Воля и Кристалл

ГЛАВА 1. ЯРОСТЬ ОБМАНУТОГО ХИЩНИКА И ХОД КОНЕМ

Тронный зал герцога Вольтара замер. Воздух, обычно наполненный тихим гулом придворных разговоров, был тяжёлым и неподвижным. Гонец, покрытый пылью дальних дорог, стоял на коленях, не смея поднять глаз.

— Повтори, — голос герцога прозвучал тихо, но от этого стало только страшнее.

— Ваша светлость... Барон Орлов и его спутница... их нет в Посёлке. Они ушли. Неделю назад.

Герцог медленно поднялся с трона. Его пальцы, сжимавшие подлокотники, побелели.
— Ушли? Куда? Мой легион прочешет каждую щель!

— Нет, ваша светлость... — гонец сглотнул. — Они отправились в Арканиум. В Магическую Академию. Староста ихнего поселка... он зачитал нам какой-то указ. Имперский. Говорит, что теперь они ученики Академии и неприкосновенны. Наш командир не посмел...

— НЕПРИКОСНОВЕННЫ?! — рёв Вольтара потряс стены зала. Он одним движением опрокинул массивный стол с картами и золотыми кубками. Серебряный бокал с звоном покатился по мраморному полу, символично закатившись под кресло, где сидел бледный, как полотно, Крегар.

— Мой рудник! Мои технологии! И мои земли! — выкрикнул Вольтар, его лицо исказила неподдельная ярость. Он видел уже не просто серебро. Он видел, как с его помощью подчиняет соседние наместничества. Видел, как разгадывает секреты Древних и становится вторым человеком в Империи. И всё это уплыло, прикрывшись магической мантией. — Он украл их у меня дважды! Сначала эти земли, теперь — своё будущее!

Его взгляд, горящий холодным бешенством, впился в Крегара.
— Ты! Твоё ничтожество позволило этому выскочке утвердиться! Ты проиграл свои же владения в первом же столкновении!

Крегар, который уже мысленно примерял роль управителя серебряным рудником, затрясся.
— Ваша светлость, я... я не знал, что Лилиан уже присягнула ему... что у него есть права...

— Молчи! — герцог резким жестом приказал страже. — Уведите этого неудачника. В нижние казематы. Пусть там поразмыслит о цене своей слепоты. Обвинение — государственная измена. Его бывшие земли, которые он так легко сдал, теперь являются проблемой Империи.

Когда Крегара, бормочущего что-то несвязное, выволокли из зала, Вольтар медленно прошёлся по кругу.
— Все. Вон.

Зал опустел за мгновение. Остался лишь один человек — старый советник Мастервиус.

— Этот чертов инженер... — скрипел зубами Вольтар. — Он не стал драться. Он не стал торговаться. Он просто... вышел из игры, плюнув на все правила! И зная, что его тыл защищён законом и сталью его големов!

— Арканиум — крепкий орешек, ваша светлость, — тихо заметил Мастервиус. — Прямой удар невозможен.

— Я знаю! — рявкнул Вольтар, но уже тише. Ярость медленно оседала, уступая место леденящему, методичному расчёту. — Он думает, что в безопасности. Но он забыл, с кем имеет дело. Он сделал себя мишенью.
В этот момент в зал вошёл второй гонец, выглядевший ещё более растерянным.
— Ваша светлость... новые вести с границ. От баронессы Лианны и... из бывших владений Крегара.

— Говори! — голос Вольтара был подобен удару хлыста.

— Баронесса Лианна... она публично подтвердила свой вассальный договор с бароном Орловым. Заявила, что будет управлять землями от его имени, пока сюзерен в отъезде.

Герцог фыркнул, но без удивления.
— Разумная мышь ищет защиту у спящего льва. Она знает, на чью сторону встать. Продолжай.

— И это не всё, — гонец нервно облизнул губы. — Те самые железные големы Орлова... они вернулись в его Посёлок. А оттуда... они прошли маршем в замок Крегара. Никто не оказал сопротивления. Замок и все земли Крегара теперь де-факто принадлежат Орлову. На стенах уже развевается его знамя рядом с имперским штандартом. Наш командующий легионом запрашивает инструкций. Атаковать?

Вольтар смотрел в пустоту, переваривая информацию. Внезапно он громко, безрадостно рассмеялся.
— Атаковать? На каком основании? По закону, эти земли теперь принадлежат Орлову через конфискацию у изменника Крегара и подтверждение прав со стороны Лианны. Он не захватил их. Он вступил в права наследования! Этот хитрый инженер... он их просто занял. Без единого выстрела. И освятил это моим же указом!

— Но как? — не выдержал Мастервиус. — Орлов в Академии. Кто управляет этим?

— Его система, — с горьким осознанием прошептал герцог. — Он не бросил своих людей. Он оставил им подробный план. И юридическое обоснование для каждого шага. Он превратил своё изгнание в укрепление власти. Лианна не просто испугалась. Она сделала единственный разумный ход в игре, где все козыри были уже у него в руках.

Он с силой ударил кулаком по спинке трона.
— Вот оно, наследство Крегара! Этот дурак думал, что рудник будет его. Я бы никогда не отдал ему ни клочка! А теперь... теперь этот выскочка, даже не присутствуя здесь, стал правителем объединённых земель! Фактически — графом! Под двойной защитой — Арканиума и Имперского Закона!

Герцог тяжело дышал, его взгляд стал острым, как бритва.
— Он провернул блестящую комбинацию. Но игра ещё не окончена. Он стал слишком опасным, чтобы оставлять его в живых.

Он повернулся к Мастервиусу.
— Мы не тронем его владения. Пока. Пусть его крестьяне и его машины воплощают его планы. Без него они — всего лишь исполнители. Рано или поздно они допустят ошибку. Или мы им поможем.

ГЛАВА 2. СТЕНА ВЫСОКОМЕРИЯ И КУЛАКИ ПРОСТОЛЮДИНА

Мост из цельного кристалла, мерцающий внутренним светом, оказался лишь преддверием. За массивными вратами из чёрного обсидиана их встретил мир, застывший между реальностью и сном.

Воздух дрожал от плотной, осязаемой энергии. Башни Арканиума парили в воздухе, соединённые ажурными мостами, сплетёнными из застывшего света. В центре гигантского внутреннего двора бил в небо фонтан из чистой энергии, сияющей субстанцией, в которой плавали незнакомые созвездия.

Женщина в серых с золотом одеждах, представившаяся Мастером Теодорой, вела их по главной галерее. Повсюду стояли группы учеников в дорогих мантиях, украшенных вышивкой и семейными гербами. Их позы и взгляды кричали о принадлежности к миру, где Иван и Катя были незваными гостями.

— Смотри-ка, новых зверей привели, — кто-то бросил это с пренебрежением.

Их глаза скользнули по Ивану в его простой одежде и задержались на Кате. Её спортивная фигура и волевое лицо явно выделялись на фоне местных, слишком утончённых девиц.

— Дикарка, но... со своей изюминкой, — пренебрежительно заметил высокий юноша в синей мантии с гербом в виде серебряного грифона. Альберик де Вантей, сын одного из самых влиятельных герцогов Империи. Он был красив, как ядовитый цветок. Иссиня-черные волосы, идеальная линия бровей, холодные серые глаза. Каждая деталь его облика — от безупречно сшитой мантии до бесстрастной улыбки — кричала о его происхождении и превосходстве. Но в этой идеальности не было жизни, лишь отполированная маска высокомерия, за которой скрывалась мелкая, завистливая душа.

Катя проигнорировала его. Иван почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это высокомерное ощущение собственного превосходства было хуже открытой угрозы.

После церемонии распределения, где их определили в низший «Зал Падающей Звезды», Альберик с приятелями преградил им путь в коридоре.

—Дикари, вы, кажется, не поняли, где оказались. Когда особа моего ранга проходит, такие как вы, должны уступать дорогу. И склонять голову.

— Конечно, конечно, простите нас, дикарей, — её голос был сладок, как мёд, но глаза метали лезвия. — Мы просто не знали, что особы твоего ранга так сильно портят воздух, что все остальные разбегаются, и прячут глаза, чтоб не слезились.

Слова повисли в воздухе, острые и неоспоримые. На секунду воцарилась гробовая тишина, а затем кто-то из свиты Альберика не смог сдержать короткий, сдавленный смешок, тут же превратившийся в притворный кашель. Ещё пара придворных опустила головы, но по дрожащим уголкам их губ было ясно — улыбку скрыть не удалось. Даже закалённые в этикете аристократы оценили дерзкую точность удара.

Альберик де Вантей замер. Сначала он просто не поверил своим ушам. Никто. Никогда. Строгое, выхоленное лицо исказила гримаса бешенства. Щеки залила густая краска, а тонкие пальцы сжались в белые от ярости кулаки.
— Ты... ты... — он задыхался, пытаясь найти слова, но отполированное красноречие изменило ему, сметённое животной злобой.

Быстро, почти рефлекторно, его правая рука взметнулась вверх, чтобы со всей силы опуститься на щеку Кати — тот самый унизительный удар, оплеуха, каким в его поместье наказывали провинившихся служанок. В его помутневшем от ярости сознании это была не драка, а акт восстановления порядка, где он — господин, а она — дерзкая рабыня, осмелившаяся повысить на него голос.

Рука Ивана, жилистая и покрытая шрамами, с силой сжала запястье Альберика. Хруст костей прозвучал приглушенно, но ясно.

—Тронешь её — сломаю руку. Навсегда.

Альберик вскрикнул. Его приятели ринулись вперёд, но Катя, двигаясь с грацией гладиатора, подсекла одного, а второму ударила кулаком в солнечное сплетение. Оба рухнули.

Альберик, вырвав руку, отскочил. Его лицо исказила бешеная злоба.

—Ты... ты посмел поднять руку на потомка Вантеев! Я вызвал бы тебя на дуэль, но ты даже не стоишь этой чести! Ты грязь!

— Попробуй, — спокойно сказал Иван, принимая устойчивую стойку. — Только в этот раз будь готов, что я не остановлюсь на руке.

Альберик замахнулся, из его ладони вырвался сгусток синей энергии. Но Иван был быстрее. Он сделал резкий выпад вперед, приняв энергию на плечо. Боль пронзила его, но инерции хватило, чтобы врезаться в Альберика, повалить его на каменный пол и сесть сверху.

Удары сыпались короткие, точные, без всякой магии. В нос. В челюсть. В ребра. Это была не дуэль магов. Это было избиение. Уличная драка, которую Иван познал за долгие годы тяжёлой работы. Альберик, изнеженный аристократ, не мог ничего противопоставить этой грубой силе.

— Довольно!

Голос Мастера Теодоры прозвучал, как удар хлыста. Иван мгновенно прекратил, поднялся и отошёл, он даже не запыхался. Его костяшки были в крови. Не его.

Альберик лежал на полу, его дорогая мантия была испачкана, лицо превратилось в кровавое месиво. Он рыдал от унижения и боли.

— Он... он избил меня! — захлебывался Альберик, с трудом поднимаясь на ноги. Его идеально уложенные волосы растрепались, из разбитой губы сочилась кровь, а на щеке проступал багровый след от удара. — Как последнего плебея! Прямо по лицу! Вы видели! Этот... этот дикарь посмел поднять на меня руку!

ГЛАВА 3. ПЕРВЫЕ ИСПЫТАНИЯ АРКАНИУМА

Их «комната» в общежитии «Зала Падающей Звезды» оказалась больше похожа на келью: два каменных ложа с тонкими матрасами, простой деревянный стол и шкаф. Вид из узкого окна открывался не на парящие башни, а на глухую стену соседнего здания. После роскоши герцогских покоев, которые они видели по дороге, это было намеренным унижением.

— Уютно, — с горькой иронией заметила Катя, бросая свой вещмешок на одно из лож.

—Как в казарме, — согласился Иван. — на много лучше чем в бараке на Кузне. Для начала сойдёт.

Первые занятия начались на следующий день. «Основы Псионики» вела сама Мастер Теодора. Аудитория была круглой, с рядами скамей, поднимающимися амфитеатром к затемнённому куполу, на котором изредка мерцали таинственные огоньки, имитирующие звёздную карту. Места в первых рядах, обитые тёмным бархатом, заняли ученики в дорогих мантиях, включая забинтованного Альберика. Он сидел неестественно прямо, и с первого взгляда испепелил Ивана ненавистью, в которой читалось обещание мести.

Мастер Теодора стояла в центре, на низком возвышении. Её собственная мантия была лишена вышивки и украшений, простого серого цвета, но ткань казалась живой, поглощающей свет.

— Псионика — это не магия, — её голос, тихий и чёткий, резал тишину, заставляя вздрагивать даже самых сонных. — Так её понимают только невежественные простолюдины, видящие лишь внешний эффект. Это наука. Наука о воле. О связи разума с тканью реальности.

Она медленно обвела взглядом аудиторию, и её пронзительный взгляд, казалось, задерживался на каждом.
— Представьте, что реальность — это полотно. Плотное, прочное. Большинство лишь скользят по его поверхности. Но вы... вы обладаете иглой. Иглой своего намерения. Вы можете пронзить это полотно, ощутить его нити, и... переплести их. Не рвать. Не жечь. А именно переплести. Сознательно. Каждый из вас обладает этой искрой — зародышем такой иглы.

Она подняла руку, и между её ладонями возникло едва заметное дрожание воздуха, похожее на марево.
— Ваша задача — разжечь искру в контролируемое пламя, не сгорев при этом. Ибо тот, кто теряет контроль над своей волей, сначала становится угрозой для других, а затем — и для самого себя. История Арканиума знает немало таких... самосожжений.

В воздухе поплыл едва уловимый запах озона. Несколько учеников невольно отстранились.
— Сегодня мы не будем поджигать ничего, даже бумагу. Сегодня вы научитесь ощущать саму иглу. Ощущать своё собственное «Я» не как груду мяса и костей, а как инструмент, способный оказывать давление на мир. Закройте глаза. Отбросьте все мысли. И попытайтесь найти внутри себя ту самую точку тишины... точку, где рождается решение пошевелить пальцем. Только в миллион раз тоньше. Это и есть корень воли. Корень псионики.

Практическая часть оказалась для Ивана и Кати неожиданно простой. В то время как аристократы с наряженными лицами и вздувшимися венами на висках едва могли вызвать дрожание воздуха, они оба почти сразу почувствовали ту самую "точку тишины".

Для Ивана это было похоже на интерфейс "Айзака" — чёткий, послушный инструмент, расширяющий его волю. Он мысленно скомандовал "фокус", и дрожание перед его ладонями уплотнилось в идеально стабильную линзу из света.

Катя пошла другим путём. Её воля была не вычислением, а стальным клинком. Она не "нашла" точку тишины — она её выковала одним мгновенным усилием. Воздух вокруг её пальцев не дрожал, а звенел, словно натянутая струна.

— Интересно, — тихо произнесла Теодора, остановившись рядом. — Два разных подхода. Один — как спокойная вода, отражающая звёзды. Другой — как закалённая сталь, рассекающая ветер. Продолжайте.

Теодора остановилась рядом, её бесстрастное лицо выдало лёгкое удивление.

—Интересно. Природная, необученная сила. Грубая, но мощная. У вас нет контроля, но есть потенциал. Удивительно для... жителей вольных баронств.

Эта фраза, сказанная громко, заставила Альберика сжать кулаки. Шепотки за спинами стали громче. На них стали смотреть не только с презрением, но и с любопытством, смешанным с завистью.

Следующее занятие, «История Альтрона», оказалось не менее интересным и куда более наряженным. Преподаватель, эльф по имени Мастер Лириан, обладал лицом столь же прекрасным и холодным, как мраморная статуя, и голосом, звучавшим как перезвон хрустальных колокольчиков. С первых же минут он безраздельно захватил внимание аудитории.

— Заблудшие души, ищущие знание, прислушайтесь, — начал он, и его слова, казалось, наполняли воздух сладковатым дурманом. — Давным-давно, когда мир был юн и не имел формы, Великие Эльфы, наши славные предки, первыми пришли в этот хаос из сияющих звёзд. Именно они, силой своей древней мудрости и несравненной воли, придали миру порядок, воздвигли горы, наполнили русла рек... и сотворили остальные расы — людей, дварфов, орков — как слуг и помощников для обустройства их великого замысла.

Иван и Катя переглянулись. В их глазах читалось не возмущение, а скорее странное недоумение, будто они слушали не лекцию по истории, а красивую, но абсолютно нелепую сказку. Они знали. Они видели это собственными глазами в мерцающем свете голопроектора на заброшенной орбитальной станции Предтеч. Они видели хроники: как корабли людей с символами Древних первыми проложили путь к звёздам, как основали колонии, как создавали жизнь в гигантских терраформерных ковчегах — в том числе и прототипы эльфов, как один из многих генетических экспериментов по адаптации к новым мирам.

ГЛАВА 4. ИСПЫТАНИЕ ЗНАНИЕМ И СТАЛЬЮ

«Сопротивление ментальному проникновению — это не стена, — голос Мастера Теодоры разносился под сводами учебного зала. — Стена можно обойти или проломить. Это должен быть лабиринт. Хаос, в котором чужая мысль теряет себя».

Иван слушал, полузакрыв глаза, мысленно консультируясь с «Айзаком».

АНАЛОГИЯ: ЗЕРКАЛЬНАЯ КАПСУЛА ДЛЯ ЭЛЕКТРОМАГНИТНЫХ ИМПУЛЬСОВ. НЕ ОТРАЖАТЬ, А РАССЕИВАТЬ. СОЗДАТЬ СТРУКТУРУ С СЛУЧАЙНЫМИ ПРЕПЯТСТВИЯМИ.

— Мастер Теодора, — поднял руку Иван, привлекая всеобщее внимание. — Если сравнивать с гидравликой... Вместо того чтобы укреплять трубу против возрастающего давления, не эффективнее ли создать сеть обводных каналов, чтобы сбросить избыток энергии?

В зале повисла тишина. Аристократы смотрели на него, как на сумасшедшего. Теодора на секунду задумалась.

—Неортодоксальная, но... потенциально верная аналогия, Орлов. Ты мыслишь категориями инженера. Для нас это... необычно.

После занятий они с Катей отправились в библиотеку — гигантское сердце Арканиума, где воздух был густ от запаха древней кожи и мистических чернил. Пока студенты сражалась с трактатами о тактике ближнего магического боя, Иван и Катя листали фолианты с невозмутимой скоростью.

СКАН ЗАВЕРШЁН. ВЫЯВЛЕНА ОСНОВНАЯ СХЕМА ФОРМИРОВАНИЯ КИНЕТИЧЕСКОГО СГУСТКА. ОПТИМИЗАЦИЯ ПРЕДЛОЖЕНА.

— Я не понимаю, — с досадой сказала Катя, откидываясь на спинку стула. — Здесь говорится о «плетении воли в удар», но как это сделать на практике?

—Дай посмотреть, — Иван взял книгу. — Смотри. «Айзак» перевел. Вместо «плетения» представь синхронизацию импульсов, как при запуске двигателя. Вот точка приложения, вот вектор силы...

Катя смотрела на его схему, и её глаза постепенно расширялись, она не инженер, она летчик-испытатель и её понимание основывалась на других принципах.

—Так вот как это работает... Почему они не могут объяснять так же ясно?

—Потому что для них магия — искусство, — усмехнулся Иван. — А для нас — прикладная наука.

Их прогресс был ошеломляющим. На спаррингах в тренировочном зале, где витал запах озона и пота, они уже не были мишенью.

— Смотрите, дикий-барон снова играет в свои игрушки! — крикнул один из аристократов, когда Иван, вместо того чтобы парировать энергетический шар, создал перед ним ментальную воронку, которая бессильно втянула атаку и рассеяла.

— Это не игрушки, — спокойно ответил Иван. — Это эффективность.

В это время Катя отрабатывала приёмы с парой учеников из их Зала — рыжеволосой Элоди и серьёзной Линнеей. После дуэли с Марком к ним осторожно начала тянуться эта парочка, видя в них редких чужаков, не боящихся бросить вызов системе.

— Твоя техника... она какая-то другая, — сказала Элоди, с восхищением наблюдая, как Катя без единого лишнего движения отклоняет ментальные атаки Линнеи.

— Она боевая, — поправила Катя, всё ещё наблюдая за движениями Ивана. — На арене выживает тот, кто двигается меньше, но точнее. Энергию надо беречь.

Последняя фраза сорвалась с её языка почти машинально, с той самой отстранённой сосредоточенностью, что бывает у человека, погружённого в воспоминания. И она тут же поняла свою ошибку.

Рыжеволосая Элоди замерла с широко раскрытыми глазами.
— На... арене? — прошептала она, растягивая слова. — Погоди... Ты имеешь в виду... ту самую арену? Ту, о которой все шепчутся? Гладиаторскую?

Темноволосая Линнея, до этого хранившая молчаливую наблюдательность, тут же насторожилась, как гончая, учуявшая дичь.
— Стоп, — её голос прозвучал тихо, но властно. Она шагнула ближе, отрезая Кате путь к отступлению. — Какую ещё арену? В имперских хрониках гладиаторские бои запрещены уже три столетия. Если только... — её взгляд стал пронзительным, — речь не о чём-то неофициальном. Или в другом государстве? У орков?

Катя почувствовала, как по спине пробежал холодок. Линнея, сама того не ведая, подобралась опасно близко к правде. К тому, что Катя и Иван должны были хранить за семью печатями.

— Ты что-то скрываешь, — без тени сомнения констатировала Линнея, не отрывая от неё изучающего взгляда. — В твоих движениях нет ни капли имперского стиля. Ни фехтовального, ни магического. Это что-то... чужое.

Элоди, вся превратившись в слух, ахнула:
— Ой, что это было? Ты сражалась в подпольных боях? На нелегальной арене? Это же так... опасно и романтично!

Катя собралась с мыслями, на её лицо вернулось привычное отстранённое выражение.
— Вы всё переврали, — она пожала плечами, делая вид, что поправляет рукав. — Я имела в виду тренировочную арену в нашем баронстве. Местные мужчины любят померятся силой. Иногда приходилось их... воспитывать. Чтобы знали своё место.

Объяснение прозвучало гладко, но прозрачность отговорки была очевидна. Линнея не стала спорить, лишь медленно кивнула, в её глазах читалось явное неверие. Она поняла, что наткнулась на настоящую тайну, и отступать не собиралась.

— Тренировочная арена, — повторила она безразличным тоном, давая понять, что игра продолжается. — Понятно. Ну что ж, твои методы «воспитания», видимо, очень эффективны

—Можешь научить? — спросила Линнея, её обычно невозмутимое лицо выражало искренний интерес.

ГЛАВА 5. НОЧНАЯ ОХОТА И ЖЕСТОКИЙ ОТВЕТ

Тишина в их келье была обманчивой. После дуэли Кати напряжённость в воздухе Арканиума сгустилась, стала осязаемой, как запах грозы. Даже их маленькая компания — Элоди, Линнея и Генрих — рассталась с ними вечером с тревожными напутствиями.

— Будьте осторожны, — шептала Элоди, озираясь по сторонам. — Альберик не простит такого унижения Серены. Он воспримет это как личное оскорбление.

—Его гордыня — его проблема, — пожала плечами Катя, но её рука непроизвольно легла на рукоять тренировочного кинжала.

Иван молча кивнул. Он не верил в то, что аристократы ограничатся дуэлями. Его опыт на «Кузне» и аренах научил его: когда враг не может победить в честном бою, он приходит с ножом в спину.

Поэтому, когда они легли спать, сон Ивана был поверхностным, чутким. «Айзак» работал в фоновом режиме, постоянно сканируя пространство вокруг их кельи на предмет угроз.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: НАРУШЕНИЕ ПЕРИМЕТРА. ТРИ БИОЛОГИЧЕСКИХ СИГНАТУРА. ПРИБЛИЖАЮТСЯ. ВРАЖДЕБНЫЕ НАМЕРЕНИЯ ОПРЕДЕЛЕНЫ С ВЕРОЯТНОСТЬЮ 94%.

Иван мгновенно пришёл в себя. Он мысленно толкнул Катю — не резко, а настойчиво, как они тренировались. Она тут же проснулась, её глаза в темноте блеснули пониманием. Ни слова не было сказано. Годы совместных испытаний выработали у них почти телепатическую связь.

Дверь их кельи с лёгким щелчком отворилась — кто-то использовал отмычку или простое размыкающее заклинание. В проёме возникли три силуэта в тёмных плащах с капюшонами. В их руках замерцали не магические посохи, а короткие, матовые клинки из обсидиана, поглощающие свет. Оружие убийц, а не дуэлянтов.

— Быстро и тихо, — прошептал один из них. — Дикарей никто не будет искать.

Они ринулись к кроватям, но нашли их пустыми. В этот момент Иван, слившийся с тенью в углу, сдвинул ментальным усилием тяжёлый сундук, заблокировав выход. Грохот был оглушительным в ночной тишине.

— Западня! — крикнул один из нападавших.

Катя, как призрак, возникла за спиной ближайшего из них. Её рука с тренировочным кинжалом (который в её руках был смертоноснее боевого) ударила по тыльной стороне его колена, перебив сухожилие. Он с грохотом рухнул с криком боли.

Иван не стал церемониться. Пока второй убийца разворачивался к Кате, Иван сконцентрировался. Он не стал создавать щит или шар энергии. Он вспомнил принцип гидравлического пресса и применил его к телу нападавшего. Сгусток чистой кинетической силы, невидимый и беззвучный, ударил противнику прямо в грудь. Раздался глухой, влажный хруст. Тот отлетел к стене и затих, его грудная клетка была проломлена.

Третий, видя, как за секунды выведены из строя двое его товарищей, в ужасе отпрянул к заблокированной двери. Он начал что-то бормотать, собирая энергию для отчаянной атаки.сокрушительный, грубый ментальный удар, выверенный «Айзаком» по точкам наименьшего сопротивления пси-защиты. Иван не просто хотел остановить его. Он хотел послать сообщение.

Но Иван был быстрее. Его разум, холодный и яростный, пронзил сознание нападавшего. Это не была попытка внушения или дезориентации. Это был

Убийца застыл, его глаза закатились, из носа и ушей хлынула струйка крови. Но он не потерял сознание. Он стоял, беспомощно дрожа, в его разуме оставалось лишь чистое, животное отчаяние и нестерпимая боль.

Иван медленно подошёл к нему. Его лицо в полумраке было непроницаемо.

—Кто послал? — его голос прозвучал тихо, но в нем была сталь.

Нападавший, захлёбываясь кровью, мычал что-то невнятное.

—Ван... Вольтар... — наконец выдохнул он.

Имя ничего не сказало Ивану. В его памяти не было ни намёка на эту фамилию, ни тени воспоминания, которое могло бы вызвать такую ненависть.
— Вольтар? — переспросил он, и в его голосе впервые зазвучало не притворное, а подлинное недоумение. — А это ещё кто такой? Какие у него ко мне претензии?

Но ответа он уже не получил. Свет в глазах наёмника погас. Иван медленно выпрямился, глядя на упавшее тело. Впервые за долгое время он чувствовал не ясность боя, а тяжёлую, холодную неопределённость. У него появился враг, о котором он ничего не знал. Враг, который знал его достаточно, чтобы прислать убийц. И этот враг носил имя, незнакомое Ивану, — Вольтар.

Он посмотрел на первого бандита, все еще корчившегося на полу с перебитыми сухожилием. Их взгляды встретились. В глазах наёмника был ужас.

Он посмотрел на первого бандита, все еще корчившегося на полу с перерезанным сухожилием. Их взгляды встретились. В глазах наёмника был ужас, замешанный на животной боли.

Иван подошёл и встал над ним, отрезав путь к отступлению.
— Теперь твоя очередь. Кто такой Вольтар? Зачем мы ему?

Бандит, бледный от ужаса затряс головой, сжимая свою ногу.
— Клянусь, не знаю! Никогда не видел его! Только посредник... Он сказал, что человек Вольтара хорошо заплатил. Очень хорошо. За смерть вас обоих. Тебя и твоей женщины.

Больше он ничего не мог сказать. Ни мотивов, ни описания, ни титулов. Только имя, звон монет и приказ убить. Иван выпрямился, чувствуя, как холодная злость сменяется ледяной ясностью. Он получил лишь кроху — но и это было достаточно. Теперь он знал, что за тень нависла над ними. И знал, что эта тень заплатила за их смерть. Остальное он узнает сам.

ГЛАВА 6. АУДИЕНЦИЯ У СЕРДЦА АРКАНИУМА

Слухи, как ядовитый туман, окутали Арканиум. История о ночном покушении и жестоком отпоре дикарей передавалась из уст в уста, обрастая ужасающими деталями. Доходило до того, что Ивану приписывали умение вырывать души и вселять в тела демонов. Эта история не могла не достигнуть ушей тех, кто стоял на вершине иерархии.

Вызов пришёл на следующее утро. Не через посыльного, а через саму Мастер Теодору. Её лицо было ещё более непроницаемым, чем обычно.

— Орлов. Ректор Арканиума, Его Превосходительство Аркадий Вернон, желает тебя видеть. Немедленно.

Катя встревоженно посмотрела на Ивана, но он лишь кивнул. Он этого ожидал.

Кабинет ректора находился в самой высокой из парящих башен. Дверь была из возращённого дуба, инкрустированного серебряными рунами. Внутри воздух был прохладным и наполненным запахом старого пергамента и древесной смолы. Кабинет поражал не роскошью, а ощущением сосредоточенной мощи. Стены были заставлены книжными шкафами до самого потолка, а за массивным столом из тёмного дерева сидел человек.

Ректор Аркадий Вернон не был дряхлым старцем. Это был мужчина в расцвете сил, с густыми седыми волосами и пронзительными серыми глазами, которые, казалось, видели насквозь. Его мантия была простой, тёмно-синей, без единого украшения, что лишь подчёркивало его статус.

— Иван Орлов, — его голос был низким и властным, но без агрессии. — Садись.

Иван сел в кожаное кресло напротив, сохраняя прямую спину. Он не проявлял ни страха, ни подобострастия.

— Полагаю, ты догадываешься, почему я вызвал тебя, — начал Вернон, сложив пальцы. — Твоё пребывание в Арканиуме, хоть и краткое, уже успело всколыхнуть воды, которые не трогались десятилетиями. Дуэли, публичные унижения аристократов, ночные стычки с наёмниками... Ты словно метеор, ворвавшийся в наш размеренный мир.

— Я не искал конфликтов, Ваше Превосходительство, — спокойно ответил Иван. — Я и моя спутница пришли сюда за знаниями. Все, что происходило, было ответом на агрессию.

— «Ответом»? — Ректор поднял бровь. — Твой «ответ» на дуэли выглядит как насмешка над вековыми традициями. А твой «ответ» на ночное нападение... — он сделал паузу, — ...оставил двух человек калеками, а третьего — умственным инвалидом. Это жестоко.

— Нападение было жестоким, — парировал Иван, не отводя взгляда. — Они пришли с клинками, чтобы убить нас во сне. Я не видел причин проявлять к ним милосердие, которого они не оказали бы нам. Выжившие доставили моё послание. Я считаю, что это эффективно.

Ректор смотрел на него с нескрываемым, возрастающим интересом. Он ожидал увидеть испуганного плебея, дрожащего перед властью, или, на худой конец, заносчивого выскочку, чья наглость — лишь тонкая ширма для страха. Но перед ним стоял нечто иное. Холодная, невероятная уверенность в себе, исходившая от этого молодого человека, была столь глубока и незыблема, что не оставляла сомнений — она зиждилась не на пустой браваде или наследственных титулах, а на фундаменте сурового, плотного жизненного опыта.

«Это не просто студент, — пронеслась быстрая, отточенная мысль в голове ректора. — И даже не просто молодой барон, каким бы перспективным он ни был. Передо мной человек, уже прошедший через горнило, о котором мы здесь, в этих башнях из слоновой кости, можем лишь строить догадки. В его глазах — не годы, а целая жизнь, прожитая на острие. Глубокая, умудрённая и... опасная.»

Эта осознанность, это спокойствие перед лицом власти было куда более необычным и значимым, чем любое проявление магической силы или знатности рода. Это был новый, неизвестный фактор в давно устоявшемся уравнении Арканиума.

— Ты понимаешь, что Альберик де Вантей — не просто избалованный аристократ? — сменил тактику Вернон. — За ним стоит один из самых могущественных домов Империи. Его отец... имеет огромное влияние. Ссориться с ними — значит наживать себе врагов, которых не стоит иметь даже мне.

— Уважаю вашу позицию, Ваше Превосходительство, — сказал Иван, и его голос был спокоен, но в нём звенела сталь. — Но моя — другая. Если я сегодня преклоню колени перед одним Вантеем, завтра другой аристократ потребует того же. Сила, которая добивается уважения через угрозы и покушения, не заслуживает уважения. Я готов учиться. Я готов подчиняться правилам Арканиума. Но я не буду рабом. Никогда больше.

Последние слова прозвучали с такой плоской, окончательной определённостью, что ректор невольно замер. Его проницательный взгляд, до этого оценивающий, стал пристальным. Фраза «никогда больше» не была пустой бравадой. В ней слышалось эхо личной, выстраданной боли, клятва, данная самому себе в каком-то далёком и, судя по всему, очень тёмном прошлом.

«Никогда больше... — мысленно повторил ректор. — Интересно. Значит, ты уже был им?»

Мысль ректора метнулась по возможным вариантам, каждый из которых был хуже предыдущего. В Империи рабство было под строжайшим запретом — пережиток варварских времён, позорящий цивилизованную нацию. Но границы Империи — не стерильны.

Эльфы? Их «служение» не называлось рабством, но было куда более изощренным. Они не ломали тела — они плавно и необратимо переплавляли волю, опутывая разум паутиной магических обетов и долгов чести, пока от человека не оставалась лишь изящная, послушная тень. Сломленный эльфами переставал быть собой, становясь вечным, безупречным слугой.

ГЛАВА 7. ХОД КОНЬКОМ ИНЖЕНЕРА

Тишина в комнате Ивана и Кати была обманчивой. Воздух пах пергаментом, древесным углём для черчения и лёгким озоном — побочным эффектом работы ментального интерфейса.

Перед Иваном на массивном дубовом столе лежали не свитки с гербами и указами, а десятки листов плотной бумаги, испещрённых чертежами, формулами и схемами. В воздухе над столом парила бледная, мерцающая голограмма, проецируемая «Айзаком» — трёхмерная модель гигантского цеха, разрезанная на слои, как пирог: фундамент, системы подачи, печи.

— Фундамент, — мысленно продиктовал Иван, и голограмма выделила массивную каменную плиту с системой каналов. — Вибрация от парового молота будет колоссальной. Нужна не просто плита, а амортизирующая подушка. Просчитай слой утрамбованного щебня, смешанного с песком и смолой. Толщина — не менее двух метров.

РАСЧЁТ ВЫПОЛНЕН. ОПТИМАЛЬНАЯ ТОЛЩИНА 2.3 МЕТРА. РЕКОМЕНДУЮ ДРЕНАЖНЫЕ КАНАЛЫ ПО ПЕРИМЕТРУ ДЛЯ ОТВОДА ГРУНТОВЫХ ВОД. КОЭФФИЦИЕНТ УПЛОТНЕНИЯ ДОЛЖЕН БЫТЬ НЕ МЕНЕЕ 0.95.

— Принято. Теперь каркас. Не дерево, только чугун и сталь. Профиль двутавровый, для максимальной жёсткости на изгиб. Все соединения — не сварка, а клёпка. Гигантские заклёпки, под горячую клёпку.

ЧЕРТЕЖИ КЛЕПАЛЬНЫХ СТЫКОВ СФОРМИРОВАНЫ. ДИАМЕТР ЗАКЛЕПОК 30 ММ. ТРЕБУЕТСЯ СПЕЦИАЛЬНАЯ ОСНАСТКА ДЛЯ РАСКАЛИВАНИЯ И УСТАНОВКИ.

— Сделают, — отмахнулся Иван. — Главное — объяснить, для чего. Теперь по энергии. Паровой контур... Стандартные котлы не дадут нужного КПД. Нужен перегретый пар. Давление не менее 12 атмосфер.

Он мысленно «вызвал» схему парового генератора. Голограмма показала сложную систему труб, барабанов и золотников.
— Трубы пароперегревателя... Их должны делать из бесшовной стали. Технология есть?
АНАЛИЗ ТЕХНОЛОГИЙ ДВОРФОВ. ОБНАРУЖЕН МЕТОД ПРОКАТКИ И ПРОШИВКИ РАСКАЛЁННЫХ СТАЛЬНЫХ ЗАГОТОВОК ЧЕРЕЗ КОНИЧЕСКИЙ ОТПРАВОЧНЫЙ ШТАМП. ДОСТАТОЧНО ДЛЯ СОЗДАНИЯ ТРУБ С ТОЛЩИНОЙ СТЕНКИ 8 ММ.

— Отлично. А для кристаллического усилителя... — Иван переключился на схему, напоминающую огромный прожектор, внутри которого пульсировала энергия. — Ему нужна идеальная изоляция от вибраций и тепла. Отдельный фундамент, на амортизаторах. И система охлаждения... Медь. Медные трубки, по которым будет циркулировать вода из артезианского колодца.

РАСЧЁТ ТЕПЛООТВОДА: ДЛЯ СТАБИЛЬНОЙ РАБОТЫ КРИСТАЛЛА ТРЕБУЕТСЯ ПРОКАЧИВАТЬ НЕ МЕНЕЕ 200 ЛИТРОВ ВОДЫ В МИНУТУ. ПРЕДЛАГАЮ СИСТЕМУ С ОТКРЫТЫМ КОНТУРОМ С СБРОСОМ НАГРЕТОЙ ВОДЫ В ДРЕНАЖ.

Так, час за часом, рождался не просто чертёж. Рождался язык, понятный обеим сторонам. Высшая математика и физика превращались в «законы равновесия сил и жара». Сложнейшие инженерные узлы маскировались под «архитектуру несокрушимых опор». «Айзак» предлагал технологическое решение, а Иван облачал его в терминологию, которую могли бы принять и воплотить лучшие механики этого мира, естественно метрическая система измерения не соответствовала этому миру и Ивану приходилось все пересчитывать на систему понятную гномам.

Наконец, проект был готов. Он состоял из двух частей.

Часть первая: «Плавильные чаши». Это было официальное, отвлекающее техническое задание. Чертежи сложной, красивой, но на 90% бесполезной «магической плавильной печи» для мифического «воздушного камня». Она была полна архаичных узоров, сложных систем рычагов и гирь, предназначенных для создания видимости работы с неподдающимся материалом. Эта схема была шедевром дезинформации.

Часть вторая: Настоящее ядро. Второй набор чертежей был куда более аскетичным и прямым. Он описывал компоненты для «Усовершенствованного гидравлического насоса системы очистки рудных шламов». Именно под этой легендой скрывалось производство алюминия.

Внутри второй папки лежали детальные спецификации:

Лист 1-А: «Сердечник Насоса» (Электролизная ванна).

Материал: Огнеупорная глина особого состава, армированная стальной сеткой.

Размеры: Внутренняя камера 2.5м x 1.2м x 1м.

Особые требования: Внутренняя поверхность должна быть отполирована до зеркального блеска и не иметь трещин. Указан точный состав глиняной смеси для максимальной термической стойкости.

Лист 2-Б: «Силовые Штанги» (Аноды и катоды).

Аноды: Угольные блоки размером 400x400x150 мм. Содержание золы не более 5%. Указан тип угля и способ его прессовки.

Катоды: Стальные пластины толщиной 20 мм. Марка стали с минимальным содержанием примесей. Поверхность должна быть очищена от окалины и обезжирена.

Лист 3-В: «Система Напора» (Паровой генератор и кристаллический усилитель).

Паровая турбина: Чертежи лопаток особой формы, рассчитанных на работу с перегретым паром. Указаны допуски на изготовление не более 0.1 мм.

«Каменное Сердце» (Кристаллический усилитель): Медный корпус с внутренней полостью сложной формы для установки энергокристалла. Система водяного охлаждения с указанием диаметра медных трубок (12 мм) и схемы их укладки.

Лист 4-Г: «Система Подачи Исходной Смеси».

Бункеры: Два бункера из листовой стали с шиберными затворами для точной дозировки.

Смеситель: Герметичный барабанный смеситель с ручным приводом (чтобы избежать сложных редукторов). Указана скорость вращения для достижения однородной смеси.