Волшебники на опыте

Глава 1 - Штурм – дело хлопотное

Окрестности Чёрного замка.

Тёплый ветер взвихрил волосы симпатичной блондинке. Девушка сдула чёлку с губ и вперилась тяжёлым взглядом в массивные ворота. Ничего не попишешь, надо брать. То есть вламываться, пробивать или договариваться! Результат один – вызволять рыжего из плена придётся. Иначе без него скоро всем худо будет. А ей плохо прямо сейчас, проголодалась, да и вообще скучно без суетолога живётся.

Чего скрывать? Страдала Анастасия Ташкина без Григория Карасёва! Кушать не могла и думать ни о чём другом. Во-первых, потому, что он там тоже наверняка страдал без неё. А во-вторых, потому, что это был основной кормилец сначала Красного королевства, а потом и Красной республики, когда враги со всех сторон Алый в клещи взяли и осадили, вместо того, чтобы делом заниматься и торговать как свободные, разумные люди.

Признаться честно, влиял Триумвират на новый мир как только мог. Магов местных в расход пустил одного за другим, захватчикам бой дал и людям путь к лучшей жизни указал. А всё потому, что сами стали магами. Но с одним дополнительным словом. Очень важным словом – магами «дарующими». Потому что дарить блага людям им было совсем не жалко.

Марк Ушаков, к примеру, любую технику мог призвать. И такие механизмы в городе построил и заставил работать, что не только трубопровод и отопление с канализацией сделали, но и заводы с фабриками поставили. И тут же людям раздали. Им нужнее. Рабочим и крестьянам, значит. А сама Настенька этих людей во что угодно могла одевать-обувать. Захочет – в крестьян, захочет – в рабочих. Но это в рабочее время. К вечеру ближе все, например, спортом занимались или культурно просвещались, на балеты смотрели и постановки. А по выходным хор пионеров слушали. Ведь пионерию они с ребятами тоже этому миру под расписку выдали. Как и комсомол, и дружбу народов.

Но всегда в мире равенства и справедливости такая пакость находится, которая не хочет дружить и развиваться коллективно. Царьки, магнаты, маги-кровопийцы, торгаши со своими спекуляциями. Все вдруг поняли, что трое ребят не просто блага раздают, а целую Идею в мир привносят. И в неё можно верить, можно ругать, можно хвалить. Идея от того ничуть не измениться. Простая она как сапог: делай мир лучше. Своими руками. Никто не сделает это за тебя.

И она снова пошла к замку, ничуть не скрываясь. Сервис, не будь дураком второго дарующего мага терять в его зоне служебной ответственности, тут же рядом по земле голой побежал. А Настенька резко остановилась и только под ноги посмотрела. Затем склонилась.

От удивления и полковник склонился.

ТРАВА!

Все над травинками первыми склонились. Свежая и безумно прекрасная среди серых полей, она была первой травой, что за десятки лет проклюнулась на земле бесплодной.

А считались они бесплодными лишь потому, что дождей почти не знали. Но зима всё переиначила. Как только снег растаял и соль с поверхности смыл, вспомнила земля, что может родить.

– Ну вот, первый росток новой природы, – улыбнулась Ташкина, но тут же тяжело выдохнула и снова на ворота посмотрела.

Их как не одевай, как не обувай, а всё равно на месте стоять будут. А рядом Ушакова нет, чтобы таран построил или танк призвал. Чтобы войти с одного удара! Но если ничего не придумать в ближайшее время, то все с голоду опухнут. А основной поставщик провизии в чёрных землях там, за воротами. В плену. И никто его так просто не отдаст и не сменяет даже за самое лучшее платье в мире.

Да уж, влияла троица на мир. Но одно оставалось неизменным. Всё так же тяжело было штурмовать каменные крепости и всё так же никому не хотелось за это умирать. Ведь штурм замка – это вам не в магазин за хлебушком сходить. И даже не доставку заказать. К этому делу надо подходить основательно: артиллерию готовить, холмы насыпать, на них пушки устанавливать, чтобы дальше летело и глобальнее поражало. А просто так с земли стрелять – дохлый номер. Воробьи засмеют, да порох только зря потратишь. И судя по донесениям полковника Сервиса, порох они уже и так потратили.

– Вояки, блин с маслом! – возмутилась Настенька, глядя на бесполезную пушку, которую даже со стен горящими стрелами не осыпали.

Так как пользы от неё было разве что в том, чтобы вместо скамеечки использовать. Потому так и бросили. Никому не нужна. Ни своим, ни чужим.

– Анастасия Сергеевна, вы бы отошли от крепостных стен подальше, – посоветовал усатый полковник. – Про редуты забывать не следует. Это же наша защита. А враг коварен и хитёр. А ещё опасен… иначе как бы мы Карасёва прозевали? Вероломно выкрали у нас его! И Федюна заодно. Клянусь Ондулаем и Андулаем в придачу, так всё и было.

– Ну-ну, – хмыкнула блондинка.

– Отойдём, – стоял на своём полковник, который при всей тупиковости ситуации всё ещё умудрялся руководить осадой. И это на грани разложения войск! Не зря ему всё-таки звание высокое выдали.

– Иначе разбомбят ответным огнём всю артиллерию прямо со стен, не разбираясь, кто прав, а кто виноват, – продолжил он со всей толикой убеждения, на которую ещё был способен, когда уже в животе урчало громче, чем говорил. – Тогда совсем обидно будет – столько шли пострелять, а ответным огнём накрыло.

– Готовится надо к штурму тщательнее, – тут же посоветовала Настенька, к делам военным никогда никакого отношения не имея. Разве что за Главного казначея в республике была ответственная одно время, но то дело прошлое. Теперь каждый за долг Родине служит, по убеждению, а не за звон монет.

«Просто они об этом ещё не знают», – подумала Настенька.

– Вот-вот! – пытался изображать бодрячка усатый командир. – А, чтобы нормально проходили инженерные работы, окопы пригодятся и траншеи. Земля же только таять начала, вот и займёмся как следует. Время нужно.

– Сколько? – прищурилась блондинка, которой волей-неволей аудит пришлось проводить. С проверками прямо на голову армии свалилась.

Глава 2 - Сытые – не враги

За воротами Чёрного замка общая картина вырисовалась довольно быстро. Врага после сытного обеда разморило так, что солдаты в чёрном валялись на земле. Некоторые сразу с зажатыми в зубах кусками колбасы. А солдаты в алом, запах колбасы почуяв, тут же в замок ворвались. Благо внутренние малые ворота никто не запирал, на еду отвлекаясь.

Ворвались осаждающие в цитадель и как давай её захватывать. Комната за комнатой, помещение за помещениями. Некоторые с криками «что найдём, то съедим!», а другие с возгласами «и чего мы их раньше боялись?!»

Сервис только головой покачал. Солдаты его тоже от голода уже с ума посходили. С тех пор, как предали их прочие королевства и распался союз радуги, животы урчат у многих. Запах колбасы как дурман подействовал.

– Им даже оружие не понадобилось, – в удивлении заявил он Настеньке. – Дайте волю, так зубами бы не только колбасу рвали, но и врага! И чего я раньше не смекнул, что еды нужно пообещать? Они бы ложками за день подкоп вырыли! А тут же даже враги не против поделиться. В самих уже не влезает. Вы только на них посмотрите, Анастасия Сергеевна? Ну посмотрите же!

Настя и сама видела всё это безобразие с валяющейся повсюду едой и обожравшимися солдатами. Конечно, такие враги уже сами не прочь поделиться. Потому без проблем отдавали куски ворвавшимся штурмовикам. А те хватали, нюхали и глядя друг на друга, осторожно пробовали, а затем голодной хваткой впивались зубами в колбасу, хлеб или что другое и никаких приборов даже столовых не просили.

– Так, во-первых, так делать не красиво. Можно и руки помыть, а затем за столом всем сесть покушать, – укорила их Настенька в полголоса, и её слышал только Филя и полковник. – А во-вторых, Карасёв нам сейчас и сам такой стол накроет, что закачаетесь!

Махнув на воспитательные меры, и вспомнив что сытый голодного не разумеет, она быстрым шагом направилась к рыжему кормильцу…

Сервис, глядя на это, первым делом к Федюну подошёл. Руками в грязных перчатках щёки свои обхватил, и как давай причитать над телом:

– Да что же это за должность такая не счастливая? Один Алый полковник за Родину погиб, теперь другой за Отечество сгинул. А третьим кто пойдёт? Я, что ли? Мне и тут за народ свой усы носить – не сносить! Дайте ещё пожить! Хотя бы квартал-другой, а то и ещё годик-другой-третий!

Настенька тем временем к Жоре наклонилась, чтобы высказаться насчёт всего накопившегося. А попутно хотела найти отверстие, в которое можно сказать как есть по части его спортивной формы. Но тут вторая часть лица на свет показалась. Та, что тонкая, обычная. И на сравнении выходило, что худо Карасёву.

– Что с тобой, ЖОРА?! – вскрикнула она, всплеснув руками.

Он в ответ только застонал. Тут же рукой лоб потрогала. И поняла, что плохо дело! Стонет весь и жаром исходит. И дело тут совсем не в переедании.

– Та-а-ак! – воскликнула Настенька. – Кто моего Жорку пытал? А ну-ка всех врагов для допроса ко мне доставить!

Блондинка даже сжала маленькие кулачки, а ярости в её взгляде было столько, что этим кулачком любую броню пробьёт. Одно дело за себя постоять, и совсем другое – за близких. Тут и хрупкая девушка профессионального воина заломает, если приспичит.

– И Федюна кто извёл? – добавил Сервис, и украдкой руки в молитве Близнецам сложил. – Такой человек хороший был. Анекдотов много знал. Весёлый всегда. Слова плохого не скажет. За что довели до того света? Кто посмел?! Андалая с Ондулаем на вас нет!

Товарищи-то они товарищи, это понятно, как успела немного просветить полковника по мере прибытия Настенька о новом положении дел в Алом. Но и покровительство сил небесных в борьбе не повредит. Может, при случае Близнецы стрелу отведут? Или клад в поле найти помогут. Всё – польза. Не стоит ею пренебрегать ни от тех, ни от других.

Карасёву тут же новую лавку во дворе нашли. Водрузили на неё больного, плащами тёплыми накрыли. А из замка солдаты военнопленных начали выводить. Одного за другим. То люди в чёрных капюшонах появились, что слова сказать боятся. То палач в колпаке вышел, но без оружия. То старик беззубый со ступкой и метёлкой на свет показался. Присмотрелась Настенька, а у всех лица такие подозрительные-подозрительные.

Последней появилась дама в чёрном. Молодая и бледная. В платье красивом, золотом обшитом. Держалась она спокойно и даже немного отстранённо. Будто каждый день у неё замок захватывают. И вообще, не её то замок. Она так, мимо прогуливалась.

– О, а вот и знать пошла! – воскликнула блондинка, и первой к пленной приблизилась, сразу спросив. – Это ты моего Жорку замучила?

– Чего это твоего сразу? – приподняла бровку королева. – Он мой.

– Нет, мой! Я его первой со школы обзывала! – тут же заспорила блондинка, так как перевес в мужской силе был на её стороне.

– Мой и точка, – спокойно добавила дама и добавила важную деталь. – Он мне… стихи читал!

Настя от удивления рот открыла. Ей-то стихотворений никто не посвящал. Удар ниже пояса!

Присмотрелась блондинка к конкурентке. А та точно не голодала. Длинные тёмно-рыжие волосы её прямые, как будто на кончиках груз висит. И не вьются совсем, от ветра даже не шелохнутся. А если присмотреться, то на чёрном платье золотые нити в узоры складываются, похожие на руническую вязь. Тонкая работа!

«Настоящий мастер платье расшивал», – сразу поняла Ташкина.

Хуже того, к своему неудовольствию Настенька признала, что оппонентка красивая.

– Что вы устроили в моём замке? – возмутилась странная особа.

– Вашем замке? – хмыкнула Настенька и тут же добавила. – Что освобождено, то – народное. Отныне этот замок принадлежит Красной республике. И её народу.

Глава 3 - Фиолетовая история

Эта история началась задолго до появления Триумвирата в этом мире. И касается она правящих особ. Да будет вам известно, что нынешний король фиолетового королевства – Виоран, как часто бывает у первых представителей своего имени, выбился в люди с самых низов.

Но мало кто знает даже среди современников, что власть досталась ему не по наследию, не за выслугу лет или выдающиеся достоинства, а по нелепой случайности судьбы… Всего то и стоило, что однажды не домыть полы.

Как же так, спросите вы? И я отвечу!

Да будут мне в свидетели все Семь Торговых городов, дело было в замке с прекрасным именем «Фиалка». В стране, где нет особой торговли, но влачат своё жалкое существование крестьяне и скотоводы при скудных урожаях и поголовьях скота, и доминирует военная элита, которая и привела к власти своего предыдущего короля-полководца, дворян и прочую знать совсем не жалуя.

Дело было так…Виоран с модной среди крестьян причёской «под горшок» нёс полное ведро воды, чтобы как следует отмыть полы в тронном зале до приёма высоких гостей. Каждый из людей труда, но не ратного дела, должен был не только обрабатывать поля и гонять скот, но и заниматься ремёслами в свободное время для нужд Фиолетового государства, а по выходным, и особенно по молодости – прислуживать при дворе и делать, что повелят.

Но не успел Виоран и тряпку намочить, как в залу вошёл король без свиты. Тот самый король-полководец, который знает с какой стороны меч держать. Но уже незачем. Другие подержат, поносят, начистят. Ещё и подадут, если понадобится. Но уже не ради сражений, а церемоний. Всё-таки дни былой воинской славы позади. И седина давно обелила бороды и локоны старого правителя.

Приглашённый поломой даже засмотрелся на короля. Ходит шумно, шоркает. Но голову высоко задирает, словно в потолок смотрит, а не под ноги. И плечи расправлены даже в его давно не молодые годы. Знает, как себя держать, даже когда никто не видит. А он, конечно не в счёт. Обычные люди для правящей элиты что-то вроде докучающих мух. Летают и пусть себе летают, раз истребить совсем невозможно.

– Чего изволите, ваше величество? – даже обратился к нему Виоран и поклонился до самого пола.

Если найдёт время, то благословит на труд не ратный и славный, но почётный и необходимый.

Но король не сказал ни слова и даже ухом не повёл, просто прошёл мимо него, как будто нету поломоя в зале тронной, а какая-то муха залетела.

Оказалось, его величество корону забыл на троне. Не дело, когда короля на троне нет, а корона есть.

«Нельзя такие вещи дорогие в Фиалке без присмотра оставлять», – тут же догадался Виоран: «Сопрут же люди бестолковые, да алчные. И поди потом найди кто, когда замок полон гостей! И все со своими прислужниками и прочей челядью ходят, шныряют повсюду. А потом ложки пропадают и на стенах написано».

Мысли мыслями, но у самого Виорана как-то раз швабру прямо из-под носа увели. Хорошо, что отыскалась быстро. Потому что бывшую в употреблении швабру на чёрном рынке дорого не продашь. Осознав, что не заработать на ней и никак не нажиться, так и бросили посреди коридора. Сам же Вио, (как его чаще называли для скорости), о неё чуть не споткнулся.

А тут корона целая лежит! Одна-одинёшенька. И охрана к ней не приставлена. Ради такого куша Вио и сам был бы рад драгоценность утащить. Потом попытаться толкнуть на рынке за корову, но времени много не дали поломою. Король вовремя опомнился. Вернулся за потерей.

Виоран уже совсем расстроился и снова склонился над ведром, чтобы всё-таки намочить тряпку и приняться за дело, пока швабра на месте, и никто не приделал ей ноги. Но тут случилось следующее… Один из представителей этих высоких гостей вместо того, чтобы смиренно ожидать в приёмной короля, следом за высокопоставленным лицом проскользнул. И что-то достав из-за широкой полы плаща, двинулся тенью за королём.

«Нож»! – сразу понял Вио и волосы дыбом стали как увидел заточенную полоску металла. Всем горшком.

Каждой волосиной поломой был сугубо против убийства правящей особы в свою смену. Во-первых, жалко. Во-вторых, полы потом от крови раза на три отмывать. Это если вообще за ноги на берёзу не подвесят, как сопричастного.

Крайнего всегда найдут! И практика подсказывала, что чаще всего оказываются назначенными виновными те, кто низкого рода и без всякого положения в обществе. В народе это называлось «как муху прихлопнуть».

Вио закричать хотел, предупредить, да только словно голоса лишился. Вместо «ой- ой-ой, стража!» он только шваброй по полу стучал как остервенелый, да мокрой тряпкой шлёпал, словно дела ему никакого до королей нет.

Не они же полы моют в тронной зале!

Но пока отказал голос, как раз руки уборщика горизонтальных и вертикальных поверхностей своё дело знали. И когда недоброжелатель мимо него скользнул, мышечная память с перепугу сработала!

Сначала Виоран плеснул бегущему убийце воду под ноги, а когда тот растянулся на мокром и посмотрел на уборщика с недоумением, поломой огрел его ведром по лбу следом. Да так, что нож выпал.

Тут-то голос и прорезался:

– Получил? А ещё получи! И ещё! Вот тебе! – бил он его то ведром, то шваброй, а затем ей же и душил.

Последний взгляд наёмника снизу-вверх с мокрого пола молил лишь о пощаде. В голове его плыло, а перед глазами белые мухи летали и кружочки без названия. А куда нож подевался – вообще не известно. Сложно сконцентрироваться, когда тряпкой мокрой по лицу оприходовали и шваброй на горло давят.

А Вио так увлёкся, что держал несостоявшегося убийцу на полу до самого прибытия стражи. Потом даже оттаскивать пришлось.

Было ли в этом что-то героическое? Поломой не помнил. Но очень боялся, что несостоявшийся убийца подскочит и отомстит за мокрый плащ, испачканную рубаху и прерванную работу.

Однако, старый король посчитал иначе. Когда вероломного убийцу увела стража, чтобы казнить его по-всякому на потеху публике на площади перед замком, правитель самолично подошёл к своему спасителю-уборщику.

Глава 4 - Река промышленного назначения

Много лет с той поры минуло. Половина рыцарей с того самого дня коронации Виорана давно отошла на тот свет. Кто по долгу службы, а кто из-за плохого молока и других издержек службы. Сам новый король давно стал старым королём, обзавёлся бородой и сединой, что шли в комплекте к полноразмерной короне.

Но те гвардейцы, что и спустя десяток лет при нём верно служили, сейчас беззаботно плескались в какой-то речке-вонючке. Пока он, уже умудрённый годами правления избранный кличем полководец с отличной причёской, сидел на берегу и смотрел на противоположную сторону реки.

А смотреть было на что. Гвардейцы купались, брызгая друг в друга не очень чистой водой, а прочий личный состав армии стоял у берега в ожидании купальни по старшинству. После взрыва в лагере союзника всем надо было хорошенько отмыться. И плащи сменить на целые. А то эти стали походить на рваные тряпки. Некрасиво в таком виде войну продолжать. Война – это всё-таки целое мероприятие, где побеждающая сторона всегда должна выглядеть опрятной, а побеждённая – убого. Чтобы их, горемычных, проще было на колени ставить и в плен брать не жалко было. Всё, как всегда: крестьян – в поле, знать – за стол и на выкуп. Если заплатит кто из родственников, то отпустить, ну а если не заплатит, то в те же крестьяне пойдут, если бестолковые. А если толк есть и читать-писать умеют, то могут и при дворе пригодится.

«Эти хотя бы воровать не будут… первое время», – ещё подумал Виоран, так как по долгу службы за него уже много лет никто не думал. Самому приходилось.

В это время на противоположном берегу показался истощавший воин с фиолетовым платком на шее. Это был единственный цвет, который остался на нём от королевского облачения за долгое время путешествия от Чёрного замка домой.

– А там ещё кто такой? – тут же заметил это дело Виоран, так как в отличие от прошлого короля, был в очках, что ныне для пожилых правителей было нормой. – Подать его сюда, да поживее!

Солдаты бросились выполнять поручение, изрядно напоследок помучив бедолагу: в воде побултыхали, по берегу проволочили, а по ходу дела кто допрос устраивает, кто по рёбрам приложится. Так, для профилактики, чтобы не думал себе лишнего.

До дома призывник Алой Кампании от такого доброго приёма, конечно, не дошёл. Так и погиб в паре метров от заветного котелка с бурлящим супом, слюной захлебнувшись. Но перед этим поведал королю и дознавателям, что Порукан разбит, а Карасёв пленён. И союзная армия волей-неволей распущена.

– Значит, миссия и выполнена, и не выполнена одновременно, – прикинул король, поправив очки на переносице.

– Как это? – переспросили первые отмытые солдаты.

– А вот как хотите, так и понимайте, – буркнул Виоран, отнюдь не радуясь подобным новостям.

Не то, чтобы он сильно грустил по Порукану. Или добровольцам-призывникам первого созыва. Достойных людей там можно было пересчитать по пальцам одной руки. Часть как горячие головы полезли, насмотревшись олимпиад. Но таких меньшинство. А большинство – другое. По сути он собрал головорезов по тюрьмам, заменил каторгу походом тем, кто по жизни опростоволосился. А некоторых прямо с петли вытащил или у гильотины у эшафота миловал. То были откровенно скверные люди: воры пшеницы с королевских полей, охотники-браконьеры, что вздумали силки ставить в его лесу зимой. А некоторые даже умудрялись рыбачить в его реке и впиваться зубами в рыбу до того, как та попадёт к судье на стол в качестве рассмотрения улик для вынесения вердикта. И лучше – сразу в жаренном виде.

«Скверный народец», – считал старый король и на почившего гонца, каким-то чудом идущего домой, посмотрел без жалости. Бедолагу уже обобрали все, кому не лень, да так и планировали бросить у леса зверью на радость: «Не удивительно, что продались».

Но только Виоран задумался над тем, как обыграть ситуацию с предательством и дезертирством его войска, (что умудрились не только уйти и сгинуть, но ещё и посотрудничать с Поруканом в Бесплодных землях), как к берегу реки вышли ещё двое в фиолетовом. Помахали руками, чтобы стрелой не угостили случайной. Затем вошли в воду и прыгнули в реку на глубинке с целью преодолеть её в размашку.

Король только прищурился, подумал так и эдак. И тут же и приказал обстрелять их из лука по случаю возможной диверсии.

– Казнить супостатов! – тут же повелел он и даже разъяснил тем, кто хочет слушать. – Наших на той стороне нет, а разведотряд не вернулся. Кто хотел поживиться за нас счёт, пусть на корм рыбам идёт! Довольно с меня предателей и дезертиров!

Пустили одну стрелу, другую солдаты. Нехотя, но ничего не поделаешь. Приказ, есть приказ. И понесло тела по течению без дальнейших объяснений для пловцов.

Рыцари короля только плечами пожали и на короля посмотрели. А тот брови кустистые нахмурил, будто так и надо. Будет он ещё со всякими дезертирами разговаривать. Свои солдаты на этой стороне реки стоят, а купаться можно в пограничных реках только с его позволения. Если всё правильно обставит, то скоро это река вообще его будет. А Железная королева не только долги простит, но и земли Фиолетовому королевству прирежет. Цеоре нужна его конница, чтобы красиво проехать верхом по сожжённому Алому. Ради такого зрелища землями захваченными поделиться с радостью. Главнее конницы во всех королевствах силы не сыскать.

Едва Виоран об этом подумал, как из кустов на другом берегу вышел чернявый парень. Не узнать его было сложно. С Марком Ушаковым король сидел в одной вип-ложе на обоих Олимпиадах. Там отлично кормили и зрелище было на загляденье. Ещё и одежды с подарками в дорогу дали.

«А взамен ничего не просили… дураки», – невольно ухмыльнулся Виоран, вспоминая славные денёчки. Но то – былое. Сейчас время другое. Думать надо иначе. Старое поминают только слабые. А он давно не слабый. Он – мудрый.

Глава 5 - Где ходят корабли?

Боль стеганула Григория Карасёва по щеке, затем затихла. От её пика вроде осталось одно эхо, плавно затухающее в районе уха. Но как же не хотелось его повторения! Страх повторной боли туманил мысли и не позволял подняться. Но с этим жить уже можно. По крайней мере, он не в плену.

Измученный температурой и жаром Жора приоткрыл один глаз, что ещё не оплыл от щеки и обомлел. Перед ним стояла Настенька, слегла покачиваясь. Не то, чтобы её шатало. Но фигура перед глазами будто плыла.

Карасёв так сразу и не понял, то ли со зрением у него что-то, то ли голова кругом идёт, а то и впрямь, пол качается. Не сразу дошло, что качается пол не просто так. Они, в самом деле, плывут. А рядом плеск волн раздаётся. И воздух такой особый: солёный, морской.

Морское путешествие!

Удивляло только, что в руках у подруги были металлические чёрные клещи кузнеца, так похожие на плоскогубцы. А среди зажимов страшный, чёрный, местами коричневый, а главное обломанный зуб с тремя корнями.

«Коренной»! – подумал Жора и попытался приоткрыть другой глаз: «Жуть какая»!

Но отёк не дал. С флюсами не шутят.

Настенька хмыкнула и протянула чеплашку с чем-то булькающим.

– Вот, полощи морской водой, пока не полегчает. А как отёк пройдёт, потом мне «спасибо» скажешь.

– Патиба, – пробубнил он едва ли членораздельно. Ведь дважды Карасёва просить не нужно было. Воспитанный.

Он попытался привстать, но зашаталась вдруг не только Настенька, но и всё вокруг.

«Это ж надо было так от лихорадки ослабнуть, что аж пол ходуном закачался», – подумал он и понял, что и встать-то страшно.

И всё-таки Жора тут был ни при чём. Пол качался сам по себе.

– Мы на корабле? – предположил он, набирая в рот солёной воды.

– На нём самом, – ответила Настя. – Зачем переться пешком, когда можно плыть? Я хотела бы обратно полететь, но с этим, увы, не задалось. Без Марка в этом мире летать тяжело. А у нас и дракона никакого нет. Только Филя, но он даже письма отказывается перевозить. Спалит бумагу при первой возможности.

«Какой необычный попугай», – ещё подумал Карасёв.

Феникс в подтверждение каркнул и кивнул головой, немного подсвечивая внутреннее помещение, но даже не думая загораться. Так как «мама» очень просила этого не делать, иначе они далеко на пылающем корабле не доплывут. А он всё-таки флагман!

Жора не помнил, как его на корабль-то затащило. Неужели без сознания валялся? Но узнав, что качающийся пол – вовсе не галлюцинация, он немного успокоился. Приятно знать, что качается всё вокруг не только у него, но и у всех. А судя по обстановке, им самая большая каюта досталась. Капитанская! Даже с небольшим обзорным окном с естественным светом солнца, чего нельзя сказать о других каютах и кубриках.

Карасёв попытался встать. Замутило. Повело в сторону так, что запрыгал на одной ноге.

– Жора, осторожнее! – тут же среагировала Настя. – Полежал бы, в себя пришёл, а ты сразу танцы устраиваешь.

Рыжий попытался застыть, но почти ничего не получилось. Снова повело в сторону. Теперь – в другую. На корабле иначе никак. Хочешь плыть, а не идти пешком – будет качать на волнах. Иных даже – укачивать. Каждый приспосабливается, как может. Потому и говорят, что человек ко всему привыкает. А те, кто по морям ходят, то есть моряки, вообще люди из другого теста.

С полным ртом солёной воды, Жора зашарил глазами по помещению. Но никакой ёмкости, куда можно было бы выплюнуть воду после полоскания, не обнаружил. Хоть у Астры ведро проси.

«Но если ту солдаты в алом пленили, то сама теперь вёдра просит», - прикинул пробудившийся полководец.

Морская вода – полезная. Она – природный очиститель всего вредного, что можно считать бактериями и может даже вирусами.

«Это уже к Марку вопрос. Он – голова», – прикинул Карасёв: «А раз городов уже нет больших, чтобы морское побережье загрязнять стоками, то такую даже пить можно. Ну… пару глоточков. Потому что соли в этой воде не меньше столовой ложки на стакан. Никакая минералка не сравнится. Напиться такой не напьёшься, а вот обезвоживание получить на раз можно. Но в полоскательных целях ротовых полостей – подходит».

Ведро всё же нашлось. Сразу за дверью. Туда и сплюнул.

С заметным трудом приоткрыв немного второй глаз по возвращению в каюту, Жора понял, что отёк будет сходить ещё несколько дней. Потому что открываться глаз никак не желал. Только совсем узкая щёлочка от него осталась. А вот на месте лунки бывшего зуба нарывало после полоскания так, словно пытался проклюнуться новый зуб.

– Да уж, переборщил я со сладким, – признал рыжий кормитель «всея королевства», которому только предстояло освоить термин «Красная республика». Потому что одно дело костюмы пионеров мерить в числе первых, а другое – «товарищ» всем говорить и привыкнуть, что к тебе уже не относятся, как к дарующему магу и в рот не заглядывают... разве что Настенька. Но то – для дела.

Настя меж тем положила на столик щипцы вместе с зубом. И тоже догадалась поискать ведро, куда зуб вскоре и выбросила.

Жора ничуть не пожалел о его потери. С воспалением шутки плохи. Особенно в мире, где никто ещё антибиотики в ход не запустил. С пенициллином Марк чего-то запаздывал. То Олимпиады отвлекали, то осада, то военная кампания.

«Не дадут человеку поработать как следует»! – возмутился Жора, но быстро смирился. В конце концов, есть ещё три десятка запасных зубов. Как-нибудь переживёт потерю. Не передний резец даже, можно улыбаться… как только флюс спадёт.

– Как ты себя чувствуешь? – в какой-то момент спросила его Настя в лоб.

А ему что сказать? Голова перестала кружиться. Чувствовал он себя уже намного лучше, несмотря на отёк. А полоскания впредь решил на свежем воздухе проводить. На палубе, куда Настенька следом и потащила, чтобы в себя быстрее прошёл и йодом пропитался как промокашка.

Глава 6 - Вольный ветер

Ветер задувал в алые паруса уверенно и с задором. На борту старого корабля, который Настенька прозвала «Водоплавающий», в разгаре утренней зари смельчаки и мечтатели собрались посмотреть на горизонт за кружкой горячего какао с плавающей в ней зефиркой. Их глаза горели, отражая бескрайние просторы моря, омываемые солнечным потоком. По вымытой палубе стелился лёгкий туман, а бодрящий воздух был свежим как никогда, с примесью соли и хвои от начищенных досок. Сердце каждого матроса било в унисон с гулом волн, омывающих корпус. И каждый думал о своём, о вечном.

Кораблей на самом деле было три. Два поменьше для перевоза груза и без всякого вооружения назывались "А вот этот – красивенький" и "И другой". И один побольше, с большими каютами и кубриком для перевоза максимального количества экипажа и провизии в условиях современного развития кораблестроения. Разве что с тех пор, как Карасёв пришёл в себя, за провиант снова отвечал он и дух моряков поднялся до неба с новым рыжим коком, который даже руки не забывал мыть!

Так вкусно и разнообразно команду ещё никогда не кормили, а аппетит в море был дай Андулай каждому. И видит Ондулай, кушали ребята как следует при любой возможности.

Назначенный Ташкиной на берегу капитан Дубадубов тоже предпочитал любой браге какао. Так как в отличие от пойла, захваченного на побережье, он бодрил и держал ум в концентрации, и руки спокойно лежали на руле как его, так и первого помощника – худощавого парня с именем Виконт, против которого Настенька тоже не имела ничего против, кроме старого наряда. Он знал корабль как свои пять пальцев. И согласился служить новой команде, давая разумные советы капитану и точно зная, как добраться до Алого.

Капитан, однако, слушал его в пол-уха. Этот седовласый старец с бородой, что развевалась словно парус, доев зефирку, с почтением смотрел на горизонт, где море встречалось с небом. И на его лице в шрамах и оспинах красовалась улыбка величественного безмолвия. Такому морскому волку всегда было что рассказать. И порой он заводил очередную историю о своих похождениях на суше и на воде. Вот и в это утро он рассказывал, как бывал в одном и Семи торговых городов – Стальном, где правит сама магиня Цеора, которой богами дарована власть править металлом. И всё в городе из металла: дома, строения, дороги, крепостные стены, ворота и все её войны в металл одеты и обуты с головы до ног. А значит, каждый житель и воин там богат и тщеславен.

Жора, листая бортовой журнал, тоже слушал капитана вполуха. Конечно, в его сердце сокрыто множество историй: о потерянных островах, о чудовищах, что прячутся в глубинах, и о невиданной красоте, что ждёт тех, кто готов рискнуть, но… почти всё это басни и сказки, которые уже кто-то пересказал по тавернам портовых городов, а теперь старый флотоводец выдаёт их за свои, не в силах доказать ни одной.

Изучив записи прошлого капитана на флагманском корабле, Жора понял несколько моментов. По записям выходило, что когда-то корабль принадлежал разным торговым городам, переходя друг к другу за долги до той поры, пока его не захватили пираты. Одно время он даже действительно принадлежал некой Железной стране, что тех пиратов не жаловала и конкретно этих, на корабле, казнила, частично развесив вдоль мачт, а частично скормив акулам… Так и гласили записи.

А в последнее время корабль ходил под чёрным парусом по праву дара «от матери сыну», что тоже было записано чёрными чернилами красивым почерком. И на последнем предложении многое встало на свои места. Выходило, что некая Железная королева подарила корабль Порукану вместе с людьми, провизией на несколько месяцев и оружием для поддержания его сил в борьбе с Алым королевством.

– Всё ясно. Трофейный, значит, – подытожил Жора, сидя на скамейке вдоль борта и создал в чеплашке чернила каракатицы.

В руке его появилась трубочка для коктейля. Но вместо того, чтобы пить чернила, замешав из них модный коктейль, он лишь обмакнул кончик и осторожно принялся выводить на последней странице новую запись.

«С сей поры корабль принадлежит Алому городу…».

Встретив солнце, на палубе пели довольный и сытые матросы, создавая мелодию, которая перекликала с пением волн. Их голоса лились, как ручейки в весеннем лесу, завлекая воображение в далёкие края, где свободные птицы обнимают небо, а звезды рассказывают свои тайны.

Безусловно, каждый из них – романтик. И каждый мечтал о славе, потерянных сокровищах, скрывающихся в недрах древних островов, и чудесных существах, что охраняют те миры.

«Но вот готовы ли они на самом деле с ними бороться, если столкнуться»? – прикинул Карасёв, подставляя чернила ветру, чтобы быстрее подсушил.

С тех пор как три корабля покинули родные воды Чёрного королевства, и началось волнующее путешествие. То, что Жора прошагал на своих двоих или просидел в седле на коне в военной кампании за месяц пешего путешествия, грозило сократиться до недельного плавания вдоль побережья. И это радовало. Ведь туда он шёл среди зимы и снегов, а обратно плыл под тёплый бриз и жаркое солнце.

– Кстати, у нас теперь республика, – донеслось сбоку.

Жора поднял глаза. Перед ним стояла Настенька, читая надписи и загораживая свет едва поднимающегося из-за горизонта солнца. А попутно сверкала золотистыми волосами. Красиво так, что залюбуешься.

«А в руках её жар-птица, не иначе», – прикинул Карасёв, не сразу впустив Филю в свою жизнь.

– Красная хоть? – с подозрением переспросил Карасёв, опухоль которого прошла и теперь лицо приобрело прежний вид.

– Когда улетала, была красной, – призналась Ташкина. И это определение вызвало только больше вопросов. Уж слишком часто всё меняется в этом зыбком мире.

Но с вопросами Жора уже не спешил. Он ещё в комнате постиг поэтический дзен и теперь никуда не торопился. А если всё вокруг меняется с головокружительной скоростью, то это его дело.

Глава 7 - Будни металлистов

История Железной королевы началась не вчера. Однако, никто не знал о ней, кроме самих близких и преданных людей. Но вот беда, и муж, и сын, которые могли бы поведать о ней миру, пали. Сначала старый Несхил, ставший Хилом, а затем и Порукан, смерть которого мать почуяла и пришла в неописуемую ярость.

С чего же началась сама Цеора? И каков был её путь до того, как привёл к городу-герою – Алому?

Она родилась в глубинах древнего леса, где ветви деревьев переплетались так густо, что солнечные лучи едва пробивались на землю. Её родителями были охотники, которые забрались в эту чащу в поисках дичи, но им так понравилось в глуши, что остались в ней жить и не спешили выходить в цивилизацию, к людям. Лишь отец порой обменивал шкуры животных в ближайшей деревне, а мать предпочитала заниматься хозяйством и растить маленькую дочку.

С юности так, которую прозвали Цеорой, обрела талант, который выделял его среди других детей. Родители заметили, что она может управлять железом. Этот удивительный дар открылся в тот момент, когда ребёнок подчинил себе отцовский нож, который спас матери жизнь, когда на неё бросились волки прямо у дома. Лезвие расправилось сначала с вожаком, а затем не пощадило и остальных членов стаи.

От испуга мать Цеоры запретила ей впредь применять его, так как дар сей был одновременно благословением и проклятием. И рядом не было человека, который мог бы помочь дочке управляться с ним.

Но родители старели, а дочь росла и набирала силу. И со временем уходила всё дальше и дальше от родного дома, пока не стала настолько самостоятельной, что отец доверил ей нести в деревню шкуры на обмен. Сам он в то время маялся коленом и почти перестал ходить, а мать от него не отходила и боялась чащобы после нападения волков так, что предпочитала не выходить за порог.

Но ничего не боялась жительница лесов. И взяв отцовский нож и топор, она отправилась в деревню. Мать велела взять ей лук, так как с детства учила дочку стрелять, но та предпочла взять побольше скаток шкур. И водрузив совсем не маленький груз на плечи, отправилась по отцовской тропе.

Никогда Цеора не носила одежды по размеру. Если шапка, то отцовская. Если рубаха, то материнская. А всё, что ушивали и подшивали для неё, всегда как правило весело, болталось или наоборот, было в обтяжку или подтянуто ремнями. Ремней отец делал много из шкуры животных. Но сбыть их не мог. В деревне принимали только шкуры. Но делать он их не переставал, охотно сменивая у кузнеца в деревне металлические бляшки вместе с лезвиями ножей и бойками для топора. Всё же, что можно было сделать из дерева, он охотно вырезал сам, сидя у камина долгими вечерами.

Сколько бы Цеора не просила отца взять её в деревню, он всегда под разными предлогами отказывал дочери. Долгое время все жители думали, что в лесу живёт лишь он и жена. И только в последний свой пожилой охотник обмолвился, что давно растит дочь. И однажды она посетит их.

И вот это время пришло. Утирая пот от тяжёлых шкур и поправляя пояс с топором и ножом, Цеора с волнением вошла в деревню.

Это была совсем маленькая деревня, где плотники и кузнецы трудились от зари и до заката, создавая удивительные вещи из металла. И сменяв шкуры на всё необходимое семье для выживания в лесу, она начала понимать отца, почему он подолгу задерживается в кузнице. Глядя на искры, вырывающиеся из-под кованного молота, она сама мечтала постичь это великое мастерство – укрощать металлы и преобразовывать сплавы. И Цеора поняла, что хочет стать величайшим кузнецом всех времен.

Вернувшись домой, она принесла соль и железные заготовки и снова отпросилась в деревню, сославшись на то, что шкуры оказались слишком тяжелы и часть спрятала в лесу, чтобы донести хотя бы половину. Мать почуяла неладное и не хотела её отпускать, но старый охотник заметил этот блеск в глазах и лишь добавил:

– Тогда передай моему другу-кузнецу, что лучше подмастерья ему не сыскать.

Цеора вернулась в деревню уже ближе к ночи и первым делом напросилась ночевать подле кузни. А когда затих в ночи молот и кузнец отправился домой, сама растопила горн и впервые после запрета матери начала колдовать. Когда она впервые почувствовала, как железо откликнулось на её зов, судьба Цеоры круто изменилась. Целую ночь она творила ножи и топоры, доспехи и мечи, наконечники копий и стрел. И так увлеклась, что израсходовала всё железо, которое предприимчивый кузнец закупил на год вперёд.

Но глядя на готовые изделия на лавках, он не стал её ругать, лишь добавил на слова, переданные от отца:

– Но этому подмастерью ещё учиться и учиться! Однако, мы продадим товар на городском рынке и закупим новой руды. И начнётся твоё обучение.

Так они и поступили. За три года Цеора фактически поселилась при кузнице. И лишь трижды приходила домой, чтобы помочь сменять шкуры и показать отцу свои новые поделки. И он радовался, взяв их в руки и хвалил её, как никогда в жизни.

Но на второй раз отца не стало. А когда пришла в третий и последний, схоронила Цеора и мать. Забросив дом в лесу, она окончательно перебралась в деревню со своим немногочисленным скарбом, где её многие уже считали местной, а старый кузнец пророчил себе на замену.

Даже не думаю ни о чём другом, кроме карьеры кузнеца, сначала юная магиня пыталась использовать свой дар для благих целей. Она создавала удивительные орудия, которые помогали людям в их труде, а женщины, получив украшения в виде серег и браслетов, упрямо говорили, что в её руках металл обретает душу. Но не все восприняли его способности с благодарностью. Зависть и страх других кузнецов в деревне стали тенями Цеоры. Ведь из-за её доброй работы они сидели без работы, пока совсем не покинули деревни.

А в город, куда они подались, за ними шли пересуды о тёмных силах, что охвачены сердцем Цеоры. И пусть никто не видел её волшбы в ночи, но всякий понимал, что они один кузнец не способен создавать ничего подобного без магии.