Волшебный переполох в Сноусмиде

Глава 1. Пропавшее волшебство

Всё началось с самого обычного, ничем не примечательного зимнего утра в Сноусмиде. Если, конечно, вы считаете обычным утро, когда пузатый чайник сам наливает чай, а почтовый ящик у входа ровно в семь затягивает бодрую мелодию, приглашая забрать свежую почту.

Ничто не предвещало беды. Пушистый и густой иней одел крыши домов в белоснежные шубки, и теперь они искрились в лучах солнца россыпью крошечных бриллиантов. Воздух был холодным, колким и до невозможности чистым, а с неба падали резные снежинки, щедро посыпая тротуары. Улицы городка, погружённые в свою привычную, упорядоченную жизнь, медленно оживали.

Из трубы булочной «Тёплый крендель», что примостилась на чуть кривой улочке Глиммер, в небо, как всегда в этот час, вился самый вкусный дымок в округе. Он был густым, сладковатым, с нотками корицы, лимонной цедры и свежеиспечённых булочек. Готовили их по старинному рецепту, требующему добавить в котёл с сиропом три щепотки добрых снов. Внутри хозяйничала тётушка Марта, пышная женщина с лицом румяным, как яблочный бочок, и руками, хоть и натруженными долгой работой с тестом, но оставшимися на удивление нежными. Она с ловкостью фокусника управлялась с противнями, а по столу рядом сами собой катались скалки, раскатывая очередной ком теста для утренних булочек.

Чуть дальше, из прачечной «Пар и блеск», доносился ровный гул работы и звонкий девичий смех. Стеллажи, заставленные медными тазами, дружно клубили пар, а внутри них бельё само собой переворачивалось и полоскалось под присмотром умелых прачек. Они не столько трудились, сколько направляли процесс лёгкими движениями рук и простыми заклинаниями, чтобы к вечеру горожане могли забрать свои вещи кристально чистыми и пахнущими тёплым летним солнцем, даже сейчас, в самый разгар зимы.

На углу Зимнего бульвара стоял невысокий дом, и тёплый свет его витрины ненавязчиво звал замерзших прохожих поскорее зайти внутрь. Над его массивной дверью с надписью «Зачарованная страница» висела вывеска с изображением раскрытой книги, от корешка которой расходились золотистые, пульсирующие завитки. Внутри пахло старыми фолиантами, кожей переплётов и пылью, в которую была подмешана капелька волшебства. А услужливая миссис Пенни, владелица этой книжной лавки, знала ответ на любой вопрос. Она могла за считанные мгновения извлечь из-под прилавка и трактат по забытым заклинаниям, и только что доставленный новейший роман столичного автора.

Редкие прохожие, закутавшись в вязаные шарфы и подняв воротники шерстяных пальто, неспешно брели по своим делам. В Сноусмиде, как известно, спешку не переносили.

Однако вскоре в размеренную жизнь городка ворвался человек, одним своим появлением нарушивший его уютный покой. Нарушителем оказался Леонард Годдард, лучший иллюминатор Сноусмида, тот, кто каждый вечер щелчком пальцев и простым заклинанием «Лампус!» зажигал уличные фонари.

Он шёл медленно, неуверенно, будто за ночь разучился ходить. Пальто изумрудного цвета было небрежно распахнуто и щедро усыпано снегом, словно господин Годдард только что выбрался из глубокого сугроба и, едва отряхнувшись, пошёл по своим делам.

Завидев его, радушные и отзывчивые горожане, как водится в Сноусмиде, улыбались и кивали, бросая на ходу приветствия.

— Как дела, Лео?

— Доброго утра, сосед! — добавил кто-то следом.

— Заходи вечерком на пирог с черникой! — доносилось с другого конца улицы.

— Не задерживайся на холоде, иначе подхватишь простуду! — с материнской заботой окликнула его миссис Петцольд.

Казалось, никто из них не замечал взгляда его янтарных глаз. И совершенно напрасно. Отрешённый и невидящий, он растерянно скользил по знакомым улочкам, словно ища ответ на единственный вопрос: «Как я здесь очутился?»

Наконец, ноги сами понесли его к небольшой, уютной кондитерской с витиеватой надписью «Сахарная карамель». Дверь, подвешенная на волшебных петлях, пропела ему альтом, впуская внутрь, где пахло ванилью, шоколадом и сдобой. На полках за кристально чистым стеклом порхали кексы с белой глазурью, присыпанные сверху разноцветным конфитюром. Пирожные с кремовыми розочками медленно кружились на тарелках, демонстрируя себя с лучшей стороны, а по потолку бежала светящаяся гирлянда в виде изогнутых клюкой леденцов. За прилавком стоял Барни Бэйл, розовощёкий и улыбчивый раздатчик. На нём был синий камзол с подходящими по цвету брюками, поверх которых виднелся красный передник, а сам он негромко напевал, расставляя свежие бисквиты.

Увидев вошедшего, Барни широко и приветливо улыбнулся и взмахнул рукой. Несколько посетителей, проследив за его взглядом, тоже растянули губы в радушных улыбках.

— Лео! — бодро крикнул раздатчик, и тут же, словно вторя ему, на прилавке загомонили и заулюлюкали бисквитные пирожные, привлекая к себе внимание. — Морозец сегодня, а? Тебе как обычно?

Он прищёлкнул пальцами, высекая искру магии, и в тот же миг из-за прилавка плавно выплыл фарфоровый чайник с пёстрым узором на крышке, грациозно наклонился над стоявшей на столике кружкой и с тихим свистом начал наливать душистый чай с лимонником.

Леонард Годдард остановился у прилавка, его потерянный взгляд уткнулся в Барни. Он безмолвно смотрел несколько долгих секунд, будто пытаясь прочесть что-то на его добродушном лице. Из-под прилавка тем временем взмыла аппетитная кремовая корзиночка и тихонько пискнула.

— Барни, — наконец, произнёс Лео встревоженным и неуверенным голосом, — скажи мне, какой сейчас день?

Глава 2(1). Перья! Готовьте новое письмо!

Кабинет губернатора Фредерика Фэрфакса, что располагался в вытянутом здании канцелярии по Инеевому переулку, с самого утра больше напоминал взбудораженный улей. Воздух внутри, и без того густой и тяжёлый, успел пропитаться едкой смесью запахов остывшего зелья из полыни, влажного сукна и почти осязаемой тревоги. Заполнившие просторную комнату жители Сноусмида — пекари, прачки, ремесленники — говорили все разом, и их голоса сливались в гулкий, беспокойный гомон.

Сам губернатор сидел за массивным столом красного дерева, заваленным всевозможными поручениями, приложениями и указами. Вокруг безостановочно строчили самопишущие перья, издавая сухой, стрекочущий звук. Поза господина Фэрфакса, несмотря на идеальную осанку, выдавала глубочайшую усталость. Русые волосы с пепельным отливом, обычно безупречно зачёсанные назад, сейчас казались слегка всклокочены; он то и дело в отчаянии проводил по ним рукой. Его тёплые карие глаза метались по возбуждённой толпе, пытаясь уловить суть каждого выкрика. Мягкие, благородные черты его лица исказила гримаса беспомощности, а квадратная челюсть застыла в немом напряжении. Его дорогой, но уже не новый бордовый сюртук был испещрён крошечными пятнышками чернил, что вылетали из-под кончиков самопишущих перьев, неустанно выплевывавших на бумагу всё новые и новые указы.

— Господин губернатор, что же это творится-то?! — вопил толстый мясник Уолтер Пирс, размахивая окровавленным фартуком так, что брызги летели на дощатый пол, сдобренный толстым слоем лака. — Сначала у Лео Годдарда магию, словно бульон, до капли вычерпали, потом беда нагрянула к Бланшарам, а сегодня дошла очередь до младшего Янга! Что ж ему теперь, в кузнечный горн собственноручно дуть, как последнему подмастерью?

— Моя жена, Анита, больше не властна над своими иглами и ножницами! Как, скажите на милость, ей теперь шить? Как угодить нашим модницам? — подхватил другой голос, принадлежавший мистеру Бланшару, чья семья, если верить мяснику Пирсу, тоже пострадала. — Да что там иглы и ножницы! Она даже котёл зачаровать не может! И еда остывает, и дом выстужается! Ваше превосходительство, мы ведь без магии пропадём!

— Это же воровство! — воскликнула мисс Петцольд, пожилая дама в шерстяной шале, не отрывая встревоженного взгляда от лица губернатора. Несмотря на свой крошечный, прямо-таки гномий, рост, выглядела она решительно и воинственно. — Вы должны что-то сделать, мистер Фэрфакс, пока у меня с крыши не стащили снеговика, моего драгоценного Олдрина!

Зачарованные перья выводили на лету причудливые загогулины, бережно записывая каждое сказанное слово.

Господин Фэрфакс поднял мягкую, чуть пухловатую руку, пытаясь призвать собравшихся к порядку, но его голос потонул в общем гуле. Он смотрел на раскрасневшиеся, возмущённые лица горожан и понимал, что не вправе сердиться на них. Ну кто он такой?! Их гнев был вполне обоснованным. Они не просто лишились удобства, они утратили часть самих себя. Это же магия! Отобрать у жителей Сноусмида даже крошечную её часть было равносильно тому, что лишить пекаря печи, а рыбака его снастей.

Он уже распахнул рот, готовый сказать, что непременно изыщет способ всё исправить, но в этот момент дверь кабинета скрипнула, и внутрь вместе с потоком холодного воздуха впорхнули две его дочери.

Первой он увидел Верóнику. Её льняные волосы были убраны в безупречно гладкий узел, ни одна прядь не выбивалась из тугой причёски, покрытой пёстрым платком. Её хрупкую фигуру окутывало длиннополое шерстяное пальто цвета густой карамели, под которым виднелось нежно-голубое платье. Её большие карие глаза, так похожие на его собственные, мягко скользнули по собравшимся, безошибочно разгадывая обстановку в кабинете. Она двигалась плавно, изящно лавируя между взбудораженными горожанами, вежливо и почти неслышно приговаривая:

— Миссис Петцольд, прошу прощения… Позвольте, господин Бланшар…

Губернатор перевёл взгляд за её изящную фигурку и тут же заметил свою младшую дочь, Джулиану. Её огненно-рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, взрывались непослушными медными кольцами, словно даже они были возмущенны представшей перед ней ситуацией. Платок, который она наспех стянула с головы, теперь болтался у неё на шее. Её зелёные, как свежая, сочная зелень глаза горели решимостью. Ничуть не смущаясь, она расталкивала толпу локтями, прокладывая себе прямой путь к отцу. В отличие от сестры, её тёплое шерстяное пальто пурпурного цвета было коротким и практичным, как и всё остальное: простое платье и наверняка скрытые под ним поношенные штаны. Увидев её упрямо вздёрнутый подбородок и вызывающе изогнутые дуги бровей, господин Фэрфакс едва не застонал в голос. Он был абсолютно уверен, что в этой голове уже созрела очередная «гениальная» идея.

Разумеется, он не ошибся.

Оказавшись у стола, Джулиана вскинула прямой взгляд на собравшихся и громко хлопнула ладонью по массивной столешнице, заставив вздрогнуть и отца, и ближайших к столу горожан.

— Вы все, успокойтесь! — её звонкий и уверенный голос прорезал гул. — Волноваться совершенно не о чем!

На мгновение в кабинете воцарилась тишина, все с недоумением уставились на младшую дочь губернатора, прослывшую чудачкой. Даже Вероника застыла как вкопанная, так и не достигнув отцовского стола. Она явно не ожидала, что у сестры припасена речь.

— Мы с моими верными друзьями, — гордо выпрямившись, объявила Джулиана на весь кабинет, — а мы, как вы все знаете, «Добрые духи городка», чьи благородные поступки не нуждаются в представлении, разыщем этого подлого воришку и вернём вам ваше волшебство! Мы уже приступили к расследованию и даже обнаружили кое-какие следы.

Глава 2(2). Перья! Готовьте новое письмо!

Её тонкие ноздри трепетно вздулись, когда она, едва не задыхаясь от возмущения, попыталась возразить:

— Да вы просто не видите дальше собственного носа! Поиск пропавших очков и спасение цыплят были лишь началом! Просто в Сноусмиде никогда не случалось ничего по-настоящему важного. А теперь, когда появился преступник, мы готовы действовать! Мы уже напали на след! — горячилась Джулиана, заставляя отца краснеть всё сильнее. Хотя казалось бы, куда уж больше? Он почти слился со своим сюртуком. — Совсем скоро...

Выступивший вперёд аптекарь Аластер Финнеган, стоявший в первых рядах, мягко, но настойчиво прервал её, не дав Джулиане окончательно опозорить и себя, и отца. Его невысокая, округлая фигура в поношенном коричневом пальто, испачканном микстурами, казалось, излучала спокойствие. Пушистые белоснежные волосы образовывали мягкий ореол вокруг лысеющей макушки, а выцветшие голубые глаза смотрели на собравшихся с отеческой добротой и неизменной грустью. Она не покидала его с тех пор, как полгода назад он похоронил свою горячо любимую жену Фелицию.

— Дорогие мои друзья, — заговорил он тихим, вкрадчивым голосом, оказавшимся куда действеннее иных криков. — Успокойтесь, прошу вас. Суета и страх плохие советчики. Наш уважаемый губернатор уж точно примет меры, по-другому и быть не может. А пока ваши нервы на пределе, — он сделал широкий, примиряющий жест, — я приглашаю всех в мою лавку. У меня как раз готовы новые успокоительные капли. Утраченную магию они, увы, не вернут, о чём я глубоко сожалею. Зато они подарят вам немного ясности и покоя в эти тревожные дни. Совершенно безвозмездно, само собой.

Его слова подействовали как бальзам. Толпа затихла, люди начали перешёптываться, кивать. Предложение бесплатного снадобья от старого, доброго аптекаря, которого в городке все знали и уважали, казалось куда более разумным выходом, чем слушать фантазии чудаковатой губернаторской дочки.

Вероника, не лишённая здравого смысла, решила окончательно задобрить толпу, пока люди всё ещё находились под обаянием слов господина Финнегана. Уличив подходящий момент, она сделала шаг вперёд. Её голос звучал так же мягко, как у аптекаря, но был на удивление чёток, и его слышал каждый в кабинете.

— Отец, — обратилась она к губернатору, — я полагаю, наилучшим решением будет незамедлительно направить официальное письмо в столицу. Узнав о нашей беде, король непременно пришлёт опытного дознавателя. Лишь специалист такого уровня сможет распутать это сложное дело.

Фредерик, всё ещё пунцовый от недавнего выступления младшей дочери, с облегчением ухватился за это разумное предложение.

— Совершенно верно, Вероника, — сказал он твёрдо, глядя уже на толпу. — Я лично составлю и отправлю прошение уже сегодня. Профессиональная помощь из столицы — вот что нам нужно. Перья! Готовьте новое письмо!

После его слов зачарованные перья принялись строчить вдвойне усерднее.

Джулиана стояла, окаменев. Она смотрела то на успокаивающего народ Финнегана, то на сестру, то на кивающих в согласии горожан, которые ещё минуту назад требовали немедленных действий. Её собственное горячее предложение помощи было принято не всерьёз, а кем-то и вовсе проигнорировано. Она слышала сдавленные смешки и ловила на себе скептические взгляды. От этого в груди закипала обида и жгучее непонимание. Она же хотела помочь! Почему они не видят? Хотя чего она удивляется? Сама виновата, дурочка! Надо было помалкивать! Габриэль же предупреждал, что такое дело им никогда не доверят...

Тем временем народ начал постепенно покидать кабинет, направляясь за обещанным успокоительным снадобьем. Когда дверь закрылась за последним горожанином, в кабинете повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь скрипом перьев, с усердием выводивших прошение к королю.

Фредерик Фэрфакс некоторое время молчал, затем тяжело вздохнул и посмотрел на Джулиану.

— Дочка, — начал он, и в его голосе звучало не раздражение, а скорее усталость. — Поверь, я ценю твой благородный порыв. Но вряд ли ты, Габриэль и Люси сможете помочь в таком серьёзном деле. Похититель магии… это не шутки.

— Да, я уже слышала сегодня эти слова, папа! Спасибо за напоминание! — возмутилась Джулиана, её зелёные глаза вспыхнули. Почему он не верил, что у неё всё получится? Она ведь чувствовала, что сладит с этим делом! — Зря ты нам так не доверяешь! Совсем недавно мы с Гейбом и Люси проникли через дымоход к миссис Купер и спасли оттуда её кота Бельчонка!

Она, разумеется, умолчала, что это они и загнали бедолагу в дымоход. Не намеренно, конечно, но к чему лишние подробности?

Краткий взгляд, которым обменялись отец и Вероника, не укрылся от Джулианы. В её глазах мелькнула подозрительность. Так значит, они заодно? Не верят в её успех? Выходит, даже отец разделяет мнение остальных горожан.

— Джулиана, — мягко сказал Фредерик. — Спасение Бельчонка — это, несомненно, очень важное и благородное дело. И я уверен, миссис Купер безмерно благодарна тебе и твоей… банде, — он с трудом выговорил это наводящее на него ужас слово, — но поиск исчезнувшей магии — это уже совершенно другое. Я, как губернатор, не могу поручить это даже нашей жандармерии, которая, несмотря на все усилия, так и не смогла выйти на след злоумышленника, не говоря уже о...

Он не договорил, но смысл невысказанных слов был кристально ясен Джулиане.

— Тебе с Вероникой лучше поспешить домой, — продолжил он, и в его голосе зазвучала отцовская забота. — Пока мы не знаем, кто этот преступник, я не могу рисковать. Особенно своими дочерьми.

Глава 3(1). Встреча «по-сноусмидски»

Волшебный экспресс «Серебряная стрела», связывающий Пионтон, столицу Рейвендора, с далёкой провинцией, огласил окрестности протяжным мелодичным гудком, возвещая о скором прибытии. Его вагоны, которых насчитывалось не более дюжины, казались вырезанными изо льда, хотя на самом деле их корпус был изготовлен из удивительного металла — прозрачного, как стекло, но прочного, как сталь, и светившегося изнутри мягким голубоватым сиянием. В сумерках поезд почти растворялся в морозном воздухе, и лишь слабое мерцание да клубы белёсого дыма, вырывавшиеся из трубы, обнаруживали его присутствие. По бокам вагонов тянулись серебряные завитки, напоминающие морозные узоры на стекле. Внутри рядами стояли мягкие сиденья, обтянутые бархатом цвета зимнего неба перед снегопадом.

Экспресс подкатил к станции Сноусмида с привычным стуком колёс. Дверь беззвучно отъехала в сторону, и на почти пустую платформу ступил мужчина.

Никто в Сноусмиде прежде не видел этого мужчину. Его густые чёрные волосы были безупречно уложены, будто ни час пути, ни лёгкая тряска не смели нарушить их идеального порядка. На нём было дорогое, тёмно-синее кашемировое пальто и строгий сюртук в тон, под которыми угадывалась атлетическая фигура. Правой рукой он сжимал ручку кожаного саквояжа. Серые, как сталь глаза холодным, пронзительным взглядом окинули платформу, вокзал, заснеженные крыши, словно мужчина составлял первое, предварительное досье на место, куда его направили разбираться с очередным делом. Звали этого человека Элиас Донован, и он был тем самым дознавателем из столицы, прибытия которого с таким нетерпением ожидали все жители Сноусмида. Разумеется, за исключением одной юной и своевольной особы с копной рыжих, непослушных волос.

Его заметили сразу же. В Сноусмиде, где каждый знал друг друга в лицо, появление нового человека, да ещё с такой горделивой осанкой и цепким взглядом, мгновенно породило всеобщий интерес. Однако провожавшие его взгляды не были враждебными. В них читалось лишь простодушное, жадное любопытство. Доброжелательное и в чём-то даже немного наивное. Дознаватель Донован мысленно отметил эту черту местных: открытость, полное отсутствие столичной подозрительности. И заодно слабую, на его профессиональный взгляд, систему безопасности. Так что кража волшебства была лишь вопросом времени.

И всё же с самой первой минуты приезда пристальнее всех за ним наблюдали трое, укрывшихся за углом вокзального домика.

— Ну что? Всё-таки прибыл? — прошипела Джулиана, её зелёные глаза, словно два отполированных малахита, с ненавистью впились в высокую, статную фигуру незнакомца. Но где же тот дряхлый старик, которого она ожидала увидеть? Джулиана представляла себе сухого, сгорбленного типа, покрытого морщинами, как старый шарпей. А тут... Вместо ожидаемого образа перед ней стоял этот... этот... Джулиана продолжала пялиться на мужчину, чувствуя, как ярость сменяется растерянностью. Да ему чуть больше двадцати пяти! — Смотрите в оба! Надо найти в нём изъян.

«Ну хоть что-то», — мысленно процедила она, с трудом сдерживая раздражение.

— Пальто отличное, — с невозмутимой серьёзностью заметил Габриэль, его тёмные, как уголь, глаза оценивающе скользнули по крою. Широкие плечи парня с трудом умещались за углом домика, и, вытянув шею, он чуть не кувыркнулся в сугроб. — Дорогая ткань. Непромокаемая.

— Гейб! — возмущённо воскликнула Джулиана. — Это не недостаток! Он… он весь такой… — забывшись, она чуть не выпалила «безупречный», но вовремя прикусила язык. — Весь такой правильный! Взгляни сам! На все пуговицы застёгнут! И перчатки, представляешь? Надел перчатки, сходя с поезда! Будто боится, что наша провинциальная пыль к нему пристанет!

— А волосы какие блестящие, — будто не расслышав возмущения Джулианы, вставила Люси. Её озорные глаза цвета спелого лесного ореха сверкали азартом и любопытством. — Интересно, чем он их мажет? Бьюсь об заклад, что столичным лосьоном. Надо будет обязательно выяснить.

Джулиана от неудовольствия поджала губы.

— Вы в своём уме? — Она всплеснула руками. — Мы же обещали возненавидеть его всем сердцем! А вы? Восторгаетесь! Ах, пальто!.. Ох, причёска! Ух, лосьон из столицы!.. — язвительно передразнивала она друзей, которым хватило совести смутиться.

Тем временем дознаватель, не ведая о том, что стал причиной размолвки между друзьями, покинул станцию и направился в сторону центра. «Добрые духи городка», удостоившись очередного укоризненного взгляда Джулианы, двинулось за ним следом, сливаясь с потоком горожан.

Элиас Донован прошёл мимо Колокольной площади, где высокая ель, украшенная мерцающими гирляндами, отбрасывала на снег разноцветные блики. Воздух вокруг был напоен запахом глинтвейна, имбирного печенья и свежей хвои. Мужчина на секунду замедлил шаг, его стальной взгляд скользнул по праздничной суете, по радостным лицам детей, и что-то едва уловимое, похожее на отблеск ностальгии, дрогнуло в уголках его глаз. Но лишь на одно мгновение, после чего он продолжил путь.

Вскоре он достиг Пряничного рынка, угодив в самый эпицентр магического хаоса. Повсюду стояли украшенные хвойными гирляндами прилавки, ломящиеся от волшебных товаров. Вязаные свитера с узорами, что переплетались прямо на глазах, порхающие ёлочные шары, так и норовящие выскользнуть из рук, — всё здесь жило своей собственной, магической жизнью. Воздух искрился от щелчков магии, шепотков заклинаний и переливов смеха.

Внезапно прямо перед дознавателем выросла дородная фигура тётушки Полли, местной торговки, чьё лицо расплылось в широкой, гостеприимной улыбке. Она сразу смекнула, что перед ней заезжий гость, и тут же решила этим воспользоваться. В её пухлых руках поблёскивал странный предмет — не то горшочек, не то самоварчик, с которого струился лёгкий пар, пахнущий мёдом, корицей и яблоками.

Глава 3(2). Встреча «по-сноусмидски»

Оставаясь незримой для глаз дознавателя, Джулиана не могла сдержать ехидного смешка. Великолепно! Он надолго запомнит этот «тёплый приём»!

Жаль только, что этот концерт с дознавателем в главной роли оказался таким коротким. Не прошло и пяти минут, как на рынке будто из-под земли выросла шумная ватага уличных мальчишек, закутанных в потрёпанные шапки и замотанных в шарфы до самых глаз. С визгом и криками они устремились прямиком на Элиаса, толкая его, мельтеша перед самым носом и поднимая невероятный переполох.

Тётушка Полли поспешно отпрянула, испугавшись, что в этой неразберихе её волшебный чайник рискует быть разбитым неуёмной детворой.

Дознаватель Донован сохраняя внешнее спокойствие, тоже отшатнулся, его сфокусированный взгляд на миг дрогнул, отвлечённый этим внезапным натиском ребятни. Но и этого времени было достаточно. Джулиана, змеёй, проскользнула в образовавшееся пространство. Её рука, быстрая и ловкая, метнулась к его карману. Пальцы нащупали холодный, гладкий металл. Мгновение — и серебряный жетон с гербом Рейвендора и гравировкой «Дознаватель первого круга» был у неё в руке. Она так же бесшумно отступила, пока Элиас, отбившись от нападавших с достоинством раздражённого кота, отряхивал своё безупречное пальто.

— Сорванцы, — пробормотал он себе под нос, и в его голосе прозвучало лёгкое, неконтролируемое раздражение.

Он отошёл в сторону, к ларьку, где длинношеяя миссис Доббс торговала «Воздушной сладостью». Десертом, что медленно таял во рту и испускал аромат клубники, мяты или шоколада.

— Простите, — его голос был ровным, вежливым и излишне официальным, что в сочетании с чопорными манерами и безупречным внешним видом сразу выдавало в нём приезжего. — Я ищу губернатора Фэрфакса. Не подскажете, где я могу его найти?

Миссис Доббс с готовностью улыбнулась, собираясь объяснить дорогу, но в этот момент из-за спины дознавателя возникла Джулиана, закутанная в своё пурпурное пальто. Она с самого начала рассчитывала, что он обратится за помощью к кому-то из местных. Разумеется, она бы и без вопросов устроила ему «экскурсию» по городку, но раз он сам вызвался... Так даже лучше.

— О, я как раз направляюсь в ту сторону! — воскликнула она с подобранной до невинности улыбкой, при этом незаметно подмигнув миссис Доббс. — Я вам покажу. Это совсем недалеко.

Элиас Донован обернулся. Его стальные глаза спокойно и внимательно окинули её с головы до пят. От его взгляда не укрылись взъерошенные рыжие волосы, выглядывающие из-под вязаной шапки медного цвета, веснушчатый нос, дерзкий взгляд и практичная, слегка поношенная одежда. На его фоне она ощущала себя настоящим оборвышем, и это лишь подлило масла в огонь её раздражения. Дознаватель тем временем молча наблюдал за ней, не отводя пристального взгляда. Джулиана насторожилась. И чего он на неё так уставился? Неужели почуял неладное? Но нет. Закончив осмотр, он всего лишь коротко кивнул, и без лишних расспросов последовал за ней.

Как только они отошли от лавки миссис Доббс на достаточное расстояние, чтобы та их не услышала, Джулиана махнула рукой в сторону, противоположную от Инеева переулка.

— Вам нужно попасть на Жемчужную улицу, — сказала она, потирая нос и стараясь, чтобы голос звучал максимально убедительно. — Держитесь прямо, никуда не сворачивайте, пройдите мимо старой мельницы, и вы увидите губернаторскую канцелярию. Это большое каменное здание с зелёными ставнями и широкой печной трубой. Не ошибётесь.

Дознаватель снова кивнул, скупо поблагодарил и, не сомневаясь в её словах, зашагал в указанном направлении. Лишь убедившись, что он скрылся за поворотом, Джулиана позволила себе широко и самодовольно ухмыльнуться. Наивный простак!

В этот момент к ней подбежали Габриэль и Люси, щёки которых раскраснелись от мороза.

— Ну что? — оживлённо спросила Люси, подпрыгивая от нетерпения на месте. — Получилось?

— Смотрите! — Джулиана торжествующе подбросила в воздух заветный жетон. — Какой же он простофиля! Обчистить его было проще простого! Тоже мне, дознаватель первого круга! Пф-ф! Да чему их вообще в столичной академии учат?! Теперь, пока этот столичный шаркун будет блуждать по Жемчужной улице в поисках несуществующего дома, мы займёмся настоящим делом.

Они отвернулись, уже не видя дознавателя, и Джулиана, с наслаждением поймав жетон, холодивший ей руку, переправила его в глубокий карман своего пальто. Троица отошла к зданию на углу, где располагалась мастерская по починке зонтов, и в тот же миг их снова обступила ватага ребятни.

— Габриэль? Задание выполнено, — протянул самый старший из них, тощий мальчишка, чьё имя Тэдди явно не соответствовало его внешности. — Где обещанная награда?

Не говоря ни слова, Габриэль вынул из кармана горсть монет и протянул ему.

— На яблоки, — сказал он своим немногословным басом. — Или на книги. Потратьте с умом и не всё сразу! И что б никому не слова. Узнаю, что проболтались — уши пооткручиваю!

Мальчишки просияли. В тот миг, когда они, побрякивая монетами, с весёлыми криками помчались к торговым рядам, Джулиане показалось, что кто-то легко и почти невесомо тронул её за край пальто. Она резко обернулась, но за спиной никого не было, лишь кружащиеся в воздухе снежинки да снующая туда-сюда толпа на рынке.

— Джулс, что такое? — спросил Габриэль, заметив её настороженность. — Переживаешь, что этот столичный тип ещё появится?

Глава 4(1). Нежданный гость в гостиной губернатора

День, начавшийся с такого блестящего триумфа — с ловкой кражи жетона дознавателя — завершался для Джулианы Фэрфакс полным и оглушительным провалом. Она брела по заснеженным улицам Сноусмида к отцовскому дому. Мокрый снег налип на ботинки, и с каждым шагом её ноги становились всё тяжелее. Вечер уже набросил на колючий снег синие тени, а в воздухе звенела ледяная стужа, предвещая ночь трескучего мороза.

Они с Габриэлем и Люси провели весь день на окраине, в пустующем доме номер тридцать восемь по Вишнёвой улице, где, по заверениям старика Потрика, слышались странные звуки и виднелись следы на снегу. Джулиана промёрзла до костей. Ни тёплое пальто, ни шапка, ни ботинки, ни даже шерстяные штаны под платьем не могли защитить от лютого холода. И что в итоге?! Ничего! Вместо похитителя волшебства они обнаружили лишь маленького перепуганного снежнеквака, которого Джулиана не смогла бросить на произвол судьбы, и теперь он сладко спал у неё за пазухой, согретый теплом её платья. А все «загадочные» следы вокруг дома принадлежали сапогам... самого мистера Потрика! Как позже выяснилось, он подошёл к пустующему дому, оставив на снегу следы своих сапог, а затем, обойдя здание по кругу, сам же и удивился, обнаружив эти отпечатки. И старик даже мысли не допускал, что следы его собственные! Сам стал жертвой обмана, а заодно и «Добрых духов городка» ввёл в заблуждение. Зацепка, за которую они ухватились с таким энтузиазмом, оказалась пылью и чепухой. Да ещё и миссис Потрик, встретив их на обратном пути, лишь буркнула: «Вы бы его поменьше слушали! Вечно ему что-то слышится!» — и удалилась, даже не предложив им имбирного печенья в качестве компенсации за пустую трату времени.

Стоит ли говорить, что Джулиана была не в самом лучшем расположении духа, когда оказалась у порога родного дома. Она с силой толкнула массивную дубовую дверь и ввалилась внутрь, усеяв начищенный до блеска тёмный паркет комьями снега. В воздухе витал аромат чая и ягодного пирога, что так любила печь Вероника. Однако этот уютный, домашний запах сегодня лишь раздражал Джулиану. Она сбросила с себя мокрое, пропахшее дымом и холодом пальто, оставив его лежать бесформенной кучей на лавке, и с силой стянула промокшие ботинки, набитые снегом. Следом на лавку полетела шапка.

В этот момент из гостиной появилась Вероника. Её льняные волосы были, как обычно, убраны в безупречный узел, а нежно-лавандовое платье выглядело так, будто она только что сошла с журнальной иллюстрации. Джулиана на мгновение растерялась, удивлённо вскинув брови. Куда это она так разоделась? Может, в пылу охоты за похитителем Джулиана забыла о каком-то празднике? Она крепко задумалась. До отцовского дня рождения было ещё далеко — он только весной. Может, уже Рождество? Впрочем... Даже окажись сегодня тот самый волшебный сочельник, это вряд ли подняло бы ей настроение.

— Джулс, — начала Вероника тихим, участливым голосом, делая шаг вперёд. Джулиана уловила лёгкий цветочный аромат её духов, которыми сестра пользовалась лишь по особым случаям. Точно, сегодня явно какой-то праздник, о котором Джулиана позабыла! — Ты должна кое-что узнать, прежде чем войдёшь в гостиную. У нас...

— Не сейчас, Никки, — отмахнулась от неё Джулиана, проведя рукой по лицу. Она чувствовала себя выжатой, как лимон. — Ты просто не представляешь, на какую дичь нас поднял старик Потрик! У него, кажется, в голове не уши, а два старых локатора — одни галлюцинации ловит! Я чертовски устала, поэтому давай все разговоры отложим до завтра.

— Но это важно! — настаивала Вероника, её большие карие глаза при этом выражали явное беспокойство.

Джулиана уже собралась огрызнуться, бросив в ответ что-то резкое, как из гостиной донёсся низкий и не предвещающий ничего хорошего голос отца:

— Джулиана? Ты уже вернулась? Пройди-ка сюда на минуту.

Внутренне застонав, Джулиана бросила на разряженную Веронику красноречивый взгляд: «Нате-ка, добилась своего! Будь ты потише, так отец бы и не узнал, что я дома!» С гримасой крайнего раздражения она поплелась на зов. Этот тон она знала слишком хорошо, и сразу поняла, что от разговора с отцом будет ускользнуть гораздо труднее, чем от диалога с сестрой.

— Папа, я так устала, — начала она, ещё не дойдя до двери гостиной, надеясь разжалобить его. — Можно, мы поговорим завтра, когда я отдохну? — Она вошла в комнату и, не глядя, продолжая своё нытьё: — Ты не представляешь, какой это был день! Кажется, весь Сноусмид тайно сговорился меня извести! А все эти «улики», которые нам подбросил мистер Потрик, оказались полной чушью! Я промёрзла до костей, шлёпнулась в сугроб и наелась снега, а мои бедные ноги... они теперь похожи на две замёрзшие селёдки! Вот, полюбуйся!

С этими словами она бесцеремонно подняла подол платья, демонстрируя отцу промокшие шерстяные носки и тёплые штаны. Фредерик Фэрфакс изумлённо охнул, покраснел, затем побледнел, прочистил горло и поспешно перевёл взгляд в сторону. Показалось ли ей, или у него действительно задёргался правый глаз? Неужели он безуспешно пытается подать ей какой-то знак?

— Пап, ну что с тобой? У тебя тик?.. — устало спросила она. У неё не было ни сил, ни желания разгадывать эти шарады. Единственное, о чём она мечтала, — добраться до своей комнаты и упасть на кровать без сил.

В этот момент её собственный взгляд случайно упал на кресло у камина. Выпучив глаза, Джулиана резко замолчала, будто на неё свалился сугроб с крыши.

В отцовском кресле, на её любимом месте у камина, где она так часто грелась длинными, холодными вечерами, сидел... столичный дознаватель! Сам, будь-он-неладен, Элиас, как-он-вообще-сюда-попал, Донован! Он выглядел так же безупречно, как и утром, когда сошёл с поезда. На нём был всё тот же тёмно-синий сюртук, правда, без пальто. Чёрные волосы были уложены идеально. Дознаватель сидел расслабленно, словно именно он являлся хозяином этого дома, и держал в длинных пальцах фарфоровую чашку из лучшего отцовского сервиза. С совершенно невозмутимым выражением на красивом лице он попивал чай.

Глава 4(2). Нежданный гость в гостиной губернатора

— Хм... А этот господин хоть чем-то подтвердил свою личность? — Джулиана вызывающе скрестила руки на груди, едва не придавив спящего снежнеквака. — Или ты просто впустил незнакомца в наш дом, поверив ему на слово? А вдруг он и есть похититель магии? Что тогда? — Она покачала головой. — И куда только подевалась твоя знаменитая осторожность, папа?

Губернатор покраснел ещё гуще.

— Я прекрасно знаю, кто… — начал он, но Элиас ленивым, почти небрежным движением руки вытащил из внутреннего кармана своего сюртука тот самый серебряный жетон и положил его на стол, прямо между дымящимся чайником, вазочкой с персиковым вареньем и большим куском ягодного пирога.

Джулиана так и застыла с открытым ртом. Затем её руки устремились к карманам платья, но она тут же вспомнила, что жетон был в пальто. Не проронив ни слова, она рванула в прихожую, подхватила с лавки своё пальто и лихорадочно принялась обшаривать карманы. Они были пусты. Но как же так?..

С поникшей головой она поплелась обратно в гостиную, где к ней тут же присоединилась Вероника.

— А что это вы, госпожа Фэрфакс, так старательно ищете в своих карманах? — с притворной учтивостью поинтересовался Элиас, поднимая на неё пронзительный взгляд. — Неужели что-то обронили? Или же, подобно мне, вы стали жертвой карманника?

В его глазах она ясно разглядела глубокую, острую и безжалостную насмешку.

— Представляешь, — сокрушённо вздохнул Фредерик, не заметивший взгляда, которым дознаватель смерил Джулиану, — господина Донована и впрямь обокрали прямо на улице. Только-только он сошёл с поезда. Просто уму непостижимо, во что превратился наш тихий и спокойный Сноусмид. Прямо вор на воре!

Джулиана в этот момент побледнела так, что её веснушки проступили ярче.

— Но ты не волнуйся, — поспешил добавить отец, приняв её бледность за испуг. — Дознаватель сразу же вернул жетон. Он же специалист своего дела.

— И вы... вы оба, знаете, кто его украл? — пискнула Джулиана, чувствуя, как пол уходит у неё из-под ног.

— А то как же! — с одобрительным смешком ответил губернатор, в голосе которого звучала гордость за Элиаса Донована. — Он столичный дознаватель первого круга всё-таки!

Решив, что Элиас уже выложил всю правду, Джулиана залепетала, смотря на отца умоляющими глазами:

— Папа, видишь ли... это получилось само собой... э-э... я не планировала... это была просто шутка... понимаешь, э-э... шутка...

В этот момент дознаватель, тактично кашлянув, вставил:

— Ну что вы так разволновались, мисс Джулиана? Жетон стащил мальчишка. Ловкий паренёк по имени Тэдди. Может, вам знакомо это имя?

Джулиана онемела. Неужели Тэдди их сдал? Вот же болтливый сорванец! И они ему ещё и денег дали! Предатель! Так, постойте-ка... Но как дознаватель вышел на его след? Нет, тут что-то не так.

— Я обязательно разберусь с этим, — пообещал Фредерик Фэрфакс, нахмурив густые брови.

— О, не утруждайте себя, — великодушно произнёс Элиас, и его говорящий взгляд снова задержался на Джулиане. — Мы с этим... предприимчивым молодым человеком уже уладили все вопросы. Он дал слово, что больше не станет промышлять в моих карманах. И что будет отвечать мне правду, если я пожелаю что-либо у него выяснить.

Он говорил эти слова, глядя прямо на Джулиану, и было ясно, что все его намёки адресованы ей, а вовсе не Тэдди. Вероника, стоявшая в стороне, уловила этот тонкий намёк, и её брови поползли вверх от изумления. Можно было не сомневаться, что позже она устроит Джулиане настоящий допрос. Губернатор же продолжал пребывать в блаженном неведении.

— Так а что это ты хотела сказать, Джулиана? — спросил губернатор, вспомнив её недавние попытки оправдаться. — Какую шутку ты затеяла?

— Да ничего важного, пап, — отмахнулась она, нервно усмехаясь. — Лучше скажите, как давно господин дознаватель... гостит у нас?

Этот вопрос Джулиана задала в первую очередь для собственного утешения. Ведь даже мысль о том, что дознаватель скитался по городу голодный и продрогший — пусть всего пару часов, — доставила бы ей несказанное удовольствие.

— Мистер Донован почти с самого обеда гостит в нашем доме, — ответил вместо него отец. — Канцелярию он нашёл без малейших затруднений, и мы незамедлительно направились сюда. Вероника, надо сказать, проявила себя образцовой хозяйкой. А вот где ты пропадала всё это время?

Джулиана изумлённо таращилась на дознавателя, окончательно осознав масштаб своего поражения. Он не просто нашёл дорогу, он сделал это почти сразу, умудрившись провести в их доме полдня, пока она бегала по городу со своей жалкой авантюрой. Следовало признать: дознаватель оказался гораздо умнее, чем она предполагала. А её блестящий план оказался не таким уж блестящим.

— Мне очень жаль, — пробормотала она, глядя в пол. — Но у меня были важные дела.

— Хорошо, — с покорным вздохом проговорил Фредерик, снова закрыв глаза на проделки младшей дочери. — Мы обсудим это позже. А теперь иди, отдохни, если так утомилась. И смени носки, чтобы не простудиться.

Кивнув, Джулиана развернулась, чтобы ускользнуть к лестнице, ведущей на второй этаж, где располагались спальни. Снежнеквак в это время зашевелился у неё за пазухой, тихо напоминая о своём присутствии.

Глава 5(1). Носовой залп по столичному зазнавателю

Утро в доме Фэрфаксов началось с тихого шелеста снега за окном и такого же тихого, но настойчивого стука в дверь сознания Джулианы. А ведь ей снился такой чудесный сон, что тётушка Марта — та самая, что добавляет в сироп три щепотки добрых снов, — могла бы испечь из него целую уйму своих знаменитых булочек! Джулиана видела, как они с Габриэлем и Люси, наперекор всем предсказаниям и недоверию горожан, выследили похитителя магии. И им оказался — вот удивительно! — сам Элиас Донован! Да-да, представьте себе! А она, расправив плечи от гордости, вещала на всю округу: «А ведь я вам говорила! Говорила, что поймаю вора! Теперь полюбуйтесь на него!»

Она упорно не желала возвращаться в реальность, цепляясь за обрывки сновидения, но что-то настойчиво тянуло её на поверхность. Этим «что-то» оказался лёгкий, словно пух, тычок в щёку. Джулиана нехотя приоткрыла один глаз и уткнулась носом в белоснежную шёрстку снежнеквака, устроившегося на её подушке. Зверёк беспокойно перебирал лапками и смотрел на неё умными глазками-бусинками.

— Что, проголодался? — прошептала она хриплым ото сна голосом.

В ответ раздалось тихое «Ква-ам!»

Сон мгновенно рассеялся, оставив лишь горечь от того, что ему не суждено было сбыться. Даже при всей её неприязни к дознавателю, маловероятно, что именно он являлся похитителем магии. Ведь его тогда даже не было в Сноусмиде.

Джулиана с трудом поднялась с кровати, её тело ныло от вчерашней вылазки на окраину города. Тут же в памяти неожиданно всплыла та ужасная сцена, что произошла накануне в гостиной: она, отец, и пронзительный взгляд дознавателя, словно говоривший: «Я всё расскажу твоему отцу, если ослушаешься». Бр-р-р... Мысль о новой встрече с ним вызвала тошноту. Джулиана с огромной радостью осталась бы сегодня в своей комнате, но маленькое голодное существо явно не было виновато в том, что они с Элиасом Донованом не поладили с самой первой минуты знакомства.

Поднявшись, Джулиана даже не взглянула на стул, где обычная одежда была сброшена в бесформенную кучу, так и осталась в своей розовой пижаме — коротких штанишках, из которых давно выросла, и теперь они едва прикрывали колени, и рубахе с нелепым рисунком, где усатые мандариновые дольки качались на качелях из спагетти. Пижама была застирана до дыр, нелепа и стара, но Джулиана упрямо не желала с ней расставаться, а на просьбы отца и Вероники сменить её, лишь сердито морщила веснушчатый нос.

Подхватив снежнеквака, который устроился у неё на ладони, доверчиво вцепившись крошечными лапками в её палец, Джулиана выскользнула из комнаты. В доме царила утренняя тишина, которую нарушал лишь звук её шагов по лестнице. Она зевала во весь рот, планируя угостить малыша парным молоком или спелыми ягодами — излюбленным лакомством всех мелких существ, чья лягушачья природа скрывалась под белоснежной шёрсткой, похожей на только что выпавший снег. Кстати, неплохо бы выяснить, как он очутился в том заброшенном доме. Может, сбежал от хозяина и в страхе спрятался там? Не разместить ли объявление в «Снежных вестях»? Пожалуй, это будет правильным решением.

Чем ближе к кухне она подходила, тем отчётливее ощущался аромат свежей выпечки, просачивающийся сквозь щели в закрытой двери. Пахло сдобным морковным кексом. Неужели Никки снова возится у печи? Но что заставило её подняться в такую рань? Она, конечно, обожала готовить, но не до такой же степени! Да им за год не съесть столько выпечки!

Джулиана толкнула дверь на кухню и вздрогнула от неожиданности, в то время как её испуганное «А-а-а!» разрезало утреннюю тишину, словно нож свежеиспечённый морковный кекс Вероники. И, надо признать, для испуга были веские основания: за большим кухонным столом, накрытым белоснежной скатертью с серебристыми кисточками по краям, сидел Элиас Донован.

Он был безупречен, как и накануне, разве что тёмно-синий сюртук сменился серым, в тон его глазам, но осанка сохранила прежнюю прямоту и горделивость. В одной его руке дымилась чашка с кофе, из которой он с наслаждением отпивал маленькими глотками, в другой он держал свежий выпуск «Снежных вестей». Услышав её вскрик, он на мгновение взглянул на Джулиану, после чего снова погрузился в чтение газеты. На краешке блюдца громоздилась целая горка воздушных маршмеллоу, без сомнения, поданных ему Вероникой. Рядом на столе, на большом фарфоровом блюде, красовался румяный морковный кекс, аккуратно нарезанный на ровные ломтики.

Джулиана так и застыла на пороге, не в силах издать ни звука. Она бы с огромным удовольствием списала всё на помутнение рассудка после вчерашних злоключений, но силуэт за столом был пугающе реальным. Это не было плодом её воображения. Однако... что он тут делает? В семь часов утра? Прямо у неё на кухне?

Пока она терялась в догадках, терпение снежнеквака лопнуло. Голодное и громкое «Ква-а-ам!» эхом разнеслось по комнате. Этот звук словно разрубил цепи, сковывающие Джулиану. Она вздрогнула и спросила хриплым и полным нескрываемого возмущения голосом:

— Ты?.. Вы?.. Что вы здесь делаете?!

Элиас неспешно опустил газету. Его взгляд скользнул по её фигуре, отмечая каждую деталь — от растрёпанных волос до нелепых мандариновых долек на пижаме, и его брови медленно поползли вверх.

— И вам доброго утра, мисс Фэрфакс, — произнёс он с лёгкой, почти незаметной усмешкой в голосе.

Джулиана едва не фыркнула. Доброе?! О, да, утро действительно могло бы быть добрым, не окажись на её кухне наглый столичный гость, который путал ей все карты с момента своего появления в Сноусмиде! Нет! Он стал ей мешать ещё не появившись в Сноусмиде! К её чести, она оставила это замечание при себе, вместо этого лишь с упрёком заметила:

Глава 5(2). Носовой залп по столичному зазнавателю

Вероника тем временем с невероятным рвением продолжала хлопотать вокруг дознавателя.

— Ещё кофе, мистер Элиас? Может, положить ещё кусочек кекса? Мёда? Джема? — гостеприимно щебетала она.

Джулиана чуть не скривила лицо, с трудом сдерживая раздражение. Слова сестры за последние пять минут успели набить ей оскомину. И чего это она так вьётся вокруг него?

Внезапно в сознание Джулианы, словно отвратительная гадюка, заползла ужасающая догадка. А что, если... нет, не может быть! Но чем дольше она наблюдала, как сестра порхает вокруг столичного гостя, как сияют её глаза, тем больше ужасная догадка обретала черты реальности. О нет! Неужели Веронике приглянулся этот наглый тип?!

Прямо на пике этой возмутительной мысли Джулиана по инерции сделала большой глоток горячего кофе, а её услужливое сознание в это же время нарисовало «очаровательную» картину: Вероника в белоснежном подвенечном платье, Элиас в парадном сюртуке, они обмениваются кольцами, произносят клятвы, а потом он навсегда поселяется в их доме, в их гостиной, за их кухонным столом…

Зря, конечно, она об этом подумала. Ох, как зря... Кофе пошёл не в то горло. Джулиана подавилась. Сильно. Её тело содрогнулось от приступа удушающего кашля. Она покраснела, захрипела, из глаз брызнули слёзы. И в этот самый момент, под давлением кашля, крошечный, липкий и невероятно унизительный кусочек маршмеллоу с силой вылетел у неё… прямо из носа. Джулиана застыла, полными слёз глазами наблюдая за его «несанкционированным» полётом. Описав в воздуху короткую траекторию, он угодил прямиком на чистый, идеально отглаженный сюртук Элиаса Донована, чуть левее нагрудного кармана, и прилип там.

В кухне повисла гробовая тишина. Джулиане показалось, будто она слышит, как падает снег за окном, занавешенным мятными шторами в крупный белый горох. Даже снежнеквак на секунду оторвался от миски с молоком, перестав лакать.

Джулиана, вся багровая, задыхающаяся от кашля и умирающая от стыда и унижения, испуганно таращилась на дознавателя, не в силах оторвать взгляд от маленького белого пятна на его груди.

Лицо Элиаса медленно, будто закипающий чайник, начало заливаться тёмной краской ярости. Его брови поползли вниз, глаза сузились до опасных щелочек. Он смотрел на прилипший кусочек маршмеллоу, словно на ядовитого паука.

Вероника, напротив, побелела, как скатерть на столе. Она застыла, не в силах пошевелиться, её глаза были полны ужаса.

Тишину нарушило громкое, довольное «Квап!», когда снежнеквак, закончив с молоком, с удовольствием облизнулся.

Этот звук, казалось, вывел Веронику из ступора. С возгласом «Я сейчас!» она схватила со стола салфетку и бросилась к дознавателю, пытаясь судорожно стереть следы катастрофы.

— Прошу прощения, господин Донован. Джулс, она... Она бывает весьма неловкой, но она точно не специально, уверяю вас... Боже, какой кошмар! Я сейчас всё приведу в порядок! Джулиана, ну как ты могла быть такой неосторожной?!

Пока Вероника отвлекала его, причитая, охая и загораживая собой, Джулиана мигом соскочила с места, как ошпаренная кошка, только что не шипела. В одно движение она подхватила с пола удивлённого и вместе с тем сытого снежнеквака и, прижимая его к груди, бросилась прочь с кухни, оставив Веронику и дознавателя разбираться с последствиями созданного ею одной хаоса.

«Вот знала же, что лучше бы сегодня в комнате остаться, — сокрушалась она про себя. — Зачем, спрашивается, вышла?»

Но далеко уйти ей не удалось. Ещё на лестнице её догнал ледяной и обещающий скорую расправу голос Элиаса, пробившийся сквозь заслон из Вероникиных извинений:

— Мисс Фэрфакс, — Джулиане почудилось, будто он произнёс её имя сквозь стиснутые зубы, она даже услышала их скрежет. Ох, кажется, он чертовски зол! — Через четверть часа я жду вас у парадного входа. Будьте одеты… соответствующе. В противном случае вам придётся отправиться со мной к дому иллюминатора в том, что на вас сейчас.

Джулиана не рискнула злить его ещё больше, поэтому ровно через пятнадцать минут, облачённая в своё тёплое платье, шапку и пурпурное пальто, она вышла на крыльцо, где её уже ждал Элиас. Джулиана невольно скосила глаза на то место, куда прилип злосчастный кусочек, но теперь его скрывала ткань пальто. Заметив её взгляд, Элиас раздул ноздри, будто вновь переживая неприятный инцидент, что разыгрался за завтраком.

— Ведите, — приказал он недовольно.

Она взмахнула рукой, указывая направление.

— Нам сюда.

Не проронив больше ни слова, он тронулся в путь. Вздохнув, Джулиана, поплелась следом, размышляя о том, как её угораздило так основательно влипнуть.

Они шагали по заснеженным улицам Сноусмида. Пушистые снежинки неторопливо падали вниз, мороз кусал за щёки и за нос. Воздух был чист, свеж и колюч, а снег хрустел под ногами.

Город просыпался, и все, кого они встречали по пути, приветствовали Джулиану. Но она точно знала: причина такого внимания была вовсе не в ней самой. Всё дело в её спутнике. Горожане просто умирали от любопытства, пытаясь понять, кто же этот загадочный молодой человек, хотя многие уже наверняка догадывались.

— Доброго утра, Джулс! — проревел через всю улицу мясник Уолтер Пирс, но его взгляд тут же заинтересованно скользнул по фигуре Элиаса.

Глава 6(1). Тень над Каменной улицей

Дом представлял собой уютное одноэтажное строение из серого камня, расположившееся за комбинированной оградой из красного кирпича и белого штакетника. Из трубы вверх тянулся густой дымок, пахнущий липовой щепой и чем-то сладковатым.

Дверь им открыла высокая женщина с круглым лицом, одетая в оливковое шерстяное платье. Её пышная копна белокурых волос обрамляла лицо с живыми, невероятно синими глазами. Это была миссис Тильда Годдард, супруга Лео.

— А, господин дознаватель, Джулиана! — встретила она их приглушённым голосом. — Мы были предупреждены о вашем визите — рано утром от губернатор прилетел говорящий снежок. Но не стойте же в дверях, на улице лютый мороз! Проходите, проходите, Лео уже ждёт вас в гостиной. Только, прошу, — её живой взгляд сделался умоляющим, — будьте с ним помягче. Он до сих пор сам не свой. Слоняется по дому, точно тень.

Джулиана кивнула, внезапно ощутив шершавый ком в горле. Она знала Лео Годдарда всю свою жизнь — всегда весёлого, неунывающего, с искорками магии на кончиках длинных пальцев. Представить его «тенью» было весьма сложно. Что же до дознавателя... Она украдкой взглянула на него, но тот сохранял полное спокойствие. Казалось, слова Тильды не произвели на него ни малейшего впечатления.

Миссис Годдард провела их по короткому коридору с пёстрым половиком. Из кухни тянуло восхитительным запахом — сладким, с лёгкой кислинкой. Джулиана не удержалась и заглянула в дверной проём. На плите в большом медном тазу булькало и пенилось вишнёвое варенье, а деревянная ложка с длинной ручкой сама собой, неторопливо и ритмично, помешивала его, чтобы не пригорело. Джулиана невольно причмокнула. Её желудок предательски заурчал. Вот бы попробовать хоть капельку...

— Мисс Фэрфакс, не отставайте, — бросил ей дознаватель через плечо сопроводив эту фразу красноречивым взглядом. «Вы что пришли сюда набивать своё брюхо?» — будто спрашивал он.

Она состроила недовольную гримасу, в последний раз с тоской взглянула на варенье и поплелась за Элиасом и хозяйкой дома.

Тильда проводила их в гостиную, где в просторном кресле, укрытом красным покрывалом с синими полосками, у пышущего жаром камина сидел Леонард Годдард. Он и впрямь напоминал бледную тень прежнего себя — плечи безнадежно ссутулились, а руки, вялые и безвольные, напомнившие Джулиане остывшую кашу-размазню, лежали на коленях. Он поднял на гостей глаза, и Джулиана увидела в них такую пустоту, что ей вдруг стало зябко, не смотря на жару в комнате.

— Лео, к тебе гости от губернатора Фэрфакса, — мягко сказала Тильда, затем обернулась к Джулиане и Элиасу: — Не хотите ли чашечку чая с домашним вишнёвым вареньем? Свежее, только что приготовленное.

Джулиана, которая только этого и ждала, просияла и уже открыла рот, чтобы принять предложение, но Элиас оказался быстрее. Его голос прозвучал вежливо, но твёрдо:

— Благодарим за гостеприимство, миссис Годдард, но мы вынуждены отказаться. Мы здесь исключительно по делу.

Джулиана резко повернулась к нему, чувствуя, как внутри пузырьками закипает возмущение. Конечно! Ему-то легко говорить! В отличие от неё, он успел позавтракать морковным кексом, приготовленным Вероникой! А она? Её завтрак буквально улетел у неё... из-под носа! Но его стальные серые глаза были неумолимы. Джулиана поджала губы, сглотнув вместе со голодной слюной обиду. Ладно, она потерпит. Ради дела. И ради того, чтобы вернуть городу магию. А когда вернётся домой, наестся до отвала!

— Миссис Годдард, — снова заговорил Элиас. — Будьте так добры, принесите одежду, в которой был ваш супруг в день происшествия.

— Конечно, — безропотно ответила женщина и ненадолго вышла.

Вернувшись, она протянула дознавателю аккуратный свёрток. Элиас развернул его на столе, обнаружив внутри сложенное пальто изумрудного оттенка, плотный свитер с высоким воротом и пару простых шерстяных брюк. Он принялся за скрупулёзный осмотр одежды, хотя Джулиана не находила в ней ничего примечательного. Одежда как одежда. Его пальцы скользили по швам, задерживались на карманах, проверяли ткань у горловины. Он поднимал вещи к свету, встряхивал их.

Особое внимание он уделил пальто, подолгу вертя его в руках, пока не сосредоточился на правом рукаве. Взгляд его сделался острым, сфокусированным. Он тщательно ощупал ткань рукава от плеча до манжета, будто пытаясь найти то, что нельзя увидеть глазом. Затем он поднёс кончики пальцев к носу, едва заметно вдыхая воздух. Спустя мгновение он так же аккуратно сложил одежду и вернул её Тильде.

— Благодарю, этого достаточно, — ровно заключил он.

Тильда молча кивнула, забрала вещи и вышла, оставив в гостиной их троих.

— Мистер Годдард, — раздался спокойный голос Элиаса, как только они уселись в кресла напротив Лео.

Его рука скользнула во внутренний карман сюртука, извлекая оттуда небольшой кожаный блокнот, который он неторопливо разместил у себя на коленях. Джулиана невольно вытянула шею, с любопытством разглядывая ничем непримечательный предмет. Вскоре до неё дошло. Конечно же, блокнот-самописец! Ей стоило догадаться, что у столичного дознавателя в арсенале найдётся нечто подобное.

— Прошу вас, — продолжил Элиас, — опишите нам тот день. Со всеми деталями. Максимально подробно. Начните с самого начала.

Не успел вопрос слететь с его языка, как Элиас преобразился. Он не менял позы, но его осанка стала собраннее, а взгляд — острее и пронзительнее. Он словно настроил какой-то невидимый всем, кроме него самого, механизм изнутри. Джулс почувствовала, что даже воздух вокруг него сгустился, наполнившись напряжением. За секунду он превратился в столичного дознавателя первого круга, профессионала, мимо которого и муха не проскочит.

Глава 6(2). Тень над Каменной улицей

— И что же дальше? Что случилось потом? — не выдержала Джулиана, пальцы на ногах которой подрагивали, выдавая её нетерпение.

— На этом всё, — тихо ответил Лео. — Я… я больше ничего не помню. Очнулся я только на следующее утро. В сугробе, на самом краю города. Просто ума не приложу, как я попал туда. Но я сразу почувствовал, что со мной что-то не так. Пальцы стали холодными, чужими… — Он сжал свои изящные, когда-то полные сил руки в кулаки. — Кое-как я вышел на центральную улицу, попытался зажечь первый попавшийся фонарь… и ничего не вышло. Искра магии пропала. Бесследно.

В заключение он упомянул, что Барни Бэйл из кондитерской «Сахарная карамель» проводил его до аптеки. Мистер Финнеган, осмотрев его, лишь развёл руками и выписал укрепляющие настойки.

Не проронив ни слова во время его рассказа, Элиас внезапно нарушил молчание. Его голос был тих, но каждое слово звучало отчётливо:

— Интересно... — Он пристально посмотрел на собеседника. — А вы сможете отвести нас к тому месту, где оказались после произошедшего?

— Непременно, — заверил Лео. — Я отлично помню то место. Очнулся я возле Голубой ели.

— Голубая ель? — задумчиво протянул Элиас.

— Говорят, с неё начался Сноусмид, — пояснила Джулиана. — По легенде, если дерево погибнет, то и городу недолго осталось.

Элиас молча кивнул, его лицо при этом напряжённо дёрнулось. Джулиане казалось, она физически ощущает, как его мозг лихорадочно работает, складывая разрозненные пазлы в единую картину, недоступную ни ей, ни Лео. А что, если он и правда что-то увидел? Она ведь понятия не имела, как работает магия дознавателя.

— И ещё кое-что... Скажите, в тот вечер миссис Купер случайно не угощала вас лакричными конфетами?

— Лакричными конфетами? — Лео неосознанно скривился, и Джулиана вполне понимала его реакцию. Она и сама на дух не переносила вкус и запах лакрицы! Хотя ей всё равно было непонятно, какое отношение конфеты имеют к исчезнувшей магии. — Нет, я не люблю лакричные леденцы, и миссис Купер прекрасно об этом осведомлена. Вряд ли она предложила бы мне именно их. Но она угощала меня шоколадными батончиками, если это поможет делу...

Элиас снова кивнул и резко поднялся с кресла. Блокнот-самописец в тот же миг скрылся в кармане его сюртука.

— Благодарю вас, мистер Годдард. Вы оказали нам неоценимую помощь.

С этими словами он направился к выходу, где их поджидала миссис Годдард. Джулиана, опешив от такой внезапности, вскочила и бросилась за ним, едва успев кивнуть на прощание не менее ошарашенному Лео.

У самой двери миссис Годдард внезапно замедлила шаг и заговорила с нерешительностью в голосе, словно сомневаясь, стоит ли произносить задуманные слова.

— Я, конечно, ни на что не намекаю… Но в тот день около нашего дома бродил Эрни Уинтерс. Выглядел он крайне подозрительно — ходил и заглядывал везде. Мне показалось это очень странным.

— Эрни Уинтерс? — уточнил Элиас.

— Это наш местный чудак, — пояснила Джулиана, опередив ответ миссис Годдард.

— Да, он вроде безобидный, но… — женщина беспомощно развела руками.

— Благодарю вас, мы обязательно это проверим, — пообещал Элиас.

Попрощавшись с хозяйкой, они вышли на улицу, где их обступил морозный воздух.

Едва дверь закрылась за их спинами, Джулиана набросилась на Элиаса с расспросами:

— Ну что? Уже что-то прояснилось? Что удалось выяснить? Есть зацепки? Каков план? Что будем делать дальше? И при чём тут лакричные конфеты? Какое отношение они имеют к исчезновению магии?

Её вопросы сыпались на него чаще снежной крупы.

Джулиана едва поспевала за его размашистым шагом, пока он, полностью погружённый в свои мысли направлялся к дому губернатора. Ей казалось, что её голова вот-вот взорвётся от любопытства, а дознаватель, как назло, молчал. Джулиана не привыкла, что её вопросы игнорируют. Обычно они с Люси и Габриэлем всё обсуждали сообща. У «Добрых духов городка» не существовало друг от друга тайн, но здесь всё было иначе...

— Да ответьте же хоть что-нибудь! — не выдержала, наконец, она.

Внезапно, словно устав от её непрерывной трескотни, он резко остановился. Джулиана не успела затормозить и с размаху врезалась лицом ему в спину. Раздался отчётливый хруст, а перед глазами у неё заплясали чёрные точки.

— Ай! Мой нос! — взвыла она, яростно потирая онемевшую переносицу. Элиас даже не взглянул на неё, чтобы оценить масштаб нанесённого урона. — Это что, новый способ от меня избавиться? Доложу я вам, Джулиана Фэрфакс не из тех, кто ломается! Я стальная, понимаете? И вообще...

Она собиралась продолжить свою гневную тираду, но в этот момент Элиас обернулся и резко поднял руку. Пальцы его сложились в привычный жест, а в воздухе мелькнула зеленоватая искорка магии. Ловким движением он провёл ладонью перед её губами, произнеся всего одно слово:

— Контице!

«Что за чушь?» — раздражённо мелькнуло у неё в голове.

Джулиана нахмурилась, открыла рот, собираясь возмутиться, но... не смогла издать ни звука. Она снова попыталась, и — о ужас! — у неё опять ничего не вышло! В буквальном смысле. Она ошарашенно уставилась на дознавателя, её глаза стали круглыми, как блюдца.