Волк и Ветрова

Глава 1. Смертельный номер

Алиса Ветрова ненавидела понедельники с той же искренностью, с какой нормальные люди ненавидят зубную боль, общественный транспорт в час пик и внезапные звонки от кредиторов. Но этот понедельник побил все рекорды.

Всё началось с того, что будильник в её старом, ещё бабушкином телефоне, просто... не зазвонил. Вообще. Алиса открыла глаза и какое-то время тупо смотрела в потолок, пытаясь понять, почему в комнате так светло. Слишком светло. Подозрительно светло.

— Твою ж дивизию! — заорала она, подскакивая на кровати и путаясь в одеяле, которое, как назло, обмоталось вокруг ног удавкой.

Схватив телефон, она уставилась на экран. 9:47.

Собеседование было назначено на десять утра.

В офисе «ВолГруп», который находился на другом конце города. В час пик.

— Это конец, — выдохнула Алиса, глядя на своё отражение в темном экране. Растрёпанные русые волосы торчали во все стороны, на щеке красовалась полоса от подушки, а в глазах читалась паника чистейшей воды.

Из коридора донеслось мелодичное:

— Анечка, завтрак готов! Оладушки с вареньем! Смородиновым, твоим любимым!

Бабушка. Елена Павловна. Человек с идеальным слухом, поставленным голосом и полным отсутствием чувства времени, когда дело касалось её драгоценной внучки.

— Ба, я опаздываю! — заорала Алиса, натягивая джинсы прямо на пижамные штаны, потом сообразила, сняла, запрыгала на одной ноге. — Собеседование через тринадцать минут!

В дверях возникла Елена Павловна. Высокая, статная, с идеальной осанкой, которую не смогли сломать ни семьдесят лет жизни, ни развод, ни лихие девяностые, забравшие дочь и зятя. Седые волосы уложены в элегантный пучок, на губах — след помады, хотя она просто собиралась пить чай на кухне. Бабушка даже мусор выносила так, словно выходила на красную дорожку.

— Деточка, — протянула она с лёгким укором, — нервные клетки не восстанавливаются. Опаздывать — это искусство. Нужно уметь делать это красиво. Сначала — оладушек.

— Ба!

— Хорошо-хорошо. — Бабушка исчезла и через секунду вернулась с тарелкой, на которой дымились три румяных оладушка, щедро политых вареньем. — Ешь в такси. И надень голубую блузку, она тебе глаза делает огромными, как у оленёнка Бэмби. Начальники любят беззащитных девочек.

— Я не собираюсь нравиться начальнику как девочка, я собираюсь проходить стажировку как будущий специалист, — проворчала Алиса, впихивая в рот оладушек целиком, жуя на ходу и пытаясь натянуть вторую туфлю.

Бабушка фыркнула так выразительно, что даже шторы колыхнулись.

— Деточка, все начальники — мужчины. А все мужчины, даже самые страшные и лысые, в глубине души мечтают, чтобы кто-то посмотрел на них огромными глазами и сказал: «Ой, а я ничего не понимаю, помогите мне, пожалуйста». Улавливаешь?

Алиса закатила глаза, чмокнула бабушку в щеку (пахло духами «Красная Москва» и ванилью) и вылетела в коридор, на ходу засовывая в рюкзак ноутбук, папку с документами и второй оладушек.

— Я серьёзно! — крикнула бабушка вдогонку. — Глазками-глазками!

— Я поняла! — донеслось уже с лестничной клетки.

Дверь хлопнула.

Елена Павловна постояла пару секунд в прихожей, покачала головой и вернулась на кухню допивать чай. Она знала свою внучку лучше, чем та сама себя знала. Анечка была копией своего отца. Такой же упрямый, гордый, бесстрашный до безрассудства и совершенно не умеющий просить о помощи. «Ничего, — подумала бабушка, помешивая ложечкой чай, — жизнь научит. Или сломает. Но наша порода не ломается».

---

Таксист попался философ.

— Девушка, ну куда вы так спешите? — ныл он, поглядывая на Алису в зеркало заднего вида, пока они стояли в пробке на Садовом кольце уже пятнадцать минут. — Жизнь — она как зебра: полоса белая, полоса черная. А вы, как зебра, которая забыла, где её полосы, и просто бежит. Куда? Зачем?

— Дядя, — Алиса впилась зубами во второй оладушек, понимая, что завтрак пропадать не должен, даже если её карьера рушится прямо сейчас, — я опаздываю на собеседование в компанию, куда мечтают попасть пять тысяч таких же нищебродов-студентов, как я. У меня есть шанс один из миллиона. Если я опоздаю, этот шанс станет нулевым. Поэтому, пожалуйста, или включите мигалку, или хотя бы заткнитесь и дайте мне доесть в тишине.

Таксист обиженно замолчал, но добавил газу, как только пробка чуть рассосалась.

На месте Алиса была в 10:17.

Семнадцать минут опоздания. Для некоторых компаний это приговор. Для «ВолГруп» — возможно, расстрел на месте без права переписки.

Она влетела в холл бизнес-центра, едва не сбив с ног охранника в строгой форме.

— Стоять! — рявкнул тот. — Пропуск, девушка?

— Я на собеседование! В «ВолГруп»! Двадцатый этаж! Я опаздываю! — выпалила Алиса на одном дыхании, хватая ртом воздух.

Охранник окинул её оценивающим взглядом. Вид у неё был, мягко говоря, не презентабельный. Растрёпанные волосы, раскрасневшееся лицо, джинсы (джинсы! в этот храм бизнеса!), и тут она заметила...

— О боже, — простонала Алиса, глядя вниз.

На правой коленке, прямо на самом видном месте, красовалась огромная дыра. Чулок порвался. То есть не просто «стрелка», а полноценная дыра с торчащей ниткой и кусочком бледной коленки наружу.

— Вам бы чулочки сменить, — философски заметил охранник, но пропуск всё же выписал. — Лифт налево.

Алиса рванула к лифтам, нажимая кнопку вызова с таким остервенением, будто от этого зависела судьба мира. Один лифт был на ремонте, второй застрял на семнадцатом, третий, судя по табло, только спускался с двадцать пятого.

— Давай, давай, давай, — шептала она, глядя, как медленно ползут цифры.

Наконец двери открылись. Алиса влетела внутрь и только тогда заметила, что в лифте кто-то есть.

Мужчина стоял у противоположной стены, прислонившись плечом к зеркальной панели и засунув руки в карманы брюк. Высокий, очень высокий. Тёмные волосы, чуть вьющиеся, небрежно зачёсаны назад, но пара прядей выбилась и падала на лоб. Чёрный пиджак, никакого галстука, белая рубашка расстёгнута на верхнюю пуговицу. Вид у него был... уставший. И какой-то отстранённый. Он смотрел в никуда, и Алиса на секунду даже засомневалась, живой ли он вообще.

Глава 2. Марионетка

Алиса пришла в офис за двадцать минут до начала.

Вероника встретила её взглядом, которым обычно встречают тараканов на собственной кухне — брезгливо, но с осознанием, что давить их придётся голыми руками.

— Явилась, — констатировала секретарша вместо «доброе утро». — Проходи. Твоё рабочее место вон там.

Она махнула рукой в сторону угла приёмной, где стоял крошечный стол, заваленный какими-то коробками. Стул шатался. Монитор был древним, квадратным, какие Алиса видела только в музее компьютерной техники.

— Это моё место? — уточнила Алиса, пытаясь уместить в голове тот факт, что в «ВолГруп», одной из самых богатых компаний города, стажёров сажают за стол, который явно пережил две войны и экономический кризис 2008-го.

— А ты хотела кабинет с видом на Кремль? — фыркнула Вероника. — Отработаешь год — получишь. Если не вылетишь раньше.

— Я думала, стажёров обычно сажают в опенспейс с остальными, — осторожно заметила Алиса.

— Обычных стажёров — да. А ты — личная помощница генерального. Твоё место здесь. Чтобы быть под рукой, когда понадобишься. — Вероника окинула её взглядом, полным превосходства. — Форму одежды, надеюсь, сменишь? Джинсы у нас не носят.

Алиса посмотрела на свои единственные приличные брюки (чёрные, строгие, купленные на распродаже) и скромную блузку.

— Это не джинсы.

— Это почти джинсы, — отрезала Вероника. — В следующий раз будь добра одеться соответственно статусу компании. И чулки чтоб были целые. Вчерашний цирк с дырявой коленкой больше не повторится. Ясно?

Алиса стиснула зубы.

— Ясно.

— Вот и чудненько. — Вероника улыбнулась, но улыбка вышла такой же тёплой, как сквозняк из открытой форточки зимой. — Дамир Алексеевич пока на совещании. У тебя есть час, чтобы разобрать это.

Она ткнула пальцем в коробки на столе Алисы.

— Что это?

— История компании за последние десять лет. Бумажные архивы. Нужно оцифровать. К обеду жду на флешке.

— Здесь коробок... — Алиса прикинула на глаз, — штук двадцать.

— Двадцать три, если быть точной. — Вероника уже шла к своему столу. — Время пошло.

Алиса открыла первую коробку. Внутри лежали папки. Много папок. Очень много. Судя по датам, самые старые были аж за 2014 год.

— Вы шутите? — спросила она в пустоту, потому что Вероника уже разговаривала по телефону и делала вид, что Алисы не существует.

Ровно через час, когда Алиса успела разобрать только три коробки, а глаза у неё начали слипаться от мелкого шрифта старых договоров, дверь кабинета генерального открылась.

Волков вышел в сопровождении нескольких мужчин в дорогих костюмах. Он что-то говорил им на ходу, жестикулировал, выглядел собранным и опасным, как тигр на охоте.

Алиса вжала голову в плечи, надеясь, что он её не заметит.

Не заметил.

Прошёл мимо, даже не взглянув.

Но через минуту в приёмной появилась Вероника с сияющим лицом.

— Ветрова, зайди.

— Кофе? — уточнила Алиса, вставая.

— Просто зайди.

Алиса вошла в кабинет. Волков стоял у окна, спиной к ней, и смотрел на город. Солнце освещало его тёмные волосы, делая их почти золотыми.

— Садитесь, Ветрова.

Она села.

— Как продвигается работа с архивом?

— Медленно, — честно сказала Алиса. — Двадцать три коробки за час — это физически невозможно.

— Я знаю. — Он повернулся. На губах играла та самая кривая усмешка. — Это задание на три дня минимум. Вероника просто проверяла, будешь ты ныть или молча делать.

Алиса почувствовала, как закипает кровь.

— То есть это была проверка?

— Всё здесь проверка, Ветрова. — Волков подошёл к столу, сел в кресло, откинулся на спинку. — С сегодняшнего дня ты будешь делать то, что я скажу. Вопросы не задавать. Причины не выяснять. Просто делать. И если хоть слово о том, что ты видишь или слышишь в этом кабинете, выйдет за его пределы... ты пожалеешь, что родилась на свет. Ясно?

— Кристально.

— Хорошо. — Он протянул ей ключ. — От моего кабинета. Будешь заходить только когда я позвоню или постучу. В остальное время дверь заперта. Если кто-то спросит, где я — говоришь, что на совещании. Даже если я сижу здесь и пью чай. Поняла?

— Поняла.

— А теперь иди. И закончи с архивом до вечера. Сегодня привезут новые коробки.

Алиса встала, но у двери задержалась.

— Дамир Алексеевич?

— М?

— А можно вопрос? Не по работе. Личный.

Он поднял бровь.

— Валяй.

— Зачем вам вообще стажёр? Если вы такой скрытный и никого не подпускаете, зачем брать чужого человека в личные помощники? Это же риск.

Волков посмотрел на неё долгим взглядом. Потом усмехнулся.

— А ты не так проста, Ветрова. Ладно. Отвечу. Потому что своих я боюсь больше, чем чужих. Свои продают. Свои предают. А чужие... чужие хотя бы честны в своей ненависти. Иди.

Алиса вышла, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

Странный он. Страшный. И почему-то безумно интересный.

---

К обеду Алиса почти закончила с архивом, когда в приёмной появился новый человек.

Молодой парень, чуть старше неё, полноватый, с добрым круглым лицом и огромными очками, которые всё время сползали с носа. Он нёс в руках стопку папок, которая грозила рухнуть в любую секунду.

— Вы Ветрова? — спросил он, с трудом переставляя ноги.

— Да. А вы?

— Тимофей. Стажёр. Меня к вам направили. Сказали, помогать с архивом.

Он попытался поставить папки на стол, но стопка покачнулась, и часть документов веером разлетелась по полу.

— Чёрт! — Тимофей бросился собирать. — Извините! Я неуклюжий, да. Мне все говорят.

Алиса присела помочь.

— Ничего страшного. Я Алиса. Можно просто на «ты».

Тимофей расплылся в улыбке.

— О, класс! А то я уже боялся, что тут все ходят с каменными лицами и кусаются. А ты нормальная.

— Пока не закусала, — усмехнулась Алиса. — Слушай, а откуда ты? Я думала, я одна стажёрка на весь офис.

— Не, нас человек пять. Просто всех раскидали по разным отделам. А меня к тебе приставили, потому что я, типа, быстрее всех печатаю. Буду помогать с документами.

Глава 3. Ночной визит

Утро после корпоратива выдалось для Алисы ранним и беспощадным.

Она приползла домой в час ночи, провалилась в сон без сновидений, а в семь утра её разбудил настойчивый звонок телефона. Номер был незнакомый.

— Алло? — прохрипела она в трубку.

— Ветрова, — раздался ледяной голос Вероники, — ты где шляешься? Дамир Алексеевич требует отчёт за вчерашний вечер. Через полчаса чтобы была в офисе.

— Но сегодня же суббота...

— В этой компании субботы нет. Есть работа. Жду.

Гудки.

Алиса села на кровати, пытаясь сообразить, где право, где лево, и почему её голова раскалывается, хотя она выпила всего бокал шампанского. Бабушка уже возилась на кухне — доносился запах оладушек и кофе.

— Ба, я умираю, — простонала Алиса, входя в кухню и падая на табуретку.

— Деточка, — Елена Павловна поставила перед ней чашку с дымящимся кофе, — тот, кто работает по субботам в такой молодой компании, либо делает карьеру, либо роет себе могилу. Ты определись, что именно.

— Карьеру, — буркнула Алиса, впиваясь зубами в оладушек. — Надеюсь.

— Ну-ну. — Бабушка села напротив, внимательно разглядывая внучку. — Ты вчера поздно пришла. Случилось что?

— Работа, бабуль. Обычная работа. Там сейчас такие страсти кипят, что Достоевский отдыхает.

— С Волковым?

Алиса поперхнулась кофе.

— При чём тут Волков? Ба, ну что ты вечно...

— Я не вечно, я просто вижу, как у тебя глаза горят, когда ты о нём говоришь. — Бабушка покачала головой. — Осторожнее, Аня. Такие люди, как он, не для таких, как мы. Они женятся на моделях и наследницах состояний. А таких, как мы, используют и выбрасывают.

— Ба, ну что за стереотипы? Во-первых, он меня бесит. Во-вторых, я ему нужна только как работник. А в-третьих... — Алиса запнулась. — А в-третьих, мне вообще не до романов. Мне диплом писать надо.

— Диплом — это хорошо, — вздохнула бабушка. — А сердце — оно не спрашивает, надо тебе или не надо. Оно просто бьётся. Или останавливается.

Алиса посмотрела на бабушку. Та сидела с задумчивым лицом, и в её глазах плескалась такая тоска, что Алисе стало не по себе.

— Ба, ты о ком? О дедушке?

Бабушка встрепенулась.

— Что? А, да. О дедушке. Ладно, иди уже, а то опоздаешь.

Алиса чмокнула её в щёку и вылетела за дверь, чувствуя, что разговор был о чём-то другом. О чём-то, что бабушка не договаривает.

Но думать об этом времени не было.

---

Офис «ВолГруп» в субботу утром выглядел совершенно иначе, чем в будни. Тишина, пустые коридоры, только где-то гудит кондиционер. Охрана на входе проверила пропуск и пропустила без вопросов.

Алиса поднялась на двадцатый этаж. В приёмной горел только ночник у стола Вероники, но самой секретарши не было. Зато дверь в кабинет Волкова была приоткрыта, и оттуда доносились голоса.

— ...я не понимаю, Дамир, чего ты добиваешься? — Голос женский, злой, с истерическими нотками. — Эта девчонка — никто. Студентка. Она будет нам мешать.

— Кира, успокойся. — Голос Волкова звучал устало. — Она просто пешка. Я использую её, чтобы найти крысу. И всё.

— Ты уверен, что только для этого? Я видела, как ты на неё смотрел вчера на вечеринке.

— Я смотрю на всех одинаково. Тебе показалось.

— Не показалось. Я тебя знаю, Дамир. Ты никогда не приближаешь к себе людей просто так. А тут какая-то соплячка с филфака, без связей, без денег, без... — Кира сделала паузу. — Без всего. Зачем она тебе?

— Это моё дело. — Голос Волкова стал жёстким. — Ты забываешься, Кира. Ты моя подчинённая, а не жена. Иди работай.

— Подчинённая? — Кира рассмеялась нехорошим смехом. — А кто вчера ночью...

— Замолчи. — Резко, как пощёчина. — Не здесь.

Алиса поняла, что подслушивать дальше опасно. Она кашлянула, давая знать о своём присутствии, и постучала в дверь.

— Войдите, — раздался голос Волкова.

Алиса вошла. Кира стояла у стола, скрестив руки на груди, и смотрела на Алису с такой ненавистью, что та физически ощутила, как воздух вокруг неё нагрелся градусов на десять.

— Явилась, — процедила Кира. — А мы тут как раз о тебе говорили.

— Приятно слышать, — спокойно ответила Алиса, хотя внутри всё дрожало. — Надеюсь, только хорошее?

Кира хмыкнула, бросила на Волкова последний взгляд и вышла, хлопнув дверью.

Волков сидел за столом, расслабленно откинувшись в кресле, но Алиса видела, как напряжены его плечи. Он был зол. Очень зол.

— Садись, Ветрова.

Она села.

— Отчёт по вчерашнему.

Алиса вытащила блокнот, где ночью, уже лёжа в постели, записала всё, что запомнила.

— Кира Андреевна встречалась с мужчиной, которого вы опознали как Тоханов. Передала ему конверт. Содержимое неизвестно. После этого они разошлись. Тоханов уехал через полчаса. Кира оставалась до конца вечеринки, много общалась с начальником отдела логистики и с каким-то молодым человеком в синем пиджаке, личность не установлена.

Волков слушал, не перебивая. Пальцы барабанили по столу.

— Молодец. — Он встал, подошёл к кофемашине в углу кабинета. — Будешь кофе?

— Буду, — удивилась Алиса.

Он налил две чашки. Протянул ей. Чёрный, без сахара. Она машинально взяла и тут же пожалела — от одного запаха закружилась голова.

— Ты завтракала?

— Не успела.

— Дура. — Он сказал это без злости, скорее констатируя факт. — В холодильнике в приёмной есть бутерброды. Иди поешь.

— Я потом...

— Я сказал, иди поешь. Через час начнётся работа, и до вечера не встанешь.

Алиса посмотрела на него с подозрением.

— Вы заботитесь о моём здоровье? Это что-то новенькое.

Волков усмехнулся.

— Я забочусь о том, чтобы мой сотрудник не грохнулся в голодный обморок посреди рабочего дня. Иди.

Алиса вышла, чувствуя себя странно. С одной стороны, он был груб и холоден. С другой — заставил поесть. Может, не такой уж он и монстр?

В приёмной, роясь в холодильнике, она наткнулась на бутерброды с ветчиной и сыром, схватила один и тут же услышала шаги.

Глава 4. Криминальное прошлое стучится в дверь

Алиса проснулась от запаха кофе.

Настоящего, свежесваренного, такого, какой бывает только в дорогих кофейнях и который она не могла себе позволить уже полгода. Открыв глаза, она несколько секунд пыталась сообразить, где находится. Высокий потолок с лепниной, тяжёлые шторы бордового бархата, антикварный гарнитур — это точно не её съёмная квартирка с обоями в цветочек.

А потом всё встало на свои места.

Дом Волкова. Взломщики. Бабушка, которая спит в соседней комнате. И сам Волков, который полночи просидел в кресле у её окна, охраняя её сон как... как волк.

Алиса села на кровати и потянулась. За окном сияло солнце, птички пели, идиллия, мать её. После вчерашнего ада это казалось сюрреализмом.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказала Алиса, машинально натягивая одеяло до подбородка, хотя была в пижаме — бабушкиных спортивных штанах и футболке с надписью «I ❤️ филфак».

Вошла женщина в строгом костюме — домработница, судя по виду. Лет сорока, с аккуратной причёской и приветливой улыбкой.

— Доброе утро, Алиса Дмитриевна. Я Тамара, экономка Дамира Алексеевича. Завтрак готов. Ваша бабушка уже в столовой. Дамир Алексеевич просил передать, что будет через час — у него срочные переговоры.

— Спасибо, — растерянно сказала Алиса. — Я сейчас.

Тамара кивнула и исчезла.

Алиса вскочила, умылась, кое-как причесалась и спустилась вниз, ориентируясь на запах кофе и голоса.

Столовая оказалась огромной — длинный стол из тёмного дерева, хрустальная люстра, картины на стенах. Бабушка сидела во главе стола с таким видом, будто всю жизнь только и делала, что завтракала в особняках. Рядом с ней стояла чашка с чаем, а сама Елена Павловна что-то оживлённо обсуждала с Тамарой.

— Аня! — обрадовалась бабушка. — Иди скорее! Тут такие круассаны! Свежайшие, только из пекарни. Тамара говорит, их специально привозят по утрам из французской кондитерской.

— Доброе утро, ба. — Алиса чмокнула бабушку в щёку и плюхнулась на стул. — Ты как?

— Я замечательно. Выспалась, наконец-то. У них тут матрасы — просто облако. Надо будет узнать, где такие покупают.

— Ба, мы не в отеле.

— А жаль. — Бабушка подмигнула. — Обслуживание отличное, кормят вкусно, вид из окна — сказка. Я бы осталась.

— Ба!

— Что «ба»? Я серьёзно. — Елена Павловна отпила чай. — Дамир Алексеевич вчера со мной разговаривал. Очень вежливо, очень уважительно. Извинялся за всё. Предложил пожить здесь, сколько понадобится. Сказал, что мы под его защитой.

— И ты согласилась?

— А у меня выбора нет, деточка. — Бабушка посерьёзнела. — Если тем людям нужны свидетели, они нас найдут. А здесь охрана, забор, камеры. И главное — он.

— Кто? Волков?

— Он. — Бабушка посмотрела на внучку долгим взглядом. — Аня, я помню этого мальчика. Он не даст нас в обиду.

Алиса хотела возразить, но в этот момент в столовую вошёл Волков.

На нём был идеально сидящий тёмно-серый костюм, свежая рубашка, никакого галстука — и от этого он казался ещё опаснее. Волосы влажные после душа, глаза ясные, собранный, как перед боем.

— Доброе утро, — сказал он, кивнув обеим. — Как спалось?

— Замечательно, Дамир Алексеевич, — ответила бабушка за двоих. — Ваш дом — просто сказка.

— Рад, что вам нравится. — Он сел во главе стола, и Тамара мгновенно поставила перед ним чашку чёрного кофе без сахара. — Алиса, как ты?

— Нормально, — буркнула она, чувствуя, как предательски краснеет под его взглядом. — Спасибо.

— Хорошо. — Он отпил кофе. — У меня для вас новости. Плохие и хорошие.

— Давайте сначала плохие, — сказала бабушка.

— Кира исчезла.

Алиса поперхнулась круассаном.

— В смысле исчезла?

— В прямом. Сегодня утром её не было дома, не было на работе, телефон отключён. Квартира пуста, вещи частично собраны. Она сбежала.

— К Тоханову? — догадалась Алиса.

— Скорее всего. — Волков отставил чашку. — Это плохая новость. Тоханов теперь знает, что мы в курсе его планов. И знает, что вы — свидетели.

— А хорошая?

— Хорошая в том, что мы успели вытащить вас до того, как они могли бы нанести удар. И у меня есть люди, которые ищут Киру. Если она в городе, мы её найдём.

— А если не в городе? — спросила бабушка.

Волков помолчал.

— Тогда будем решать проблемы по мере поступления. — Он встал. — Елена Павловна, Алиса, я прошу вас пока не покидать дом. Здесь безопасно. Всё необходимое привезут. Если что-то срочное — звоните мне или Марату.

— А вы? — вырвалось у Алисы.

Он посмотрел на неё.

— Я поеду в офис. Разруливать то, что натворила Кира. И готовиться к встрече с Тохановым.

— Это опасно, — тихо сказала Алиса.

— Ветрова, — усмехнулся он, — моя жизнь — сплошная опасность. Я привык. — Он направился к выходу, но у двери остановился. — Кстати, Тимофей скоро приедет. Я распорядился, чтобы его с мамой тоже привезли сюда. Так что будете не скучать.

И вышел.

Алиса смотрела на дверь, за которой он скрылся, и чувствовала, как внутри всё переворачивается.

— Нравится он тебе, — констатировала бабушка.

— Ба!

— А что «ба»? Я не слепая. — Елена Павловна взяла ещё один круассан. — И он на тебя смотрит так, будто ты — единственное, что имеет значение.

— Ты преувеличиваешь.

— Посмотрим. — Бабушка загадочно улыбнулась. — Посмотрим.

---

Тимофей с мамой приехали через два часа.

Мама Тимофея, Нина Петровна, оказалась полной противоположностью своего сына — шумная, энергичная, громкоголосая женщина с ярко-рыжими волосами (крашеными, как выяснилось позже) и неиссякаемым оптимизмом.

— Ой, девочки! — закричала она с порога, едва переступив порог особняка. — Какая красота! Тимочка, ты посмотри! Люстры! Ковры! А это что, мрамор? Настоящий? Ой, я сейчас в обморок упаду!

— Мама, не позорь меня, — шипел Тимофей, красный как рак. — Мы в гостях.

— В гостях? Мы тут жить будем! — Нина Петровна уже обнимала бабушку Алисы. — Вы Елена Павловна? А я Нина. Очень приятно! А это ваша внучка? Красавица! Тимочка, смотри, какая девочка! Почему ты мне про неё не рассказывал?

Глава 5. Тайна отца Алисы

Следующие три дня прошли в странном режиме ожидания.

Особняк Волкова превратился в крепость. Охрана была усилена, Марат лично проверял каждый угол, каждую камеру, каждого человека. По периметру ходили вооружённые люди — Алиса видела их из окна своей спальни и каждый раз вздрагивала.

— Это похоже на фильм про мафию, — сказала она Тимофею, когда они встретились за завтраком.

— Ага. Только мы в этом фильме — массовка, которую могут убить в первой же сцене. — Тимофей жевал бутерброд с таким видом, будто это его последний завтрак. — Слушай, а Волков сам с тобой разговаривал?

— Вчера вечером. Заходил проверить, как мы.

— И что?

— И ничего. — Алиса отвела взгляд. — Сказал, что ситуация под контролем.

— Врёт, — вздохнул Тимофей. — Моя мама вчера подслушала разговор охраны. Тоханов собирает людей. Готовится к штурму.

— К штурму? — Алиса поперхнулась чаем. — Это же частный дом! Здесь полиция, охрана...

— А Тоханову плевать. — Тимофей понизил голос. — Он же бывший зэк, как и Волков. Только Волков вышел из игры, а Тоханов остался. У него люди, стволы, связи. Если он захочет нас достать — достанет.

Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— И что нам делать?

— Сидеть тихо и молиться, чтобы Волков знал, что делает.

В этот момент в столовую вошёл Марат. Как всегда, в тёмных очках, с каменным лицом.

— Алиса Дмитриевна, — обратился он к ней. — Дамир Алексеевич просит вас подняться в его кабинет.

— Зачем?

— Не знаю. Он сказал — срочно.

Алиса встала, чувствуя, как колотится сердце. С тех пор как они поселились в особняке, Волков старательно избегал оставаться с ней наедине. Короткие разговоры при бабушке, кивки в коридоре, дежурные вопросы — и всё. Он словно воздвиг между ними стену.

— Иди, — шепнул Тимофей. — Если что — кричи.

— Спасибо, утешил.

Она поднялась на второй этаж. Дверь в кабинет Волкова была приоткрыта. Алиса постучала.

— Войдите.

Она вошла.

Волков сидел за огромным столом, заваленным бумагами. На нём была простая чёрная футболка, волосы растрёпаны, под глазами тени. Он выглядел уставшим, но собранным, как тигр перед прыжком.

— Садись, — кивнул он на стул напротив.

Алиса села. В кабинете пахло кофе и табаком — пепельница была полна окурков.

— Я кое-что нашёл, — сказал Волков без предисловий. — И должен тебе показать.

Он протянул ей старую папку, пожелтевшую от времени. Алиса взяла её, открыла.

Внутри были документы. Фотографии. Газетные вырезки.

— Что это?

— Дело твоего отца. — Волков смотрел на неё в упор. — То, что не попало в официальные архивы. То, что я собирал много лет.

Алиса смотрела на фотографию молодого мужчины, очень похожего на неё. Те же серо-зелёные глаза, та же улыбка. Папа. Её папа, которого она почти не помнила.

— Зачем вы это хранили?

— Потому что я хотел понять. — Волков откинулся на спинку кресла. — Хотел понять, почему так вышло. И найти тех, кто это сделал.

— И нашли?

Он помолчал.

— Да. И нет. Главный заказчик умер в тюрьме лет десять назад. Исполнители — кто убит, кто сидит. Но остались те, кто помогал. Те, кто наводил.

— Тоханов? — догадалась Алиса.

Волков кивнул.

— Тоханов был связным. Он передавал информацию, организовывал встречи. Без него того дня могло не случиться.

Алиса смотрела на фотографию отца. Молодой, красивый, счастливый. Он обнимал маму — она была беременна Алисой, живот уже заметен.

— Вы поэтому его ищете? Из-за меня?

— Из-за себя, — честно ответил Волков. — Из-за того, что не смог спасти. А теперь ещё и из-за тебя.

Он встал, подошёл к окну.

— Я должен тебе кое-что рассказать. То, чего нет в этих бумагах. То, что знаю только я.

— Расскажите.

— Твой отец не был бандитом, Алиса. — Волков повернулся к ней. — Он был бухгалтером. Лучшим в городе. Его заставили работать на тех людей. Под угрозой смерти — твоей матери, тебя, бабушки. Он вёл их финансы, но делал это так, чтобы минимизировать ущерб для других. Он был героем, Алиса. Просто никто об этом не знал.

У Алисы перехватило дыхание.

— Откуда вы...

— Я был тем, кто передал ему первое предупреждение. — Волков подошёл ближе. — Мне сказали: «Припугни бухгалтера, пусть знает своё место». А я вместо этого сказал ему: «Беги. Забирай семью и беги». Он не успел.

Алиса молчала. Слёзы текли по щекам, но она их не замечала.

— Вы пытались его спасти. Бабушка говорила.

— Пытался. Не вышло. — Волков сел рядом с ней на подлокотник кресла. — Прости меня, Алиса. За всё.

Она подняла на него глаза.

— Вы не виноваты. Ни тогда. Ни сейчас. Вы спасаете нас. Рискуете жизнью. Если бы не вы...

Он коснулся её лица, вытирая слёзы большим пальцем.

— Ты так похожа на него. Та же улыбка. Тот же свет в глазах.

— А вы? — спросила она шёпотом. — Вы на кого похожи?

— Я ни на кого. — Он усмехнулся. — Я сам по себе. Волк-одиночка.

— Не одинока. — Алиса накрыла его руку своей. — Я здесь.

Он замер. Посмотрел на их соединённые руки. Потом в её глаза.

— Алиса... — Голос охрип. — Ты понимаешь, что говоришь? Я не тот человек, с которым можно строить планы. За мной тянется такой хвост, что...

— Мне всё равно.

— А мне нет. — Он резко встал. — Я не имею права. Ты ребёнок почти. А я...

— Я не ребёнок. Мне двадцать. И я сама решаю, что мне важно.

Он смотрел на неё долго, очень долго. Потом шагнул ближе, взял её лицо в ладони.

— Я боюсь тебя потерять, — сказал он тихо. — Больше всего на свете. Даже больше, чем своей жизни.

— Не потеряете. — Она улыбнулась сквозь слёзы. — Я никуда не денусь.

Он наклонился и поцеловал её.

Нежно. Осторожно. Так, будто она была хрустальной.

Алиса закрыла глаза и растворилась в этом поцелуе.

Впервые в жизни она чувствовала себя дома.

---

Идиллия длилась недолго.

В дверь постучали — резко, настойчиво. Марат.