Волчья стая: Власть крови

Глава 1. Непростые обстоятельства

Ночью Мирель снова приснился этот сон.

Густой туман стелился по земле, холодный и липкий. Где-то далеко, в самой глубине леса, раздавался протяжный вой — тоскливый, зовущий. Она бежала, продираясь сквозь колючие ветки, но ноги увязали во мху, а тени вокруг становились всё ближе. Она чувствовала их присутствие — большие, тёплые, они окружали её, но не причиняли вреда. Они ждали.

— Мирель… — прошелестел голос, похожий на мамин.

Она резко открыла глаза. Сердце бешено колотилось, а в ушах всё ещё звучал этот зов. За окном уже давно встало солнце. Часы показывали три часа дня.

— День рождения. Мне сегодня восемнадцать, — прошептала она, пытаясь успокоить дыхание.

Родителей она не помнила. Только смутные образы: тёплые мамины руки, папин смех и запах духов, который иногда мерещился в толпе. После их гибели в кораблекрушении Мирель оказалась в семье опекунов, Евгения и Екатерины. Они давали ей крышу над головой и еду, но ни любви, ни заботы от них она не видела. Единственным светлым пятном в её жизни был Эдуард — соседский парень, старше на пару лет. Он стал ей братом, другом, защитником. Знал, когда ей грустно, когда хочется поговорить, а когда — просто помолчать рядом.

В восемнадцать Мирель решила начать новую жизнь. Съехала от опекунов, поступила в колледж, сняла маленькую квартирку. Свобода пьянила, но иногда, как сегодня утром, накатывало одиночество.

— Хватит раскисать, — сказала она себе и, наконец, заметила, что телефон разрывается от звонка.

— Привет, соня! — раздался в трубке бодрый голос Эдуарда. — Ты хоть помнишь, какой сегодня день?

— День, когда можно проспать всё на свете? — усмехнулась она.

— День, когда моей любимой имениннице исполняется восемнадцать! Спускайся, я жду тебя внизу с подарком.

Мирель улыбнулась и вскочила с кровати. Через час, наскоро приняв душ и позавтракав, она выбежала из подъезда. Эдуард ждал её, прислонившись к дереву, и при виде Мирель его лицо озарилось тёплой улыбкой.

— С днём рождения! — он протянул ей букет ромашек и наклонился, чтобы чмокнуть в щёку.

— Спасибо, — она смущённо уткнулась в цветы. — Слушай, может, сегодня сходим куда-нибудь? В кино или просто погуляем?

— Конечно, — он взял её за руку. — Весь день твой.

По дороге в колледж Мирель поймала себя на странном ощущении. Ей казалось, что кто-то смотрит на них. Она обернулась, но улица была пуста. Только лёгкий ветер гнал по асфальту прошлогодние листья.

— Ты чего? — спросил Эдуард.

— Показалось, — пожала она плечами. — Что-то я сегодня какая-то дерганая.

— Нервная система, — усмехнулся он, но в его глазах мелькнула тень беспокойства.

В колледже суета была привычной. Они прогуливались по коридору, обсуждая планы на вечер, когда Мирель снова почувствовала чей-то взгляд. Она резко обернулась и краем глаза заметила трёх мужчин, стоявших у дальнего окна.

Они резко выделялись на фоне студентов. Не просто возрастом — им было лет по тридцать, не меньше, — а самой своей сутью. Одеты в дорогие, но строгие тёмные пальто, от которых веяло холодом и властью. Они не разговаривали, не переглядывались. Просто смотрели.

Смотрели на неё.

Мирель моргнула, и на мгновение ей показалось, что в глазах одного из них, высокого, со шрамом через бровь, вспыхнул янтарный свет. Такой же, какой она видела у собаки в парке. Только страшнее. Гораздо страшнее.

Она замерла, не в силах отвести взгляд. Воздух вокруг словно сгустился, стало трудно дышать.

— Мирель? — Эдуард дёрнул её за руку. — Ты чего? Побледнела вся.

Она обернулась к нему, а когда снова посмотрела в сторону окна, там уже никого не было. Только испуганная уборщица протирала пол, косясь на пустое место.

— Там… там были трое, — выдохнула она. — Ты их видел?

— Кого? — Эдуард нахмурился и посмотрел в указанном направлении. — Там никого нет. Тебе показалось.

— Нет, — прошептала она, чувствуя, как колотится сердце. — Они смотрели на меня. Прямо на меня.

Эдуард на мгновение напрягся, его рука невольно сжалась в кулак. Но он быстро взял себя в руки и улыбнулся:

— У тебя паранойя. День рождения, волнение. Пойдём лучше на улицу, проветришься.

Они вышли во двор. Мирель пыталась успокоиться, но странное чувство не отпускало. Ей казалось, что за ней наблюдают даже сейчас, из-за каждого угла.

Вдруг откуда-то сбоку выбежала собака — большая, серая, похожая на волка. Она остановилась в нескольких метрах от Мирель и уставилась на неё немигающим взглядом. Шерсть на загривке животного поднялась дыбом, из пасти вырвалось глухое рычание, которое тут же сменилось скулёжем. Пёс склонил голову, словно перед кем-то, кто был выше его по рангу.

— Пошёл вон! — крикнул запыхавшийся хозяин и дёрнул собаку за поводок. Но та не двигалась, пока Мирель не сделала шаг назад.

— Странный пёс, — пробормотала она.

— Странный день, — тихо ответил Эдуард, и в его голосе ей послышались какие-то странные нотки. Будто он знал больше, чем говорил.

День пролетел незаметно. Они отсидели пары, побродили по парку, купили сахарную вату. Мирель ела её, пачкая губы, и смеялась. Эдуард смотрел на неё с такой нежностью, что у неё самой перехватывало дыхание. Странные утренние видения почти забылись.

— У тебя тут осталось, — он провёл пальцем по уголку её губ.

Она замерла. Его лицо было так близко. А потом он поцеловал её. Нежно, сладко, словно сама сахарная вата. Мирель закрыла глаза и отдалась этому моменту.

Они гуляли до самого вечера, а когда стемнело, снова пришли к фонтану. Фонари отражались в воде, создавая волшебную атмосферу. Эдуард обнял её за талию и притянул к себе.

— С днём рождения, Мирель, — прошептал он и поцеловал её снова.

В этот раз поцелуй был глубже, страстнее. Мирель чувствовала, как земля уходит из-под ног. И вдруг всё вокруг вспыхнуло ярким светом. Голова закружилась, тело пронзила острая боль, и она потеряла сознание.

Глава 2. Запах хищника

После той ночи Мирель и Эдуард не общались два дня.

Она не писала первой. Он молчал. В колледже они расходились, как чужие, но Мирель кожей чувствовала его взгляд. Он всегда знал, где она, даже когда не смотрел в её сторону. Это пугало и одновременно притягивало.

На третий день она не выдержала и отправилась в библиотеку. Нужно было найти хоть какие-то ответы. Легенды об оборотнях, старинные поверья, медицинские феномены — она перерыла всё, но ни одна книга не объясняла, как двое людей могут превратиться в волков, целуясь у фонтана.

Она уже собиралась уходить, когда чья-то рука перехватила её запястье.

— Не кричи, — раздался знакомый голос. Эдуард.

Мирель дёрнулась, но он держал крепко.

— Отпусти, — прошипела она.

— Только если пообещаешь выслушать.

— Я никуда с тобой не пойду.

Он шагнул ближе, почти вплотную, и понизил голос до шёпота:

— Я знаю, что с нами произошло. И ты это тоже знаешь. Просто боишься признать.

— Ничего я не знаю, — её голос дрогнул.

— Тогда почему ты здесь? Зачем ищешь ответы, если не чувствуешь, что мы другие?

Она молчала, и это было лучшим ответом.

— Пойдём ко мне, — сказал он. — Там поговорим. Без свидетелей.

Мирель колебалась. Идти к нему — значит признать, что между ними есть что-то, что нельзя объяснить словами. Но и оставаться в неведении было страшнее.

— Хорошо, — выдохнула она. — Но если ты снова начнёшь меня хватать, я уйду.

Он кивнул и, не отпуская её руки, повёл к выходу.

В его квартире было темно. Шторы задёрнуты, только тусклый свет от лампы в углу. Эдуард закрыл дверь и прислонился к ней спиной, отрезая путь к отступлению.

— Садись, — кивнул он на кровать.

Мирель осталась стоять, вцепившись в лямку рюкзака.

— Я слушаю.

Он смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. В полумраке его глаза казались темнее, почти чёрными, но Мирель знала: если свет упадёт иначе, она увидит в них тот самый янтарный отблеск.

— Вчера, когда ты ушла из библиотеки, я нашёл тебя по запаху, — сказал он. — Твои духи, шампунь, даже мыло, которым ты моешь руки. Я чувствую это за километр. Ты понимаешь, о чём я?

— Это… это просто совпадение, — прошептала она.

— А то, что я слышу, как бьётся твоё сердце, когда ты рядом? — он шагнул к ней. — Или то, что прошлой ночью я проснулся от того, что ты заплакала во сне? Твой дом за три квартала отсюда.

Мирель попятилась и упёрлась спиной в стену. Он подошёл вплотную, положил руки по обе стороны от её головы, замыкая в ловушку. Но не касался. Только смотрел.

— Ты тоже это чувствуешь, — сказал он не спрашивая. — Я знаю.

— Да, — выдохнула она. — Чувствую.

Его лицо дрогнуло. Напряжение, с которым он держался все эти дни, вдруг отпустило. Он медленно, очень медленно наклонился и коснулся губами её виска.

— Прости, — прошептал он. — Я не хотел тебя пугать. Просто… когда ты рядом, я перестаю себя контролировать.

— Я тоже, — еле слышно ответила она.

Его губы скользнули по её щеке, к уголку губ. Она замерла, боясь дышать.

— Я хочу тебя поцеловать, — прошептал он. — Но если ты скажешь «нет», я отойду.

Мирель закрыла глаза и сама потянулась к нему.

Этот поцелуй был не таким, как в парке. Там была нежность, сладость, первый робкий шаг. Здесь была жажда, голод, отчаяние и надежда, переплетённые в одно. Она вцепилась в его плечи, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы. Он прижал её к стене так, что стало трудно дышать, но ей не хотелось, чтобы это прекращалось.

Он оторвался от неё первый, тяжело дыша. Уткнулся лбом в её лоб.

— Если ты сейчас уйдёшь, я с ума сойду, — прошептал он.

— Я не уйду.

Он подхватил её на руки и отнёс на кровать. Лёг рядом, обнял, притянул к себе. Она уткнулась носом ему в шею и вдохнула его запах — лес, дым и что-то ещё, дикое, неуловимое.

— Мы не просто люди, Мирель, — сказал он тихо. — Наши родители… они были такими же.

Она замерла.

— Мои родители погибли, когда я был маленьким. Я почти ничего о них не знаю. Но перед смертью мать успела сказать, что я должен найти «свою стаю». Что моя пара где-то ждёт меня.

— Пара? — переспросила она.

— У волков бывает так. Один раз и на всю жизнь. Я не верил в эту чушь, пока не встретил тебя. Пока не почувствовал твой запах за километр. Пока не услышал твой голос сквозь стены.

Она молчала, переваривая услышанное.

— А твои приёмные родители? — спросил он вдруг. — Ты никогда не задумывалась, почему они взяли тебя к себе?

— Они… они просто хотели помочь, — неуверенно ответила Мирель.

— Ты правда в это веришь?

Она не знала, что ответить. Слишком много информации обрушилось на неё за один вечер.

— Давай не будем об этом сегодня, — попросила она. — Я просто хочу побыть с тобой.

Он кивнул и поцеловал её в макушку.

— Хорошо. Завтра. Завтра мы всё решим.

Она уснула в его объятиях, впервые за долгое время чувствуя себя в безопасности. Ей снился лес, лунный свет и четверо волков, бегущих рядом.

Эдуард не спал. Он гладил её по волосам и думал о том, что должен рассказать ей завтра. О том, что её приёмные родители знают правду. О том, что они не просто опекуны — они часть чего-то большего. И о том, что за ними, возможно, уже следят.

Утром его разбудил запах еды. Мирель стояла у плиты в его футболке, которая была ей велика, и что-то помешивала на сковороде.

— Ты готовишь? — удивился он, садясь на кровати.

— Ты вчера ничего не ел, а я, между прочим, волчица или где? Мясо нужно, — усмехнулась она, кивая на шипящую крольчатину.

Он рассмеялся и подошёл к ней, обняв со спины.

— Ты не представляешь, как я рад, что ты здесь.

— Представляю, — она повернулась и чмокнула его в щёку. — Я тоже.

За завтраком они обсуждали планы. Эдуард рассказал ей о своих догадках насчёт её приёмных родителей. Мирель сначала злилась, потом замкнулась в себе, но к концу разговора в её глазах появилась решимость.