Воронья сладость

Семь десятилетий и четыре года позади, и я всё больше теряюсь в мире, который перестал меня ждать. Мои внуки – словно гости из неведомых галактик. Они подбегают, протягивая мне нечто загадочное, светящееся, похожее на плитку шоколада или плоский чёрный камень. Однажды я чуть не попробовала его на вкус – оказалось, что сладости в нём нет, только холодное стекло и отблески неба. А они, полные ожидания, ждут моей реакции. В эти мгновения я жажду постичь суть: что это за диковинка? Для чего она? И что заставляет их сиять так ярко, даря улыбки, способные растопить даже самую ледяную душу? Но годы, проведённые среди печатных страниц, оставили свой след: моё зрение теперь улавливает лишь контуры, лишь отблески их сияния. Я вижу их настроение, их общее состояние, но детали ускользают, если они не находятся в непосредственной близости и не имеют внушительных размеров…

-(Лиза) Бабушка! Бабушка! Смотри, какой красивый цветочек, я сфоткала! Спешно показывая, размытое фото.

-(Михаэла) Да ты настоящий фотограф. Молодец. Только правильно говорить – сфотографировала.

… время летело так быстро, что я едва успевала заметить, как день сменяет ночь, и наоборот. Каждый рассвет сменялся закатом, и этот цикл повторялся без конца. Лишь изредка, чаще всего по выходным, мой дом наполнялся смехом и суетой – приезжали дети с внуками. Это было моё самое драгоценное утешение, награда за все пройденные испытания и жизненные перипетии. Но вместе с радостью приходила и горечь.

Я думала: «Если бы я была более внимательна к себе, к своему здоровью, сейчас бы я видела лучше, двигалась бы легче, возможно, даже бегала». Эти мысли неизбежно посещали меня, когда мои близкие уезжали. И тогда во мне просыпалось острое желание удержать их, продлить эти драгоценные моменты. Желание, которое заставляло меня бороться с собственной совестью, поддаваясь эгоистичному порыву, желанию продлить это счастье любой ценой.

В мой ненавистный понедельник со мной произошло нечто необычное. Я смогла встать и пойти с очень лёгкой, бодрой и непринуждённой походкой. Сначала я не придала этому большого значения – возможно, мне просто хорошо спалось, или улыбки счастья наполнили меня новой энергией... Но первое, что вызвало у меня тревогу, – это мой кот Ёша. Обычно он подбегал к моим ногам, мешая идти в ванную, словно говоря: «Покорми меня, пожалуйста». Но в этот раз он взъерошился, поднял хвост и смотрел на меня так, будто видел призрака. Это меня по-настоящему удивило, но я не стала углубляться в детали. Я задержалась в ванной, чтобы умыться, и вдруг в зеркале над раковиной увидела молодую девушку примерно двадцати лет.

-(Михаэла) Это я?

Долгое время я изучала своё отражение, пытаясь осознать увиденное. Это действительно я, только моложе, в самом расцвете сил, амбиций и стремлений. В те годы литература занимала особое место в моей жизни, и я невольно вспомнила «Превращение» Кафки. Но, к счастью, я не превратилась в нечто отталкивающее; нет ни страха, ни горечи. Полчаса я провела, уставившись в одну точку, пытаясь осмыслить произошедшее. Не найдя никакой логики, я вскочила. Сколько времени прошло, не знаю, но бегать по дому, словно обезумевшая, оказалось неожиданно забавным. Когда я наконец выдохлась, реальность обрушилась на меня всей своей тяжестью. Как отреагируют на это окружающие? Мои близкие, знакомые? В тот же миг, словно пробудившись от долгого сна, я вспомнила! Скоро должен прийти социальный работник, чтобы помочь с покупками и уборкой. Что же мне делать?

Я выключила пробки – это мой обычный способ избежать нежелательных визитов. Звонок перестает работать, и тогда социальный работник просто уходит. Так и случилось. Сначала открылась калитка, и неспешно вошёл молодой человек. Хотя теперь мы, по сути, ровесники. Он попытался позвонить, затем постучал в окно. Подождав ещё немного, он торопливо, почти вприпрыжку, удалился. По телу пробежал холодный пот, а дыхание стало прерывистым.

-(Михаэла) Давно я так не переживала.

Мой желудок решил устроить концерт, причём совершенно внезапно! Я же, как назло, ничего не ела, только силы на исходе и нервы на пределе. Заглянула на кухню, открыла холодильник, – а там такая картина, что хоть плачь. Точно! Сегодня же день «большой закупки». И что теперь? Отправляться в этот гастрономический поход в одиночку или замуровать себя в четырёх стенах? Думаю, мой богатый жизненный опыт уже подсказал мне, как выйти из этой ситуации.

-(Михаэла) Я определённо пойду!

Я прошла в спальню и открыла дальний угол шкафа, где десятилетиями дремал фанерный сундук, пахнущий камфорой, старой бумагой и пылью, которая, кажется, помнила ещё довоенные годы. Внутри, аккуратно свёрнутые в простыни, лежали вещи, которые я не надевала с тех пор, как мир был другим. Я достала лёгкое платье в мелкий горошек, шерстяной кардиган и ботинки на низком каблуке. Ткань хрустела, но сохраняла форму. Я оделась, чувствуя, как прохладный хлопок касается кожи, а тяжёлый запах прошлого вдруг стал не грузом, а теплом. Словно кто-то вернул мне не только тело, но и память о том, как пахнет утро, когда ещё ничего не решено.

Выйдя на крыльцо, я вдохнула полной грудью. Лето стояло удушливое, тяжёлое, пропитанное запахом нагретого асфальта и цветущей липы. Но странное дело: в этой жаре я мечтала о зиме. О том, как хрустит снег под ногами, как дыхание превращается в облачко, как мир замирает под белым покрывалом. Именно тогда, в холодные месяцы, во мне просыпалась сентиментальность. Я вспомнила Брэдбери, «Вино из одуванчиков» – как лето пахнет будущим, а зима пахнет памятью. Что если возраст действительно не вернуть? Но сегодня природа решила поиграть в свои правила. Воронья сладость: рябина, которая становится сладкой только после первых заморозков. Горечь уходит, остаётся лишь вкус. Возраст не вернуть, но тут случилось чудо. Или испытание.