Волчица для императора чудовищ

Пролог

Пусть же дьявол ликует,

Как еще никогда;

Древний хаос бушует,

И пылает вражда;

Пусть любовь холодеет,

Каменеют сердца,

— Кто любить еще смеет,

Тот люби до конца.

"Пусть же дьявол ликует...", Дмитрий Мережковский

Пролог

Он носит маски, не снимая,

Но во тьме ночной

Желаю, глупая, понять я,

Кто ж он, мой король.

Он засмеётся и поправит:

«Я император, Кара».

Меня склониться он заставит,

А я буду и рада.

Его чудовищем все кличут,

Но сердце говорит,

Что там под маской король прячет,

То, что мне благоволит.

Сижу на троне, а он рядом,

И сердце моё стучит,

Отравленное сладким ядом,

Оно о любви молит.

Возможно, мне не следовало этого говорить. Ни этого, ни всего того, что я сказала в дальнейшем. Но…

- Если ты не уберёшь от неё руки, чёртов ты кусок дерьма, то я откушу тебе голову и насажу её на ограду возле лагеря!

Томас оскалился.

- Твоему брату это не понравится!

- А мне не нравятся твои поползновения, - отрезала я. – Ещё одно слово, и я буду считать, что ты бросил мне вызов.

- Малышка Кароль сможет сопротивляться?

- Она сожрёт тебя заживо, псина!

- Такая же псина, как и ты! – бросил Томас, но, наконец, отошёл от привязанной к дереву девчонки. – Какая тебе вообще разница, что с ней будет?

- Мы не звери, Томас, - напомнила ему я, убирая кинжал, который всё это время держала наготове. – И они нам не враги. Она так точно.

- Ты будешь утверждать то же самое, когда одни их воины будут трахать тебя и других наших девиц, а другие убивать мужчин? – зло выплюнул мне в лицо бывший деревенский кузнец, а ныне – человек, что принимает волчье обличье. Наши создатели обозвали его, меня и нам подобных оборотнями.

- Свали, пока я тебя не убила!

Томас вновь оскалился, но, перекинувшись в волка, скрылся между деревьев. Я какое-то время пронаблюдала за его серой грязной волчьей шкурой. Убедившись, что он действительно убрался восвояси, я подошла к пленённой девчонке.

- В порядке? Он успел что-то сделать?

Она помотала головой. Я оглядела её с головы до ног: на скуле синяк, рыжие волосы похожи на пакли, одежда грязная, словно её тащили по земле, и я не удивлюсь, если так и было. Голубые глаза смотрели на меня с недоверием, но хоть ужаса в них не было. Девчонка не знала, чего от меня ждать. Что уж говорить: я сама не думала, что буду кого-то сегодня спасать.

- Если я тебя сейчас освобожу, сумеешь добраться до своих? – спросила я, вынимая кинжал. Пленница, увидев блеснувшую в моих руках сталь, сглотнула и снова помотала головой:

- Я потеряла ключ, когда меня поймали…

Я пригляделась к её одежде, пытаясь мысленно очистить её от грязи и зашить образовавшиеся дыры. Моё воображение нарисовало длинное голубое платье, красивое и из дорогой ткани. Простые девчонки таких не носят. И в паршивую осень такие не греют.

- Ключ? Что за ключ? – уточнила я, зайдя ей за спину, чтобы разрезать верёвки на запястьях. Хотя она меня не видела, соизволила ответить:

- Мой путь домой.

Ответ бесполезный и бессмысленный.

- Что же, без ключа тебе не откроют? – хмыкнула я, справившись с верёвками, и зашипела одновременно с пленницей. Запястья у неё были стёрты в кровь.

- Ты не понимаешь, - всхлипнула девчонка.

Я вышла из-за дерева, позволив обрезкам кровавой верёвки опасть в жидкую грязь, и, сняв с себя плащ, накинула ей его на плечи. Холодный осенний ветер, предвестник долгой зимы, набросился на меня, но пленнице определённо было холоднее, в её лёгком испорченном платьице, без шарфа или шали. К тому же, она выглядела слабее, младше, и была человеком, коим я уже не являлась.

Девчонка удивлённо взглянула на меня. Хорошо, что она осознавала, что это жест доброй воли.

- Не понимаю. Если тебя ждут, то и без ключа откроют, - предположила я, уводя её подальше от нашего лагеря, пока кто-нибудь ещё из компании Томаса не появился. Или не пошёл по воду из лагеря. Или…

Мы перешли реку в том месте, где она была крайне мелкой. Именно из-за этой реки мы и раскинули лагерь неподалёку в лесной чаще. На мне были сапоги, на девчонке – тканевые туфли, что вязли в грязи. Наверняка у неё уже пальцы окоченели.

- Это особый ключ! – возразила мне она. – Магический, понимаешь? Я его взяла, хотела брата в лагере найти, а тут…

- То есть, тебя не должно было быть в лагере, когда наши набежали? – сделала очевидный вывод я, и так об этом догадываясь.

Девчонка всхлипнула повторно.

- Не ной! Сама виновата, терпи последствия!

Но она всё равно заплакала.

Я задумалась: то нападение на лагерь чернокнижников не было согласовано с вожаком, потому, возможно, там кто-то остался. Если Томас и его дружки не покусали их всех.

- Ты говоришь, твой брат был в лагере? Он будет тебя искать? Ты его видела?

Глава 1. Об избалованной девчонке, белых магах и волках-оборотнях

- Арлана.

Мы с девчонкой пробирались через лесную чащу. По словам этой пигалицы, лагерь чернокнижников раскинулся рядом с чёрным лесом. Я припомнила местность: между нашим и чёрным лесами располагалась моя старая деревня, три месяца назад большая и богатая.

Когда пришли мужчины и женщины в белых одеждах, ни я, ни мой брат не подозревали, что вскоре мы все изменимся. Поначалу белые маги показались нам королевскими благодетелями: магически утеплили нам дома, что всегда кстати, ведь за жарким летом следует холодная осень и морозная зима, привезли одежду и обувь, а так же раздали доверчивым деревенским людям хлеб, соль, сахар, картофель и даже ягоды вишни, что почему-то никогда у нас не цвела. Помню, как раскусила первую ягодку, и она кисло-сладко разлилась у меня на языке. Ничего вкуснее я в жизни не пробовала. Они купили нашу любовь, заставили поверить в то, что благородным магам не всё равно на простых жителей, а потом превратили нас в чудовищ.

Те люди никогда не были благодетелями, они были учёными королевского двора: еда содержала особое зелье, а магическая защита превратила наши дома в клетки. В ту ночь, когда всё произошло, сотни деревенских содрогнулись от боли. Мы пытались покинуть дома, я слышала, как люди кричали, стучали в двери, не в силах их выломать, не имея возможности раскрыть ставни на окнах…

Это была страшная ночь. Я лежала на полу, свалившись с печи, и корчилась от боли, а мой старший брат, единственный живой родственник, которого я когда-либо знала, не сдавался до последней крупицы времени, пытаясь вынести чёртову дверь. Перед моими глазами прыгали разноцветные пятна, во рту пересохло, меня ломало и трясло. Его тоже, хотя он был сильнее, он не кричал так громко, что сорвал голос, в отличие от меня. Однако… и я оказалась сильнее многих.

В ту ночь мы проходили первый оборот в волка. Зелье сливалось с нашей кровью и меняло нас, превращало в нечто иное. Я чувствовала, как мои кости ломаются и срастаются, как кожу покрывает волосяной покров, как зрение становится острее, как удлиняются зубы, как видоизменяется лицо. Ближе к утру я изменилась окончательно, ощутив себя зверем, но сохранив память о том, кем являюсь на самом деле. А с восходом пытка повторилась, и меня переломало обратно в человека. То же произошло с братом.

Двери наших домов распахнулись. Мы вышли в солнечный августовский день. Нашу деревню населяло около полутора тысяч человек. Это больше сотни семей. И в каждой из этих семей погибли дети младше десяти лет. Погибли старики. Погибли некоторые женщины и мужчины. Из полутора тысяч выжило лишь девятьсот сорок восемь человек. Остальные были найдены с переломанными костями в обличьях, что не назвать ни волчьими, ни людскими. Они были как поломанные игрушки, которые я когда-то, единожды видела на проезжей ярмарке. Дочь купца уронила красивую фарфоровую куклу, и она разлетелась на осколки.

Белые маги короля и королевы удовлетворились результатом. В то мёртвое утро они говорили с нами на деревенской площади. По их словам, они действовали во имя высшей цели, во имя Конрефии и короны, во имя девяти белых королевств, во имя белой магии и ангелов-творцов, создавших три магических мира, один из которых, Средний, мы населяем. Они говорили об угрозе, об империи Талера, которой управляют чудовища, подчиняющиеся демонам из Нижнего Мира. Напомнили, что империя уже поглотила одиннадцать королевств и рано или поздно замахнётся и на оставшиеся девять, пока не искоренит нас, святых приверженцев белой магии и последователей ангелов-создателей. Они сумели разжечь в людях ненависть к врагам, к тёмным магам, к чернокнижникам, но я… Я видела чудовищ, врагов и убийц, выступающими передо мной.

Мы стали особенными солдатами белой армии Конрефии. Нас отправляют в бой вместе с белыми магами, чтобы истреблять и безжалостно убивать, ведь мы не просто способны обращаться в волков, когда нам вздумается, и уже не так болезненно, как в первый раз. Наша слюна оказалась ядовита, и от неё существует лишь одно противоядие – яд альфа-волков, смешанный с их же кровью. Белым магам удалось создать лишь двух альфа-волков – меня и моего брата. Потому брат и вожак. Он отдаёт приказы остальным, и они подчиняются, потому что мы больше не люди, мы теперь одна большая стая. Стая, что не сумела жить в деревне, где столько полегло, что раскинула военный лагерь в лесах и, по первому приказу людей в белых одеждах, идёт в бой.

- Ты меня слышишь? – кто-то настойчиво тряс меня за руку, и я поморщилась, поняв, что уже какое-то время стояла на месте, погрузившись в мысли, что беспокоили меня вот уже три месяца и не давали спать ночами.

- Ты что-то сказала? – спросила я, сосредоточенно глядя на девчонку из вражеской империи.

- Меня зовут Арлана, - представилась она.

- Красивое имя, - ответила я и продолжила движение. Раздвинула свисающий с еловых деревьев лишайник, пропуская девчонку вперёд, на выжженную поляну, где когда-то собирала цветы и приносила брату домой. Он смеялся, говоря, что не мать и не сестра, чтобы я ему цветы таскала, но всё равно принимал.

А имя у девочки действительно было очень красивое, на мой вкус. И совсем не похожее на имя кого-то, кто подчиняется тёмным силам и учится злу у демонов.

- Ну, а тебя как зовут? – капризно протянула Арлана, когда мы с ней двинулись через мёртвое поле. Всякая растительность здесь была уничтожена после ночи обращения. Возможно, цветы просто не выдержали такого обилия смертей. – Скажи! Мне и без того непривычно первой представляться.

Ещё одно подтверждение того, что девчонка, шедшая рядом со мной, - особа знатная.

- Кароль, - назвала ей своё имя.

- Аристократическое имя, - со знающим видом сказала Арлана. – Ты аристократка?

- Нет, - отрезала я.

- Тогда почему твои родители дали тебе такое имя? – она непонимающе нахмурила бровки.

- Встречу их после смерти – спрошу, - раздражённо ответила я, желая поскорее закончить этот разговор.

- Они что… умерли? - осторожно спросила девчонка. – Прости.

Глава 2. О главнокомандующем вражескими войсками

Мне было привычно просыпаться голодной и куда-то идти. До обращения в наполовину зверей брат обучил меня охотиться с луком, стрелами и ножом, хотя чаще добывал нам мясо в лесах сам, в то время как я лазила по заборам, чтобы сорвать соседских яблок, ходила к колодцу за водой или за дом: наколоть дров. Но еда на столе была не всегда. Многое зависело от удачи в лесах и от доброты соседей. Правда, чем старше становилась я, тем скупее они.

- Я голодная, - однако, привычно такое явно было лишь мне. Девчонка же начала доставать меня вопросом пропитания, едва мы проснулись ни свет ни заря и двинулись в путь.

- До чёрного леса от деревни не так далеко, - попыталась успокоить её я. – Думаю, в твоём лагере тебя обязательно покормят.

- Если я умру от голода по пути, то не накормят, - слезливо возразила Арлана. Я тяжело вздохнула и переоделась в волчью шкуру.

- Забирайся, - рыкнула и дождалась, пока она залезет на белую обтянутую мехом спину.

Мы рванули по бывшим деревенским улицам, которые уже практически все миновали пешком вчера и сегодня спозаранку. Вскоре я оставила деревню позади и увидела чёрную полосу на горизонте. Проклятые земли, заросшие чёрными деревьями.

- Сможешь дойти отсюда? – спросила я, понимая, что нет, эта знатная девчонка не сможет. Лагеря отсюда не видно, значит, он где-то левее или же правее. Или скрыт, что гораздо вероятнее и ещё хуже. Если я имею дело с первым случаем, то можно дойти до леса и проследовать с Арланой среди деревьев на запах. Но если второй… То плохо. Очень. Но у меня изначально не было никакого плана. Лишь желание спасти неразумное дитя от охваченных ненавистью оборотней.

- Живот болит, - простонала Арлана с моей спины.

У волчьей шкуры, как выяснилось, много достоинств. Новое тело – отличный охотник, боец, с прекрасным нюхом. Я принюхалась, стараясь уловить если не незнакомые запахи чернокнижников, то вчерашний запах Арланы, Томаса и других волков, что напали на лагерь из личной дурости.

С трудом, но я почуяла нежный яблочный аромат Арланы левее от деревни. Значит, нужно будет двигаться влево, когда достигну лесной кромки. Сделав над собой усилие, так как я была голодна не меньше Арланы, я рванула к чёрному лесу, чья магия днём была не столь опасна, сколь ночью. Едва мы приблизились к деревьям, между которыми клубился серый туман, уходящий глубоко в чащу, я приказала девчонке слезть и перекинулась в человека.

Мои ноздри уже успели уловить скопление чужих запахов. Вероятно, где-то в двух километрах пути от того места, где мы стоим.

Я оглядела Арлану и цокнула языком с разочарованием. Нужно довести дело до конца и убедиться, что к своим это недоразумение попадёт.

- Просто иди вперёд вдоль лесной кромки, я буду следовать за тобой за деревьями. Если устанешь, подхвачу на руки. Но всё же постарайся дойти сама. Я и без того рискую тем, что решаюсь проводить тебя почти до самого лагеря, - на одном дыхании проговорила я, надеясь, что у Арланы хватит сознательности не давить мне на жалость. И так чересчур жалостливая.

Выглядевшая, как усталый побитый щенок, девчонка кивнула и неожиданно серьёзно посмотрела на меня.

- Не прячься. Если ты приведёшь меня, тебя не тронут.

Я улыбнулась:

- Меня пристрелят на подходе.

- Нет, если я буду держать тебя за руку. Поверь, одного моего жеста будет достаточно.

- Говоришь прямо, как какая-нибудь принцесса.

Арлана даже уголки губ в улыбке не подняла.

И тут я запоздало услышала приближавшееся хлопанье крыльев. Мы обе подняли глаза к небу, и я мысленно окрестила себя полной дурой, так как не подумала о том, что в лагере чернокнижников могут быть не только люди, но и демоны. Однако то, что они там появились, означает, что в лагере был кто-то отнюдь не простой.

Я по-новому взглянула на Арлану:

- Кто ты такая?

Она уверенно схватила меня за руку, проследив за уже удалившейся фигурой.

- Не беги, - сказала девчонка. – Побежишь, примут за врага. Останешься со мной, и будешь другом.

Я уставилась на неё, не зная, послушаться или бежать, пока здесь не появились другие. А появятся они скоро: пролететь два километра ничего не стоит.

- Поверь, я могу спасти твою жизнь так же, как ты спасла мою, - убеждала меня девочка, когда перед нами, как будто из ниоткуда, появился высокий брюнет в сопровождении двух с мечами наготове. Я сглотнула.

Арлана крепче стиснула мою руку, как будто нарочно выставив замок из наших переплетённых ладоней на всеобщее обозрение. Мужчины мечи не опустили, но и не приблизились. Вперёд выступил лишь брюнет, предварительно выразительно глянув на наши пальцы.

- И кого же привела моя сестра? – спросил он, скользнув по мне заинтересованно враждебным взглядом и переведя его на девчонку.

- Скорее: кто привёл меня, - поправила его Арлана. – Ты не спешил.

- Тебя не должно было быть в лагере! – брюнет лишь слегка повысил голос, и я поняла, почему, заметив, как он слегка повернул голову назад. Значит, он выше по положению двух с мечами и отчитывать сестру по-настоящему будет не при них. – Представь себе, что я почувствовал, когда после внезапного нападению шайки волков узнал, что кто-то видел в лагере тебя. Знаешь, сколько погибли от волчьего яда?

Девчонка закусила губу.

- Мне нужно было с тобой поговорить, - срывающимся голосом сказала она.

- А я уже и не знал, поговорю ли с тобой когда-нибудь! – брюнет вновь осёкся и запустил пятерню в слегка вьющиеся коротко остриженные волосы. – Тебя ведь видели немногие, Арлана. Сначала я искал тебя среди погибших, потом мог лишь предполагать, жива ты или мертва. Не так давно был прислан отряд из Нижнего Мира на твои поиски. И вот ты объявляешься… с кем?

Я присмотрелась к брату Арланы и увидела в нём признаки знакомой усталости: окружённые тенями глаза, сухие губы, побледневшая кожа. Он, как и мой брат, воин и вожак. Он сражался. Похоронил не одного солдата: Томас и его дружки, те, кто поддались влиянию белых магов сильнее всего и ненавидели чернокнижников ещё до того, как нас заставили воевать, наверняка постарались покусать побольше. Надеюсь, брат наказал их за самовольную вылазку как следует. Если только их не поддержал испорченный войной народ.

Глава 3. О магической сделке и ревнивой демонессе

Мне не доводилось прежде видеть такого оттенка карего. Светлого и красивого, подобного карамели, покрывавшей пирожное. Однако я подозревала, что Рафаэль далёк от той восхитительной сладости, дарованной мне карамелью, хотя, как и она, принадлежит к миру из моих мечтаний.

Они с Арланой не были похожи. Она казалась избалованной девчонкой, рыженькая, голубоглазая и наверняка очаровательная, если смыть с неё слой грязи. Он – высокий брюнет с тёплыми глазами и хищной походкой. Оба красивы. Оба из людей, что на вершине. Мы не ровня, но разговаривать с Рафаэлем я должна так, как если бы была ею, потому что я альфа-волчица и в моих руках сейчас судьба огромной стаи.

- Не хочу, - кивнула, стараясь спокойно сидеть на месте. Однако моя рука по-прежнему покоилась на кинжале. – Что сделала ваша сестра?

- Всего лишь воспользовалась заклинанием настолько чёрным, что в случае твоей смерти, умрёт и она, притом мучительно, - хмыкнул Рафаэль, сжав руки в кулаки. – Ты можешь также обращаться ко мне на «ты», если желаешь. Я первый перешагнул черту вежливости.

Судя по их разговору и этим словам, даже если Арлана и солгала, её брат не рискнёт проверить, потому что она ему достаточно дорога. Девчонка отдала мне свой долг сразу же. Хорошо воспитана.

- Что ты желаешь мне сказать? – когда предлагают говорить проще, отказываться не стану.

- Ты ведь простолюдинка, верно? – задал Рафаэль неожиданный вопрос. – Ни мать, ни отец не были знатными?

- Да, - я постаралась сказать это так, чтобы ответ не казался плевком ему в лицо. Пытается поставить меня ниже в разговоре? Чего именно хочет?

- Скажи мне, ты когда-нибудь любила мужчину?

Понятия не имею, как этот вопрос связан с тем, что я не желаю войны с его народом.

- Нет, - тем не менее, не вижу смысла скрывать правду. Любовь к мужчине… какая любовь может быть у сироты, обещавшей себе отдать долг жизни старшему брату?

Рафаэль удовлетворённо кивнул и поднялся с места. Обойдя стол, брюнет зашёл мне за спину, и я крепче стиснула рукоять кинжала, готовая выдернуть его в любой момент и всадить в его тело.

- Ты готова на всё, чтобы остановить войну?

Когда он выдохнул эти слова мне в ухо, моя свободная ладонь дрогнула. Однако… я знала точный ответ и на этот раз.

- Да.

Без сомнения, если бы в моих руках была судьба стаи, если бы я обладала властью и силой гораздо большей, я бы сделала всё возможное, чтобы прекратить кровопролитие. Чтобы выбить из голов бывших деревенских жителей речи белых магов, что используют нас, чтобы найти жизнь лучшую, чем ту, что мы имеем. Потому что это война – гибель для оборотней. Не для тех, кто отправил нас сражаться.

- А если я предложу тебе сделку? – руки Рафаэля накрыли мои плечи, и я вновь дёрнулась на месте. Они казались обжигающе горячими. – Если ценой конца войны станет твоя помощь и твоя воля? Ты пойдёшь на сделку с чернокнижником? На настоящую, магическую. На ту, что даже в империи демонов считается запретной.

Его голос как будто заключал меня в кокон. Руки, словно одеяло, из которого не хочется выбираться. Никогда бы не подумала, что мужчина может влиять на женщину так. Однако смысл слов Рафаэля всё же с трудом достигал моего сознания.

Запрещённая магическая сделка. Не только здесь, в белых королевствах, но даже и в тёмных землях. Сделка, требовавшая моей помощи и воли, но… не смерти. Возможность спасти всех… такая, что выпадает лишь раз в жизни. Как в историях, которых я знаю так мало, но жажду узнать побольше.

- Да, - выдохнула я.

***

У Рафаэля было три условия. Первое: три недели каждого из девяти последующих месяцев я обязана проводить там, где он скажет. Второе: я должна беспрекословно подчиняться любым его приказам. Третье: в те недели, что остаются в моём распоряжении, я должна подготавливать стаю к сотрудничеству с чернокнижниками, то есть заставить их перестать считать соседнюю империю врагами, убедить выйти из-под контроля белых магов и принять дружбу с ранее ненавистной им империей Талера и империей демонов Нижнего Мира.

Мною были озвучены собственные условия. Рафаэль, главнокомандующий имперскими войсками, должен был следить за тем, чтобы не убивали моих волков.

- По возможности, - уточнил он, стоило мне произнести первое условие сделки. После добавил с ехидством: - Мы не будем стоять, если нас будут убивать.

- Однако вы можете лишь ранить, оглушить, сделать всё, что угодно, вы же тёмные маги! – возмутилась я. – Без убийств.

Рафаэль улыбнулся мне, как ребёнку, но кивнул, чтобы я продолжила говорить. Моим вторым условием стало следующее: своими приказами он никогда не потребует от меня предать стаю, что подразумевало выдачу месторасположения лагеря, нападение и любое иное действие, противоречащее моему желанию спасти бывших деревенских жителей. И третьим, самым важным условием, было то, что даже если по истечении девяти месяцев я не сумею справиться с задачей, озвучить которую он не желал до заключения магической сделки, брат Арланы всё равно пощадит мою стаю и сделает всё, чтобы не воевать с ней.

- Неплохо, - хмыкнул Рафаэль, услышав мои ответные требования. Его три – и мои три. – Ты точно простолюдинка?

- Да, - сказала сквозь стиснутые зубы.

Брюнет хмыкнул. Пока мы обговаривали грядущую запретную сделку, он вернулся на своё место за столом напротив меня. Сейчас же вновь встал и протянул мне руку. Я поднялась со своего стула и приняла его горячую ладонь. Нет, наверное, она была тёплой, но я чувствовала её… другой. Словно искры между ладонями пролетали.

Мы отошли от обеденного места и встали на пустующем клочке в просторной палатке. Он захватил в свою ладонь и вторую мою руку и, глядя мне в глаза, твёрдо и уверенно заговорил:

- Слово наше нерушимо,

Неотступно, непреодолимо.

Если вдруг кто согрешил,

То его покинет жизнь.

Тут он лукаво улыбнулся, припомнив что-то и посмотрев на меня так, словно и я должна понять что, и сказал: