Врата Экспаснсии

Пролог

За пределами сектора

Сначала была тишина.

Не пустая — мёртвая. Такая, после которой даже несовершенная душа чувствует, что мир перестал дышать.

В один миг часть внешнего пояса исчезла из картины реальности. Там, где проходили земные артерии — сияющие линии живой силы, связывающие сектора, — теперь зияла пустота. Ровная, холодная, как идеально вырезанный фрагмент из живой ткани космоса.

Но никто этого не увидел.

Внешний пояс был слишком слаб и слишком беден мастерами, чтобы кто-то вообще заметил подобную потерю. Для большинства здешних миров даже выход за пределы собственной атмосферы оставался несбыточной мечтой: вакуум и радиацию космоса способны были выдержать лишь редчайшие практики уровня Священного Повелителя.

Пиком развития для абсолютного большинства планет здесь считался Мастер Элементов. Лишь считаные миры, буквально единицы, благодаря древним наследиям, тайным обходным техникам и счастливой случайности могли породить Священного Повелителя — да и то, как правило, первого-второго уровня. Бедность энергии не позволяла большего.

А вот последствия почувствовали все.

Спустя минуту после исчезновения части сектора весь внешний пояс едва ощутимо вздохнул — и энергия начала уходить.

Отток был плавным, как медленное убывание прилива, но неумолимым. Артерии мелеют — а вместе с ними падает и энергонасыщенность миров. Энергия утекает всегда — так устроены артерии. Но приходящая извне сила компенсирует отток. Когда приток исчезает, а истечение продолжается… мир начинает истощаться.

На многих планетах практики ощутили это как внезапное утяжеление тела и духа. На некоторых мирах погасли культивационные массивы низкого уровня; на других стало труднее дышать. Падение плотности энергии стало ощущаться даже теми, кто не умел чувствовать пути. В некоторых мирах падение энергии превысило десятки процентов — смертельно для тех, кто стоит у критической границы прорыва или восстановления.

Ровно через пять минут после того, как участок сектора исчез, пространство вздрогнуло — будто кто-то с размаху ударил кулаком по самой ткани реальности. Пропавший кусок внешнего пояса вернулся рывком, вырвавшись из чужих тисков и разнеся в клочья запечатывающую формацию.

За эти пять минут формация, что прятала сектор, окончательно выгорела. Она больше не могла удерживать скопившиеся колоссальные объемы энергии. И вся эта мощь, сжатая, как пружина, вырвалась наружу.

Не потоком.

Цунами.

Энергия хлынула по земным артериям, как вода из лопнувшей плотины, мгновенно взвинтив концентрацию праны до уровня миров Далекого Круга. Всего на несколько минут — но и этого оказалось довольно, чтобы внешний пояс захлебнулся.

Миры, привыкшие хлебать жиденькую, выдохшуюся энергию, вдруг получили удар чистейшей, яростной силы. В одно мгновение культиваторы падали на колени, задыхаясь от переизбытка. Каналы меридианов рвало от напора. Формации, настроенные на нищенский поток, взрывались, не выдерживая нагрузки. В городах и сектах тысячи практиков корчились в энергетическом шоке — кто-то прорывался на новый уровень прямо на месте, кто-то лопался, как перекачанный бурдюк.

Внешний пояс, тысячелетиями прозябавший в голоде, впервые за всю историю захлебнулся от изобилия.

Это была катастрофа эпохального масштаба.

Но то, что последовало дальше… было в разы хуже.

В соседнем секторе, где приютилась Земля

Едва цунами энергии схлынуло, пространство ударило второй раз.

Не силой.

Искажением.

Реальность задрожала, будто тонкая льдина под тяжёлым сапогом. Слои мироздания заходили волнами, артерии законов вспухали и лопались, как перетянутые жилы. Межпространственные коридоры мигали и рвались, свет в них дёргался, будто кто-то выдирал нити из ткани бытия.

Одни миры в мгновение ока сгорели в резонансных бурях (тех самых, что в древних свитках называли «штормами эпохальных войн»). Другие просто исчезли: на долю секунды над ними вспыхнул ослепительный свет коллапсирующих звёзд и разодранных законов, а потом — пустота. Ни обломков, ни пепла, ни даже эха.

Один мир получил в небо молнии, бьющие снизу вверх, будто планета пыталась выплюнуть обратно то, что ей впихнули силой.
Другой затрясся всем телом, хотя тектонических плит у него отродясь не было.
В пустоте возникали маленькие, аккуратные воронки (не чёрные дыры, нет); разрывы ткани, куда проваливались куски самих законов. Попади туда Священный Повелитель внешнего пояса; испарился бы быстрее мысли.

Всё это случилось одновременно по всему сектору.
От одного источника.

Он пульсировал у самой границы Небесного Покрова.

И так же внезапно, как началось, всё кончилось.Будто гигантская ладонь сгребла хаос в кулак и унесла прочь.

Штормы затихли.
Разрывы затянулись.
Артерии перестали кровоточить.

Но пространство ещё долго вздрагивало, как раненый зверь. Над мирами дрожали небеса. Покровные барьеры переливались, подстраиваясь к новой реальности.
Полёты между звёздами стали смертельной лотереей: космос «зудел», отдавая остаточными резонансами.

Сектор, в котором лежала Земля, всё ещё лихорадило.
Карта мироздания перекраивалась на глазах, и никто не знал, каким цветом будет новый рисунок.

Глава 1: Пробуждение

Сознание вернулось резко — словно меня выдернули обратно в тело из слишком глубокой тьмы. Я вдохнул, и вместе с воздухом в лёгкие ворвался вкус пыли. Потолок над головой был исполосован трещинами, будто кто-то с усилием сжал само здание в кулак. Часть облицовки осыпалась на пол, и белёсая крошка всё ещё лежала нетронутой — массивы самоочистки не работали.

Тишина.

Неправильная.

Тяжёлая, как будто сама атмосфера лишилась привычной подпитки.

Вокруг лежали люди — десятки. Повелители, Мастера, наследники родов. Все без сознания, но живы: их ауры были стабильны, просто приглушены. Я провёл взглядом по рядам тел — и сердце неприятно сжалось. Владыки нигде не было.

Рю исчез.

В висках стукнуло воспоминание — золотое небо. Я поднял голову. Сквозь каменные своды прорастало мягкое, но чуждое свечение. Оно не било по глазам — скорее струилось через невидимые щели в мире, как отражение чего-то слишком большого, находящегося не здесь, а за пределом человеческого восприятия. Это не просто энергия. Это — свет защитного массива, созданного не людьми.

И лишь тень его сияния достигает поверхности.

Почему он активирован?

Почему во время церемонии?

Почему исчез Рю?

Почему… всё?

Я сделал шаг — и под ногой хрустнуло. Я опустил взгляд и увидел осколки. Знакомая структура. Знакомый резонанс.

Мой якорь души..

— Чёрт… — я присел, подбирая несколько фрагментов.

Даже полной мощи Священного Повелителя недостаточно, чтобы разрушить якорь в таком состоянии. Он обязан выдерживать удары, ментальные атаки, нестабильность пространства. Но здесь…

Структура была разорвана в один миг. Не расколота извне — перегружена. Будто на неё обрушили силу, к которой она конструктивно не предназначалась. Это был не удар. Это было проявление силы другого уровня, слишком резкое, слишком масштабное для восприятия обычными инструментами души.

И только теперь я понял, что ощущаю пространство. Но ощущаю неправильно.

Я закрыл глаза и позволил воле Пространства раствориться в ткани мира. Мгновение — и перед внутренним взором вспыхнули рваные линии, словно кто-то провёл по реальности ножом. На этом месте недавно были существа, способные менять структуру пространства просто присутствием. Нити слоёв перекручены. Следы не совпадают с чем-то одним. Как минимум три — нет… четыре источника давления. И ещё — отпечаток построения пространственного тоннеля.

Тоннель был открыт…

Но куда?

Я медленно поднялся. Чувствовал себя так, будто тело вытащили из печи — но не обожгли, а выжали остатки энергии. Удерживаясь за треснувшую колонну, я покинул тело и перешёл на внешний слой.

Переход на внешний слой Покрова всегда сопровождался лёгким дрожанием — ощущением, будто проходишь сквозь вязкий кисель опускаясь вглубь мироздания. Но сейчас переход не дрожал. Меня выбросило в пространство с резкой, болезненной отдачей, словно сама ткань мира сопротивлялась моему присутствию. И я сразу понял почему. Внешний слой —что всегда был спокоен, ровен и величественен — выглядел так, будто через него прошёл не шторм, а целая война.

Выжженные участки мерцали, как угасшие угли костра, оставшегося от чего-то божественного. Некоторые зоны пульсировали слабым хаосом — микроаномалии, которые не должны были существовать так близко к Земле. И чем глубже я смотрел, тем сильнее по спине бежал холод.

Слияние с пространством, золотые глаза Пустоты и усиленная воля пространства позволили мне сделать то, на что обычный Воин Покрова был бы неспособен: прорезать взглядом границы слоёв и заглянуть глубже возможного — на первый глубинный слой. На долю секунды — не дольше.

Но этого хватило.

Пространство там было не просто треснуто. Оно было разорвано. Как ткань, которую тянут в разные стороны.Пространство было перекручено, смято и разорвано. Духовные бури бушевали в жутких формах, которые невозможно встретить естественным образом: каждый вихрь нес в себе след чьей-то воли, чужой и слишком сильной.

Секунда и меня вышвырнуло назад, как неисправную деталь. Резкая боль ударила по телу. Слабая, но неприятная.Откат за попытку заглянуть туда, куда заглядывать мне рано. Я стоял, тяжело дыша, мир перед глазами чуть расплывался, но мысли оставались ясными.

Такие следы могли остаться только после очень мощного катаклизма или боя равного уровня. Теоретически остановить подобное способны лишь четыре существа — Иерархи. Один из них исчез, а по следам в Георгиевском зале похоже, что не хватает всех четверых. К этому добавляется ещё одна деталь: волна, которую я почувствовал прямо перед тем, как небо вспыхнуло золотом и я потерял сознание. Она шла из глубины самого Покрова.

Обдумывая всё это, я начал медленно возвращаться в тело.

Я вошёл в тело мягко, почти беззвучно — но реальность встретила меня совсем не мягко. Зал, где несколько минут назад царила глухая неподвижность, начал оживать неровными рывками. То тут, то там раздавались приглушённые стоны, раздражённое шипение, тяжёлые вдохи. Ауры людей дергались, вспыхивали, но оставались слабыми, будто кто-то выжег из них большую часть внутренней силы.

Повелители поднялись первыми. Они ещё не пришли в норму, но выдержка и уровень тела делали своё дело: их дыхание было тяжёлым, движения — резкими, но уверенными.

Следом же приходили в себя Мастера Элементов. Некоторые пытались подняться, но тут же опирались на стены или колени, потому что мир вокруг качался. Ауры их дрожали так, будто кто-то ударил по ним гигантским колоколом. Мое пробуждение заметили и отметили но сделали вид что в том что недавно прорвавший Воин Покрова пробуждающийся вместе с Мастерами Элементов это нормально и хотя меньшего сложно ожидать от ученика Владыки но я официально стал им только сегодня и сама ситуация буквально кричала о моей необычности. Хорошо что то что я пришел в себя раньше всех не заметил вроде никто.

Глава 2: Бессмертный

Горный воздух был острым, холодным, словно каждая снежинка несла в себе крошечную иглу энергии.

Я стоял на одной из высоких вершин тибетской гряды — но не настоящей, а воссозданной тренировочным массивом. Симуляция была настолько точной, что даже сознание пыталось принять происходящее за реальность.Под ногами — скользкий камень, укрытый неровным слоем инея. Вдали — грохот взрывов и вспышки от разрывов техник. Над головой — низкое серое небо, прорезанное нитями энергий, которые оставляли за собой отряды практиков, перемещающиеся высоко в воздухе.

Здесь, в этом массиве, вновь и вновь разыгрывалась битва за Тибет — одна из самых масштабных и жестоких операций того времени.

Симуляция не просто копировала пейзаж — она жила, дышала. Ветер был настоящим. Холод — реальным. Даже энергетический фон был смоделирован точно — густой, нестабильный, местами почти вязкий.

По всему горному массиву затаились силы двух империй.

С одной стороны — элитные отряды Российской Империи, легендарное «Первое поколение», выкованное лично Рю. Каждый из них прошёл через ад его тренировок и носил в себе частицу того самого первого, почти мифического опыта Божественной Войны. А ещё — они были опасны. Опыт, инстинкт, дисциплина, упрямое нежелание умирать… И всё это — в телах, способных выдерживать удары, которые должны ломать горы.

С другой — объединённые войска Цин и Сиама: суровые, полудикие, невероятно выносливые. Они родились и выросли сражаясь в хаотических зонах, где десять лет назад впервые появились монстры. Там, где мир сошёл с ума, они учились выживать, борясь с чудовищами и впитывая силу загадочных ресурсов, что хлынули на Землю. Китай получил этих даров больше всех — и не упустил ни крупицы.

Пусть это была лишь симуляция, но опасность ощущалась подлинной, до дрожи в костях. Каждая ошибка могла стать последней: любой из противников способен был оборвать мою жизнь в одно мгновение. Смерть, разумеется, оставалась метафорой, однако страх, боль и жар крови — всё было настоящим.

Сегодня я учился вести бой с равными по мощи противниками, мгновенно перестраиваться под внезапные угрозы, господствовать над пространством на коварном рельефе среди нестабильного энергофона непрекращающихся сражений, сплетать ближний и дальний бой в единый безупречный танец и сохранять хладнокровие среди хаотичных, ослепительных всплесков энергии, когда сам воздух дрожал от чужих и своих клинков.

На хребте напротив промелькнули несколько силуэтов, усиливших оружие энергетическими клинками.

Я глубоко вдохнул. Энергия пространства вокруг меня шевельнулась — откликнулась. Я, словно вплетённый в неё, чувствовал каждый камень под снегом, каждую вибрацию воздуха, каждый отголосок движения в радиусе километра.

Первый отряд противника вынырнул из снежной пелены справа — я уже был готов. Второй спускался с хребта сверху — я перенастроил восприятие. Это была идеальная зона для боя. Идеальная симуляция битвы, в которой погибали тысячи.

Я сжал рукоять меча, шагнул вперёд — и началась тренировка.

Склон горы взорвался новым разрядом; каменная пыль хлестнула по лицу, будто дробь. Я нырнул в сторону, уходя от удара симулякра, и всё равно поймал себя на том, что мысли снова уносятся прочь отсюда, к вчерашнему вечеру.

Не к переполоху в Георгиевском зале.

Не к золотому, неправдоподобному небу над куполом.

И даже не к шоку от отсутствия Иерархов.

Нет.

Я вспоминал тот миг, когда после бесконечных часов споров остался только один план, ставший теперь основой всей новой реальности. Миг, когда Император поднялся и начал читать итоговый документ. Зал замер так внезапно и глубоко, что даже древние руны под сводами погасли, словно испугавшись собственной яркости.

Он говорил ровно, почти буднично, будто зачитывал обычную служебную сводку. Но каждое предложение падало, как лезвие гильотины, отсекая прежний мир без шума и жалости.

—С этого момента, — начал он, — Империя действует в условиях полного политического и энергетического суверенитета. Иерархи отсутствуют. Мы не знаем, живы ли они, ранены, перемещены или уничтожены. Мы должны исходить из самого жёсткого варианта: что они не вмешаются в происходящее и не вернутся в ближайшее время.

В зале кто-то тихо втянул воздух.

Император продолжил.

—На всей территории Империи вводится режим Чрезвычайного Положения. Причина, доступная населению и средним практикам — “масштабная энергетическая аномалия, вызвавшая разрушение инфраструктуры и нарушение стабильности Покрова”. О любых других фактах говорить запрещено. Начиная с этого момента, любая попытка распространить информацию о пропаже Иерархов считается государственной изменой.

На слове «изменой» руны под потолком едва заметно вспыхнули.

—Глава Тайной Канцелярии получает расширенные полномочия. Его распоряжения равны моим. Внутренние угрозы в условиях отсутствия Иерархов опаснее внешних. Мы не допустим паники, раскола или теневых игр домов.

Мне показалось, что едва заметно замерли Морозовы.

—Вооружённые силы переходят на высшую степень боевой готовности. Все исследовательские проекты, ранее растянутые на годы, переводятся в режим ускоренной разработки. Исполнителям больше не имеют права отказать по ресурсам или времени.

На мгновение я ощущал, будто зал стал теснее — или это просто чувство от тех слов, которые означали: имперская машина начинает раскручиваться всерьёз.

—Мы приступаем к восстановлению всех стратегических массивов: как тех, что были повреждены, так и тех, что уничтожены во время Катаклизма. Также начинается реализация замороженных проектов ей подлежат даже те проекты, что были признаны утопическими.

Слова о “утопических проектах” вызвали тихий гул — каждый из старейшин вспомнил свои проваленные программы, которые теперь нужно воскрешать.

—Все стратегические ресурсы — энергонакопители, редкие материалы и запасённые Божественные артефакты и высокоранговая техника — подлежат полной заморозке. Никаких частных списаний. Никаких исключений для Великих Домов. Все резервы переходят в единый государственный фонд длительного хранения.