Восход

Глава 1

Музыка исстари считалась творением господним, но конкретно эти барабаны изобрел дьявол.

Джайлзу ужасно хотелось зажать уши руками, чтобы дать измученной болью голове хоть мгновение тишины, но тяжелые кандалы этого не позволяли. Да и будь он в состоянии поднять руки — толку? Уж лучше ритмичные сполохи боли от гулких ударов, чем позволить зевакам насладиться его корчами.

Наконец барабаны умолкли. Значит, прошел еще час. Остался один, последний.

Утомленное сознание голосом старого Джошуа проворчало, что не “последний”, а “крайний”, но юноша лишь мысленно отмахнулся. Во-первых, бедолаге не больно-то много пользы принесла привычка шугаться злого слова, во-вторых… Да, пожалуй у дня были все шансы стать последним.

Поднявшийся к эшафоту человек походил на кочан вареной капусты. Его происходящее, по-видимому, тоже утомило, однако на зычности голоса это не сказалось.

Джайлз слушал вполуха, улавливая лишь отрывки фраз, указ он помнил уже наизусть.

«За учиненные беспорядки…» «оскорбление святой церкви и власти его величества» «лиц всех чинов…» «…и выслать к северным границам» «особой милостью Его Величества» «право выкупить до полудня сего дня» «сотню монет серебром»…

Злость, почти уже испарившаяся, вспыхнула с новой силой. Стоять у эшафота, словно рабы на торгах, было само по себе мерзко, а уж знать, что весь этот цирк лишь для того, чтобы богатеи могли выкупить своих сынков, по глупости ввязавшихся в протесты…

Хуже всего было то, что это понимали все — и зеваки, собравшиеся посмотреть, как полсотни осужденных дожидаются пожизненной ссылки и как «милостивый король» отпускает одного за другим тех, за кого был внесен установленных выкуп, и сами осужденные.

— Густав Варот, — голос из толпы заставил всех удивленно обернуться. — Я выкупаю Густава Варота.

По рядам осужденных пронесся шепоток, затем волна прокатилась по толпе зевак, зашелестела аристократия, пристроившаяся около короля. Даже военные в оцеплении начали коротко переглядываться.

Король, до этого момента со скучающим видом восседавший под навесом у края площади, резко поднял голову. Немного растерянно мазнул взглядом по стоящим за его спиной подданным, а затем жестом подозвал к себе высокого мужчину в светло-бежевом пальто и пожилого клирика в епископском облачении.

Вот он, мудрый правитель, чуть что – зовет нянек. Впрочем, Джайлз не мог осуждать его, вряд ли кто-то из верхушки предвидел такой поворот событий. Хотя, по-хорошему, должны были. Сумма для бедняков и части среднего класса, конечно, неподъемная, особенно если на ее поиски всего пара дней – но как-то же в итоге ее нашли?

Разговор продлился не больше минуты, затем епископ коротко поклонился, и, выйдя к эшафоту, громко объявил:

— Его Величество, король Альберт Пиллар в своем милосердии не откажет в помиловании даже зачинщику этих возмутительных беспорядков. Однако, поскольку вина его несоизмеримо тяжелее, нежели у прочих, цена компенсации, коею следует выплатить для возмещения потраченных на усмирения беззаконий средств, будет поднята до полутора сотен.

— Я даю полторы сотни, — не изменившись, согласился тот же голос и на площадь выступила широкоплечая приземистая женщина, возраста, в котором положено уже нянчить внуков. Одутловатое лицо выражало решимость и искренний праведный гнев, речь звучала на удивление ладно. Джайлз даже не исключал, что она тренировалась делать такое лицо перед зеркалом, если, конечно, происходила из тех слоев общества, что могут позволить себе зеркало. — А если Ваше Величество изволит поднять цену снова, то дам и две, потому что народ не оставит своего глашатая! Или вы трусливо откажетесь от собственных слов и не позволите неугодным воспользоваться предложенной милостью?

Все смотрели на нее, а Джайлз почему-то смотрел на солдат. Рука стоящего в ограждении командира дрогнула и ненавязчиво легла на эфес, а взгляд метнулся к королю.

Какова вероятность, что ее зарубят прямо на площади? Наверно, минимальна. Но вот арестовать, отвести подальше от людских глаз…

Один сигнал — и осмелившаяся открыть рот закроет его навсегда.

— Поберегись матушка, а то ведь и правда поднимут, — Джайлз не знал, что толкнуло его вперед, однако это, кажется, сработало. Позабыв на мгновение о женщине, стража обернулась к нему. Если король и подал сигнал, командир его не увидел. Значит, нужно продолжать. — Разве что ты настоятельница какого-то монастыря, к церкви-то у нас особая милость. Только, уж прости, твой тыл слишком узок, чтобы поверить, что ты живешь на харчах наших поднебесных сестер и братьев.

По толпе прокатился смех, а молодой офицер, стоявший подле караульных, подлетев, отвесил Джайлзу оплеуху, да такую, что не удалось устоять на ногах.

— Следи за языком, сученок, — стальные пальцы вздернули за ворот, у самого лица блеснули злые зеленые глаза. Из них разве что молнии не летели – но только из них, все остальное лицо не выражало ни тени эмоции, напоминая маску брезгливой вежливости.

Отчего-то это укололо. Причем настолько, что Джайлз, оскалившись, плюнул в холеную морду.

Новый удар выбил из легких воздух, а следующий заставил упасть. Мир покосился, в глазах на миг потемнело.

Откуда-то из тумана вновь раздался голос клирика:

— Его Величество в своей милости принимает выкуп и дарует свободу Густаву Вароту. Однако если впредь…

В ушах звенело и какое-то время юноша лежал на земле, пытаясь собраться с силами, а затем его грубо вздернули на ноги и куда-то поволокли.

Глава 2

Дорога напоминала сон. Все внимание, которое удалось соскрести с уголков сознания, было теперь направлено под ноги, чтобы прекратить уже спотыкаться.

О побеге Джайлз не думал. Не столько из-за нежелания усугубить ситуацию, сколько от усталости.

Следуя за человеком, столь мило беседовавшим с королем, юноша ожидал прийти как минимум в шикарный особняк. Между тем дом, у которого они остановились, не впечатлял ни внешним убранством, ни размерами. Дом как дом, в таком мог жить кто угодно.

Вычурности не было и внутри, но каждая деталь, попавшаяся на глаза, пока Джайлз поднимался на второй этаж вслед за врачом, говорила о том, что жилец все же человек крайне состоятельный.

— Садись, — велел мужчина, остановившись на пороге и указав в широкое кресло. — И жди.

Его не было около четверти часа, Джайлз почти успел задремать. В явь его вернуло требовательное прикосновение к плечу.

— Не спать, успеешь еще, — убедившись, что гость пробудился, мужчина присел на край стола, пытливо вглядываясь в бледное лицо. — Слуги подготовят теплую воду и чистую одежду, помогут вымыться и отведут в комнату, где ты сможешь отдохнуть. А заодно проследят, чтобы ты не делал глупостей. Я вернусь через пару часов и еще раз осмотрю твои травмы.

— Зачем все это? — язык шевелился с трудом.

— У нас будет время обсудить что, кто, кого и зачем, — мужчина не повысил голос и не выказал раздражения, но настаивать почему-то не захотелось. — Сейчас запомни всего несколько вещей. Во-первых, до моего прямого распоряжения ты не имеешь права покинуть дом. Выйдешь за ворота — и разговор у нас с тобой будет уже совершенно другой. Во-вторых, я не жду от тебя, как ты выразился, вылизывания ботинок, но рассчитываю на уважительное отношение ко всем в этом доме. В противном случае и к тебе отношение будет соответствующим. В-третьих, помни, что приговор король не отменял и тебя все еще ждет наказание, а вот насколько суровое — будет зависеть от того, как и о чем я попрошу Его Величество. Что, в свою очередь, будет очевидным результатом нашего с тобой взаимодействия. В ближайшие дни можешь считать себя в этом доме моим пациентом. От тебя требуется лишь выполнять рекомендации и не создавать проблем. Не так уж сложно. Итак, ты меня услышал?

— Услышал, — от кивка вновь закружилась голова. — Как ваше имя?

— Диего Дарнелл, — представился мужчина. — Лейб-медик Его Величества Альберта.

— Вы иностранец? — глупый вопрос сорвался с губ сам собой, но хозяина дома это, кажется, скорее позабавило.

— Моя мать была с юга, меня назвали в честь ее отца. Кажется, вода готова. Следуй за Бетти.

Остатки сомнений в идее смириться и ждать развеялись, стоило голове коснуться подушки.

Постель пахла мылом и от этого запаха неожиданно кольнуло в груди. Такой же запах витал над кроватью в далеком детстве, когда было еще на что ее купить и кому стелить. После от лежанок в лучшем случае веяло сеном и спиртом.

Отгонять непрошеную сентиментальность долго не пришлось — на лестнице раздались шаги.

— Снимай рубашку, — после приветственного кивка велел Дарнелл, и, когда Джайлз подчинился, присел на край кровати. — Ляг на спину.

Прикосновения были осторожными — и, все же, левый бок обожгло болью. Зашипев, юноша попытался отодвинуться и перехватил руку врача, но тут же был возвращен на место.

— Больно.

— Я знаю, — рука вновь коснулась потемневшего от кровоподтека места. — Лежи смирно и не мешай, так я закончу быстрее.

Ребра вновь опалило болью.

— Вы их доломать мне хотите? — сквозь зубы прошипел Джайлз.

— Ерунда, перелома нет, — покачал головой врач. И, уловив немой вопрос, счел нужным пояснить. — Мне, вероятно, показалось, когда я делал заключение на площади. Такое бывает. Сделаю компресс.

Он отошел к столу, где оставил принесенные вещи, комнату наполнил терпкий запах трав.

Вопросов стало еще больше. Какова вероятность, что лейб-медик случайно ошибся со столь простым диагнозом? А если не случайно, то зачем?

Вставать, чтобы дать примотать целебную гадость, было невыразимо лень. Когда перевязка была закончена, мужчина протянул металлическую чарку с чем-то пахучим.

— Пей, снимет боль и поможет выспаться.

* * *

Дни промчались почти незаметно. Да и что замечать, если круглые сутки спишь? Травки, которыми обильно пичкал его врач, явно работали — на третье утро пробуждение было ознаменовано непривычным осознанием, что ничего не болит. Правда за попытку резко встать он тут же расплатился вспышкой в подзажившем боку, но это общего самочувствия не портило.

Старую одежду в первый вечер забрала милая смуглая девчонка, которую доктор представил как Бетти, однако вместо привычного тряпья был предусмотрительно подготовлен новый наряд — незатейливый, но чистый и явно свежепошитый. Наскоро переодевшись, Джайлз бегло осмотрел комнату на предмет чего-либо, чем можно было бы подвязать волосы. Ничего путного на глаза не попалось, а нечесаные с неделю кудри омерзительно лезли в глаза, потому, не долго думая, юноша оторвал лоскут от простыни и прикрыл испакощенный край подушкой.

Без шторки жить стало легче.

Теперь оставалось решить, что делать.

Из комнаты выходить ему запрещено не было, имело смысл спуститься и осмотреться. С другой стороны, окно в комнату также не было зарешечено — так может к черту любопытство и попытки играть по чужим правилам?

Глава 3

Остаток утра прошел спокойно, преимущественно потому, что Джайлз внял голосу разума и, как было велено, до обеда никуда не выходил.

Еду Бетти принесла прямо в комнату, она же сообщила, что хозяин отбыл.

Показавшийся небольшим дом таил в себе множество интересных открытий. Например, одна из дверей вела во внутренний двор, исчерченный ровными грядками, на которых стройными рядами колыхались лекарственные травы. А отворив другую, он попал в полутемное помещение, уставленное флаконами, весами и ступками. Не знай он, что находится в доме врача, решил бы, что попал в логово ведьмы.

Еще в одной комнате обнаружились куда более современные медицинские принадлежности, какие он раньше и не видел. А также бесконечные полки с книгами.

Дом словно вымер — за все время праздного скитания он не увидел ни одной живой души.

Юноша уже понадеялся, что о нем забыли, пока Бетти не принесла в его комнату еще один комплект одежды и распоряжение быть к ужину.

В этот раз удалось не опоздать, однако хозяин дома уже занимал свое место.

— Полагаю, меня не ждет неприятная новость, если спрошу про скатерть? — на этот раз Дарнелл заговорил сразу, как юноша приступил к трапезе.

— Полагаю, нет, разве что вы надеялись сорвать на мне злость.

— Мне кажется, из нас двоих это нравится только тебе, — мужчина устало потер виски. — В противном случае, я не вижу причин хамить с полуслова.

— Простите, — буркнул Джайлз. Особого раскаяния он не чувствовал, но новой ссоры не хотелось. Чтобы сменить тему он заговорил о первом, что пришло в голову. — У вас интересный цветник. Весьма интересный. Мне даже показалось, что я видел там ведьмину мяту. Помнится, знать ценит ее за интересный дурманящий эффект. Неужто вы поощряете сей грех?

Запоздало сообразив, что смена темы вылилась в еще одну претензию, юноша поспешно схватился за вилку, чтобы набить рот прежде, чем начнется новый спор, но мужчину наблюдение, кажется, развеселило.

— Ты прав, многие любители задурманить разум используют это растение, но также его отвар помогает пациентам избавиться от боли и заснуть. Вопрос в количестве. Какие еще ты узнал травы?

— Ну… — прожевав, юноша попытался вспомнить. — Любисток видел. Он, кажется, от живота. Кровохлебка, от того же. И донник. Мелису видел. И горец, хотя зачем его растить, если он у каждой дороги как сорняк?

— Ты, сдается, в этом что-то понимаешь, — отложив столовые приборы, Дарнелл пытливо взглянул на гостя. — Тебя учили?

— Сам учился, — Джайлз почувствовал себя немного неловко от столь пристального взгляда. — У отца книги были разные, в том числе и про травы. Я их читал.

— И кем же были твои родители, если у них дома было столько книг? — слегка сощурился врач.

— В ломбарде работали, — чересчур быстро ответил Джайлз и, поймав взгляд собеседника, понял, что ему не поверили.

— Ты любознателен, — решив не возвращаться к очевидно неудобному вопросу, мужчина вновь принялся за еду. — И, кажется, не так глуп, как можно было подумать, увидев тебя на площади. Меня давно посещала мысль взять кого-нибудь в ученики, а ты остался без работы. Ты мог бы попробовать. Мы могли бы.

Подавившись последним глотком, Джайлз поднял удивленный взгляд.

— Вы мне сейчас работу предлагаете?

— Обучение, — поправил мужчина. — Но да, я готов содержать тебя, если у моих усилий будут результаты.

— Дайте угадаю, я живу здесь и учусь, пока веду себя как паинька, а как только мое поведение перестает вас устраивать — вылетаю ко всем чертям? — криво улыбнулся Джайлз.

— Не угадал, — в тон ему отозвался мужчина. — Ты живешь здесь, пока я вижу, что учить тебя имеет смысл, что ты можешь и хочешь получать знания и осваивать профессию. А когда твое поведение перестает меня устраивать, ты делаешь то же самое, только получив предварительно по ушам. И прекрати уже шипеть, будто тебе на хвост наступили, я не пытаюсь купить твою душу, она мне даром не нужна. Итак, ты согласен?

Юноша слегка покраснел — единственной причиной для отказа была как раз мысль: «Черта с два вы меня купите».

— Да, — наконец кивнул он. — Да, я согласен.

— Прекрасно, — мужчина встал из-за стола, бесшумно задвинув за собой стул. — В таком случае, ложись пораньше, завтра после завтрака начнем с выяснения, что ты уже знаешь. Было бы хорошо, проснись ты с ясной головой. Доброй ночи.

* * *

Необычно яркое для поздней осени солнце поднимало настроение и грело руки. Они сидели во внутреннем дворе уже второй час, но отсутствие ветра и теплые лучи не давали замерзнуть.

— … будет последний сбор в этом году, больше уже не вырастет до морозов. А все, что в дальнем ряду, можно высеять еще раз. Зацвести не успеет, но нам нужны листья, причем молодые. Джайлз, ты меня слушаешь?

— Да, простите, — юноша тряхнул головой. Он и правда отвлекся, засмотревшись на вялую подмерзшую муху.

— Снова задумался? — мужчина недовольно свел брови. — В третий раз за четверть часа, молодой человек. Если тебе нужен перерыв — лучше говори об этом прежде, чем перестанешь воспринимать. Иди, отдохни, я тебя позову.

Джайлз кивнул и встал на ноги. А затем, собравшись очевидно с духом, выпалил:

– Можно вопрос?

– Можно, – Диего слегка удивился, предыдущие два часа юноша не уточнял, можно ли ему что-то спрашивать.

Глава 4

Кровь стучала в висках так громко, что то и дело глушила шум толпы. Все повторялось. Все, черт возьми, повторялось.

Он почти не помнил, как доехал до площади, окруженный ледяными прутьями решетки, как солдаты вывели его и как руки оказались прикованы к знакомому уже столбу. Перед самым отправлением Дарнелл чуть ли не насильно влил в него кружку терпкой пахучей настойник и реальность тут же поплыла. Начать осознавать реальность удалось лишь когда над ухом раздался резкий свист – палач примерялся к орудию. Или просто напугать хотел?

— Не напрягайся, — тихий голос за спиной заставил вздрогнуть и обернуться через другое плечо. Дарнелл стоял на помосте, нечитаемым взглядом впившись в ужасно хрупкую на фоне всего этого фигуру юноши. — Будет только хуже. Я знаю, что страшно, но постарайся. Все скоро закончится.

И, что-то одними губами сказав согласно кивнувшему палачу, отправился под навес к прочим высокородным, восседающим там, где в прошлый раз скучал король.

Мимоходом на глаза попалось знакомое лицо — тот самый офицер, в которого он плюнул тогда, на площади. Тут как тут, командует стражей. Лицо непроницаемо, но что-то подсказывает, что зрелищем франт доволен.

Джайлз был готов к боли — но первый же удар вышиб из легких весь воздух. Он клятвенно обещал себе терпеть молча, но не завопил лишь потому, что горло перехватило судорожным спазмом. Боль была одновременно и на коже и под ней, вгрызаясь вглубь мышц и опаляя кожу — а ведь это лишь первый удар и нет еще даже намека на кровь!

Второй опустился скоро — слишком скоро! — но в этот раз юноша уже знал, что его ждет, потому закушенная губа помогла сдержаться. В глубине сознания билась мысль, что нужно расслабиться, но мышцы на спине сами собой натягивались струной.

Третий удар. Четвертый. Пятый.

Боль затопила сознание и счет перестал существовать. Но, как ни странно, чем больше было ударов, тем легче было их терпеть. Мучительная боль, достигнув своего пика, стала монотонной, тягучей и как будто привычной. Хотелось выть на одной ноте, хотелось уползти — но сдерживать крик больше не приходилось, потому что крик больше не рвался.

Джайлз даже не сразу осознал, что все закончилось. Оглушительное пламя на спине было столь всепоглощающим, что отсутствие новых, давно уже порвавших кожу полос, не так уж и ощущалось, пока палач не освободил его руки и не позволил осесть на эшафот, прижимаясь пылающим лбом к холодной древесине.

Почему-то, несмотря на раздирающие тело страдания, ужасно клонило в сон.

— Вставай, — голос Дарнелла раздался словно сквозь вату. Правда он подошел – или это морок от боли и дурманящей настойки? — Джайлз Янг, соберись и встань на ноги. Я знаю, что больно, но если ты собрался кому-то что-то доказывать — самое время.

Думать не хотелось, как и вспоминать, кому и что он должен доказать. Но слова звучали слишком убедительно, чтобы не принять на веру, потому, сцепив зубы, юноша медленно распрямился.

Ноги не слушались, сохранять равновесие было непросто, а спина отзывалась вспышкой на любое движение, но погрузившуюся в гробовое молчание площадь он пересек не споткнувшись, не издав ни звука и не опустив головы. В глазах рябило и весь мир сузился до одной точки — крутого изгиба, где площадь переходит в не слишком широкую улицу. Нужно было лишь дойти, не рухнуть прямо тут, у всех под ногами.

Последние шаги дались сложнее всего, и, стоило тени домов упасть на лицо, колени подкосились. Но вместо холодного камня тело было встречено сильными руками.

— Ты выдержал, — голос Дарнелла баюкал. Юноше не миг показалось, что он летит, но затем настигло осознание, что мужчина практически подхватил его на руки. Что-то загрохотало, скрипнула дверца кареты. Доктор осторожно усадил Джайлза на сидение и, опустившись рядом, помог лечь на бок, устроив взлохмаченную голову на коленях. Боль никуда не делась, но, по крайней мере, в таком положении спина была расслаблена и кровоточащей кожи ничего не касалось. — Как ты себя чувствуешь?

— Как нашинкованный овощ, — нервно хихикнул юноша. И, вдруг растеряв остатки самоконтроля, сдавленно прошептал, до побеления впиваясь пальцами в колено врача. — Очень больно. И голова кружится.

— Я знаю, — горячие пальцы зарылись в волосы, успокаивая и баюкая. — Но худшее позади. Глубоких ран нет, неприятно, но при правильном лечении вмиг на ноги встанешь. Это не в грязной камере валяться. А голова – пускай кружится, не переживай. Это один из побочных эффектов.

– Эффектов чего?

– Ну, ты же хотел попробовать ведьмину мяту?

* * *

Сознание покинуло где-то на полпути, а вернулось от резкого жжения в исполосованной спине. Зашипев, Джайлз дернулся, но тут же был прижат к кровати.

— Тихо, почти все.

Осторожно повернув голову, юноша наблюдал, как мужчина вымачивает в пахучем растворе тряпки и осторожно накладывает на израненную спину. Прикосновение опаляло, но затем боль начинала отступать.

— Это что? — разум плавал, но попытки думать были приятнее сумрачной полудремы. – Незнакомый запах.

Усмехнувшись кончиками губ, мужчина присел на край кровати, и, поставив рядом коробку с сушеными травами, начал тихо рассказывать, как и из чего готовился отвар.

* * *

Сложно было сказать, что мучило сильнее — туманная явь или тягучая дрема. Впервые по-настоящему заснул Джайлз лишь через несколько суток. А открыв на утро глаза, осознал, что рвавший тело жар прошел.

Глава 5

«Будешь готов» — сильно сказано. По правде, меньше всего юноша был готов снова видеть эти надменные лица, но не спускаться вообще было попросту трусливо. Потому пришлось быстро собирать волю в кулак. Наскоро умывшись и почистив одежду, юноша погнал себя в образовавшийся внизу серпентарий в надежде, что все они уйдут оттуда живыми.

Реакция на его появление была примерно такой, как он ожидал — дамы сдержанно поморщились, и, постаравшись проигнорировать его присутствие, продолжили беседу с хозяином. А вот Кристофер, нехорошо сощурившись, слегка подался вперед, через стол сверля Джайлза насмешливым взглядом.

— Ну и как тебе новый дом? — он говорил негромко, улыбался и тем еще больше вызывал ассоциацию со змеей. — Я был удивлен, узнав, что мистер Дарнелл решил заняться благотворительностью в такой странной форме. Хотя, конечно, это очень благородно — давать нищим работу.

— Кристофер, — на минуту отвлекшись от дам, Дарнелл сурово взглянул на светловолосого. — Надеюсь, нам не придется снова обсуждать этот вопрос, тем более, здесь и сейчас.

— Простите, — сощурился молодой человек. — Мне не следовало ставить под сомнение ваше милосердие. Просто не припомню, чтобы вы слыли защитником нищих. Собак бродячих подбирали, было дело, но...

Завершить фразу он не успел — подскочив, Джайлз запустил в надменно улыбающееся лицо столовым ножом.

Молодого человека спасла лишь отменная реакция — вздернув руку, он закрылся и нож, полоснув по ладони, отлетел на пол. Все замерли, в шоке глядя на окровавленную кисть одного и перекошенное яростью лицо другого.

Затем женщины завопили, а Дарнелл, подскочив, поймал светловолосого за локоть, на ходу осматривая повреждения.

— Ничего страшного, — озабоченно решил он. — Но нужно зашить. Ступай в мой кабинет. Миссис Клодина, мисс Элизабет, я приношу глубочайшие извинения за этот вопиющий инцидент. Надеюсь, я смогу загладить свою вину, но сейчас вынужден вас покинуть. А ты, — он бросил на тяжело дышащего Джайлза испепеляющий взгляд, — немедленно иди к себе.

* * *

Ударившая в голову злость обезболивала, причем настолько, что кровь Джайлз заметил лишь пулей влетев в комнату, хлопнув дверью и стянув с разгоряченного яростью тела все лишнее, оставив сверху лишь рубашку. Проклятье, только-только начали подживать следы на спине — и снова. О том, какие следы оставит на нем доктор после этой выходки, думать и вовсе не хотелось.

Злость мешалась со жгучей обидой — ублюдок ведь намеренно его провоцировал. И получил что хотел, а теперь с полным правом выставит себя жертвой, а швыряющегося ножами дикаря — неуравновешенным бродягой с тягой к насилию.

Сколько он провел, мечась по комнате, сказать было сложно, но в конце концов на лестнице раздались шаги.

Лицо мужчины было угрюмым, тонкие губы сжались в почти прямую линию.

— Я не слишком люблю принимать гостей, — говорил он ровно, с ощутимым холодком. — Но никогда еще визиты ко мне ни для кого не заканчивались подобными скандалами. Теперь о том, что лейб-медик приютил у себя монстра, питающего тягу к смертоубийствам, будут трещать на каждом углу, но да и бол бы с ним. Ты понимаешь, что, не успей Кристофер поднять руку, он в лучшем случае остался бы с изуродованным лицом? А может и без глаз.

— А вы понимаете, что я не стану сидеть и слушать, как этот…

— Если тебе не нравилось то, что тебе говорят, ты всегда мог встать и уйти, — прервал его Дарнелл, — а не устраивать кровопролитие каждый раз, когда тебя что-то тревожит. Нарушение этикета в данном случае – меньшее из зол. Снимай рубашку и ложись.

Побледнев как полотно, юноша чересчур резко сдернул одежду, и, швырнув ее в угол, плюхнулся лицом в подушку. И слегка вздрогнул, когда шершавые пальцы убрали рассыпавшиеся по спине волосы.

— Он специально меня провоцировал, — слова через подушку были едва слышны, но Джайлзу было по большому счету наплевать, услышат ли его.

— Я знаю, — невозмутимо подтвердил Дарнелл откуда-то от стола. Что-то зашелестело и заплескалось, а затем спину обожгло знакомым ощущением: доктор приложил к закровившей ране целебную примочку. — Он был против твоего здесь присутствия и позволил себе забыть о приличиях. Только это не освобождает тебя от ответственности за собственное поведение.

— Но…

— Мой племянник был груб, — мужчина не позволил встрять, но, поймав удивленный взгляд через плечо, подтвердил. — Да, Кристофер — мой племянник и бывший воспитанник. Сейчас он уехал по делам службы, но, когда в следующий раз будет здесь, обязательно принесет тебе извинения. А ты принесешь извинения ему.

— После того, как вы сдерете с меня шкуру? — едко поинтересовался Джайлз, за что тут же схлопотал едва ощутимую затрещину.

— С порчей шкуры ты справился и без моей помощи. Что касается твоего наказания — с этого момента ты не можешь покидать комнату без моего прямого приказа. Кроме того, ты напишешь фразу: «Я буду контролировать свои чувства и не стану причинять людям вред из-за неумения владеть собой». Тысячу раз. Благо, времени на это у тебя будет предостаточно.

* * *

Бойся своих желаний — вот уж воистину.

Если поначалу приговор вызвал лишь облегчение, то спустя двое суток юноша искренне сожалел, что Дарнелл и правда не взялся за ремень, как когда-то грозился. К боли и побоям Джайлз привык, а вот монотонность и бездействие оказались вновинку.

Комната, не успевшая за столь короткое пребывание обрасти вещами, внушала уныние, а по вызвавшим в свое время жгучую ненависть строчкам он почти скучал. Работа была нудной и обидной, но она по крайней мере была. Когда же листы оказались закончены и отданы доктору, заняться стало и вовсе нечем.

Глава 6

— Джайлз Янг, если вы думаете, что это смешно…

Договорить Бетти не успела — в следующий миг еще один снежок вылетел из глубин сада и попал прямиком в и без того заснеженный капор.

— Ну все!

Поставив на крыльцо корзину, девушка схватила пригоршню снега и с воинственным воплем бросилась догонять обидчика.

Первая в этом году вьюга началась всего пару дней назад, хотя обычно к этому времени наметало уже приличные шапки. Все так ждали прихода зимы, что даже Анна, чопорная кухарка, высунувшись из окна на визги, не стала ругаться. Молодежь же, воспользовавшись отсутствием хозяина и половины старших слуг, высыпала во двор и развернула настоящую снежную баталию.

Беготня продолжалась до полного изнеможения противников, после чего был торжественно заключен мир и участники расползлись по своим делам.

Джайлз, кое-как отряхнув одежду, ввалился в комнату. И чуть не врезался в доктора.

Когда мужчина успел вернуться и как прошел через двор незамеченным, оставалось загадкой. Однако сейчас юноша больше думал о своем внешнем виде, с головой обличающем досуг. И о горах работы, отложенной «на потом» и объявленной сделанной.

— Доброе утро, мистер Дарнелл, — неловко помявшись на пороге, юноша проскользнул внутрь.

— Доброе, — отойдя к столу, мужчина пробежался пальцами по предательски открытой в самом начале заданного книге. — Ты готов?

— Да, — почти машинально кивнул молодой человек. — Почти. Я не успел подготовить ингредиенты.

— Готовь.

Руки дрожали. И какой Дьявол дернул его сказать, что он все выучил? Стоило продлевать агонию?

— Это тебе не нужно, — равнодушно отметил мужчина, когда молодой человек потянулся к мятному маслу. — И это тоже.

Поспешно кивнув, юноша замер, не зная, что делать. А затем, опустив голову, повернулся к Дарнеллу.

— Простите, я не подготовил то, что вы велели.

— И что же тебе помешало? — мужчина говорил без намека на угрозу, но по позвоночнику побежал холодок.

— Я… отвлекся, — нехотя сообщил Джайлз. — Вчера отложил на сегодня, а сегодня думал, что успею и забегался.

— Прекрасно, значит учебе ты предпочел детские игры, — тяжело вздохнул Дарнелл. – Идем.

В кабинете было тепло, даже жарковато, но пальцы от волнения стали замерзать, когда мужчина плотно затворил за собой дверь.

Разум подсказывал, что Дарнелл вряд ли решил резко отступиться от привычного отношения и поднять на него руку, но мерзкое чувство покидать отказывалось, заставляя мысленно ругаться последними словами. В первую очередь – на собственные реакции.

Потому что – ну в конце-то концов! – чего ему бояться? Что с ним вообще можно сделать, чего еще не сделала стража и добрый королевский палач? Чего не сделала жизнь в трущобах, участие в мятеже и застенки? С какой радости он бледнеет и робеет от одного не очень-то рассерженного взгляда?

– Я прошу от тебя не так уж многого, – оставив воспитанника торчать у дверей, мужчина отошел к небольшому столу у стены, справа от основного рабочего места, и принялся его освобождать. – Если тебе кажется, что я даю непомерный объем материала для изучения, если ты объективно не справляешься – скажи об этом. У меня нет цели загонять тебя, как скаковую лошадь.

– Вы не загружаете, – бросил Джайлз, все сильнее начиная злиться. Лучше бы док ругался, это давало бы повод скалить зубы в ответ. А вот так вот стоять и слушать мягкие увещевания, наполненные пониманием… Это заставляло чувствовать себя виноватым и тем самым неимоверно раздражало. – Мне просто было лень, ладно?

– Это не звучит как уважительная причина, ты же понимаешь? – врач свел брови, но голос не повысил, хотя услышанное ему мало понравилось.

– Я в курсе. Дальше что?

Дарнелл помедлил, в упор глядя воспитаннику в лицо. Затем пожал плечами, водрузил на освобожденный стол стопку книг и несколько листов чистой бумаги.

– Ничего. Садись и учи то, что должен был. Три состава, с которыми ты должен был разобраться и еще три следующих, они все со сходным эффектом. Затем перепиши составы, а потом найди описание всех ингредиентов и выпиши ниже.

Джайлзу ничего не оставалось, кроме как плюхнуться за стол, кипя от сдерживаемой злости и осознания глупости ситуации. На пустом ведь месте!

Когда он потянулся за чернильницей, со стороны затворившейся за врачом двери раздался щелчок.

Сказочно, его еще и заперли.

* * *

Только дойдя до библиотеки, Диего понял, что, наверное, стоило взять хотя бы часть документов для работы, прежде чем запирать парнишку в своем кабинете.

Посадил он его туда для того, чтобы оставить либо под присмотром, либо под замком, но быстро стало понятно, что, вернись он сейчас, напряжение неминуемо превратится в ссору.

Выходило, как ни крути, плохо.

Устало вздохнув, мужчина позвал служанку и велел подать кофе.

Книга, взятая с полки, так и осталась неоткрытой, разум и без чтения был переполнен размышлениями, причем крайне невеселыми.

Он сам до конца не понимал, в какой момент что пошло не так. Воспитанник вспыхивал как спичка при любом давлении, это было ясно. Чего еще ожидать от человека, в неполные шестнадцать лет оказавшегося в числе самых активных деятелей восстания? Вопрос оставался в том, почему он продолжает вспыхивать и вовсе без всякого давления? И, самое главное, как с этим поступать?

Глава 7

— Густав? — расплывшись в улыбке, Джайл отвел от горла лезвие и обернулся к высокому, достаточно молодому еще мужчине. — Какими судьбами?

— Это ты мне скажи, — тот спрятал лезвие в потайные ножны, приобнял собеседника за плечи и повел в ближайший переулок. — Неужто тебя выпустили из золотой клетки? Слышал, лейб-медик взял тебя в услужение.

— Скорее в ученики, — юноша постарался, чтобы в голосе не прозвучало ни намека на бахвальство или что-то похожее, отлично понимая, насколько подобное было бы отвратительно. Выбиться в условные люди без всяких личных усилий и хвастать этим перед теми, кому повезло меньше – сам он за такое как минимум подправил бы физиономию.

— Хорошо устроился, малец, — со скрытой грустью хохотнул Густав. — Ты счастливчик. Немного наших выбралось из той заварушки без последствий. Большинство и совсем не выбрались.

— Ты выбрался, глас народа, — лукаво сощурился Джайлз. — Я едва не расплакался от умиления, когда та мадам пришла тебя выкупать.

— О, так это было умиление? А я думал, дело в тумаках, которые тебе стража навешала. Как спина?

— Я живу в доме одного из лучших лекарей королевства, — юноша фыркнул, но против воли передернул плечами, словно бы пытаясь удостовериться, что следы уже не дают о себе знать. — С лечением трудностей нет. Да и бил палач так, для виду. Я видел следы от хорошего удара плетью и готов поклясться, что на моей шкуре таких не было ни единого.

— Хорошо устроился, — повторил Густав. — Ну что же, пошли к нашим.

— Нашим? — Джайлз позволил вести себя по улочкам, иногда столь узким, что можно было протиснуться лишь боком. — Так значит волнения захлебнулись, а дело на плаву?

— Еще как, — довольно протянул мужчина. — Ты еще не представляешь, что мы им приготовили. Уж поверь, они раз и навсегда поймут, что случается, если наступить на горло народу.

Когда они вошли в небольшой сарайчик, со стороны показавшийся заброшенным, у Джайлза даже мелькнула крамольная мысль, что Густав все врет, и, разобидившись на бывшего помощника, решил завести его в тихое место и прибить. Однако, пройдя в противоположный от двери конец помещения, Густав наклонился и дернул крышку люка. По стенам заплясали отблески горящих в подвале свечей.

Юноша вслед за лидером спустился по шаткой лестнице – и оказался под прицелом нескольких десятков глаз, знакомых и незнакомых.

Сердце сделало в груди сальто и забилось с удвоенной скоростью, а собственные проблемы вдруг стали мелкими и не требующими решений.

Их дело живо.

Церковники свое еще получат.

* * *

Джайлз вернулся заполночь. Сторож подозрительно на него глянул и что-то заворчал, но юноша был слишком поглощен своими мыслями. Голод не мучил, у Густава нашлось, чем перекусить, зато ноги держали с трудом. Казалось, стоит коснуться головой подушки и сознание тут же угаснет, но сон не шел.

То, что задумал Густав, казалось чистой воды самоубийством, совершенно немыслимым — и, все же, это было не праздным разговором. Это был план, к реализации которого уже приступили.

Поначалу юноша даже не поверил, приняв это за шутку, однако чем дольше мужчина говорил, тем яснее и реальнее обрисовывалась картина.

«Риск минимальный, — мужчина вещал уверенно и успокаивающе. — В день религиозного праздника в монастыре будут бесконечные толпы народу с детьми и вещами, протащить порох внутрь и остаться незамеченными — проще простого. А на следующий день монахи с самого утра отправляются на Великий круг и раньше чем после полуночи не вернутся — поди обойди все храмы, да еще в темпе дряхлых стариков. Значит и поджигателя не поймают и, когда грянет взрыв, в здании никого не будет. И волки сыты, и твари божьи целы. Никакой крови, много шума и очевидное послание».

То, что Густав обладает даром убеждения, Джайлз знал и раньше. Но раз за разом поддавался и прыгал на те же грабли, да и как тут не поддаться? Потому, ворочаясь под странно неудобным одеялом, юноша осознал, что не сомневается. Он должен участвовать. Он должен взорвать этот чертов монастырь.

* * *

К завтраку его разбудила Бетти. Безжалостно растормошив юношу, она сообщила, что в столовой будет накрыто через десять минут и хорошо бы не опаздывать, потому что мистер Дарнелл и так мрачнее тучи.

Почтя за благо послушаться, юноша поспешно привел себя в надлежащий вид и бегом спустился в столовую.

Вчера идея довести доктора до белого каления и посмотреть, как именно рванет, казалась хорошей. Сегодня запал исчез о отдуваться за вчерашнего себя абсолютно не хотелось.

И так всегда. Любимое развлечение – наломать дров в запале, а потом сидеть и думать, как бы на этих дровах его же и не сожгли.

— Доброе утро, — неизвестно, где Бетти усмотрела недовольство, но тон Дарнелла был ровным и приветливым. — Ты вчера поздно вернулся.

– Да, — не нашелся с ответом Джайлз.

– О количестве выученного лучше не спрашивать?

Юноша неопределенно пожал плечами и уставился в тарелку. Ну и как полагается отвечать на такие вопросы?

– Тогда спрошу о том, готов ли ты сесть наверстывать упущенное сразу после завтрака.

Удивленно вскинув голову, Джайлз столкнулся с внимательным взглядом и вновь вернулся к изучению яичницы на тарелке.

– Займусь, как только закончу.

– Книги тебя все еще ждут в моем кабинете.