Восьмые

Глава 1.

Векса.

Нога под столом отбивала неровную дробь. На доске мистер Коллинз увлеченно выводил символы — для меня они оставались шифром без ключа. Спасением был листок с формулами: я придвинула его ближе, слепо сверяя строчку за строчкой. Щелчок ручки. Раньше такая сосредоточенность включалась сама собой, стоило только почувствовать под ногами упругость гимнастического бревна. Теперь же вместо концентрации осталась лишь боль в колене — холодная погода напоминала о травме лучше любого календаря.

— Найдите вершину параболы, — прошептала я под нос, но мысли были далеко.

В сумке тяжелела пачка обезболивающего. Я раздумывала, не проглотить ли таблетку прямо сейчас, хотя и обещала маме слезть с них. Фантомный хруст в суставе, казалось, звучал громче голоса учителя.

В математике, царице всех наук, я никогда не блистала. Зато отлично усвоила другое уравнение: мои оценки, помноженные на прогулы, равнялись безоговорочному отчислению. А дальше — прямая дорога в гимназию Святой Патриции. Мой личный ад с кружевными воротничками и молитвами по расписанию.

— Если координаты вершины… — я нахмурилась, вглядываясь в цифры. — Ветви направлены вверх, если старший коэффициент…

Решение не находилось. Сдавшись, я откинулась на спинку стула и перевела взгляд на Кайлу. Она сидела вполоборота к доске, подперев щеку ладонью. Солнечный луч выхватывал из полумрака класса россыпь веснушек на ее переносице. На полях тетради розовая гелевая ручка выводила витиеватые каракули. Я знала их наизусть: маленькие, старательно обведенные сердечки, а внутри — две переплетенные буквы: «К» и «Н».

— О боже, Кай, — я ткнула ее в плечо карандашом. — Снова он?

Кайла вздрогнула и инстинктивно накрыла тетрадь ладонью, но было поздно.

— Он… — сипло выдавила она, не поднимая глаз. — Он так и не перезвонил.

— После того вечера?

Она кивнула, поджав губы.

— Почти два месяца переписок, — тоскливо пробормотала Кай. — Созванивались каждый день, скидывали фотки в Снэпе…

Я хмыкнула, вспоминая, как весь прошлый месяц подруга не выпускала телефон из рук. Рассказывала о парне, обмене снимками: она слала рисунки, он — обнаженный торс. Типичный сценарий для парней из «Рэйвенкрофта»: получить порцию внимания и исчезнуть, когда дело доходит до серьезного.

— А стоило встретиться и…

Я покачала головой, чувствуя напряжение в бедре. Пододвинула ее тетрадь и твердо зачеркнула букву «Н» в самом большом сердечке. Кайла поморщилась, но возражать не стала. Она смотрела, как я ставлю на чистом листе точки и провожу между ними резкую, четкую линию.

— Ну и кретин… — пробубнила я и тут же прикусила язык. Как бы я ни злилась на Ноя, мне совсем не хотелось ранить Кайлу.

— Все в порядке. Он и правда кретин.

— Не бери в голову, — я чертила следующую линию. — Он еще не понял, как облажался. Придурку не хватает мозгов осознать, что за такими, как ты, выстраиваются очереди. Он просто не из твоей лиги, Кай.

Кайла заправила за ухо выбившийся локон. Уголок рта дрогнул в неуверенной улыбке.

— Думаешь?

— Уверена. Ной свой шанс упустил. Пусть катится к черту.

Кайла вздохнула. Я замкнула на бумаге последний квадрат, и по ее щекам поползла краска — сначала едва заметные пятна, которые быстро слились в пунцовый румянец. Она отвела взгляд, будто на лице было написано то, о чем не хотелось говорить вслух.

— Дурацкая игра, — выдохнула она, швырнув ручку на парту. Та отскочила и скрылась под учебником. Кайла демонстративно отвернулась к окну.

Я сунула листок с формулами в тетрадь. На тренировках все было проще: чувствуешь бревно под ногами — и тело само знает, что делать. Мышечная память не подводила. А здесь формулы расплывались перед глазами, как размокшая бумага.

Бесполезно.

— Он того не стоит, Кай, — я не оставляла попыток вразумить подругу. — Мир не крутится вокруг подонков из «Рэйвенкрофта».

— Я знаю, но… — голос ее сорвался, стал тише. Она судорожно сглотнула, сжав кулаки на коленях. — Не могу выбросить его из головы. Кажется, будто это я… сделала что-то не так. Не так посмотрела. Была недостаточно…

— Перестань, — перебила я. Имя «Ной» горчило на языке, словно пыль. — Ему мало было просто исчезнуть. Он должен был заставить тебя сомневаться в себе. Но проблема в нем, Кай. Только в нем.

Она стиснула зубы так, что губы превратились в тонкую белую линию. Слез не было — только влажный блеск в глазах, который она яростно смахнула рукавом кашемирового свитера.

Я видела, как мои слова разбиваются о стену ее упрямства. Кайла не хотела слышать. Не хотела признавать, что «золотые мальчики» из «Рэйвенкрофта» играют по своим правилам. Ночные звонки и бесконечные переписки для них — лишь разминка, способ убить время между тренировками и вечеринками. А когда доходит до настоящего, они отступают, оставляя после себя дежурное «прости, дело не в тебе…»

— Эй, — я снова коснулась ее руки, — послушай…

Резкий, протяжный звонок утопил мои слова в грохоте стульев и гуле голосов. Я закинула тетрадь в рюкзак и рванула молнию.