Восьмидесятые. Не мой сосед

Глава 1. Начало

Косой порыв ветра бесцеремонно ворвался под узкий козырёк подъезда, обдавая очередной порцией сырости. Снова резко потемнело, и сильные дождевые капли принялись азартно бомбить успокоившуюся было гладь лужи.

Расстроенно хныкнув, Лена прижалась к двери и печально уставилась на мокрый рукав драпового пальто.
Мерзкая октябрьская погода! Кажется, влага просочилась сквозь ткань и добралась до кофточки. Уж очень подозрительно та прилипла к телу.

Сморщив нос, девушка выдвинула ногу, покрутила ею. Рассмотрела, оценивая состояние обуви.
Вздохнула: «Неужели и сапоги пропитались водой? Похоже на это».
Возле подошвы их кожа подозрительно набухла и приобрела мрачно-коричневый цвет.
Лена энергично пошевелила ступней, пытаясь понять, сухо ли внутри, но пальцы настолько замёрзли, что невозможно было разобрать: мокро там или просто холодно.

Взялась за обрызганную ручку двери, нерешительно потянула, заглядывая в подъезд. Щёк коснулся промозглый поток затхлого воздуха.
Чемодан невнятным пятном слабо светился в тёмном тамбуре на том же месте, где она его и оставила.

Застыла в раздумье: «Зайти? Спрятаться от непогоды? Бр-р-р...»

Не хотелось. Внутри всё выглядело ещё более тоскливым. Даже хуже, чем на улице.
Лампочка почему-то не включалась, скорее всего, перегорела. Неприветливую тишину помещения изредка нарушал гулкий грохот лифта. Где-то вверху отчаянно хлопала форточка, угрожая рассыпаться на мелкие куски.
Ко всему прочему, жутко воняло чем-то неприятным, режуще-густым, подобием смеси кошачьей мочи и плесени. Похоже, запах шёл от мусоропровода.
Ядрёный аромат через пять минут точно въелся бы в ткань пальто и намокшие волосы.

«Не-не-не, постою снаружи. Здесь, по крайней мере, ветер немного спасает, обдувая одежду», – решила девушка.

Осторожно высунула нос из-под навеса, проверяя, не появилась ли обнадёживающая прореха в серой мгле, сгустившейся над столицей, и радостно ахнула: в ближнем ко входу окне горел свет.
По её расчётам, именно там находилась кухня дяди. Неужели он всё-таки дома?

Лена сама не заметила, как за секунду проскочила шесть ступенек, ведущих к площадке первого этажа.
Нервно пританцовывая от нетерпения, прильнула к заветной двери и что было силы забарабанила кулаком, не доверяя донести отчаянное желание проникнуть внутрь квартиры ущербному жужжанию электрического звонка.

Сердце подпрыгнуло и заколотилось в два раза быстрей, когда услышала стремительно приближающиеся шаги. Металлическое щёлканье ключа в замочной скважине звучало праздничной музыкой.

Дверь широко распахнулась, и проём полностью загородил тёмный силуэт. Радостно вспыхнув, Лена ринулась вперёд, готовая броситься на шею дяде.
Через мгновение обескураженно замерла, понимая: это не он.

С недовольным лицом и откровенным недоумением на неё взирал рослый незнакомец, который полчаса назад зашёл в подъезд, притормозив перед этим и демонстративно окинув её съёжившуюся фигурку критическим взором.

– Что за долбёжка? Чего дверь сносишь? – прогремел он.

– Э-э-э... Так свет горел, – оторопело выдавила девушка, в первые секунды из-за растерянности не подобрав внятного объяснения.

Мужчина иронично выгнул бровь и, скрестив руки на груди, ухмыльнулся:

– И?

– Я... Я подумала, кто-то дома есть...

– Правильно подумала. И?

– З-здравствуйте... – невпопад догадалась поприветствовать его Лена.

Глаза верзилы насмешливо сверкнули.
Хрюкнув, он ехидно парировал:

– Здоровей видали. Твою энергию да в мирное русло. Чуть дверь с петель не сорвала. Ты к кому такая?

– К дяде... Дядя Толя Соколов здесь живёт? – жалобно пропищала она, со страхом осознавая: если окажется, что ошиблась адресом и целый день торчала у чужого дома, шанс попасть в тёплое помещение сейчас разрушит этот глумливый тип.

Придётся на ночь глядя мотаться с увесистым чемоданом среди бесконечных луж, корпусов и кварталов. Или возвращаться на вокзал.

Мужчина скривился и вздохнул как-то излишне громко и раздражённо.
С этим сердитым урчанием к ней вернулась уверенность: всё-таки не ошиблась. Не стал бы так огорчаться человек, который собрался заявить, что гражданин Соколов здесь не проживает и с полным правом даст от ворот поворот.
Так расстроится только тот, кто, невзирая на нежелание видеть постороннего на своей территории, вынужден впустить.

– Зде-е-есь, – недовольно процедил брюзга, всем видом демонстрируя: сие обстоятельство его не радует, и любое напоминание о данном факте бесит.

– Он дома? Можно его позвать? – ощущая неловкость за шумное вторжение и смутную вину за непонятные отношения между этим человеком и её дядей, пролепетала девушка.

Мужчина зло ухмыльнулся, цокнул языком и заново скользнул колючим взглядом по понурой фигурке.
Нахмурился. Помедлив, неохотно освободил проход и мотнул головой, давая знак пройти внутрь.

Глава 2. Впустили

– Живёт здесь. Но его нет дома.

– Он скоро придёт, не знаете? – спросила Лена, суетливо перешагивая порог и безумно радуясь возможности оказаться в тепле.

Сосед промолчал. А это был именно он, сообразила гостья, вспомнив: дядя писал о том, что делит коммунальную квартиру с ещё одним человеком.
Вместо ответа он сосредоточил недовольный взгляд на мокрых следах, которые блестящей цепочкой протянулись от входа до её ног.

Лена неловко переступила и опустила голову, изучая плавно увеличивающуюся лужицу вокруг обуви. Бросила извиняющийся взгляд на сурового мужчину.
Шёпотом повторила:

– Он дома?

– Раздевайся. Быстро. Дай сюда пальто. Повешу в ванну, пусть обтекает. Сапоги оставь в прихожей, – игнорируя вопрос, тоном не допускающим возражений, скомандовал тот, – Вон комната Толяна, проходи. Переоденься. Сухое что-нибудь есть?

Кивнула. Содержимое чемодана не должно было намокнуть, он стоял не под дождём.
Но в данную минуту её мысли, чувства и организм до дрожи распирала более насущная проблема.
Да, крайне стыдно, но... Увы, физиология не могла ждать. Неуместно требовала выхода, окончательно позоря перед высокомерным типом.
Не, а что делать? Больше пяти часов выстояла у негостеприимного подъезда, терпела до последнего. Кажется, уже уши закипели.

– Извините, можно мне сначала в туалет? – Не поднимая лицо и конфузливо вжав голову в плечи, пробормотала Лена.

Собеседник опять показательно вздохнул. Насильно вытянул из её сжатых пальцев снятую верхнюю одежду.
Со снисходительной усмешкой буркнул:

– Можно, можно. Шагай. Вот он, возле кухни.

Спустя пять минут повеселевшая девушка выскользнула из указанного помещения. Стыдливо прошмыгнула в ванну и с наслаждением подставила покрасневшие ладони под струю горячей воды.

Её старенькое пальтишко уже покачивалось на крючке над сантехникой.
Лена оценивающе пощупала колючий драп. Удовлетворённо хмыкнула: не настолько всё плохо, оказывается. С ткани не капало, однако намокла она основательно.

«Ничего, к утру должно высохнуть, – успокоила себя. – Но сапоги... Вот где засада. Сколько времени потребуется, чтобы их можно было надеть? И запасной обуви нет. Что делать-то? Ходить в мокрых?»

Перед выходом в коридор с некоторой озадаченностью рассмотрела себя в зеркале, печально вздохнула: «Жуть. Ну и видочек! Мокрая курица. Вместо волос какие-то тёмные слипшиеся сосульки. Лицо ненормально бледное. И веснушки откуда-то появились. Сроду их не было. Боже! А нос-то, нос! Покраснел, опух. Губы синие, ещё и пятна непонятные нарисовались. Бр-р-р... Пугало, одним словом. Ага. Неудивительно, что этот дядька так брезгливо меня разглядывал. Он-то вон какой... красивый, сытый, ухоженный».

Дверь в комнату уже была распахнута, в глубине рыжел её чемодан. Туда Лена и посеменила.
В прихожей испуганно притормозила, обнаружив насупленного соседа, который двумя пальцами держал на весу её сапоги и зачем-то толкал внутрь скомканную газету.

Заметив округлившиеся глаза визитёрши, коротко хохотнул.
Пояснил:

– Бумага впитает воду. И твои потёкшие черевички быстрей просохнут. Теперь следи, как намокнет газета, сразу меняй на свежую.

– А-а... – озадаченно протянула девушка. Послушно кивнув, скользнула в комнату и аккуратно прикрыла дверь.

Глава 3. В комнате

Покрутилась вокруг своей оси, разглядывая небольшое помещение.

Это была типично мужская берлога, в которой не сохранилось ни малейшего намёка на уместность присутствия в ней женщины.
Кажется, внутри всё намертво пропиталось специфическим запахом рыбы, табачного дыма, несвежей одежды и пыли.

Один угол полностью загородили удочки в чехлах, сачки, лыжи, лыжные палки. На полу стояли два продолговатых ящика, обитых тусклым металлом. Похоже, они выполняли роль сидений и контейнеров для рыбалки.
Здесь же валялись несколько разновеликих рюкзаков.
Много места занимала свёрнутая надувная лодка с вёслами.
С крючков вешалки свисали непромокаемые плащи и здоровенный тулуп. Под ними беспорядочно громоздились вёдра, пакеты, болотные сапоги, ботинки.

Противоположный угол чуть ли не до потолка был завален стопками и связками новеньких книг.
Возле окна с треснутым стеклом возвышался старомодный сервант, наглухо забитый посудой, альбомами и журналами.
В его дверцах торчало несметное количество открыток и чёрно-белых фотографий, среди которых Лена обнаружила и свои собственные изображения в диапазоне от младенчества до подросткового возраста.

Она фыркнула и поёжилась: неуютно. Но главное – тепло! Чугунные батареи работали исправно, и, несмотря на бардак, застоявшийся воздух приятно укутал ощущением покоя и безопасности.

Критически рассмотрев оригинальное жильё, Лена пристроилась на край дивана и с небольшой тревогой открыла чемодан.
«Уф-ф... Хорошо как! Всё сухое, есть во что переодеться», – выдохнула она, натягивая на себя шерстяной спортивный костюм и футболку.

Спустя четверть часа вздрогнула от резкого стука и громкого вопроса:

– Ты как там, переоделась? Зайти можно?

Она резво вскочила, крикнув:

– Да!

Сосед незамедлительно толкнул хлипкую дверь и, шагнув, уверенно возвысился в центре комнаты. Скользнул придирчивым взглядом по новому наряду гостьи, кивнул, одобряя его.
Задумчиво обронил:

– На ноги что-то серьёзное надо найти.

Тут же бесцеремонно пнул мешающие рюкзаки, отодвигая их. Распахнул шифоньер, выдвинул нижний ящик и, переворошив в нём всё, протянул вязаные носки.

– Надень.

– Ой... Не. Они такие большие. Некрасивые... Фи. Мне в этих нормально, – капризно отказалась Лена, небрежно отмахиваясь от чужой вещи.

Пошевелила пальчиками ног, с любовью смотря на свои симпатичные розовенькие гольфы. Она уже успокоилась, понимая, что находится на законной территории дяди.

Мужчина как-то угрожающе повернул голову и повысил голос:

– Надень, сказал!

Испуганно взмахнув ресницами, Лена бросила взгляд на его сердитое лицо. Потупилась и, сопя, натянула противное колючее изделие.

«Раскомандовался тут... Ишь, хозяин нашёлся. Ещё и в шкаф чужой залез без спроса! Что за отношения у них с дядей Толей? Ладно, пока подчинюсь. Не дай бог, разозлится и вытурит на улицу», – мелькнула благоразумная мысль.

Вслух в очередной раз поинтересовалась:

– А дядя Толя где? На работе? Скоро придёт? – И затараторила, оправдываясь: – Родители предупреждали его в письме о моём приезде. Он приглашал, обещал встретить, если сможет. Я звонила ему с вокзала. Автомат монету проглотил, а соединение не сработало почему-то. И двух копеек больше не было. Поэтому поехала на домашний адрес. Еле нашла дом. Столько здесь корпусов: первый, второй, третий и так до шестого. Ходила-ходила, искала-искала. Здания на целый квартал растянулись, а номера не везде указаны.

– Ясно... – криво усмехнулся сосед. – Письмом, значит, предупреждали. Как зовут-то тебя?

– Лена, – кашлянув, тотчас поправилась: – Елена Соколова. Дядя Толя и мой папа – родные братья. Хотите, я паспорт покажу?

– Паспорт? Он не промок? Ладно, ладно, убери. Не нужен мне твой доку-у-умент, Елена Соколова, – отмахнулся он, поставив ударение в слове «документ» на букву «у», пародируя знаменитого персонажа мультфильма. – А я – Кирилл. Живу в соседней комнате.

– Я поняла, – она как можно шире растянула губы в доброжелательную улыбку. – Дядя Толя скоро придёт?

– Нет. Не скоро, – ехидно оскалился сосед. Его голос снова приобрёл раздражённую интонацию. – Дядька твой проштрафился. Заперли его позавчера на пятнадцать суток за нарушение общественного порядка.

– Как? – ахнула Лена. – Что он натворил?

– Ничего особенного. В нетрезвом виде шлялся, где не следовало. Ещё и с прохожими поскандалил. Стоп-стоп-стоп! Не вздумай реветь! Только слёз мне тут не хватало. И так как мокрая курица, – возмутился мужчина, заметив, что её губы обиженно искривились, а глаза наполнились влагой.

Лена всхлипнула, но, вняв предупреждению, быстро потёрла веки кулаком и печально полюбопытствовала:

– Что с ним будет?

– Да ничего особенного. Попашет где-нибудь на стройке две недели. Гонор поубавит и вернётся. На собрании потом пропесочат, тринадцатой зарплаты лишат. Ах да, ещё и очередь на квартиру передвинут. Ничего, полезно. Заслужил герой. В своё удовольствие гульнул. А вот я из-за его дурости тоже пострадаю. Нарушитель Соколов в моём цехе трудится. Меня теперь выволочка ждёт за плохую работу над моральным обликом подчинённого.

– Вы его начальник?

– Угу. Ладно, это наши дела. Разберёмся, – мужчина махнул рукой и решительно повернул беседу в другое русло. – Я бутерброды нарезал. Проходи на кухню, чай пей. Согреешься.

– Спасибо, я не хочу. Сыта, – замялась девушка, стесняясь пользоваться продуктами постороннего человека.

– Сыта? – скептически прищурился тот. – Сколько, говоришь, на улице стояла?

– Часов с двенадцати.

– Ого... И что, дождиком питалась или зёрнышки клевала? Всё, разговор окончен. Я не спрашиваю, хочешь ли ты, а информирую: сейчас идёшь на кухню и съедаешь всё, что лежит на столе.

Лена поморщилась.
Нет, она, конечно, хотела есть. И прямо до головокружения. Но безапелляционный тон и откровенно командирские замашки вездесущего жильца возмущали её свободолюбивую натуру и подзуживали перечить.

Глава 4. У соседа

К её радости, сосед не пошёл следом.
Замирая и оглядываясь на дверь, чтобы убедиться: он не подсматривает, Лена почти не прожёвывая, жадно глотала приготовленное им угощение и размышляла: «До чего неприятный тип. Явно из тех, кто лезет не в свои дела и контролирует каждый шаг. Как сосуществовать с ним в одной квартире?»

Она понимала, что должна испытывать благодарность за заботу, но... не испытывала.
Почему-то, наоборот, мужчина раздражал. Пробуждал какую-то необъяснимую, прямо-таки глубинную классовую неприязнь.
Ещё с самой первой секунды и брошенного им снисходительного взгляда, когда, обдав странной смесью дорогого парфюма и благополучия, он величаво прошествовал в подъезд мимо неё, промёрзшей и неприкаянной.

После перекуса Лена с особой тщательностью вымыла тарелку и чашку, несколько раз протёрла раковину, стол и табурет, будучи уверенной, что этот индивид непременно перепроверит степень чистоты посуды и в каком виде она оставила кухню.

На цыпочках прошла в комнату. За окном уже стемнело.
Прислушалась. Судя по музыке и обрывкам фраз, доносившимся из-за стены, началась заключительная серия нового фильма.
Она всполошилась, сдвинула предметы, мешающие проходу, и ринулась к пыльному телевизору. Но, несмотря на все торопливо-нервные манипуляции с переключателями, стабилизатором и шнуром, устройство не желало работать.
А кино вовсю шло!
Пометавшись, Лена решительно постучала в дверь соседа.

– Дядя Кирилл, вы не знаете, почему телевизор не включается? – картинно соединив брови в печальный изгиб, елейным голоском спросила она.

И вздрогнула от того, каким гневным взглядом ошпарил её мужчина.
«Что это он? Мешаю? Имя не то назвала? Вроде всё верно. Говорил, что Кириллом зовут», – пронеслось в мыслях.

– Знаю, племяшечка, – ядовито прошипел тот. – Он сломан.

– У-у... – жалобно простонала Лена, завистливо косясь на голубой экран за его спиной.

– Ладно уж, заходи. Куда тебя девать такую... – с ворчанием посторонился сосед и кивнул на диван.

На сей раз она ломаться не стала. Не дожидаясь повторного приглашения, торопливо плюхнулась на указанное место.
Удовлетворённо выдохнула: опоздала совсем чуть-чуть. В начале шёл повтор сцен, которыми закончилась предыдущая серия, и ничего нового не показали.

Жадно уставилась в телевизор и забыла обо всём.
Как вдруг в разгар самого драматичного момента услышала окрик:

– Не грызи ногти!

Растерянно оглянулась.
Он что, в такую минуту следил за ней?! Бесчувственный какой...
Спешно убрала руки от лица, крепко зажала кисти между колен.

Первым порывом было оправдаться и объяснить, что вовсе не грызла ногти. Не имела она такой привычки. Просто от волнения поднесла ладони ко рту и, нервничая, покусывала пальцы.
Но передумала разубеждать, не хотелось отвлекаться от действия. Тем не менее азарт от просмотра заметно убавился.

Она старательно выпрямилась, напряглась, контролируя свою позу и жесты. Время от времени настороженно поглядывала на соседа.
Похоже, фильм его мало зацепил. По всему чувствовалось, больше беспокоила какая-то неприятная проблема. И, судя по тому, что взгляд то и дело возвращался к незваной гостье, эта проблема была напрямую связана с ней.

– В каком классе ты учишься?

– В каком классе?! – Вопрос настолько поразил Лену, что она, забыв о происходящем на экране, развернулась к мужчине.
С немалой долей возмущения ответила:

– Я давно школу закончила. Мне девятнадцать лет.

– Девятнадцать, – раздражённо повторил он. – Почему тогда меня дядей называешь?

– А как вас называть? – удивилась снова. – Вы же не сказали ваше отчество.

– Кирилл. Меня зовут Кирилл. Давай без отчества.

Она притихла, злорадно переваривая информацию: «Вот, оказывается, отчего он так сердито пыхтел. Молодится, значит. Учту».

– А сколько вам лет? – поинтересовалась на всякий случай.

– Тридцать четыре.

Оценивающе глянула ещё раз: «И правда, не очень и старый. Но настолько злой и придирчивый, будто дед столетний».

– На сколько дней ты приехала? – не успокоился настырный «Кирилл без отчества», в очередной раз отвлекая от фильма.

– Я не знаю... Как получится. Хотела остаться в Москве насовсем. Дядя Толя обещал помочь устроиться на работу по э-э... Как его... Забыла слово. А! По лимиту.

– Лимитчицей хочешь стать? – ахнул он с такой разочарованно-презрительной интонацией, будто Лена поделилась мечтой отправиться на панель.

– Это плохо? – смутилась она, окончательно забыв о происходящем на экране.
И удивилась, осознавая: мнение и одобрение этого малознакомого человека почему-то всерьёз волновало и казалось очень важным.

– Ну... Даже не знаю, что и сказать. Дерзай. У меня к данному явлению особое отношение. Боюсь, оно тебе не понравится. Поэтому промолчу.

«Кто бы сомневался, мистер Высокомерие. Вы из тех москвичей, которые не любят приезжих. Наша антипатия друг к другу взаимна», – фыркнув, про себя обиженно резюмировала девушка.

Настроение пропало окончательно. Кое-как досмотрела фильм, который вдруг стал ей неинтересен, и, вяло поблагодарив хозяина, отправилась к себе.

Глава 5. После душа

Утро следующего дня началось той же беспросветной серостью и дождём.
Лена, поджав ноги к подбородку, куталась в одеяло и грустно следила, как ветер яростно раскачивает верхушки деревьев, срывая с них остатки пожухлой листвы.

В желудке и душе было неуютно.
Оказалось, у дяди не было холодильника, следовательно, и запаса продуктов. Объедки дорожного провианта: варёное яйцо с потрескавшейся скорлупой и кусок курочки предстояло растянуть на неопределённое время.
Правда, в пакете на столе виднелся хвостик «Краковской» колбасы и несколько ломтиков батона. Макароны, крупы тоже имелись.
Отсутствовали скоропортящиеся продукты: молоко, яйца, мясо, тот же маргарин хотя бы.

«Отварить рожки и глотать их слипшимися, без ничего? Даже не смазав маслом? Фи... Нет, лучше поищу столовую, пообедаю в ней и куплю что-нибудь съедобное на вечер, – уныло размышляла Лена. – Спрошу у этого привередливого Кирилла, где находятся продуктовые магазины. Главная беда – как ходить по улицам в непросохших сапогах?»

Вздохнула. Как-то очень неправильно начиналась московская жизнь.

Потрогала перепутанные волосы. «Бр-р-р... Надо срочно помыться».

Вечером не полезла в ванну из-за страшной усталости. Еще и разомлела в тепле так, что глаза на ходу слипались. Да и не хотелось ложиться с мокрой головой в постель.
Сколько времени понадобилось бы, чтобы высушить и расчесать непокорную шевелюру! Поэтому отложила все гигиенические процедуры до утра.

Окончательно усугубляя её плохое настроение, неприятный сосед с рассвета вовсю хозяйничал на кухне. Как назло, готовил что-то умопомрачительно вкусное.
Дразнящие запахи густо пропитали квартиру, вызывая усиленное слюноотделение и ввергая голодную гостью в окончательную тоску.

«Уйдёт этот зануда когда-нибудь?» – принюхиваясь, негодовала Лена и тихо глодала куриный скелетик.
Мечтала о чашке горячего чая. Но для этого пришлось бы высунуться из комнаты, чтобы вскипятить воду на газовой плите. А встречаться с Кириллом не было ни малейшего желания.

Несколько раз она прикладывала ухо к двери, с нетерпением карауля момент, дабы незаметно прошмыгнуть в туалет.
Сокрушалась, как же неудачно он расположен! Ужасно стыдно пользоваться им при постороннем человеке. Каждый звук будет слышен.

Наконец, сосед, не меньше ста раз промаршировав взад-вперёд по коридору, взял в прихожей телефонный аппарат, растянул на полквартиры его длинный провод и закрылся в своей комнате.
Всё стихло.

Лена, приоткрыв дверь, по-партизански высунула в щель голову, покрутила во все стороны.
На цыпочках прокралась в санузел. Потом, захватив полотенце и шампунь, забралась в ванну, настроила душ.

Релаксируя, подняла руки, прикрыла глаза. И, покачиваясь под звучащую в мозгу мелодию, с наслаждением подставила под упругие струи лицо и тело.

Настроение заметно улучшилось.
Вода взбодрила и смыла упаднические мысли, вернула уверенность: всё будет хорошо. И сегодняшние беды – вовсе не беды, а временные затруднения. Ничего критичного, без небольших приключений жизнь казалась бы пресной.

Спустя полчаса, почти не труся, но не сводя настороженных глаз с двери соседа, она прошествовала в комнату.
Там, опустив голову чуть ли не до пола, принялась активно расчёсывать волосы. Колотила по мокрым прядям ладонью, выбивая воду. Тормошила и ерошила кудряшки, чтобы поскорей просохли.

– Лена! Иди позавтракай, пока всё горячее, – после короткого, но сильного стука в дверь раздался требовательный голос Кирилла.

– Спасибо, я уже перекусила, – громко и гордо отказалась она, успев испугаться, обрадоваться и разозлиться одновременно на предложение.

«Что ж такое? – закатив глаза, возмутилась в мыслях. – Он собирается опекать и следить за каждым моим шагом? Не много ли берёт на себя? Дяде Толе пусть указывает и реализует желание руководить, если является его начальником. А со мной этот номер не прокатит. Я – независимая личность. Да! Не нуждаюсь ни в командах, ни в подсказках».
И именно для того, чтобы доказать родителям право на свободу и собственное мнение, планировала перебраться в Москву.

– Ле-на! – послышалось с рычащими интонациями.

– Я ведь ответила вам! – визгливо огрызнулась та.

Через секунду рассерженный мужчина беспардонно толкнул дверь.
Он явно намеревался схватить глупую строптивицу за руку и насильно увести на кухню.
Но, вскинув брови, с некоторым удивлением замер на пороге.

Насупившись, она ждала, не понимая, что остановило новоявленного узурпатора. На всякий случай кинула недоуменный взгляд в большое зеркало, прикреплённое к шифоньеру.
Не обнаружив никаких заметных дефектов во внешности, с вызовом уставилась на изменившееся лицо соседа.

– Ух ты... Оказывается, ты у нас блондинка? И хорошенькая такая... – совсем другим голосом вырвалось у Кирилла.
Он по-доброму улыбнулся, продолжая откровенно разглядывать её.

Лена растерялась и, теряя колючки, смущённо хихикнула. Вот чего угодно, но уж комплимента от него совсем не ожидала.
Ещё раз скользнула взглядом по своему отражению. Пожала плечами: ну да... Неплохо вроде бы смотрелась.

Глаза блестят, на щеках румянец. К немного вздёрнутому носику вернулся естественный цвет и аккуратная форма.
Волосы подсохли, распушились, живой волной растеклись по спине.
Сосед немного преувеличил, не такая уж она и блондинка. Светленькая, да. Но ближе к шатенкам.
Короткий махровый халатик не прикрывал колени, демонстрируя её стройные ножки.
Ничего фееричного, всё как всегда.

Повеселев и крайне довольная реакцией соседа, торжественно отметила про себя: «Ха! То-то же. А ты как думал? Мокрая курица? Фигушки! Это ты меня ещё накрашенной не видел».

Ровно до того момента она была настроена очень воинственно.
Уже накидала в уме план строгой отповеди, которая объяснит, что благодарна за помощь, но дальше намерена действовать самостоятельно. И не будет с посторонним согласовывать свои шаги.
Независимо от того, по каким правилам они соседствуют с дядей, лично она, Елена Соколова, не позволит никому главенствовать над собой.

Глава 6. Деловое предложение

– Да уж... С вами, с Соколовыми, действительно беда. Без паспорта видно, что с Толяном вы из одного теста слеплены. Упрямство и горячность – ваши семейные черты, – констатировал Кирилл. – Тем не менее прошу выслушать меня. Давай договоримся, как взрослые люди. Предлагаю, пока дядя твой не вернулся и ты не освоилась, столоваться со мной.

Лена, опережая мысли, энергично замотала головой и открыла рот для возражения.
Но собеседник категорично хлопнул ладонью по столу и осадил её:

– Стоп! Я не договорил. Прояви уважение и дослушай, пожалуйста. Потом обсудим твои предложения.

Исподлобья бросив взгляд на мужскую руку, Лена притихла.
Насупилась, со стыдом признавая, что ей довольно заслуженно указали на плохое воспитание.
Присмиревшая было антипатия злорадно вернулась, нашёптывая: «Ой-ой-ой... Сам-то тоже не больно тактичный».

– Отставь амбиции и вдумайся. Ничего стыдного и унизительного в моём предложении нет. Любой может оказаться в затруднительной ситуации, – продолжил сосед. – Мне не накладно пару недель кормить тебя. У Толяна, как матёрого холостяка, вместо еды одни крупы и черви для рыбалки. Если не любишь чувствовать себя должницей, можешь отработать. Закрепим за тобой обязанность до конца октября и весь ноябрь бессменно мыть места общего пользования. Было бы замечательно, если бы взялась встречать меня горячим ужином. После работы хочется отдохнуть, а не стоять у плиты.

– Ужином?! – вскинув глаза, с испугом переспросила девушка.

Вот что-что, а кулинария не являлась её коньком.
Дома кухней занималась мама, а криворукой дочке доверяли только самое примитивное. Лена была способна кое-как приготовить суп, вместе с родителями любила лепить пельмени. Могла отварить макароны. Ещё почистить картошку, но этот процесс редко обходился без порезов.
И всё.
«Стопудово, он ещё тот ковырялка в еде. Интересно, чем кормят людей, чтобы из них вырастали такие великаны? Точно не моей стряпнёй. Вот уж я опозорюсь», – тихо запаниковала она.

– Ужином, – усмехнувшись, подтвердил Кирилл. – Отчего такая бурная реакция? Есть проблемы с кухней?

Лена неуверенно пожала плечами и потупилась.

– Ясно. Маменька не научила готовить, – уверенно изрёк мужчина. – Вот и появился повод, чтобы научиться. Не переживай, я всеядный и непривередливый. Потренируешься на мне, отточишь навыки. Представь, какая потом очередь выстроится за такой умелицей, чтобы замуж взять. А в помощь будет вот это волшебное издание с картинками и пошаговыми объяснениями. Здесь сотни рецептов и подсказок, – он достал с полки и положил перед её носом огромную кулинарную книгу. – Договорились?

– Ну... Не знаю... Если не будете придираться... – засомневалась Лена, проведя пальцем по прохладной глянцевой поверхности и с любопытством рассматривая красочную обложку.

Вроде бы предложение звучало заманчиво. От неё ничего сверхъестественного не требовалось, ничего не теряла. В крайнем случае, без ущерба расторгла бы договорённость.
Опять же: экономия, стабильность. Когда ещё найдёт работу и получит первую зарплату?

– Вот и отлично. Значит, по рукам, – не оставляя времени на раздумья, подытожил сосед. – На завтра у тебя какие планы? Ты первый раз в Москве?

– Второй. Первый раз с родителями приезжала, когда мне шесть лет было.

Мужчина едва заметно усмехнулся.

– Знакомые, другие родственники есть здесь?

– Никого нет.

– Значит, навещать тебе некого. И заняться, скорее всего, нечем. Есть у меня одна идея. По прогнозу день будет тёплый, обещают солнце. Твоя обувь должна уже высохнуть. У меня выходной, никаких дел не намечал. Предлагаю вместе побродить по городу.

Он примолк на полторы секунды, с интересом наблюдая, как девушка поднимает на него полный удивления взгляд и заливается краской.
Хмыкнул, с иронией успокоил:

– Ой, только не красней! Не на свидание тебя приглашаю. Сто лет никуда не выбирался. Покажу столицу. Научу ориентироваться, объясню, как не заблудиться. Найдём бюро по трудоустройству, узнаем режим работы, и в понедельник отправишься туда одна. Договорились?

– Хорошо, – с затаённой радостью согласилась Лена.

Сидеть у окна и смотреть на кустики она и в родном доме могла. Не для того прикатила в столицу.
Давно мечтала побывать на Красной площади, посмотреть на собор Василия Блаженного. Если повезёт, то и в Мавзолей попасть.
Познакомиться с самыми известными достопримечательностями столицы. Побродить по местам, которые описывал в своей книге Гиляровский.
Представить, как по этим бульварам ходили Есенин и Маяковский.
А в проезжающей мимо машине сидит нынешняя знаменитость и, возможно, даже смотрит на Лену!

Было страшновато в одиночку осваивать новый город, но ничего. Смогла бы. Энтузиазма у неё хоть отбавляй.
А раз уж подвернулся удобный случай, то почему бы не погулять на пару с таким мачо?

Кирилл Терентьев 34 года.

Глава 7. Рабыня

Оставшись одна, Лена довольно хихикнула, разглядывая себя в зеркале: «Ка-а-ак он смотрел, увидев меня в нормальном виде! Хо-хо! Представляю, какими станут его глаза, когда увидит накрашенной».
Погримасничала, подбирая выражение, которое лучше отразит его изумление.
Жизнь налаживалась.

День прошёл легко и незаметно. Настроение было приподнятым.
Лена, как и договорились, честным трудом отработала кусок хлеба: вымыла пол в прихожей, коридоре, кухне. Почистила раковины, плиту, ванну и унитаз.
Сосед над душой не стоял, наоборот, показав, где находятся совки, тряпки и чистящие средства, попросил начинать не при нём. Через полчаса собрался и ушёл куда-то.

Перед уходом предупредил:

– На телефонные звонки отвечай. Если Толю спросят, не вдавайся в объяснения. Просто говори: «Нет дома». Если мной поинтересуются, скажи, что приду поздно.

– А можно я совсем не буду снимать трубку? – резонно предложила она. – Всё равно никого из вас нет дома, а мне никто не позвонит.

– Нельзя. Вдруг я соскучусь и захочу с тобой пообщаться? – подмигнул тот. – Ой, да что же ты всё краснеешь-то? Скромница, что ли? А с виду такая боевая. Ладно, ладно. Шучу я. Вот ключи, прибери. Теперь это твой комплект.

– Мне ужин к вашему приходу приготовить? – со страхом косясь в сторону кухни, полюбопытствовала Лена.

Мужчина хохотнул, заметив её мандраж. Успокоил:
– Нет. На вечер еды хватит. Кашеварить требуется только в те дни, когда я работаю. Золушка ты наша.

Ушёл.
«Уф-ф... – выдохнула она. – Значит, испытание откладывается».
Повеселев, отправилась наводить порядок.

Часа через два раздался звонок.
Молодая особа по-московски растягивая слова, с запинкой и проскользнувшим в голосе удивлением, просила пригласить к телефону Кирилла.
Вежливо уточнила:

– Я правильно номер набрала? Терентьев Кирилл тут живёт?

Видимо, для этой абсолютно мужской квартиры было необычно, что к аппарату подошла женщина.
Лена не знала фамилию нового знакомого, но пробурчала:

– Он вечером дома будет.

– Спасибо, – помешкав, дама на том конце провода с явно ревнивыми нотками поинтересовалась: – А вы кто?

– Соседка, – сухо ответила Лена и повесила трубку.

Настроение мгновенно испортилось.
Что за любопытная мадам жеманным голоском названивала Кириллу? Подружка?
Уши и щёки от этого предположения почему-то зажгло.
Свернув общественные работы, она сердито протопала в комнату.

«Хватит на сегодня. Своих дел полно. У себя тоже надо прибраться, подмести, пыль вытереть. Чемодан разобрать. Полку освободить для вещей. Деловой какой, нашёл себе рабыню».

Больше никто не звонил.
Поскучав в пустой квартире и оглохнув от тишины, она включила маленькое переносное радио, которое с далеко высунутой антенной притулилось на спинке дивана.

«Говорит голос Америки», – с треском, шумами и помехами пафосно оповестил гнусавый диктор.

«Ой, мамочка! – ужаснулась Лена, трясущимися пальцами нажимая на кнопку отключения. – Дядя Толя настроил приёмник на запрещённую волну?! Антисоветчину слушает, не боится? Лучше кулинарную книгу полистаю».

Сосед вернулся поздно.
Лена с тревогой ждала, что он проверит качество уборки, но, похоже, тот даже не обратил на это внимание.

Немного побрякал ложкой по стенкам кастрюли, разогревая ужин. Зашипел и тихо выругался, роняя что-то увесистое.
«Обжёгся», – хихикнув, догадалась девушка. На всякий случай высунулась из комнаты: вдруг нужна помощь?

Но он уже сидел на табурете, закинув ногу на ногу. Во всю величину развернул газету, уткнулся в неё. Изредка рассеянно шарил вилкой по тарелке, вылавливая пищу.
Заметив Лену, которая, обозначая своё присутствие, без особой необходимости направилась в ванную, спросил, поела ли она.
Апатично кивнул, услышав утвердительный ответ. Дочитал статью, помыл посуду и закрылся в своей комнате.

Девушка беспокойно покружила по квартире, ожидая, когда он перекинется с ней хоть несколькими фразами, но ничего не происходило.
Тогда решительно постучалась к нему.

– Что случилось? – Кирилл, приоткрыв дверь и сонно потягиваясь, окинул её недоумённым взглядом.

Видимо, он уже лёг, потому что стоял без рубашки, а за спиной было темно. Только бледно-голубой экран тихо работающего телевизора слабо освещал помещение.

Лена невольно заскользила глазами по обнажённому торсу, отмечая густую растительность на груди мужчины.
Быстро отвела взгляд, потупилась и сообщила:

– Вам женщина звонила.

– А-а... – зевнув, равнодушно обронил тот, – Оксанка, наверное. Перезвонит... Ты ещё что-то хотела?

– Нет... – растерялась она.

– Тогда спокойной ночи?

– Да... Спокойной ночи. – Лена развернулась и сконфуженно ушла к себе.

Глава 8. Прогулка

Проснулась, когда уже вовсю светило солнце.
Настроение было приподнято-праздничным: волшебная смесь ожидания и волнения.
Она не сразу вспомнила причину этого состояния. Просто лежала и наслаждалась моментом. Полуприкрыв глаза, сквозь ресницы наблюдала, как за окном на фоне насыщенно-голубого неба подсохшие листья жёлтыми искорками трепетали на ветвях.
Пока не вернулась в реальность, услышав звон упавшей на кухне крышки и учуяв запах еды. От осознания того, где находится и что ждёт впереди, радость стала ещё более густой и объёмной.
Лена соскочила с дивана, накинула халатик и выпорхнула из комнаты.

– Привет, – сосед встретил её белозубой улыбкой, – выспалась?

– Доброе утро! Да, выспалась, – весело кивнула девушка, смело разглядывая мужчину.

С каждым часом он нравился ей всё больше и больше.
Какие у него приятные черты! Почему он так не понравился ей в первый день?
Не модельной внешности, да. Но, бесспорно, очень интересный.
За счёт высокого лба лицо Кирилла казалось слегка вытянутым, но его уравновешивали густые брови красивой формы. Глаза казались ещё темнее, чем были на самом деле, из-за обрисовывающих их длинных ресниц. А нос какой прямой! Лена всегда завидовала обладателям такого.

– Погода замечательная, синоптики не обманули. Ты как, не передумала прогуляться со мной? – вернул на землю стимулирующий вопрос, прерывая затянувшееся любование.

– Да! – звонко подтвердила она, едва сдержав переполняющие эмоции. Только глаза ярко сверкнули, выдав ликование.

Кирилл задержал взгляд на ней, улыбнулся.

– Отлично. Завтракай, собирайся. Постучи, когда будешь готова. Я ушёл, подожду в своей комнате.

Такой расклад ей нравился до восторга. Мужчина не стоял над душой, не смущал присутствием, давал свободу действий. Ещё и кормил за свой счёт!
Вот плохо-то, да? Если так пойдёт и дальше, то поводов гневаться и отвоёвывать свою территорию у неё не останется.

Через полчаса Лена бодро барабанила в дверь.

– Я готова! – радостно оповестила соседа.

– Ух, какая ты шустрая! Быстро. Не стала краситься, что ли?

– Как это? – немного возмутилась она. – Накрасилась, смотрите, – без задних мыслей шагнула вплотную к мужчине.

Встав на цыпочки, приподняла лицо и, немного опустив веки, захлопала ресницами, давая возможность рассмотреть нанесённую тушь и тени.
С недоумением заметила, что тот не стал приближаться и рассматривать макияж, а наоборот, немного отшатнулся.

Отчего-то заметно покраснел, шумно сглотнул и несколько секунд рассматривал её то ли с растерянностью, то ли с испугом.
Укоризненно качая головой, с заминкой выдал:

– Фу ты... Я уж, грешным делом, подумал, ты решила поцеловать меня. Или хочешь, чтобы я тебя поцеловал...

Лена, всплеснув руками, задохнулась от нелепости предположения. Прыснула, представив, как странно выглядела со стороны. Кирилл тоже расхохотался. Подмигнул.

– Ну и прекрасно. Значит, лобызаться не будем. Тогда вперёд?

Всё солнце и тепло, недополученные за предыдущий ненастный период, по-царски вывалил этот день.
Перед тем как окунуться в унылую осень, прося прощения за недельную сырость, щедро одарил Москву летней погодой.

Город будто хохотал и слегка сходил с ума от полученного сюрприза.
Улицы бурлили от потока людей, эмоций, транспорта и обилия звуков.
Отчаянно скандалили запутавшиеся в погоде воробьи. Голуби то бросались под ноги за брошенными для них семечками, то резко взлетали всей стаей, обдавая сильными потоками воздуха.
Люди куда-то спешили, смеялись, перекликались, ныряли в переходы, занимали очереди за мороженым, стояли возле автоматов с газировкой.

Пахло специфическим запахом метро, который невозможно забыть и перепутать с чем-то иным. Запахом бензина, свежего хлеба, мешаниной дорогих и дешёвых духов, подсыхающего асфальта.
И ещё почему-то кисло-сладким яблочным компотом.

Столица ошеломила.
Лена пьянела от мельтешения людей, шума, яркости и взрывной энергии города.
И ни одной минуты не чувствовала себя в нём маленькой и потерянной. Наоборот, это была её стихия. Он будто одарил вторым дыханием.

Огромный мегаполис гудел и ни минуты не стоял на месте, заставляя двигаться каждого. Пробуждал желание бежать непонятно куда вместе со всеми и не останавливаться.

Голова шалела и временами словно переполнялась, переставая воспринимать окружающее. И Лене дико нравилось это магнетическое состояние активности на грани сумасшествия.

Порой она сама цеплялась в рукав Кирилла, опасаясь быть снесённой толпой и отстать от него. Он посмеивался, встречаясь с её восторженно блестящими глазами и неисчезающей улыбкой.
Крепче сжимал девичью ладошку, заражаясь радостью юной спутницы. Волей-неволей по-новому смотрел на город, воспринимая давно изученные места через призму её эмоций.

За пару часов, подхваченные волной всеобщего энтузиазма, они побывали на Пушкинской площади, шумной и разноликой улице Горького. На Неглинной, Петровке, у Большого театра.
Потолкались среди зевак на Красной площади, наблюдающих за сменой караула у поста номер один под бой курантов на Спасской башне.

Поддавшись уговорам уличного фотографа, словно под гипнозом и не желая переубеждать его, они шутливо поддержали заблуждение, будто являются парой. Зачем-то сфотографировались на фоне памятника Минину и Пожарскому вместе и по отдельности.

– Заказ через месяц придёт по указанному адресу, – пообещал прыткий работник сферы обслуживания и, размахивая камерой, прикреплённой к трёхногому штативу, помчался к следующей паре выбирать красивый ракурс.

– Я устала, – жалобно призналась Лена после нескольких часов кружения по городу, – ноги уже заплетаются и гудят от каблуков. Не привыкла я так много гулять. Столько километров намотали. Может, пора домой? Я могу одна уехать, если вы хотите ещё куда-нибудь сходить, – спохватилась она.

Глава 9. В ресторане

Ресторанчик действительно оказался небольшим, уютным, с несколькими залами. Кирилл пошептался с администратором, что-то сунул тому в карман, и их провели к столику в углу центрального помещения.
Здесь же находилась площадка, на которой танцевали пары. Длинноволосый певец, прикрыв глаза, самозабвенно исполнял популярную песню, покачиваясь в такт музыке.

«Ого, какая романтичная обстановка. И так похоже на настоящее свидание», – рассматривая людей, проказливо заметила про себя Лена.

Села. Выпрямив спинку, приняла элегантную позу. Решила, что не стоит так откровенно крутить головой, дабы не выглядеть первобытной дикаркой.
Закралось лёгкое подозрение, к которому не придумала, как относиться: уж не соблазнял ли её сосед дяди Толи?
Хихикнула: отчего-то эта мысль не казалась оскорбительной. Если честно, даже льстила.
Но это ведь не могло быть правдой?

С некоторой опаской присмотрелась к спутнику. С небольшим разочарованием поняла: мужчина вёл себя без малейшего намёка на флирт и наличие каких-либо далеко идущих планов.
Так, как ведут себя с человеком, которого воспринимают существом без пола: ребёнком, родственником, товарищем.
Открыто и дружелюбно смотрел в глаза, хохотал, болтал на совершенно нейтральные темы.
Заинтересованно поглядывал на одиноких и привлекательных посетительниц.
Лена взгрустнула, стало немного обидно, неужели она совсем неинтересна ему как женщина?

– Что закажем? – листая меню, спросил Кирилл.

– Мне всё равно. На ваше усмотрение.

Он кивнул.

– Хорошо. А пить что будешь?

– Можно сок какой-нибудь. Светлый, не густой.

– Сок? – удивился он, откладывая меню и внимательно, с небольшой иронией, разглядывая её. – Я, вообще-то, про вино спрашивал.

– Ой... – растерялась она. – Вино? Я думала, мы только поедим.

– Одно другому не мешает. Как относишься к шампанскому? Кстати, ты пьешь? Пробовала уже алкоголь?

– Угу, пробовала несколько раз. Шампанское мне нравится. Полусладкое только. Не кислое.

Мужчина слегка улыбнулся, кивнул.

– Значит, закажем шампанское. И давай уже, переходи на «ты». А то действительно чувствую себя твоим дядей.

После первого бокала стало так хорошо!
Усталость вместе с настороженностью отступила. Лопалась, заполняя кровь пузырьками напитка. В носу забавно щекотало, глаза пощипывало, было весело и легко.

Симпатия к идеальному соседу возросла в восторженно-геометрической прогрессии.
Зарождалась где-то далеко, глубоко и по-стыдному неправильно. Похоже, начиналась прямо в пятках. Стабильно ползла вверх, достигла сердца, зажгла щёки, растянула губы в глупую и счастливую улыбку.

Лену вдруг начали раздражать затяжные взоры Кирилла, направленные на девушек за соседними столиками.
Хотя, надо признать, не очень-то он и смотрел на них. Просто с ног до головы, не таясь, изучал попавшую на глаза очередную смазливую особу и неторопливо отводил взгляд, не возвращаясь больше к той.
Продолжал беззаботно трепаться с Леной.

Но, тем не менее, кому не обидно сидеть на пару с привлекательным мужчиной и осознавать, что ты для него – ноль как представитель женского пола?

– Красивая, да? – ехидно прошипела она, проследив за его взглядом, тщательно обшарившим длинноногую красотку.

– Кто? – искренне удивился он.

– Ну, эта, в красной юбке. Вы та-а-а-к смотрели на неё. Аж вилка выпала.

– А-а... Эта... Да. Тоже её заметила? Ничего. Ножки что надо, – кивнул Кирилл и перевёл хитрый прищур на Лену. – Ой, ревнуешь, что ли? Не переживай, ты красивее.

– Фи... Ничего я не ревную! Больно нужно, – покраснев, возмутилась она.

Кирилл не стал спорить, но настолько лукаво и понимающе заглянул в глаза, будто догадался о чём-то тайном, что она старательно прятала.

Её сердечко похолодело и зашлось.
В голове сердито мелькнуло: «И что он себе вообразил, интересно? Да у него самомнение раздутое, как у индюка!»
Лена схватила бокал, залпом осушила его и уткнулась в тарелку, пряча полыхающее лицо.

– Потанцуем?

– Угу, – она излишне резко соскочила со стула и направилась к танцевальной площадке.

Присоединилась к общему кругу и задвигалась вместе со всеми под звучащие ритмы.

– Не-е-ет, хитрюля, так дело не пойдёт, – услышала сзади весёлый голос Кирилла.

В ту же секунду он уверенно развернул её. Взяв за ладони, положил их на свои плечи и тесно обнял за талию, привлекая к себе.

– Я тебя на медленный танец пригласил, а не прыгать всем табуном в компании.

Её тело ощутимо вздрогнуло, по нему прошла дрожь, когда нестандартно чувствительно ощутило на себе тепло мужских рук.
Лена словно оцепенела.
На мгновение подняла беспомощно-жалобный взгляд и столкнулась с потемневшими вдруг глазами Кирилла. Сглотнула, воткнулась носом в грудь, боясь поднять голову выше и снова увидеть его лицо.
Руки так и застыли в неестественной позе, неловко касаясь чужих плеч.

Он тоже перестал ёрничать, переняв её состояние. Только пальцы шевельнулись, сильнее прижимая девичью фигуру к себе.

Лена стремительно тонула. В панике, странных ощущениях, обострившемся мужском запахе, сбившемся дыхании. И погружалась всё дальше и безвозвратнее.
Они уже не танцевали, а стояли, полуприжавшись среди хмельной толпы, чуть покачиваясь под музыку. Объединённые магией момента, пропитывались друг другом.

– Поедем домой, Алёнушка? – зарываясь носом в её волосах, охрипшим голосом шепнул Кирилл.

Она торопливо кивнула. Упёрлась ладонями, отталкиваясь от партнёра, чтобы вырваться из наваждения.
Он, сделав усилие, расцепил руки, освобождая девушку от своих объятий. Выглядел немного растерянным и заторможенным.

Не обменявшись больше ни словом, получили в гардеробе верхнюю одежду. Разошлись в противоположные углы, натянули её и, всё так же держась на расстоянии, смотря в разные стороны, вышли на улицу.

Глава 10. Оксана

– Возьму такси, вон машина стоит свободная. Садись. – Кирилл потянул её за пальто, открывая заднюю дверь. Нырнул следом.

Лена подвинулась на другой край сидения. Съёжилась, отвернулась. Всем телом впечаталась в дверцу. Уткнувшись в окно, делала вид, будто рассматривает вечерний город.

– Лен... – тихонько позвал Кирилл и, взяв за подбородок, развернул к себе. – Ну ты чего? Обиделась? Посмотри на меня.

Она затравленно мазнула взглядом по его подбородку, избегая встречи с глазами. Вцепилась в мужские пальцы, удерживающие её голову, принялась суетливо разжимать их.
Выдохнула:

– Нет. Не обиделась. Всё нормально.

Попыталась спрятать горящее лицо и скрыть панику.

Он не дал этого сделать.
Придвинулся вплотную, решительно притянул к себе, обхватил ладонью затылок и впился своими губами в её.

Лена, ахнув, замерла. Весь мир остановился и сосредоточился в точке соприкосновения их тел.
Неторопливые движения Кирилла были нежными, в то же время страстными и настойчивыми.
Поцелуй переместился на подбородок, спустился к шее, перешёл на ключицу. Бесстыжие пальцы уверенно скользнули в вырез кофточки, лаская вздрогнувшую грудь. Через секунду к ним присоединился язык.

Лена ощутила, как её тело странно задрожало от стыдной и неожиданной ласки. И испугалась, не узнав свой голос, который против воли вдруг сорвался в тихий стон.
Она стыдливо трепыхнулась, пытаясь освободиться, но, поняв, что ничего не получится, успокоилась.
Да уже и не хотелось прерываться.

Несмело ответила, пробуя горячие губы мужчины, когда они вернулись к её рту.
Их вкус включил каждый рецептор и, становясь бесконечно родным, запечатался в памяти навсегда.

Они так и ехали, целуясь и обнимаясь всё время. Со смущённо-счастливыми улыбками прижимались лбами, вглядываясь друг в друга.

Улицы проносились мимо, слепя огнями неоновых вывесок и фонарей. Негромко играла музыка, водитель спокойно крутил руль, внимательно следя за вечерней дорогой.
Видимо, милование парочек на заднем сидении было рядовым явлением.

Автомобиль мчал двоих в пустую квартиру...

Такси остановилось у подъезда.
Лена, облизнув припухшие от поцелуев губы, взбудораженная, окончательно и бесповоротно влюблённая, выпорхнула из машины. С блаженной улыбкой остановилась, ожидая Кирилла.
Он немного замешкался, расплачиваясь с таксистом.

– Кирилл! – пронзительный, полный обиды голос заставил девушку вздрогнуть и обернуться.

Стрелой мелькнула тень, и через мгновение на соседе повисла молодая женщина. Она, сердито оглядываясь на Лену, прижалась к нему всем телом.
Трясла его за плечи, едва не плакала и возмущалась:

– Ты где был? Что за девицу тащишь на ночь глядя? Я звоню второй день, тебя не застать дома. От тебя пахнет вином. Ты с этой шлюшкой в кабаке был?

– Тс-с-с... Успокойся, Оксана. Следи за словами. Что ты здесь делаешь? – сосед явно растерялся.

– Кто она?! – сорвалась на ультразвук женщина.

– Это Лена. Она... она племянница Толика. В гости приехала, живёт в его комнате.

Лена попятилась, едва не упав. Пронзило с головы до пят. Почувствовала, как сжалось сердце, и лицо заполыхало огнём. Вжав голову в плечи, непослушными ногами шагнула к подъезду.
Умирая от слов человека, с которым целовалась пять минут назад:

– Оксана, уймись. Я просто показал ей Москву.

– А почему ты? Что, Толя сам не мог ей показать? Или ты взялся развлекать её из-за смазливой мордашки, да? – всхлипнула дама.

– Стоп, всё! Прекрати истерику. Пойдём в дом, поговорим там, – приходя в себя, прикрикнул Кирилл.

Лена, не дожидаясь окончания разборки, нашарила в кармане ключи. Руки тряслись. Не помня себя зашла в комнату и рухнула на диван. Щёки щипало, как от увесистой пощёчины.

«Дура! Какая я дура! Вообразила невесть что. У него есть баба. А я – никто. Племянница соседа, – она передёрнулась. – Боже, а если бы эта Оксана не появилась так вовремя, что случилось бы, когда мы оказались в квартире? Какой позор!»

Тем временем по шуму в коридоре было понятно, что парочка вошла в квартиру и переместилась на территорию соседа.
Обиженный женский голос за стеной то повышался, то понижался.
«Бу-бу-бу-бу», – невнятно доказывал Кирилл.

Подруга явно что-то требовала. То гневно-визгливыми интонациями, то умоляющими. Кажется, заплакала.
Мужчина разговаривал миролюбивым тоном, периодически переходящим в воркование.
Потом всё стихло. Донёсся смех, беседа приобрела игривый оттенок. Похоже, парочка поладила.

Спустя полчаса подруга соседа лёгкими шажками просеменила в ванную. Пять минут пожурчав водой, вернулась в комнату. Дверь захлопнулась. Щелчок замка дал понять, что они закрылись изнутри.

Через время раздались характерные поскрипывания дивана, ускоряющиеся толчки взбодрили стену.
Протяжный женский стон и приглушённый рык мужчины подтвердили однозначность происходящего между двумя.

Лена накрыла голову подушкой, заткнула пальцами уши, отказываясь слушать звуки.
Но для ненатурально громких вскриков любовницы соседа не существовало преград. Окружающий воздух вибрировал.

– Ненавижу! – прорычала Соколова, извиваясь под одеялом и грызя наволочку.

Вселенная взорвалась и рассыпалась пеплом.

Глава 11. Треугольник

Ночь никак не заканчивалась, волоклась тяжёлым туманом, сконцентрировавшимся в висках, и кое-как выдавила на город унылый рассвет.

Соседи поднялись рано и надолго оккупировали кухню, готовя что-то вместе. Судя по смеху и музыке звучащей из приоткрытой двери, обоих переполняло приподнято-игривое настроение.

Лена лежала неподвижно, потерянная и оглушённая. Боялась выйти из комнаты и умереть, встретившись с глазами предателя.
Мир перевернулся, в нём поменялись полюса. Всё оказалось ложью, не тем, чем выглядело изначально.

Часа через полтора прострации поняла: невозможно дождаться, когда ненавистная парочка освободит помещение.
Если сидеть, поджав хвост, боясь шевельнуться и напомнить о своём презренном существовании, похоже, придётся весь день провести в дядиной берлоге без еды, воды и туалета.
С чего ей оберегать ранимую Оксаночку, даруя бесстыжим любовникам свободу перемещения по всей квартире?
Её никто не пощадил.

Решила: «Плевать! Мне нечего стесняться и прятаться. Пусть видят: мне безразличны как они сами, так и их отношения».

Тихо вздрагивая от отвращения, прошаркала в ванную, потом повернула на кухню.
Отметила, как напряглась, увидев её, Оксаночка.
Женщина кошачьим движением прильнула к Кириллу, с нежным стоном потёрлась о его щетину. Демонстративно выдвинула губки, подставляя их для поцелуя.
Тот, не замечая, что их уже трое, небрежно чмокнул её в приоткрытый розовый кружок, продолжая шинковать овощи.

И будто споткнулся, наткнувшись на презрительный прищур Лены.
Его лицо дёрнулось, он скинул с себя руки повисшей на нём подруги и, пристально всматриваясь в племянницу соседа, поприветствовал её.

Та холодно кивнула.
Задрав нос, проплыла к плите, плеснула в заварной чайник кипяток. Неторопливо погремела ящиками стола, отыскивая посуду. Брякая о стенки кружки, громко размешала сахар.
Затем, оттопырив два пальчика, на секунду сунула чайную ложку под струю воды и небрежным движением закинула обратно в стол.

Ощущая спиной переглядывание парочки, с деланно безразличным видом встала у окна.
Навалилась на подоконник, таращась на стайку воробьёв, которые делили корку хлеба у подъезда. Пофыркала, хихикая над пташками.
Попутно до брызг дула на горячий напиток и шумно втягивала его.

Перед уходом приблизилась к чужому столу и, вытянув шею, беспардонно заглянула на разделочную доску соседа.

У Оксаны вырвалось нечто нервное. Среднее между всхлипом и рычанием.
Она снова прижалась к Кириллу и, выпятив губки, повернулась к нему с по-детски капризным выражением лица.
Этой тётеньке было явно под сорок, но она всё ещё виделась себе маленькой принцессой.

Лена скользнула равнодушным взглядом по её тапкам.
Зевнула, потянулась. Спотыкаясь и почёсывая затылок, будто спала на ходу, направилась к себе.

Через минуту Кирилл, коротко стукнув, не дожидаясь, как обычно, разрешения, толкнул дверь. В руках у него была тарелка с бутербродами.

– Алёнушка, – с извиняющейся улыбкой ласково начал он.

Та резко прервала, чётко произнеся по слогам:

– Ле-на. Лена Соколова меня зовут.

Мужчина, неловко хмыкнув, поставил принесённое на стол. Приподнял в примиряющем жесте ладони: сдаюсь, не спорю.

– Хорошо-хорошо, Елена Соколова.

– Заберите. Я не хочу есть. Плохо себя чувствую. Перепила вчера, видимо. Даже не помню, как доехала домой.

Кирилл исподлобья смерил её нечитаемым взглядом, усмехнулся.

– Да, ещё очень прошу вас, дядя Кирилл, – выделяя слово «дядя», процедила девушка, – пожалуйста, не переступайте этот порог, пока я не разрешу. Будьте добры уважать мои личные границы.

На скулах мужчины обозначились желваки, он сунул руки в карманы и открыл рот для новой реплики, но тут в комнату впорхнула Оксана.
Торопливо схватив любовника под локоток, прислонилась к его плечу. Сморщившись, брезгливо подёргала носиком, принюхалась.

Медленно обвела помещение преувеличенно изумлённым взором, нежно пропела:

– Ужас какой... Ну и бардак. Вонь, как в собачьей конуре. Ни одна нормальная женщина не выдержит здесь и минуты. Но если уж приютили тебя, – воткнула презрительно-ледяной прищур в съёжившуюся Лену, – то начинать надо с того, чтобы навести порядок и вымыть комнату. А не с чужим мужчиной по ресторанам таскаться!

– Оксана, заткнись! – бесцеремонно прорычал сосед и остановил на этой трепетной лани горящий злостью взгляд.

Лена, вспыхнув, подскочила к непрошенным посетителям и, опережая мысли, толкнула их к выходу.

– Вымётывайтесь оба. Вас никто не приглашал. Иначе тоже буду заходить к вам, когда взбредёт в голову.

– Дурочка малолетняя. Грязнуля, – успела прошипеть подруга Кирилла перед тем, как исчезнуть за с грохотом захлопнувшейся дверью.

Оксана

Глава 12. Месть

Лену трясло. Метнулась из угла в угол, ища на чём выместить ярость.

– Гадюки. Два сапога пара, – дымясь от злости, прошипела она.

Взгляд остановился на аккуратно оформленных бутербродах, которые Кирилл всё-таки оставил на столе. Кровь бросилась в голову, разбередив унизительное понимание: «Сердобольный нашёлся. Пожалел, как бездомную собаку. Накормил, обогрел, заодно и приласкал убогую».
В носу защипало от обиды. Первым порывом хотела швырнуть тарелку в стену так, чтобы она разлетелась в мелкие осколки. Потом озарила другая мысль.

Хищно скрипнув зубами, Лена схватила угощение и прогромыхала на кухню.
Нагло выгребла в чистую тарелку львиную долю того, что томилось на плите в кастрюльке у недругов.
Не скрылась в комнате, а, закинув ногу на ногу, уселась за разделочный стол. Как можно выше поддёрнула подол халата и с независимым видом принялась набивать рот едой.

– Кирюш, не хочу бутерброды. Мясо и овощи уже вполне готовы, наложила их. А что ещё можно похавать? У нас в холодильнике что вкусненькое осталось? – делая акцент на «у нас», развязно поинтересовалась она, когда соседи высунулись из своей комнаты.

– Это что такое, Кирилл? Что эта бесстыжая девка себе позволяет? Почему она шарит в твоём холодильнике и ест твою еду? Или вы уже питаетесь вместе? – взвизгнула Оксана.

Часто захлопала ресницами и, трепеща от негодования, подняла оскорблённый взгляд на любовника. Ей явно хотелось расплакаться.

Кирилл с непроницаемым видом и плотно сжатыми губами молча взирал на Лену. В какой-то момент показалось, что в глубине его глаз сверкнуло нечто, похожее на восхищение.
Но он быстро справился с эмоциями и, не отводя гипнотизирующего взгляда, усмехнувшись, осадил опечаленную подругу:

– Пусть кушает девочка, не мешай. Да, мы действительно договорились, пока Толик не вернётся, она кормится у меня.

– С какого перепуга ты с этой приблудой нянчишься?

– Ок-са-на! – повысив голос, угрожающе рыкнул он. – Я так решил. Не вмешивайся. Не нравится – никто не заставляет смотреть. Поезжай к себе. Задерживать не буду, ты знаешь.

– Ты... ты... Вот, значит, как... Меня пустым местом выставляешь перед этой сикухой? – вспыхнула несчастная женщина и, не сдерживая слёз, бросилась в комнату.

– Кушай, Алёнушка. Кушай, не стесняйся, – ехидно процедил сосед и отправился вслед за подругой.

– Кушаю, Кирюша, кушаю, – набитым ртом дерзко подтвердила девушка, независимо покачивая ногой. – Ур-р-род... – пробурчала, когда скрылся из вида.

И позлорадствовала, и посочувствовала: «Жесть. Как некрасиво он ведёт себя с Оксаночкой. Почему она терпит такое отношение? Совсем нет гордости?»

Больше в течение дня они не сталкивались. Все тихо сидели в своих комнатах. Похоже, соседи делали пробежки в места общего пользования, только удостоверившись, что по пути никто не встретится.

Когда стемнело, парочка куда-то ушла.
Лена выскользнула из комнаты, нырнула в холодильник, снова пошарила по кастрюлькам. Разогрела гуляш и пюре, перекусила.
Жёлчно отметила: «Вкусно. Молодец Оксаночка, постаралась. Вот кому кулинарная книга не нужна. Идеальная хозяйка. Или это Кирюшка приготовил?»

Лена из принципа продолжила есть чужую стряпню, хотя аппетита не было. По принципу: не съем, так хоть надкушу. Хотелось взбесить соседа.
Он ведь ещё не запретил брать его продукты. А свои обязанности она честно выполнила. Любой труд должен оплачиваться. Когда поганец официально откажет ей от стола, тогда она и начнёт беспокоиться. Пока имела полное право.

Главное – доказать, что он её не ранил. Вчерашние поцелуи были смешным и нелепым недоразумением. А по сути, Кирилл являлся для неё предметом интерьера.
Да! Нужен только как устройство, поставляющее пищу.
Всего-навсего сосед. Даже не Лены, а дяди Толи.

Разложила диван, легла, не выключив свет. Полистала книгу.
Глаза послушно скользили по буквам, но они не складывались в слова, мозг не улавливал содержание.
Шок от случившегося, несмотря на все потуги заблокировать воспоминания, не исчезал, не давал отвлечься.
Днём было легче не думать, мысли перебивались сиюминутными эмоциями и событиями. Сейчас боль вернулась.

Покрутившись с полчаса, девушка поднялась. Закрыла дверь изнутри, кроме замка, ещё и на щеколду. Теперь к ней точно никто не сможет зайти против её воли.
Наверняка у прыткого соседа был ключ от комнаты дяди. Мало ли...
Щёлкнула выключателем. Комната погрузилась в темноту.

И вскоре Лена порадовалась своей предусмотрительности.

Буквально минут через пять хлопнула входная дверь, раздались стремительные шаги. Кирилл вернулся один. Едва успев разуться и снять верхнюю одежду, громко постучал к ней.

Она вздрогнула, судорожно натянула одеяло до носа и не отозвалась.
Дверь толкнули.

«Вот наглый тип!» – возмутилась про себя. Замерла, затаив дыхание.

– Лена, открой, – раздражённо произнёс он. – Я знаю, что ещё не спишь. У тебя только что свет горел. Надо поговорить.

Она сжалась ещё сильнее и упрямо стиснула зубы.

– Слышишь? Не будь ребёнком. Открой.

Не дождавшись реакции, наглец вхолостую покрутил ключом в замочной скважине и язвительно рассмеялся:

– На щеколду закрылась? Хорошо. Завтра с утра я уйду на работу, а вечером мы пообщаемся. Не надумывай себе ничего, спокойно пользуйся продуктами. Наши договорённости в силе, ничего не изменилось.

Не уходил, вероятно, ожидая ответа. Ещё раз зачем-то подёргал ручку двери и произнёс, замявшись, его голос стал не таким уверенным, а затем и вовсе приобрёл виновато-заискивающий тон:

– И... Лен, ты не обращай внимания на Оксанку и её выходки. Хочется ей себя хозяйкой почувствовать, но... э-э... Нельзя позволить ей этого. И ещё пойми, я ведь не мог не впустить её в квартиру. Или выгнать. Не по-людски это как-то. Мы с ней давно знакомы и не первый год встречаемся. Но у нас... э-э... как тебе объяснить? Ничего серьёзного. Никаких планов и общего будущего. Всё временно. Физика без чувств. Понимаешь, Лен? Ты это... не расстраивайся. Всё хорошо будет. Слышишь?