Возвращение

Глава 1

…Быстро-быстро собирали они чемоданы, хватали вещи и тут же отбрасывали — можно только самое необходимое, чтобы не нужно было с багажом мучиться. Злата в одном чулке и комбинации носилась туда-сюда, запуская пальцы во взлохмаченные огненно-рыжие кудри.

— Да быстрее же, — торопил Андрей, стоя в дверях и настороженно прислушиваясь к звукам в коридоре. — Не ровен час за Илюхой придут!

Илья застегнул дорожную сумку и выпрямился.

— Я готов.

— А я нет! — закричала в истерике Злата. — Не знаю, что брать!

— Смену белья, свитер на случай холода, деньги, аптечку, телефон без симки! Остальное потом купите. — Андрей бросился к ней и встряхнул. — Злата! Тебя одну ждем. Вспомни, чем твой брат рискует!

— А я?! Меня этот козел на цепь посадит! — воскликнула девушка.

— Тебя на цепь, а Илюху в кутузку! И все, он не отмажется: у нас ни бабла, ни связей! В темпе давай, а? Илюх, помоги!

Вдвоем парни моментально заполнили чемодан Златы подходящим по их мнению содержимым, а она тем временем натянула джинсы и футболку.

Через пять минут троица выскользнула из гостиничного номера и, стараясь не шуметь, пробралась к запасному выходу. Спустившись по лестнице, ребята выскользнули на улицу. Стояла ночь, где-то лаяли собаки, тарахтели редкие автомобили, шелестела листва на деревьях. Город спал.

Но не спали те, кому очень хотелось не дать беглецам уйти. Андрей, первым добежавший до угла здания, выглянул на проспект и отпрянул, подавая друзьям знак остановиться. Те и сами услышали сирену и визг покрышек. Хлопнули дверцы, по асфальту застучали подошвы ботинок.

— Трое, — прошептал Андрей, поворачиваясь к Илье.

Злата побледнела и зажала руками рот. Илья на секунду задумался и подтолкнул сестру к густому кустарнику позади них.

— Туда. “Огородами” пройдем. Нам главное до шоссе добраться, а там… Лишь бы твой батя не подвел, Андрюха.

— Не подведет! — уверенно заявил тот.

Наверху ударом ноги вышибли дверь, влетели в номер, зашныряли по комнатам, бросились к окнам, но три фигурки уже растворились в темноте дворов и переулков.

***

Вынырнув из омута памяти, Илья открыл глаза и огляделся. За окнами такси свистел, гудел, грохотал город. Его родной город, в котором он не был двадцать лет.

Илья открыл окно и жадно втягивал носом воздух, пахнущий дождем, прелой листвой, выхлопными газами, духами и табачным дымом, ароматом кофеен и булочных. Он рассматривал и не узнавал изменившиеся улицы и фасады зданий. Все стало другим, но чужим не было. Атмосфера родных мест осталась прежней и приняла Илью, своего блудного сына, назад.

Картинка менялась. Такси пронеслось по оживленному проспекту, свернуло на дорогу потише, замелькали частные домишки и редколесье, и наконец, миновав железнодорожный переезд, машина остановилась перед шлагбаумом.

— Я дальше сам, — остановил Илья водителя, собиравшегося сигналить охране. — Давно здесь не был, хочу пройтись.

Таксист, молодой чернявый парень, пожал плечами и завершил в приложении маршрут. Оплату списали за весь километраж, но Илье было все равно — идти-то недалеко.

Показав суровому мужику из будки документы и доказав, что его ждут, он не спеша двинулся по дороге. Стояла осень, деревья уже оделись в золото, воздух делался все прозрачнее и холоднее, под ногами хлюпали лужицы. Илья замер на месте и поднял голову. Солнца не видно, но небо светлое, не давит.

— Спасибо! — улыбнулся ему Илья.

Спасибо, что его встречают спокойно и ласково, а не хмурыми тучами, не грозой и ливнем. Значит, правильно все. Значит, и хорошо, что вернулся.

Тогда тоже была осень, когда он и сестра бежали из города, а он потом и из страны, лишь бы не загреметь на нары… У Ильи непроизвольно сжались кулаки. Что ж, подонок свое получить не успел, но, по крайней мере, и им не навредил. И теперь они вновь обрели все, что у них отняли, так что вселенская справедливость, можно сказать, восторжествовала.

Впереди показался дом. Старый, но добротно построенный и все еще крепкий. Милый дом, хранящий столько теплых воспоминаний…

Его уже ждали. На крыльцо выбежала невысокая стройная женщина с распущенными рыжими волосами и радостно захлопала в ладоши.

— Приехал, приехал! — воскликнула она и с визгом бросилась Илье на шею.

Он крепко прижал ее к себе. Златка, сестра! Сколько ж они не виделись? Нет, по видеосвязи общались и фотографиями обменивались, но не обнимал он ее уже очень давно. Пожалуй, те самые лет двадцать…

— Ну дай же на тебя посмотреть! — Она отстранилась и восхищенно оглядела его. — Какой ты стал! Заматерел! А загорел-то…

— У нас там солнца много. А ты, смотрю, все такая же бледная поганка!

В отличие от него, темноволосого в юности, кареглазого — в отцовскую родню пошел, — Злата уродилась рыжиком с белой сияющей кожей и светло-зелеными глазами. Вся в мать. У Ильи сжалось сердце. Мама… Надо обязательно к ней сходить, навестить…

Раздался окрик:

Глава 2

Она обожала белые ирисы. Сколько Илья себя помнил, они были повсюду: в доме у входа, в ее комнате, на стойке в отеле, который так и назывался — “Белый ирис”. Все думали, что речь о сладостях, а она очаровательно улыбалась и объясняла… Вот и сегодня они с сестрой принесли матери целый букет ее любимых цветов.

Злата тихо сидела рядом на скамеечке, не произнося ни слова, пока Тамара сгребала сухие листья с надгробия.

— Меня одна мысль греет, — сказал наконец Илья. — Тот подлец умер так же, в муках.

— Недостаточно страдал, — еле слышно процедила сестра. — Этого я Андрею ни за что не прощу…

— Злата, он врач. Он не имел права.

— Умом понимаю — сердцем не приму никогда.

— Ну вот. — Тамара выпрямилась, удовлетворенная результатом своей работы. — Давайте-ка цветы поставим… И будет красиво. Наверное, радуется сейчас Региночка, глядя на вас… Оба здесь, вместе. Все, как прежде!

Да не будет уже ничего, как прежде. И никто ничему не радуется. Илья не верил ни в бога, ни в загробную жизнь, поэтому не считал, что мать откуда-то видит их с сестрой. Ее нет — и точка.

Тамара вот свято верит, а Злата?.. Илья украдкой бросил взгляд на сестру. Какая же она красавица! Расцвела, куда женственнее стала, чем в юности. Глаза вон как сияют. Влюблена! А ведь ей в жизни нелегко пришлось. За плечами неудачный брак, сына маленького похоронила… Но не утратила ни живости, ни оптимизма. Не упала духом. Выстояла.

***

Вечером Тамара испекла пирог с яблоками и корицей, а Злата заварила чай с какими-то сладко пахнущими травами.

— Я тут побродила по лесу, насобирала, — сказала она с загадочной улыбкой.

Илья восхищенно наблюдал за ней: распустила кудри — настоящая лесная ведьмочка!

— Поди, и грибов с летучими мышами уже насушила? — спросил он, смеясь.

Злата надулась было, но слишком легкий у нее был характер, и она не умела долго хмуриться.

За чаепитием Илье рассказали наконец о таинственном Михаиле, его будущем зяте.

…Злата вернулась в город еще десять лет назад, как только Павел Валерьевич, давний друг их покойной матери и по совместительству блестящий юрист, сообщил, что нужные документы собраны, виновник всех бед семейства глубоко при смерти, и можно затевать судебную тяжбу. Ни брат, ни сестра не посчитали нечестным вести войну против тяжело больного человека. Двадцать лет назад он их не пощадил.

Когда умерла мать и встал вопрос о наследовании, против Ильи возбудили уголовное дело, грозившее ему многолетним тюремным сроком. Злате же было предложено остаться в родном доме, но на новых, неприемлемых для девушки условиях. Она и прежде замечала, что отчим неровно дышит к ней, но когда Регина окончательно слегла, он совершенно обнаглел и принялся распускать руки, лапая падчерицу буквально под дверью комнаты, где сгорала от непонятной хвори его жена. Брату и сестре не удалось доказать, что их мать была отравлена, потому что тело Регины кремировали, но наказывать все равно было бы уже некого: в день, когда судебным решением им было возвращено все отнятое, отчим скончался в хосписе, обколотый анальгетиками. Даже пожелай они лично оповестить его о поражении, он бы этого не услышал. Вот чего Злата не могла простить Андрею, их другу, выучившемуся на онколога и по стечению обстоятельств ставшего лечащим врачом преступника. По ее мнению Андрей мог заставить пациента страдать еще сильнее, отказывая в обезболивающих препаратах, но не сделал этого. Конечно, Злата не прекратила общаться с другом, когда-то спасшим ее и Илью, помогавшим улизнуть из-под носа тогдашней милиции. Отец Андрея, сам работавший в органах и потому вовремя предупредивший Илью о готовящемся аресте, вывез ребят из города и добросил до друзей, откуда брат и сестра разбежались в разные стороны: Злата метнулась к двоюродной бабушке, живущей за много километров, а Илья на попутке успел пересечь границу, пока на кордоны еще не поступил приказ схватить беглеца.

О том, как скитались они в последующие несколько лет и как тяжело им пришлось, вспоминать не хотелось. Минуло, выжили — и то счастье. Злата, бросившая институт на первом курсе, так и не поступила больше никуда, боясь, что ее найдут. Она перебивалась случайными заработками, пока не встретила хорошего парня. Вышла замуж, родила сына... А потом позвонил Андрей и сказал, что ее ищет Павел Валерьевич Земцов. Илья в Россию вернуться не мог — по его делу еще не истек срок давности, и парня задержали бы прямо на аэродроме. Заниматься всем пришлось одной Злате, и она, конечно, ввязалась в борьбу за наследство, оставив мужа и семилетнего Егорку одних… Дело шло к концу, Злата и ее друзья уже готовились праздновать поражение врага, но тут позвонил муж: сын болен, приезжай. Да как же она приедет? Самая кульминация, вот-вот закончатся их с братом мытарства!

И Злата осталась, хоть и переживала за сына страшно. А через две недели, когда счастливая вернулась домой поделиться новостями о победе, натолкнулась на запертую дверь и нашла письмо в почтовом ящике. Егорку вылечить не смогли, а муж у родителей и очень надеется, что к его возвращению вещей Златы и ее самой в их квартире не будет.

Тогда у нее случился первый сердечный приступ. Спасибо Андрею, который примчался и не отходил от нее, иначе Злата, едва начав вставать с больничной койки, что-нибудь сделала бы с собой. Он не дал. Был рядом, выхаживал, а потом увез ее назад в родной город. Как ни рвалась Злата на кладбище, Андрей ее не пустил, потому что второго приступа она в ту пору не пережила бы.