Волк? Но я не боюсь - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Лидия Орлова (самиздат)

1. Первая встреча.

Ласка сидела под высокой сосной в лесу. Но даже там она мокла от снега, который в начале весны был тяжелым и таял, касаясь земли или другой поверхности. Только сырость и пронизывающий холод не беспокоили девушку. Наоборот, даже помогали приглушить острую тоску, избавиться от которой, казалось, было невозможно.

Ласка мечтала сбежать с этого места, но ее не отпускали.

Она мечтала найти мужа и жить своей жизнью, не жизнью стаи, частью которой она никогда не станет.

Ей уже двадцать лет, и девушка переживала, что ее годы уходят, а она все еще одинока.

Но за пределами леса у нее никого и ничего не было: ни родственников, ни знакомых, ни жилья, ни даже опыта жизни в обществе обычных людей.

Было так обидно, что даже плакать не получалось.

Но от печальных мыслей ее отвлёк шорок и, подняв голову, она увидела в нескольких шагах от себя волка. Его шерсть слиплась от тяжелого мокрого снега. Первый приступ страха у девушки быстро прошел, по размерам и осмысленному взгляду зверя она поняла, что перед ней не обычный волк, а перевёртыш. Только как серый волк мог проникнуть на территорию стаи черных волков?

- Ты кто? И чего тебе надо? - Спросила девушка у зверя.

Волк оскалился и зарычал, не спуская с девушки угрожающего взгляда бирюзовых глаз. Затем он сделал один шаг в ее сторону.

- Не пугай! Не на ту напоролся! - Бесстрашно заявила Ласка. - И лучше бы ты бежал отсюда, дядька придет и на котлеты тебя нашинкует. - Предупредила девушка, давая волку шанс скрыться.

А серый зверь вместо того, чтобы бежать, поджав хвостик, сел и, высунув язык, стал пристально рассматривать девушку. И Ласка тоже смогла его лучше рассмотреть.

Крупный самец, должен быть альфой. Но при этом он один. Странно, конечно. Ласка смотрела в глаза волка хоть и знала, что делать этого не стоит. Но зверь вел себя вполне миролюбиво и не воспринимал ее взгляд, как агрессию или вызов.

- Слушай, волчонок, ты случайно не влюбился? - Подбираясь ближе к зверю, спросила Ласка. Она вдруг поняла, что этот волк может быть гостем ее опекуна. Дядька же обещал, что позаботится о ней. А значит, он должен был найти для нее мужа. И логично, что вожак стаи привел для Ласки волка из другой стаи. Ведь никто из Черновановых в девушке пару не обрел.

А волк спокойно наблюдал, как девушка подошла к нему. Он сидел, как каменное изваяние, пока девушка гладила его по мокрой шерсти, и только пару раз лизнул ее по лицу.

Ласке это волк понравился. Он оказался нежным и дружелюбным. Не таким, как Черновановы.

- А где ты спрятал свою одежду? А твои друзья ждут нас в поселении, или они где-то тут из-за кустов за нами наблюдают?

Волк девушке однозначно понравился, но и с мужчиной нужно было налаживать контакт. Она специально задавала ему вопросы и даже сделала шаг в сторону. У зверя была возможность отойти к друзьям, обернуться, одеться и предстать перед своей избранницей в приличном человеческом виде. Но волк продолжал сидеть, и на вопросы Ласки он не реагировал.

- Может, ты по-русски не понимаешь? Иностранец? - Уже с тревогой спросила девушка.

Иностранным языкам ее не обучали, но сейчас было главным хоть как-то договориться с потенциальным женихом и покинуть этот лес. А там, среди цивилизованных людей, Ласка найдет способ, чтобы поговорить с оборотнем, и объяснить ему, какого отношения к себе она ожидает.

- Ладно, волчонок. Пойдем к дядьке. Он нас официально познакомит. – Выдохнув, предложила девушка. Она почесала волка за шею и потянула его в нужную сторону. Ласка хорошо ориентировалась в лесу и знала, в какой стороне ее поселение.

Только серый зверь не собирался следовать за девушкой. Более того, он схватил ее за запястье и потащил в другую сторону.

Девушка пыталась объяснить волку, что они уходят дальше от поселения, она говорила, что невежливо уходить, не попрощавшись с вожаком черных волков, и еще ей нужно взять свои вещи: одежду и книги. Только волк упрямо шел в направлении, известном только ему.

И Ласка смирилась и последовала за зверем уже молча. Куда-нибудь они обязательно дойдут, а черные волки их в любом случае выследят. Шли они долго, временами даже бежали. Но паниковать девушка начала только когда волк потащил ее к обрыву.

- Дурак, мы же убьемся! - Кричала она на зверя, но он тащил ее к утесу, который резко обрывался над лесной речкой. Не очень быстрой и глубоководной, но очень холодной. И волк пытался столкнуть Ласку с обрыва.

- Баран! Козел! Я же разобьюсь! Сам прыгай, если жить надоело! - Пытаясь отбиться от наступающего зверя, кричала девушка. А когда она поняла, что это какой-то больной на всю голову зверь, и он собирается ее убить таким жестоким образом, она уже заорала во всю глотку:

- На помощь! Папа! Па-а-а-а…, - волк, все-таки, спрыгнул с обрыва, захватив в пасти одежду Ласки. И погрузившись в ледяную воду, девушка стала задыхаться и биться руками и ногами. Она пыталась выжить…

2. Спасение от холода.

Ласка не любила материться, и слышать, когда кто-то другой выражается грубо, ей не нравилось. И не принято было у волков, среди которых она воспитывалась, говорить непотребные слова вслух. Но сейчас она с трудом сдерживалась, чтобы не повторить громко некоторые выражения, которые она услышала случайно, но, оказывается, очень хорошо запомнила.

А ругать и оскорблять ей хотелось серого волка, который скинул ее в реку. Даже то, что зверь смягчил ее падение в лесную реку, и потом он помогал ей держаться на плаву, а позже даже вытянул на каменистый берег, не оправдывало волка в глазах девушки.

Когда же Ласка выбралась из ледяной воды, ей было очень холодно и ушибы на теле ныли во многих местах. А мокрая одежда липла к телу, забирая остатки тепла. Волк, который вышел из реки вслед за ней, встряхнулся, разбросав кругом капли со своей шерсти, и рыкнул на девушку…

... Это чудо, покрытое шерстью, встряхнулось и стояло довольное жизнью, а у меня даже выжать насухо свое платье с курткой не получилось бы. А еще от холода меня трясло, как в припадке. Волк снова демонстративно встряхнулся и выжидающе уставился на меня.

- Я человек! Девушка! А ты просто бестолочь, если не понимаешь, что я не могу, как волк, встряхнуть с себя воду. - Сквозь дробь зубов проговорила я зверю.

А он снова, чего-то ожидая от меня, рыкнул.

- Уже бегу и спотыкаюсь. - Пробормотал я себе под нос, усаживаясь прямо на землю. Мне с большим трудом удалось согнуть колени и сжаться комочком. Теплее от этого не становилось, но жалеть себя в такой позе оказалось намного проще.

А зверь, нетерпеливо переминая лапами, продолжал рычать на меня.

- Беги, шавка бестолковая, - сказала я волку и обреченно добавила, - а мне уже в этом лесу не выжить.

Волк подошел ближе и прижался ко мне боком.

- Не поможет. - Собравшись с силами, сказала я ему. Мои зубы уже отстукивали для меня похоронный марш. – Я промокла насквозь, и здесь сухой одежды у меня нет. Значит, и выжить я не смогу.

Стоило добавить, что и костер я разжечь не смогу и места, чтобы укрыться от снега и ветра рядом не видно. Но собраться с мыслями и как-то выразить их становилось все сложнее, а спасительный сон уносил меня дальше от холода и разочарования в моей короткой и бесцельной жизни..

И то ли во сне, то ли уже в бреду я почувствовала, как меня поднимают на руки и прижимают к горячему телу. Я даже открыла глаза, чтобы насладиться последним земным видением.

Но это был не сон. И даже не бред. Меня поднял на руки мужчина с яркими бирюзовыми глазами и взъерошенными светлыми волосами. Я сразу поняла, что это и есть мой новый знакомый, и я не ошибалась - это был волк-оборотень. Человек и его зверь были невероятно схожи.

Я даже не подумала мешать мужчине нести меня куда-то. И я безучастно лежала, пока он бережно втаскивал меня через узкий проход в какую-то нору и там стал избавляться от моей мокрой, слегка затвердевшей на морозе одежды.

А когда мужчина обнял меня, и жар его тела, передавшись мне, начал разливаться по моим жилам, я закрыла глаза и с бессмысленной улыбкой уплыла в сон.

3. Странный.

А проснулась я уже в тепле, уже обсохшей и, кажется, все ещё здоровой. Ощутив требовательное касание чужой рукой моего бедра, я поняла, что эти прикосновения меня и разбудили. И хлопнув рукой по наглой конечности, я стала отталкивать от себя волка, который, кажется, уже настроился на более близкое знакомство со мной.

Волк, недовольный моим сопротивлением зарычал, я же, замахнувшись, ударила его кулаком в ухо. Ударить больно взрослого мужчину с моего положения было невозможно, и не отличалась я особой физической силой. Только волк отскочил от моего удара к самой стене нашей норы. Места здесь было не много и, конечно, ни о каком освещении не стоило и мечтать, но мне показалось, что волк больше удивился и обиделся моему нападению. Он обиделся на меня! Это я должна была обижаться, на моем месте, любая девушка даже позволила бы себе истерику.

А волк, немного полежав в стороне, снова потянулся ко мне. Но сейчас у меня было больше свободного пространства, чтобы перед ударом замахнуться. Поэтому на этот раз я ударила любвеобильного волка намного сильнее. Он зашипел, а я как можно строже выговорила:

- Не смей меня касаться, шавка безмозглая!

Волк снова потянулся в мою сторону, как будто мои слова для него ничего значат.

- Успокойся! - Скомандовала я, подражая тону своего дядьки, а он легко держал в ежовых рукавицах всю стаю.

И волк больше не стал ко мне тянуться. Но мне такой уступки было недостаточно. Я не собиралась сидеть в одном нижнем белье с озабоченным оборотнем, который, к тому же, был абсолютно голым. Если его своя нагота нисколько не смущала, то я к виду некоторых частей мужского теле была совсем непривычной. Хорошо хоть в норе не было светло.

- Слушай ты, - начала я говорить волку, - не знаю как тебя зовут, но ты мужик или кто? Иди и достань нам одежду. Собери хворост, разожги костер. И, вообще, лапы свои ко мне больше не тяни. Меня дядька не для того воспитывал и берег, чтобы кто-то без всякого на этого права... В общем, пока женой меня не назвал, ты меня не коснешься! Понял? А теперь иди! Или быстро за одеждой!

Я не знала, понял ли волк мои слова или просто увидел, что я махая руками, указываю ему на выход, но он ушел. И я смогла ненадолго расслабиться. Все-таки, с моим воспитанием было очень сложно находиться в одном помещении с голым мужиком. И ещё меня беспокоил вопрос, зачем этот оборотень ко мне полез? Он не мог не знать, что вступать в близкие отношения с избранницей, когда еще не укрепилась душевная связь, очень опасно. Он же останется без маяка и тогда застрянет в зверином облике. А я останусь без мужа, что тоже не очень приятно.

Чем больше я думала, тем яснее становилось, что мой волк какой-то неправильный. Оборотни, встретив свою пару, вьются возле нее послушными щенятами. Прислушиваются к ее мыслям и желаниям, пытаются ухаживать за парой именно так, как будет приятно именно ей. Исполняют ее сокровенные желания, за короткое время становятся для нее незаменимыми и только после этого увозят в свою стаю. Если свадьба важна для пары волка, торжество проводят именно так, как о том мечтает пара: скромную церемонию или роскошное торжество, просто государственную регистрацию или венчание в храме. Я видела, как волки привозили своих избранниц и избранников, и все жили довольные в поселение, изредка по делам выбираясь в большой мир. И я ждала, что и моя судьба будет такой же: за спиной моего любящего волка.

А тот, кто вроде бы принял меня за свою пару, ведёт себя неправильно и покорять меня не собирается. Даже мелькнула страшная мысль, что я ошиблась, и я не пара этого серого волка. Он же не растекается передо мной лужицей, как другие волки рядом со своими избранными.

Но зрачки серого волка точно увеличивались при взгляде на меня! Это я сразу заметила. И не стал бы волк спасать постороннюю девушку и оборачиваться ради нее. И было ещё одно доказательство того, что я пара волка, он простил мне грубость и не ответил ударом на мой удар. Да и мой прямой взгляд в его глаза он за вызов не принимал. Доказательств было много. По-моему.

В норе становилось все холоднее. Я проверила свои вещи, кучей валявшийся у самого выхода. Надеть их было невозможно, и развесить, чтобы они высохли, было негде. А в одном белье я далеко не уйду. Но, все же, я выползла из норы, чтобы проверить, что творится в лесу. Может быть, за пару часов погода настолько изменилось, что снег прошел без следа, засияло солнце, и температура поднялась, хотя бы на двадцать градусов. Но начало весны внезапно летом не сменилось, снег падал с неба ещё сильнее, ветер только окреп и, вообще, мысль о побеге из норы я откинула окончательно.

Без волка нора остывала намного быстрее, чем мне хотелось. А на мне не было шерсти, мое тело теряло тепло. Зубы мои снова начали отстукивать что-то печальное. Вначале я обдумывала варианты вернуться в поселение: только идти до него нужно было не меньше километра. И если, чисто теоретически, дорогу я могла бы найти, то в мокрой одежде по холоду я бы не дошла до дома. Была, конечно, надежда, что меня уже ищут, и я наткнусь в лесу на знакомых. Но мне придется сдать Черновановым моего волка, а этого я делать не хотела. Он мне понравился, хоть и был странным и неразговорчивым.

А потом от холода у мене даже думать не получалось. Я только мысленно просила волка вернуться. Пусть возвращается голым, без одежды для нас обоих, с ним, все равно, было как-то теплее.

Вернулся волк ближе к вечеру, когда я уже начала на него злиться. И вернувшись, он не вошёл в нору, а стоял снаружи и рычал. Пришлось мне выползать под открытое небо.

Я ожидала увидеть перед собой зверя, а стоял все также голый человек и обеими руками указывал мне на ворох одежды, брошенный на землю. В первый момент я не поверила, что он принес одежду, но первая поднятая мной с земли вещь оказалась утепленными штанами. Я сразу натянула их на себя. А потом подняла самую яркую красную тряпку из кучи, и она оказалась вязаным свитером. Я без раздумий надела и его.

4. Уйти?

Проснулась я рано утром, но подняться с пола нашей норы мне не позволял волк. Он нагло претворялся спящим, но я-то понимала, что он просто не хочет вставать. В принципе, меня возмущало не то, что он продолжает лежать с закрытыми глазами. Просто я хотела встать, чтобы выйти из норы по очень срочной потребности моего организма. А волк меня из своих лап не выпускал до тех пор, пока я не взвыла от нетерпения. Позывы организма тянули меня наружу, прочь из норы, но волк держал меня очень крепко. И тогда-то я начала нервно копошиться и вырываться.

Наконец, волк понял, что я рвусь к выходу из норы не из простого каприза, и он меня отпустил. А когда я на четвереньках направилась к выходу, под открытое небо, он последовал за мной.

Кругом было еще довольно темно и очень страшно. Я, конечно, старалась храбриться и не показывать своего страха. Но для меня было непривычно ходить ночью по незнакомой местности. А идти за темные кусты было страшно почти до ужаса. Поэтому мне было приятно то, что волк стоял в поле моей видимости и ждал меня: какая-никакая, а это, всё-таки, забота о моей безопасности.

Когда я, справив нужду, подошла к волку, то под блеклым светом звезд увидела, что он стоит на снежном насте без обуви. Но сразу делать ему замечание я не стала. Просто когда мы вернулись в нору, я нашла в куче вещей, которую принес волк, две пары обуви и ту, что оказалась большего размера, я протянула волку. И мне же пришлось помогать волку эту обувь надевать. Завязать шнурки для него было непосильной задачей.

Следующие несколько часов я просто лежала в объятиях волка, а он снова уснул. Засыпал он поразительно быстро, как человек, у которого абсолютно чистая совесть.

Утром я снова выбралась из рук волка и выползла из норы, нам пора было расставаться. Я указала оборотню на реку и сказала:

- Я пойду по течению реки вверх и смогу найти поселение. А ты иди своим путём, - волк переводил непонимающий взгляд с меня на мою ладонь и на то, куда я указывала рукой.

Тогда я помахала волку рукой и сказала:

- Пока. Больше не увидимся, наверно…

После этого прощания я направилась вверх по течению реки. Только волк, как обычно, ничего не говоря, просто последовал за мной. Я обернулась к нему и громко, четко проговаривая слова, сказала:

- Иди своей дорогой, а мне надо домой. - Я не хотела возвращаться в поселение, только выбора у меня не было. - Если ты последуешь за мной, дядька тебя накажет.

Но волк, упрямо сжав губы, сделал шаг ближе ко мне и продолжил всматриваться в мои глаза. Мне показалось, что он не понимает смысла моих слов, поэтому я замахала на него руками. Я пыталась хотя бы жестами объяснить волку, что ему нужно уходить в другую сторону.

Волк же указал на меня пальцем и произнес низким хрипловатым голосом:

- Ласка…

- Ты запомнил моё имя? - Не сдержала я удивлённого возгласа.

- Ласка… - Повторился он и кивнул при этом.

Тогда, уже обрадовавшись, что мы с волком можем понять друг друга, я указала пальцем на себя и сказала:

- Я Ласка, - а потом этим же пальцем указала на волка и вопросительно посмотрела в его лицо.

И волк смотрел на меня.

- Я Ласка, а ты…? – Сделала я ещё одну попытку выяснить имя этого странного оборотня.

- Я-ласка-а-ты, - одним словом произнес волк, когда даже я начала уставать от своего упорства.

Тогда я решила пойти на компромисс и, указывая пальцем на волка, сказала:

- Альфа.

И волк вполне осознанно повторил:

- Альфа. Ласка.

Я с облегчением вздохнула, ведь сейчас хоть обращаться к волку смогу нормально, по его новому прозвищу.

- Альфа, ты иди туда, - я указала ему на вход в нору. - А я ухожу вот в туда, - и я показала в сторону утеса, с которого меня вчера скинули. Конечно, я даже не мечтала запрыгнуть на этот утес, а хотела просто ориентироваться на него и идти вверх по течению реки и найти свое поселение.

Но Альфа отказывался меня понимать, он стоял, не отводя от меня пристального взгляда. Я не могла знать, что он сейчас чувствует, но обычно оборотни, нашедшие свою пару, не могли прожить без нее и нескольких минут. В тот период, пока устанавливалась душевная связь, они вились вокруг своего будущего маяка, или находились недалеко от него. Не надоедали своей постоянной близостью, но всегда оставались рядом. Мог ли и этот неполноценный волк, так же как и здоровые особи, нуждаться в близости пары?

Ответ я получила через пару мгновений. Волк, сделав пару неуклюжих шагов в мою сторону, просто меня обнял. При этом одной рукой обхватил меня за плечи, а вторую руку положил мне на затылок и прижал моё лицо к своей груди. И сердце его, по-моему, стучало чаще и не многим тише отбойного молотка. Потом Альфа просто прошептал над моим ухом:

- Ласка, Ласка, - и интонация в его голосе была такая, как будто он сказал: «Как ты можешь меня бросить?» Или у меня была слишком бурная фантазия?

Но я и не хотела его бросать, просто в нашей связи не было смысла. Я, скорее всего, мешала ему вести его звериный образ жизни. Он же даже говорить за всю свою жизнь не научился. И у меня не было даже надежды на то, что именно этот оборотень сможет заботиться обо мне.

Но объяснить волку очевидных истин у меня не получалось. Вначале он просто не выпускал меня из объятий, повторяя мое имя. А потом на все мои объяснения и слова убеждения он непонятливо хлопал ресницами. А ресницы у него были длинные, из-за них даже цвет глаз казался темнее.

Потом, собравшись с духом, я оттолкнула от тебя волка и, указав на свой рот, сказала:

- Я голодная. Хочу есть. Ням-ням. – Я хотела, чтобы он сам понял – я со своими потребностями буду его сковывать. Если он поймет, что я не просто вкусно пахнущая подушка под боком, но и женщина, требующая постоянной заботы, он сам меня отпустит. Может даже проводит до моего поселения.

А Альфа что-то зарычал, потом настойчиво потащил меня к норе. Как только я села, чтобы заползти внутрь нашего убежища, оборотень скрылся из вида…

5. Или остаться?

Волк сбежал сам?

Просто бросил меня у норы?

Но я недолго мучилась от неизвестности, даже не успела заскучать без волка. Вернулся он быстро и принёс с собой обезглавленную тушку зайца и с победоносным видом протянул её мне. Наверно, я должна была радоваться: волк же начал лучше меня понимать. Однако поводов возмущаться у меня было больше: во-первых, я сырое мясо не ем, а во-вторых, волк снова был голым. Наверно, он ради охоты обернулся зверем, и одежда на нем разлетелась на большие и маленькие лоскуты.

Тихо проклиная бестолковое создание, сидевшее голым рядом со мной в норе, я снова стала рыться в куче принесённых вчера вещей. И нашла в ней ещё одни штаны, чёрную рубашку и безрукавку. Вообще, я заметила, что волк принес вчера три комплекта одежды. Один из них состоял из женских штанов, свитера, пуховики и сапог. А два других принадлежали крупным мужикам, только мой волк был выше их ростом и шире в плечах. Поэтому в чужой одежде он выглядел нелепо. Но делать нам было нечего. А в карманах мужской одежды я нашла много интересных и нужных нам предметов, только осмотреть их времени у меня не было.

А сейчас мне снова пришлось помогать волку одеваться. Мы выбрались из норы, и он стоял неподвижно, пока я застегивала пуговицы на его рубашке. И, кажется, не спускал с меня взгляда. Смущенная его настойчивым вниманием я подняла лицо и сразу наткнулась взглядом на какое-то насекомое в волосах Альфы. Схватив эту мелкую живность прямо с волосками, на которых она сидела, я, дёрнув, откинула ее в сторону.

Волк с лёгкой обидой посмотрел на меня и начал растирать на голове место вырванных волосков.

- Там сидел жучок, - попыталась я объяснить, что не специально сделала ему больно. Хотя, какая может быть боль от пары вырванных с головы волосков?

Только волк шмыгнул носом. Я не думала, что он хочет плакать, слезы на его глаза наворачиваются не спешили. Но мне, все равно, хотелось извиниться за дискомфорт, который я ему доставила.

- Прости. Просто там сидело насекомое. – Виновато произнесла я.

- Ласка? - Спросил волк.

- Нет, я Ласка. А сидела на тебе какая-то мерзкая тварь.

- Тварь! - Сразу повторил Альфа.

Я не удержалась от смешка. Мое имя он учил со вчерашней ночи, а грубое слово, которым я назвала насекомое, запомнил почти мгновенно.

- Альфа, Ласка, тварь, - проговорил волк три слова, которые он смог выучить за сегодняшнее утро.

Учитывая то, что по виду Альфы прочитать его эмоции было почти невозможно, сейчас он выглядел очень довольным, и даже гордым своими успехами. И я его похвалила! Даже похлопала его по плечу, и он выпятил грудь. На этом я переключилась на пуговицы, которые мне нужно было застегнуть:

- Вообще-то, Альфа, у нас отношения развиваются неправильно, - сказала я волку, застегивая пуговицы на его рукавах, - в нормальных парах мужчина раздевает свою женщину. А у нас: я одеваю тебя, - волк хмыкнул, как будто бы понял смысл моих слов, но штаны свои он надел сам, чем меня очень порадовал. И с курткой и изношенными ботинками он также справился самостоятельно.

Потом я потянула волка к ближайшему дереву и показала под ним, как нужно собирать хворост. И складывать хворостинки для костра я его научила. Но самым сложным было объяснить волку, чтобы он не боялся огня. Я сожгла впустую несколько спичек, из-за того, что он начинал трясти мою руку с горящей спичкой. Пришлось, как фокус демонстрировать перед волком весь процесс зажигания спички.

Вначале я показывала Альфе спичечный коробок, медленно открывала его и доставала одну спичку, позволяла волку полюбоваться и даже потрогать деревянную палочку с коричневой головкой, а потом одним резким чирканьем зажигала спичку, и только на третий раз волк осмелился сам повторить эти действия и разжег костер. Для меня было очевидно, что для него это настоящий подвиг. И я его снова похвалила.

Только принцип работы зажигалки я решила объяснить оборотню позже, чтобы не перегружать его новой информацией. Дальше я вручила волку заячью тушку и нож, я надеялась, что освежевать заяца Альфа сможет и сам. А я села в сторонке, чтобы изучить предметы, собранные мной из карманов принесенной одежды.

С зажигалкой, коробкой спичек и двумя карманными ножами все было понятно. Это были полезные в лесу предметы. Еще я нашла два мужских бумажника с документами и деньгами и три телефона. Два телефона были обычными фонариками, а один был в красивом розовом чехле, украшенном блестящими камушками. Пока волк пытался очистить тушку кролика, чтобы приготовить её для нас, я занялась этим красивым розовым телефоном. Он был выключен, и пришлось мне его включить. Я сразу увидела по значкам на экране, что на нем много не прочитанных сообщений и пропущенных вызовов. Разблокировался телефон как-то неожиданно, когда я пальцем обвела точки на экране, составив квадратик.

Меня заинтересовала в чужом телефоне галерея. И как только я открыла ее, то на долгое время выпала из реальности. Лес, окружающий меня, вход в нору, волк с тушкой зайца были не так интересны, как фотографии в телефоне. На большинстве из них было изображение золотоволосой девушки рядом с взрослым мужчиной. Она же была на фотографиях одна и в окружении других молодых женщин, вместе с детьми, за штурвалом самолета, за рулем машины, в бассейне и в разных магазинах. Она же красовалась на некоторых снимках не совсем одетой в ванной комнате. Некоторые фотографии я разглядывала долго, а некоторые быстро перелистывала. Отвлёк меня от картинок чужой жизни запах горелой шерсти. Тогда я положила телефон в карман и поспешила к Альфе, который, все-таки, справился со своей задачей, и, кажется, сам был удивлен своим успехом. Только меня больше шокировало то, что бросил прямо в костер и очищенную тушку зайца, и его шкурку со всеми внутренностями.

Пришлось мне спасать нашу еду. И через час я, наконец, смогла насладиться жёстким обгоревшим мясом. Волк воротил от него нос, а я смогла утолить острый голод. Да и сидеть возле костра было приятно, и особенно порадовало меня то, что Альфа не позволил мне сидеть на холодном влажном стволе поваленного дерева. На него волк сел сам, а меня устроил на своих коленях. Этот необычный оборотень пытается заботиться обо мне. От подобного отношения сердце мое не могло не растаять. И мелькнула мысль, что я даже смогу воспитать оборотня. Я подумала, что вполне возможно, только волки стаи Черновановых органично вписываются в человеческое общество. Может, волки других стай живут жизнью зверей на природе, вообще не посещают городов, не сталкиваются с обычными людьми. И мне достался именно такой Маугли, и теперь в моей власти обучить и воспитать его. Конечно, задача мне предстоит не из простых. Но я же пара и маяк оборотня, он будет прислушиваться к моим желаниям. И я сама воспитаю для себя идеального мужа. Вложу в него все то, что мне нравилось в Черновановых, но приучу его быть нежным и чутким со мной. Хотя этот волк и так относился ко мне с явным трепетом.

6. Три недели.

За годы жизни в поселении я привыкла к тому, что каждый человек или оборотень должен приносить пользу. Все, кто жил в поселении, старался быть полезным друг для друга. Каждый из нас, помимо того, что имел свои обязанности в кругу семьи, старался также работать и на благо поселение.

Так как я любила читать и считалась среди волков начитанной и грамотной девушкой, то мне доверяли обучение младших групп детей. Я учила детей примерно с пяти до восьми лет рисовать, писать, читать и считать. Получалось у меня хорошо, и находить с детьми общий язык и обучать их. И среди своих маленьких воспитанников я пользовалась уважением и, я надеюсь, любовью, поэтому сейчас я совсем не боялась трудностей в обучении моего волка.

Я начала с того, что все время говорила с Альфой, а разговаривать я любила. Только в поселении слушать меня было некому, а волк порой становился очень внимательным слушателем. Я не только много говорила из-за своей врожденной болтливости, я также много пела и рассказывать стихотворения, чтобы волк привыкал воспринимать человеческую речь на слух. Правда, иногда, когда я говорила больше четырех-пяти часов подряд, он начинал дергать плечами и отставал от меня или, наоборот, уходил вперед. Тогда я замолкала и шла, обиженно наклонив голову. И Альфа начинал по-своему извиняться:

- Ласка, - говорил он, шагая со мной уже нога в ногу. Он мог повторять мое имя, меняя интонацию, порой даже умудрялся его прорычать, если я игнорировала его слишком долго.

Беспроигрышным способом помириться со мной для волка был любой подкуп. Да, я научила волка делать мне подношения! Он в лесу отыскивал для меня первые съедобные травы, приносил куски мха, янтарные комки ароматной смолы и сок деревьев, собранный в свернутый листок. Ухаживать мой волк научился очень быстро. А я никак не могла научила его говорить.

Я уделяла внимание изучению, как отдельных слов, так и целых фраз. Такие слова, как «дерево», «грязь», «вода», «листок», «трава», «обувь», «одежда», «рука», « нога», « голова», у меня получалось объяснить Альфе легко. Для этого мне нужно было только указать на предмет, который я называла и четко проговаривать его название. И волк вначале с трудом, а потом все легче его повторял. Намного сложнее было объяснить прилагательные или глаговы, поэтому мне приходилось, указывая на себя, повторять:

- Красивая, добрая, умная.

- Ласка красивая. Ласка добрая. Ласка умная.

- Ласка прыгает. Бегает. Сидит.

А указав на волка, проговаривать бесконечное количество раз:

- Красивый, Альфа красивый.

- Альфа сильный.

- Альфа высокий.

- Альфа молчит. Стоит. Рычит!

Но иногда он так долго не мог понять смысла новых слов, что я теряла терпение и начинала злиться:

- Альфа балда! - Странно, но на ругань он обижался, даже не понимая смысла слов.

С огромным трудом я объясняла значение многих других слов и фраз. Волк, наверно, чтобы я отстала от него, их повторял и вроде бы понимал значение сказанного, но сам в речи новые слова не употреблял.

Я уже думала, что мои уроки пропадают зря, пока волк однажды не принёс мне странную травинку и, притягивая её мне, не сказал:

- Вкусно.

Я подумала , что волк хочет меня угостить и разжевала эту травинку. Только она на вкус оказалась горькой, кислой, вообще, отвратительной. Увидев, как я сморщилась, волк довольно прорычал:

- Вкусно.

- Да уж, должно быть вкуснее тех косточек, - пробурчала я.

Волк или неправильно понял значение слова «вкусно», или он просто отомстил мне за обглоданную косточку, которую он съел из-за меня. В любом случае, чувство юмора у моего Альфы было совсем не добрым.

Обучая волка говорить, попутно я также старалась научить его правильному поведению среди людей. Ну, насколько это было возможно в лесу, ведь у нас не было ни посуды, ни сменной одежды, ни мебели... А волку придется как-то вливаться в человеческое общество.

Ходил волк вперевалочку и в человеческом облике он был очень неуклюжим. При взгляде на него, возникала мысль, что он собирается упасть на четвереньки. Поэтому я всё время следила, чтобы он держал осанку. Когда Альфа начинал сутулиться или пытался поставить руки на землю, я хлопала его по плечам. Волку не всегда воспринимал мои замечания или уроки спокойно. Нередко он начинал на меня рычать, скалиться или просто отмахиваться от меня.

- Я не боюсь, и не смей на меня голос повышать! – Заявляла я тогда своему спутнику.

Иногда он на меня обижался и за это. В таких случаях он хмурился и шел, отставая от меня на пару шагов или отвернувшись в сторону. В подобные моменты на мои вопросы или просьбы волк отвечал фырчаньем.

Но я быстро нашла самое лучшее средство даже в момент недовольства Альфы заставить его сделать все, чего бы я ни пожелала. Я просто обнимала моего волка, утыкалась ему лицом в грудь или спину, и все! Он становился покладистым, как комнатный щеночек.

Но Альфа был далеко не глупым мальчиком, он и сам порой пользовался этим безотказным средством. В конце концов, обниматься и целоваться для нас с Альфой стало самым естественным и приятным способом помириться и просто отдохнуть.

В объятиях моего волка мне было уютно и тепло. Порой, в дождливую погоду, мы целыми днями нежились лёжа в какой-нибудь норе. А их Альфа находил с завидной лёгкостью. Только мне все сложнее становилось удерживать Альфу от более близких отношений. Я очень боялась разорвать душевную близость между нами, тогда волк остался бы без маяка. А когда связь между нами станет достаточно крепкой, я не понимала.

В поселении старшие волки объясняли молодежи, что они должны почувствовать, чтобы переступить на другую ступень общения с парой. Знал ли Альфа, когда близость со мной не навредит его маяку, я у него спросить не могла. Поэтому я просто не позволяла нашим поцелуям и объятьям перерасти во что-то большее.

Хоть я часто впадала в отчаяние от непонятливости и упрямства волка, но за несколько недель он многому научился. Сейчас Альфа мог более-менее понятно выражать свои мысли, ходить с ровной спиной, прежде чем обернуться волком, снимать одежду, разжигать костёр, готовить.

7. В автобусе.

Сквозь сладкий сон я чувствовала, как Альфа поднимает меня на руки, прижимает к себе и несет куда-то. И мне было уже неважно, куда он меня несет, я была уверенна, что мой Альфа найдет для нас самый правильный путь, выведет нас из леса, и, вообще, рядом с ним все у меня будет хорошо.

Проснулась же я от того, что перестала слышать шаги волка и ощущение движения пропало. Открыв глаза, я стала оглядываться. Метрах в двух или трёх перед нами лес прерывался ровной дорогой.

От радости, что мы наконец-то добрались до людей, я начала ерзать и соскочила на землю. Только Альфа схватил меня за плечо, не позволяя идти вперёд. Я же стремилась вперед, к дороге, моя мечта добраться до цивилизации почти исполнилась. Когда по дороге, мимо того места, где мы затаились, проскакивали редкие машины, волк вздрагивал и сжимал мое плечо крепче.

- Это же машины. – Обернувшись, сказала я Альфе. – На них мы быстро доедем до какого-нибудь села. Ты раньше видел машины?

Кивнув, волк с серьезным видом произнес:

- Тварь.

- Тварь так тварь, - сразу согласилась я и потащила волка вперед.

Дорога, до которой мы дошли, не была новой, асфальт на ней пошел трещинами, и видны были даже ямы разных размеров. Альфа наклонился, чтобы потрогать ее рукой, потом он понюхал свою ладонь и сморщился.

- Это асфальт - сказала я волку.

Волк сдвинул на переносице брови, пытаясь понять меня. Тогда я коснулась пальцами дороги и пояснила:

- Это асфальтовое покрытие.

- Тварь? – Лишь с легкой вопросительной интонацией спросил Альфа.

- Нет, это хорошая дорога. По ней удобно ездить. И она не превратится в сплошную грязь при первом же дожде.

- Допустимо. – В нашем случае от оборотня большей похвалы странной для него дороги ожидать было бессмысленно, поэтому я с улыбкой кивнула ему.

Мы, держась обочины, двинулись в ту сторону, куда поехала последняя из проехавших по дороге машин. Волк все время старался увести меня под защиту деревьев, а я боялась отойти от дороги хоть на пару шагов. Ведь снова могла показаться машина, и, насколько я знали из рассказов девушек в поселении, добрые люди должны были нас с Альфой подвезти.

Но или девушки ничего не понимали, или в машинах сидели совсем не добрых люди, но четыре машины проскочили мимо нас, даже не замедлив ход.

Мне и самой уже хотелось называть всех равнодушных водителей, не оставившим для нас машину, любимым ругательным словом Альфы. Но я держала себя в руках и по возможности беззаботно улыбалась Альфе.

В какой-то момент волк в очередной раз попытался утащить меня в лес, но я упрямо не хотела отходить от дороги. Через пару секунд я услышала гудящий звук двигателя какой-то большой машины, а потом вдали показался жёлтый автобус. Я, в который уже раз, замахала руками, а Альфа стоял неподвижно за моей спиной.

И долгожданный автобус остановился, проехав мимо нас только пару метров. Я, не помня себя от радости, побежала к открывшейся двери и заскочила в салон. А Альфа побежал за мной, но в автобус не вошёл. Он стоял у самого входа с независимым видом и смотрел в широкое окно хмурым взглядом.

Я встретилась с ним глазами и помахала рукой, чтобы тоже зашёл в автобус. Но Альфа никак не реагировал, а одна из пассажирок в цветастом платке сказала:

- Прощаться раньше надо было. Сейчас людей не задерживайте!

Я испугалась, что мой волк не решится войти в автобус, и мы уедем без него. И ещё страшнее мне стало, когда я подумала, что, как только я выйду к Альфе, автобус уедет уже без нас обоих. Поэтому я попросила шофера, доброго с виду дяденьку, подождать немного и соскочила со ступенек к волку. На мои уговоры зайти в автобус он никак не реагировал, и я зашла ему за спину и подтолкнула к входу.

И Альфа, наконец-то, сделал то, во что я уже перестала верить. Он поднял ногу и опустил ее уже на нижнюю ступеньку автобуса. Дальше он пошел уже смелее. Я провела его почти в самый конец транспорта и усадила на крайнее сидение парной скамьи. А сама села рядом, с края соседней скамьи. Волк сидел лицом ко мне, ногами загородив проход. Но пассажиры пока не собирались выходить из автобуса, и я не стала пересаживать Альфу.

Когда автобус тронулся в путь, волк чуть не подскочил на месте, только я успел положить руку ему на колено, и он усидел на месте. Я чувствовала его глубинный страх и неприятие происходящего, но уступать я не собиралась. Жить и дальше в лесу я не согласилась бы ни за что на свете! Тем более, сейчас мне нужно было как можно скорее добраться до аптеки или магазина, чтобы приобрести необходимые мне гигиенические средства.

Предвкушения будущих перемен меня окрыляло. Мне понравилось, как едет автобус. И смотреть на мелькающие за окнами деревья было очень интересно. И наблюдать за абсолютно незнакомыми людьми в автобусе для меня было интереснее, чем чтение новой книги. Вообще, несколько минут езды на автобусе для меня, выросшей в поселении в узком кругу стаи, было настоящим чудом. Я так увлеклась окружающими меня новыми людьми, что долгое время даже не смотрела в сторону Альфы. А когда бросила на него случайный взгляд, сильно испугалась того, что он готов сейчас натворить. Волк смотрел на пленивший меня автобус, как на опасность, и пассажиров он воспринимал, как врагов. По изменившемуся цвету глаз Альфы и напряжению, окутавшему его, я поняла, что он готов обернуться зверем.

Просто обернувшись волком, Альфа перепугал бы всех людей до смерти, но в данный момент он был готов к нападению. Откуда-то возникла уверенность, что он готов пролить кровь, для него новые люди были чужаками и врагами. Я подскочила со своего сиденья и, встав рядом с Альфой, положила одну руку ему на плечо, а вторую на затылок. Он обхватил меня за пояс и сам уткнулся лицом мне в живот. Долгое время мы так и ехали: я стояла возле Альфы и гладила его по всклокоченным волосам, а он не отрывал лица от меня и потихоньку успокаивался. Высокая температура тела, которую я ощутила при касании волка, медленно снизилась, и дрожь тоже прошла. Уже почти успокоившись, волк приглушённо спросил меня:

8. Первые дни в человеческом жилище.

Бабушка Люба жила в маленьком аккуратном домике, построенном еще в начале прошлого века. Окружённый туями и молодыми елями дом, который украшали резные перила и яркие ставни, был похож на сказочную избушку из детских книжек.

Когда мы дошли до низкого забора из деревянного штакетника, бабушка открыла навесной замок и пропустила нас с Альфой во двор. Как только за нами закрылась калитка, я с облегчением выдохнула, всю дорогу от остановки, я боялась, что Альфа убежит от явно пугающего его места.

Волк, которому бабушка доверила нести свои сумки, всю дорогу шел, вжав голову в плечи и напряженно наблюдая за окружающим. Он принюхивался ко всем козам, курам и гусям, что встречались нам в пути. Внимательно осматривал встречных женщин и детей. А я, не мешая ему нести сумки, держала его за локоть. Я должна была контролировать, чтобы он не вздумал, обернувшись зверем, скрыться в неизвестном направлении, махнув мне на прощанье серым хвостом.

- Красивый у вас дом. - Сказала я бабушке Любе, чтобы и дальше не хранить молчание.

- Его еще мой отец своими руками строил. - Отвели она. - Раньше люди в свои дома вкладывали душу, поэтому и жить в них было приятно. А сейчас что? Поставят бетонные коробки только чтобы удивить кого-то, и счастья в таких домах нет.

- Да. – Согласилась я с бабушкой. – Раньше с добром строили.

Она обернулась и с недоверчивым прищуром посмотрела на меня. Может, она мне не поверила, но я говорила от всей души. В нашем поседении все дома были с историей. И новые строить никто не спешил, места и так всем хватало.

Когда мы подошли к крыльцу, бабушка попросила меня занести сумки и оставить их в сенях, а сама взяла связку ключей, висевших на гвоздике у самого входа, и сказала:

- Мне отдохнуть нужно, потому я вас сразу в дом к сыну провожу. Все там покажу, обживайтесь.

- А разве мы не здесь будем жить? - Не сдержала я свой вопрос.

По-моему, в домике было достаточно места и хозяйке, и гостям. А мне, после лесных нор, отдельной комнаты и не требовалось.

Бабушка Люба покачала головой:

- Это мой дом, здесь я как-нибудь сама справлюсь, а вас я в дом сына пущу, я же говорила.

Бабушка, конечно, говорила о доме сына, но я как-то не думала, что она имела в виду свой дом. Может же мать жить в доме сына? В поселение под одной крышей по несколько семей проживало, и никто от этого не страдал.

Дом сына бабушки находился по соседству, через забор. Туда нас она и провела, открыв калитку в заборе между участками.

- Строил, строил дом. А потом закрыл его и укатил в столицу. Зачем строил такие хоромы? Кому они нужны? У меня нет желания за вторым двором и домом следить. И силы уже не те, что в былые годы… А летом мог бы и в нашем семейном доме остановиться. Маленький он для него! – Бабушка причитала и ругала сына, провожая нас в его двухэтажный кирпичный дом. Она открыла входную дверь, указала нам, где снимать обувь, потом включила карманный фонарик и повела за собой, чтобы показать, что и как устроено в большом доме ее сына.

Вернее, показывала она все необходимое мне, волк же смотрел на окружающие его предметы огромными застывшими глазами. Он не отвечал на вопросы старушки, только дергался от ее голоса и принюхивался к запаху сырости, стоявшему в доме.

- Я зимой отопления не включала, зачем газ впустую жечь? Тепло оно людям нужно, а не голым стенам, - говорила бабушка Люба, показывая мне котельную. Она сразу мне объяснила, как включить котел для отопления. Потом она показала нам, где находится электрощит. А после того, как в доме появилось электричество, и мы включили освещение в комнатах, она убрала свой фонарик снова в карман.

Нам показали и ванную комнату, и кухню, провели по всем остальным помещениям и объяснили правила проживания для гостей. Бабушка Люба не уставала строгим голосом напоминать мне, что в домке необходимо наводить порядок каждый день. Еще она разрешила нам пользоваться вещами из шкафов, ведь ее сын каждый раз из города привозит для себя новую одежду. И еще она пообещала передать нам пакет с замороженными продуктами, которые оставлял ей сын:

- Я эти полуфабрикаты и замороженную траву есть не могу, а выбрасывать жалко. Заполните себе морозильник и ешьте, если не побрезгуете.

- Спасибо, бабушка, - сказала я от всего сердца. Ничем брезговать я не собиралась, наоборот, я радовалась, что смогу есть нормальную еду. Хоть в лесу я была неприхотливой, но сейчас планировала наверстать все пропущенные мной завтраки, обеды и ужины.

Наконец, дав мне последние указания, добрая бабушка оставила меня с моим волком в доме и ушла к себе.

Я, обрадовавшись тому, что, наконец-то, могу сделать все свои важные дела, посадила Альфу на стул, попросила его не вставать с места и сама поспешила в ванную комнату. В доме еще было прохладно, и вода, скорее всего, еще не успела нагреться. Но ничто не могло заставить меня отложить купание хотя бы на пару минут. Я давно отвыкла от теплой ванны, поэтому быстро приняла прохладный душ, главное было вымыть голову и смыть с себя грязь.

В ванной было все необходимое для меня: и шампунь с гелем для душа, и полотенце с банным халатом, и даже гигиенические пакеты. И вода оказалась не настолько холодной, видно, все-таки, нагрелась, пока мама хозяина дома проводила для нас ознакомительную экскурсию по дому.

Из ванной комнаты я выходила чистой, ароматной и довольной жизнью. В махровом белом халате и тюрбане из свернутого полотенца. Чувствовала я себя прекрасно, поэтому поспешила к Альфе делиться радостью, но он, увидев меня, почему-то хотел сбежать. Наверно, не узнал. Только когда я рассмеялась с его реакции, он развернулся ко мне лицом.

- Да я это, я! – Смеясь, сказала я волку. – Видишь, стоило мне только помыться, и все! Ты меня не узнал. А что будет, если я расчешусь или, не дай Бог, накрашусь? – Волк долго ходил вокруг меня кругами, он прислушивался к моему голосу и принюхивался.

Я говорила без умолку, потому что он начал меня немного пугать. Даже в лесу волк так явно не нюхал все вокруг, как он делал это сейчас. Даже незнакомый сырой дом его так не насторожил как я, искупавшись. А мне же нужно еще волка искупать! И вещи наши постирать. Я уже начала наполнять ванну, только как в нее усадить очень недоверчивого и дикого волка.

9. Мой беспокойный волк.

- Это топор! Им можно колоть дрова. Но работать нужно очень аккуратно. - Уже на повышенном тоне говорила я Альфе, то есть Коле - у меня никак не получалось привыкнуть к его настоящему имени. И от этой мысли я продолжила говорить с волком с большим терпением. Раз мне сложно переучить себя называть волка по новому имени, то каково должно быть ему научиться новым словам? А их-то намного больше.

- Коля, родной мой, - проникновенно проговорила я, показывая ему в вытянутых руках рабочий инструмент, - это топор. Им надо рубить дрова.

- Им. - С готовностью повторил волк.

- Не "им", а то-пор. - Произнесла я по слогам.

- Допустимо. – Вздохнув, кивнул Коля.

И я с улыбкой вложила волку в руки этот топор. Я уже показывала ему, как нужно ставить полено, как правильно замахивается топотом и как колоть дрова. У меня самой в этом деле практики было не очень много, в поселении всю сложную работу брали на себя мужчины. Но рассказать и показать волку порядок работы я смогла вполне понятно. И он меня вроде бы понял, но наколотых дров под навесом больше не становилось. И, получалось, что уже который день я тратила впустую, так ничему Колю и не научив.

Но только я подумала об этом, как Коля решительно замахнулся, топор вознесся над его головой. Но неожиданно волк выпустил топорище из рук... Тяжёлый острый инструмент, получив свободу, вздел вверх и, очертив в воздухе широкую дугу, воткнулся в деревянный забор.

За полетом топора мы с волком наблюдали с разными чувствами. Я боялась, что смертоносный инструмент залетит в соседний двор, и почувствовала облегчение, когда топор всем лезвием вошел в забор. А Альфа наблюдал за полетом топора с обычным любопытством. А когда инструмент, наконец, застрял в деревянной преграде, он довольно посмотрел на него и произнес:

- Допустимо.

- Хоть без жертв обошлось, - выдохнула и я.

Коля, не понимая моего настроения, отправился за топором и легко вытащил его из забора. Потом отчистил его от почти незаметной древесной пыли и вернулся к не тронутому полену. Но я не хотела снова рисковать, вдруг на этот раз топор более метко прилетит кому-то на голову.

- Все, Коля, ты уже устал, - забирая из крепких рук опасный инструмент, сказала я волку. Потом указала ему на вход в дом. - Поставь нам чайник, пожалуйста. Будем чай пить с печеньем.

На кухне волк был не так опасен, он уже научился наполнять чайник водой из крана и даже не забывал опускать рычаг на смесителе.

Как только волк скрылся за дверью, я начала сама колоть дрова. Я обещала бабушке Любе, что мы будем помогать ей по хозяйству, и должна была хоть как-то показать, что мы стараемся оправдать ее доверие.

За почти неделю, что мы с волком пытались помогать доброй бабушке, сделано было, на мой взгляд, очень мало. Но бабушка нас с Колей хвалила.

Работать, в большинстве случаев, приходилось мне самой, потому что волк ничего не умел делать, или он очень правдоподобно строил из себя безрукого лентяя. Только пахать землю он не умел, даже лопату в руках держал неправильно, гвозди не забивал, кур и коз не кормить мне не помогал, курятник не чистил, и я часто злилась, что мне все приходиться делать одной. И при этом я все время объясняла Коле, что имен я делаю и зачем это нужно делать. Слушал он меня всегда внимательно, часто говорил одно из своих любимых слов: «Допустимо», но, при этом, он никакую работу на себя не брал.

Чтобы не сорваться на крик и не поругать Колю, я сама себе напоминала, что Коля волк, который наткнулся на меня в лесу. А то я сама поверила в свою легенду, что Коля мой рукастый и хозяйственный муж, только медленно выздоравливающий от серьезной болезни. Я напоминала себе постоянно: Коля не виноват в том, что не оправдывает моих ожиданий. Он же не лентяй, просто ничего не умеет делать. Не претворяется, а не умеет. Не повезло Коле с семьей, раз они его не воспитали и не научили самым необходимым для жизни вещам. Или он одинокий волк, потеряшка?

Но и жить только моим трудом было невозможно, я слишком мало всего успевала сделать за день. А мне и так было стыдно перед бабушкой Любой, мы же жили в доме ее сын в обмен на наш труд. А она еще и кормила нас за свой счет.

Я смогла расколоть на четыре части ровно десять поленьев, а потом отправилась в дом, все-таки, надолго Колю одного оставлять было опасно. Нашла я его в кухне у накрытого стола. Мой волк успел заварить нам чай и разложить на тарелке печенье. Когда я вошла в кухню, он выглядывал из окна. Я приблизилась нему и также выглянула во двор. Открылся мне вид на место, где мы кололи дрова, а сейчас там валялся топор и были разбросанны поленья.

- Я потом дрова соберу, - сказала я волку. - А пока отдохну.

Чай мы пили, почему-то, в напряженной обстановке. Мы с Колей не спорили и не ссорились, я на него уже не злилась, и у него не был повода для недовольства. Только сейчас мой волк не смотрел на меня, когда я пыталась завязать разговор и, вообще, сидел он опустив голову, даже чай пить забывал.

- Коля ты же не заболел? - Забеспокоилась я.

Он посмотрел на меня, приподняв обе брови, и слегка наклонил голову на бок. Тогда я приложила ладонь к его лбу, но волк накрыл мою ладонь своей и, обхватив ее, отодвинул от своего лица. Он посмотрел на внутреннюю сторону моей ладони и, уже нахмурившись, произнес

- Тварь.

Я сразу поняла, что он не меня ругает, он выражает недовольство тем, что увидел на моей руке. И отдернув ладонь, я сама на нее посмотрела.

- Это не тварь, Коля, - сказала я наблюдающему за мной мужчине, - это обычная мозоль. Рана. Две ранки.

У меня всегда были на ладонях мозоли, потому что от работы, даже если это просто уборка в доме и во дворе, и она совсем не тяжелая, кожа грубеет. Только за три недели жизни в лесу мои руки отвыкли от работы, и мозоли с них сошли. А сейчас с топором в руках я еще выполняла не привычную для себя работу. И мои руки снова украсили мозоли. И были они не сухими и твердыми, как раньше, а слегка болючими и мягкими. Я натерла меленькие волдыри, и они даже лопнули, доставляя небольшой дискомфорт. Но мозоль не такая травма, из-за которой стоило паниковать и принимать обезболивающие средства.

10. Мур.

Ночами у меня начинались настоящие проблемы с Колей. Он, как молодой, физически здоровый мужчина, хотел спать рядом со мной. И не только спать…

А я, как умная девушка, которая выросла в стае, и на свою беду хорошо понимала, что для оборотней значит установление душевной близости с личным маяком, держала волка на расстоянии. Днем это было не сложно, работы по дому и во дворе было много, и Коля признавал в хозяйственных делах мое главенство. Но ночью…

Тогда я придумала нам новое задание, я начала учить волка писать, читать и считать. Здесь мое главенство также было бесспорным. И эти занятия доставляли мне настоящее удовольствие.

Коля оказался очень понятливым учеником и быстро запоминал буквы и цифры. Уже через неделю он начал читать по слогам и решать простейшие арифметические задачки. Только писал он очень плохо, зажав ручку в кулаке и вычеркивая одну букву на пол тетрадной страницы. Часто от старания он прокалывал или рвал страницы. А от черканья буковок и циферок волк так уставал, что начинал демонстративно подвывать, а иногда прямо передо мной раздевался и выпрыгивал голым в окно.

И уже во дворе оборачивался зверем и скрывался где-то в темноте. После таких ночных прогулок он возвращался довольным, уставшим и сытым. Наверняка, обычной еды ему было мало, а так, бегая в серой шкуре по ближайшему лесу, он охотился на разнообразную живность.

Сегодня Коля должен был читать сказку про Колобка. Потрепанную детскую книжку с большими буквами и яркими иллюстрациями я нашла на одной из книжных полок в доме. И вначале наш урок ничем не отличался от предыдущих, ровно до тех пор, пока Колобок не встретился в лесу с волком.

И Коля отказался читать сказку дальше. Если я правильно его поняла, ему не понравилось именно то, что Колобок оставил без еды волка.

- Это всего лишь выдуманная история, и Колобок должен погулять по лесу и встретиться с разными животными. - Сказала я.

- Тварь. – Пробурчал мой великовозрастный ученик.

- Колобок хочет жить, он мечтает путешествовать, а волк слишком добрый, чтобы лишать мечты маленькой круглое создание. Поэтому он отпустил Колобка. – Над этими моими словами Коля думал пару минут, а потом кивнул. Наверно, он тоже не стал бы есть обвалявшегося в пыли и сухой траве Колобка.

Но продолжать читать сказку о Колобке Коля отказался.

И пока я пыталась уговорить волка продолжить урок, он настроился на более приятное для себя занятие.

- Нельзя! – Уже привычно сказала я, уклоняясь от его губ.

- Ласка... - Нежно чуть севшим голосом произнес он.

У меня по спине бешеным галопом проскакали мурашки, но уступать волку было опасно для его же будущего.

- Ла-аска, - уткнувшись носом мне в шею, протянул Коля. А я отстранилась от него и выставила между нами раскрытую книгу про Колобка.

Коля недовольно подскочил на ноги и, уже скалясь, прорычал мое имя.

- Нечего на меня рычать! - Воинственно упёрлась я руками в бока. - Ты знаешь что-нибудь о душевной связи и маяке? А я знаю! Не будет у тебя маяка, и ты сбежишь в лес и забудешь меня... и себя!

Коля мог и не понять всего, что я хотела ему сказать, но скалиться он перестал. И шагнув ко мне, обнял меня и прижал к себе. Оттолкнуть его у меня не получалось, силы-то неравны. Но и Коля ничего большего не требовал, он просто обнимал меня, а потом впервые за все наше знакомство проговорил полное предложение:

- Мне очень нужна Ласка.

И я сама обняла Колю за шею и искренне ему сказала:

- Ты тоже мне очень нужен. Только надо потерпеть. Немного.

Тогда Коля тяжело вздохнул и отступил на шаг. Отвернувшись от меня, он направился к окну и, не раздеваясь, перепрыгнул через подоконник и оказался во дворе. Через минуту его рука закинула в комнату одежду, которую он, скорее всего, снял с себя перед оборотом. Я подошла ближе, чтобы поднять с пола одежду и выглянула в окно. Но увидела только, как волк перепрыгивает забор и скрывается в темноте.

- Что же мне делать? - Спросила я вслух. Ответить на мой вопрос было некому, но от этого было только сложнее.

Все очевиднее становилось, что мне необходимо связаться с кем-то из Черновановых. Только волки смогут объяснить мне странности в поведении Коли. Да и Коле самому нужно рассказать на понятном ему языке, почему нам необходимо пока воздержаться от близких отношений. Мне все время казалась, что Коля обижен на меня, хотя я много раз объясняла ему, почему вынуждена держать его на расстоянии.

А сейчас, раз Коли не вернётся домой до раннего утра, я захотела посмотреть телевизор. Днём из-за забот по дому, я телевизор вообще не включала, а вечером не могла посмотреть фильм уже из-за Коли. Он слишком остро реагировал на движущиеся картинки и пару раз чуть не сломал экран, когда я с улыбкой смотрела ночной фильм. По-моему, Коля ревновал меня к актерам, которые о моем существовании даже не знали.

В общем, сейчас я со спокойной совестью включила телевизор и начала переключать каналы. Но в какой-то момент мне показалось, что на экране мелькнула знакомое лицо. Я вернулась на только что переключенный канал и начала слушать новости.

Там было репортаж о детях, которые несколько ней назад потерялись в лесу. Спасатели, волонтеры, родственники и друзья семьи нашли детей сегодня утром. И на экране телевизора мельком показали со спины спасенных детей и ликующих спасателей.

А в следующем репортаже журналистка рассказала, что во время поисков детей волонтеры в лесу наткнулись на машину, в которой лежали три трупа. Несмотря на изменения, которым подверглись тела, опознать их по отпечаткам пальцев получилось сразу. Двое мужчин были сотрудниками охранного агентства, которое зарегистрировано в городе Саранск. Пропавшими без вести они не числились.

А третье тело принадлежало Анжеле Витальевне Злотовой, о ее пропаже в начале весны заявил муж, Федор Иванович Злотов. На весь экран показали снимок яркой золотоволосой женщины. И лицо ее было мне очень хорошо знакомо.

11. Соседка.

Закончив с дровами, мы с Колей и бабушкой Любой отправились на ее огород. До обеда времени еще было достаточно, а работа сама себя не переделает. На уже подготовленные грядки я сажала семена укропа и петрушки, а бабушка руководила Колей, пока он готовил грядки для саженцев огурцов и томатов.

И бабушке приходилось постоянно делать Коле замечания, чтобы он не отвлекался на кота. Его Мур, растянувшись меховой колбаской, грелся под лучами весеннего солнца, а Колю постоянно тянуло гладить и тискать своего питомца. Я даже ревновала немного.

- Соседка! Любка! – Приникнув к забору, крикнула нам женщина лет сорока.

Бабушка, щурясь на солнце, посмотрела в ее сторону:

- Чего тебе надо? - Крикнула она своей соседке.

- Да так, интересно стало, на квартирантов-то твоих посмотреть.

- Ну и? Посмотрела? Можешь теперь идти. – Возвращаясь к работе, отмахнулась бабушка от своей соседки.

- Нехорошо соседей гнать. - Женщина покачала головой. - Не часто видимся же.

- Позже поговорим, у меня работа стоит из-за тебя.

Разглядывая нас с Колей, настырная соседка прокомментировала:

- С такими помощниками, как у тебя, работа стоять не будет. Но раз вы мне не рады, то я пойду, у меня же сын приболел. Только вот кота моего отдайте. Я его домой занесу, сына порадую

- Какого кота? - Спросила бабушка.

- Да вон того, серого. – Указала женщина пальцем на Мура. - Это наш Барсик.

Коля во время этого диалога продолжал работать и, казалось, даже не слушал, о чем идет речь. Но только на его питомца указали пальцем, как он загородил кота собой и с вызовом посмотрел на соседку бабушки Любы. Она же улыбнулась, покраснела, начала приглаживать свои светлые растрепанные волосы. А потом неожиданно изменившимся грудным голосом начала объяснять бабушке. Но глаз она не спускала с моего волка.

- Димка мой вчера с друзьями у пруда играл. И Барсик с ними был. А потом на них набросился волк. Все, кто успел, разбежались, а кота нашего волк в зубах унес. Дима-то думал, что все, нет кота. А он, оказывается, спасся. У сына моего стресс, лечу его как могу. А кота домой верну и, я думаю, Диме сразу лучше станет. А то я боялась, что после выходных в школу вернуться не сможет…

- Ну, раз такое дело… - Протянула бабушка и посмотрела на Колю. - Надо чужого кота вернуть.

Коля покачал головой. Соседка и бабушка начали говорить, что ему, взрослому мужику, кот не нужен. А больному мальчишке животное поможет быстрее вылечиться.

Коля молчал и выглядел вполне спокойным. Но мне казалось, если бы он умел выражать свои мысли, то многое сказал бы и об этом болезном Димке, и о его бестактной матери. Ведь волк спас кота от мальчишек. Коля очень близко к сердцу принял страдания своего Мура и вернуть его мучителю он не согласится. Поэтому я подошла ближе к моему волку и поймала его ладонь, не хотелось, чтобы он начал злиться.

Потом я спросила имя у соседки и сделала ей очень выгодной предложение:

- Галина, мы хотели бы купить вашего кота. За сколько вы его нам продадите?

Деньги у меня были, я же ни копейки не потратила из того, что нашла в двух чужих бумажниках. Но Галина мне с ухмылкой ответила:

- Мы не из тех, кто продает своих питомцев. Барсик любимец моего Димы.

Коля на это тихо ответил:

- Тварь. – Но его никто, кроме меня не услышал. И я постаралась быстрее завершить разговор, пока мой волк не потерял терпение.

- Галина, понимаете, мой муж тоже не совсем здоров, и этот кот помогает ему пройти реабилитацию. Давайте вы нам кота подарите, а я подарю вам пять тысяч. Просто по-соседски обменяемся подарками.

Женщина задумалась, но потом покачала головой.

- Плохая примета кошек дарить, - сказала она. – Но по-соседски я вам могу оставить Барсика, а взамен пусть твой мужик и мне с огородом и дровами поможет. За день-два, я думаю, он управится.

Я посмотрела на Колю, ожидая от него хоть какой-то реакции, но он лишь процедил сквозь зубы:

- Тварь.

Отношение моего волка к соседке было понятно. Тем лучше, значит, он не захочет у нее задерживаться и быстро сделает работу. И я, поблагодарив Галину, приняла её предложение.

- Вот и замечательно, - хлопнула она в ладоши, - пусть заходит вечерком.

Соседка скрылась в своем дворе, а я начала думать, зачем нам идти работать к женщине в дворе вечером? Дрова колоть безопаснее при ярком дневном свете. И в огороде у нее освещения не будет. Может быть, я была неправа, но помощь Галине я решила перенести на следующий день, а вечером хотелось немного позаниматься с Колей.

Как я и планировала, к Галине мы отправились только рано утром. Коля почему-то не захотел брать Мура в гости к этой соседке и, покачав кота на руках, расцеловав его в пушистую голову, оставил дома. Даже заранее позаботился положить коту еды и налить воды в миски.

А соседка Галина уже ждала нас у своего двора. Она сразу показала Коле, где ему предстоит колоть дрова, а меня попросила посидеть в доме с её приболевшим сыном.

- Димочку одного лучше не оставлять, - с беспокойством сказала она, - а я тут останусь, помогу нашему работяге.

Я посмотрела на Колю, он сразу взял топор и начал колоть дрова, и против того, чтобы я оставалась в доме Галины не возражал. Поэтому я согласилась присмотреть за сыном Галины, у меня всегда получалось находить общий язык с детьми. И ещё мне было интересно посмотреть на мальчишку, от которого Коля спас кота…

- Пошла вон из моего дома! - Первое, что сказал мне десятилетний Дмитрий в ответ на мое пожелание доброго утра.

Мне приходилось в поселении заниматься и с проблемными детьми, и с неуравновешенными щенками, но ни у одного ребенка я еще не видела столько злости и презрения во взгляде.

Наверно, можно было Диму понять, он же был напуган нападением волка, но мне проникаться его проблемами не хотелось. Мне этот конкретный мальчишка был никем и сочувствия к мучителям кошек я не испытывала. И, тем более, у него есть родители, которые обязаны заботиться о нем и нанимать ему профессиональных психологов, а не спихивать его на меня. У меня и самой последний месяц жизни сплошной стресс, я же никому не грублю. Поэтому я отступила к выходу и быстро покинула чужой дом.