Волчонок

Пролог

Пролог

‒ Мама! Мама, расскажи ту легенду, ‒ мальчик лет двенадцати спокойно сидел на траве, с печальными глазами поглядывая на щенка, что непрерывно скакал вокруг него и кувыркался в траве. Он бы отдал все, чтобы обернуться в волка и также валяться на зеленом мягком ковре, но Луна не давала ему такой возможности. Мальчик не понимал, за что он был лишен своего зверя, которого он не мог прочувствовать внутри себя.

‒ Тяф! Тяф! ‒ веселился щенок, то кусая мальчика за рукав, то лизал его шершавым языком в щеку.

Женщина с любовью посмотрела и на сына, и на щенка, поманила их пальцем к себе.

‒Расскажу, но для этого ты должен обернуться обратно. Твоему брату очень нужна наша поддержка, ‒ она остановила маленького щенка и посмотрела ему в глаза, затем присела рядом с мальчиком, растрепав его волосы, и щелкнула его по носу.

‒Ну, мам!.. Я же не маленький, ‒ возмутился он проявлению такой нежности, но ее руку не оттолкнул.

Ответа от нее не последовало, женщина лишь грустно улыбнулась, наблюдая за своим резко повзрослевшим сыном. Как бы он ни старался, но желаемого так и не получил. Остальные волки старались смотреть на него непринужденно, но примесь жалости и легкой брезгливости скрыть они не могли. Ему бы помогла поддержка отца, но тот только злился, обвиняя его во всем. Что ожидает его в будущем? Сможет ли он справиться с той ношей, что уготована ему впереди? Молодую женщину от нерадушных мыслей отвлекла девочка лет восьми, или чуть старше, что подбежала к ним на своих двух и повисла на шее у старшего брата. Быстро чмокнула его в щеку и устроилась впереди него, укрывшись его руками. На ее действия он лишь тепло улыбнулся, обняв её.

‒ Мам, когда я увижу его волка? Он скоро появится? Мне скучно одной развлекаться, ‒ девчушка не понимала, какую боль доставляют ее слова брату.

‒ Скоро, очень скоро. Надо лишь еще немного подождать, ‒ она уже сама переставала верить в свои слова, что неустанно повторяла своему сыну, чтобы он не потерял надежду. Только вера спасала ее. И его…

1

Глава 1

Агата

…Я шла по траве, словно по мягкому ковру. Мои ноги утопали в зелени, ощущая прохладу утра. Травинки нежно щекотали мои ступни. Я вышла на середину очень уютной поляны под утренними ласковыми лучами только проснувшегося солнца и впитывала в себя утреннюю свежесть. Мое тело благодарно отозвалось, в данный момент оно хотело подзарядки, требовало выплеска энергии, которая накопилась за ночь. Мне же было лень делать любое лишнее движение. Хотелось просто прогуляться не спеша, умыться утренней росой, как в сказке, позавтракать лесными ягодами, познакомиться с жителями леса. Конечно, безобидными. Хотелось слиться воедино с девственно чистой природой и позабыть обо всем.

Я двинулась на край поляны, откуда слышалось журчание, отодвинула ветки деревьев и прошла к реке. Мне захотелось освежиться. Остывшая за ночь вода приятно взбодрила меня, почувствовала, как моя кровь взбурлила и потекла по венам с обновленной силой. Надо почаще выбираться из городской суеты на природу. Тут проблемы кажутся ничтожными, ничего нестоящими, будто щелкнул пальцем раз! и все – она решится само собой. Да, этот приезд на природу, определенно, того стоил. Организм, как новомодный гаджет, получил свою версию обновления, заодно очистился и надышался свежим воздухом. Улыбнувшись своему отражению в воде, я встала и зашагала обратно. Отдых отдыхом, но пришло время возвращаться в мирскую суету. Я только, было, собралась зашагать обратно в сторону домика, как меня отвлек звук сломавшейся ветки. Кто-то приближался ко мне с противоположной стороны речки. Мое сердце учащенно забилось, мозг требовал быстрее убегать отсюда. Кто бы это ни был или что, речка меня не защитит. Любой мог перешагнуть ее, вода там доходила только до пояса. Сама проверяла, и не раз.

Глухие шаги все приближались, мои ноги отказывались двигаться, мне ничего не оставалось, кроме как развернуться и посмотреть «врагу» в лицо. Собрав всю свою отвагу в кулак, я вскинула голову и посмотрела на другой берег речки и…»

Звук будильника разбудил меня так неожиданно, что я вскочила, как ошпаренная, будто кто-то кричал пожар! и надо было бежать без оглядки. Сколько раз обещала себе поменять чертов звук на будильнике, но все забывала. Утром мне, как всегда, было не до этого, после же эта мысль благополучно испарялась. Так и приходилось мне вскакивать от убийственных звуков утреннего тирана. Кто только придумывает мелодии для будильников?

Растерявшись в первые секунды своего пробуждения, я кое-как сообразила и потянулась к заветной кнопке на будильнике, который уже несколько лет добросовестно охранял мой сон. Раньше он торопил меня в школу, теперь же помогал мне не опаздывать на пары. Аккуратно стукнув по головке своего верного охранника, которого подарила мне мама, я потянула на себя одеяло и откинулась обратно на подушки, нежась в их теплоте. Вспомнила свой сон.

Мне они нравились, хотя конец я никогда не видела. Я улыбнулась, восстанавливая в памяти события из сна. Любовь к природе мне досталась от папы. Мама же терпеть не могла эти вылазки в лес. Поэтому они и развелись, до конца не сумев понять друг друга, когда мне было пять лет. Я осталась с мамой. Мы почти сразу переехали в Москву, папа же резко сменил место своего жительства. Уехал из городской суеты, стал егерем и поселился в лесу недалеко от Уральских гор. Он так и жил один, а мама выскочила замуж через год. Мой новый «папа» был на пару лет старше моего отца, занимался строительством, также имел пару-тройку увеселительных заведений, теперь же активно интересовался фитнес-центрами.

После свадьбы мы переехали жить к нему загород, меня возил личный водитель и в школу, и по дополнительным занятиям, и по магазинам, и даже в университет. Правда, только в первый год. Но на второй, устав от постоянных пробок и длительных поездок в город, я уговорила родителей, чтобы мне сняли квартиру. Нашла неприметную однушку в тихом районе, главное – недалеко от учебы. Но Родион Дмитриевич отверг её сразу, вручив мне ключи от трешки. Зачем мне такая огромная площадь, я не понимала. На мой отказ мама пригрозила, что иначе я так и буду жить вместе с ними. Пришлось согласиться. Через год, за месяц до начало учебы, на мой день рождения мама и отчим вручили мне документы на квартиру, которую я снимала, выкупленную у прежних хозяев и полностью оформленную на мое имя. Так я стала обладательницей трехкомнатной квартиры в Москве. Вскоре устроилась на подработку официантом в один из клубов отчима (на этом настояли и он, и мама, чтобы я была в безопасности и всегда под присмотром.), чтобы самой оплачивать за квартиру и не висеть на шее у родителей, хотя в деньгах я не нуждалась. И началась моя студенческая жизнь, сопровождаемая не только зачетами и экзаменами, хотя бы изредка разбавленная походами в клуб.

Сон так и не шел у меня из головы. Закрыв глаза, я будто вновь оказывалась на той полянке. Наверное, это из-за отъезда из папиного рая, где провела неделю перед началом учебы. Только два дня назад я приехала в Москву, проведя у отца больше недели, наслаждаясь видами гор и вылазками на природу. Папа знал, что мне нужно. Я улыбнулась, с теплотой вспоминая отца, и совсем забыла про время.

Вскочив с постели, я торопливо бегала по квартире, собираясь на учебу. В первый же день учебы, из-за ностальгии, в которую я впала, опаздывала на первую пару. На секунду взглянув на расписание, чуть было не затопала ногами. Что за несправедливость? Первым в расписании стояла история искусств, которую вела Апполинария Венедиктовна. Её все студенты между собой прозвали Полька, худощавая женщина, по строгости не отстающая, наверное, только от Сталина. Она терпеть не могла тех студентов, которые опаздывали, могла и не впустить на занятие, либо же отправляла на отработку. За систематические прогулы Полька писала докладную декану. Декан наш, мировой мужик, делал вид, что мы его сильно огорчаем, начинал читать нам нотации на тему безответственности. Но стоило только Польке закрыть дверь деканата с другой стороны, он замолкал, задерживал студентов еще на пару минут для вида и отпускал. Виктор Игоревич был сторонником той теории, что людям, выбравшим искусство, нужно больше свободы и маневренности, чтобы творить и дарить людям красоту. Строгие рамки никак не способствовали этому.

2

Глава 2

Тарас

В аэропорту меня встретила целая делегация из людей отца. Конечно, я же сын Волкова! Можно ли иначе? Никогда не будет по-другому. Как я завидовал тем детям, которые беззаботно играли в мяч во дворе, лазили по деревьям, оставляя на память царапины, наперегонки бегали по гаражам. До сих пор помню, что мне за это было... Не помню, делали ли мы хоть раз в жизни снеговика. Ёлку с родителями не наряжали, для этого нанимались специальные люди. Летом не ходили купаться на речку или на озеро, только бассейн или море за границей. Простого у нас ничего не было, только самое лучшее и самое дорогое. Бабушкиных пирожков мы не ели. Не успели, ее не стало, когда мне и сестренке было по пять и три года. После и дедушка нас покинул, не смог пережить разлуку с бабулей. Будь они живы до сих пор, может, и жили бы мы по-другому. Проще, так сказать, без нескольких видов икры на столе…

Даю отбой папиной команде. Ребята начинают возражать, но мой взгляд их останавливает. Один из амбалов что-то говорит по рации. Видимо, докладывает отцу. Мое раздражение усиливается. Отворачиваюсь от них и иду в сторону своей красавицы. Да, папа, не только у тебя есть верная команда. У меня есть свои ребята. Они тоже умеют кое-что делать, не привлекая внимания.

Около моего байка меня дожидается Артур. Я рад его видеть. Мы пожимаем руки и, обнимаясь, хлопаем друг друга по плечу.

‒ Не успел ступить на родную землю и уже обложили со всех сторон? ‒ кивает он в сторону парней.

‒Ты же меня знаешь, я не подчиняюсь чужим правилам, если только мне самому это не надо, ‒ Натягиваю перчатки и беру шлем из его рук. ‒ Как там дела в «Титанах»?

‒ Все отлично. Было скучновато, но с твоим приездом, думаю, поднимется шумиха. И зал тоже, надеюсь, обновится. Свежая кровь всегда интереснее, ‒ Артур был весь в предвкушении.

Я только-только закончил школу, когда в голову пришла идея с тренажерным залом и бойцовским клубом. Для меня были открыты все лучшие залы Москвы, да и дома было не хуже, но хотелось другого. Живого и человеческого. Видеть людей, их настоящие чувства, правдивые эмоции. В самом простом зале, где полы были просто залиты бетоном, стены покрашены дешевой зеленой краской, на потолке горели простые лампы, я чувствовал себя, как дома. Здесь пахло сыростью, пылью, потом, но отвращения во мне это не вызывало. Бегал я сюда с десятого класса. Тайно. Заходил в пафосный фитнес-зал и выходил через черный вход. Доплатил охраннику, чтобы случайно не разболтал никому. Добирался сюда бегом, благо, находился он недалеко. Зал принадлежал уже пожилому мужчине, который тянулся к нам, молодым ребятам. Иногда он приводил мальчишек, на которых было наплевать всем, в том числе и их родителям. Захар Макарович заботился о них, заставлял заниматься, ругался, но поднимал их на ноги. За это дело его уважали все. Для меня он был кем-то вроде старшего брата, товарища, я считал его героем. Я тянулся к нему, как ветер на свободу. Бывало и такое, что заявлялся к нему глубокими ночами, ища его поддержки. Он не прогонял никого. Зал был открыт для всех и в любое время. За два года он стал менее привлекательным, но клиентов своих не растерял, правда и новых особо не привлекал. За два года занятий я подружился со многими, но никому не раскрывал, кто я такой. Они догадывались, что с деньгами у меня нет напряга, но в душу не лезли. Довольствовались тем, что я сам давал о себе знать.

К моему выпускному Захар Макарович сильно сдал. Тогда я и предложил ему сотрудничество: выкупить у него зал, но сам он остается в нем же, как лицо и как совладелец. До отъезда заграницу я решил многие вопросы: нашел ребят, кто будет следить за залом, привлекать новых клиентов, была создана специальная программа для помощи парням, которые «потеряли» себя и многое другое. Главное, сделал легкий ремонт, не меняя стиль самого зала. Побелил потолок, заменил лампы на более яркие, стены покрасил в неяркий серый цвет, заменил окна и сделал их побольше. Тренажеры оставил неизменными, лишь добавил несколько новых. Все делал постепенно, за три месяца лета, чтобы не распугать старожилов зала. Макарыч был доволен, что я не изменил сам зал и постарался оставить ту же атмосферу, какая там была. К тому времени он уже знал не только, чей я сын, но и самый главный мой секрет, который я не только не ненавидел, а хотел навсегда забыть и никогда не быть причастным к этому. Но этому не бывать! Знал, но смириться не мог… Он был, как яд, сладкий, тягучий, который постепенно, медленно отравлял меня, но не убивал. А так хотелось бы… У моей тайны были свои преимущества.

В конце лета я снова уехал на учебу заграницу. Был рад сбежать из родного дома, из которого хотелось убежать, но было жаль оставлять зал. Через год на каникулах я нашел второй зал. Вместе с Макарычем мы сумели убедить владельца на сотрудничество. С управлением мне помогали ребята из зала же, которым я предоставил работу. Артур был одним из них и одним из первых. Отличным работником и верным другом.

За четыре года у меня уже было пять залов, два в Москве, остальные в области. Во время моего нахождения заграницей, за всё нёс ответственность Артур. Моя правая рука и самый близкий друг за всю мою жизнь.

‒ Сегодня вечером постараюсь заскочить, если получится, ‒ я взялся за шлем.

‒ Макарычу я еще не говорил. Подумал, что хочешь сделать сюрприз, ‒ в этом и был весь Артур, он понимал меня с того дня знакомства.

‒ Правильно думаешь. Бывай, ‒ на прощание мы стукнулись кулаками, и я завел свой байк. «Августа» из ограниченной серии, подарок матери на день рождения, свое дело знала, завелась сразу, стоило мне повернуть ключ в зажигании. Скорость была моей слабостью и любовью. Я наслаждался, когда мог гонять и чувствовать ветер, свободу, легкость. Но мне надо было домой.

3

Глава 3

Тарас

Выезжаю от родительского дома и заворачиваю в сторону лесочка. Бросаю байк, как попало, и подбегаю к дереву за секунду. Оно не выдерживает моих ударов, ломается и падает. Эмоции бьют через край. Даже упавшее дерево не дает мне успокоения. Но в таком состоянии садиться за руль нельзя. Вымещаю свою злость дальше, мне надо выпустить пар. Через пару минут отпускает, сажусь на траву и просто смотрю вдаль. Вокруг лежат щепки, ветки и разломанные деревья. В голову приходит одна неприятная мысль, точнее напоминание: скоро полнолуние…

Зал встречает меня знакомым шумом железа, мужского гомона, запахом пота и теплотой. Только здесь я выдыхаю и даю своему телу расслабиться. Закрываю глаза и ощущаю, как здешняя энергия вливается в меня. Парни, увидев меня, готовы загоготать и кидаются в мою сторону, но я останавливаю их движением руки. Сперва хочу увидеть Макарыча. Без стука вхожу в кабинет, где его берлога. Он не обращает внимания, но мое молчание заставляет его повернуться и встретиться с моими глазами.

‒ Ты вернулся, ‒ он не задет вопросов, утверждает. Не хочется говорить ни слова, молча киваю головой, улыбаюсь. Затем двигаюсь к нему, чтобы обняться. Макарыч для меня уже родная душа, как дедушка, которого у меня не было.

‒ На этот раз насовсем? ‒ на его вопрос киваю утвердительно.

С Макарычем мне хорошо, если даже мы не разговариваем. Он занят своим делом, я наблюдаю, просто находясь рядом, и мне этого хватает.

‒ Мама болеет, ‒ дальше опять наступает тишина. Слышно лишь, как бьются друг о друга снаряды на тренажерах. Макарыч выжидает время, чтобы я сам был готов к рассказу. Вскоре слова начинают вылетать из меня, как пули из автомата. Седой мужчина знает всю мою историю, всю подноготную. Ему ничего не стоит сложить два плюс два и понять, в чем весь сыр-бор.

‒ Все, хватит ныть. Иди к друзьям, они уже заждались тебя. Даже тренировку забросили, ‒ он хлопает меня по плечу и опять зарывается в свои бумаги, чем и занимался до моего прихода. Он понимает меня, что я не нуждаюсь в словах поддержки. Ему надо время, чтобы всё понять и всё обдумать, чтобы быть готовым к моим дальнейшим решениям, чтобы было чем меня остановить от необдуманных действий. Горячий я парень, мог наломать таких дров, что не разгрести. Не хватит и десятки бульдозеров.

Выхожу в зал. Действительно, парни собрались вокруг одного тренажера и сидят, разговаривают в полтона. Я знаю каждого из них, сам принимал в их судьбе непосредственное участие. Я был тем самым переломным моментом в их жизни, вытаскивая их из грязи. Здороваюсь с каждым отдельно, они все в ответ улыбаются мне. По глазам вижу, что они за меня хоть в огонь и в воду. Но я все равно близко к себе никого не подпускаю, держу дистанцию. Кроме Макарыча и Артура. Наша тайна не дает такой возможности. Таков вот я, Волков. Одиночка по натуре. Рано отделившийся из семьи волчонок, слишком рано ставший волком…

Все лето я мотаюсь к маме и по делам. С Артуром мы изучаем рынок тренажерных залов в других городах. Надо расширяться. За время, проведенное в дороге, мы успеваем обсудить и мои, и его проблемы, каждый видит вопрос по-своему и предлагает свое решение. Иногда такие словесные баталии здорово помогают. Можно разглядеть все мелочи и нюансы, чтобы потом не споткнуться. За лето находим еще три зала и начинаем готовить для них документы. Артуру доверяю все юридические вопросы касательно договоров и прочего. Сам любую свободную минуту стараюсь провести рядом с мамой. После моего приезда она стала выглядеть лучше и начала выходить из своей комнаты. Не виделся я только с Диной. С подругами покоряет Европу вот уже который месяц. Папочка постарался. За Дину он готов на все. Она его будущее. Она тайный козырь в его рукаве. Со мной помыкать у него не получилось, переключился на сестренку.

Началась учеба. Не то, чтобы я туда стремился, только лишнее внимание уже поперек горла. Девушки, узнав про мое возвращение из-за границы, будто сошли с ума, не давали проходу. Даже аспирантка, серая мышь в противном коричневом костюмчике, пыталась хоть как-то добиться моего внимания, когда я принес документы и оформлялся в университет.

Первый день учебы я специально опоздал, знал, что девицы не постесняются поджидать меня у входа или даже на парковке. Одна Светка чего стоила. Наглая, нахальная, беспринципная девица с самомнением, как у королевы, бегала за мной, как собачонка. Неужели у них нет ни капли собственного достоинства?

Рассматривая бумаги, которые получил от Артура, шел по коридору университета. Но ничего не мог рассмотреть, ни одной буквы, ни цифры, в голове мешалась мысль о скорой женитьбе Артура, о которой он сообщил мне буквально на днях. Сосредоточенный на документах, но витавший в облаках, слишком поздно заметил девицу, которая резко встала посередине коридора, как вкопанная. Еще одна охотница за деньгами, которая хотела привлечь мое внимание! Я успевал ее обойти, но не стал. Хотите моего внимания, вот оно, получайте сполна. Столкнувшись с ней, остаюсь на ногах и на своем месте, начинаю наблюдать, что же она будет делать. Какой у нее дальнейший сценарий?

Девица распласталась на полу, но быстро поднимается, собирает свои принадлежности, встает в полный рост и оттряхивает юбочку. До меня доходит ее запах и со мной начинает происходить что-то странное. Она там что-то говорит, в голосе слышны обиженные нотки вперемешку со злобой. Но я ничего не слышу и не вижу, не чувствую, я потерялся во времени. И в ее глазах. В ее зеленых глазах. Зверь внутри меня ликует. Нет, нет, нет! Только не это! Не сейчас! Никогда!

4

Глава 4

Агата

Прошла неделя. Универ все эти дни гудел, как улей. Все слухи касались, конечно же, Волкова. Будь он неладен! Меня радовало лишь одно, что мы не пересекались с ним ни разу после того случая. Если и дальше так дело пойдет, то остается только радоваться. Но моим мечтам не суждено было сбыться. Я слишком рано расслабилась.

В пятницу, как закончились пары, я спешила домой, полежать перед работой. В конце рабочих будней всегда ожидалось много народу, это означало, что не будет ни одной свободной минуты, чтобы перевести дух. Все хотели сбросить напряжение, хоть на чуточку отвлечься от рутинной работы, и устремлялись в клуб.

Всю неделю в универе из аудитории в аудитории я ходила осторожно, оглядываясь, чтобы не встретиться с Волчонком. Сегодня же расслабилась, пары закончились, я почти у выхода. Но не тут-то было. Я только хватаюсь за ручку двери, как она резко открывается, и ударяет меня. От такого напора и неожиданности я не удерживаюсь на ногах, но столкновение с полом не происходит. Выдыхаю. Меня резко ставят на ноги, и я смотрю на моего спасителя. Только не это! Черт! Почему опять он?

Если в самом начале его глаза выражали беспокойство, то, увидев меня и встретившись с моим взглядом, его лицо исказилось.

‒Ты?! ‒ голос такой, можно железо резать, взгляд становится убийственным, зрачки сужаются и меняют цвет. Как он все это делает?

Не успеваю додумать ответ, как он толком не успев поставить меня на ноги, убирает руки. Я не удерживаюсь, чисто на инстиктах хватаю его за футболку. Лицо Волчонка меняется до неузнаваемости, будто его прострелили, он смотрит то на меня, то на мои руки, резко их отдирает от себя, скидывает и делает шаг назад. Я что, заразная? Чем-то испачкалась? Неприятно пахну?

‒ Держись от меня подальше! ‒ не отошла от случившегося, не успела прокрутить в голове его поведение, как он наносит еще один удар.

Как обухом по голове. Я теряюсь, не могу вымолвить ни слова, но смотрю прямо ему в глаза, почему-то не могу отвести взгляда. Он тоже не отводит. Чего-то выжидает? Ни по его лицу, ни по его глазам невозможно понять, о чем он думает, какие мысли у него в голове. Мне видно лишь как меняется цвет и форма зрачков, как опять трепещут его ноздри, как тяжело он дышит, будто ему не хватает воздуха. Он что, гаптофоб[1]? Его приводят в ужас прикосновения других людей? Или же это распространяется только на меня?

Вскоре связь прерывается. Волчонок выходит из состояния оцепенения и уходит прочь.

‒ Что я тебе сделала? ‒ вопрос сам собой вырывается из меня, и я поворачиваюсь к нему. Он будто не слышит меня, идет дальше.

‒ Что. Я. Тебе. Такого. Сделала?! ‒ не унимаюсь я, почти кричу на весь коридор университета, чеканя каждое слово.

Остановился, но молчит. Опять застыл. Не делает ни одного малейшего движения. С ним точно что-то не в порядке, ему лечится надо. Уже не надеюсь получить от него ответ, подбираю с пола сумку и иду к выходу.

‒ Не попадайся больше мне на глаза. ‒ слышу я за спиной его стальной голос. ‒ Иначе пожалеешь.

‒ Тебе лечиться надо, Волчонок! ‒ кричу в ответ, не поворачиваясь на его слова, поднимаю руку и показываю ему средний палец.

Вот тебе! Улыбаюсь своему поступку и выхожу на улицу. Сегодня ему не испортить мне настроение. Я не дам тебе этого сделать ни сегодня, ни завтра. Пусть решает свои проблемы сам.

В выходные мы договорились погулять с подругой в парке. После пятницы у меня нет сил. Даже моя камера на плече кажется лишним балластом. Сегодня сделала лишь пару снимков, чего-то не хватало. Я все время ною, чтобы Катя, наконец, угомонилась и дала мне отойти от работы. Намотав не один круг вокруг парка, она сдается, устав выслушивать мои жалобы. Мы взяли каждой по мороженому и присели отдохнуть. Какое наслаждение вытянуть ноги! Я нежусь на солнце, откинув голову назад, когда Катя заводит разговор о Волкове. Опять он!

‒ Говорят, что Волков бросил невесту в Европе, когда вернулся домой. Не абы кого, а дочь какого-то известного актера или актрисы, ‒ «Что же не супермодель?» проскакивает в моей голове недовольная мысль. И с чего мне вдруг быть недовольной? Он меня не интересует.

‒ Сдался вам этот грубиян? Что вы все в нем находите? Ведет себя, как Бог, смотрит на нас так, будто мы ничего не стоим. Жду не дождусь того дня, когда он будет требовать от других почистить ему ботинки. Уверена, выстроиться целая очередь от пустоголовых девиц, ‒ меня раздражал разговор о нем. ‒ Хоть ты не вступай в кружок под названием «Готовы-на-все-угодно-ради-Волчонка».

‒ Интересно, а что ты его Волчонком называешь? Он же, как волк, хищник. Причем, чертовски красивый хищник. И фамилия соответствующая. Я бы не прочь с ним замутить, еще и папа просит почаще попадаться ему на глаза, да только я отлично понимаю, что не стоит даже пытаться. Для нашего бизнеса не помешает получить внимание Волкова-старшего через его сына, но гиблое это дело, ‒ Катя вздохнула. Отец ради дочери был готов на многое, но держал ее в ежовых рукавицах.

‒ Волков-старший и есть волк, а сын так, мелковат для этого. Волчонок и есть. Скалиться, рычит, тяфкает, пугает, только и всего. Он сам сделал что-нибудь в жизни или прожигает деньги папули? Вы, как хотите, но я не хочу, чтобы на меня смотрели его злющие глаза. Я ему ничего не сделала, но он каждый раз думает так. Надеюсь, что скоро вернется Миша, и я, наконец, буду спокойна, ‒ вспомнив своего парня, я довольно улыбнулась.

5

Тарас

Мой зверь психовал и лютовал, что я еле сдерживал его. Еще сказывалось приближение полнолуния. Наши чувства и желания увеличивались во сто раз, и нам становилось весьма проблематично сдерживать наши сущности. Если ты слабее своего зверя, то в полнолуние могло случиться и такое, что звериная сущность могла захватить твой разум. И ты из человека полностью превращался в зверя, что не очень то и приятно. Обратного пути находили слишком мало количество наших сородичей и навсегда оставались зверьми. Ближе к полнолунию, и не только, мы старались не принимать свою вторую ипостась, чтобы можно было легче контролировать зверя. Да и в наши дни не было необходимости в оборачивании. Мы не делили территории, не охотились ни за кем. Все проблемы решали власть, деньги и связи.

Всю неделю я сдерживал своего зверя, злился на него, но и поделать особо ничего не мог. Иногда и самой становилось интересно, как она там. В такие минуты моя вторая сущность ликовала и требовала немедленно найти свою пару. Истинную пару. Ведь такими вещами не шутили и не разбрасывались.

Но я тренировался много лет не просто так, чтобы идти на поводу своего зверя. Посещал многие страны, искал разную информацию, встречался со старейшинами и вожаками стай, советовался, хватался за любую мало-мальскую интересующуюся мне информацию, чтобы удерживать зверя, чтобы он не мог причинить вреда мне и другим. Ни в любой другой день, ни, тем более, в полнолуние.

Иногда удавалось добыть крупицу информации, проверять ее на себе, встретиться с поражением и всё снова начинать сначала. Бывало, что опускались руки, но мне хотелось найти способ, который уменьшал бы силу притяжения другу к другу между истинными парами. Способ общаться ментально, если ты не рядом, читать мысли друг друга, меня категорически не устраивал. Это то же самое, что ходить голым перед всеми. Ведь у каждого человека есть свои тайны, которые он хранит глубоко внутри и не хочет открывать. Так зачем нарушать уединение, если человек этого хочет? Почему такие сложности?

Всю неделю на учебе мне удавалось избежать ее. Ведь мой зверь чувствовал ее приближение, и я успевал уходить, на что он свирепствовал. Но меня мало волновали его чувства, эмоции и желания. Я не хотел становиться таким, какой стал отец и какой он сделал мою мать. Мне вполне хватало увиденного, поэтому я очень старательно следил за ее передвижениями во избежание даже случайных встреч. После учебы полностью погружался в работу, каждую минуту был чем-то занят, лишь бы не чувствовать тоску зверя по ней. Как он скулил, стремясь к ней и желая встретиться  с ней. Работа отвлекала, но иногда давала сбои, и я невольно вспоминал её зеленые глаза. Такие яркие и глубокие, манящие к себе. Но быстро прогонял образ перед собой и снова погружался в работу, изучал документы. Но иногда невозможно предугадать того, что предначертано нам самой судьбой.

Забыв сдать тему дипломной работы, я возвращался обратно в университет. Толкнул дверь и задел девушку, успел перехватить жертву перед встречей с полом, но почувствовав, как изменилось поведение моего зверя, чуть не выронил её. Да, её!

‒Ты?! ‒ зарычал я не своим голосом, выпуская девушку и скорее убирая свои руки.

Она не успевает встать на ноги, как хватается за меня, удерживая себя. Мой зверь рвется наружу, к ней, грозя мне превращением. Что ей понадобилось на моем пути?! Ведь я предупреждал её. Кое-как удается успокоить зверя. Я скидываю ее руки со своей футболки, замечаю, как меняется ее лицо. Да, не умеет она скрывать свои эмоции. Её можно читать, как открытую книгу. Делаю шаг назад.

‒Держись от меня подальше! ‒ неужели это так сложно, я же больше ни о чем другом не прошу.

Она застывает от моих слов, но не двигается, уставившись на меня. Она в растерянности и в замешательстве. Пока еще не знаю, это очередной продуманный ход зеленоглазки, чтобы я обратил на нее внимание, либо же, случайность. Женский пол иногда может быть очень и очень коварным. Но пусть не обольщается, таких, как ты, я щелкаю, как семечки. И растаптываю не задумываясь.

Понимая, что до сих пор смотрю ей в глаза, отвожу взгляд и шагаю прочь. Зверь скалится, недовольный моим поведением. Я должен был лебезить перед ней, извиняясь? Не бывать этому! Я не поддамся чувствам и никогда не приму того, что она моя истинная пара. Дело даже не в ней, в самом значении этой теории. Мне не хочется подыхать, если не дай бог потеряю ее. Не хочется быть слабым, умоляя остаться или спрашивать разрешения быть рядом. Маму это сломало. Поэтому лучше избегать ее, пока не случится непоправимое и необратимое.

‒Что я тебе сделала? ‒ слышу я за спиной ее вопрос, но даже услышав в ее голосе нотки переживания и отчаяния, не останавливаюсь, ни, тем более, не отвечаю на ее вопрос.

‒Что. Я. Тебе. Такого. Сделала?! ‒ не унимается зеленоглазка, почти кричит, чеканя каждое слово.

И я останавливаюсь. Хочется обернуться, подойти к ней, объяснить все, разложить по полочкам, но она не поймет, испугается. Все нас пугаются, ненавидят, избегают. Мы же не люди, а звери. Хищные, опасные.

‒Не попадайся мне на глаза, ‒произношу как можно яростнее, чтобы до нее дошло сказанное, чтобы она поняла. ‒ Иначе пожалеешь.

‒Тебе лечиться надо, Волчонок! ‒ дерзит она мне. Смелая, что мне  и нравится. Опять назвала Волчонком. Звучит нежно, лично, будто ласково касается меня... Я невольно улыбаюсь. Хорошо, что она не видит этого. Да и своего зверя хочется прибить. Он чувствует мой интерес к ней. Мы не можем скрывать друг от друга ничего. Вспоминаю всех девиц, которые устроили на меня охоту, как мое лицо тут же становится грознее дождевой тучи. Нет, зеленоглазка, твоим планам не суждено сбыться. Хоть твои действия говорят о том, что все наши встречи выглядят спотанны, но ведь случайности не случайны. Не так ли?

6

Глава 5

Тарас

Мой зверь психовал и лютовал, что я еле сдерживал его. Еще сказывалось приближение полнолуния. Наши чувства и желания увеличивались во сто раз, и нам становилось весьма проблематично сдерживать наши сущности. Если ты слабее своего зверя, то в полнолуние могло случиться и такое, что звериная сущность могла захватить твой разум. И ты из человека полностью превращался в зверя, что не очень-то и приятно. Обратного пути находили слишком мало количество наших сородичей и навсегда оставались зверьми. Ближе к полнолунию, и не только, мы старались не принимать свою вторую ипостась, чтобы можно было легче контролировать зверя. Да и в наши дни не было необходимости в оборачивании. Мы не делили территории, не охотились ни за кем. Все проблемы решали власть, деньги и связи.

Всю неделю я сдерживал своего зверя, злился на него, но и поделать особо ничего не мог. Иногда и самому становилось интересно, как она там. В такие минуты моя вторая сущность ликовала и требовала немедленно найти свою пару. Истинную пару. Ведь такими вещами не шутили и не разбрасывались.

Но я тренировался много лет не просто так, чтобы идти на поводу у своего зверя. Посещал многие страны, искал разную информацию, встречался со старейшинами и вожаками стай, советовался, хватался за любую мало-мальски интересующую меня информацию, чтобы удерживать зверя, чтобы он не мог причинить вреда мне и другим. Ни в любой другой день, ни, тем более, в полнолуние.

Иногда удавалось добыть крупицу информации, проверять ее на себе, встретиться с поражением, и всё снова начинать сначала. Бывало, что опускались руки, но мне хотелось найти способ, который уменьшал бы силу притяжения другу к другу между истинными парами. Способ общаться ментально, если ты не рядом, читать мысли друг друга, меня категорически не устраивал. Это то же самое, что ходить голым перед всеми. Ведь у каждого человека есть свои тайны, которые он хранит глубоко внутри и не хочет открывать. Так зачем нарушать уединение, если человек этого хочет? Почему такие сложности?

Всю неделю на учебе мне удавалось избежать ее. Ведь мой зверь чувствовал ее приближение, и я успевал уходить, на что он свирепствовал. Но меня мало волновали его чувства, эмоции и желания. Я не хотел становиться таким, каким стал отец и какой он сделал мою мать. Мне вполне хватало увиденного, поэтому я очень старательно следил за ее передвижениями во избежание даже случайных встреч. После учебы полностью погружался в работу, каждую минуту был чем-то занят, лишь бы не чувствовать тоску зверя по ней. Как он скулил, стремясь к ней и желая встретиться с ней. Работа отвлекала, но иногда давала сбои, и я невольно вспоминал её зеленые глаза. Такие яркие и глубокие, манящие к себе. Но быстро прогонял образ перед собой и снова погружался в работу, изучал документы. Но иногда невозможно предугадать того, что предначертано нам самой судьбой.

Забыв сдать тему дипломной работы, я возвращался обратно в университет. Толкнул дверь и задел девушку, успел перехватить жертву перед встречей с полом, но, почувствовав, как изменилось поведение моего зверя, чуть не выронил её. Да, её!

‒ Ты?! ‒ зарычал я не своим голосом, выпуская девушку и скорее убирая свои руки.

Она не успевает встать на ноги, как хватается за меня, удерживая себя. Мой зверь вырывается наружу, к ней, грозя мне превращением. Что ей понадобилось на моем пути?! Ведь я предупреждал её. Кое-как удается успокоить зверя. Я скидываю ее руки со своей футболки, замечаю, как меняется ее лицо. Да, не умеет она скрывать свои эмоции. Её можно читать, как открытую книгу. Делаю шаг назад.

‒ Держись от меня подальше! ‒ неужели это так сложно, я же больше ни о чем другом не прошу.

Она застывает от моих слов, но не двигается, уставившись на меня. Она в растерянности и в замешательстве. Пока еще не знаю, это очередной продуманный ход зеленоглазки, чтобы я обратил на нее внимание, либо же случайность. Женский пол иногда может быть очень-очень коварным. Но пусть не обольщается, таких, как ты, я щелкаю, как семечки. растаптываю, не задумываясь.

Понимая, что до сих пор смотрю ей в глаза, отвожу взгляд и шагаю прочь. Зверь скалится, недовольный моим поведением. Я должен был лебезить перед ней, извиняясь? Не бывать этому! Я не поддамся чувствам и никогда не приму того, что она моя истинная пара. Дело даже не в ней, в самом значении этой теории. Мне не хочется подыхать, если не дай бог потеряю ее. Не хочется быть слабым, умоляя остаться или спрашивать разрешения быть рядом. Маму это сломало. Поэтому лучше избегать ее, пока не случится непоправимое и необратимое.

‒ Что я тебе сделала? ‒ слышу я за спиной ее вопрос, но, даже услышав в ее голосе нотки переживания и отчаяния, не останавливаюсь, ни, тем более, не отвечаю на ее вопрос.

‒ Что. Я. Тебе. Такого. Сделала?! ‒ не унимается зеленоглазка, почти кричит, чеканя каждое слово.

И я останавливаюсь. Хочется обернуться, подойти к ней, объяснить все, разложить по полочкам, но она не поймет, испугается. Все нас пугаются, ненавидят, избегают. Мы же не люди, а звери. Хищные, опасные.

‒ Не попадайся мне на глаза, ‒произношу как можно яростнее, чтобы до нее дошло сказанное, чтобы она поняла. ‒ Иначе пожалеешь.

‒ Тебе лечиться надо, Волчонок! ‒ дерзит она мне. Смелая, что мне и нравится. Опять назвала Волчонком. Звучит нежно, лично, будто ласково касается меня... Я невольно улыбаюсь. Хорошо, что она не видит этого. Да и своего зверя хочется прибить. Он чувствует мой интерес к ней. Мы не можем скрывать друг от друга ничего. Вспоминаю всех девиц, которые устроили на меня охоту, как мое лицо тут же становится грознее дождевой тучи. Нет, зеленоглазка, твоим планам не суждено сбыться. Хоть твои действия говорят о том, что все наши встречи выглядят спонтанно, но ведь случайности не случайны. Не так ли?

7

Глава 7

Агата

«…Я сижу возле речки, на маленьком помосте, который специально для меня сделал отец, и вожу ногами по воде. У меня каникулы. Я снова сбежала от городской суеты в объятия природы и леса. Мне здесь спокойно и легко. Не успеваю полностью насладиться шумом деревьев, пением птиц, как слышу за спиной шорохи и мягкую поступь. Оборачиваюсь и встречаюсь с голубыми глазами волка. Опять он. Иссиня-черный, его шерсть переливается и сверкает в лучах солнца, сам весь такой гордый, смотрит свысока. Через мгновение его взгляд меняется, и он делает пару шагов в мою сторону. Я отодвигаюсь от него, как можно дальше, насколько позволяют мне доски. Он замирает, смотрит на меня вопросительно, чуть наклонив голову. Быть такого не может! Чтобы дикий зверь понимал и еще чего-то хотел узнать?

‒ Я побаиваюсь тебя, ‒ впервые в своей жизни разговариваю с животными. В детстве у меня не было ни котенка, ни собачки. ‒ Волки не дружат с людьми. Они убивают друг друга.

На последних словах взгляд моего нового друга меняется, темнеет, и я вижу в них начинающуюся грозу.

‒ Но я тебя не трону. Хотя, что я могу против тебя сделать, с собой у меня даже ножа нет, ‒ я вынимаю ноги из воды и подбираю их под себя. Волк следит за моими движениями. ‒ И папу попрошу. Он хороший.

Волк молчит. Правильно, не разговаривать же ему со мной. Это только в сказках бывает. Я смотрю на него во все глаза. Он огромный, намного больше, чем обычные волки или собаки. Хотя, настоящего волка я видела лишь в зоопарке. Может, на воле они выглядят по-другому. Правда, глаза у них желтые. У моего же животного они голубые. Яркие и глубокие, так и манят, притягивают к себе…

‒ Можно? ‒ я не спеша протягиваю в его сторону руки, давая знать, что хочу погладить его. Ведь все животные любят, когда их гладят по шерстке.

Волк медленно двигается в мою сторону, подходит и ложится рядом, положив голову на лапы. Я слегка касаюсь пальцами его ушей и…»

Я проснулась от трели будильника. Черт! Выкину эту штуку, кто только назвал его будильником. Да ему место в пыточной! Правда, маму расстраивать не хочется, это же ее подарок. Сегодня же сменю мелодию, иначе сердце не выдержит. Я с силой стукнула по будильнику и села, опустив ноги на пол. Уже почти месяц мне снятся сны, где ко мне выходит из леса волк. Хотя, на него он меньше всего похож. Не бывает просто огромных по росту и голубоглазых волков. В жизни они имеют желтые глаза или золотистые, янтарные, рост у них, как у обычной дворовой собаки или чуть выше, но не в два раза же. Я специально посмотрела в интернете, когда еще впервые увидела похожий сон. Волк не причинял мне никакого вреда, не нападал, не рычал, зубы не показывал, наоборот, будто хотел подружиться.

Я трясу головой из стороны в сторону, прогоняя все мысли о снах. Все, хватит думать об этом, это просто сон. Я просто переволновалась в последнее время, только и всего. Делаю себе кофе, потом проверяю камеру. Сегодня специально встала пораньше, чтобы пойти поснимать. Давно этого не делала, забросила. Я была в приподнятом настроении, в ожидании отличных фотографий.

Город встречает меня осенней прохладой. Середина октября, бабье лето. Природа дает людям насладиться последними теплыми деньками перед началом дождей и слякоти. Двигаюсь по улицам, не разбирая и не задумываясь в какую сторону идти. Отличные снимки получаются в самые неожиданные моменты и в незапланированных местах. Спонтанно. В этом и вся прелесть.

Прохожу через маленький парк, где бегают любители здорового образа жизни. Незаметно делаю пару кадров. Также моя камера успевает поймать эмоции двух пожилых людей, которые просто гуляют рано утром, держась за руки. Так нежно смотреть друг другу в глаза умеют смотреть только они, пережившие немало горя в свое время, но сумевшие сохранить светлые чувства сквозь время. Я замираю на некоторое время, наблюдая за ними. Получится ли у меня найти такого же человека, чтобы в старости водил меня гулять по утрам, держал за руку и покупал пончики с сахарной пудрой в киоске? Мужчина вон как бережно ведет ее за руку, что-то говорит, в ответ она заливается смехом.

Иду дальше. Временами получается сделать удачные кадры природы, девушку, которая выгуливала свору собак. Выхожу из парка и двигаюсь дальше, делая кадры на камеру. Тут взгляд цепляется за байк, такой мощный и в то же время прекрасный. Я быстрее двигаюсь в его сторону, пока он ждет на светофоре. Делаю снимки, стараясь поймать энергетику, которая от него исходит.

За рулем черного с красным цвета байка сидит уверенный парень, он будто воедино слился со своим транспортом и больше ничего вокруг не замечает. Одной ногой держит упор на земле, взгляд только вперед, ни на что не отвлекается, байк в любую секунду готов ринуться с места, рычит, выказывая недовольство по поводу задержки. Он как будто живой. Ему хочется двигаться только вперед, ощущая встречный ветер, обгоняя машины, и «выйти» на свободу. Водитель тоже весь в предвкушении предстоящей утренней дороги. Так и хочется забраться к нему сзади и «полететь» вперед вместе.

Загорается зеленый свет, байк оживает. В последние секунды успеваю сделать снимки, как он входит в поворот, наклоняясь почти до земли, затем выпрямляется и исчезает из виду. За эти кадры автожурнал заплатит мне немалую сумму. Они давно просили принести снимки мотоцикла или скутера, но байк, тем более, такой «хищный», ‒ это нечто. Удачно я выбралась сегодня, очень удачно.

8

Глава 8

Тарас

Дина вернулась домой через месяц после того, как началась учеба в университете. Я сам лично встретил ее в аэропорту. Для таких поездок у меня был другой транспорт, не байк, внедорожник. Папин подарок для поддержания статуса.

Сестренка нависла на мне и не хотела отпускать. Со стороны мы смотрелись, как влюбленная пара, которая, наконец, встретилась после долгой разлуки. Люди мило улыбались и из-под опущенных ресниц любовались нами. Наверное, вспоминали свою молодость. Я кое-как отцепляю от себя Дину, иначе мы не доберемся до дома.

‒ Как отдохнула? ‒ интересуюсь я ее путешествием.

‒ Супер! Был бы ты рядом, то можно было оторваться еще лучше, ‒ она ерзает на переднем сиденье. ‒ Как там мама?

Ее вопрос прогоняет улыбку с моего лица. Я еще злюсь на нее из-за того, что даже она скрывала от меня состояние матери.

‒ Ты знаешь, что я на тебя зол? ‒ краем глаза слежу за ней. Она опускает голову, чувствует свою вину.

‒ Мама запретила сообщать, да и папа просил не говорить. Я и сама не хотела тебя расстраивать. У тебя учеба, последний год, ‒ еле слышу я ее голос.

‒ Дина, мы всегда были вместе, друг за друга горой. Так с каких пор ты начала от меня скрывать что-либо? У нас же нет секретов, мы ничего не скрываем, всем делимся, советуемся друг с другом.

Сестренка молчит. Меня это тревожит. Она всегда трещит без умолку, сегодня же надо вытягивать из нее ответы клещами.

‒ Что происходит? Выкладывай давай. Не заставляй меня делать то, что ты и сама не хочешь, ‒ последние слова выговариваю с нажимом.

***

У оборотней есть способ заставить заговорить другого, если в твоих жилах течет кровь вожака стаи или клана, если в твоем роду были Альфа. Мы можем ментально приказывать. Это неприятно, но наш собеседник в этом случае рассказывает все до мелочи, сам того не желая. Он не может не выполнить приказ того, кто выше него самого. Моего приказа могут ослушаться только в том случае, если он был озвучен Альфой или Советом. Я следующий в очереди на роль вожака, хотя мне она ни к чему. Отец же не отказался бы, наоборот, желает этого с тех самых пор, как не стало дедушки. Он был Альфа.

‒ Папа требует, чтобы я держалась от тебя подальше. Он считает, что ты плохо на меня влияешь, отдаляешь меня от семьи. Папа специально отправил меня в этот тур, чтобы за все лето мы не смогли провести время вместе. Даже мама не знает всей правды. Она думает, что я сама пожелала уехать. Я чувствую вину перед ней, что пришлось оставить ее в таком состоянии, и соврать про причину отъезда, ‒ Дина вытирает слезы.

Моя нога с силой нажимает педаль газа, и машина вырывается вперед. Только скорость сдерживает меня от превращения прямо сейчас. Я луплю кулаком руль. Не ожидал от папы такой подлянки. Значит, он мстит.

Наш папа всегда был с амбициями. Если бы он думал головой получше и был бы более человечным, то у него были все шансы стать Альфой. Но он не умел ждать и выжидать подходящего случая, рвался напролом. Когда он выдвинул свою кандидатуру на место вожака стаи, все были удивлены, ведь следующим Альфой должен был стать я. Ведь к тому моменту я уже достиг совершеннолетия, но мой зверь никак не давал о себе знать. Моя тайна была раскрыта. Все посчитали это каким-то дефектом и ему отказали. Отец был в бешенстве. Маму и Дину он отправил в санаторий на отдых, а сам занялся мной.

Сначала он закрыл меня в подвале, заковал в кандалы и держал почти голодного, иногда подкидывая куски черствого хлеба и ставя передо мной чашу с водой. Каждое утро, каждый вечер спускался ко мне и издевался. Это не продвинуло дело. Он злился из-за этого еще сильнее. Затем он начал меня избивать. Начал с банальных пощечин, дальше становилось все хуже: в дело шли кулаки, ремни, палки. Я плевался кровью, но мой зверь никак не хотел мне помочь. Шли дни, отец становился все злее и злее. Его пытки тоже стали изощреннее. Временами мне хотелось умереть, чтобы не проходить через пытки снова и снова.

Наступило время, когда мама и Дина должны были вернуться. За пару дней до этого отец напился и избил меня хлыстом почти до смерти. Я до сих пор помню его озверевшие глаза, с каким остервенением он снова и снова опускал свой хлыст на меня. Потом я ничего не помню, сознание покинуло меня. Кто там говорил, что оборотни дорожат своими детьми и оберегают их всеми известными способами? Видимо, я в их число не входил, либо же для своего отца я был лишь помехой для достижения его цели, а не его отпрыском.

Проснулся у себя в комнате, лежал на своей кровати поверх покрывала на животе. Любое малейшее движение и шевеление причиняли мне адскую боль, даже открыть глаза стоило прилагать немало усилий. Через несколько минут я снова «спал». Когда открыл глаза в следующий раз, я не понимал, утро наступило или ночь, но рядом с кроватью увидел отца, он сидел в кресле и держал в руках бокал с коньяком.

‒ Я уж подумал, что ты решил покинуть этот мир, ‒ он будто только этого и ждал, сидя рядом с моим еле живым телом и попивая свой чертов коньяк. ‒ Завтра приедут мать и Дина, скажешь им, что подрался с какими-то отморозками, был пьяный после клуба.

‒ Пошел ты! ‒ во рту было так сухо, что я еле пошевелил языком, чтобы выговорить два слова. Отец не утруждал себя тем, чтобы принести для меня хотя бы стакан воды.

9

Глава 9

Агата

Кто только придумал эти праздники и вечеринки? Не любила я их. Лишний повод показать себя, напиться, найти того, кого можно облапать, и... Зачем Катя устраивает Хеллоуин? Не наш это праздник, но среди молодежи стал модным. Вон, и моя подруга не устояла. Я была у нее уже в обед, правда, пришлось поскучать одной, пока она проверяла, всё ли в порядке и всё ли на месте. Миша обещал подъехать попозже, когда вечеринка будет уже в самом разгаре. На вопрос, почему он не может приехать к началу, он пробормотал что-то невнятное и отключил телефон. Может, он тоже не любит такие мероприятия?

Катя присоединилась ко мне лишь тогда, когда гости должны были уже прибывать.

‒ Извини, хотели побыть вместе, но не получилось. Хочу знать наверняка, что все пройдет отлично, ‒ было видно, что Катя нервничает.

‒ Ничего, я понимаю. Это тихий ужас, когда в твоем доме полно людей, все они что-то трогают, ломают, потом напьются и начнут блевать, будет высший класс, если устроят драку, у-у-у, ‒ я направила свои руки в сторону подруги, делая вид, что пугаю её. Мы обе рассмеялись.

‒ Умеешь же ты поддержать в трудную минуту, ‒ улыбнулась она мне.

Следующий час мы друг за другом наблюдали лишь издалека. Катя встречала гостей, показывала им, где находятся выпивка и закуски, я же старалась быть незаметной. Через пару часов началось веселье. Многие разделились на маленькие компании и играли в безобидные игры (Пока в безобидные.): крутили бутылочку, угадывали крокодила, более стойкие выбрали пьяные шахматы, раскрепощенные ‒ карты на раздевание. Кто-то просто сидел и разговаривал, многие следили за играющими и дружным гомоном поддерживали понравившегося игрока. Лишь отсутствие Миши расстраивало меня. Где он ходит? Неужели не придет?

‒ Где твой ухажер? ‒ все гости уже прибыли, и Катя чувствовала себя более свободной, лишь следила за порядком. Она посмотрела на меня и все поняла без слов. ‒ Я так и думала, что он не придет. Хотя, это и к лучшему. Не стой тут, около окна, как истукан. Пошли, поиграем тоже. Сегодня же Хеллоуин, должно быть весело, а не кисло.

Катя потащила меня в самую гущу. Но не успели мы присоединиться к игрокам, как в зале наступила тишина и прошелся шепот. Я непонимающе обернулась и застыла. Что он тут делает?

‒ Агата, смотри! Это же сам Волков! ‒ Катя была на седьмом небе от счастья. ‒ Как он тут оказался? Хотя, неважно. Пойдем, втсретим их.

Подруга потащила меня в их сторону, ее не остановило бы даже то, если я упиралась ногами. Волчонок был с той девушкой, с которой мы видели его в кафе. Как бы я не уговаривала и не искала повода не идти к ним, Катя держала меня за руку мертвой хваткой и тащила в их сторону. Чем меньше становилось расстояние между нами, тем сильнее нервничала я.

‒ Какие люди на моей неприметной вечеринке, ‒ Катя была довольна, как кошка, объевшаяся сметаны. Я же была белая, как мел.

‒ Надеюсь, хозяйка не против нашего присутствия? Мы заскучали и решили заглянуть. Так, ненадолго, ‒ Волков вел себя, как самое милейшее существо, но я видела, что одна рука у него сжата в кулак, другой он придерживал девушку, точнее сжимал в локтях, кожа девушки становилась белой. ‒ Это Дина (прим.ред. – сестра Диана или Дина. Везде выше по тексту была „Дина“), моя спутница на этот вечер.

Он представил девушку, и они мило посмотрели друг другу в глаза, но после переглядываний он убрал руку с ее локтя.

‒ Катя, хозяйка данной вечеринки. Моя подруга Агата, мы еще вместе учимся, ‒ я постаралась незаметно пихнуть ее в бок, чтобы она не сильно распространялась лишней информацией обо мне.

‒ Приятно познакомиться, ‒ проговорили они хором, но в глазах Волчонка я увидела холод, который почему-то был адресован только мне. Когда он смотрел на Катю или на свою спутницу, то они ничего не выражали, либо смотрели с теплотой. Что за ерунда? Я попала в список его врагов, сама того не подозревая? Или я чего-то не знаю? Хотя, это не должно меня волновать. Я его не знаю и не желаю узнавать, мы не вращаемся в одних компаниях, мне нет дела до него.

Я хочу оттащить подругу подальше от него, как тут мне на помощь очень к месту заявляется Светка. Хоть какой-то плюс от нее. При ее появлении у Волчонка лицо на мгновение становится кислым, но через секунду принимает бесстрастное выражение. „Королева” пытается ухватиться за локоть Волкова, но он, не обращая на Светку никакого внимания, что-то шепчет своей спутнице в ушко. Девушка, видимо, не из робких. Она что-то говорит Светке, что та одновременно краснеет и бледнеет, затем быстро ретируется с поля их зрения. Классно она ее!

‒ Ты зачем его пригласила? ‒ пожираю я Катю словами, недовольная тем, что она не предупредила меня о Волкове.

‒ Не приглашала я его, он сам заявился, ‒ подруга довольна его приходом.

Мы спорим еще пару минут, после расходимся. Я зла на Мишу, очень зла, к этому еще добавляется недоверие насчет приглашения Волчонка. Написала Мише уже несколько сообщений, но ответов не дождалась. Мои звонки он тоже игнорировал. Я подхожу к столику с напитками, выбираю мартини и ухожу в более-менее тихий уголок. Скоро должны появиться приглашенные танцоры, хоть на время могу отдохнуть от бесполезных разговоров на пустые темы. Все тут почти друг друга знают. Вот и приходится перекинуться хотя бы парой слов, считай, с каждым.

10

Глава 10

Тарас

Зачем я только прикоснулся к ней? Почему сделал это? Я совершил самую большую и глупую ошибку в своей жизни. Теперь зверя не только не успокоить, но и сдерживать будет намного труднее. Черт! Черт!!! Я и сам не понял, как сделал это. В душе хотел, признаю. Прикоснуться к ней и почувствовать ее, что она из себя представляет на самом деле. Так сильно хотел узнать, какая у нее кожа на ощупь. Мягкая, нежная, бархатистая... И зверю, в конце концов, надо было как-то дать возможность успокоиться, слишком яро он к ней рвался. Теперь же я гонял свой внедорожник, выжимая из него почти всё.

‒ Может, ты сбавишь обороты? Я не хочу, чтобы утром мое бездыханное тело нашли в канаве. И объясни, наконец, зачем тебе надо было избавиться от одной девицы и сразу кидаться к другой? ‒ еще и Дина своими вопросами. Вот как ей всё объяснить теперь? Она не отстанет от меня, пока не выяснит всей правды. Я же не горю желанием открыться ей.

‒ Давай потом, ‒ я сжимаю руль так, что белеют костяшки пальцев, и уменьшаю скорость, слегка убирая ногу с педали.

‒ Кто вторая? Почему ты весь дрожишь и звереешь, когда она рядом? Да и твой зверь при ней ведет себя подозрительно беспокойно. Я чего-то не знаю? Ты ведь знаешь, что я не отстану. Только пару дней назад ты говорил мне, что мы должны рассказывать друг другу всё. Давай, братец, я вся во внимании, ‒ Дина развернулась корпусом ко мне. ‒ И еще, я слышала все, что ты ей там шептал.

Черт бы побрал наш слух! Рядом с ней я совсем забыл про присутствие сестрички. Теперь не отвертеться от объяснений. Я молчал некоторое время, смотря на дорогу, слушал, как вздыхает сестра, давая понять, что ждет ответа. Я думал. Нужно ли рассказывать ей правду или подождать? Не хотел, чтобы она переживала за меня и беспокоилась. Рано еще взваливать на ее хрупкие плечи такого плана проблемы. Чуть подержал паузу и затем вымолвил:

‒ Она моя пара.

‒ Истинная?! ‒ воскликнула Дина, чуть ли не подпрыгнув на сидении. Она была в шоке. ‒ Черт! Да ты шутишь!

‒ Если бы. И сам не рад... ‒ я смотрю только на дорогу. В салоне машины наступает звенящая тишина. Дина еще не пришла в себя от такой новости, в ее прекрасной головке мысли бешено скачут. Мне же не хочется развивать данную тему.

У Дины зверь по силе что-то среднее, но даже она понимает, к чему может привести обретение истинной пары, если...

„Хороший” пример несколько лет был прямо перед нашими глазами. Другого мы не видели, поэтому уже давно поняли, нам тоже не светит небо в алмазах. Все передается на генном уровне, по крови. Наша же порченная настолько, что не очистить ничем. Даже моей хваленой выдержки ни на что не хватит. Этого не пересилить никаким образом.

‒ Что ты намерен делать дальше? ‒ Дина притихла, плечи поникли, эмоции прошли, возвращая место разуму.

‒ Не знаю, но постараюсь держаться от нее подальше. Мне не нужны лишние проблемы.

‒ Ты уверен в себе? ‒ она еще сомневается во мне? ‒ После увиденного сегодня, мне кажется, что ты уже влип.

‒ С чего бы это?

‒ Да ты уже, сам того не понимая, стараешься держаться рядом с ней, хочешь касаться ее, что и сделал, когда мы уходили. Ты не хотел, но зачем-то же сделал это. Теперь ты не контролируешь себя. Действуешь на инстиктах зверя, подчиняясь его желаниям, но в то же время хочешь удовлетворить и себя, получить ответы на свои вопросы. Она теперь интересна и тебе самому. Так что, братик, вляпался ты конкретно и по самое не хочу.

‒ Не мели чепуху! ‒ слова Дины заставляют меня врасплох. Мне не хочется этого признавать, но надо и стоит: она права.

***

Мой зверь не мог потащить меня на эту вечеринку, я сделал это сам, по своему желанию, а также для того чтобы получить ответы на некоторые вопросы. Правда, я думал, что, в первую очередь, иду туда навсегда закрыть вопрос со Светкой. Ее навязчивость выводила меня из себя. Но, в итоге, все получилось по-другому.

‒ Мне надо было кое-что проверить, да и бонус, наконец, отвадили от меня эту Светку. Достала по самое не хочу, ‒ хоть один плюс от этой вылазки на свет.

‒ И что ты проверял? Или мне не стоит знать об этом? ‒ Дина всегда была любопытной, а после такой новости теперь она с меня не слезет, пока не удовлетвориться полностью.

‒ После моего возвращения девки будто с ума посходили все, только и делают, что падают перед моими ногами штабелями. Она, вроде, тоже одна из их числа, но ведет себя странно. Все наши столкновения с ней до того выглядят случайно, что я и сам начал сомневаться, так ли это, или она до того так умело играет, что все выглядит натурально. Пришлось разузнать о ней. Вроде, парень есть, в открытую со мной она не заигрывает, для того к ней и подошел сегодня, она сделала вид, что мной не интересуется. То ли хочет сделать так, чтобы усилить мой интерес к ней, то ли столкнулись мы с ней совершенно случайно. Два раза притом, ‒ я рассказал сестре и взглянул на нее. Она выглядела озадаченной.

Не мог я объяснить ей свой порыв, когда увидел, как она одна присела в углу, и ноги меня сами понесли туда. К ней. Она грустила. Да и зверь все время выискивал ее по запаху, проверяя и стараясь уберечь.

‒ Я мог бы сам уехать ненадолго, договориться насчет учебы, чтобы пропала еще не окрепшая связь между нами, чтобы зверь мог бы позабыть о ней. Все эти годы я тренировался, заставлял себя, испытывал и должен справиться. Я не хочу того же, что было у родителей, ‒ сестренка молчала. Да я и сам не особо верил в то, что смогу продержаться, хоть и буду далеко от нее.

11

Глава 11

Агата

Я так и осталась стоять на месте, когда Волков со своей спутницей ушли. Просто не могла пошевелиться. Рука, в месте, где меня касался он, горела так, будто на нее высыпали горящие угли. Я невольно погладила это место другой рукой, чтобы прошли приятные, покалывающие кожу ощущения. Почему мне это понравилось? Особенно, как он поиграл моими пальцами и сделал круг на ладони. Это было так лично и интимно. И мне захотелось еще...

Из ступора меня вывела Катя.

‒ Эй, подруга, что с тобой? Что он тебе сказал? ‒ она уже почти трясла меня за плечо.

‒ Все хорошо. Кто меня там искал?

‒ Явился твой, не запылился, ‒ в голосе подруги я слышала недовольство.

Я двинулась в указанную сторону, чтобы встретиться с Мишей, который непозволительно опоздал. Точнее, явился в самом конце вечеринки, когда многие разошлись, остальные особо не понимали, что происходит вокруг. После такого прощания с Волковым моя злость куда-то подевалась. Если раньше я хотела все выговорить Мише, то в эту секунду даже понятия не имела, что ему сказать. Но стоило мне его увидеть, я вспыхнула сразу, как спичка.

‒ Малышка, прости, я заработался и совсем забыл про время, ‒ его шатало. Он что, пьян? Да и вид потрепанный.

‒Ты что, пьяный? И почему в таком виде? ‒ я не дала ему ни обнять себя, ни, тем более, поцеловать. ‒ Ты должен был быть здесь еще пару часов назад! Я тебя ждала все это время. Где тебя носило?

‒ А-а-а, это. Так, пустяки. Чуть повздорил с парнями. Ничего страшного, все уже уладил, ‒ он подергал свой костюм. ‒ Я тут вот, пришел же, вечеринка что, уже закончилась?

‒ Давно! Езжай домой, поговорим потом, когда протрезвеешь, ‒ у меня не было никакого желания продолжать с ним разговаривать сегодня. ‒ Я вызову тебе такси.

Я залезла в телефон, открывая приложение по вызову такси.

‒ Малышка, может, ты сама меня отвезешь? Я бы мог остаться у тебя, ‒ я повернулась к нему и увидела жалкое лицо, которое выпрашивало у меня ночевку. Разве это мой Миша?

‒ Нет, не могу. Я уже выпила и обещала Кате переночевать у нее. Машина скоро будет, ‒ я заказала такси через приложение. ‒ Пойдем, выйдем на свежий воздух.

Машина прибыла почти сразу, как только мы подошли к воротам.

‒ Малышка, мне это... неудобно. Но у меня нет с собой денег даже на такси... ‒ видимо, для большей убедительности, Миша вывернул карманы.

После его слов мне захотелось топнуть ногой и заорать. Почему некоторые мужчины, словно маленькие дети? Зачем мне все это сегодня?

‒ Подожди здесь, ‒ разворачиваюсь и иду в дом. Миша уже сидит в машине, когда я возвращаюсь со своей сумочкой. Только пару минут назад предлагал поехать ко мне вместе, а самому не терпится быстрее уехать от меня? Не понимаю его поведение, протягиваю ему купюры, чтобы он уехал поскорее.

‒ Я все верну, завтра же, ‒ мямлит он в ответ, хватая меня за руку.

‒ Не надо, езжай. Поговорим потом, как будешь к этому готов. Пока, ‒ впервые я испытываю смешанные чувства по отношению к Мише. Может, Катя не так уж и не не права?

‒ Уехал? ‒ Катя ждет, ожидая меня почти у входа. ‒ И что, спрашивется, приезжал?

‒ Я же его приглашала, точнее, ты. Вот и приехал, правда, когда вечеринка уже закончилась. Пойдем спать, я устала, ‒ мне хотелось лечь и подумать обо всем хорошенько.

‒ Нет, подруга. Спать мы не будем, по крайней мере, сейчас. Сперва ты мне расскажешь, о чем вы там шептались с Волковым, в темноте и одни? Ты же его терпеть не могла, а сегодня увидела, что вы мило болтали наедине, ‒ Катя взяла меня под руку и повела к себе к вомнату. ‒ Заодно и выпьем, а то я так сильно перенервничала сегодня.

‒ Там нечего рассказывать. Подошел сам, намекнул, что в одиночку пить нехорошо и предложил свою компанию, потом познакомились. И все, ‒ мне не хотелось вспоминать о нем. ‒ Еще сказал, чтобы я забыла о тех случаях, он о них уже и не вспоминает, видите ли.

Я сняла платье и переоделась в пижаму, топик и шорты, и вздохнула с облегчением. Мне больше нравилось носить ту одежду, в которой я чувствовала себя комфортно и уютно.

‒ Провести столько времени наедине, еще и в полутемноте, и вы ни о чём не говорили? Что же он нашептывал тебе при прощании? Ну, говори давай, не томи.

Я посмотрела на Катю и увидела, что она вся в предвкушении услышать что-то интересное, после чего можно поохать или сильно удивиться. Она моя подруга, ей интересно, я понимаю. Раньше я ничего от нее не скрывала. Но сейчас...

Мне не хотелось делиться, рассказывая о том, что я испытала от его простого прикосновения, как до сих пор горела рука в тех местах, где он меня касался. Словно по мне пустили низкий заряд электричества. Даже сейчас, сижу и вспоминаю, а у самой мурашки по спине бегают. Были приятны его прикосновения, но также и не хотелось, чтобы они повторились. Они вселяли в меня непонятные чувства, которые не понимала даже сама я. Любопытство тянуло к нему, но здравый смысл кричал ‒ „беги“. Волков был чем-то опасным и хищным, но в то же время притягательным. Я светлячок, он огонь, и при любом приближении к нему для меня остается один конец...

12

Глава 12

Агата

После случая у Кати с Мишей мы помирились. Правда, я две недели делала вид, что зла и обижена на него. Он звонил по десять раз на дню, забрасывал сообщениями, я же упорно молчала, хотя самой хотелось уже встретиться. Он приходил ко мне домой, звонил и долго стоял под дверью, ожидая, что открою, но я не сдавалась и держала оборону. В конце второй недели он заявился с букетом в универститет и ждал меня у входа. Пришлось подойти и поговорить. После примирения сообщил о том, что встретить Новый год приглашает к себе, заодно и с мамой познакомит. Пришло время. Вот так взял и заявил, возражения пресек на корню там же. До Нового года оставалось меньше четырех недель.

Сегодня же Катя уговорила меня пойти с ней на очень сомнительное мероприятие, где она обещала познакомить меня со своим женихом, которого она скрывает от отца. Если тот узнает, прибьет и ее, и его. Отец у нее очень строгий и вращается в таких кругах, что боязно и его дочери, даже единственной.

‒ Ты не могла познакомить меня с ним в более спокойном месте? В кафе, к примеру, за чашечкой ароматного чая с пончиками. Ты уверена, что там безопасно? ‒ я вела свою машину, но так и хотела свернуть обратно. На Катиной мы не могли поехать, отец установил там умную следилку, чтобы знать, где бывает ее дочь. „Для твоей же безопасности”, ‒ говорил он.

Катя позвала меня в клуб, где пройдут бои. Его жених там работает, точнее является главным, как она мне сообщила. Пока она мне и имени его не сказала. Лишь то, что они уже около года вместе. И скрывала ведь! От меня тоже. Я с подругой не разговаривала три дня. Точнее, она со мной болтала, я молчала, ни слова ей в ответ не говорила. Пусть знает. Он сделал ей предложение перед вечеринкой, но они не знали, как сообщить об этом Катиному отцу. На Новый год подруга идет к жениху, встречать Новый год и знакомиться с его семьей. Я за нее переживать начала вдвойне. Не хватало отца, тут еще жених, с сомнительной работой.

‒ Не переживай ты так. Он обо всем позаботится. Я была там уже один раз, правда, все видела издалека. Сегодня он обещал мне, что мы будем почти в первых рядах. Он сам будет рядом и все проконтролирует. Нам никто и ничего угрожать не будет, обещаю, ‒ Катя хоть и была счастлива, но ее тревожил отец, она хотела его одобрения. ‒ Неужели тебе не хочется адреналина? Ведь с Мишей ты будешь, как курица-наседка, принеси-подай, заботиться о нем и домашнем уюте. Давай же, хоть иногда рискни и сделай что-нибудь, что заставит твою кровь забурлить. Ты никуда особо не ходишь, не развлекаешься. Разве так интересно жить? Мы живем один раз, всего один раз, иногда стоит все-таки рискнуть и попробовать что-то эдакое. Я же не говорю о таблетках или о наркотиках. Ничего противозаконного там нет, у них там все по документам, ‒ подруга болтала без остановки, боялась, что я передумаю.

Мне хотелось. Временами на меня накатывала такая тоска, что хотелось выпить из горла, завалиться в какой-нибудь клуб и станцевать чуть ли не на барной стойке. Но это были лишь мысли в дни тоски и печали... И я боялась все-таки. Не говорю, что я трусиха, но и не такая смелая, как моя Катя. За себя постоять еще смогу, но влезать в авантюры ‒ это не мое. Не любила я драки, где причиняют физический вред. Да и вид забрызганной крови не из приятных. Держалась из-за Кати, чтобы не повернуть руль на 180 градусов и рвануть обратно домой. Еще хотелось увидеть жениха, про которого я ничего не знала долгое время.

Мы приехали в тренажерный зал „Титан”. Находился он в простом районе, не среди элитных многоэтажек города. Неужели жених Кати простой парень? Как же тогда ее мнение о том, что деньги должны тянуться к деньгам?

Внутри зала было все простым, но в то же время чистым и строгим. Здесь не было зеркальных стен. Сюда девушки не ходят, только парни. Это видно сразу. Катя повела меня за собой на второй этаж, открыла дверь в какую-то комнату и подвела к стене, где окна были зеркальные.

‒ Он скоро подойдет, и я познакомлю вас. Надеюсь, что он тебе понравится, ‒ я же в этом не была уверена. ‒ Да сделай уже лицо попроще. Ты на все смотришь так, будто тебя на казнь привели, а не на бой посмотреть. Тут все происходит с согласия двух сторон, никто никого не принуждает и не заставляет. Они сами идут сюда, надеясь на легкий путь и на легкие деньги..

‒ Какой еще легкий путь? И причем тут вообще деньги? ‒ я не понимала ее слов.

‒ Потом у Артура спросишь, он тебе лучше объяснит, ‒ хорошее начало, услышала имя жениха.

‒ Значит, Артур. Кем он здесь работает? ‒ кроме тренера или владельца зала ничего на ум ни приходило.

‒ Вторая рука владельца зала, ‒ Катя успела договорить и в комнату вошли два человека. Один пожилой, второй молодой.

Катя сразу кинулась в объятия второго, из чего я поняла, что это Артур.

‒ Здравствуйте, ‒ поздоровалась я.

‒ Это моя подруга Агата, единственная и верная, чуть голову мне не открутила, что я тебя скрывала от нее столько времени, ‒ подруга сама представила меня. Все улыбнулись от ее шутки.

‒ Артур, ‒ протянул он руку в мою сторону. ‒ Спасибо, что оставила ее живой. Это Захар Макарович, владелец этого зала.

‒ Можно просто Макарыч, я простой человек, и люблю, когда ко мне относятся также. Вы, молодежь, общайтесь, на меня внимания не обращайте, ‒ владелец уселся за стол и начал разбирать бумаги.