Восставшие из бездны

1.Нянька

Фэлия

— Уж простите мою грубость, господин, но я не нянька! — распылялась я, не в силах больше сдерживать эмоции. — Отправьте меня к Горе Игриде. Я могу подавить это восстание в одиночку!

Мне нравился малыш Эндриан. Правда нравился. Но с того момента, как он начал ползать, в нём проснулась сила Энни. Он просто растворялся в воздухе посреди комнаты, и я каждый раз замирала от ужаса, боясь, что с ним что-то случится. А я не была готова к тому, что окажусь к этому причастна.

Моя сила кипела в венах, не находя выхода. Я сдерживала себя, но с каждым днём это становилось всё труднее. Господин же всё чаще оставлял меня не у дел, приставляя к госпоже в помощь. Но мне не хватало усидчивости, чтобы занять полноценное место рядом с ней.

— Уже всё решено. Клан Мейлен взял это на себя, — правитель даже не поднял глаз от бумаг в руках. — Они одолеют противника числом и силой. Тебе не о чем беспокоиться.

— Это глупо! — воскликнула я, чувствуя, как внутри закипает пламя. — В моих венах сила, равная ста воинам господина Тилона!

Господин наконец поднял взгляд. Холодный, тяжёлый.

— Он мешкает, разрабатывает план, — продолжила я, не в силах остановиться. — Мне же достаточно часа на сборы. Я отправлюсь к ним, вольюсь в их отряд и разрушу их изнутри. Они даже не поймут, что произошло. Я знаю их тактику, их слабости — я сделаю это без лишнего шума и крови.

Удар по локотнику трона заставил меня замереть.

— Ты важна для Энни, — отчеканил господин. — А значит, останешься здесь столько, сколько потребуется. И твой план провальный. Они сразу распознают в тебе арденку. Даже не смей.

Я сжала челюсти так, что зубы заскрипели. Ощущала себя прикованной к этому дворцу. К Энни. К наследнику.

— Да, господин, — ответила я сухо, склонив голову.

Развернулась и, громко топая, направилась к выходу. В груди горело. Пламя рвалось наружу, требуя выхода. Я едва сдерживалась.

В коридоре я остановилась, прислонившись спиной к холодной стене и закрыв глаза.

— Ненавижу, — прошептала я в пустоту. — Ненавижу быть бесполезной.

Рядом со мной внезапно появилась эта мелкая заноза — словно ожидала пока я выйду. Она оттянула ворот своей мужской рубашки, поправляя его, и хитро улыбнулась.

— Что, свирепствует мой брат? Не разрешает огненной пташке покинуть клетку? — посмеялась Серила, прислоняясь к стене рядом со мной.

— Не здесь, — только и сказала я, настороженно обводя взглядом арденцев и людей, что ожидали, пока их позовут для прошения. Голоса эхом отдавались в зале, и мне не хотелось, чтобы кто‑то услышал лишнее.

Мы двинулись дальше, укрываясь в тени высоких арок, сводчатых у самого потолка. Арки были резными, украшенными витиеватыми узорами. Здесь пахло цветами: высокие вазы вдоль стен были набиты букетами, и тонкий аромат щекотал ноздри, смешиваясь с запахом летнего вечера, что доносился из распахнутых окон.

— А про меня говорила? Я тоже хочу! Устала сидеть здесь, — буркнула Серила, подстраиваясь под мой шаг. — С тех пор как вернулась, матушка только и твердит о замужестве. Скука смертная.

Я невольно усмехнулась, но тут же вздохнула.

— Нет, — тихо выдохнула я, наконец обнажая то, что давно давило на душу. — Он и слушать не желает. Иногда мне кажется, что он списал меня со счетов, навеки определив на роль укротительницы маленького господина

Серила бросила на меня понимающий взгляд. Мы были друзьями — по счастью и по несчастью. Эндриан, сам того не ведая, сплотил нас всех, связал невидимой нитью.

Я была верна правителю. Верна и госпоже. Но я никогда не умела обращаться с детьми.

Правители Даминор часто бывают заняты: то советы, то поездки для проверок отдалённых городов и деревень. А маленький Эндриан всё чаще падал на мои руки. Матушка Руфилия занималась собой — её визиты к внуку были редкими и скорее данью приличиям. Тётушка Вирена приезжала, но не так часто, чтобы я могла выдохнуть.

И нет, они все его любили. Просто Эндриан был… своеобразным малышом. Не каждый мог с ним справиться.

Каждый раз, когда я оставалась с ним, внутри замирал страх: что, если проявится сила Айза? Энергии в нём было много, а вот интеллект ещё не дорос до того уровня, чтобы контролировать силу. Растить будущего правителя оказалось не так просто, как казалось со стороны.

— Мне кажется, ещё немного — и я снова сбегу, — усмехнулась Серила, пиная носком сапога камешек. — Да, в прошлый раз я просидела в темнице семь лет. Но может, в этот раз мне повезёт больше?

Серила была взбалмошной. Она желала свободы так же остро, как я желала выплеснуть свою силу. И как только эту свободу отнимали, она сразу хотела бежать. Вот такой она была.

Но я не могла не согласиться с её словами.

В мою голову тоже закралась подобная идея.

Я могу доказать правителю, что способна на большее. Могу вернуться с Игриды победительницей, и тогда все увидят — я не просто служанка. Я воин.

2. Отшельник

Келен

Пустой город Торвальд. Хотя большинство зданий уже реконструировали, а на главной дороге уложили новый асфальт, здесь всё ещё было пусто. Но совсем скоро это изменится.

Серила сказала, что собралась сделать Фэл. Это было безрассудно. Я не мог допустить, чтобы она пошла в это логово восставших одна. Просто невозможно представить, как она собиралась это провернуть. Фэлия ведь такая… хрупкая и милая. Сможет ли она отнять человеческую жизнь? Очень сомневаюсь. Скорее она попадёт в беду, и я больше её никогда не увижу.

Поэтому мы с Серилой решили последовать за ней.

До меня доходили слухи. Люди в огромных количествах добывают камни, способные подавлять силу арденцев. Они замышляют что-то грандиозное — не просто бунт, а настоящую войну. И мы обязаны помешать этому, пока не пролилась кровь.

Но была и другая новость, от которой у меня холодело внутри. Поговаривали, что их цель — уничтожить Кернос.

Только Кернос теперь был частью Эндриана. Неужели они собираются убить невинного ребёнка?Я сжал кулаки. Этого просто нельзя допустить.

Я знал, где искать Тэйна — он тоже был нам нужен. Возможно, в этом присутствовал и мой эгоизм, но это мог быть единственный шанс для него заслужить прощение перед Энни. Мне хотелось, чтобы он был рядом — как верный друг, как сильный союзник. Да и просто… я переживал за него. Хотелось знать, где он сейчас живёт, как справляется.

Один из рабочих арденцев, что относились к клану Вирфь, обмолвился: Тэйн не живёт в общих казармах. Он уходит куда-то на ночь, а утром возвращается к работе. Я порылся в старых записях — там, где указывалось место жительства семей до войны. Нашёл. Шикарный особняк в Торвальде, возле живописной реки, скрытый в чаще леса.

Он не просто так работал в этом городе. Это был его родной город.

И я был уверен: он там.

Пение птиц привлекло моё внимание, когда я пробирался сквозь зелёный лес. Так непривычно видеть этот цвет. Туман ушёл, и мир потихоньку возвращался к нормальной жизни. Я улыбнулся, провёл ладонью по зелёной траве под ногами. Живая. Настоящая.

Становилось темно. Я зажёг масляную лампу, прихваченную с собой, и двинулся дальше.

Вдалеке показалась крыша. Белый каменный дом.

Приблизившись, я замер.

Здание было разрушено. Никаких следов жизни. Одна часть обвалилась внутрь, западное крыло ещё держалось, но выглядело плачевно. Будь я обычным человеком — развернулся бы и ушёл, решив, что здесь никого нет.

Но я ощущал его энергию.

Тёмную. Гневную. Он был зол на весь мир.

Да, это точно был Тэйн.

Я прошёл сквозь дыру в поваленном заборе. Место и правда было красивым. Раньше. Тэйн явно происходил из богатой семьи — кажется, он упоминал об этом. Но что же случилось с его домом? С его семьёй?

Я двинулся к особняку, чувствуя, как под кожей пульсирует чужая боль.

Дверь была перекошена и наполовину раскрыта. Я потянул её, и резкий скрип чуть не оглушил меня. Я замер. Теперь Тэйн точно знает, что он не один. Возможно, он заранее почувствовал меня. Хотя я не уверен, что у всех есть такая способность — я просто никогда не спрашивал о чужой силе.

Внутри было пусто. Разбитые плиты на полу, перевёрнутая мебель, запах пыли и тлена. Лестница вела на второй этаж, но часть крыши обрушилась, перекрыв подъём. Я оглянулся и внезапно перестал чувствовать его энергию. Словно он исчез.

Шаги стали шире, быстрее. Я распахнул дверь, ведущую вниз. Там горел свет — где-то в глубине. Подвал?

Деревянная лестница скрипела под ногами. В нос ударил запах алкоголя и испорченной еды. Я прикрыл лицо свободной рукой, пытаясь избавиться от вони. Моё обоняние стало слишком острым с того момента, как я… изменился.

Когда ноги коснулись бетонного пола, я огляделся. Опрокинутая бутылка, вскрытые консервы, кости какого-то животного.

Резкое движение слева. Я дёрнулся, но прежде чем успел обернуться, холодное дуло упёрлось в мою голову.

— Кто ты и какого хера здесь забыл? — грубый, пьяный голос. Знакомый, хоть и осипший.

Я медленно поднял пустую руку, не поворачиваясь, и спустил капюшон.

— Не знал, что ты так низко пал, — бросил я, поворачиваясь. — Живёшь как отшельник. Да и пахнешь отвратительно.

Тэйн расширил глаза. Секунду смотрел на меня, словно не веря, а затем неспешно убрал револьвер.

— А тебя никто и не звал, — огрызнулся он, отступая на шаг. — Зачем пришёл? Я никому здесь не мешаю. И никто не смеет выгонять меня из собственного дома.

Я окинул взглядом его убежище. Грязь, хаос, пустые бутылки.

— Выглядит так, будто ты уже сам себя выгнал, — тихо ответил я. — Что с тобой стало, Тэйн?

Он ухмыльнулся — криво, болезненно. Лицо покрывала густая щетина, глаза потухли. Тэйн опустился на грязный матрас рядом с опрокинутой бутылкой.

— Говори, зачем пришёл, или проваливай, — бросил он, опираясь спиной о деревянный стеллаж, заставленный какими-то инструментами.

Я решил не тянуть. Сразу в наступление, чтобы у него не было времени отгородиться от меня.

— Энни в опасности.

В его глазах что-то мелькнуло. Всего на миг — искра, вспышка, боль. А потом он снова нацепил на лицо эту бесящую пустоту. Словно его ничего не волновало. Словно он вообще не был жив.

— А мне какое дело? — голос прозвучал нервно, с хрипотцой. — Пусть её муж с этим разбирается. Я больше не вмешиваюсь в чужие дела. Живу сам по себе.

Я шагнул ближе.

— Айз собирается решить эту проблему силой. Клан, который обязан выполнить поручение, медлит. А восстание растёт с каждым днём. Айз не видит в этом проблемы — ему проще послать армию и сжечь всё дотла. Но Энни… Она не знает, что происходит на самом деле. Её просто не ставят в известность.

Тэйн поднял руку, останавливая поток моих слов.

— Эй, рыжий. — Он покачал головой. — Мне совершенно плевать.

Но по голосу так не скажешь. Энни всё ещё волновала его. Я чувствовал это — его боль при упоминании её имени разливалась в воздухе, осязаемая, почти живая.

3. Путник

Фэлия

Когда ночь опустилась на город, я прихватила свою сумку с вещами. Шелом был подготовлен заранее — ждал меня запряжённый внизу, за воротами дворца.

Я оглянулась на свою комнату, что выделил мне правитель. Красиво обставлена: новая мебель, высокий шкаф, мягкая постель. Но пустая. Она была абсолютно пустой, совершенно не выражала того, кто здесь жил. Я не хотела ничего здесь менять или трогать. Это место было не для меня.

Меня звал огромный, необъятный мир, который я мечтала увидеть.

Моря и реки, горы и ущелья. Всё то, что я так давно желала, было в шаге от меня. И я приняла решение.

Нацепив плащ песочного цвета и брюки, я почувствовала непривычное. Ткань касалась ног, обтягивала тело, но не сковывала движений. Свобода. Наконец-то.

Прежде чем я разрушу восстание, меня ждёт долгий путь. Даже сложно предположить, сколько времени уйдёт, чтобы его преодолеть. Я стащила карту из архива. Как только господин заметит пропажу и моё исчезновение, он всё поймёт. И надеюсь, не будет слишком злиться. Я хочу как лучше.

Стены замка стали душить. Хотя раньше, в Бездне, мне так не казалось. Да и мир тогда был для меня ограничен. Кто бы не захотел изучить его?

Больше не смея задерживаться, я вышла за дверь и заперла её на ключ. Пусть повозятся подольше, когда потеряют меня.

Вчера Энни неважно себя чувствовала, и сейчас я ощущала некую вину за то, что сбегаю в такой момент. Но это всё во благо. Даже если я погибну, я смогу ослабить восставших. А пришедший клан Мейлейн добьёт этих паршивцев. Они узнают силу моей ярости за то, что смеют замышлять против семьи Даминор.

Мой плащ развевался от быстрого шага. Я ещё не придумала, что сделаю с волосами. Они привлекали внимание. Возможно, просто сбрею их и прикинусь мужчиной. Моя фигура никогда не была выдающейся — перетяну грудь и стану похожа на молодого парня.

Дворец спал. Стражники, видя моё лицо, опускали ружья и не смели задавать вопросов. Я была правой рукой их правительницы.

Последний коридор. Последняя дверь.

Свежий ночной воздух ударил в лицо, и я улыбнулась.

Меня тяготило, что я не успела попрощаться с рыжиком. Он ушёл куда-то и так и не вернулся. Но мысли о нашей встрече будут греть меня холодными ночами. И если я вернусь, избавившись от врагов, быть может, он поймёт, что я сильная. И не стоит бояться того, что он может мне навредить.

Он считает себя сломанным. А я же наоборот — цельным. Идеальным.

По городу горели фонари. Каменная мостовая вела меня к высокой стене, что была построена ещё до нас. Она защищала город от «монстров», которые теперь жили здесь же. Занятно.

Высокие ворота были закрыты в ночное время, но пара монет решает такие проблемы. Тем более если заранее позаботиться о том, чтобы с этим не возникло сложностей.

Ещё до полуночи я покинула новую столицу Ардении.

Шелом перебирал своими шестью ногами, выбрав неспешный ритм. Ветер трепал мой капюшон, желая сорвать его с головы, но я наслаждалась этим моментом. Я направила верного спутника в лес, дальше на север. Путь не был простым, но вместе мы его легко преодолеем.

Одиночество было прекрасным.

Пока тонкая фигура не вышла из-за ближайшего дерева и не утопила нас в чёрных тенях, лишая зрения.

Шелом дёрнулся и замер на месте.

— Вы нарушили закон, — искажённый голос сквозь тьму шёл отовсюду. — Вы предали доверие правителя. И теперь приговариваетесь к казни через удушье.

Я подняла руку, зажигая на ладони огонь, готовая испепелить того, кто смеет меня останавливать.

Знакомый девичий смех заставил пламя погаснуть.

Тьма рассеялась.

— Ну круто я это сказала, да? — Серила стояла, уперев руки в бока, и сияла довольной улыбкой.

Я выдохнула. С раздражением.

— Ты… — начала я.

— Я с тобой, — перебила она. — И даже не думай меня прогонять. Без меня ты скучная.

— Нет, — равнодушно бросила я. — Возвращайся обратно или иди своей дорогой. Мне не нужна обуза в виде маленькой сестры правителя.

Я толкнула ногой шелома, и он сделал шаг вперёд.

— Хорошо, — она ехидно улыбнулась. — Но если я вернусь, то прямиком направлюсь к брату и всё ему расскажу.

Я остановилась.

Серила стояла, сложив руки на груди, с вызовом глядя на меня. Выглядела она странно — словно отчаянно пыталась скопировать внешний вид людей. Даже глаза накрасила, но слишком ярко, неаккуратно. На ней снова была мужская одежда, которая, как бы странно это ни звучало, ей шла.

Я развернула шелома и подъехала к ней вплотную. Злобно посмотрела сверху вниз.

— Если ты умрёшь, я никогда не расскажу, что ты была со мной. — Мой голос звучал сухо. — Просто сожгу твоё тело, а прах развею.

Серила расплылась в улыбке, обнажив зубы, и закивала.

— Хорошо, подруга! Мы всем покажем!

С этими словами она начала карабкаться на шелома, устраиваясь позади меня.

— Мы не друзья, — ответила я уже спокойнее.

Да, она нарушила мои планы на прекрасную поездку в полном одиночестве. Но что поделать? Я, конечно, могла вырубить её или угрожать. Но тогда бы я сделала из себя врага собственного народа. Пусть едет.

— Ну конечно друзья, — залепетала Серила, устроившись поудобнее и обхватив меня за талию. — Перестань вести себя так, словно сама этого не ощущаешь. Мы всё время были вместе с самого рождения Эндриана. Я это так ценю. Ты просто не представляешь как я рада, что мы с то...

Мысль о том, чтобы вырубить её, ещё никогда не была такой привлекательной.

— Серила, — остановила я поток её слов.

— Да? — радостно отозвалась она.

— Замолчи.

Она хихикнула, но послушно замолкла.

Шелом двинулся вперёд, унося нас в темноту леса.

— Фэлия? — тихо позвала она через минуту.

— Что? — раздраженно бросила я.

— Спасибо.

Она будет помехой. И сейчас её компания меня угнетала.

Места на шеломе было мало для двоих. Я ведь ещё везла сумку с одеждой и припасами — рассчитанными на одного. Она же была совершенно не подготовлена. Лишь небольшой рюкзак, в который мало что могло поместиться.

4. Команда

Фэлия

— Давай остановимся немного, отдохнём. Спина с непривычки уже ноет, — жалобно протянула Серила, тыча меня пальцем в спину.

Я тяжело вздохнула. Если раньше я думала, что темница закалила её, то сейчас отчётливо осознавала — ошиблась. Она всё та же изнеженная девчонка.

— Мы проехали не больше часа. Потерпи, пока доберёмся до более безопасного и удалённого от столицы места. Тогда сделаем привал, сможешь отдохнуть, — ответила я спокойно.

Она заёрзала позади и снова ткнула пальцем.

— Ладно, я просто очень хочу в туалет. Давай остановимся. Больше не могу терпеть.

Я остановила шелома и легко спрыгнула на траву — мягкую, нетронутую.

Обернулась уже в тот момент, когда Серила летела вниз и с глухим стуком приземлилась на землю.

— О, моя нога, Фэл! Кажется, я её сломала! — запричитала она на весь лес.

Я мгновенно оказалась рядом, потянувшись к её штанине.

— Дай посмотреть. Мне показалось, ты приземлилась на задницу, — сухо заметила я.

Она резко подтянула ногу к себе, озираясь по сторонам. Я тоже обернулась — но вокруг было тихо.

— Такая сильная и боишься диких животных? — усмехнулась я, заметив как она смотрит вглубь леса. Всё-таки она ещё совсем девчонка. — Давай поднимайся и иди по своим делам. Нам нужно ехать дальше.

Она захныкала, прижимая лодыжку к себе.

— Ты такая бесчувственная! Дай мне время прийти в себя. Неужели не видишь, как мне больно?

Я лишь цыкнула и отошла чуть дальше, сверяясь с картой. Мы шли к горам — они сейчас и были главным ориентиром. С этим проблем не было.

Я прошлась вперёд, наклонившись к цветам с белыми бусинами, что колыхались на ветру. Думала о том, чем будем питаться, когда закончится мой запас еды. Планировала охотиться, но зверей почти не осталось — говорят, туман и наши же монстры истребили почти всех.

Время шло.

Серила не спешила подниматься. Лишь немного отползла от шелома и сидела, ковыряя траву, пропуская стебли сквозь пальцы.

— Трава чудесная, да? — вдруг сказала она. — У меня не было времени просто потрогать её. Попробуй.

Я фыркнула.

— Тебе нужно повзрослеть. Если тебе лучше — давай в лес и отправляемся дальше.

Она снова обернулась в сторону внезапного шума где-то в чаще. И резко поднялась на ноги.

— Звук шагов?

Я кивнула и сделала шаг вперёд.

Кто бы это ни был, он пришёл, чтобы мне помешать. А я не позволю.

Два фонаря разрезали ночные тени. Мне не было страшно — я была готова. Две огромные фигуры вышли из леса. Шеломы. Я не видела, кто управлял ими, но мне и не нужно было. Я ощутила силу на кончиках пальцев, но пока они не нападали, не смела её выпускать.

Серила вдруг побежала к ним. Радостно. Совершенно не хромая.

— Ну почему вы так долго! — закричала она так громко, что где-то вдалеке вспорхнули птицы. — Я уж думала, вы передумали!

Я ничего не понимала. Она позвала кого-то, чтобы вернуть меня обратно во дворец?

Но когда фигуры стали ближе и один из них стянул капюшон, сердце сжалось.

Рыжая макушка.

— Келен? — тихо произнесла я.

Я зашагала им навстречу, желая разобраться, зачем он здесь и кто этот второй.

Они остановились и спрыгнули с шеломов. Чёрные плащи развивались на ветру. Капюшон второго спал.

Хитрые глаза. Наглая ухмылочка.

— Я ещё могу понять появление Келена, — грубо бросила я, ощущая, как внутри закипает раздражение. — А ты что здесь забыл?

— Я тоже рад тебя видеть, Фэл, — улыбнулся Тэйн.

Мы поравнялись. Я сжала кулаки.

— Запрыгивай обратно и возвращайся в свою дыру, которую называешь домом, — выпалила я, прежде чем успела подумать.

— Следила за мной? — нагло спросил он, прищурившись.

— Я тебе не доверяю, — отрезала я.

Келен встал рядом с Тэйном.

— Перестань, Фэлия, — вмешалась Серила, дотрагиваясь до моей руки. — Они ведь просто хотят помочь.

— Я об этом не просила. — Я выдернула руку. — Так, команда спасателей, забирайте её и возвращайтесь назад.

Келен шагнул ближе и мягко тронул мою ладонь.

Я застыла.

Отчего же его прикосновения заставляют меня забывать о том, кем я являюсь?

— Ты действительно думала, что мы останемся в стороне? — тихо спросил он, глядя мне прямо в глаза. — Я бы никогда не позволил тебе отправиться в такое опасное место одной.

Я тихо выдохнула, пытаясь смириться с нынешним положением.

— Вам не нужно идти со мной. Зачем вы подвергаете себя опасности?

— А ты зачем? — в своей излюбленной, глупой манере парировал Тэйн.

Я посмотрела на них. На Келена, чьи глаза выдавали тревогу. На Тэйна с его вечной кривой усмешкой.

— Я всегда делала всё ради господина. И сейчас не исключение. Мир для меня важнее собственной жизни, — ответила я искренне.

Келен напрягся. Сжал челюсть.

Тэйн вдруг по-дружески хлопнул меня по плечу. Я недовольно покосилась на него. Мне не нравилось, что он вообще думает, будто ему можно ко мне прикасаться.

— Расслабься, — бросил он, разворачиваясь к шелому. — Мы тут тоже, знаешь ли, во имя мира, спокойствия и великого рода Даминор. А ещё мне просто скучно. Давай, показывай дорогу.

Я закатила глаза.

— Эй, Серила, прыгай ко мне, — крикнул Тэйн, и в его голосе звучала та самая ироничная усмешка, которая меня бесила. — Я уверен, Фэлия будет ворчать всю дорогу.

Я ничего не ответила. Да и был ли в моих словах смысл? Если они уже всё решили, сговорились за моей спиной.

— Серила, — бросила я, разворачиваясь, — в следующий раз, когда будешь ныть и просить помощи, я даже не обращу внимания.

— Прости, — донеслось мне в спину. — Мы договорились встретиться здесь. Они просто слегка опаздывали.

Я запрыгнула на шелома, удобно устраиваясь в седле. Сегодня мы будем идти всю ночь и следующий день. Остановимся только ближе к вечеру, когда пересечём реку. Если мои расчёты верны.

Посмотрим, насколько они готовы к таким дальним путешествиям.

Позади раздался смех. Тэйн что-то сказал, Серила ответила, и через мгновение они уже хохотали в голос. Келен молчал, но я чувствовала его взгляд на своей спине.

5. Лагерь

Серила

Я не думала, что ехать верхом на шеломе так трудно. Особенно когда позади меня сидит Тэйн. Его близость, его дыхание сводили меня с ума, раз за разом вынуждая держать дистанцию. И почему я не поехала с Фэлией?

Лучи солнца, постепенно скрываясь за горой впереди, начинали слепить. Наш курс, насколько я смогла понять, был определён: Фэл молчала всю дорогу, уверенно следуя своей тропой. Нам оставалось лишь идти следом, втайне опасаясь, что по прибытии она не обрушит на нас гнев за то, что мы посмели помешать её великим планам.

Фэлия была заносчивой и вредной, словно её возраст давно перевалил за сотню лет. Она вообще умела веселиться? Тот случай в таверне не в счёт — она скорее разозлилась, чем действительно хотела пошутить над Тэйном.

Тэйн… Он не был простым человеком. Многое мне не рассказывал. Но я никогда не смогу забыть его помощь в темнице, даже вопреки воле императора. Он неизменно приносил мне воду, делил со мной хлеб. Да и книги, что он принёс, не давали мне сойти с ума. Хотя разум мой всё равно пошатнулся.

Я до сих пор просыпалась в панике, боясь увидеть те каменные стены. Поэтому... я и не могу больше находиться во дворце. Это место заставляет меня возвращаться в те дни снова и снова. Час за часом я ждала, когда дворец уснёт, чтобы сбежать хоть немного в другой мир. Ощутить ветер на щеках, странную людскую еду и выпивку, что хоть на время заставляли забыть меня... О том, кто я и что со мной делали.

Даже сейчас, сидя здесь, я всё ещё там.

Те, кого обратили с помощью моей крови, навсегда скреплены со мной. Я ощущаю каждый всплеск их энергии, каждую боль. Они забирают часть моей силы. Никто не знает, но рано или поздно это просто раздавит меня.

Пусть они видят перед собой милую, глупую девчонку. Но лучше так, чем показать, какой меня сделала темница. Какой меня сделал император Вейл.

Как жаль, что не я убила его.

Ему нравилось доставлять мне боль. Нравилось, когда я кричу. «Истинное удовольствие — смотреть, как у моих ног ползает арденка» — одна из его любимых фраз.

Ненависть. Вот что держит меня на плаву.

И нет, отнюдь не к людям. К мертвому императору. К матери. К Айзу...

Мой брат. Ему совершенно плевать на то, что я пережила. Он словно замер в своём сказочном мирке с Энни, где мне больше нет места.

Вот что я чувствую!

Фэлия остановила шелома у дерева, бодро спрыгнула и привязала его к стволу.

— Привал, — бросила она, даже не оборачиваясь.

Тэйн спрыгнул первый и протянул мне руку. Я приняла её, и он помог мне спуститься, на миг задержав мои пальцы дольше обычного.

Мои ноги коснулись мягкой травы. Пока Тэйн привязывал шелома, рыжий хвост уже двинулся с большой сумкой к Фэлии. Если бы Келен не был таким тормозом, уже давно был бы с ней. Но он медлил. Боялся своей собственной силы? Или того, что в нём жило? Чудовище — так он это называл.

— Я не думала, что ты всё-таки согласишься, — сказала я, приближаясь к нему, пока он спускал свою сумку. — Я рада, что ты здесь. — Я кивнула на неё: — Что в ней? Такая огромная.

Тэйн перебросил чёрную сумку через плечо и подошёл ко мне.

— Для вас такие вылазки в новинку. А я часто ходил в походы с семьёй. — Он кашлянул, словно прогоняя неприятные воспоминания. — Интересно, ты взяла с собой хоть что-нибудь полезное?

Я хмыкнула.

— Всё, что мне нужно, можно добыть здесь. Я, знаешь ли, совсем не привередлива.

Он улыбнулся на мою речь и направился в сторону Фэлии.

— Слишком самоуверенно слышать нечто такое от принцессы, — бросил он не оборачиваясь.

Я пошла следом.

— Не называй меня так. Пока я не надрала тебе зад.

Матушка часто называла меня так, пытаясь кому-то сплавить. Взять в жёны принцессу рода Даминор — великая честь. Ком образовался в горле, но я заставила себя сглотнуть.

Фэлия уже доставала небольшую тканевую палатку, собирая её под деревом. Тэйн бросил свою сумку рядом.

— В этой палатке едва ли один уместится, — заметил он. — Где будет спать Серила, она ведь кажется об этом даже не подумала?

Моё сердце сжалось. Спать с кем-то рядом, когда всю ночь тебя преследуют кошмары, — не лучшее решение. Я не хотела, чтобы кто-то об этом знал.

— А я и не планировала её с кем-либо делить, — отрезала Фэлия. — И делайте свой лагерь подальше от меня.

— Серила, если хочешь, можешь поспать в моей, — мило предложил Келен, расставляя свою палатку. Она действительно выглядела большой. Но не настолько, чтобы мы во сне случайно не касались друг друга.

— Нет... — Фэлия запнулась, и на её щеках проступил едва заметный румянец. — Я просто... Конечно, Серила будет спать со мной.

Я улыбнулась про себя. Не хочет, чтобы мы спали вместе с Келеном. Слишком заметно для той, что привыкла скрывать свои чувства под маской холодной стервы.

— Я предпочитаю спать одна, — ответила я, натянуто улыбнувшись. — Но спасибо, что беспокоитесь.

У меня с собой был спальник. Я уйду подальше от всех и укрою себя тенями. Так будет лучше.

Все принялись обустраивать ночные места. Тэйн нарочно ставил палатку рядом с Фэлией. Та лишь сжимала челюсти, но молчала. Спорить с ним было бесполезно — он всё равно делал по-своему.

Я уселась на траву, наблюдая за суетой. Они и без меня прекрасно справлялись.

— Нужно бы развести костёр, поесть и идти отдыхать. Я займусь этим, — уверенно заявил Тэйн и, не дожидаясь ответа, направился в лес.

Я проводила его взглядом. Странный он всё-таки. Мне непонятны его порывы.

— И давно он у нас такой ответственный? — тихо спросила я у Келена.

Тот лишь пожал плечами, продолжая возиться с палаткой.

Фэлия молчала, но я заметила, как она краем глаза следила за удаляющейся фигурой Тэйна. Интересно, что у неё в голове? Она его на дух не переносит.

— Ладно, — я поднялась с травы, отряхивая штаны. — Пойду помогу ему. А то заблудится ещё в темноте.

— С чего такая забота? — хмыкнул Келен.

6. Ссора

Фэлия

Наблюдать за попытками Тэйна развести костёр было до нелепого забавно. Пламя упрямо не желало разгораться, как бы тот ни старался: он дул на трут, подбрасывал ветки, хмурил брови, изображая сосредоточенность. Весь такой серьёзный, важный — строил из себя крутого выживальщика, а на деле оставался мальчишкой с раздутым самомнением.

Я издевательски опустилась рядом на корточки, с трудом сдерживая улыбку.

— Что, не выходит? — спросила я, едва удержавшись, чтобы не добавить какую‑нибудь колкость.

Он поморщился, не отрываясь от своего занятия.

— Ветки влажные. Нужно больше времени, чтобы они подсохли, — буркнул он, снова дуя на тонкую струйку дыма.

Внутри меня заиграла сила — она плясала под кожей, пульсировала на кончиках пальцев. Лёгкое движение — и ветки мгновенно охватило ровное белое пламя, будто само собой.

Тэйн слегка отшатнулся от неожиданности, а затем недовольно повернулся ко мне.

— Очень мило. У тебя такая сила, а ты просто стояла и наслаждалась моим провалом? — в его голосе звучала обида.

— Хотелось дать тебе шанс, — я равнодушно пожала плечами. — Но, кажется, ты безнадёжен.

Он поднялся на ноги, и в этот момент позади нас раздался смех Келена — тёплый, искренний, такой заразительный.

Я невольно обернулась. Келен что‑то увлечённо рассказывал Сериле, активно жестикулируя, а та заливалась смехом, запрокинув голову.

— Смотришь на него так, будто он принадлежит только тебе, — тихо заметил Тэйн, проследив за моим взглядом.

Я резко повернулась к нему, чувствуя, как внутри всё сжалось.

— Не твоё дело, — отрезала я.

— Ого, — он поднял руки в примирительном жесте, но в глазах плясали чёртики. — Я просто сказал.

— Заткнись.

— Молчу, молчу, — усмехнулся он и опустился обратно к костру, подбрасывая новые ветки. — Но знаешь, Фэл? Он ведь тоже на тебя смотрит. Когда думает, что никто не видит.

Я ничего не ответила. Просто смотрела на огонь, чувствуя, как щёки начинают гореть. Сердце забилось чаще — то ли от раздражения, то ли от чего‑то ещё.

Будь он проклят, этот Тэйн. И его наблюдательность.

— А ты только и умеешь, что языком чесать? Иди сходи набери воды в котёл, — резко бросила я.

Тэйн молча поднялся, взял котёл и скрылся в лесу. Я присела у костра и медленно выдохнула, пытаясь унять бурю эмоций.

Неужели я так многого хотела? Отправиться к Игриде одной, провести время наедине с собой, без этих вечных «помощников», которые считают себя взрослыми и думают, что могут хоть чем‑то помочь мне. Мысль уйти ночью, пока все спят, снова мелькнула в голове.

Взгляд невольно вернулся к Келену. Он был сейчас таким свободным, безмятежным, открытым — улыбался, что‑то объяснял Сериле. Может, если мы проведём больше времени вместе, он наконец обратит на меня внимание?

Но тут же меня обожгла другая мысль: а если он уже выбрал её? Меня раздражал их лёгкий, непринуждённый союз — эти взгляды, улыбки, смех. Нужно было что‑то предпринять. Например, свести Серилу с Тэйном — пусть она переключит внимание на него, а Келен… Келен станет моим. Хоть он пока и не догадывается об этом.

От этой мысли стало грустно. Настолько, что в груди защемило от отчаяния.

— Эй, Серила, — резко окликнула я. — Помоги мне с приготовлением, ты ж не на отдыхе. Каждый должен быть занят работой, а я здесь не в роли служанки.

Она обернулась, с удивлением посмотрев на меня. В её взгляде читалось недоумение.

«Просто не подходи к Келену, — мысленно добавила я, — и, возможно, я стану менее злобной».

— Давай я помогу, — неожиданно вмешался Келен, поднимаясь с земли. — У Серилы всё ещё болит нога. Пусть отдохнёт.

Я молча раскрыла несколько свёртков с сыром и мясом и протянула ему.

— Порежь. А я пока достану всё необходимое для приготовления ужина, — сказала я, стараясь говорить ровно.

Он без слов принялся за работу, аккуратно нарезая продукты.

Тэйна всё не было. Мы ранее перешли через реку — она совсем недалеко. Где он копается?

Внезапно лес оглушил громкий одиночный выстрел. Я резко поднялась, рассыпав крупу.

— Это Тэйн! — вскрикнула Серила и, не раздумывая, бросилась в сторону звука, сломя голову.

Мы с Келеном переглянулись и отправились следом за ней. Ветки царапали лицо, корни деревьев и небольшие ямки под ногами угрожали подвернуть ногу — но я упрямо следовала за фигурой впереди, не сбавляя темпа. Выпустив свою силу, я создала мягкий светящийся шар, который освещал пространство вокруг, пробиваясь сквозь густую тьму леса.

В глубине души я совершенно не переживала о судьбе Тэйна. Он всегда был источником проблем — вспыльчивый, упрямый, непредсказуемый. А после того, что я узнала о его поступке с Энни, жалости к нему у меня не осталось вовсе. В тот момент мысль была почти жестокой: он заслужил подобную участь. Где‑то в глубине души даже мелькнула холодная надежда — пусть бы его разорвало какое‑нибудь дикое животное, раз уж он так беспечен.

Деревья мелькали одно за другим, их силуэты сливались в тёмные стены по бокам. Вскоре послышался шум реки — здесь течение было быстрым, бурлящим, оно будто предупреждало об опасности. Мы выбежали на небольшую опушку, и мой свет вырвал из теней знакомое очертание высокой фигуры.

Серила остановилась перед Тэйном, внимательно разглядывая его — искала следы повреждений, проверяла, всё ли с ним в порядке. Но возле его ног лежало что‑то ещё: продолговатая морда, загнутые уши, короткая чёрная шерсть.

— Он бросился на меня и сам подписал себе приговор, — с привычной насмешкой произнёс Тэйн. — Похоже, сегодня на ужин у нас дикий кабан.

Серила выдохнула с явным облегчением, на её лице появилась улыбка. Я же лишь сжала губы, стараясь не выдать раздражения.

— Разделывать его будешь сам, — холодно бросила я. — И лучше здесь, на опушке. Не хочу, чтобы в лагере стояла эта вонь.

Тэйн на мгновение замер, потом усмехнулся.

— Как скажешь, Фэл, — он склонился над тушей, доставая нож.

7. Звëзды

Тэйн

Серила, поморщив свой крохотный нос, направилась следом за остальными, наблюдая, как я разделываю дикого кабана. Убрав всё лишнее, я закопал внутренности, чтобы не привлечь других диких животных, если они тут вообще есть. Я перевязал тушу, перекинул через плечо и двинулся к лагерю.

Так забавно наблюдать за ненавистью Фэлии. У неё был шанс избавиться от меня. Мы оба прекрасно знали, зачем в тот вечер после таверны она следовала за мной. Возможно, алкоголь сделал её неосторожной. Или она хотела, чтобы я знал об опасности, что кроется в тени. Но она не вошла следом в мой родной дом. Нет. И это загадка для меня. Надеюсь, это не была жалость — иначе это слишком сильно ударит по моему самолюбию.

Я скорее готов думать, что небезразличен ей.

Рыжик был милым, но такой девушке, как она, нужен тот, кто сможет унять её внутренний огонь и приручить его. Но мне это было неинтересно. Нет. Мои фантазии были прикованы лишь к одной девушке, чью гладкую кожу я гладил в своих снах. Чьих губ касался, упиваясь ею как сумасшедший. И эта девушка не была сейчас здесь. Она была счастлива с другим.

Это разрушало меня изнутри, поднимая самые тёмные стороны, что жили во мне. И Фэлия была права: я опасен. Я не честен даже с самим собой. Я предатель и враг. Вот кто я есть.

Возможно, после смерти моих родителей Энни была единственным человеком, который был мне небезразличен. А теперь я никто для неё. Я ублюдок, что предал её.

Желал её как одержимый.

Я готов был сломить её волю, чтобы держать возле себя, но осознание пришло позже.

Энни бы никогда не была со мной по-настоящему счастлива. Она бы не простила меня никогда. Не приняла бы. Не смотрела бы на меня так, как всегда смотрела на него.

Единственное, что меня объединяет с Серилой, — это ненависть к Айзу. Не скажи она об этом в пьяном бреду, я бы не подпустил её к себе так близко. Она взбалмошная, наивная девчонка. И я запрещаю себе думать о ней иначе.

Нет. Она мне неинтересна, ровно как и Фэлия. Ни капли.

Если бы угрозы для Энни не существовало, я бы ни за что не выбрался из своей норы. Да и тот жалостливый взгляд рыжего... Будь я в форме, он бы обязательно получил пару раз по лицу. Никто не смеет так смотреть на меня.

Мои руки были в крови, и я пачкал ручку котла. Эти мои напарники даже не подумали унести его. Складывалось ощущение, что здесь работал только я. И как они вообще собирались подавить восстание? Возможно, Фэлия просто планировала всех их сжечь, поэтому и хотела идти одна.

Она так чертовски предана своему господину, что от этого становилось даже мерзко. Словно собака, ожидающая, когда хозяин погладит её по головке и скажет, какая она молодец. Глупо.

Не уверен, что между нами не произойдёт ни единой стычки за всю поездку. Её манера — «я такая тихая и скромная», но при этом уже завуалированно унизила тебя. Словно я без неё не знал, в каком положении нахожусь.

И что Келен в ней нашёл?

А ещё он подтвердил мои мысли: он девственник. Причём затяжной. Интересно, он хоть раз спускал и давал себе расслабиться? Судя по дикому поведению и боязни женских прикосновений — точно нет.

Я усмехнулся, поправив тушу на плече.

Бедовый он и его дружок, что так и состарится в штанах.

Компания, конечно, собралась у нас просто потрясающая. Враг рода Даминор, верная собака правителя, бунтарь-пубертат и парень, что словно бомба замедленного действия — никогда не знаешь, когда рванёт.

Я рассмеялся в тишине леса. Прямо непобедимая команда. Почему весь сюр сложившейся ситуации вижу только я? Они ведь действительно верят, что из этого может выйти что-то хорошее. Конченые идиоты.

Я остановился у дерева, опёршись на него, и наблюдал за открывшейся картиной в лагере. Фэлия отчаянно пыталась собрать что-то с земли, при этом делая вид, словно занимается самым полезным делом. Келен, словно служанка, накрывал на стол — точнее, на старый пень, что теперь служил нам вместо стола. А Серила лежала на траве, растопырив пальцы, и смотрела сквозь них на тёмное небо, что почти скрывали деревья. Другой бы счёл её романтиком, но рядом с ней лежал её рюкзак. Готов поставить всё, что там нет ничего, кроме крепкого пойла.

Я бросил тушу на траву у костра, обнажив острый походный нож из-за пояса, где рядом висел револьвер. Знали ли они о моей силе? Она была крутой. Со мной могла сравниться разве что Фэлия — оказывается, она управляет огнём. В моменте я даже позавидовал.

— Ты долго, — бросил рыжий, оглядывая тушу. — Уж думал, что ты решил нас бросить.

Я усмехнулся. У него сейчас были такие глаза — покрасневшие от дыма костра, и складывалось ощущение, словно он почти плачет.

— Не плачь, солнышко. — Я подтрунивал, ничего не мог с собой поделать. Он всегда так смешно обижается и ещё смешнее, когда пытается задеть меня в ответ. — Разве я могу бросить троих детишек на произвол судьбы?

Фэлия обернулась. В её руках была грязная крупа. Она что, собирается готовить из этого? Тогда я, пожалуй, обойдусь только мясом.

— Кто это ещё здесь ребёнок? — заявила она, сверкнув глазами. — Я старше тебя почти вдвое.

— Что? — я даже остановился. — Тебе настолько много? Почти сорок?

Я, конечно, знал, что арденцы живут намного дольше людей, но не подозревал, что Фэлии столько лет. Она лишь тихо шикнула и продолжила собирать крупу с земли. И почему она не попросит Серилу? Та могла бы собрать всё одним движением руки.

— А сколько тогда Сериле? — спросил Келен, как-то по-особенному разглядывая Фэлию, словно искал на её лице следы морщин.

— Двадцать шесть. — Фэлия даже не обернулась. — Она подросток.

Я присвистнул. Двадцать шесть — подросток. Интересно, сколько же тогда мне по их меркам? Лет десять, не больше.

— Тогда почему ты до сих пор не замужем? — не знаю, зачем я её колол, но она бесила. Хотелось копнуть поглубже, узнать её слабые стороны. — Уже пора было обзавестись собственными спиногрызами. Или быть пешкой своего господина — единственная жизненная цель?

8. Милый ужин

Келен

Мы сидели прямо на земле, поедая вполне неплохое мясо кабана. Хоть оно и было несолёным, но когда ты голоден, это кажется сущим пустяком. Академия приучила меня и к более отвратительным блюдам. Хоть со времëн, как я служу во дворце, многое и изменилось, но я точно уже не тот парень, что впервые переступил порог военной академии.

Если Серила и Тэйн считали, что мы не заметили их состояния, то они заблуждались. На самом деле Серила не раз появлялась утром во дворце, еле волоча ноги, но я умалчивал об этом. Не желая влезать. Она взрослый человек и сама знает, как ей будет лучше. Со временем станет легче, я уверен.

Мясо лежало на бумажных пакетиках, пропитывая их жиром насквозь. Конечно, никто из нас не взял с собой банальных вещей вроде ложек или тарелок. Хорошо хоть котёл был.

С моих рук капал жир, и я воздерживался, чтобы не облизать их. Не хотелось показаться просточком перед Фэлией. Она даже в таких условиях держалась словно из высшего общества. Небольшим ножиком нарезала мясо на мелкие куски и палочкой, что заточила этим же ножом, отправляла их в рот, прикрывая его.

Выглядело даже мило.

Я позволил себе засмотреться на неё. Всего на миг. Но она, словно ощутив моё внимание, подняла свои серые глаза. С немым вопросом. Подхватила платок со стола, вытерла уголки губ и положила обратно.

Я тут же отвёл взгляд.

Фэлия уставилась на Серилу. Та, кажется, вообще не планировала есть. Лишь гипнотизировала свой кусок и тяжело вздыхала.

— Завтрака как во дворце не будет, — нейтрально произнесла Фэлия, отпив воды из фляжки. — Отправишься в дорогу голодной.

— Ничего, у меня есть кое-какие припасы. Мне хватит. — Серила поморщилась, глядя на мясо. — А это выглядит отвратительно. Как вы вообще едите такое? Оно тёмное и пахнет неприятно.

Она напомнила меня. В академии меня чуть не вырвало от варева в столовой.

— Не подумайте, я готова есть что угодно. Но только не мясо.

Возможно, в Бездне они не видели ничего подобного, и для них это было в новинку. Но мясо хорошо насыщает, а значит, мы дольше сможем обойтись без еды.

— Привыкнешь, — коротко ответил я, откусывая ещё кусок. — Когда проголодаешься по-настоящему, съешь и не такое.

Серила с сомнением посмотрела на свой кусок, но спорить не стала. Лишь отодвинула его подальше.

Фэлия фыркнула, но ничего не сказала.

Я поймал себя на мысли, что мне нравится это. Нравится сидеть вот так, у костра, среди леса, с этими людьми. Я настолько погрузился в работу, что совершенно забыл о простых радостях.

Да и к родителям съездил лишь раз. Они так гордятся мной и совершенно спокойно приняли смену власти. Ведь Энни вернула нам всем солнце, развеяла туман, и они искренне верят, что она будет хорошим правителем.

Тэйн бросил нож на стол, которым ел мясо, и поставил бутылку. Его глаза слегка блестели.

— Ну уж нет, — сразу возразил я. — Ты думаешь, это хорошая идея? Завтра нас ждёт долгая дорога. Не собираюсь я мучиться от похмелья.

Тэйн улыбнулся странной улыбкой, опустив уголки губ вниз.

— Иначе у нас разговор не выходит. А я должен понимать, на что подписался. Какие планы? Убить всех людей, что решили восстать против вашего священного правителя?

Он бросил это язвительно, не следя за словами. Фэлия напряглась.

Я не знал, как примирить их. С Энни было намного проще — она открытая, искренняя. Фэлия же всё чаще молчала и очень странно смотрела на людей, словно могла просканировать их мозг и вытянуть все воспоминания. Порой меня это пугало.

Но Тэйн, хоть и был прямолинейным, а порой грубым, говорил то, что думал. И задавал верные вопросы.

— Не знаю, чем вы будете заняты, пока я вольюсь в войско восставших, — спокойно ответила Фэлия. — Может, подождёте меня в Калирфо.

Я напрягся, но решил пока молчать. Поднялся, подкинул пару крупных веток в костёр — становилось прохладно.

Тэйн и Фэлия сверлили друг друга взглядами.

— Настолько уверена в своих силах? — усмехнулся он. — Думаешь, сможешь в одиночку провернуть нечто такое? Или считаешь людей просто слабаками?

Фэлия поднялась, одёрнув брюки. Было видно, что ей совершенно непривычно в такой одежде. Но выглядела она… слишком необычно. Я очень часто ловил себя на том, что пялюсь на её ноги. Когда они были скрыты платьем, они совершенно не интересовали меня. Теперь же я ощущал нечто иное. То, что заставляло мою тёмную суть пытаться вырваться наружу.

— Глупо считать соперника слабым, даже не вступив в бой, — заявила она, собирая остатки еды в мешочки. — Я просто уверена в своих силах. А если так выйдет, что у меня ничего не получится… если я проиграю, то уйду гордо, как воин.

Тэйн поднялся следом, воткнув нож остриём в пень, и громко засмеялся.

Я приблизился, ощущая, как между ними забурлила энергия. Они совсем с ума сошли? Откуда в Фэлии столько враждебности?

Да, она на эмоциях много чего сказала мне, но я уверен: это была всего лишь самозащита. Девушка, что так бережно ухаживала за мной в Бездне, помогала усмирять мою тьму, просто не могла оказаться такой.

А ещё меня мучил вопрос: она действительно была замужем?

— Ты женщина, а не воин, — жёстко бросил Тэйн. — Ворваться в логово врага, рассчитывая лишь на свою силу, — глупость чистой воды. Нам нужен план. И прошу тебя, оставь свой нарциссизм при себе. Мы здесь не для того, чтобы наблюдать за твоим героическим самосожжением.

Фэлия вспыхнула. В прямом смысле — её пальцы на мгновение охватило белое пламя.

— А ты, значит, великий герой? — прошипела она. — Тот, что прячется в развалинах собственного дома и напивается до беспамятства, чтобы забыть, как ты предал единственного человека, который был тебе дорог?

Тишина повисла такая, что было слышно, как трещат угли в костре.

Я замер, не зная, что делать. Серила перестала гипнотизировать свой кусок мяса и уставилась на них во все глаза.

— Хочешь обменяться любезностями? — оскалился Тэйн, и в его голосе зазвенела ирония. — Знаешь, почему твой любимый господин не отправил тебя на это задание? Потому что он не верит в тебя. Твой потолок — убирать ненужных людей по его приказу. Так что прикрой рот. Не одна ты умеешь выкапывать чужие тайны.

9. Земляника

Тэйн

Да кто она черт возьми такая, чтобы указывать мне на мои ошибки? Не будь она женщиной, я бы быстро закрыл ей рот. Но она ей была... В голове не укладывается: с виду такая милая, а внутри — настоящая гадюка! Самая настоящая гадюка!

— Чёрт! — Я пнул ветку, что лежала под ногами, вымещая злость.

Я не жалел, что рассказал про неё. Келен должен знать, какая она на самом деле, если уж сама не спешила раскрывать свои тайны.

Я шёл дальше по мягкому мху, по хрустящим под ногами веткам. Её там небось сейчас рыжик утешает, говорит, какая она замечательная, пусть и убила до хрена людей. Он же бесхребетный. Сказать правду в лицо для него всегда было сложно. Дело в тактичности или обычной трусости?

Я протёр лицо ладонью, медленно выдыхая.

С того момента, как во мне пробудилась сила, я думал, что стану бесчеловечным монстром. Но чувства внутри одолевали меня, порой перекрывая здравый смысл. Даже тогда с Энни. Возьми я под контроль то, что кричало внутри, возможно, сейчас бы не пришлось тащиться в эту дыру, подавлять восстание людей.

И Фэлия не желала слушать меня. Неужели она не может принять, что просто не права? Если мы будем действовать вместе, у нас действительно будет шанс.

Хотя плевать я на нас хотел.

Я желал увидеть Энни. Больше всего на свете. И принять, что она теперь с другим. Возможно, если я увижу её счастливой, с этим мелким на руках, я смогу перестать терзать себя. Мои чувства остынут, и я смогу жить дальше?

Сам уже не верил в подобный исход.

Нужно будет вернуться и поговорить с Келеном. Если он скажет о плане Фэлии, она прислушается к нему. Он же ведь такой рассудительный, такой верный.

Не то что кретин Тэйн.

Я присел на берегу бурной реки, ощущая себя измотанным. Нет, не физически. Морально.

И почему Энни тогда не убила меня? Её руки дрожали, когда она направила револьвер в мою грудь. Такая смелая малышка Энни... Доверила мою смерть в руки судьбы. Всегда была рассудительной. Всегда прекрасной, даже будучи измотанной этим маленьким монстром, что рос внутри неё.

Я тихо посмеялся в темноту.

Из внутреннего кармана куртки достал смятый листок, на котором было её лицо. Глаза, что смотрели на меня с укором. Волосы, заправленные за ухо, и штрихи на щеках. В чёрно-белом цвете не было видно, но в моей больной фантазии её щеки были красными. Как после нашего поцелуя в архиве.

Как же тогда всё было просто.

Мне казалось: добейся я особого положения, узнай правду о перерождённых и той чёртовой операции «Серафим» — я смогу заслужить её. Смогу дать ей ответы и получить благодарность, пусть даже простое объятие. Но узнай она правду, она бы убила её. Поэтому я ничего не рассказал. Не смог.

Да, я такой же трус, как и Келен.

Ещё в академии я видел, как на неё смотрел главнокомандующий. Это была не просто ненависть и презрение к женскому полу. Нет. Что-то большее. Глубокое. Что разрушало его изнутри.

Я тряхнул головой, прогоняя видение, и провёл пальцем по портрету, что нарисовал. Чтобы не забыть, как она выглядит. После смерти родителей я не брал в руки карандаш. Не желал больше рисовать. Мир казался пустым, разрушенным. Но единственное, что после всего я хотел запечатлеть на бумаге, — это её лицо.

Безответная любовь всегда причиняет боль. И как бы ты ни старался отпустить, как бы ни желал счастья — это никогда не получится искренне. Ведь каждый человек в душе эгоист. Желает быть главным героем истории, перетянуть всё на себя.

Ведь иначе и быть не может, да?

— Глупо вот так сидеть и смотреть на твой портрет, — прошептал я бумажной Энни. — Ты когда-нибудь покинешь мою голову?

Я хотел сложить лист, убрать обратно, но ветер внезапно вырвал его из моих рук. Подхватил и унёс за собой, бросив в холодную воду. Течение понесло её дальше, к неизвестности.

Я подскочил на ноги, желая броситься следом. Вернуть себе хотя бы это.

Но вовремя замер. Остановился.

Может, это и есть знак, что пора прекратить?

Я сжал кулак, ощущая острую нехватку. Даже страх посетил — что я забуду её лицо и в порыве отчаяния не смогу воссоздать портрет на бумаге. Ведь только он грел меня последний год. Как я мог потерять его вот так глупо?

Но я заставил себя отойти подальше от воды и уселся у высокого дерева, привалившись к нему спиной.

Усталость взяла своё. Я не заметил, как задремал.

Распахнул глаза — и не сразу понял, где нахожусь.

Крик привлёк моё внимание. Девичий. Знакомый.

Серила?

Не думая, я рванул в ту сторону, откуда донёсся звук, на ходу доставая револьвер из-за пояса.

Больше я не слышал её голоса. Но вдали от нашего лагеря горел костёр — небольшой, но я видел его отблеск, пляшущий на ближайших деревьях. Я ускорил шаг.

Приблизившись, увидел Серилу, метавшуюся во сне и разрывающую спальник, в котором лежала. Почему она спит здесь? Совершенно одна. Вдали от лагеря. Я спрятал револьвер.

— Нет! Пожалуйста, не нужно... — бормотала она сумбурно, сбивчиво.

Я замер рядом.

Её лицо было таким измученным. На лбу выступил пот, щёки покраснели, зрачки под веками двигались быстро-быстро. В одном месте она даже порвала спальник. Тьма клубилась по земле вокруг неё — хаотичным, беспокойным вихрем.

— Я не хочу... Только не снова, пожалуйста... Вейл...

Она заплакала во сне.

Что с ней сделал этот ублюдок, что даже после смерти приходит в её сны?

Я быстро опустился рядом и обхватил её руками, прижимая к себе.

Тьма опала, впитавшись в землю. Её руки вцепились в мою одежду.

— Тише, — прошептал я в её волосы. — Всё в порядке. Ты в безопасности.

Её пальцы ослабли, повиснув вдоль тела. Она прильнула ко мне, уткнувшись носом.

10. Утро

Тэйн

Так тепло и мягко. Я касался чего-то по-настоящему потрясающего. Слегка сжал, ощущая мягкость и тепло.

Свет слепил сквозь веки, и я распахнул глаза.

Белые волосы, лишённые цвета, касались моего лица. Мерное дыхание. Тело так тесно прижималось к моему.

Я обнимал Серилу.

И не просто обнимал. Моя ладонь сжимала её грудь.

Я быстро разжал пальцы, ощущая себя последним негодяем. Она так наивно прижималась ко мне своей маленькой задницей, не замечая моего стояка.

Я резко сел. Рука, что лежала под её телом, затекла. Я несколько раз сжал кулак, пытаясь вернуть чувствительность. Мурашки побежали по коже, неприятно покалывая пальцы.

Я посмотрел на ладонь, что касалась этой девчонки.

Это просто совместный сон. А у меня давно никого не было. Утренний стояк — обычное дело. Это никак не связано с её тощей фигурой.

Я обернулся.

Серила, улыбаясь, смотрела на меня. Словно лиса, заманившая в своë логово глупого кролика.

Ну уж нет, милая. Кроликом я явно не был.

— Ты знаешь, что отвратительно храпишь во сне? — бросил я, стирая улыбку с её лица.

Она нахмурилась и стала расстёгивать спальник.

— И тебе доброе утро, придурок Тэйн, — буркнула она, поднимаясь и открывая передо мной свой склочный характер.

Костёр давно прогорел. Утро было прохладным и влажным. Мои волосы покрывала роса. Я провёл по ним рукой, стирая влагу. Спать под открытым небом — не лучшая идея.

— Доброе, принцесса, — улыбнулся я, заметив, как она поправляет расстегнувшуюся рубашку, волосы.

Для меня прихорашивается? Зря. Я всё равно не оценю.

Она снова дёрнулась от этого прозвища. Да это просто лучшая реакция в мире. Настолько ненавидеть свой титул, что от одного названия вздрагивать.

— Нужно вернуться в лагерь, — сказала она, затоптав остатки потухшего костра и принимаясь скручивать спальник. — Ты вчера очень расстроил Фэлию. Она просила вернуться нас обратно. Почему ты такой жестокий, Тэйн?

— Я лишь говорил о том, что нам нужен план. — Я натянул грустное выражение лица. — Она перешла на личные оскорбления, не я. Так отчего же главный злодей — я?

Она сразу купилась. Складка меж бровей разгладилась.

Наивная девчонка.

— Пожалуй, ты прав, — согласилась она, быстро меняя сторону. — Фэлия бывает бестактной. Но ты тоже хорош. Надо же было такое сказать. Для Фэлии очень важно мнение моего брата. Она восхищается им. Ты хоть знаешь, через что она прошла, прежде чем попала служанкой в нашу семью?

Она что, сейчас отчитывает меня? Мне совершенно плевать, задел я Фэл или нет. Хотя кому я вру? Я желал задеть её.

— Можешь рассказать мне, — ответил я, поднимаясь на ноги и отряхивая брюки от грязи. — Быть может, я пойму её лучше.

— Чтобы в следующий раз у тебя было больше вариантов, как поддеть её? — Она прищурилась. — Ну уж нет.

Я пожал плечами. Наивна, но не глупа. Я бы действительно использовал эти знания в спорах с ней.

— Пошли уже, — я взял из её рук спальник. — А то эти двое уйдут без нас, подумав, что мы решили воспользоваться советом Фэлии.

Она удивлённо взглянула на меня.

Что? Мне нельзя побыть джентльменом?

Серила шла следом, её мелкий шаг не поспевал за моим широким. Я слышал, как она несколько раз тяжело вздохнула.

— Кстати, почему ты спала здесь одна? — бросил я через плечо. — Да ещё и кричала во сне. Я уж думал, тебя убивают.

Шаги позади стихли.

Я остановился и обернулся.

Она сцепила руки, сжимая пальцы друг с другом. Рюкзак небрежно висел на плече, слегка позвякивая.

— Я всегда мечтала поспать на природе, — ответила она, запинаясь на каждом слове. — Но, видимо, тёмный лес всё же напугал меня. Поэтому мне снились кошмары.

Слишком нескладная ложь, девочка. И лицо прячешь, хотя обычно ты любишь смотреть в глаза при разговоре.

Что ж, не моё дело. Если не хочет делиться — её право. Одно беспокоило, как бы я ни пытался не думать об этом: она мне никто, я не должен переживать за неё.

Что с ней сделал Вейл?

— Хорошо, — кивнул я. — Но думаю, в следующий раз лучше спать в палатке. Так как у тебя своей нет, а у Фэлии она совсем крохотная… — Чёрт, что я делаю? — Ты можешь ночевать в моей.

Она резко подняла голову. Шок. Страх. И радость?

Она же не провела меня этим? Хочет пробраться в мою постель?

Я неприступен, милая.

— Если тебя не тяготит моя компания, то я не против, — помедлив, добавила она. — Только… давай поставим твою палатку подальше от остальных? — Её щёки мгновенно вспыхнули.

Прозвучало двусмысленно.

— Конечно, — усмехнулся я. — Ты можешь выбрать любое место. Ведь за аренду ты теперь сама будешь её собирать.

Она сжала мелкие кулачки, но потом расслабилась и улыбнулась.

Я замер.

У неё всегда была такая милая улыбка?

Тряхнул головой, разворачиваясь. Как только доберёмся до той деревни — найду какую-нибудь брюнетку с серыми глазами и проведу с ней ночь.

Пробравшись сквозь деревья, я увидел собирающегося Келена. Фэлия уже грузила свои сумки на шелома. Заметив нас, она замерла и закусив губу отвернулась.

Мило.

Келен собрал и мою палатку, как он понял что меня в ней нет? Небось переживал всю ночь, куда я пропал. Словно женушка.

Я поднял руку здороваясь, но он лишь посмотрел на меня, никак не отреагировав и продолжил собираться. Обиделся?

— Уже отбываем? — спросил я, останавливаясь рядом с ним.

Атмосфера была достаточно напряжённой.

Он проигнорировал мой вопрос. Я сжал его плечо, пытаясь привлечь внимание. Он резко стряхнул мою руку и обернулся.

— Почему вы вернулись вместе с Серилой? Что ты сделал?

Мои брови взлетели вверх от его подозрений. Вот настолько сильно я пал в его глазах?

Я усмехнулся.

— Меня не привлекают щуплые девчонки. И с каких пор тебя стала интересовать моя личная жизнь? Ревнуешь, солнышко?

Его лицо дёрнулось. Он резко поднял руку и ударил меня в плечо. Ощутимо так.

11. Дорога

Серила

Этой ночью я впервые спала спокойно. Проснуться в объятиях Тэйна оказалось одним из самых светлых мгновений за долгое время. Его тело, напряжённое даже во сне, прижималось ко мне, даря странное ощущение защищённости.

Когда его ладонь скользнула под рубашку, я едва не вздрогнула — первая мысль была оттолкнуть, ударить. Но он дышал ровно, глубоко, и стало ясно: это неосознанно, просто движение во сне.

Он думал, что я сплю, когда тихо выругался себе под нос. Возможно, во сне перед его глазами стояла другая. Я слышала, как он нелестно обозвал меня — «щуплая девчонка». И в чём‑то он был прав: я действительно его не привлекала. Это было лишь физиологическое притяжение — взрослый парень и девушка рядом в холодной ночи.

Зато этой ночью меня не преследовали сальные взгляды Вейла. Я почти чувствовала себя счастливой, наслаждаясь поездкой на шеломе. Позади сидел Тэйн, и после этой ночи я без стеснения откидывалась назад, прислоняясь к его груди.

«Пусть я его не привлекаю, — думала я, — но у нас ещё будет время это изменить. Он сам позвал меня в свою палатку — ночи холодные, а мой спальник слишком тонкий. Ничего страшного, если я обниму его во сне… или почти во сне».

Я поёрзала, пытаясь устроиться поудобнее. Мы двигались неспешно. Впереди, на двух шеломах, ехали Фэлия и Келен — они болтали всю дорогу, а мы отставали сзади.

В памяти всплыла недавняя стычка парней. Тэйн ведь не всерьёз говорил о Фэлии — он никогда не поступит так с другом. Просто зачем‑то вывел Келена из себя.

Но путешествие всё равно было приятным. Я любовалась горами впереди — они взмывали в небо, словно хотели дотянуться до облаков. Их цвета менялись: вверху — суровые, каменистые склоны, внизу — земляные оттенки с редкими островками деревьев. Воздух был чистым, лесным, пронизанным ароматами хвои и влажной земли. Я вдыхала его полной грудью, стараясь запомнить это ощущение свободы.

Фэлия говорила, что скоро мы доберёмся до ущелья — длинного, мрачного, где придётся провести несколько ночей. Зато потом нас ждёт деревня. Не знаю, сколько ещё дней пути, но я уже мечтала о тёплом эле и вкусном мясе. Еда, которую готовил Келен, была неплохой, но мне хотелось посидеть за столом, нормально поесть, а ещё — помыться. Река осталась позади, а запас воды был невелик.

Я должна была рассказать им о нестабильности своей силы. Но не решалась — быть обузой в их глазах это последнее, чего я хотела. От одной мысли о возвращении во дворец по рукам побежали мурашки. Я вцепилась в ткань брюк, пытаясь заглушить неприятные воспоминания о каменных стенах, которые когда‑то стали моей темницей.

— Всё в порядке, замёрзла, принцесса? — раздался голос Тэйна.

Я снова поморщилась от этого дурацкого титула.

— Нет, всё отлично. Даже завидую, что вы, люди, могли наслаждаться такими видами все эти долгие годы, — произнесла я, поражённая красотой природы.

Тэйн слегка наклонился, и его подбородок лёг мне на плечо. Я замерла, чувствуя, как перехватывает дыхание.

— Да, только последние годы мир был объят туманом, а в лесу бродили монстры, — поправил он меня.

— Не такие уж они страшные. В детстве я играла с ними. Айз часто приводил парочку мелких, пока они не выросли, — рассмеялась я, вспоминая те беззаботные дни.

Он резко отстранился, и меня тут же окутал холод.

— Да, только когда они вырастали, пожирали деревни, разрывали людей и не щадили детей, — бросил он грубо, возвращая меня к пропасти между нами.

Я сглотнула.

— Прости. Я не это имела в виду. Они выполняли команду правителя, сами по себе они безобидны, — ответила я, вспоминая, как первых монстров выпустили на поверхность — бездушных, пустых. Именно тогда я впервые подумала попробовать пройти через барьер… Самая большая ошибка в моей жизни. — Война всегда забирает жизни простых людей с обеих сторон.

— Да, и в какой‑то степени я понимаю восставших. Семьи многих были убиты, многие не желали видеть правителем одного из арденцев, — добавил Тэйн.

Сердце кольнуло.

— Ты ненавидишь нас? — спросила я.

— Ненависть — слишком простое чувство, чтобы описать то, что я действительно ощущаю, — произнёс он тихо, почти шёпотом.

— Твоя семья… Они погибли от лап монстров? — осторожно спросила я, хотя знала, что он не станет делиться своим прошлым.

Он промолчал, лишь крепче обхватил меня за талию.

— Держись ровно в седле, а то свалишься, — нервно бросил он, но руку не убрал.

«Да, Тэйн, — подумала я, — я поняла, что мы недостаточно близки, чтобы ты делился со мной историей своей жизни. В твоей голове лишь одна девушка, и как бы я ни старалась, мне ей никогда не стать».

От этой мысли стало грустно. Я вспомнила краску для волос — каштанового и русого цвета, которую захватила с собой. Мы ведь планировали маскироваться с Фэлией, но она об этом даже не задумывалась. Хотя, зная её, она без промедления сбреет волосы. А я на такое не готова. Короткая стрижка мне точно не пойдёт, хотя с моей одеждой смотрелась бы гармонично — я бы сошла за подростка‑парня. Да и рост у меня невысокий, подходящий. Среди арденцев таких называют «недоросликами» или «недозревшими». Я надеялась, что с возрастом вырасту хотя бы до среднего роста, но нет — ноги по‑прежнему короткие, а силы теперь — как у ребёнка.

Я тяжело вздохнула.

Келен с Фэлией о чём‑то болтали впереди. Когда я услышала её смех, сначала подумала, что показалось. Но нет — она запрокинула голову, искренне радуясь чему‑то.

— А давай прибавим хода? Интересно, о чём они там болтают. Может, вообще над нами смеются, — бросила я Тэйну.

— Принцесса, а тебе точно двадцать шесть? — усмехнулся он, но всё же прибавил скорости.

Я тихо посмеялась. Его так зацепил наш с Фэлией возраст.

— Ты так печёшься об этом, — не удержалась я. — Не переживай, мне нравятся парни помладше.

12. Я другая

Фэлия

Я давно не смеялась так искренне. Возможно, только из-за того, что Келен впервые рассказывал так много о себе, и я могла насладиться его голосом, его прошлой жизнью.

— Даже не могу представить нечто такое, — поддержала Келена я. — У нас не было школ, ну, в таком понимании. Наверное, это действительно весело.

Он так уверенно управлял шеломом. Складывалось ощущение, что он может обучиться вообще всему. Келен не перестаёт меня удивлять.

— Ну, весело было не всегда, — Келен слегка нахмурился, глядя вперёд. — Меня часто задирали парни из старших классов. Словно я был виноват в том, что родился с таким цветом волос.

Две одинаковые горы были так близко. Казалось, ещё немного — и мы дойдём до них, но расстояние сокращалось так медленно. Я надеялась, что мы успеем добраться до темноты.

— Как они могли! — искренне возмутилась я, представляя Келена ребёнком. Как они могли обижать такое яркое солнышко?

На душе стало гадко. Дети людей и арденцев не особо отличались, судя по всему. И тем, и другим была присуща злоба.

— Твои волосы — это самое восхитительное, что я когда-либо видела.

Я прикусила язык.

Он смутился. Щёки слегка покраснели. Но я любила это выражение лица. То, как он сжимал губы, пытаясь спрятать улыбку. Я давно изучила это.

— Я это понял ещё в Бездне, — мягко усмехнулся он. — Когда ты так открыто проявила к ним интерес.

Теперь уже смутилась я.

Да, я тогда была не в себе. Впервые видела нечто такое особенное. Моё сердце тогда так бешено стучало. А когда я коснулась его волос — я пропала.

Они были прекрасны.

Вдали где-то громыхнуло. Я пригляделась: тёмные тучи шли в нашу сторону. Нужно было торопиться — успеть поставить палатки, спрятать одежду и припасы. Иначе наше комфортное путешествие могло легко закончиться.

Всё-таки Келен был человеком. Что, если он заболеет? Защитит ли его внутренняя сущность от слабости человеческого тела?

Он был другим. Не перерождённым от тумана. Не пившим кровь арденцев. И теперь уже не совсем человеком. Господин часто напоминал мне об этом: то, что сидит в нём, нам непонятно и не изучено. Он единственный в своём роде. Удивительный и опасный одновременно.

Я догадывалась, но не могла быть всецело уверена. Он вобрал в себя саму суть Бездны. Её чернота поселилась в его теле, сплелась с ним навсегда. И теперь они — одно целое.

— Погода портится, — бросила я, обернувшись через плечо. — Давайте ускоримся.

Я поймала взгляд Тэйна. Серила рядом с ним выглядела весьма довольной. Чего не скажешь о нём.

Так и хотелось спросить, чего он на меня уставился, но я воздержалась. Не планирую вступать с ним в перепалки. А ещё я злилась за то, что он посмел вывести Келена из себя. Последний камень-подавитель был утерян, и я никак не смогу ему помочь, если он начнёт «меняться».

— Да, капитан! — донеслось мне в спину.

Меня передёрнуло от его насмешливого тона.

— Я вообще не понимаю, как вы могли быть друзьями, — тихо сказала я, ударяя по бокам шелома ногами.

Келен слегка отстал, но быстро нагнал меня.

— Ну, нас сплотила общая проблема, — ответил он искренне. — И, наверное, общая симпатия к одной девушке. Только если у меня она переросла в крепкую дружбу, то у Тэйна — наоборот.

Мои руки дрогнули.

Ему нравилась Энни?

Я, конечно, догадывалась, глядя на то, как они тянутся друг к другу. Но слышать это было… неприятно.

— Она особенная, — быстро нашлась я, стараясь найти логичное объяснение его симпатии. — И, насколько я знаю, она была единственной девушкой в военной академии?

Отчего же я, что рядом с тобой, не заслужила такой чести?

— Дело было не в этом, — Келен улыбнулся и тихо выдохнул. — Энни такая искренняя и открытая. Она была наравне с нами, парнями. Никогда не избегала проблем и не пропускала мимо ушей насмешки. Её силе воли можно только позавидовать.

Он говорил это с таким теплом…

И я впервые за всю жизнь испытала ненависть к одному из Даминор.

Всего на миг. Короткую, острую вспышку.

Но она тут же испарилась, перекрытая искренним благоговением перед госпожой.

— Она достойна восхищения, — сухо ответила я, устремляя взгляд вперёд, в пустоту, где тени прошлого танцевали на грани сознания.

Мне больше не хотелось говорить. Я погрузилась в безжалостное зеркало собственной души, перебирая черты своей натуры — острые, как клинок, тёмные, как ночь, испещрённые шрамами не только на коже, но и в сердце. Невольно я сравнивала себя с Энни.

Нет, я не такая, как она. Не настолько чистая и милая. Не настолько добрая и всепрощающая. Я знала наверняка: появись сейчас Тэйн перед ней — она бы простила, отпустила прошлое, улыбнулась сквозь боль и протянула руку.

Я же — нет.

Я сжигала то, что мне не нравилось. Не прощала чужую слабость. Не принимала чужие ошибки. И гордилась этим.

И я не сожалею о том, что сожгла своего мужа.

Мой первый всплеск силы пробудился не из гнева — из унижения. Из боли, которую он причинял намеренно, смакуя каждый миг. Глубокие шрамы покрывали моё тело — он любил наблюдать, как затягиваются раны, чтобы нанести новые. Ему нравилось испытывать меня, проверять границы моей выносливости, словно я была не женой, а подопытным монстром.

Когда сила проснулась во мне, я пожалела лишь об одном: что нельзя повторить это вновь...

В памяти вспыхнуло: его крик, полный ужаса и агонии. Он метался, пытаясь сбить с себя пламя, а я стояла и смеялась — искренне, безумно, с наслаждением, которого ранее не испытывала. Огонь лизал его кожу, пожирал его грехи, его жестокость.

А когда он упал, ещё дыша, ещё цепляясь за жизнь, я подошла ближе. Ступила каблуком на то, что он посмел называть «мужским достоинством», и раздавила — медленно.

Я машинально улыбнулась, вспоминая те тёплые моменты.

Расскажи я об этом Келену — испугался бы он?

Думаю, разочаровался. Я видела это в прошлый раз, когда Тэйн рассказал о том, чем я занималась под покровом ночи. Да, это мелькнуло в его взгляде всего на миг, но я увидела.

13. Ответственность

Фэлия

Вода хлестала с небес не переставая — ледяная, беспощадная, — мешая даже просто расправить промокшую ткань палатки. Ветер яростно подхватывал плащ, дёргал за края, пытался вырвать из рук. Я стиснула зубы, упираясь ногой в землю, и с усилием натягивала верёвки.

Бах!

Небо разрезала ослепительная белая молния — паутиной вспыхнула на мгновение, осветив тёмное, покрытое тяжёлыми чёрными тучами небо. Гул грома прокатился над горами, отдаваясь эхом в ущельях.

Ранее я привязала шелома к одному из немногочисленных здесь деревьев. Оно казалось крепким, но монстр паниковал.

Прости, малыш. Я не могу сейчас успокоить тебя. Но прошу — не убегай.

Ему ведь по силам было разорвать эту верёвку. Он отнюдь не был обычным глупым животным.

Парни справлялись значительно быстрее — их палатки уже стояли, пригнутые к земле. Серила же просто удерживала край моей палатки и, согнувшись, смотрела себе под ноги. Её тело трясло от холода — зубы стучали, пальцы побледнели.

Да, не замёрзла здесь, пожалуй, только она. Но и моя сила не была вечной. У каждой энергии было своё дно. Если я исчерпаю резерв сейчас — проваляюсь без сознания несколько дней. А этого нельзя было допустить. Не сейчас. Не здесь.

Внезапно ткань вырвало из моих ладоней — я шикнула от неверия. Я проигрываю погодным условиям? Как такое возможно?

Но чьё‑то горячее тело остановилось позади меня, и сильные руки поймали улетающую ткань. Я обернулась — и столкнулась взглядом с влажной от дождя мужской грудью. Капли стекали по коже, скрывая запах, размывая очертания. Я совершенно не ожидала увидеть Тэйна.

— Помощь нужна? — усмехнулся он нагло, чуть склонив голову. В голосе звучало то самое презрение — будто он снова напоминал мне, какая я беспомощная.

Я резко выхватила ткань из его рук.

Ветер снова поднялся — с рёвом, с яростью — и подхватил палатку. Она взмыла вверх, затрепетала и её понесло к краю ущелья.

Я бросилась следом, вытянув руку, пытаясь схватить за шнур… Но сильная рука вцепилась в моё плечо, резко дёрнула назад.

— С ума сошла?! Смотри под ноги, глупая! Ты могла сорваться!

Я медленно опустила взгляд.

Обрыв. В шаге от меня — пропасть. Тёмная, глубокая, с острыми скалами внизу. Я не боялась смерти. Но стоять вот так, в шаге от неё, — это заставило что‑то внутри перевернуться.

«Я не должна уйти так бессмысленно, — пронеслось в голове. — У меня ещё есть то, что я должна сделать. За арденцев. За род Даминор».

Я сбросила его руку с плеча. И в этот момент осознала — чёрт, Тэйн прав. Я действительно показала себя не с лучшей стороны.

— Не смей прикасаться ко мне, человек, — бросила я на эмоциях, хоть и понимала, что выгляжу жалко.

Он рассмеялся — коротко, хрипло, но без злобы.

— Фэл, ты в порядке? — Серила подбежала к нам, прикрывая голову ладонями от хлещущего дождя. Её волосы прилипли к лицу, глаза были полны тревоги.

— В полном, — ответила я, проходя мимо.

Мои припасы уже плавали в луже воды. Я опустилась на колени, начала разбирать их.

— Давай перенесём в мою палатку, пока всё насквозь не промокло, — Келен опустился рядом, поднимая мою тяжёлую сумку. Вода стекала по его лицу, ресницы слиплись от дождя. Он улыбнулся — искренне, по‑доброму.

Я засмотрелась на эту улыбку — на мгновение забыла, где я, кто я. И только потом осознала, что он говорит.

— Да, спасибо, — тихо ответила я.

Вокруг продолжала бушевать стихия — ветер выл, дождь барабанил по земле, гром сотрясал горы. Я поставила котелок на возвышенность, чтобы набрать воды, и бросилась следом за Келеном.

Он пропустил меня внутрь палатки первой, и меня окутал его запах. Влажный, свежий, с нотками чего-то тёплого, что невозможно было описать словами.

Он поставил мою сумку, и я принялась доставать вещи. Даже спальник был мокрым.

Вот же Бездна.

Смогу ли я просушить его и при этом не сжечь? Я никогда не пробовала использовать свою силу в таких бытовых нуждах.

— И как, Келен, — возмущалась я, вспоминая человеческие книги, — как можно было писать такие прекрасные стихи о такой ужасной погоде?! Скажи мне!

Я впервые оказалась за пределами дворца в таких условиях. Впервые не знала, что делать.

Келен опустился на свой спальник, проведя по влажным волосам.

— А я люблю грозу, — тихо ответил он. — Она напоминает, насколько мы не властны перед природой. И запах после неё приятный.

Он прикрыл глаза, словно вспоминая что-то хорошее. По его щеке побежала капля дождя.

В чём-то я могла согласиться. Келен в грозу был прекрасен. Промокшая ткань, проступающие мышцы… Казалось, градус напряжения поднялся в этом замкнутом пространстве.

Я сглотнула и отвернулась. Нельзя так пялиться в открытую. Это просто нетактично.

Резкое осознание заставило мои руки замереть.

— Келен, могу я остаться здесь на ночь? — спросила я первая, не оборачиваясь.

— Да, — ответил он. — Я отправлю Серилу к тебе, а сам расположусь в палатке Тэйна.

Разочарование.

Да, именно оно было написано на моём лице. Хорошо, что я не поворачивалась.

— Конечно, — качнула я головой, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Хорошая идея.

Я выжала одежду насколько это было возможно и разложила в углу. Небольшой огонь зажёгся на моей руке, и я принялась водить им по ткани.

Бесполезно.

Всё это бесполезно!

— Возьми мою, — мягкий голос Келена вырвал меня из отчаяния. — Я выйду, чтобы ты переоделась.

Я подняла взгляд. В его руках был большой, длинный свитер. Коснувшись его, я ощутила невероятную мягкость.

Я кивнула.

Он вышел.

Быстро стянув мокрую одежду — брюки поддались с трудом, липли к ногам — я укуталась в его свитер. Он доходил до середины бедра. Вид совершенно лишённый приличий, но разве это сейчас важно?

Тепло. И пахнет просто умопомрачительно.

Я притянула край к лицу и вдохнула.

— А, и ещё... — макушка Келена показалась на входе.

14. Началось

Фэлия

Выходить под дождь совершенно не хотелось, и я ждала, пока вернётся мой милый Келен. Когда ткань зашуршала, я выпрямилась в ожидании.

— Я принесла немного еды из сумки Тэйна! — весело воскликнула Серила, ныряя внутрь. — Сейчас парни переоденутся и тоже присоединятся к нам.

Она совершенно свободно опустилась рядом со мной и развернула небольшой кулёк с мясом кабана. С него капала вода прямо на спальник.

Я поморщилась.

— Спасибо, но у меня тоже есть припасы.

Я пыталась намекнуть, что хочу побыть с Келеном. Но она лишь пожала плечами и положила куль на половую ткань палатки.

— На самом деле я предложила провести вечер вместе, — она по-прежнему не смотрела мне в глаза. — Поговорим по душам, узнаем друг друга получше.

Её поэтому парни подослали первой, чтобы я не смогла отказать?

Я натянула свитер на колени, чувствуя себя неуверенно в одежде Келена. Плащевка снова отдёрнулась, принося прохладу дождя.

— Похоже, костра сегодня не будет, — весело произнёс Тэйн, входя следом.

Я устало вздохнула.

— Здесь тесно. Мы могли бы просто отдохнуть и переждать грозу, а потом сразу ехать.

— Фэлия, — Тэйн посмотрела на меня с вызовом, — ты ведь никогда не была в походах и уж тем более в лагере. Так давай забудем на один вечер о том, почему мы здесь. И просто весело проведём время.

Деткам лишь бы веселиться.

— Хорошо, — сдалась я.

Келен вошёл последним, аккуратно закрывая за собой полог. Его взгляд скользнул по мне, задержался на свитере, и в уголках губ дрогнула улыбка.

— Уютно, — сказал он. То ли про атмосферу, то ли про мою одежду. Усаживаясь напротив, он коснулся моих коленей своими.

Я слегка придвинулась ближе.

Тэйн занял место напротив Серилы. Она слегка дрожала от холода, но пыталась не показывать виду. Рядом с ущельем действительно было холоднее обычного — словно мы попали в совершенно другое место.

Тэйн достал фляжку и бросил её посередине, меж нашими ногами.

— В диких условиях есть разные способы согреться, — он поиграл бровями.

Я по-человечески закатила глаза — подхватила этот жест у Энни.

— Это один из них, — закончил он.

Я вытянула руку, и на ней заиграло белое пламя, тут же наполняя палатку теплом.

Молчание затянулось. Нам даже поговорить было не о чем. Чувствовалась неловкость.

Внезапно Келен протянул руку к фляжке, глотнул и поморщился.

— Хорошо, — сказал он, — раз я здесь самый смелый среди вас.

Я с удивлением посмотрела на него.

— Недавно мне исполнился двадцать один. Я из хорошей семьи. В военную академию попал, потому что был единственным ребёнком. — Он говорил быстро, словно готовился. — Думал, что не протяну и нескольких дней. Но если рядом есть кто-то, кто может дать тебе пинок и показать примером, как нужно бороться… у тебя не остаётся выбора, кроме как последовать примеру.

Он улыбнулся. Тэйн следом.

У них были общие воспоминания. Их общий маленький мир.

— А потом меня убил тот монстр на последнем задании, — голос Келена дрогнул. — И я провалился в Бездну. Где нечто вселилось в меня… давая мне второй шанс.

Он протянул руку вперёд. По его коже побежали чёрные венки, пульсирующие, живые. Он убрал руку, грустно посмотрев на неё.

— Но в любом случае ты жив, — поддержала его Серила. — И это главное.

Я смотрела на Келена и чувствовала, как внутри разгорается что-то тёплое.

Тэйн следующим взял фляжку и тоже отпил. Мне кажется, в этой поездке мы если не помрём, то обзаведёмся пагубными привычками.

— Я рад, что ты открылся, — сказал он. — Хоть и многое из этого мы знали.

Его взгляд остановился на мне.

— Надеюсь, остальные будут более откровенными. Поэтому я задам темп. Так сказать, подниму ставки. — Он сделал ещё глоток. — Мою семью убили монстры из Бездны.

Он снова посмотрел на меня.

— В том самом доме, что ты назвала норой, кстати.

Мои щеки вспыхнули. Огонь на ладони погас, выдавая моё смятение.

Мне должно быть плевать. Нельзя жалеть такого, как он.

— Поэтому я отправился добровольцем в Академию, — продолжил Тэйн. — Позже принял предложение главнокомандующего и вступил в ряды проекта «Серафим». Желая узнать как можно больше о перерождённых и убить как можно больше тварей из Бездны.

Серила закашлялась, но ничего не сказала. Лишь не сводила расширенных глаз с Тэйна.

— И когда я попал к императору Вейлу, единственное, чего я желал — снова увидеть Энни. — Его голос дрогнул. — Но я предал её доверие. Быть может, таким способом я пытался защитить её. Ведь все арденцы были для меня не более чем монстрами. Пусть и похожими на людей.

Он замолчал, глядя куда-то в сторону.

— Пока я не встретил Серилу. — Его взгляд на мгновение коснулся девушки. — Да, именно тогда мой устоявшийся мир в голове пошатнулся.

Повисла тишина. Слышно было только, как дождь барабанит по палатке.

Я смотрела на Тэйна и не знала, что сказать. Злость, которую я так тщательно в себе взращивала, начала давать трещину.

Но я не хотела её отпускать. Нет, он не растрогает меня печальными речами. Не выйдет.

— Ты трус, Тэйн, — заявила я. — Ненависть к нам никак не оправдывает твоего предательства перед другом.

Он не стал спорить.

— Ты права, Фэл, — тихо ответил он. — Никак не оправдывает. Поэтому я здесь. Думаете, мне действительно, черт возьми, важно подавить это восстание? Я просто выторгую своё прощение. Вот вам и вся правда.

Я кивнула. Что ж, он хотя бы честен. Это можно принять.

— Твоя очередь, принцесса.

Фляжка осталась в его руках. Надо же, ему не плевать на кого-то кроме себя.

— Ну… — Серила запнулась, сцепив руки в замок. — Мне особо нечего рассказать. Я пробыла в темнице семь лет…

Она замолчала, и я уже думала, что это всё. Но она глубоко вздохнула.

— Хотя нет. Я вру. Проект «Серафим» был основан на искусственном создании перерождённых людей. Но не все проходили его. Только те, в ком была хоть капля крови арденцев. — Её голос дрожал, но она продолжала. — Но… моя сила… она наполняет каждого из них. Я словно сердце, от которого идут множественные сосуды. Поэтому я не могу использовать свою силу в полную мощь. Я всё время чувствую опустошение.

15. Бой

Фэлия

Я вырвалась из палатки первой, опередив парней. Холодный дождь хлестал по лицу, пробирал до костей, но я не позволила себе даже обнять себя — нельзя проявлять слабость. Палатка осталась позади, а впереди лишь тёмный лес, мрачный и молчаливый.

Я обернулась. Солнце скрылось окончательно, погрузив мир в сумрак. Но моё зрение, отточенное годами борьбы, позволило разглядеть то, что остальным было не под силу: тени. Множество теней, скользящих в нашу сторону из ущелья — словно сама тьма ожила и пришла за нами.

— Что это ещё за твари? — выдохнула я, чувствуя, как по спине пробежал ледяной озноб. Я ощущала их души — это не были наши монстры. Не порождения бездны. Это… люди?

— Где? — рядом возник Келен, его голос звучал напряжённо. Он проследил за моим взглядом, вглядываясь в тьму.

Я подняла руку, указывая вдаль:

— Там.

И тут раздался тот самый ужасающий крик — высокий, нечеловеческий, разрывающий тишину. А затем сотни тварей взвыли следом, их вой слился в единый хор, от которого стало не по себе

Я сделала шаг вперёд, вытянула руку и запустила в сторону чудовищ белый шар света. Он вспыхнул, озаряя окрестности ярким сиянием. Парни невольно выругались, увидев тварей своими глазами.

— Я ощущаю их души, — обернувшись, произнесла я глухо. — Они отличаются от тех, что создавались в бездне. Смею предположить… это люди.

Серила прижала ладонь к лицу, в ужасе глядя на приближающуюся орду. Её глаза расширились от страха, губы дрожали.

— Ты сказала, что не можешь использовать в полной мере свою силу, — нервно произнёс Тэйн, обращаясь к Сериле. — Забирайся на шелома и займи выгодную точку, чтобы тебя не задело.

Она покачала головой, её голос задрожал:
— Вы не понимаете…

— Что мы не понимаем? — тут же спросил Келен, шагнув ближе.

Серила сглотнула, её глаза блеснули в свете моего шара.

— Они… они часть меня, — выдохнула она. — Я ощущаю в них свою тьму.

Тишина повисла на мгновение — тяжёлая. Я снова обернулась к тварям. Теперь, в свете шара, я могла разглядеть их отчётливо: неправильно вытянутые тела, человеческие руки и ноги, но с длинными, изогнутыми когтями. Лысые головы, вместо глаз — две чёрные дыры, а в оскаленных ртах блестели острые зубы.

— Нет, быть не может, — пробормотал Тэйн, не веря. — Перерождённых с помощью твоей крови было всего около пятидесяти, и они выглядели иначе. Они были… как я.

— Думаешь, я могу ошибаться в чём‑то таком?! — закричала Серила, её голос дрожал от эмоций. — В них моя кровь! Я чувствую каждую нить, связывающую меня с ними. Это не просто создания — это осколки меня самой!

Я стиснула зубы, мой взгляд метнулся к приближающейся орде.

— Хватит! — рявкнула я. — Они уже близко. Бежать бессмысленно. Слушайте внимательно: мы разделимся. Я и Келен — правый фланг, Серила и Тэйн — левый. Серила, ты забирайся на шелома и не давай им приближаться к Тэйну. Твоя тьма должна их дезориентировать.

Я обернулась к Келену, встречая его взгляд.

— А ты… отпусти контроль. Полностью. Сейчас не время бояться себя.

Тварь впереди издала новый крик — пронзительный, полный ярости. Орда рванулась вперёд. Сотни лап застучали по земле, выбивая дробь смерти.

Дождь усилился, безжалостно хлестал по лицу.

Я нанесла удар. Горящий, белый, слепящий шар врезался в начало их кишащего войска, разметав первый ряд. Запах горелой плоти и гнили смешался с запахом мокрой земли — тошнотворный, удушающий.

— Быстрее! — рявкнула я.

Мы разделились.

Серила уже отвязывала шелома. Тэйн помог ей забраться, и на мгновение наши взгляды встретились. Он кивнул — коротко и достал револьвер.

Серьёзно?

Только не говорите, что у него нет сил. Мы даже не обсудили это. Я не знала, на что они способны. Мы не были готовы к битве. Не сейчас. Не так рано.

Рядом часто, с хрипотцой задышал Келен. Я покосилась на него и увидела, как он меняется.

Дрожь пробежала по позвоночнику.

Надеюсь, я не зря сказала ему сбросить контроль.

Он расширился в плечах — ткань накидки натянулась, готовая лопнуть. Чёрные вены вздулись на шее, поползли к лицу. Глаза почернели, затянутые тьмой.

Мы бежали наравне, но я чувствовала — он уже не со мной.

— Келен? — позвала я, но он не слышал.

Вместо командной работы он рванул вперёд, в самую гущу тварей. Когтистые руки взметнулись, разрывая, раскидывая, убивая. Он двигался быстрее, чем я могла уследить.

В ближнем бою я была бесполезна.

Я заняла безопасную точку, откуда могла видеть всё. Белое пламя взметнулось с моих рук, отсекая тварей от Келена, не давая им окружить его.

Крики, хруст, запах смерти — всё смешалось в один кошмар.

Я видела, как Тэйн стрелял — револьвер выплёвывал чёрные пули, и тела тварей разлетались кровавыми ошмётками. Тьма Серилы взметалась чёрными волнами, ослепляя монстров, погружая их в дезориентацию. Но лицо… её лицо выражало абсолютную боль. Она держалась за голову, пальцы впивались в виски, и я поняла: каждый удар по этим тварям отзывается в ней.

Я никогда не давала свою кровь людям. Я не знала, как это ощущается. Но видела — Серила угасает с каждой секундой.

Нужно было заканчивать.

Их было слишком много. Они почти окружили Келена, а я не могла ударить огнём, не задев его. Мой взгляд заметался по полю боя, выхватывая детали. Они слепы — вместо глаз чёрные провалы. Они ползут по земле, ориентируясь на звук. Келен шумит, разрывая их. Тэйн стреляет.

Звук.

Они реагируют на звук.

Ещё я заметила: они сторонятся моего огня. И выползли из ущелья, едва солнце скрылось за горизонтом. Значит, ненавидят свет.

Я могу уничтожить их всех одним ударом. Но для этого нужно собрать их в одном месте. Заставить идти за собой. И экономить силы, чтобы хватило на финальный всплеск.

Я ждала.

Минута. Две. Три.

Казалось, все до единого выползли из ущелья. Чёрная масса заполнила пространство.

Я закричала.

Громко, истошно, срывая связки. Крик боли, ярости, призыва.

16. Укус

Фэлия

Яркий, ослепительно‑белый огонь, словно живое существо, пожирал всё на своём пути. Он не просто горел — он ярился: охватывал тела тварей, лизал их кожу, сдирал её, обнажая плоть. Вопли — пронзительные, полные агонии — вырывались из их острозубых ртов, смешиваясь с шипением пламени и рёвом разбушевавшейся стихии.

Волосы липли к лицу, холодные капли дождя хлестали по щекам, но лишь усиливали ярость огня. Вдали небо разрезала яркая молния — она вспыхнула, как знак свыше, и придала мне сил. Страшно‑красиво…

Меня поглотила сила — древняя, дикая, необузданная. Я выкачивала её из себя, ощущая, как энергия пульсирует в венах, течёт по нервам, собирается в кончиках пальцев. Всё больше и больше я расширяла тот огромный шар пламени, что сейчас заживо сжигал этих монстров.

Запах горелой плоти ударял в ноздри, но я не морщилась — напротив, вдыхала глубже. Предсмертные крики, резкие и отчаянные, звучали для моих ушей слаще любой музыки. Они были свидетельством моей мощи.

Часть монстров пыталась скрыться от давления моего огня — они метались, бросались в стороны, но чем дальше бежали, тем сильнее разгоралось пламя. К сожалению, мозг людей работал именно так: вместо того чтобы сбить огонь, они начинали бежать в панике. Это их и губило. А раз эти монстры раньше были людьми, то и инстинкты сохранились.

Я улыбнулась — широко, почти безумно. Ужас, который я сама и устроила, завораживал. Я наслаждалась своей властью, своей мощью, ощущением того, что в этот миг я — непобедима. Не знаю, возможно, я и правда безумна, но в такие моменты от переизбытка адреналина хотелось смеяться, кричать, танцевать в этом пламени.

Риск был. Я знала это. Они могли нагнать меня раньше, чем я успею собрать энергию в огромный шар. Но риск того стоил. Каждая секунда этой битвы, каждый всполох огня, каждый крик — всё это наполняло меня диким восторгом.

Сложно признать, но Тэйн помог мне. Хотя что сложного — отстреливать монстров с дерева, оставаясь в безопасности? Я тихо усмехнулась.

Постепенно зелёная опушка превратилась в кроваво‑чёрную. Обгорелые тела были раскиданы по всему периметру, а вместо сочной травы теперь дымилась выжженная земля. Пепел кружился в воздухе, оседая с каплями дождя.

— Слишком легко, — цикнула я, поглощённая увиденным. Взгляд скользил по разрушению, и в груди поднималась гордость.

Огонь быстро погас под натиском дождя, оставив лишь груду тел и едкий дым, ползущий над землёй. Мои руки дрожали — огромный огненный шар только что растворился в воздухе, унося с собой последние крохи моей силы. Я истощила себя до дна, но, странное дело, это было даже приятно. Наконец‑то выпустить свою силу наружу, дать ей волю — ощущение полной свободы накрыло меня с головой, и на мгновение я забылась.

Всего на секунду.

Подвижность и скорость моего тела снизились — я слишком поздно ощутила чьё‑то присутствие позади себя. Сердце пропустило удар.

Я резко развернулась, почти запнувшись о свою ногу, которая проскользила по влажной, скользкой земле. С трёх сторон меня окружали монстры. Они щёлкали челюстями с мерзким хрустом, скалились, обнажая острые, чёрные зубы. Их глаза горели голодом и ненавистью.

Я не понимала, почему Тэйн не стреляет. Почему он медлит? Мои силы полностью израсходованы — может, с одним я и справлюсь, но не с тремя. Я вложила слишком много в финальный удар, опустошила себя до последней капли энергии, до последней искорки пламени внутри. Грудь тяжело вздымалась, дыхание вырывалось рваными хрипами.

А затем я осознала, почему медлил Тэйн. Монстры выпустили тьму — такую же, какую когда‑то использовала Серила. Чёрная пелена, окутала нас, образовав небольшой круг из непроглядной черноты. Она давила на плечи, душила, лишала ориентиров. Тэйн… Возможно, он просто боялся попасть по мне. Или… или он бросил меня? Ведь это в духе предателей.

И эти твари решили напасть разом, окружив меня плотным кольцом. Быть тихой и скрыться от них было невозможно: слишком маленькое расстояние, а ботинки хлюпали в мокрой земле, ещё больше замедляя меня, будто сама земля пыталась удержать на месте. Паника царапала горло, но я сжала зубы — страх не должен победить.

Я выбросила руку вперёд, собрав последние крохи силы. Небольшая огненная стрела, дрожащая, едва живая, но всё же пылающая, пронзила одного из них. Он заскулил от боли, рухнув на землю, но всё ещё двигался, извивался, пытаясь подняться.

Я резко обернулась и снова попыталась использовать силу. Но… Ощутила привкус крови во рту — металлический, резкий — и абсолютную пустоту внутри. Голова слегка поплыла, мир качнулся, лишая меня возможности стоять прямо. Ноги дрожали, мышцы горели от напряжения. Я потянулась к поясу, к единственному оружию, что у меня было. Один шанс. Всего один.

Я бросила нож — резко, точно, вкладывая в этот бросок остатки воли. Монстр был от меня буквально в нескольких метрах, и я увидела, как лезвие вошло ему прямо меж глаз. Он свалился сразу, беззвучно, лишь судорога пробежала по телу. Хороший бросок. Я настолько давно этого не делала, что боялась, что не получится, но инстинкты не подвели.

Но времени на то, чтобы забрать нож, не было. Я услышала рык позади себя — низкий, утробный, полный ярости.

Слишком близко.

Слишком…

— Фэл!

Мои ноги погрязли во влажной яме, которую я сама и вытоптала под собой. От усталости, изнеможения я свалилась на землю, плюхнулась в грязь, руки погрузились в липкую жижу. В ужасе я повернула голову, ожидая того, что меня сейчас просто разорвут на части — вот‑вот острые зубы вопьются в плоть, когти располосуют кожу.

Но то, что я увидела, заставило пошатнуться мой мир.

Чёрные брюки и промокшая рубашка загородили меня собой. Дождь стекал по широкой спине, полностью пропитав одежду, струйки воды бежали по ткани. И крик боли — резкий, короткий, вырвавшийся сквозь стиснутые зубы.

Я увидела, как мелькнули зубы — монстр вцепился в руку Тэйна. Он не отшатнулся, не отступил: принял удар на себя, остановив тварь собственной рукой. А затем раздался оглушительный выстрел. Грохот разорвал тишину, отдался эхом где‑то вдали. Тварь не отлетела сразу — её зубы по‑прежнему сжимали его руку мёртвой хваткой, будто она решила утащить его с собой в небытие.

17. Уйти нельзя спасти

Фэлия

Я опустилась рядом с ним и обхватила его лицо ладонями.

— Тэйн! — я трясла его, пытаясь привести в чувства.

Он лишь тяжело дышал — прерывисто, с хрипом, словно каждое дыхание давалось через боль. Я потрясла его несколько раз. Никакой реакции. Ударила по щеке — ничего. Глаза не открылись, веки даже не дрогнули.

Мой взгляд упал на руку. На страшную рану, что становилась всё чернее, расползаясь всё шире, поражая живую плоть вокруг. Я дотронулась до неё — и пальцы словно обожгло. Что это ещё за чертовщина?

Он же не обратится в одного из этих тварей?

Я замерла, глядя на него. Дождь стучал по голове, но я не чувствовала холода.

Если быть честной с собой... я желала ему смерти. Да, я ненавидела его. За то, какой он есть. За то, что сделал с Энни. За этот вечный цинизм, за насмешки, за то, что всегда лезет не в своё дело. За то, что заставил Келена потерять контроль. И за то, что был прав.

Я не думаю, что кто-то, кроме Келена, будет печалиться о его смерти. Ну, может, немного Серила. Но уверена, её интерес быстро переметнётся на кого-нибудь другого.

А затем перед глазами встала картина.

Как он закрыл меня собой. Как рванул, когда тварь бросилась на меня. Как принял укус на себя.

Я поднялась на ноги и запрокинула лицо к чёрному небу, желая очистить разум. Дождь стал мельче — он больше не хлестал, а осторожно касался кожи.

Что мне делать?

Я прошептала это в темноту.

Сделала несколько шагов в сторону лагеря — и замерла. Ноги будто приросли к земле.

— Чёртов Тэйн, — прошипела я, разворачиваясь обратно.

Я не могла бросить его здесь. В грязи. В луже. Он лежал, свернувшись в комок, волосы и грязь прилипли к лицу, делая его таким беззащитным. Внезапно он начал подстанывать — тихо, жалобно.

Ему больно?

— Бездна, — выдохнула я со злостью.

Я обхватила его со спины, сцепив руки у него на груди, и поволокла в сторону лагеря. Он был тяжёлым. Таким тяжёлым, какими бывают только бессознательные тела, — безжизненный груз, не помогающий, а тянущий вниз. А я была совершенно без сил.

Ноги скользили по мокрой земле. Его ноги оставляли полосы на выжженной моим огнём земле — чёрные, влажные, глубокие.

Некоторые твари ещё скулили в темноте, но их тела были слишком повреждены, чтобы подняться.

— Только попробуй помереть, — выдавила я, чувствуя, как руки начинают размыкаться.

Я тащила его.

Шаг.

Ещё шаг.

Руки скользили, почти расцеплялись, но я вновь сжимала их, впиваясь ногтями в собственную кожу. Потому что если я отпущу сейчас, то навряд ли смогу поднять его снова.

Наконец мы приблизились к первым деревьям. Я обернулась через плечо — шла спиной, и каждый шаг давался с усилием, чтобы не споткнуться о корень, не провалиться в яму. Надеялась увидеть Келена.

Но кажется, часть нашей команды не спешила нас искать. Чем они там заняты?

Моё сердце сжалось. А вдруг Келен пострадал? Он ведь сражался руками и когтями, разрывая тварей. Если его тоже укусили…

Я ускорилась, насколько позволяли силы. И тут же пятка зацепилась за корень. Я споткнулась, полетела назад, и Тэйн всей своей тяжестью обрушился на меня сверху. Воздух вырвался из лёгких, спину пронзила боль.

— Что ты такое ешь, раз такой тяжёлый! — выдохнула я, стараясь вдохнуть.

На самом деле я просто пыталась отвлечься. От страха. От мыслей. От того, что не знала, сможем ли мы помочь ему.

А еще я не знала, что за дрянь могла вот так свалить перерождённого с ног. Да и о перерождённых я знала мало. Может ли он регенерировать? Судя по тому, что рана выглядит только хуже — нет.

А это плохо.

Серила много времени провела во дворце, может, она что-то слышала? Я надеялась на это. Иначе дальше придётся идти втроём.

Я с силой толкнула его, скидывая с себя. Он перевалился на землю, и я снова подхватив его, поволокла дальше. Идти спиной было неудобно — каждую секунду я ждала, что из темноты выпрыгнет тварь, которую я пропустила, и вцепится мне в спину.

Я шла на одной силе воли. Руки и ноги дрожали так сильно, что казалось, я сейчас отключусь прямо здесь. Но я упорно держалась.

Почему Тэйн оставил Серилу? Зачем пошёл за мной? Он ведь тоже ненавидит меня. И это он мне говорит что-то про геройство — подставился из-за арденки, народ которой презирает.

— Нерин, — тихо прошептал Тэйн. — Нет. Нет. Нет. Нет.

Его трясло. Руки выкручивались в странных, неестественных движениях. Кажется, он бредил. Жар его тела я ощущала даже через одежду — он пылал, словно внутри разгорался пожар.

Чьё имя он произносил в бреду? Какого-то друга?

— Прости. Нет. — голос его дрожал, срывался. — Прости…

Какие призраки прошлого терзают такого, как он?

— Тэйн, очнись! — я почти кричала, чувствуя, что силы на исходе. — Я больше не могу тащить тебя!

Я огляделась. Совсем стемнело, я ориентировалась лишь по силуэтам гор позади. Сколько же я пробежала от тех тварей, мне казалось не так много. Мы должны были уже выйти из леса. Должны.

Руки разжались. Тэйн упал на землю, и его тело забилось в крупной дрожи.

Вот так умирают люди?

Я села на траву, прижимаясь спиной к дереву. Дождь почти закончился, но это не утешало — мы были насквозь мокрые, промёрзшие, разбитые.

Может, позвать Келена? А если здесь до сих пор бродят твари? Если одна из них бросится на нас сейчас — что я сделаю в таком состоянии? Да и укусы их, видимо, ядовиты. Иначе как объяснить рану Тэйна?

Он скрутился в клубок, лицо исказила агония. Я не могла ему помочь. Не умела исцелять. Никогда не умела.

— Тэйн? — позвала я снова.

Он затих.

Я подползла на коленях, толкнула в плечо. Он упал на спину, раскинув руки.

Не дышит?

Сердце сжалось. Мне должно быть плевать. Так отчего я переживаю за его жизнь?

— Очнись. — Я склонилась над ним. — Ты же не умрёшь от такой раны? Да?

Я прислушалась к его дыханию — оно стало совсем слабым, почти незаметным. Потрогала лоб — слишком горячий. Его ресницы дрогнули, зрачки задвигались под веками… и замерли.

18. Пожалею

Фэлия

Я вскочила на ноги. Мне нужно привести Серилу. Нужно! Другого выхода нет. Я быстрыми шагами направилась в сторону лагеря — но тут же остановилась.

А еслион умрёт, пока меня не будет?

Я замерла, разрываясь между двумя невозможными решениями. Может, попробовать позвать? Дать знать, что нам нужна помощь? Но те твари... Как ни крути, я в абсолютном тупике.

Мне нужно оружие, чтобы обороняться. Пойти в лагерь и вернуться — займёт слишком много времени. Но у Келена хороший слух, выше человеческого. Он может услышать меня.

Я металась, как в клетке. Снова опустилась рядом с Тэйном.

Разве у него не была смуглая кожа? Почему он такой бледный? На шее вздулись чёрные полосы вен, расползаясь всё выше, к лицу.

О нет.

Я порыскала у него на поясе — револьвер не нашла. Куда он исчез? Остался на той опушке? Зато нащупала нож. Складной, небольшой, но хоть какое-то оружие.

— Серила! Келен! Помогите! — кричала я во весь голос, оборачиваясь вокруг себя, стараясь увидеть тварь раньше, чем она успеет напасть.

— Келен! — снова закричала я.

Минуты тянулись. Ответа не было. Абсолютная тишина.

Тем временем чёрные вены добрались до скул Тэйна. Он уже давно не шевелился.

Быть может, уже мёртв?

Я придвинулась ближе, обречённая.

— Я не могу этого сделать, — прошептала я, устало потирая лицо ладонью. — Лучше умереть, чем быть насильно привязанным к кому-либо.

Я снова обхватила его руку. Кожа была горячей, сухой, неестественно жаркой. Воспаление — или как это называется у людей.

— Так глупо умереть, — бросила я в тишину. — Я думала, ты сильнее. Но люди такие слабые.

Я всё ещё держала его за руку. Просто так. Не потому, что это что-то значило. Просто... я бы хотела, чтобы и меня кто-нибудь держал за руку, если моя жизнь будет висеть на волоске. Умирать одному — плохо.

Это прикосновение не было романтичным. Скорее — данью умирающему.

— Серила! — снова крикнула я в темноту.

Его пальцы дрогнули. Сжали мои.

Спазм? Или это всё ещё он? А быть может — обращение?

Я уже давно не чувствовала себя такой растерянной. Простит ли меня рыжик, если узнает, что я могла спасти его? Или решит, что я специально этого не сделала? Что я хотела его смерти? Что я — ужасная девушка, не знающая сострадания?

Я покрутила нож в руках.

Нет.

Нельзя.

— Что мне делать, Тэйн? — прошептала я отчаянно. — Никогда не думала, что буду спрашивать совета у такого, как ты. Но я действительно не знаю. Если бы это произошло раньше, я ушла бы не раздумывая. Но сейчас… какая‑то часть меня хочет спасти тебя.

Я замолчала, собираясь с мыслями.

— Моё решение не связано с тем, что тебе будет плохо. Я — эгоистичное, бесчувственное существо. Мне не нужен щенок, который будет бегать за мной и мешать мне с Келеном.

Да что я несу?

Я посмотрела на его лицо. Губы почернели, черты расслабились. Он больше не метался в агонии.

Быть может, ему уже не больно?

— Мне жаль, — сказала я, и голос дрогнул. — Ясно? Жаль. Возможно, ты и не заслужил этого. Возможно, твои… сопливые речи повлияли на моё восприятие. Или то, что ты защитил меня, хоть и ненавидел. — Я прикусила щёку до крови. — Ты не плохой человек. Это я плохая.

Ветер шелестел листьями над головой. Пара сорвалась с ветки и упала на Тэйна, словно прощаясь. В горле стоял ком.

Воины не плачут. Мне не грустно, я просто устала. Да, всё дело в том, что я устала.

Никто не шёл. И я осознала, что с ними тоже что-то случилось. Иначе мой добрый, милый Келен пришёл бы за нами.

А что, если я осталась одна?

«Ты же хотела этого», — шептал внутренний голос.

Да, хотела. Но не так. Да и поездка оказалась не такой плохой, как я думала. Они не такие уж и ужасные спутники.

Тёплая слеза скатилась по щеке. Я тут же стёрла её. Я не должна позволять себе слёзы. Я сильнее всего этого. То, через что я прошла, закалило меня. Да.

И когда я перестала слышать свистящее дыхание Тэйна — мои руки двинулись сами.

Надрез на ладони. Алая кровь, горячая и живая. Его губы — почерневшие, потрескавшиеся, сухие.

Я поднесла ладонь, больше не думая.

Мы что-нибудь придумаем. Найдём способ избавиться от уз. Я не могла больше врать себе. Если я могла спасти его — я должна. И тогда мы будем на равных. Я ничем больше ему не обязана. Он же из-за меня подставился.

Алая кровь пролилась на его приоткрытые, чёрные губы.

Я пожалею об этом. Я точно пожалею.

Я прижала ладонь к его губам. Не знаю, сколько нужно, чтобы помочь ему. Поэтому лучше дам больше — раз уже делаю это.

Я ощутила на коже лёгкое прикосновение его дыхания из носа. Помогает?

Я убрала руку и замерла, наблюдая.

Кожа начала возвращать смуглый оттенок. Губы порозовели, перестали быть чёрными и потрескавшимися. Он дышал спокойно, размеренно — глубоко, ровно, как человек, который просто спит.

А до меня только сейчас дошло, что я совершила.

В порыве отчаяния, в слабости, в этом дурацком чувстве вины — я сделала это. Чернота с лица начала сходить так же быстро, как покрывала его кожу ранее.

Ощущения были странными. Словно я отдала часть себя. И теперь внутри меня образовалась пустота — не физическая, нет. Какая-то другая. Звенящая. Будто теперь между нами протянулась невидимая нить.

Он просто убьёт меня, как только очнётся, — мелькнула мысль.

Хотя кто ему позволит. Я явно сильнее его.

Его рука внезапно сжалась на моей — резко, почти болезненно. Откуда у него столько силы? Или это я слишком слаба.

Я попыталась выдернуть руку, но Тэйн резко потянул меня на себя. Мир перевернулся — я упала на его грудь, успела упереться одной рукой, но он уже обхватил меня второй за талию. А затем — рывок, и я уже лежала на спине, прижатая к мокрой траве.

19. Вторая личность

В то же время… Келен.

Убить. Разорвать. Растерзать.

На подкорке сознания что-то кричало, что-то пыталось остановить — слабый, далёкий голос разума, тонущий в реве ярости. Но…

О, как сладко — ощущение крови на пальцах. Её теплота, густая и липкая, согревает меня изнутри. А мне так холодно… Так невыносимо холодно, будто вся жизнь вытекла из тела, оставив лишь ледяную пустоту.

Сила переполняла меня — бурная, дикая, всепоглощающая. Она глушила остатки чувств, рвала на части волю, заставляла делать то, чего я не хотел. Или хотел?

«Убей их всех! Убей! Убей!»

То, что сидело внутри, наконец вырвалось на свободу. Оно завладело моим телом, наслаждается каждой секундой власти. Я больше не различаю: где мои мысли, а где — его? Мы одно целое? Или наши разумы всё ещё разделены тонким, рвущимся барьером? Сложно понять, когда в голове — хаос: вихрь воспоминаний, чувств, ощущений, чужих и своих, переплетённых в один клубок боли.

Чьё это воспоминание? Моё? Или того, кто живёт внутри?

Ненужный. Отвергнутый собственной матерью. Ребёнок, выросший в самых низких чертогах бездны, питавшийся объедками, гниющей пищей, крохами жалости.

Это я¿

Злость. Не просто гнев — всепоглощающая, испепеляющая ярость на весь мир. Желание стереть его с лица земли, уничтожить до последнего камня, до последнего вздоха.

Белые волосы блеснули перед глазами. Испуганный взгляд. Мир потерял краски, застыл в чёрно‑белом: тени стали гуще, свет — резче, время — тягучим.

— Келен. Хватит. Приди в себя. Да как у Фэлии получалось возвращать тебя?! — тонкие руки хлещут меня по груди.

Я хочу раздавить их. Сжать одной рукой эту мелкую букашку, что мешается под ногами, — так легко, так просто…

Одно движение — и она отлетает в сторону.

— Келен! Вспомни, кто ты! Тварей больше нет, вернись к нам!

«Тварей больше нет?» А кто тогда вы? Самые худшие из существ этого мира. Мерзкие, лживые, полные грехов. Вы обрекаете других на страдания — и считаете это справедливостью?

— В чём был виноват я? — низкий, скрипучий голос срывается с моих губ, будто не мой.

— О чём ты? — букашка снова встаёт на ноги, покачивается, но не сдаётся. Опять пытается остановить меня.

— Почему меня оставили?

Ответ ничего не решит. Прошлое не изменить. И меня не изменить. Но я ведь получил второй шанс.

Тот глупец так умолял взять его тело, так отчаянно просил спасти. Его желание было таким сильным, а боль — такой сладкой, что я счёл его идеальным сосудом.

Я поднимаю руку — и ощущаю абсолютный контроль. Это тело принадлежит мне, хоть и ненадолго.

Мелкая. Настолько мелкая, что едва достаёт мне до груди. Но упрямая. Бойкая. Еле держится на ногах, но всё равно стоит передо мной.

— Уйди с дороги. Не ты моя цель, — говорю я почти спокойно. Даю ей шанс спастись.

Но она снова поднимает на меня свои огромные глаза, растопыривает руки, пытается удержать.

Глупо, маленькая арденка.

— Фэлия говорила что‑то про песни… Она пела тебе — и ты возвращался. Я тоже попробую.

Злость вспыхивает с новой силой. Я не дам ей этого сделать. Не в этот раз.

Бросаюсь вперёд, хватаю её за горло когтистой рукой — сжимаю. Лишаю воздуха.

— Попробуй спеть, если получится.

Удовлетворение. Да, мне нравится держать чужую жизнь в руках. Нравится, как она пытается вырваться, как расширяются её зрачки, как приоткрывается рот в безмолвном крике, как судорожно дёргаются пальцы — всё тщетно.

Паника. Чистая, незамутнённая, такая сладкая.

Я смотрел в её глаза и чувствовал, как внутри разрастается тьма.

— Спой же, — прошептал я, заглядывая ей в глаза.

Я сжал сильнее.

Она дёрнулась — слабо, беспомощно. Но вместо того чтобы отбиваться, её дрожащая ладонь вдруг коснулась моей щеки. Большой палец медленно, почти ласково, прошёлся по коже.

Тёплая.

От её прикосновения кожу закололо мелкими иголками — будто тысячи крошечных лезвий одновременно вонзились в кожу. Я замер.

Нравилось.

Это было странно. Я хотел убить её — должен был убить, — а она смотрела на меня с таким теплом, с такой беззащитной нежностью, совершенно не боясь. Я не понимал этого ощущения. Оно не было болью. Оно было чем-то забытым, что я не мог назвать.

«Она ещё безумнее меня», — пронеслось в голове.

— Букашка, что с тобой не так? — бросил я хрипло, почти с отвращением. — Не интересно.

Разжал руку — и она тут же свалилась на землю, схватившись за горло. Закашлялась, судорожно втягивая воздух.

Я хотел уйти. Да, хотел. Шагнул вперёд — но замер. Вместо того чтобы развернуться и уйти, я опустился на корточки рядом с ней.

Или всё же… интересно?

— Келен, пожалуйста… — хныкала девчонка, глядя на меня так, словно эти жалкие слова могли что‑то изменить.

— Это не моё имя, — зачем‑то ответил я, и голос прозвучал глухо, отстранённо. Это имя сосуда. Того, кто сейчас подавлен моей волей. Глупец сам выпустил меня на свободу. Хотел моей силы. Теперь он заплатит.

Разум слегка очистился — будто туман рассеялся на мгновение. Я смог снова возвести барьер между нашими сознаниями, отделить свою волю от его.

Протянул руку — и она не отшатнулась. Не попыталась убежать. Нет. Она просто ждала, смотрела на меня широко раскрытыми глазами, готовая принять всё, что я решу с ней сделать.

Мне нравилось, как блестят её глаза из‑за слёз. Я подхватил одну слезинку пальцем, растëр между подушечками.

— А как твоё имя? — вдруг спросила она. Тихо, почти шёпотом.

Я застыл. Пожалуй, она была первой, кто вообще спросил меня об этом.

— Дерион, — ответил я, впервые произнеся своё имя вслух за… сколько веков? Тысячелетий? Звук отозвался внутри эхом, будто пробуждая что‑то давно забытое. Было приятно. Удивительно, но приятно.

20. Не сдамся

Серила

Мне было страшно — по‑настоящему, до дрожи в руках. Я не знала, что делать. Как вернуть Келена назад? То, что стояло сейчас передо мной, больше им не являлось. Чёрные глаза сверлили меня с явным недовольством.

Я хотела спеть что‑нибудь другое, но в голове крутилась только эта дурацкая песенка из детства — та, что мы когда‑то пели с другими девчонками в тишине бездны. Лёгкая, запоминающаяся, совершенно не подходящая к ситуации.

Дерион — так оно называло себя. Всё в нём было другим: мимика, жесты, даже энергия — в разы мощнее и агрессивнее, чем у Келена. Не осталось ничего от того милого парня, который краснел даже при ругательном слове. Он смотрел на меня… плотоядно. Этот взгляд заставил кожу покрыться мурашками.

А ещё я была абсолютно пуста. Эти твари, выползшие из ущелья, полностью состояли из моей крови. Но они были какими‑то неправильными, поломанными — словно при создании что‑то нарушили, обратив их не в перерождённых, а в простых монстров с жаждой убийств.

Я испугалась, когда ранее донёсся крик Фэлии. Но она была такой смелой — привлекла их голосом и увела за собой. Нужно было срочно что‑то решать с этим чудовищем и возвращать Келена.

Его рука одной ладонью держала меня за затылок, а второй закрывала рот. В какой‑то степени это даже обидно… Неужели я так ужасно пою?

Внезапно хватка ослабла — рука пропала с моего рта, и я судорожно вдохнула. Горло саднило после его сильного захвата. Почему он не закончил начатое? Может, дело в том, что я коснулась его? Это прикосновение было для рыжика — я надеялась, что он, как в сказке, очнётся от нежного жеста. Но не тут‑то было: чудище не собиралось покидать его тело.

Дерион резко потянул меня на себя — и вот я уже болтаюсь у него на плечах. Одна его рука держала меня за бёдра, вторая — за руки, а его голова упиралась мне в живот. Я ощутила себя какой‑то добычей.

— Эй, что ты делаешь?! — завопила я, пытаясь выкрутиться. Но он был настолько силён, что это оказалось совершенно бесполезно.

Внезапно из глубин леса донёсся крик Фэлии — отчаянный, полный боли. Она просила о помощи. Что‑то случилось!

— Келен, Фэл в беде! Ну же, тебе ведь не всё равно! Ты сильнее этого урода, что занял твоё тело. Борись с ним! — кричала я. От его шагов моё тело раскачивалось, а мир вокруг шатался, теряя чёткие очертания.

— Перестань, букашка, — произнёс он грубым, совершенно чужим голосом. —его здесь нет.

Паника накрывала с головой. Что, если он собирается что‑то сделать со мной? Испить моей крови? Или просто убить? Какие вообще планы у этого монстра?

— Куда ты несёшь меня? — я снова дёрнулась, но он лишь сильнее сдавил меня. Нужно было попытаться его остановить. Что, если он навсегда занял место Келена? И у нас не будет шанса его вернуть?

— Хочу убраться отсюда до того, как вернётся та заклинательница, — ответил он неожиданно мягче, словно не тащил меня на себе, а просто шёл на прогулку.

Какая за… Ох, это он про Фэлию. Он боится, что она снова вернёт Келена.

— Мне хочется насладиться ветром и свежим воздухом, пока мы не поменялись снова, — чуть подумав, добавил он.

То есть… он не может надолго задержаться в теле Келена? Волна облегчения прокатилась по телу. Значит, мне остаётся только одно: дождаться их смены и убедиться, что Келен в порядке.

— Отпусти меня, я пойду сама, — попыталась договориться я.

Он лишь фыркнул, словно рассерженный кот, и даже не подумал выполнить мою просьбу.

— Ты еле на ногах стоишь. Такая слабачка. Наслаждайся видом сверху, — бросил он с насмешкой.

Я собралась с силами. Мне нужно остановить его — даже если не хватает сил, даже если я слаба, я должна сделать хоть что‑то. Боюсь, если я снова начну петь, он всё‑таки прибьёт меня… Не хочу снова видеть это устрашающее лицо.

Поэтому я выпустила тьму. Чёрная дымка окружила нас, лишая его возможности видеть, куда он идёт. Это была не просто завеса — она не имела конца. Куда бы ты ни шёл, всё равно останешься на месте. Так она работала, когда я была сильна… Чего не было уже слишком давно.

Он остановился на месте.

— И это всё, что ты умеешь? — проворчал Дерион с насмешкой. — Неужели арденцы за столько лет растеряли все свои силы? Немудрено: кровосмешение с людьми принесло свои убытки. Развей её.

— Нет, не всё, и я не дам тебе уйти. Мы дождёмся Фэл, и она вернёт нашего друга, — грозно заявила я. Сама удивилась, насколько твёрдо прозвучал голос — до того момента, как он скинул меня с себя.

Я приземлилась на землю, больно ударившись. Туман на несколько секунд потерял свою вязкость — сквозь него проступили очертания гор. Но я тут же сосредоточила все остатки сил и восстановила брешь.

В носу защипало, что‑то горячее побежало вниз. Я попыталась втянуть воздух, но кровь брызнула на губы, потекла по подбородку, запачкала рубашку.

Я сжала кулаки, пытаясь удержать тьму. Это было сложно — резерв почти пуст. Ранее я защищала Тэйна, и от каждого выстрела в тварей ощущала жгучую боль, пронзающую тело. Но я терпела. Я сильнее, чем кажусь.

Дерион снова опустился рядом со мной на корточки. Я вытянула руку, пытаясь защититься. Удерживать силу и одновременно не подпускать его к себе оказалось сложнее, чем я думала. Я просто заперла его рядом с собой. Голова кружилась, кровь не останавливалась, но я задержу его — насколько хватит сил.

— Ты знаешь, что от полного истощения можно умереть? — он говорил спокойно, почти ласково. — Твой друг будет рад узнать, что был замешан в твоей смерти. А теперь рассей её, — Дерион улыбнулся снисходительно, словно делал мне одолжение, объясняя правила игры, которые я не учла. — Мне‑то плевать: уйду я отсюда, пока ты жива, или когда отключишься.

Моя рука, что была вытянута вперёд, уже дрожала. Я кусала губы, глотала слёзы, но продолжала бороться. Я верила: Фэл придёт. Она сильнее меня. Сильнее нас. Она не простит, если я упущу его. Драться с ним бессмысленно — я не владею боем. Максимум, что могу, — швырнуть или поднять что‑то… Но точно не сейчас.

21. Другой

Серила

Так тепло и хорошо, что не хотелось открывать глаза — словно мир за пределами этого мгновения не существовал вовсе. Я лежала на чём‑то удивительно противоречивом: мягком, но одновременно колючем, будто природа нарочно смешала нежность и резкость. Неспешно открыла глаза — и яркий огонь, будто живой, плясал перед взором. Я резко села: ткань сползла, обнажив бельё, — я тут же натянула её обратно. Это что, куртка? Подо мной оказался настил из хвойных веток — их терпкий смолистый аромат смешивался с дымом и теплом костра.

Я подняла взгляд выше. На гладких каменных стенах плясали языки пламени, отбрасывая алые и золотые блики. В какой‑то момент паника поднялась в груди: мне показалось, что я снова в бездне, снова заперта под землёй, где нет выхода на поверхность, где воздух густ и тяжёл, а тьма поглощает всякий луч надежды.

А потом я увидела его.

Его волосы, озаренные огнём, отливали почти красным — словно расплавленная медь, готовая вот‑вот закалиться в этом пламени. Они так сильно контрастировали с чёрными, как самая глубокая ночь, глазами, что сейчас изучали меня — медленно, пристально, — и остановились на моих руках, судорожно сжимающих мужскую куртку.

Он сидел, небрежно прислонившись к стене пещеры, — только в чёрных брюках, согнув ногу в колене. Мускулы на руках перекатывались при малейшем движении, а глубокий шрам на животе портил закалённое тренировками тело.

«Это и есть тот удар, что убил Келена?» — мелькнула мысль. О, бездна… Рубец выглядел ужасно.

Моя одежда была развешена на палках у костра — капли воды падали с ткани, шипя в пламени.

Я помнила лишь жар в груди и боль в голове. Это он принёс меня сюда?

— Где мы? — спросила я сиплым, хриплым голосом, будто он застрял где‑то в горле.

Он молчал какое‑то время, просто разглядывая меня — так, словно пытался прочесть мои мысли, заглянуть в самую душу. Я чувствовала себя неловко, уязвимо, даже небезопасно — будто в любой момент этот монстр мог напасть на меня.

— Так и будешь молчать? — спросила я уже грубее, с нажимом. Страх сдавливал грудь: замкнутое пространство давило, воздуха не хватало, а выхода не было видно — только чёрный, пустой коридор пещерных переходов, уходящий в никуда.

— А когда ты молчишь, можно даже счесть тебя милой, — внезапно произнёс он.

Я даже вздрогнула от его грубого, низкого голоса.

«Да как смел этот…» — я даже не знала, как назвать то, что поселилось в Келене.

Я сжала куртку рукой сильнее, чувствуя, как ткань мнётся под пальцами.

— Где мы? — снова спросила я, уже злясь.

— Ты израсходовала все свои силы, и завеса пала, — глядя мне в глаза, нахально ответил он. — Я хотел бросить тебя, но решил, что может ещё сгодишься на что.

Я снова посмотрела на свои обнажённые ноги, что торчали из-под куртки — его куртки, порванной в некоторых местах. Келен всегда был таким большим?

— Зачем ты сушишь мою одежду? Нужно было оставить меня в мокрой, я бы не умерла от этого. — Я чувствовала, как во мне клокочут эмоции. — И на будущее: нельзя раздевать девушку, если она без сознания, придурок.

Этот черноглазый, безумно пугал меня. Хотелось просто сбежать. Но Келен, милый Келен… Я не могла оставить его. Только если попытаться вырубить и связать чем-нибудь. Мне нужна помощь ребят. Я не справлюсь с ним одна.

Что мне делать? Как далеко мы от лагеря? Голову разрывало от вопросов.

Дерион наклонил голову и свёл брови — не понимал, почему я злюсь? Или снова просто пялился на меня.

Он резко поднялся и приблизился ко мне, явно не с добрыми намерениями. Я начала отползать назад, всё ещё удерживая куртку на груди — не хотелось выглядеть ещё более унизительно, чем сейчас.

Дерион склонился и дёрнул меня за лодыжку на себя. Я закричала. Нет, не от страха — острые холодные камни впивались в кожу.

— Ты должна сказать мне спасибо, — произнёс он низко. — И осознавать своё место. Я сильнее. Старше. Могущественнее тебя. Раньше такие, как ты, передо мной склоняли головы.

Его рука с силой сжала мою ногу — пальцы впились в кожу, и я резко выдохнула, едва сдерживая стон боли.

— Спасибо... — быстро произнесла я, желая лишь одного — чтобы он отпустил ногу и эта боль прекратилась.

— Вот, — ехидно улыбнулся он. — Букашка наконец-то осознала своё место.

Но он не спешил подниматься и уходить. Его взгляд скользнул по моим ногам, задержался на оголённых бёдрах, и он усмехнулся:

— Да и смотреть там особо не на что. Ты вообще ешь?

Я зарделась — щёки вспыхнули, кровь прилила к лицу. Мало того что нахожусь в унизительном положении, так он ещё и продолжает меня оскорблять — будто проверяет, сколько я смогу выдержать.

Я заметила, что на его лице появилось больше чёрных вен — тонких, извилистых, будто живые корни древнего дерева. Они пульсировали в такт какому‑то неведомому ритму, и чем дольше он смотрел на мои ноги, тем сильнее они вздувались, проступая сквозь кожу тёмными линиями.

Плохой знак.

Очень плохой.

— Так и не смотри! Мне тоже неприятно твоё внимание, — резко ответила я.

Он поднял голову. Его взгляд пронзил меня насквозь. Он выглядел жутко‑красиво: в нём не осталось ничего от того стеснительного парня, которого я знала. Я вдруг заметила то, чего не видела раньше: он был прекрасно сложен. Да, я и без одежды Келена ранее не видела — но сейчас каждая линия его тела кричала о силе и власти.

Я не успела среагировать, когда его тело нависло надо мной. Он упёрся руками рядом с моими бёдрами — так близко, что я ощутила жар его кожи. Наши лица оказались опасно близко друг к другу: я могла разглядеть мельчайшие детали — тень от рыжих ресниц, тёмные вены, пульсирующие у виска. Коленями я задевала его твёрдый живот — мышцы под кожей перекатывались при каждом движении.

— Если неприятно, отчего глаз не отводишь от этого тела? — его голос прозвучал хрипло, почти интимно. — Я не тот сопливый мальчишка, что не понимает сигналов от тела девушки.