Волшебный кот под Новый год

Глава 1

Декабрь ворвался в город с первым настоящим снегопадом — тем самым, который превращает серые улицы в открытки, а взрослых людей заставляет на секунду поверить в чудеса. Юлия стояла у окна своей квартиры на седьмом этаже, держа в руках дымящуюся чашку с кофе, и смотрела на двор, где уже копошились дети в ярких куртках.

- Мам, мам, можно я пойду гулять? - Алиса материализовалась рядом, дёргая Юлию за рукав халата. Светлые кудри девочки были растрёпаны, хотя совсем недавно их расчесали и завязали резинкой, щёки розовые от возбуждения. - Там столько снега! Можно слепить снеговика! И Миша из триста восемнадцатой уже во дворе, я видела!

Юлия глянула на часы. Суббота, десять утра. Она планировала провести день за подготовкой презентации для клиента — большой корпоратив на Новый год, куча деталей. Но взгляд дочери был таким умоляющим, а снег действительно выглядел волшебно.

- Хорошо, - сдалась она. - Но только на час. И варежки не снимай, слышишь? В прошлый раз ты вернулась с красными руками.

- Ура! — Алиса понеслась одеваться, оставив за собой шлейф из восторженных возгласов.

Двадцать минут спустя Юлия наблюдала из окна, как дочка, закутанная в розовую куртку и полосатый шарф, присоединяется к ватаге детей у горки. Среди них был и Миша — темноволосый мальчишка в синем комбинезоне, сын их соседа. Юлия его знала мельком: здоровались в лифте, иногда обменивались дежурными фразами о погоде. Отец Мишу воспитывал сам — она это знала от консьержки, которая обожала делиться новостями о жильцах.

Юлия вернулась к ноутбуку, но сосредоточиться не получалось. За окном раздавались смех и крики, и она то и дело поглядывала на двор. Дети строили что-то масштабное — то ли крепость, то ли замок. Алиса таскала снег в ведёрке, Миша командовал процессом, размахивая руками.

Всё выглядело мирно. До тех пор, пока не началась снежная битва.

Юлия не видела, кто первый кинул снежок, но внезапно мирная стройка превратилась в поле боя. Дети разбились на две команды и с воплями начали закидывать друг друга снегом. Алиса прыгала и смеялась, её светлые волосы выбились из-под шапки.

А потом Юлия увидела, как Миша замахнулся и с размаху швырнул снежок прямо в лицо её дочери. Алиса остановилась как вкопанная. Секунду стояла неподвижно. А потом схватилась за лицо и заплакала — громко, отчаянно.

Юлия сорвалась с места, даже не успев сообразить, что выбегает на лестницу в домашних тапочках и без куртки. Сердце колотилось так, будто она бежала марафон. Лифт тащился вечность. Наконец пятый этаж сменился первым, и она выскочила на улицу.

- Алиса! - Юлия подбежала к дочке, которая стояла в окружении растерянных детей, закрыв лицо руками и всхлипывая. - Солнышко, что случилось? Дай посмотрю!

Алиса убрала руки, и Юлия похолодела. По подбородку дочки текла кровь — тонкой струйкой из носа. Варежки были в красных пятнах.

- Он меня поранил! - всхлипнула Алиса, показывая на Мишу. - Он кинул снежок с ледышкой!

Юлия подняла голову. Миша стоял в двух шагах, и вид у него был виноватый — он топтался на месте, опустив голову, но в глазах читалось упрямство.

- Я не специально, — пробормотал он. — Она сама первая кидалась.

- Первая кидалась?! — Юлия почувствовала, как внутри всё закипает. — У неё кровь идёт! Ты понимаешь вообще, что натворил?

- Я не хотел...

- Где твой отец? — Юлия оглянулась, ища среди немногочисленных взрослых во дворе знакомое лицо. — Где вообще взрослые, которые должны следить за тобой?

- Здесь, — раздался спокойный мужской голос за спиной.

Юлия обернулась. Юрий выходил из подъезда, застёгивая куртку на ходу. Высокий, темноволосый, с жёстким выражением лица. Она видела его раньше, конечно, но всегда мельком — он обычно ходил с серьёзным видом, погруженный в свои мысли. Сейчас он выглядел озадаченным.

- Что случилось? — спросил он, подходя ближе и глядя на Алису.

- Вот что случилось! — Юлия развернула дочь к нему. — Ваш сын швырнул ей в лицо снежок с ледышкой! У неё нос кровит!

Юрий нахмурился, перевёл взгляд на сына.

- Миш, это правда?

- Я не специально, — повторил мальчик, и голос у него дрогнул. — Пап, я просто кинул, а там случайно лёд был. Я не видел.

- Случайно! — Юлия не могла остановиться. Адреналин, страх за дочь, вид крови — всё смешалось в один комок ярости. — Надо смотреть, что хватаешь!

Юрий выпрямился, и лицо у него стало жёстким.

- Извините, но дети играли. Это была игра. Снежная битва. Такое бывает.

- Бывает?! — Юлия не верила своим ушам. — Моя дочь истекает кровью, а вы говорите "такое бывает"?

- Я говорю, что дети есть дети. Миша не хотел её ранить. Он извинится, конечно, но это был несчастный случай.

- Несчастный случай, который произошёл, потому что ваш сын слишком агрессивный! — Юлия чувствовала, что теряет контроль, но не могла остановиться. — Я видела, как он размахнулся! Это было нарочно!

- Мама, — тихо сказала Алиса, дёргая её за рукав. — Мне холодно.

Юрий тоже нахмурился сильнее.

Глава 2

Наверху, в квартире, Юлия усадила Алису на диван, промыла ей лицо холодной водой, убедилась, что кровь остановилась. Нос был немного припухшим, но ничего серьёзного.

— Мам, а мы теперь не будем дружить с Мишей? — тихо спросила Алиса, когда Юлия заваривала ей сладкий чай с лимоном.

— Не будем, — твёрдо сказала Юлия. — Этот мальчик опасный.

— Но он не хотел, — неуверенно сказала Алиса. — Он не нарочно.

— Алис, он тебе нос разбил!

— Но там правда была ледышка. Я видела, когда он снежок лепил. Он просто не заметил.

Юлия вздохнула, села рядом с дочкой и обняла её.

— Солнце, я знаю, что ты добрая. Но иногда люди причиняют нам боль, и неважно, нарочно или нет. Важно, как они на это реагируют. А этот мальчик даже толком не извинился.

— Но его папа заставил...

— Вот именно. Заставил. Потому что сам не считает, что это было серьёзно.

Алиса помолчала, потом кивнула. Но Юлия видела, что дочка не до конца согласна.

Остаток дня прошёл в мрачном настроении. Юлия не могла сосредоточиться на работе — в голове прокручивался разговор с этим... Юрием. Как он смел говорить, что она слишком остро реагирует? Что это просто детская игра? У её дочери шла кровь!

К вечеру Юлия решила, что больше не будет с ним здороваться. Вообще. Пусть катится.

В воскресенье Юлия повела Алису в детский сад на дополнительное занятие по рисованию. Они жили недалеко, и обычно Юлия водила дочку пешком. Алиса шла, держась за руку, и молчала — необычно для неё.

— О чём задумалась? — спросила Юлия.

— А Миша тоже сегодня придёт на рисование, — тихо сказала девочка. — Он всегда по воскресеньям приходит.

Юлия сжала зубы. Конечно. Ну разумеется. Она забыла, что Миша тоже ходит в их группу.

— Ничего страшного. Будешь сидеть от него подальше.

— Хорошо, — послушно ответила Алиса, но Юлии показалось, что дочка расстроена.

В садике их встретила воспитательница Ирина Сергеевна — полная добродушная женщина лет пятидесяти, которая обожала детей и всегда находила подход даже к самым капризным.

— О, Юлия Александровна, Алисочка, проходите! — Она распахнула дверь. — Сегодня будем рисовать зимний лес, приготовила краски и... О, вот и Миша с папой!

Юлия обернулась и встретилась взглядом с Юрием. Он стоял в дверях, держа сына за руку, и вид у него был такой же неприветливый, как у неё самой.

— Здравствуйте, — холодно сказала Ирина Сергеевна, глядя то на одного, то на другого. Атмосфера была настолько напряжённой, что даже она, кажется, почувствовала неладное.

— Здравствуйте, — буркнула Юлия и потянула Алису в раздевалку.

Юрий молча кивнул и повёл Мишу в другую сторону.

— Ох, — протянула Ирина Сергеевна, глядя им вслед. — Что-то случилось?

— Всё в порядке, — отрезала Юлия и помогла Алисе снять куртку.

Занятие началось, и Юлия ушла — родители обычно оставляли детей на час. Она прошлась по соседним улицам, заглянула в кофейню, но мысли всё равно возвращались к вчерашнему. К тому, как Юрий защищал своего сына, вместо того чтобы признать, что тот был не прав. К тому, как он смотрел на неё — будто она истеричка, которая раздувает из ничего проблему.

Когда она вернулась, чтобы забрать Алису, Ирина Сергеевна встретила её с озабоченным видом.

— Юлия Александровна, можно вас на минутку?

— Что-то случилось? — Юлия насторожилась.

— Ну... в общем, да. Алиса и Миша сегодня опять повздорили.

— Что?!

— Миша нарисовал что-то на её листе, она разозлилась, толкнула его, он толкнул в ответ. Пришлось разнимать.

Юлия сжала кулаки. Этот мальчишка! Он что, не может оставить её дочь в покое?

— Где Алиса?

— В группе. Я их обоих оставила дорисовывать — в качестве наказания.

Юлия прошла в группу. Алиса сидела за одним столом, Миша — за другим, оба хмурые и молчаливые. При виде матери Алиса вскочила.

— Мам! Он нарочно испортил мой рисунок!

— Я не нарочно! — крикнул Миша со своего места. — Просто хотел добавить снеговика, а ты как закричишь!

— Это мой рисунок! Ты не должен был лезть!

— Хватит, — твёрдо сказала Юлия. — Алиса, одевайся. Мы уходим.

Она помогла дочке собраться и вывела её в коридор — как раз в тот момент, когда входил Юрий.

Они снова встретились взглядами. И снова в воздухе повисло напряжение.

— Слышал, наши дети опять не поделили что-то, — сухо сказал Юрий.

— Ваш сын опять полез, куда не следует, — не менее сухо ответила Юлия.

— Мой сын просто хотел помочь. А ваша дочь не умеет делиться.

— Делиться? Это был её рисунок!

— Дети должны учиться работать вместе.

Глава 3

Понедельник начался отвратительно. Юлия проспала — будильник не сработал, или она его выключила во сне, сама не поняла. Алиса капризничала, не хотела надевать колготки, которые Юлия приготовила с вечера, требовала другие, с котиками. Кофе пролился на блузку — белую, разумеется, единственную чистую. А когда они наконец выбежали из квартиры, оказалось, что лифт не работает.

— Мам, мы опоздаем? — тревожно спросила Алиса, пока они спускались по лестнице. Маленькая ручка сжимала Юлину ладонь изо всех сил.

— Нет, солнце, успеем, — соврала Юлия, мысленно прикидывая, сколько времени займёт дорога, и чувствуя, как внутри нарастает привычное утреннее напряжение.

На третьем этаже они столкнулись с Юрием и Мишей — те тоже спускались.

Юлия замерла на полушаге. Сердце предательски ёкнуло — не от радости встречи, а от мгновенного всплеска раздражения. Вот же не повезло.

Юрий тоже остановился, замер на ступеньку выше. В глазах мелькнуло что-то — удивление? недовольство? — но лицо моментально стало непроницаемым. Миша прятался за его спину, выглядывая одним глазом.

Повисла неловкая пауза. Юлия почувствовала, как щёки наливаются жаром. Что она должна сделать? Поздороваться? После всего, что он наговорил? Да ни за что.

Она демонстративно отвернулась, прижалась к перилам, давая им пройти. Сжала руку Алисы чуть сильнее, чем нужно, и девочка тихонько ойкнула.

Юрий молча кивнул — даже не поздоровался, заметила Юлия с горьким удовлетворением — и быстро спустился мимо них, увлекая за собой сына. Запах его одеколона на секунду окутал её — что-то древесное, терпкое, совсем не похожее на приторную сладость, которой пользовался её бывший муж.

Юлия поймала себя на этой мысли и мысленно одёрнула себя. Какая разница, чем он пахнет? Он грубиян и плохой отец. Точка.

— Пап, а это была Алиса, — донёсся до Юлии голос Миши снизу.

— Знаю. Пошли быстрее, опаздываем.

Юлия закусила губу, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Вот и отлично. Чем меньше они пересекаются, тем лучше. Она продолжила спуск, стараясь не думать о том, почему ей вдруг стало так гадко на душе.

В садике дела шли не лучше. Когда Юлия привела Алису в группу, Ирина Сергеевна встретила её с озабоченным видом — брови домиком, руки сцеплены перед собой, явно хочет о чём-то поговорить.

Юлия почувствовала, как внутри что-то холодеет. Только не это. Только не опять проблемы.

— Юлия Александровна, можно вас на секундочку? — Голос воспитательницы был осторожным, почти виноватым.

— Что случилось? — У Юлии пересохло в горле.

— Ну... я хотела поговорить о ситуации с Алисой и Мишей.

— Они опять подрались? — Юлия почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Руки сами собой сжались в кулаки.

— Нет, пока нет. Но я заметила, что дети... избегают друг друга. И это создаёт напряжение в группе. Знаете, они раньше были лучшими друзьями, вместе играли, а теперь... — Ирина Сергеевна замолчала, выжидательно глядя на Юлию.

Юлия ощутила укол вины — острый, неприятный. Она видела, как Алиса грустила вчера, как тихонько рисовала одна в углу. Но тут же одёрнула себя. Это не она виновата. Это тот мальчишка её обидел. И его отец.

— Теперь моя дочь знает, что нельзя дружить с теми, кто причиняет боль, — твёрдо сказала Юлия, но голос предательски дрогнул на последних словах.

Ирина Сергеевна вздохнула — тихо, устало. На её лице читалось разочарование, и Юлию это задело.

— Юлия, я понимаю, что вы расстроены. Но это дети. Они ссорятся, мирятся — это нормально. Не стоит...

— Не стоит что? — Юлия почувствовала, как внутри вспыхивает знакомое раздражение — защитная реакция. — Защищать свою дочь?

— Я не это имела в виду, — мягко сказала Ирина Сергеевна. — Просто... может, стоит поговорить с папой Миши? Он адекватный человек, я знаю его давно. Уверена, вы могли бы найти общий язык.

Юлия фыркнула. Общий язык. С человеком, который назвал её дочь провокатором?

— Я пыталась. Он считает, что его сын ангел, а моя дочь сама виновата, — слова вырвались сами, и Юлия почувствовала, как к горлу подкатывает горечь. — Знаете, я устала оправдываться. Алиса — хорошая девочка. Она не заслужила того, что с ней случилось.

— Я знаю, что она хорошая, — в голосе Ирины Сергеевны прозвучала искренняя теплота. — И Миша тоже хороший мальчик. Вот в чём дело — они оба хорошие дети, которые просто поссорились. И я очень надеюсь, что вы, взрослые, поможете им помириться, а не... — она осеклась.

— А не что? — холодно спросила Юлия.

— Ничего. Простите. Это не моё дело.

Но Юлия прекрасно поняла, что хотела сказать воспитательница. "Не будете усугублять". Вот что она хотела сказать. Вот как все видят ситуацию — что это Юлия раздувает из мухи слона, делает из детской ссоры трагедию.

Может, так и есть? — предательски шепнул внутренний голос.

Юлия его заглушила.

— Ирина Сергеевна, с полным уважением, но я знаю, как воспитывать свою дочь. Спасибо за заботу, — она развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как внутри всё трясётся.

Глава 4

Рабочий день прошёл в бешеном ритме, но даже он не помог отвлечься. Клиент требовал изменений в программе корпоратива - в третий раз за неделю, - поставщик сорвал сроки по декорациям, ведущий заболел, и нужно было срочно искать замену. Юлия металась между звонками, совещаниями, таблицами, но мысли всё равно возвращались к утреннему разговору.

"Может, стоит поговорить с Юрием?" - слова Ирины Сергеевны не давали покоя.

Нет. Юлия мотнула головой, прогоняя эту мысль. Он первый начал. Он сказал гадости про Алису. Почему она должна делать первый шаг?

К вечеру у неё раскалывалась голова, и она мечтала только об одном — добраться до дома, налить себе бокал вина и упасть на диван. Забыться.

Когда она пришла забирать Алису, картина встретила её та же, что и вчера. Девочка сидела в сторонке, одна, и рисовала что-то в альбоме. Светлые волосы растрепались, один бантик сполз набок. Другие дети играли в кубики, шумели, смеялись. Миша строил башню вместе с двумя другими мальчиками — азартно, с горящими глазами.

Юлия остановилась в дверях и просто смотрела на дочь. На то, как Алиса старательно выводит что-то карандашом, прикусив губу. На то, как время от времени поднимает голову и украдкой глядит в сторону играющих детей. И отводит взгляд, когда кто-то смотрит на неё.

Сердце сжалось так больно, что Юлия на секунду перестала дышать. Вот что она сделала. Вот как защитила дочь. Изолировала её. Заставила чувствовать себя одинокой.

- Солнышко, привет, — голос прозвучал слишком бодро, фальшиво. Юлия присела рядом с дочкой, обняла за плечи. — Как дела?

- Нормально, — тихо ответила Алиса, не отрываясь от рисунка. Голос был ровным, но Юлия услышала в нём то, что дочка пыталась скрыть — грусть.

- Что рисуешь?

- Кота. Того, что мы вчера видели.

Юлия заглянула в альбом. Кот получался на удивление узнаваемым - рыжий, толстый, с важным выражением морды. Алиса добавила ему корону на голове и что-то вроде мантии.

- Красиво, - улыбнулась Юлия, стараясь вложить в голос тепло. - Почему корона?

- Потому что он главный, - серьёзно ответила Алиса, наконец подняв на неё глаза. В них плескалась такая грусть, что Юлию снова кольнуло. — Он король котов. Он всех защищает.

Юлия сглотнула комок в горле.

- Король котов, значит. Интересно, - она провела рукой по светлым волосам дочки. — Солнце, а ты... ты здесь не скучаешь?

Алиса пожала плечами. Слишком быстро ответила:

- Не-а. Мне нравится рисовать.

Врёт. Юлия это знала. Узнавала по тому, как дочка отводит глаза, как теребит край альбома. По тому, как плечи напряжены под её рукой.

- Мам, а мы можем идти? — Алиса захлопнула альбом. — Я хочу домой.

- Конечно, солнышко. Одевайся.

А на следующий день проблема обострилась.

Юлия была на встрече с клиентом — очередное согласование по новогоднему корпоративу, — когда ей позвонила Ирина Сергеевна. От звонка в середине дня у Юлии внутри всё похолодело ещё до того, как она взяла трубку.

— Юлия Александровна, извините, что отрываю, но нам нужно, чтобы вы приехали. Срочно, — голос воспитательницы был встревоженным, и это напугало ещё больше.

Сердце ухнуло вниз.

— Что случилось? С Алисой всё в порядке? — Юлия уже вставала из-за стола, хватая сумку. Клиент что-то говорил, но она не слышала. Перед глазами поплыли картинки — Алиса в крови, Алиса плачет, Алиса...

— Физически — да, всё в порядке. Но... в общем, был инцидент. С Мишей. Нам нужно, чтобы вы оба приехали.

Юлия выдохнула. Значит, не больница. Не травма. Но если зовут обоих родителей...

— Я буду через двадцать минут, — она отключилась, не дожидаясь ответа, извинилась перед озадаченным клиентом и буквально вылетела из офиса.

В такси её трясло. Руки сжимали телефон так сильно, что побелели костяшки пальцев. Внутри бушевала паника вперемешку с яростью. Что опять натворил этот мальчишка? Что он сделал с её девочкой?

В садике её уже ждали. В кабинете заведующей сидели Ирина Сергеевна, сама заведующая — Марина Петровна, строгая женщина предпенсионного возраста с холодными серыми глазами, — и Юрий.

Юлия замерла на пороге, встретившись с ним взглядом. Он выглядел напряжённым — челюсть сжата, плечи напряжены под пиджаком, в глазах читалось плохо скрываемое недовольство. И усталость. Такая же, какую Юлия чувствовала сама.

На долю секунды ей стало его жалко. А потом она вспомнила, зачем здесь, и жалость испарилась.

- Проходите, Юлия Александровна, садитесь, - Марина Петровна указала на свободный стул рядом с отцом Миши.

Юлия села, старательно не глядя на него. Но чувствовала его присутствие всем телом — он сидел слишком близко, их локти почти касались на подлокотниках кресел. От него пахло тем же одеколоном — терпким, древесным — и Юлия почему-то ощутила, как внутри что-то сжимается. Не от злости. От чего-то другого, чего она не хотела называть.

- Что случилось? — голос прозвучал резче, чем она планировала.

Глава 5

Юлия вышла из кабинета, чувствуя, как внутри всё кипит — смесь злости, вины, обиды, стыда. Руки дрожали. Сердце колотилось так, будто она пробежала марафон.

Юрий вышел следом. Они молча шли по коридору, не глядя друг на друга. Юлия чувствовала его присутствие рядом — слышала шаги, ощущала напряжение, исходящее от него волнами.

У выхода Юрий вдруг остановился и развернулся к ней. Юлия тоже остановилась, против воли встретившись с ним взглядом.

— Послушайте, — начал он, и голос звучал чуть мягче, чем в кабинете. Устало. — Может, нам правда стоит... поговорить? Нормально. Без обвинений. Как взрослые люди.

Юлия посмотрела на него — действительно посмотрела, впервые за эти дни. Увидела усталость в глазах, напряжение в плечах, складку между бровей. Увидела, что он выглядит таким же измотанным, как она себя чувствовала. Может, даже хуже — под глазами залегли тени, и пиджак сидел на нём как-то неправильно, будто он надел его второпях.

На секунду ей захотелось согласиться. Сказать: "Да, давайте поговорим, давайте попробуем разобраться". Потому что она устала. Устала злиться, устала защищаться, устала видеть грусть в глазах дочери.

Но потом она вспомнила его слова в кабинете: "Ваша дочь настраивает других детей". Обвинение. Снова обвинение. Всегда виновата Алиса, всегда не прав кто-то другой, но не его драгоценный сын.

— Не вижу смысла, — холодно ответила она, и увидела, как что-то мелькнуло в его глазах. Разочарование? Обида? — Вы всё равно считаете, что правы.

— Я не... — он начал, но она не дала договорить.

— И кстати, — слова вырвались сами, злые, колкие, — может, вам стоит следить за тем, где вы паркуетесь. А то сегодня утром ваша машина стояла так, что я еле выехала.

Это была глупость. Юлия знала это, даже когда говорила. Она даже не была уверена, что это правда была его машина — просто какая-то чёрная иномарка, таких сотни. Но ей хотелось его уколоть, задеть, заставить почувствовать хоть долю того раздражения, которое кипело в ней.

И она увидела, как это сработало. Как лицо Юрия стало жёстким, как сжались кулаки.

— Моя машина стояла на своём месте, — холодно сказал он. — Может, вам стоит научиться парковаться нормально?

— Что?!

— Я видел, как вы паркуетесь, — он смотрел на неё сверху вниз, и в глазах полыхало что-то тёмное. — Раз пять туда-сюда, прежде чем попасть на место. Может вам курсы вождения повторить?

Юлия почувствовала, как щёки заливает краска — от злости и от стыда, потому что он был прав, она действительно не очень хорошо парковалась.

— Это... это вообще не ваше дело! — она шагнула ближе к нему, задрав подбородок. Они стояли почти вплотную, и она чувствовала исходящее от него тепло, видела, как быстро вздымается его грудь.

— Как и моя парковка — не ваше, — он тоже шагнул вперёд, нависая над ней.

Они стояли и смотрели друг на друга, и напряжение между ними было таким плотным, что его можно было резать ножом. Юлия чувствовала, как сердце колотится, как дыхание сбивается. От злости. Только от злости.

— Знаете что, — наконец выдохнула она, отступая на шаг, потому что стоять так близко было... неправильно. — Проще всего будет, если мы просто будем держаться друг от друга подальше. Совсем. Вы идёте налево — я иду направо. Вы заходите в лифт — я жду следующего. Понятно?

— Более чем, — сухо ответил Юрий, и голос звучал так холодно, что Юлию передёрнуло. — Мне тоже не улыбается лишний раз вас видеть.

Это укололо. Сильнее, чем должно было. Юлия почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

— Отлично. Договорились, — она развернулась, не давая ему увидеть, как её задели его слова.

— Договорились, — донеслось сзади.

Они пошли в разные стороны, и Юлия не оглянулась. Но почему-то чувствовала его взгляд на спине — тяжёлый, колючий. И что-то внутри шептало, что она только что совершила ошибку.

Она заглушила этот голос.