Восьмой Мир - 2

Глава 1

Небо над Гекатой было потрясающе красивым. Сол сидел на крыльце и задумчиво смотрел вдаль. Все его друзья, как старые, так и новые, нашли себе пару, а он застрял в холостяках. Не то, чтобы ему не хотелось вступать в отношения. Хотелось, и даже очень. Но жизнь складывалась таким образом, что на личную совсем не оставалось времени. Да и опасно находиться рядом с таким, как он. В его прошлом было слишком мало спокойных дней. Всегда борьба, всегда надрыв. Только одно его нахождение на Гекате чего стоило. Да и о какой семье может идти речь, когда он ни капитала не сколотил, ни дома не приобрёл? Одним словом — гол как сокол. Сол вздохнул и поджал губы.

На крыльцо вышел Пуся. Его хвост безвольно тащился за ним следом. Обычно робот задирал его кверху, показывая свой боевой настрой, или носил на сгибе передней лапы, уберегая от мусора под ногами. Мог часами его вычёсывать, а однажды надушил единственными духами Данаи, которые та берегла как зеницу ока. Когда девушка об этом узнала, то возмутилась произошедшим произволом. Она не была жадной, но тот образ жизни, который они вели уже долгие годы, приучил её быть бережливой. Одним словом, хвост Пуси мог бы и обойтись без дорогих французских духов. Повздыхав немного, Даная в итоге оттаяла и сменила гнев на милость, а Пуся всё равно обиделся.

Он считал, что такому герою, как он, можно подарить этот несчастный флакон целиком и полностью, но девушка не догадалась, а робот не попросил.

Теперь же Пуся находился в таком же подавленном настроении, как и Сол. Робот опустился на одну ступень и сел рядом с мужчиной. В этот момент Сол в очередной раз глубоко вздохнул и Пуся неосознанно за ним повторил. Только после этого мужчина очнулся от своих мыслей и обратил внимание на поникшего робота.

— Ты чего грустишь? — спросил он.

— Так и ты, как я посмотрю, не весел, — парировал Пуся.

Они оба помолчали, задумчиво провожая оранжевое солнце за горизонт.

— Тебе не бывает одиноко? — нарушил молчание робот.

Сол не стал юлить и ответил как есть:

— Не стану отрицать, что мне надоело просыпаться в пустой кровати. Хочется женского внимания и тепла.

— Вот и мне… хочется, — проговорил Пуся.

— Женского внимания? — решил уточнить Сол.

— Ну да. Не так давно я спал в кровати Вилоры. Она мне разрешила устроиться у неё в ногах.

Пуся помолчал немного, видимо вспоминая этот приятный момент, а потом продолжил:

— Знаешь, как уютно, когда ты дремлешь на подзарядке, а рядом слышно чьё-то тихое дыхание? Так хорошо и спокойно. Но недолго моё счастье длилось. Пришёл этот Чаиро, они о чём-то пошептались, а затем попросили меня переехать в гостиную. Представляешь?! Так и пришлось. И теперь на моём месте спит ещё один наглый мужчина, а я снова страдаю на этом неудобном диване.

— Можно, я не буду предлагать тебе со мной спать? — с опаской спросил Сол.

— Да уж не предлагай, — фыркнул робот. — Где там этот твой рысь загулял? Вдвоём хотя бы веселее.

— Ты про Мо? Ну, во-первых, он не рысь, а каракал, а во-вторых, где-то шастает. Наверное, охотится.

Дверь на улицу открылась, и на крыльцо вышел Соджун.

— Какие новости? — спросил у него Сол.

— Моя сестра совсем рядом. Если не случится пылевая буря, то уже завтра она окажется здесь. На те деньги, что ей отправил Чаиро, она закупила кучу оборудования, продукты, оружие и даже строительные материалы. С ней прибудет около шестидесяти наёмников и штат учёных для лаборатории. Это не считая экипажа корабля.

— Не многовато ли? — удивился Сол.

— Я ей говорил, чтобы без особого размаха, но Хлоя любит делать всё по-своему. Она до последнего не сообщала, сколько человек соберётся на Гекату. Судя по всему, планы у неё грандиозные. Они обсудили что-то там с Чаиро, и, насколько я понял, тот планирует организовать здесь что-то вроде парка развлечений. Оказывается можно найти авантюристов, которые будут не против побродить по вашим лесам, или пересечь долину червей ночью. Одним словом, напитаться адреналином.

— И на этом можно делать деньги? — удивился Пуся.

— Такое вполне можно провернуть, если Хлоя восстановит сыворотку, которая сможет снять зависимость от воздуха Гекаты. Именно эта причина и была самым главным сдерживающим фактором для потока туристов и вольных странников. Хлоя говорит, что везёт все необходимые реактивы, потому что в её лаборатории уже сталкивались с подобной проблемой. Правда, они экспериментировали только с воздухом из ядовитых кратеров, а тут целая планета. Одним словом — Хлоя в восторге. Она очень заинтересовалась подобной проблемой, и решила написать на эту тему диссертацию.

— Сестра у тебя не промах, — уважительно хмыкнул Сол.

Соджун кивнул, соглашаясь.

— Скажи, а она красивая? — заинтересованно спросил Пуся.

Мужчина задумался. Для него Хлоя была обычной девушкой.

— Скорее да, чем нет, — ответил он, стараясь рассуждать не предвзято.

Робот оживился.

— А она любит сладости?

— Я даже и не знаю, — растерялся Соджун. — И потом, где ты их возьмешь? Мы тут каждую крошку считаем, что уж говорить об излишествах.

— Конфеты — это не излишества. А где их брать — это моя забота. Надо будет — достану. Могу и сам приготовить. Я видел на кухне сахар.

Соджун с сомнением посмотрел на Пусю.

— Я что-то не припомню, чтобы Хлоя любила сладости. Да и к цветам она, кстати, равнодушна. Только и носится со своими пробирками, а про еду и вовсе забывает.

— Пробирки? — Пуся с сомнением посмотрел на мужчину. — И девушки такое любят?

— Не стану говорить за всех, но Хлое такое понравится гораздо больше конфет.

Робот почесал затылок, а потом задумчиво зашагал в дом. Мужчины посмотрели ему в след.

— Значит, уже завтра мы ждём гостей, — словно для самого себя негромко проговорил Сол и тоже задумался.

Ему совсем не помешает постирать свою единственную парадно-выходную рубашку.

***

Восьмой сидел в гостиной и начищал свой пистолет. Глок был его любимцем, а к лазерным новшествам он относился с лёгким презрением. Не уважал, однако умел пользоваться, так как это являлось неотъемлемой частью его профессии. Теперь уже бывшей. С другой стороны, разве военные могут стать бывшими? Реакция, скорость, выносливость – все эти навыки впитались кровь, а в голове по прежнему живы воспоминания о днях службы. Это было хорошее время, которое наложило отпечаток на всю его жизнь. Он часто вспоминал академию, ведь именно там ему дали прозвище, которое на долгие годы заменило имя. Восьмой свыкся с тем, что только родители по-прежнему звали его Миром. Родители и ещё одна ставшая для него самой дорогой на свете девушка.