Волшебный переполох в Сноусмиде

Глава 1. Пропавшее волшебство

Всё началось с самого обычного, ничем не примечательного зимнего утра в Сноусмиде. Если, конечно, вы считаете обычным утро, когда пузатый чайник сам наливает чай, а почтовый ящик у входа ровно в семь затягивает бодрую мелодию, приглашая забрать свежую почту. Пушистый и густой иней одел крыши домов в белоснежные шубки, и теперь они искрились в лучах солнца россыпью крошечных бриллиантов. Воздух был холодным, колким и до невозможности чистым, а с неба падали резные снежинки, щедро посыпая тротуары. Улицы городка, погружённые в свою привычную, упорядоченную жизнь, медленно оживали.

Из трубы булочной «Тёплый крендель», что примостилась на чуть кривой улочке Глиммер, в небо вился самый вкусный дымок в округе. Он был густым, сладковатым, с нотками корицы, лимонной цедры и свежеиспечённых булочек. Готовили их по старинному рецепту, требующему добавить в котёл с сиропом три щепотки добрых снов. Внутри хозяйничала тётушка Марта, пышная женщина с лицом румяным, как яблочный бочок, и руками, хоть и натруженными долгой работой с тестом, но оставшимися на удивление нежными. Она с ловкостью фокусника управлялась с противнями, а по столу рядом сами собой катались скалки, раскатывая очередной ком теста для утренних булочек.

Чуть дальше, из прачечной «Пар и блеск», доносился ровный гул работы и звонкий девичий смех. Стеллажи, заставленные медными тазами, дружно клубили пар, а внутри них бельё само собой переворачивалось и полоскалось под присмотром умелых прачек. Они не столько трудились, сколько направляли процесс лёгкими движениями рук и простыми заклинаниями, чтобы к вечеру горожане могли забрать свои вещи кристально чистыми и пахнущими тёплым летним солнцем, даже сейчас, в самый разгар зимы.

На углу Зимнего бульвара стоял невысокий дом, и тёплый свет его витрины ненавязчиво звал замерзших прохожих поскорее зайти внутрь. Над его массивной дверью с надписью «Зачарованная страница» висела вывеска с изображением раскрытой книги, от корешка которой расходились золотистые, пульсирующие завитки. Внутри пахло старыми фолиантами, кожей переплётов и пылью, в которую была подмешана капелька волшебства. А услужливая миссис Пенни, владелица этой книжной лавки, знала ответ на любой вопрос. Она могла за считанные мгновения извлечь из-под прилавка и трактат по забытым заклинаниям, и только что доставленный новейший роман столичного автора.

Редкие прохожие, закутавшись в вязаные шарфы и подняв воротники шерстяных пальто, неспешно брели по своим делам. В Сноусмиде, как известно, спешку не переносили.

Однако вскоре в размеренную жизнь городка ворвался человек, одним своим появлением нарушивший его уютный покой. Нарушителем оказался Леонард Годдард, лучший иллюминатор Сноусмида, тот, кто каждый вечер щелчком пальцев и простым заклинанием «Лампус!» зажигал уличные фонари.

Он шёл медленно, неуверенно, будто за ночь разучился ходить. Пальто изумрудного цвета было небрежно распахнуто и щедро усыпано снегом, словно господин Годдард только что выбрался из глубокого сугроба и, едва отряхнувшись, пошёл по своим делам.

Завидев его, радушные и отзывчивые горожане, как водится в Сноусмиде, улыбались и кивали, бросая на ходу приветствия.

— Как дела, Лео?

— Доброго утра, сосед! — добавил кто-то следом.

— Заходи вечерком на пирог с черникой! — доносилось с другого конца улицы.

— Не задерживайся на холоде, иначе подхватишь простуду! — с материнской заботой окликнула его миссис Петцольд.

Казалось, никто из них не замечал взгляда его янтарных глаз. И совершенно напрасно. Отрешённый и невидящий, он растерянно скользил по знакомым улочкам, словно ища ответ на единственный вопрос: «Как я здесь очутился?»

Наконец, ноги сами понесли его к небольшой, уютной кондитерской с витиеватой надписью «Сахарная карамель». Дверь, подвешенная на волшебных петлях, пропела ему альтом, впуская внутрь, где пахло ванилью, шоколадом и сдобой. На полках за кристально чистым стеклом порхали кексы с белой глазурью, присыпанные сверху разноцветным конфитюром. Пирожные с кремовыми розочками медленно кружились на тарелках, демонстрируя себя с лучшей стороны, а по потолку бежала светящаяся гирлянда в виде изогнутых клюкой леденцов. За прилавком стоял Барни Бэйл, розовощёкий и улыбчивый раздатчик. На нём был синий камзол с подходящими по цвету брюками, поверх которых виднелся красный передник, а сам он негромко напевал, расставляя свежие бисквиты.

Увидев вошедшего, Барни широко и приветливо улыбнулся и взмахнул рукой. Несколько посетителей, проследив за его взглядом, тоже растянули губы в радушных улыбках.

— Лео! — бодро крикнул раздатчик, и тут же, словно вторя ему, на прилавке загомонили и заулюлюкали бисквитные пирожные, привлекая к себе внимание. — Морозец сегодня, а? Тебе как обычно?

Он прищёлкнул пальцами, высекая искру магии, и в тот же миг из-за прилавка плавно выплыл фарфоровый чайник с пёстрым узором на крышке, грациозно наклонился над стоявшей на столике кружкой и с тихим свистом начал наливать душистый чай с лимонником.

Леонард Годдард остановился у прилавка, его потерянный взгляд уткнулся в Барни. Он безмолвно смотрел несколько долгих секунд, будто пытаясь прочесть что-то на его добродушном лице. Из-под прилавка тем временем взмыла аппетитная кремовая корзиночка и тихонько пискнула.

— Барни, — наконец, произнёс Лео встревоженным и неуверенным голосом, — скажи мне, какой сейчас день?

Барни замер с бисквитом в руке. Улыбка застыла на его губах, превратившись в неподвижную гримасу. Чайник, доливавший чай, вдруг резко остановился, будто его кто-то схватил за ручку.

Глава 2(1). Перья! Готовьте новое письмо!

Кабинет губернатора Фредерика Фэрфакса, что располагался в вытянутом здании канцелярии по Инеевому переулку, с самого утра больше напоминал взбудораженный улей. Воздух внутри, и без того густой и тяжёлый, успел пропитаться едкой смесью запахов остывшего зелья из полыни, влажного сукна и почти осязаемой тревоги. Заполнившие просторную комнату жители Сноусмида — пекари, прачки, ремесленники — говорили все разом, и их голоса сливались в гулкий, беспокойный гомон.

Сам губернатор сидел за массивным столом красного дерева, заваленным всевозможными поручениями, приложениями и указами. Вокруг безостановочно строчили самопишущие перья, издавая сухой, стрекочущий звук. Поза господина Фэрфакса, несмотря на идеальную осанку, выдавала глубочайшую усталость. Русые волосы с пепельным отливом, обычно безупречно зачёсанные назад, сейчас казались слегка всклокочены; он то и дело в отчаянии проводил по ним рукой. Его тёплые карие глаза метались по возбуждённой толпе, пытаясь уловить суть каждого выкрика. Мягкие, благородные черты его лица исказила гримаса беспомощности, а квадратная челюсть застыла в немом напряжении. Его дорогой, но уже не новый бордовый сюртук был испещрён крошечными пятнышками чернил, что вылетали из-под кончиков самопишущих перьев, неустанно выплевывавших на бумагу всё новые и новые указы.

— Господин губернатор, что же это творится-то?! — вопил толстый мясник Уолтер Пирс, размахивая окровавленным фартуком так, что брызги летели на дощатый пол, сдобренный толстым слоем лака. — Сначала у Лео Годдарда магию, словно бульон, до капли вычерпали, потом беда нагрянула к Бланшарам, а сегодня дошла очередь до младшего Янга! Что ж ему теперь, в кузнечный горн собственноручно дуть, как последнему подмастерью?

— Моя жена, Анита, больше не властна над своими иглами и ножницами! Как, скажите на милость, ей теперь шить? Как угодить нашим модницам? — подхватил другой голос, принадлежавший мистеру Бланшару, чья семья, если верить мяснику Пирсу, тоже пострадала. — Да что там иглы и ножницы! Она даже котёл зачаровать не может! И еда остывает, и дом выстужается! Ваше превосходительство, мы ведь без магии пропадём!

— Это же воровство! — воскликнула мисс Петцольд, пожилая дама в шерстяной шале, не отрывая встревоженного взгляда от лица губернатора. Несмотря на свой крошечный, прямо-таки гномий, рост, выглядела она решительно и воинственно. — Вы должны что-то сделать, мистер Фэрфакс, пока у меня с крыши не стащили снеговика, моего драгоценного Олдрина!

Зачарованные перья выводили на лету причудливые загогулины, бережно записывая каждое сказанное слово.

Господин Фэрфакс поднял мягкую, чуть пухловатую руку, пытаясь призвать собравшихся к порядку, но его голос потонул в общем гуле. Он смотрел на раскрасневшиеся, возмущённые лица горожан и понимал, что не вправе сердиться на них. Ну кто он такой?! Их гнев был вполне обоснованным. Они не просто лишились удобства, они утратили часть самих себя. Это же магия! Отобрать у жителей Сноусмида даже крошечную её часть было равносильно тому, что лишить пекаря печи, а рыбака его снастей.

Он уже распахнул рот, готовый сказать, что непременно изыщет способ всё исправить, но в этот момент дверь кабинета скрипнула, и внутрь вместе с потоком холодного воздуха впорхнули две его дочери.

Первой он увидел Верóнику. Её льняные волосы были убраны в безупречно гладкий узел, ни одна прядь не выбивалась из тугой причёски, покрытой пёстрым платком. Её хрупкую фигуру окутывало длиннополое шерстяное пальто цвета густой карамели, под которым виднелось нежно-голубое платье. Её большие карие глаза, так похожие на его собственные, мягко скользнули по собравшимся, безошибочно разгадывая обстановку в кабинете. Она двигалась плавно, изящно лавируя между взбудораженными горожанами, вежливо и почти неслышно приговаривая:

— Миссис Петцольд, прошу прощения… Позвольте, господин Бланшар…

Губернатор перевёл взгляд за её изящную фигурку и тут же заметил свою младшую дочь, Джулиану. Её огненно-рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, взрывались непослушными медными кольцами, словно даже они были возмущенны представшей перед ней ситуацией. Платок, который она наспех стянула с головы, теперь болтался у неё на шее. Её зелёные, как свежая, сочная зелень глаза горели решимостью. Ничуть не смущаясь, она расталкивала толпу локтями, прокладывая себе прямой путь к отцу. В отличие от сестры, её тёплое шерстяное пальто пурпурного цвета было коротким и практичным, как и всё остальное: простое платье и наверняка скрытые под ним поношенные штаны. Увидев её упрямо вздёрнутый подбородок и вызывающе изогнутые дуги бровей, господин Фэрфакс едва не застонал в голос. Он был абсолютно уверен, что в этой голове уже созрела очередная «гениальная» идея.

Разумеется, он не ошибся.

Оказавшись у стола, Джулиана вскинула прямой взгляд на собравшихся и громко хлопнула ладонью по массивной столешнице, заставив вздрогнуть и отца, и ближайших к столу горожан.

— Вы все, успокойтесь! — её звонкий и уверенный голос прорезал гул. — Волноваться совершенно не о чем!

На мгновение в кабинете воцарилась тишина, все с недоумением уставились на младшую дочь губернатора, прослывшую чудачкой. Даже Вероника застыла как вкопанная, так и не достигнув отцовского стола. Она явно не ожидала, что у сестры припасена речь.

— Мы с моими верными друзьями, — гордо выпрямившись, объявила Джулиана на весь кабинет, — а мы, как вы все знаете, «Добрые духи городка», чьи благородные поступки не нуждаются в представлении, разыщем этого подлого воришку и вернём вам ваше волшебство! Мы уже приступили к расследованию и даже обнаружили кое-какие следы.