Вредная для снежного, или вынужденный брак леди райн-Рейвис

Глава 1

Аннотация к книге "Вредная для снежного, или вынужденный брак леди райн-Рейвис"

— Вам нужен целитель,— сухо проинформировал меня снежный маг.
— Мне нужен развод,— резко произнесла я.
Он склонил голову к плечу, окинул меня долгим, цепким взглядом, после чего произнес:
— Госпожа моя, райн-Торланды не разводятся.
Криво усмехнувшись, я успокоила его:
— Вы будете первым, господин.

______________________

Меня предали. Семья продала меня как вещь снежному герцогу, властителю Вейарны. Теперь я заперта в его замке, на моей руке горит нежеланный брачный узор, а вокруг протирается лишь бесконечная ледяная пустошь.

Лорд райн-Торланд думает, что купил тихую и покорную жену, источник столь необходимого ему огня.

Он жестоко ошибается.

Он получил леди Эльсанну райн-Рейвис, последнюю из рода райн-Рейвис. Магистра защитных чар, лучшую выпускницу Эрандарской Академии Магии. Девушку, которую всю жизнь учили сражаться.

Я не буду плакать. Не буду просить.

Он купил меня и я заставлю его об этом пожалеть.

Глава 1

— А вот это — мое,— гневно выдохнула я, увидев, наконец-то, кто стянул с моих плеч драгоценную пуховую шаль.

Снежный маг, сжимавший в руках мою вещь, недоуменно нахмурился и выставил щит:

— Боюсь, что вы…

О, я даже не собиралась его слушать. Что за жалкое заклятье он выставил против дипломированного магистра защитных чар?! Одна секунда, хитрая формула обратно-разрывных чар и его ничтожная поделка рассыпается, а я ловко хватаю шаль и…

Вместо пушистой нежности под рукой оказалась грубая, колкая ткань.

— Извините,— я пихнула тряпку ему в руки. — Это не мое. Подделка.

Оставив снежного, я вновь нырнула в людскую толпу. Наглый воришка не мог далеко улизнуть!

Конечно, с тем магом неловко вышло. Но и меня тоже можно понять — настоящая лиантрийская шаль заменяет все виды верхней одежды. В мороз не холодно, в дождь не мокро, в жару… Ну, ладно, в жару лучше не носить. Однако же весна, зима и осень ей подвластны!

К тому же я и правда думала, что это он сдернул меня накидку. А подумать… Подумать я не успела. Ох, кажется опять пора вводить в свой рацион ромашковый чай.

— Печеные яблочки, печеные яблочки!

— Посторонись!

Мимо пронеслись зачарованные сани. Невыносимо сладко запахло карамельными яблоками и вишневым грогом.

Зимний Сезон в Эрандаре это истинная сказка для всех. Ночи напролет горят костры в два человеческих роста, люди танцуют и поют вокруг них, прославляя снежных магов и посрамляя порождения темной стужи. Как будто тварям-из-за-грани есть до этого дело.

Да, да. В этом году я будто бы подменяю Карта, Похитителя Зимнепраздника.

Но, послушайте, у меня есть причины! Какие? Ну, сейчас, очевидно, зима. Казалось бы, что в этом такого? А вот то, что летом мне нужно было пройти стажировку, чтобы защитить магистерскую работу. Но драгоценный папенька с бесценной мачехой умотали на Арантаровы Острова, а мне оставили сводных братьев и сестер? Эти дети настоящие монстры!

Хотя, на самом деле, их тоже можно понять — они видели меня четвертый раз за жизнь. О, я не говорила?

Что ж, позвольте представиться, я Эльсанна райн-Рейвис, наследница рода Рейвис, воспитанница пансиона благородных магесс, выпускница школы магических искусств, выпускница магической академии Эрандара, без одной стажировки магистр защитных чар…

В общем, драгоценный папенька сделал все, чтобы забыть свой неудачный первый брак. Дома я была четыре раза — после выпуска из пансиона, после ШМИ, после Академии и вот, после защиты магистерской работы. Я даже не собиралась оставаться дома, если особняк драгоценного папеньки можно так называть! Заехала забрать остатки маминых вещей, на которых я отрабатывала свои щиты, ибо бесценная мачеха оч-чень хотела добраться до нарядов и драгоценностей урожденной райн-Рейвис.

— Вот не удивлюсь, если и шаль с меня сдернули по ее приказу. Она давно о матушкиных вещах мечтает,— шипела я, ежась от холода. — Какой позор, а ведь я — магистр защитной магии!

Да только настоящие, не поддельные вещи мастериц Лиантрийской школы нельзя было дополнительно зачаровать. Но! Но можно было заколдовать брошку или иголку. И тогда не пришлось бы нестись по остаточному колдовскому следу, который…

Который окончательно растаял подле огромного, трескучего костра.

Остановившись, я с тоской посмотрела на танцующие языки пламени, что тянулись ко мне и ластились. Чувствовали мое сродство со стихией и звали танцевать. Но настолько сильный огонь опасен даже для меня — слишком уж много сил маги вбухали в яростно горящие, раскаленные добела угли.

Подойдя близко, рискованно близко, я обняла саму себя руками. Пусть люди думают, что глаза мои слезятся от жара.

— Я все равно найду свою шаль,— процедила я. — Все равно.

И дело совсем не в том, что на вещи лиантрийских мастериц стоит огромная очередь, нет. Все гораздо проще — эту накидку носила моя мама, которая оставила мне развалины замка, благородную фамилию и, самое главное, право самой строить свою жизнь.

— Я слишком спешу,— тихо выдохнула я, чувствуя, как меня обволакивает благословенным теплом. — В этом вся проблема.

Мне так хотелось перехватить лорда райн-Валдиса, главу полицейского департамента. У них ведь всегда требуются стажеры. Да и он сам говорил, что взял бы меня на службу.

Может шутил, а может и нет — я, все-таки, лучшая выпускница академии за последние десять лет!

— В любом случае, Темная Крепость принимает всех и всегда,— уныло проворчала я. — Только вот контракт надо подписывать сразу на три года, а не на три месяца, как в департаменте.

И вдруг, на той стороне пламени, я увидела райн-Валдиса. Он что-то пил и смеялся над своим заместителем. Вот он хлопнул парня по плечу и явно собрался уходить.

Иллюстрация 1

Эльсанна вырвала накидку, завернулась и уже готова пихнуть ее обратно - не то подсунули :)

1.2

Удерживая вокруг себя едва заметный щит, я едва успевала выдергивать из-под ног не прогоревшие поленья.

Треск пламени заглушал людские крики и это шло на пользу. Кровь стучала в висках, сырое, неготовое заклятье жрало мою магию с жадностью твари-из-за-грани. Но я шла вперед.

Туда, где мраморным изваянием застыл райн-Валдис. Он не мог отвести от меня взгляд и это подстегивало меня. Не позволяло сорваться с ритма и ускорить шаг.

О нет, нет. Я — магистр защитной магии. Огонь — моя стихия. Здесь я непобедима.

И плевать, что угли уже обожгли мне щиколотки, плевать, что серьги раскалились и причиняют боль. Сейчас это все не имеет значения. Есть только я, моя магия и пламя, которое вот-вот покорится мне.

Райн-Валдис шагнул было мне навстречу, но огонь расступился передо мной и я оказалась лицом к лицу со своей целью.

Надеюсь, я смотрела на него не слишком хищно…

— Магистр райн-Рейвис,— мужчина покачал головой,— вы неподражаемы.

— К сожалению, лорд райн-Валдис, пока еще не магистр. Стажировка,— я позволила себе короткую усмешку,— еще не пройдена.

Несколько простеньких бытовых заклинаний вернули мне приличный вид. И пусть ожоги ноют, их все равно никто не заметит.

— Ваше лето было насыщенным?

— Отдавала последний дочерний долг,— обтекаемо отозвалась я.

Ведь мне исполнилось двадцать пять только в августе. Четырнадцатого числа лорд райн-Рейвис лишился права на опеку и права на фамилию. Теперь мой драгоценный папенька вновь лорд Саймиш, без столь желанной приставки «райн».

— Наслышан,— райн-Валдис не спешил предлагать мне стажировку, а я…

Я показала ему то, что еще не показывала никому. Первое полноценное испытание нового заклинания и полицейский департамент получит формулу первым. Райн-Валдис не идиот и…

— Когда нам ждать патент, леди? — он прищурился, прощупывая почву.

— После завершения моей стажировки,— закинула я пробный шар.

— Столько людей может пострадать…

— Что ж, я могла бы начать заполнять патентные документы, м-м-м, скажем, после завтра,— щедро предложила я. — Сразу после оформления стажировки.

Райн-Валдис закинул руки за спину. Да, моя цена высока. В полицейский департамент неохотно берут женщин, но и заклинание не из простых!

Позади громко треснула прогорающая ветка. Райн-Валдис бросил взгляд мне за спину, застыл на краткое мгновение, а после, сделав шаг назад, сухо произнес:

— Что ж, надеюсь, что ваш патент не заставит нас ждать слишком долго.

— Лорд…

— Полицейский департамент пока что не набирает стажеров,— он резко развернулся и поспешил слиться с толпой.

Я могла бы его догнать. Могла.

Но у меня есть гордость. И мозг. Что-то заставило райн-Валдиса изменить почти принятое решение.

Обернувшись, я сквозь пламя увидела снежного мага. Того же самого или другого — непонятно. Все они схожи и по стати, и по цвету волос…

1.3

— Элиша!

Меня окутало знакомым запахом горьковатых трав. Тетушка Лукреция, как и обещала, вырвалась из дома.

— Тетушка Лу,— я резко развернулась и порывисто ее обняла. — Как хорошо, что ты пришла. Иначе мы бы долго с тобой не увиделись!

Она немного помолчала, а после, отстранив меня, недоверчиво спросила:

— Неужели райн-Валдис отказал тебе? Рановато у него старческое слабоумие проявилось! Пойдем-ка погреемся в трактире.

Она скинула с себя накидку и укутала меня. Спорить с тетушкой всегда было бесполезно, а потому я просто бросила на нее несколько щитов, чтобы укрыть от ветра и тем самым заслужила короткую одобрительную усмешку.

— Самая короткая ночь в году возвещает начало зимы,— мечтательно проговорила тетушка Лу. — А мой свекр пытался удержать меня дома. Все думает, что я снова замуж выйду, будто есть на свете кто-то лучше моего Саймона.

Я лишь стиснула ее пальцы. Никакие сочувственные речи не могли помочь той, кто уже пятнадцать лет как овдовела. Лукреция Тавиш, урожденная райн-Рейвис, вышла замуж по любви. Боги не благословили ее брак детьми, а после забрали мужа. Старый лорд Тавиш с тех пор словно бы задался целью сжить со свету свою невестку.

— Жаловался, что сердце у него заходится,— ворчала тетушка, поправляя смоляные кудри с редкими проблесками седых волос. — В доме постоянно дежурит целитель, его помощница и три их ученика. Толпа слуг готова прибежать по первому зову, а ему надо, чтобы я дома сидела.

Иногда мне страшно хотелось, чтобы старый лорд перешел черту и тетушка оставила бы его одного. Хотя, опять же, Киллиан Тавиш окружен таким количеством слуг, что он вряд ли пропал бы без заботы тетушки Лу.

— Помни о том, что я всегда готова вернуть тебя в род,— шепнула я и, войдя в трактир, восторженно выдохнула,— хорошо-то как!

Мы заказали томленую говядину, салат и какао с цинновым печеньем. Внутри были скрыты крошечные добрые послания — в самую короткую зимнюю ночь нельзя никому желать зла.

— М-м-м, мне выпало путешествие,— засмеялась тетушка Лу. — Разве что на другой конец города за льсинским чаем.

— А у меня,— я разломила печенье,— неожиданность. Ха, она уже произошла — вот уж не представляла я, что в самую безопасную ночь года у меня украдут шаль!

Я поведала тетушке о произошедшем и та, выслушав историю о подделке и ее хозяине, тяжело вздохнула:

— Ты могла навлечь на себя беду. Хоть и говорят, что снежные маги не испытывают чувств и эмоций, да только видела я их в гневе! Ни перед чем не остановятся.

— Пф,— фыркнула я,— моя суть — огонь и уж чего-чего, а чужого гнева я не боюсь. Со своим бы управится.

— Сердце с перцем,— вздохнула тетушка. — Иногда мне кажется, что ты выбрала свою специальность всем наперекор.

— Наставник Армски сказал, что такая как я никогда не создаст ни единого достойного заклинания,— я подхватила с тарелки последний кусочек мяса. — Что ж, видела бы ты его лицо во время моей защиты.

— Хорошо, что твой отец не догадался запретить тебе выходить замуж,— фыркнула леди Тавиш. — Ты бы в тот же день обручилась!

Она наставила на меня палец, а я, обидевшись, возмутилась:

— Я не настолько поперечная.

Мы выпили какао, открыли оставшиеся печеньки и посмеялись над тем, что у повара закончилось вдохновение — мне выпало «путешествие», а тетушке «неожиданность».

— Значит, Темная Крепость? — тетушка с тоской посмотрела на меня.

— В королевский дворец меня точно не возьмут,— я отставила в сторону опустевшую кружку,— городская стража тоже относится к полицейскому департаменту. Стажировку зачтут только если это будет работа из одобренного списка. Для щитовиков их всего три. Места при дворе строго расписаны, райн-Валдис отказал, осталась только Темная Крепость. Туда берут всех.

— В том числе и каторжников,— тетушка поджала губы.

— Что ты предлагаешь? Продавать матушкины драгоценности?

Леди Тавиш укоризненно на меня посмотрела:

— Усмири свой огонь, Элиша. Я предлагаю тебе озаботиться своей безопасностью. Перебрать матушкины артефакты и идти к рекрутерам с открытыми глазами, без надежды на лучшее.

Глубоко вдохнув, я медленно выдохнула и кивнула. Тетушка была права. Как, впрочем, и всегда.

— Мы засиделись, этак всю ночь проведем в трактире. Хочу печеных яблок с карамелью и горячий вишневый сок с пряностями,— решительно проговорила леди Тавиш. — Идем, угощу тебя. Нет-нет, накидку себе оставь.

— А ты?

— А у меня племянница без пяти минут магистр защитной магии,— рассмеялась тетушка и тут же нахмурилась,— странно, меня как будто кто-то магией потрогал.

Она подняла тонкое запястье и посмотрела на браслет. Это был поисковый артефакт, который ей когда-то давно подарил супруг. Теперь второе украшение было у старого лорда и он, видимо, время от времени проверял местоположение своей невестки.

— Нет покоя,— покачала головой тетушка. — Идем, пусть злится!

Подхватившись на ноги, я с трудом сдержала болезненный стон. Обожженные щиколотки отозвались на движение вспышкой острой боли, словно моей кожи вновь касаются раскаленные угли. Ну, ничего, сейчас выйдем на мороз и все пройдет!

Но мы не успели пройти и десятка шагов, как к тетушке подлетела испуганная девчонка:

— Леди Тавиш, леди Тавиш!

— Миранда? — удивилась тетушка,— ты разве не должна дежурить к постели лорда Тавиша?

— Он созывает всех домочадцев, сердце прихватило,— девушка выдохнула,— попрощаться хочет.

Мы с тетушкой озабоченно переглянулись. Как бы ни издевался свекр над своей невесткой, но о скорой смерти еще ни разу не заговаривал.

— Мне пойти с тобой?

— Он может оставить тебя у ворот, ты же знаешь,— Лукреция Тавиш нервно стиснула кулаки. — Прости, милая. Я…

— Ты все равно любишь этого вредного старика,— я обняла ее. — Иди. И будем надеяться, что он переживет эту ночь.

Тетушка порывисто поцеловала меня в щеку и, вместе с Мирандой, исчезла в портальной вспышке.

1.4

Столицу не обойти за одну ночь. Но зато можно вернуться к центральной части королевского парка, куда можно войти лишь имея особое приглашение, и полюбоваться ледяными скульптурами.

В эту ночь действовало негласное правило — мы притворялись, что темной стужи нет, что она не приносит на своих крыльях тварей-из-за-грани. Что снежные маги не обменивают свои сердца и души на колдовскую силу, способную очищать мир от скверны.

«Интересно, смогла бы я отказаться от чувств?», задумалась я и чуть поморщилась, когда неудачно поскользнулась на льду. «Скорей бы вернуться в особняк. Там и целитель есть, да и просто аптечкой можно обойтись».

Как маг огня я часто обжигалась. Но в тех угольях было слишком много чужой силы, из-за чего у меня не получалось вылечить саму себя.

Прогуливаясь среди ледяных скульптур, я увидела крошечную временную часовенку. В самую короткую ночь года влюбленные могут заключить брак без предварительной помолвки. Считается, что холод обнажает истинные человеческие чувства.

— Счастья вам,— тихо пожелала я, увидев, что часовню покинула молодая пара. — Пусть боги будут милостивы к вам, а темная стужа никогда не коснется порога вашего дома.

Они меня, конечно же, не услышали. Но им это и не было нужно. Юноша и девушка спешили жить и никто бы не посмел их винить за это.

Поежившись, я посмотрела на свой браслет и сверилась с направлением. Лорд Саймиш находился относительно недалеко. Конечно, можно было бы пробудить артефакт и настроить направляющую нить, как это сделала Миранда, но…

Мне не хотелось. Отец ни разу не искал меня через браслет и, когда это делала я, всегда был недоволен.

«Осталось совсем немного», пообещала я самой себе. «Уже завтра моя жизнь полностью поменяется».

Мне хотелось ускорить шаг, но усталость тяжеловесным покрывалом опустилась на плечи. Я выстудила свой колдовской очаг, во мне едва-едва горит искра магии. Все же недоработанное заклинание не только плохо защитило меня, но еще и выжрало почти весь магический резерв. Если бы не плотный перекус, я бы упала в обморок!

— Эльсанна.

Громкий, властный окрик мачехи заставил меня поежиться. В таком состоянии мне будет тяжело противостоять ей и…

Моя шаль! Мачеха неспешно шла ко мне и держала в руках мою драгоценную шаль!

— Спасибо, что одолжила ее мне,— небрежно бросила леди Саймиш. — Знаешь, ты ведешь себя…

Не слушая ее, я схватила шаль и прижала ее к себе. Неужели эта ночь не так уж плоха? Только вот…

— Я приколола брошь,— нервно проговорила мачеха,— ты совсем не носишь украшения.

Рубиновое уродство смотрелось чужеродно. Гневно фыркнув, я отстегнула любимое украшение леди Саймиш. Оно, в отместку, пребольно впилось мне в палец.

— Вот и славно,— хищно улыбнулась мачеха. — Ты еще спасибо скажешь за такую партию!

Прижимая к себе шаль, я пыталась пережечь попавший в тело яд. Но ледяные фигуры плыли перед глазами, голова стала тяжелой, а во рту появился горький привкус.

Моя импульсивность вновь сыграла против меня.

1.5

Меня уверенно волокли куда-то вперед, в темноту и холод. Прикрыв глаза, я тщетно взывала к своей почти угасшей магии. Нас, огненных, не так-то легко отравить.

Но мысли путались.

Я устала бороться. Почему я постоянно должна бороться?!

Сдаться бы…

Отпустить контроль и пусть боги играют моей судьбой.

Устала… Устала постоянно быть сильной.

Наверное, я бы сдалась. Тем более, что пелена слез застила взгляд и я не могла понять, куда они меня привели.

Или…

Тихая, нежная музыка испугала меня куда сильней, чем могла бы впечатлить тварь-из-за-грани. Мы в часовне.

«— Ты еще спасибо скажешь за такую партию!», прозвучал в моей голове отвратительный голос мачехи.

— …властью данной мне… передаю в руки…

Музыка нарастала, брачный ритуал пытался закрепить мою связь с кем-то, но…

— Она должна ответить, у вас нет над ней опекунства!

Мачеха пнула меня по щиколотке. От острой боли перехватило горло, а по щекам потекли слезы. Горечь и обида заставили мое внутреннее пламя разгореться.

Я… Я могу бороться.

Нет. Не так.

Я хочу бороться!

Первое, что пришло на ум — недоработанное заклятье. Стать пустышкой — страшно, но стать игрушкой жестокого мужчины — еще страшней.

Слабый, дрожащий щит позволил мне чуть-чуть прийти в себя. Я резко распахнула глаза. Мир плыл и качался, но мне удалось осмотреться. Мы и правда были в часовне, вокруг нас уже скользили брачные нити и отблески божественного внимания.

А мои пальцы… Мои пальцы подрагивали, соприкасаясь с чужими. И руки убрать не получалось — мое тело отказывалось повиноваться.

— Соглашайтесь, или проклятье падет на наши души,— нервно пискнул тощий жрец. — Эта формула призывает богов, вы не можете отказаться без последствий.

Я посмотрела на своего будущего бывшего мужа и усмехнулась. Снежный маг. Тот самый, у которого я отобрала шаль.

— Ритуал не может быть прерван,— спокойно добавил колдун.

Думай, Эльсанна, думай!

— А я не против проклятий,— выдохнула я, покупая себе несколько драгоценных секунд. — Мне к ним не привыкать.

Боги, как же тяжело ворочаются мысли…

— Вы не смеете противостоять божьей силе,— едва не плача пропищал жрец.

Ох, как бы я могла тебе ответить, продажный ты мерзавец!

— Равный брак, это во-первых,— процедила я, пытаясь увязать ворох идей в единое целое,— право работать, это во-вторых. В-третьих, вы гарантируете мне стажировку в полицейском департаменте.

Так, высказав свои требования, приличные люди предлагают что-то взамен. Я… Я могу…

— В свою очередь я обещаю удовлетворить вашу просьбу о разводе в тот же день, в который ее услышу.

Снежный маг, так и державший мои руки в своих, молчал.

Я, высказав свои требования, тоже не спешила нарушать тишину. Меня мутило, щит дрожал и норовил исчезнуть. Хотя, на деле в нем не был особой необходимости — от божественной магии невозможно спастись. Но беспрестанное мысленное повторение одной и той же колдовской формулы позволяло мне оставаться в сознании.

— На нас падет божественное проклятье,— скулил жрец. — Прекратите сопротивляться брачному ритуалу!

— А вам, несвятой отец, не стоило нарушать заповеди божьи и принимать монеты от нечистых на руку мужчин. Хотя можно ли этого, мхм, мага назвать мужчиной,— я с отвращением посмотрела на своего почти-мужа.

— Вы утратите ваш уникальный дар,— заскулил жрец и снежный тут же отмер:

— Равный брак — имиатаре,— проронил снежный,— право работать — имиатаре, право пройти стажировку в полицейском участке, но не раньше чем через год после свадьбы — имиатаре.

«Так вот оно что, тебе мой дар нужен? А добром договориться ты не захотел? Что ж, ты даже не представляешь, в какую бездну заглянул».

— Гарантия,— процедила я,— га-ра-нтия. Вы должны будете приложить силы, чтобы меня туда взяли.

Он бешено сверкнул глазами, после чего процедил:

— Силой своей клянусь, что Эльсанна райн-Торланд, в девичестве райн-Рейвис…

— Нет-нет, я — последняя райн-Рейвис, признанная наследница и на смену рода не соглашусь. Это ведь равный брак,— я сладко улыбнулась.

Ох, милорд райн-Торланд, ты даже не представляешь, кого ты принудил к брачным клятвам. Я выжила в пансионе благородных магесс, отточила свои навыки в школе магического искусства и закрепила это все в Эрандарской Академии Магии. За моей спиной никогда никто не стоял и все это знали. Все знали, что за райн-Рейвис никто не заступится, что леди Саймиш еще и приплатит, лишь бы падчерице посильней досталось.

— Силой своей клянусь, что Эльсанна райн-Рейвис получит право пройти отбор на должность младшего стажера-чароплета в полицейском управлении,— устало проронил снежный.

— Хранить чистоту тела — имиатари, хранить чистоту помыслов — имиатари, почитать супруга своего — имиатари, дать развод по первому требованию, изложенному письменно либо устно — имиатари,- пропела я.

— Последнее было лишним,— хмыкнул он устало.

— Как знать, как знать,— промурлыкала я, наблюдая, как на наших руках формируется брачный рисунок.

1.6

Сильные, четкие линии и яркие, пульсирующие силой завитки — снежный маг был силен. Именно от мужчины зависит, насколько четким и читаемым будет брачный узор. Из-за этого некоторым женщинам приходилось всю жизнь носить перчатки, чтобы скрыть слабость своих мужей.

— Дорогая, ты всю жизнь была мне как дочь,— елейно пропела леди Саймиш.

— Я никогда не была вам «как дочь», леди,— устало произнесла я.

А после, рассеянно потерев брачный рисунок, посмотрела на своего будущего бывшего мужа:

— Что дальше? Хочу сразу сказать, что настоящей женой я вам не стану. По крайней мере, по доброй воле.

Мне бы только восстановиться. Мои щиты надежны и не раз спасали от навязчивого мужского внимания. Но сегодня… Сегодня лорд райн-Торланд вполне может стать моим супругом не только магически.

— С этого дня и до окончания праздников вы будете жить в столичном особняке Торландов,— спокойно проговорил он. — Я не беру женщин силой, госпожа моя. Как правило, они сами приходят в мою постель.

— Долго ждать будете, милорд. И, как последняя из рода, я имею полное право титуловаться «леди».

Где-то рядом поперхнулся лорд Саймиш. Человек, которого я больше никогда не назову «отец». Ни в мыслях, ни вслух.

— Это часть культуры Вейарны,— голос лорда Торланда стал суше.

— Как интересно,— абсолютно равнодушно проговорила я.

— Дочь моя.

Я перевела взгляд на лорда Саймиша. Рано постаревший и располневший, в этой холодной часовне он вдруг показался мне абсолютно чужим. Хотя… Таким он и был. Заносчивый и честолюбивый юнец хотел сделать карьер и ради этого стал консортом последней из райн-Рейвис. А после начал тяготиться собственным положением, ведь моя мать, гордая и своенравная, не захотела сменить фамилию. В то время как ее муж мечтал смешать два рода и стать райн-Саймишем.

— Вы мне более не отец,— в этот момент я порадовалась своему истощению.

Будь я полна сил, то сейчас бы не сдержала гнева, а после пришли бы и слезы.

— Что же ты такое говоришь,— в голосе лорда Саймиша звучало недоумение.

— Ты продал меня,— я смотрела на него без злости. — Ты знаешь этого мужчину? Кто он? Каково его личное имя? Он будет ласков со мной? Будет обо мне заботиться? Зачем я ему, лорд Саймиш?

Повисшую тишину разбил голос снежного мага:

— Мое имя…

— Меня абсолютно не интересует, господин,— четко проговорила я. — Поверьте, вы попросите меня о разводе.

В глазах снежного мага промелькнула тень. Он чем-то недоволен? Ждал чего-то другого? Впрочем, со мной на курсе учился с десяток пустоголовых дурочек, которым был нужен богатый муж. А лорд Торланд…

Я окинула его взглядом, оценила качество одежды, артефактов и… Хах, конечно же, кто-то владеет скрытым оружием. Что ж, на такую маленькую шалость у меня сил и сейчас хватит.

Короткий, незаметный жест рукой и клинок снежного мага со звоном выпадает из пространственного кармана.

— Планируете наказать меня за дерзость? — тут же спросила я, понимая, что оправдаться ему будет трудно. — Вспышки ярости сбивают тонкие настройки пространственных чар… Вот кому вы продали последнюю райн-Рейвис, лорд Саймиш.

Говоря все это, я смотрела только на снежного. Ну, что ты сделаешь? Ты же не мог не почувствовать укол моей силы…

Синие глаза лорда Торланда потемнели, на скулах вздулись желваки, но он быстро взял себя в руки и издевательски мягко проговорил:

— Это от счастья, госпожа моя.

Набросив на плечи свою шаль, я спрятала горечь в ее теплых объятиях.

— Мне нужны мои вещи,— я посмотрела вглубь часовни.

Зрение подвело и рассмотреть продажного жреца я не смогла. Ничего, придет время и он поплатится за свои поступки. Мне даже не нужно для этого ничего делать, лишь вознести богам дары и попросить их о справедливом возмездии.

— Я все соберу,— суетливо проговорила леди Саймиш.

— От моей матери осталось не так много,— я все так же смотрела в пустоту. — И после таких сборов, останется меньше.

— Все будет доставлено в целости и сохранности,— холодно и спокойно проговорил лорд Торланд.

— Все, без исключений,— я провернула на пальце кольцо и вытащила из пространственного кармана свой старый ежедневник.

Выдернула из него три листа и протянула лорду:

— У семьи Саймиш липкие руки. Мне было пятнадцать, когда я поняла, что единственный способ что-то сохранить, это знать, чем ты владеешь.

Мачеха выступила вперед и попыталась было что-то сказать, но лорд Саймиш впервые в жизни заткнул ее до того, как она успеет полностью опозориться.

— И я попрошу вас более со мной не связываться,— бросила я им. — Даже если вы настаиваете на том, что вы — отец, то дочь это отрезанный ломоть, поданный к столу жениха. Не так ли вы шутили, леди Саймиш?

— Ох, ты такая ранимая,— всплеснула руками та,— милые семейные шутки заставили тебя слишком остро реагировать. Мы так любим тебя!

— Довольно,— холодно проговорил лорд Торланд. — Нам пора.

Он подал мне руку и я была вынуждена ее принять. Мне нужен развод, но я не собираюсь портить свою репутацию. Никаких истерик, слез и глупых пафосных тирад. Все это я оставлю леди Саймиш и тем, кто от нее ни чем не отличается.

— Внутри семьи нет титулов,— зачем-то повторил снежный маг. — Прошу в карету.

И только увидев на дверцах герб Вейарны, я вспомнила, что Торланд, в общем-то, герцог. Что ж, возможно, получить развод будет сложней.

С другой стороны, он не может оставить род без наследников, верно?

«Я обуздала собственную стихию, подчинила ее своей воле и переплавила в лучшие магические щиты, поразившие всю Эрандарскую Академию Магии».

Но при этом каждый шаг до кареты давался с болью. А ведь до аптечки я сегодня не доберусь…

1.7

За все время пути никто из нас не проронил ни слова. Не знаю, почему молчал снежный маг, я же боролась за право оставаться в сознании. Остатки яда все еще плескались в крови, колдовской очаг то вспыхивал, то затухал, а ноги… Карета герцога Вейарны была хороша, но все равно покачивалась и ожоги на каждое движение отвечали мучительной болью.

Вечер, который должен был закончится моим триумфом, превратился в ночь, которая разрушила мою жизнь.

— Вам нужен целитель,— сухо проинформировал меня снежный маг.

— Мне нужен развод,— резко произнесла я.

Он склонил голову к плечу, окинул меня долгим, цепким взглядом, после чего произнес:

— Госпожа моя, райн-Торланды не разводятся.

Криво усмехнувшись, я успокоила его:

— Вы будете первым, господин.

Не знаю, что он мог на это ответить, но карета остановилась. Да уж, как и ожидалось, особняк герцога Вейарны находится в первой линии. Лорд Саймиш, к примеру, жил на границе Золотого Кольца и Ремесленного.

Слуги распахнули дверцу кареты и снежный маг легко выскользнул в ночь. Я же не торопилась. Во рту было сухо, голова кружилась, а мир… Мир так и норовил погаснуть.

«Я не покажу ему свою слабость», пообещала я сама себе.

Подобрав юбку, я встала и опустила ногу на первую ступеньку. Лорд райн-Торланд, как и положено, протянул мне руку. И да, будь вокруг чуть больше людей, я бы приняла его помощь, как и положено благовоспитанной и разумной леди. Но рядом было лишь несколько слуг, так что пусть мой будущий бывший муж знает, как я к нему отношусь.

В моих мечтах я легко соскальзывала на землю и, окинув снежного презрительным взглядом, горделиво расправляла плечи.

В реальности мои колени резко ослабли и мне пришлось схватиться за дверцу кареты, лишь бы не рухнуть на колени. Райн-Торланд все так же стоял передо мной, его рука все еще была протянута, но…

Но я справлюсь сама. Всю жизнь справлялась. Бывало и хуже. Хотя его изучающий, любопытный взгляд не делал ситуацию проще.

Соскользнув на землю, я на секунду прикрыла глаза — от волны боли меня едва не вырвало.

— Ферран, проводи мою госпожу до ее покоев,— сухо проговорил снежный маг.

После чего развернулся и ушел в ярко освещенный особняк.

— Следуйте за мной, леди,— прошелестел один из слуг.

Судя по недовольно поджатым губам, этот Ферран страшно недоволен моим поведением. Да-да, этот осуждающий взгляд я узнаю из тысячи — дворецкий лорда Саймиша всегда так смотрел на меня.

И стоит мне издать лишь один звук, хотя бы вздох, как слуга тут же начнет разговор. Все это было пройдено не раз и не два.

— Ваши покои, леди,— проронил Ферран, распахнув передо мной двустворчатые двери.

Я выразительно посмотрела на двух слуг, что стояли по двум сторонам, но вслух проронила лишь равнодушное:

— Благодарю.

И, уже находясь внутри, я услышала раздраженное:

— Разве такая жена нужна нашему лорду?! Змеища…

Что еще хотел сказать Ферран осталось тайной — двери плотно закрылись и я осталась одна. Окинув взглядом богато обставленную комнату, прошла ее насквозь и оказалась в спальне. Затененной, с магическими огоньками, что роились в балдахине. Они тут же закружились вокруг меня, но я разогнала их по стеклянным колбам.

Осветив комнату, я тут же обнаружила три двери. За одной скрывалась гардеробная, за второй просторная купальня, а за третьей… За третьей был темный узкий коридор. Полагаю, на той стороне найдется вторая спальня.

Хорошо бы наложить качественный щит, да только сил совсем не осталось!

Сбросив туфли я села на кровать и, глубоко вдохнув, приподняла полы юбки. Обожженные щиколотки выглядели настолько же отвратительно, насколько сильно они болели.

Радости не добавляли и плотные чулки, что частично сгорели, а…

Тихий скрип заставил меня вскинуть голову.

На пороге стоял лорд райн-Торланд. Вот только пришел он не со стороны тайной двери, а с той же, через которую прошла и я.

— Что вам нужно?— я быстро укутала ноги юбкой

Хотелось бы мне, чтобы в голосе был лед и равнодушие, но звучал в нем страх. Искренний страх перед мужчиной, которого никто не осудит…

1.8

— Не мне,— спокойно ответил лорд райн-Торланд.

Подойдя ко мне вплотную, он медленно опустился на колени и подхватил подол моей юбки. Мой будущий бывший муж не спешил, он словно бы смаковал момент. А затем, что-то решив для себя, одним движением закинул ткань мне на бедра!

Гневно зашипев, я попыталась отползти, но сил уже ни на что не осталось. Что ж, надеюсь, что вид моих щиколоток погасит все его…

— Вам нужен целитель, госпожа моя,— в голосе снежного мага проскользнула укоризна. — Но мастер Острави сейчас вне особняка.

— Мне нужны мои вещи,— сухо сообщила я ему. — Там есть аптечка. Этого будет более чем достаточно.

Как будто это мои первые ожоги. Смешно. Я маг огня, а эта стихия не прощает слабых.

— Чулки или колготки?

— Ч-что? — я начала заикаться.

Но его наглые руки уже скользнули по моему правому бедру и, нащупав ленты, распустили банты.

— Я не целитель,— он отбросил в сторону чулок и коснулся второй ноги.

— Так и держали бы руки при себе, господин,— прошипела я.

«Почему у снежного мага такие горячие ладони?», пронеслась в голове заполошная мысль.

— Но смогу усмирить боль и снять отек. Мастер Острави уже спешит в Эрандар, утром он сможет залечить ваши раны.

Лорд райн-Торланд аккуратно, почти нежно снял второй чулок. А затем вокруг его ладони засияло голубое пламя.

— Я очищу рану от грязи,— проговорил он. — Затем уберу боль и прикрою травмы холодом. Это не щит, как таковой, а потому не навредит. Вы сможете принять ванну и подготовится к завтрашнему дню.

— Завтра особый день? — без особого интереса спросила я.

— Герцог Вейарны не может тайно женится,— он закончил колдовать и встал. — Я представлю вас на третьем королевском балу. Их Величества будут охвачены любопытством.

— И какую же ложь вы хотите им скормить, господин?

В глазах снежного на мгновение мелькнула растерянность. Неужели он хоть что-то не продумал? К сожалению, мне бесполезно искать справедливости и защиты у королевы — она и сама вышла замуж примерно таким же способом.

Да и в целом суды выступают далеко не на стороне женщин. Это если бы герцог меня обидел, тогда можно было бы рассчитывать на малую денежную компенсацию. А тут замуж взял, облагодетельствовал, получается.

В дверь спальни постучали.

Прикрыв ноги юбкой, я громко проговорила:

— Кто меня беспокоит?

— Ваши вещи доставлены.

Вот тут я конечно была ошеломлена. Не прошло и пары часов! Хотя… Толковый маг тратит на сборы меньше трех минут — заклинание сортировки, уменьшения объема и веса, а так же левитация предметов в чемодан.

«Очевидно, леди Саймиш не осмелилась спорить со слугами герцога Вейарны», хмыкнула я про себя.

— Входите,— приказала я. — Пусть сундуки поставят в гардеробной. Кроме того, который отмечен алой краской.

Там аптечка, бинты и превосходное снотворное.

Слуги споро перетаскали чемоданы в гардеробную. Все это время за лакеями наблюдали две женщины. Одна постарше, с суровым, словно высеченным из камня лицом. И вторая помладше, она выглядывала из-за плеча первой и сверкала любопытными глазами.

— Мое имя Милдред, госпожа. Я — старшая служанка. Это Элиза, она будет помогать вам.

— Ты можешь обращаться ко мне леди райн-Рейвис, Милдред,— спокойно проговорила я. — Хорошо, пока что Элиза может мне помогать, но личную служанку я выберу сама. Это не то, что можно доверить чужому человеку.

— Как скажете, леди райн-Рейвис,— плечи Милдред задеревенели. — Ужин будет доставлен через несколько минут.

— Благодарю, но мне не хочется.

— Это приказ господина,— сухо ответила Милдред.

— Тогда пусть поставят у двери. Элиза, открой сундук и достань мои писчие принадлежности.

Я хотела узнать, будет ли тетушка Лукреция на завтрашнем балу. Будет неправильно, если о моей свадьбе она узнает из чужих уст.

— И приготовь ванну,— добавила я.

Прежде чем отдать Элизе письмо, я добавила в него крошечное проклятьице. Тот, кто прочитает больше двух строк, будет весь следующий день непрерывно чихать. И, держу пари, это будет Милдред.

Быстро приняв ванну, я проигнорировала ужин и забралась в постель. Флакон со снотворным уже ждал меня под подушкой, так что утро настанет быстро.

— С ней так нельзя,— прошептала Элиза, гася свечи,— она служила еще предыдущему герцогу.

— Со мной, милая, тоже так нельзя,— ровно ответила я.

Спальня погрузилась во мрак. Вытащив из-под подушки флакон, я сделала небольшой глоток, тщательно завинтила крышку и легла. К утру мой магический резерв восстановится больше, чем наполовину, так что жить станет чуть проще. Мне. За других не ручаюсь!

Глава 2

Вздрогнув, я вырвалась из сна.

Что меня разбудило?

Первым делом я проверила уровень магии и удовлетворенно улыбнулась — больше половины, а значит, я уже не беззащитна.

Поморщившись от запаха постельного белья — слишком много лаванды и совсем нет мяты — я медленно села. По колбам, в которых дремали обесцвеченные огоньки скользнул багровый отсвет.

Стоп. Багровый?

— Открывайте!

— Сию же минуту!

— Иначе я сожгу эту ледяную хибару!

Подлетев к окну, я увидела около сотни огненных птиц, что выкрикивали угрозы голосом моей тетушки.

— Я, Лукреция райн-Рейвис, отреченная Тавиш, требую пропустить меня к моей леди!

Огненные маги страшны в гневе. Когда наша сила поет в жилах, мы способны выступить против кого угодно и как угодно. Не думая о последствиях. Это истинное проклятье пламенных.

А потому я бросилась вниз. Босиком. В ночной рубашке и с распущенными волосами. Если герцог посмеет… Если…

Вылетев на улицу, я остановилась на крыльце. Вскинула руку и надо мной вспыхнул герб райн-Рейвисов. Его чистое, золотое сияние окутало меня и тетушка, почти утонувшая в гневе своего пламени, смогла сфокусировать на мне свой взгляд.

А я, найдя внутри себя драгоценную точку спокойствия, мягко проговорила:

— Лукреция, отпусти птиц.

Она подчинилась. Ее яростная магия растворилась в воздухе и в ту же секунду она бросилась ко мне:

— Моя девочка, моя малышка.

Тетушка обняла меня так, что захрустели кости.

— Прости меня, прости. Это моя вина. Я поверила старому мерзавцу, а он… Он даже подтвердил, я ведь получила твое письмо. Ночью никто не спал. Он хохотал!

Она говорила и говорила, а я все это время смотрела на райн-Торланда. Он несколькими жестами отправил слуг и стражников по своим местам, после чего устало замер. В его неподвижной фигуре было что-то странное, что-то подозрительное.

Разве не должен он разразиться гневной отповедью? Разве ему не следует сказать хоть что-нибудь? На его дом напали, багровые птицы Рейвисов это реальное боевое заклинание. По большому счету, райн-Торланд имеет право вызвать городскую стражу и отправить мою тетушку в тюрьму!

Увы, мы, огненные маги, пылкие и безрассудные, а потому скучно не живем. Из-за этого, когда один тонет в яростном пламени, другой должен оставаться на плаву. И сейчас моя очередь быть собранной и спокойной.

Начну я с извинений.

— Ты назвала особняк герцога хибарой, тетушка,— проговорила я, отстраняя ее от себя. — Это строение заслуживает многих живописных слов, но внутри семьи должно царить уважение, если верить словам лорда райн-Торланда. Не так ли, господин?

Он не ответил. Рассвет только зачинался и его лицо показалось мне слишком бледным. А вот усмешка, расцветшая на губах… Что ж, он хоть как-то на нас реагирует.

«Что если мы, огненные, пылаем от гнева. А они, снежные, застывают?», задумалась я. Вслух, впрочем, было произнесено иное:

— Поэтому, нам следует извиниться.

Тетушка же никак не могла успокоиться:

— Моя вина. Моя. Моя драгоценная девочка… Я должна была быть рядом.

— Тогда бы тебя убрали каким-нибудь другим, более травматичным способом, — тихо, но чётко сказала я.— Всё обошлось, милая моя тётушка. Меня всего лишь отравили и притащили к алтарю. Если бы к этому добавилась твоя смерть…

Я посмотрела в глаза снежному магу и жестко продолжила:

— Мне бы оставалось лишь применить Последний Выдох. Ты ведь знаешь, мы, райн-Рейвисы мстим безоглядно.

Лорд райн-Торланд все так же не проронил ни слова. Только устало прикрыл глаза. А в следующую секунду я увидела кровь, что скопилась в уголках его рта.

Поймав мой взгляд, он поднял подрагивающую ладонь и закрыл губы. Вот только на это ушли все его силы и райн-Торланд, качнувшись, упал на одно колено.

— Позовите мастера Острави! — выкрикнул появившийся из ниоткуда Ферран. — По милорду ударил откат от дезактивации щитов. Скорее!

Дворецкий бросил на нас с тетушкой яростный взгляд, и я даже на секунду ощутила вину. Ведь, если райн-Торланд и правда прикрыл тетушку от стационарной защиты особняка, то это должно было сильно по нему ударить. Очень сильно.

Но…

Если бы райн-Торланд не притащил меня сюда, то и от щитов бы ему страдать не пришлось.

Хотя легкий червячок сомнений закрался в мою душу. Если он и правда относительно приличный маг, то зачем он все это устроил?

«С другой стороны, один благородный поступок не отменяет череды отвратительных», решила я про себя. «Брачный ритуал показал, что ему нужна моя магия. Или мои знания. И все это он мог получить честным путем — договор, стряпчий и клятва сотрудничества!».

2.3

В холле к нам бросилась Элиза, прижимавшая к груди пару меховых тапок.

— Леди, обуйтесь!

— Благодарю,— кивнула я. — Доложи на кухню, что за завтраком будет присутствовать моя тетушка, леди Лукреция райн-Рейвис.

Элиза на мгновение растерялась, но я не дала вступить в диалог. Просто потянула тетушку за собой.

В моих покоях я усадила Лукрецию на смятую постель и достала из-под подушки флакон со снотворным. При таком буйстве стихии оно сработает как прекрасное успокоительное.

— Сколько лет ты сдерживала свое пламя? — тихо спросила я, вкладывая вкладывая зелье в ее ладонь.

— Когда погиб мой муж, гнев был так силен,— она прикрыла глаза. — Я испугалась своего пламени и заперла его.

Я лишь вздохнула. Сотня багровых птиц — рекорд для Рейвисов. Моя мать могла призвать около шестидесяти, а мне… Мне откликалось пятьдесят три птицы. И каждая новая вырастала из крови и боли, из многочасовых тренировок и долгих, утомительных медитаций.

— Про герцога Вейарны не говорил только ленивый,— хрипло продолжила тетушка. — Его отца вызвали в Совет Магов, потому что пошли слухи, что старый герцог райн-Торланд проводит эксперименты на людях и тварях. Но живым он до Эрандара не доехал.

— Боги,— выдохнула я. — Неужели они не послали комиссию в замок райн-Торландов?

— Послали,— хмыкнула Лукреция,— в твоих сундуках все можно найти? А если это целый замок? Там божественные артефакты Элентиаля спрятать можно, не то что собственные запретные наработки.

Допив зелье, тетушка внимательно посмотрела на меня:

— Каков наш план, старшая?

— Не говори так,— смутилась я.

— Ты взяла мое пламя под контроль,— тетушка ласково коснулась моей щеки. — У магов огня главенствует не возраст, Элиша. И ты это знаешь.

Верно. Для нас, пламенных, старший тот, кто может удержать на краю бездны. Я — могу. Пусть мой огонь делает меня порывистой и импульсивной, мне все равно удается удержаться в сознании.

Тетушку держала моя мама. Затем — возлюбленный муж. А после она заперла свою огненную суть на замок, отчего пострадал герцог Вейарны.

— Он все равно не стоит извинений,— хмуро проговорила Лукреция.

— Но мы их принесем,— улыбнулась я. — Мы умеем, верно?

Тетушка не успела ответить, ее перебил звонкий голосок Элизы:

— Мастер Острави к леди райн-Рейвис!

Мы с тетушкой переглянулись и та поспешила выйти из комнаты, потеснив в дверях любопытную служанку.

Я, подобрав подол ночной рубашки, быстро подошла к двери и прижалась к ней ухом. Тяжелая поступь и дробный перестук — целитель с тростью?

— Леди Тавиш,— сухой, безэмоциональный голос заставил меня поежится,— вы внесли дивное разнообразие в нашу утреннюю рутину. Могу ли я быть уверен, что более этого не повторится?

— Целитель Острави, странно видеть вас в Эрандаре,— колко ответила моя тетушка,— вы, помнится, предпочитали общаться с тварями-из-за-грани. Они перестали отвечать вам взаимностью?

— Многолетнее затворничество не лучшим образом сказалось на вашем характере,— отозвался целитель. — Хотя, если я правильно помню, вы всегда отличались некоторой скудостью самоконтроля.

Я недоуменно нахмурилась. Эти двое что, знакомы? Обмен оскорблениями больше похож на странный флирт!

— Зато от скудоумия не страдала. Вы, мастер, своих детей не имеете, а потому и меня понять не сможете. Моя девочка была отравлена, принуждена к браку, обожженная и замерзшая привезена в чужой дом…

Тетушка сделала паузу.

— Мой лорд не имеет ни малейшего отношения к отравлению,— вспылил мастер.

— Правда? — ахнула тетушка,— бедняжку тоже силой к алтарю притащили? Твой лорд, Анхель, взрослый мужчина. И уж он-то должен был понимать, что Саймиши ни перед чем не остановятся.

— А ты, Лукреция, могла бы подумать, прежде чем…

Я открыла дверь и с интересом спросила:

— Вы целоваться будете?

2.4

На скулах тетушки расцвели красные пятна, а мастер Острави поперхнулся воздухом.

— Значит, не будете,— хмыкнула я. — Тогда позвольте вмешаться в ваш разговор.

— Подозреваю, что помешать вам не сможет никто,— задумчиво проговорил целитель.

— Почему вы здесь? — я посмотрела ему в глаза,— разве не у постели лорда райн-Торланда вы должны находиться?

— Его состояние стабилизировано,— в серых глазах целителя зажегся любопытный огонек,— беспокоились?

В этот момент догадливая Элиза подала мне теплый халат и я, набросив его на плечи, равнодушно проговорила:

— Лорд райн-Торланд пожинает плоды своего поспешного и необдуманного решения. Во время церемонии мне стало предельно ясно, что ему нужна моя магия. Стихия или мои защитные чары — пока не знаю.

Кряжистый старик задумчиво хмыкнул, после чего уселся на диван. Трость свою он поставил между широко расставленных ног — неприлично, но практично, учитывая, что на его правом колене был артефактный ортез.

— Зачем женится ради магии? — оторопела тетушка,— у райн-Торландов деньги кончились? Так в банке можно займ взять.

Я села в кресло и, посмотрев в глаза мастеру Острави, спокойно проговорила:

— Лорду райн-Торланду придется договариваться, господин целитель. Я неприятный противник.

— Испортите свою репутацию? — заинтересовался старик. — Люди не любят тех, кто идет против правил.

Я криво усмехнулась. О да, наше общество не прощает женщин, что смеют протестовать против навязанных браков. Вот только…

— Да кто же вам сказал, что я не буду уважать и почитать своего супруга,— мягко рассмеялась я. — Вы даже не представляете, какой заботливой женушкой я буду. Люди будут завидовать лорду райн-Торланду.

— Те же кто поумнее — сочувствовать,— хмыкнула тетушка. — Девочка моя, напомни, как зовут твоего навязанного? Кастор его отец, а он сам…

— Не знаю,— я пожала плечами,— и не особо стремлюсь узнать. К тому же он хочет, что его величали господином.

Мастер Острави покачал головой:

— Вы несправедливы к нему, леди райн-Рейвис. Хайлен хороший человек…

— Знаете, как называют хорошего человека, который принимает плохие решения? — я подалась вперед,— лицемером в лучшем случае и преступником в худшем. У меня была своя жизнь, но ваш старший ее разрушил.

— У него был…

Я взмахнула рукой:

— Только у него? Думаете, больше ни у кого нет трудностей?

— Вижу, что сейчас вы слишком пылаете,— мастер с трудом поднялся. — Позвольте исцелить ваши щиколотки, леди райн-Рейвис. Нас вот-вот пригласят к завтраку.

Поднявшись на ноги, я несколько минут смотрела на старика. Что дороже — гордость или здоровье? Вышвырнуть его прочь из комнаты и навеки запретить прикасаться ко мне, или же пусть лечит? Навредить он не может, на его руках горит вязь истинного целителя. Он приносил клятвы богам, так что…

— Благодарю, мастер, но мои щиколотки не стоят вашего беспокойства. Я маг огня, ожоги мне привычны. Эти — не первые и не последние,— я указала ему на дверь,— было приятно познакомиться.

Для мага огня гордость дороже здоровья. Я сожгу сама себя, если подчинюсь… Хорошо, наверное, живется водной стихии, мягкой и податливой. Не даром девиц с таким даром замуж расхватывают в день первого совершеннолетия.

— Хотел бы я удивиться такому решению,— криво усмехнулся мастер,— да только не получится. Вопрос лишь в том, кто главный — вы или ваше пламя.

Он вышел, а я, посмотрев на тетушку, выразительно вскинула бровь.

— Не смотри так,— буркнула она.

— И все же.

— Я выбрала своего мужа,— тетушка поджала губы,— Острави уехал в Вейарну. Мы хорошо общались, он ухаживал за мной, но слишком уж давил. Я задыхалась и гасла рядом с ним. Мой муж был как глоток свежего воздуха, как масло, выплеснутое в костер.

Приказав Элизе приготовить купальни, я попросила тетушку выбрать мне платье в цветах райн-Рейвисов. Фиолетовый и серебряный.

— И перчатки,— добавила я. — Матушкины, артефактные.

Глаза тетушки расширились:

— Так ведь…

— Никто не осмелится и слова сказать, если супруга пожелает скрыть слабость своего любезнейшего мужа,— по моим губам скользнула едкая усмешка.

Я не могу протестовать открыто. Никто не позволит появится прецеденту. Но мелко и точечно портить жизнь? Тысячу раз да.

Брачная вязь на моей руке горела так ярко, что я даже немного завидовала. Хайлен райн-Торланд невероятно силен. Чудовищный запас магии и запредельный контроль над ней. Будь все иначе, вязь превратилась бы в грубое блестящее пятно.

Закончив в купальне, я вернулась в свои покои и воспользовалась аптечкой. Ожоги уже не беспокоили, а белесые отметины сойдут за пару дней. Особенно если не забывать про мазь.

В гардеробной тетушка вытащила одно из моих самых дорогих платьев. В нем я должна была получить магистерский жезл.

— Глупо его хранить,— я коснулась гладкого шелка,— помнишь, как мы ткань выбирали?

— Ничего,— тетушка стерла с моей щеки слезинку,— ничего. Зато есть время заказать синхайский шелк, да чтоб в цветах райн-Рейвисов. Оно, знаешь ли, что труднее досталось, то больше ценится.

С помощью Элизы я облачилась в платье. Тетушка тоже сменила одежду — она, оказывается, не налегке прибыла. В ее крошечной дамской сумочке уместилась вся ее жизнь.

— Мой муж, пошедший нравом в матушку, любил путешествовать. Он мог ворваться в мою комнату и утащить меня в портал,— с нежностью проговорила Лукреция. — Так что пришлось встать в очередь на всевмещающую сумочку.

— Лиантрийская ремесленная школа,— я погладила мягкую кожу артефакта,— потрясающе.

Вытащив шкатулку с мамиными украшениями, я вдела простенькие сережки-капельки. И, вытащив двойное дно, вытащила драгоценные артефактные перчатки. Никто не сможет снять их с моих рук, они не помешают колдовать, не испачкаются и не потеряются. И всегда будут в тон одежды.

— В прошлом году судили лорда Хьешша, он отрубил супруге руку,— задумчиво проговорила тетушка. — К его вящей обиде, брачный узор проявился на второй руке. Отбыв год в Башне Наказаний, он отрубил жене и вторую руку тоже. Теперь у леди Хьешш два артефактных протеза и документы свободной разведенной женщины.

2.5

Элиза, так и крутившаяся рядом, только ахнула и прижала ладони к щекам. А после поделилась с нами душераздирающей историей про сводную сестру жены двоюродного брата, которая так и сгинула в Темной Крепости.

— Все знают, что там творится истинное беззаконие. Герцог Нойа благоволит коменданту крепости,— Элиза вцепилась ногтями себе в лицо,— люди ходили жаловаться, а он собак на них спустил!

Тетушка та-ак выразительно на меня посмотрела, что я поняла — она костьми ляжет, но в крепость меня не пустит.

Что ж, пора выходить к завтраку.

Элиза сопроводила нас с тетушкой до столовой. В пути мы неспешно переговаривались и пришли к выводу, что особняк долгое время стоял нежилым.

— Да пребудет с вами милость богов, господин,— пропела я и, повинуясь его жесту, опустилась по левую руку.

В этом доме перед завтраком подавали чай.

— Старики говорят,— я посмотрела на Хайлена,— что снежным магам вредит горячая пища.

Переведя взгляд на его чашку, своим огнем поманила к себе тепло и напиток тут же заледенел.

— Так вам привычнее, господин.

Он на секунду смежил веки, как будто усмиряя гнев. Или пряча обиду. Или… Что гадать, чужая душа потемки.

— Быть может, вы желаете поговорить со мной, господин,— ароматные булочки стремительно черствели,— обсудить, как же мы будем дальше жить.

— Мы будем счастливы, госпожа моя. С такой предусмотрительной супругой,— он посмотрел мне в глаза,— разве я могу не преуспеть?

— Буду заботиться о вас неустанно,— я улыбнулась и сунула в рот ароматную горячую булочку. — М-м-м, ваш повар просто чудо.

Если слуги могли убивать взглядом, то за время завтрака я бы скончалась не меньше шести раз. Но на каждое мое предложение поговорить, он отвечал неизменным отказом. А после, так и не поев, вышел из-за стола.

Оттолкнув от себя тарелку, я тоже поднялась.

— Мы пленники этого дома или можем выйти в город? — спросила я, глядя на мастера Острави.

Он замялся и я кивнула:

— Понятно. Имеется ли здесь библиотека или мне найти себе развлечение самостоятельно?

— Я провожу,— мастер тяжело поднялся из-за стола.

Кажется, господин целитель был не против разговора. Он нет-нет да и бросал долгие взгляды на мою тетушку. На что та реагировала раздраженным фырканьем.

— Прошу сюда. Я уточню у Хайлена, можете ли вы покидать дом.

Я посмотрела на мастера и сухо проговорила:

— Все мои вещи здесь, а все мои документы недействительно до тех пор, пока лорд райн-Торланд не соизволит подписать разрешительную грамоту. Вы думаете, что я бы сбежала в снежную пустошь?

«Хотя если бы в развалинах замка райн-Рейвис можно было жить, я бы закрылась в своих землях», пронеслось в моей голове.

А в следующую секунду пришло воспоминание о крошечном однокомнатном домике. В нем жил сторож, поднимавший ворота. Когда замок был разрушен, домик уцелел. Он никому не был нужен…

«Запасной план, на случай, если жизнь станет настолько невыносима».

Но даже с моей пламенной импульсивностью было ясно — выжить в одиночку в крошечном домике, без припасов, денег и документов нелегко.

— Вы были жестоки к своему мужу,— весомо уронил мастер Острави.

Я посмотрела на него и мягко улыбнулась:

— К господину, мастер. Своим мужем я назову того, кого полюблю. Давайте договоримся о терминах, хорошо? У меня неплохая память, вы явно дали понять, что у вашего старшего есть весомые причины поступать именно так, а не иначе. Так вот, у меня они тоже есть. И теперь я точно знаю, почему райн-Валдис не взял меня на стажировку. Ваш лорд испортил все, до чего дотянулся.

Усмирив взревевшее пламя, я немного сбавила обороты:

— Теперь, когда ему понадобится моя сила, ему придется договариваться. И я возьму куда дороже, чем могла бы.

— Некоторые вещи можно доверить только члену семьи,— с немалой долей пафоса проронил мастер Острави.

Тетушка поперхнулась смешком, а я с нескрываемым недоумением посмотрела на человека, который, вроде бы, не должен быть дураком:

— А что, семьей можно так? Вы не думали, что семья это нечто большее, чем оформленные в ратуше документы? Я даже не говорю о любви, но хотя бы об уважении!

— И как ты с таким умом академию закончил,— цокнула тетушка.

На что Острави вспыхнул:

— Да любая высокородная девица была бы счастлива стать герцогиней!

Я щелкнула пальцами и, подавшись вперед, шепнула:

— Так почему же вы не взяли любую девицу? Видимо, вам был нужен именно мастер-щитовик.

На лице мастера появилось ошеломленно-виноватое выражение, а значит я попала в цель.

— Вы не думали, что колдуньи, с головой уходящие в науку, немного отличаются от юных леди, которые мечтают выйти замуж за герцога? — я вскинула бровь.

Тетушка сложила руки на груди и медленно проговорила:

— Они и не думали, они действовали. Быстро и безоглядно.

— Надо же, как будто стихия огня разбушевалась,— усмехнулась я. — Значит, мой дар понадобится вам очень и очень быстро. Что ж, советую начать переговоры с письменной просьбы о разводе.

— Боюсь, что наш разговор ни к чему не приведет,— процедил мастер Острави.

Я же пожала плечами:

— Отчего же, на мой взгляд это была очень хорошая беседа, мы многое от вас узнали.

Через минуту мы узнали, что целители умеют очень грязно и изощренно ругаться. Конечно, Острави сдержался и вышел, но уголок ковра, сунутый в дверь, позволил нам с тетушкой насладиться звуками отчаяния.

— Не думала, что это физиологически возможно,— покраснела Лукреция, выслушав особенно залихватский пассаж.

— Он целитель, ему видней,— ошеломленно отозвалась я,— хотя, конечно, немыслимое предположение…

Бегло осмотрев малый библиотечный зал, мы с тетушкой переглянулись и вздохнули. На полках были собраны приключенческие романы и исторические хроники. Ни магических фолиантов, ни научных журналов.

— Слуги будут портить нашу еду,— Лукреция села на диван и похлопала рукой по свободному месту. — Ты понимаешь это?

2.6

К вечеру в мою комнату доставили роскошное тяжелое платье, в котором сочеталось серебро райн-Торландов и глубокий фиолетовый цвет райн-Рейвисов.

— Богато,— цокнула языком тетушка,— но позорно. Хайлен дурачок, как и все мужчины.

Проследив за ее взглядом, я согласно кивнула:

— Да уж.

Платье, объективно, было великолепным. Могло бы переплюнуть даже туалет королевы. Да что королевы, королевской фаворитки! На последнюю Этерланд Седьмой никогда не скупился.

Вот только ткань все еще хранила в себе отпечаток магии бытового мага. После магического пошива вещам нужно вылежатся, иначе любой сможет расплести заклятья и наряд сползет с меня ворохом атласа и бархата.

— У меня нет ничего, что могло бы его заменить. Кроме того сиреневого платья,— я постучала пальцем по губам.

Хайлен райн-Торланд генерировал неприятности, как амстековая катушка свет. И нет, я не могу пойти на королевский бал плохо одетой. Точнее, пока я была незамужней девушкой, мои платья более чем соответствовали моему статусу. Но сейчас…

— А знаешь, это не должно быть только моей проблемой,— зашипела я. — Элиза!

Через несколько минут в комнату вбежала моя служанка.

— Сообщи лорду райн-Торланду, что если он немедленно не придет в мои покои, то на королевский бал потащит меня за волосы,— процедила я.

— Так нельзя,— вытаращилась Элиза.

— Это мое последнее слово.

— Но… Ой.

Служанка бросила взгляд на платье и, будучи слабой колдуньей, тоже почувствовала остаточную магию, затаившуюся в швах.

— Как нехорошо,— она прижала руки к щекам.

— И подай чай,— добавила я, отходя к окну и стоящему подле него столику.

Тетушка присоединилась ко мне и предложила пари:

— Вместо твоего мужа придет Анхель.

— Не буду спорить,— отозвалась я. — Мне тоже так кажется.

Минут через тридцать в комнату вернулась Элиза. На ее щеках цвел нездоровый румянец, а глаза блестели от непролитых слез.

— Тебя обижают другие слуги? — пытливо спросила тетушка.

На что Элиза только и шепнула:

— Не пейте чай.

Мы с Лукрецией переглянулись и синхронно вздохнули. Плохо, когда слуги любят своего господина. Очень плохо.

— Придется обзавестись всем своим,— я постучала пальцем по губам,— но как, если Хайлен не выпускает нас из дворца?

— Меня выпустит,— пожала плечами тетушка.

— И щиты поднимет,— фыркнула я.

— Пробьюсь,— воинственно приосанилась Лукреция.

Тяжелые шаги и увесистые удары трости об пол возвестили о прибытии мастера Острави.

— Герцог…

— Не знает, что делать с молодой женой, а потому пока что постигает эту сложную науку в библиотеке,— ехидно пропела тетушка. — Мог бы, как целитель, поговорить с ним о пестиках и тычинках.

— Язва,— тяжело вздохнул мастер Острави.

Тетушка тут же приняла виноватый вид:

— Прости, Анхель. Я не подумала…

На лице целителя отразилось чистое изумление и Лукреция, сделавшая паузу, договорила:

— Что тебе и самому это неведомо. Все твари да твари. Чай будешь? Нам только-только с кухни принесли.

Элиза заполошно пискнула и прикрыла голову руками.

— Правда, моя служанка советовала это не пить,— я мягко улыбнулась,— но ведь мне в доме герцога ничего не угрожает, верно? Про тетушку так сказать нельзя, а потому…

— А потому от чая я воздержусь.

Мастер Острави, покачав головой, бросил несколько заклятий в чашку, а после помрачнел:

— Никому это пить не стоит. Я разберусь. Но и вы…

— Это королевское «мы» или у вас, мастер, есть претензии к моей тетушке? Она за завтраком ничего лишнего себе не позволила,— я усмехнулась. — Но, как ни странно, говорить мы будем не об этом.

Целитель изобразил на лице живейший интерес:

— Что же вас беспокоит?

— На вашем месте должен быть герцог райн-Торланд, но,— тут я пожала плечами,— вы же сами вместо него пришли.

Подавшись вперед, я положила руку на его ладонь и, хлопнув ресничками, томно произнесла:

— Дорогой, скоро бал, а мне нечего надеть.

2.7

Первое, что сделал целитель — бросил в меня диагностическое заклятье.

— Женская истерия уже давно не диагноз,— усмехнулась я, отстраняясь.

— А образ жизни,— буркнул он. — В чем дело? Вам не нравится платье? Ну…

Наигранно-тяжелый вздох тетушки прервал речь мастера Острави:

— Боги, все хуже, чем мы думали.

— Платье великолепное,— я обернулась и бросила взгляд на наряд,— даже удивительно, что кто-то из вас смог подобрать что-то столь изысканное и при этом не чрезмерно вычурное.

Магистр возмущенно крякнул:

— Вы уж совсем нас за дураков не держите, нас консультировала лучшая швея столицы!

— А платье она вам продала? — вкрадчиво спросила тетушка.

— Нет,— мастер покачал головой,— но эскиз — ее. Так что именно вам не нравится? Что не дали выбрать?

Я рассмеялась:

— Нет-нет, что вы. Стала бы я ждать, что в этом браке у меня будет выбор. Ваш лорд и слова-то такого не знает. Платье было сшито вчера, в швах все еще остался флер бытовой магии. Стоит только кому-либо бросить в меня простенькое отменяющее заклятье, как все это великолепие разлетится на составные части.

Магистр недоверчиво сощурился:

— Что за глупости? Во-первых, кому…

— Кому надо проклинать мою племянницу? — перебила ее тетушка,— о, начнем с тех, кого она обошла в Академии, затем посмотрим на тех, кто не потянул магистратуру и вылетел с позором. А на десерт оставим тех, кто хотел примерить герцогский венец. Не вы ли говорили, что лорд райн-Торланд лакомый кусочек?

— Не в таких выражениях,— медленно проговорил мастер Острави. — И что, простая отменяйка? Не какое-нибудь специфическое заклятье?

Я широким жестом указала ему на платье:

— Попробуйте.

— Nouarum,— бросил он небрежно.

И платье, с тихим шелестом, перестало существовать. Если бы манекен мог почувствовать себя смущенным и обиженным, он бы это сделал. Правда, дереву не свойственен страх наготы.

Зато я, внезапно, ощутила острый укол обиды и унижения:

— А если бы я знала чуть меньше, мастер? Если бы я была не чувствительно к остаточной магии? Вы понимаете, что шутницу даже не наказали бы? Она бы с легкостью отовралась, что использовала nouarum для своих мелких нужд. Отменить охлаждающее заклятье. Или согревающее. Или боги знают что!

Горло на секунду перехватило и я закончила чуть тише:

— На мою удачу, мастер Острави, я не доверяю ни вам, ни вашему лорду. Поэтому платье осыпалось здесь. А могло оставить меня голой посреди бального зала.

Мастер Острави прикрыл глаза. Кажется, я смогла донести до него свою мысль.

— И теперь, у меня есть только моя одежда, которая прекрасно подходит леди райн-Рейвис, последней из рода. Графский титул у нас забрали вместе с основным куском земель, за моим родовым замком никакого особого титула не закреплено, так что…

— Так что платья моей племянницы куда проще, чем у иных знатных леди. Что абсолютно укладывается во все писаные и неписаные правила приличий,— тетушка цокнула,— идите и думайте.

— У вас есть идеи? — без особой надежды спросил мастер.

Я пожала плечами и спокойно сказала:

— Самое мое праздничное платье вы видели. Могу выйти в нем и небрежно сообщить людям, что у нас с мужем раздельный бюджет.

— Раздельный кто?

— Бюджет,— любезно повторила тетушка. — Кстати, это может сработать. Если герцог уже оформил бумаги с разрешением на работу, то…

— Да вы издеваетесь?!

Я некрасиво ткнула пальцем в обрезки шелка и бархата:

— А вы?

Мастер усмирил вспышку своего гнева, с трудом поднялся на ноги и мрачно выдохнул:

— Все становится сложнее.

— Удивительно, да? — тетушка аж задохнулась от восторга,— сказать, чего не нужно было делать или сам вспомнишь, Анхель?

Он лишь сердито вздохнул и быстро, сильно припадая на левую ногу, вышел за дверь.

— А идея с раздельным бюджетом мне и правда нравится,— я задумчиво улыбнулась. — Проще будет оправдать предстоящий развод.

— Вот, теперь передо мной моя пламенная племянница,— довольно улыбнулась Лукреция. — Признаюсь, первое время ты меня сильно пугала.

Призвав на ладонь крохотный лепесток огня, я пересадила его на чашку и тихо сказала:

— Я и сама себя пугала.

Магия моя опора и надежда на безоблачное будущее. Без пламени я становлюсь не собой, а какой-то испуганной и покорной водницей!

2.8

***

За время, что мастер отсутствовал, мы с тетушкой успели обсудить всех старых недоброжелателей, которых скорее всего встретим на балу.

— Мне хватит моих старых платьев,— рассмеялась Лукреция,— я, все ж таки, теперь приживалка.

— Прекрати,— нахмурилась я. — Ты, кстати, так и не рассказала, как же так вышло, что…

Я не знала, как мягче сформулировать свой вопрос и в итоге просто оборвала фразу. Ибо все, что приходило мне в голову звучало грубо и жестоко.

— Когда мы примчались в замок, старый козел возлежал в подушках, но в комнате отчетливо пахло кофе и табаком. Он заметил, что я принюхиваюсь и тут же застонал, схватился за сердце.

Тетушка покачала головой:

— Наши почтовые ящики светятся, те, что установлены снаружи, светятся, когда в них кладут письма от важных людей. Мой был настроен на тебя и на моего покойного мужа.

— Тетушка,— я потянулась и коснулась ее руки,— не нужно. Прекрати. Не мучай себя.

Она покачала головой:

— Я приказала принести письма, а он… Он обрадовался. Обрадовался, что спектакль можно закончить. Ему не нравилось, что я трачу время на тебя, что гуляю с тобой. Мое дело тихо завянуть в склепе, а не… Не жить.

— Он боялся, что ты встретишь кого-то другого и будешь счастлива с ним.

— Да. Он хотел, чтобы я зачахла и умерла от горя, как и положено огненной колдунье. Мы же не можем пережить своих любимых, если нам не за кого держаться!

— Но у тебя была я.

— Но у меня была ты,— тетушка подошла ко мне и крепко обняла,— жалею лишь о том, что больше не смогу навестить склеп.

Я погладила ее по гладким черным локонам и тихо спросила:

— А разве он там? Разве твой веселый, громкий и шумный муж остался в тесном темном склепе? Мне кажется, частички его души щедро озаряют мир, отмечая те места, где он был счастлив.

Лукреция сжала меня еще крепче, а потом насморочно проговорила:

— Это я должна быть мудрой и сострадательной, мне по возрасту положено.

На что я честно ответила:

— Я эту мысль в книгах прочитала. Когда пыталась смириться с тем, что мамы нет в склепе.

— Моя же ты девочка.

На несколько минут мир будто бы замер и позволил нам оплакать тех, кого мы потеряли. А затем в комнату вошел лорд Хайлен райн-Торланд.

Следом за ним влилась и вереница слуг, большую часть которых я не знала. Заметила лишь, что Ферран нахмурен, а на щеках Милдред цветут некрасивые красные пятна.

— Госпожа моя,— Хайлен низко склонился,— прошу простить мое попустительство. Эти люди работают на меня и я несу ответственность за каждое их деяние. А значит, моя вина в том, что они подали тебе отраву.

Он застал меня врасплох. Что сказать? Что сказать, чтобы не потерять лицо?

— Господин,— я склонила голову к плечу,— вы всякий раз будете приходить и просить за них прощения? Моя суть неизменна, а значит…

Я не договорила. Если он не совсем дурной, то поймет — ничего не поменяется.

— Это больше не повторится,— уверенно сказал он.

— Боюсь, что у меня нет причин вам доверять, господин,— прямо ответила я.

Он на секунду прикрыл глаза. Вероятно, мои слова ударили по его самолюбию, но… Да, он не дал своей защите ранить мою тетушку. Он отправил слуг забрать мои вещи. И теперь пришел извиняться. Все это, безусловно, хорошие поступки. Но происходят они из-за того, что вначале он меня купил.

— Госпожа моя…

— У меня будет отдельный штат прислуги,— спокойно ответила я. — И раз уж мне запрещено покидать особняк, то они, давшие клятву на искре силы, будут приносить пищу из трактира. Я не прошу об этом, господин. Я говорю, что так и будет. Или мы можем обсудить нашу ситуацию.

Ну же, одумайся. Ты ведь видишь, что все идет не так. Я все еще даю тебе шанс.

2.9

— Все, что пожелает моя госпожа,— склонил он голову. — Мой поверенный перевел на твой счет годовое содержание. Документы будут доставлены чуть позже. И, госпожа моя, ты не заперта здесь. Завтра прибудут мои верные воины и вы с леди Лукрецией сможете выйти на прогулку.

— Боюсь, что завтра мы можем не захотеть выходить на лицу,— устало проговорила я. — Вы, господин, ознакомились с нашими трудностями?

Я указала на ворох тряпок и Милдред тут же вмешалась:

— Господин, она лжет. Нет нашей вины в…

— Извинись перед своей леди, Милдред,— в голосе Хайлена звякнул лед,— кто позволил тебе говорить без позволения моей госпожи?

Милдред низко поклонилась и процедила несколько слов, которые с натяжкой можно было отнести к извинениям.

— Пусть так,— кивнула я. — После набора своего штата, я искренне рассчитываю никогда более с ней не пересекаться.

— Ферран,— позвал Хайлен,— пусть принесут сундук. Госпожа моя, на тебе сейчас твое лучшее платье?

— Да,— я сложила руки на груди.

Готова поспорить, что в моих глазах зажглись маленькие огоньки. Слишком уж непонятным был тон у райн-Торланда.

— В моей семье хранится великое сокровище, Вуаль Снега,— он распахнул принесенный сундук. — Это драгоценная сеть из тонких зачарованных цепочек и бриллиантовой крошки. Носится поверх одежды.

Он вытащил нечто воздушно-прозрачное, искристо-льдистое и набросил мне на плечи. Затем щелкнул пальцами и в воздухе появился гладко отполированный кусок черного льда. Он идеально заменил зеркало и…

— Это…

У меня перехватило горло. Вуаль Снега была великолепна. Да, она немного покалывала мою кожу, но… Бесценный артефакт, напитанный чистой магией, полностью решал проблему бального платья. Под такую вуаль можно и рубище надеть!

— Это приемлемо,— кивнула я. — Даю слово, что приложу все силы, для сохранения вашего наследия в целости и сохранности.

Как бы я ни относилась к райн-Торланду и его сомнительным поступкам, но у меня рука не поднимется на такую льдистую-нежность.

— Однако не поручусь за леди Саймиш и иных недовольных вашим решением леди,— добавила я.

— Это защитный артефакт,— Хайлен покачал головой,— если его смогут повредить, значит он выполнил свое предназначение и спас вашу жизнь, госпожа моя. Не буду вам мешать.

Он поклонился и вышел прочь. Следом за ним вымелись и все слуги, кроме, конечно, Элизы. На секунду мне показалось, что Милдред хочет остаться и что-то сказать, но она справилась с собой и вышла молча. Что ж, храни Боги Полудня ее выдержку, а то ведь могла и огненную искру случайно поймать!

— Какая прелесть,— выдохнула тетушка, когда все вышли. — Немыслимо тонкая работа! А судя по цвету лунного серебра, ковали еще до Катастрофы.

— Магия чистая-чистая,— я осторожно провела ладонью по невесомым цепочкам, тронула пальцем бриллиантики и покачала головой,— не в каждом роду есть такой артефакт.

— Платье жалко,— вздохнула Лукреция,— выветрилось бы.

— Элиза соберет и отправит обратно в салон. Ты справишься?

Девушка закивала:

— Да-да!

— И не забудь передать на словах — леди крайне недовольна тем, что простая отменялка уничтожила прекрасный наряд. Повтори.

— Моя леди крайне недовольна тем, что простая отменялка уничтожила красивый наряд,— оттарабанила Элиза и даже почти не ошиблась.

— Да погромче скажи,— посоветовала тетушка,— швеи портят себе не только зрение, но и слух.

— Поняла,— пылко выдохнула Элиза. — Леди, оставите меня в своем штате?

— Ты должна понимать, что рано или поздно мы с господином разведемся,— осторожно сказала я.

На что та пожала плечами:

— Так ведь если я буду хорошо служить, то вы меня с собой возьмете. Как вы без служанки-то? А если плохо, то и до развода не доработаю. Только…

Она наморщила нос и, чуть помолчав, неуверенно проговорила:

— Кажется, райн-Торланды не разводятся.

2.10

— Это я уже слышала,— кивнула я. — Что ж, тогда скажи мне, Элиза, знают ли слуги, как именно я вышла замуж за вашего лорда?

— Я местная,— поправила меня она,— не присягала милорду. Он… Он хороший, не кричит, не гневается. Платит вовремя. Странно, что он вас купил. К нему привозили невест.

Мы с тетушкой переглянулись и Лукреция аккуратно бросила:

— Ну уж, привозили. Разве такое возможно?

Элиза тут же вскинулась:

— Я и сама удивилась, где же это видано, чтобы отцы дочерей привозили, да расхваливали. Как товар! У нас на ярмарке и то не так сватают.

Правда, она быстро сникла:

— Только Ферран с Милдред знают, что это было. Они все время так переглядываются со значением и говорят: «Ты понимаешь, о чем я».

— Хороший будет бал,— хмыкнула тетушка,— надолго людям запомнится.

Кажется, мне потребуется мой экспериментальный щит…

— Что ж,— я серьезно посмотрела на Элизу,— даю тебе испытательный срок. Если не подведешь, останешься со мной.

Впрочем, в девушке я была почти уверена. Все же, она нашла в себе силы предупредить про чай. Хотя, опять же, зачем ее взяли в штат?

Этот вопрос ей задала тетушка, видимо, тоже подумала о том, как подозрительно все совпало.

— Так моей работой было ночевать в комнате девушек. А то они же все больные были.

— Больные? — оторопела моя тетушка.

Элиза важно покивала:

— Лунатизьм у них был. Они ночью ходили, но не просыпались.

— Как я понимаю, все пути вели к спальне герцога,— хмыкнула я.

— Да,— глаза Элизы расширились,— как вы догадались?!

— Очень распространенный симптом,— хихикнула Лукреция,— такой бывает только у леди, которым любой ценой надо замуж выйти.

Рот служанки чуть приоткрылся и она посмотрела на меня, явно умоляя об объяснении сего феномена.

— Что-то вроде нервного расстройства, из-за которого они, спящие, блуждают у спальни неженатого милорда,— пояснила я.

Впечатленная Элиза только вздохнула:

— Как же хорошо быть ученой.

Тут нам с тетушкой стало немного стыдно, но служанка уже упорхнула из комнаты, так что с муками совести пришлось справляться самостоятельно.

Впрочем, делать это нам было не впервой, так что справились быстро. А дальше мы занялись подготовкой к балу.

Собиралась я так же, как и в свое время на защиту магистерской работы. Пришила к подолу платья тонкие металлические пластинки, на которых еще год назад выгравировала простейшие защитные руны.

Во дворце можно использовать только те заклинания, что требуют не больше трех искр силы. Дабы никто никого не покалечил. Вот только щиты должны быть на искру выше, чем проклятье. Иными словами, чтобы защитится от одной искры нужен барьер из двух, от двух из трех и дальше, дальше. Мой экспериментальный щит жрет сразу семнадцать искр, но! Но способен принять на себя проклятья с емкостью до тридцати. Почему? О, это мой секрет, который я пока не планирую раскрывать.

Так вот, возвращаясь к пластинкам, в каждой из них — две искры. При необходимости я создам щит на одной искре, но объединю его со всеми заготовками. Для охранки этот барьер будет выглядеть как разрешенный, ну а для остальных… Пусть гадают, отчего вокруг леди райн-Рейвис не засвистела сирена!

— От косметики придется отказаться,— тетушка с сожалением вздохнула,— чувствую посторонние примеси.

— Леди Саймиш все никак не уймется,— я встала с колен и отложила на стол свою шкатулку с нитками и иголками. — Понять только не могу, чем я ей так не угодила?

— Тем, что отказалась называть ее матушкой,— напомнила Лукреция. — Тем, что твое первое детское колдовство на веки вечные приклеило к стене парадного холла портрет леди Астреи райн-Рейвис.

— Мама там с любимой гончей,— с нежностью проговорила я. — Еще до брака с лордом Саймишем.

— Вот-вот,— кивнула тетушка. — Ты была ребенком, но у тебя был характер.

— Слабые духом сгорают,— я пожала плечами и проявила на ладони пламя,— ты же и сама знаешь, наш дар пробует нас на слом каждый день.

И иногда это становится по-настоящему утомительным. Особенно в дни, когда больше всего на свете хочется выплеснуть пламя, растворится в нем, чтобы зарево взлетело до небес!

Лукреция вздохнула, после чего мягко сказала:

— Но мы не позволим этому случиться. Позволь помочь тебе с платьем. Как в тот день, когда был твой первый бал, помнишь?

— Еще бы мне не помнить,— рассмеялась я. — Неловко вышло с той мантикорой.

Мне было интересно рассмотреть запирающее заклятье и оно, не выдержав моего любопытства, лопнуло, выпустив чудовище на свободу. Мне тогда оч-чень повезло, что на первокурсницу никто не подумал. Все списали на происки тварей, а я… Я тогда впервые заметила один потрясающий колдовской эффект, который и лег в основу моего экспериментального щита.

— Ты опять отвлекаешься,— тетушка помогла мне надеть платье, после чего туго затянула корсет. — Теперь укутаем тебя этой льдистой красотой и все, ты готова.

— А ты — нет.

— Мне недолго,— отмахнулась Лукреция.

И она действительно переоделась за считанные минуты. Ее синее платье было мне уже знакомо — тетушка надевала его в дни, когда скорбела по мужу. Лорд Тавиш больше всего на свете любил, когда его возлюбленная «надевала на себя синеву небес». Маг-воздушник и огненная колдунья — идеальная пара, способная спалить все вокруг себя.

— Свекр будет там,— она провела ладонью по гладкому атласу,— пусть не рискует подходить ко мне.

Протянув руку, я сжала ее тонкие пальцы:

— Я буду рядом.

— О, поверь, это я буду рядом,— усмехнулась Лукреция. — Старый мерзавец не подойдет, он слишком блюдет свое реноме. И знает, что сдерживаться я не стану. А вот юные змеи… Юные змеи рискнут натворить глупостей.

— Но мы к этому готовы,— усмехнулась я. — Опыт есть.

Когда мы с тетушкой спустились, Хайлен ненадолго застыл. Он словно провалился внутрь своих мыслей, словно заблудился и никак не мог найти выход.

Глава 3

Карета остановилась у парадной лестницы. И в этот раз я приняла руку Хайлена, ведь сейчас мы прекрасная респектабельная супружеская пара.

— Госпожа моя, надеюсь, что этот вечер вас не разочарует,— негромко проговорил он, пока мы поднимались по ступеням.

Тетушка, ступавшая следом за нами, отчетливо фыркнула и я с трудом сдержала усмешку.

— Я больше переживаю, что вы разочаруетесь в своем выборе, господин. Вам на дом привозили прекраснейших леди,— я бросила на него ехидный взгляд,— все они сейчас здесь, вы сможете сравнить.

— Никогда не позволю себе оскорбить свою госпожу сравнениями.

Что ж, такой ответ парировать сложно, но возможно:

— Вы властны над словами и делами, но мысли и чувства… Не зарекайтесь, господин.

Я ткнула его пальцем в грудь, после чего устремила свой взгляд вперед. В конце концов, с настолько парадной стороны я зимний королевский дворец еще не видела.

А там было на что посмотреть!

Сквозь тяжеловесную мраморную роскошь просвечивало тончайшее кружево охранных чар. Ох, этой работой занимался истинный гений — вся паутинка повторяла собой прожилки в камне, из-за чего обнаружить сигнальные и защитные заклинания было почти невозможно!

«А основные узлы скрыты за золотой поталью, чуть тронь и тут же повредишь тончайший слой», с восторгом отметила я. «И пусть чувствуется, что узлы просты и незатейливы, вскрыть их незаметно невозможно. Не удивлюсь, если есть специальные люди, в чью задачу входит отслеживать целостность золотой потали».

— Вы восхищены дворцом,— с легкой прохладцей заметил Хайлен.

— Неимоверно,— с достоинством согласилась я. — Потрясающая архитектура, превосходно подобранные цвета и, разумеется, великолепный вид.

Я люблю Эрандар. Сложно не любить город, в котором прожила всю свою жизнь. Быть может, какое-то место мне понравится больше, но… Пока что именно столице принадлежит мое сердце.

Тетушка вот предпочитает Ламарр, они с мужем были счастливы только там, подальше от старого Тавиша.

— Герцог Хайлен райн-Торланд, владетель Вейарны, хранитель Предела Торланд с супругой!

Мне с трудом удалось удержать лицо. С супругой. С безликой тенью, не имеющей ни имени, ни статуса. Приложение к блистательному мужу.

Мы вступили в бальный зал и за моей спиной раздалось:

— Леди Лукреция райн-Рейвис, сопровождающая дама.

Хайлен вел меня по кругу, раскланивался со знакомыми, но ни с кем не перемолвился и полусловом. Вскоре нам предстоит занять свое место и вот тогда пойдут разговоры и поздравления.

— Весь цвет,— задумчиво проронила тетушка. — Многие подурнели и постарели, но, к сожалению, не все.

— А хотелось бы,— хмыкнула я, поймав взгляд ректрисы пансиона благородных магесс.

Именно она поспешила подойти к нам, как только мы остановились, чтобы проследить за прибытием остальных гостей.

Перед герцогом змея присела в глубоком реверансе, мне же достался лишь небрежный полупоклон. Она встала рядом, распахнула свой чрезмерно надушенный веер и негромко, нежно проворковала:

— Стоило ли столько учиться, чтобы в итоге отражать чужой свет?

Герцог в это время общался с другим мужчиной, который подарил мне довольно глубокий и уважительный поклон. Я ответила ему малым реверансом, а затем повернулась к ректрисе.

Глубокий вдох и медленный выдох. Пламя под контроль. Нельзя переиграть змею на ее же поле, но можно наступить ей на хвост:

— В трудную минуту нас всегда одолевают сомнения, госпожа Эрмари. Вы никогда не жалели, что выбрали карьеру?

Удар слишком легкий, про интрижку ректрисы пансиона благородных магесс и лорда Вильсона не поговорил только ленивый.

— Ты так и не подточила зубы, Элиша,— усмехнулась ректриса.

От такой фамильярности я немного опешила. Она никогда не позволяла себе так ко мне обращаться. Так с чего же сейчас решила отринуть свое воспитание? Ждет, что я вспылю и буду кричать о своем новом статусе?

— Вам стоило бы посетить уроки профессора Алур,— снисходительно бросила я,— она очень достойно и доходчиво объясняет правила титулования высоких леди.

— Соблюдайте почтительность с моей леди,— добавила тетушка,— не роняйте в грязь свои и без того грязные перчатки.

В этот момент ректриса Эрмари бросила взгляд на мои руки и ее густо накрашенные губы сложили в идеальную букву «о». Возможно, она бы продолжила наш неприятный и бессодержательный разговор, но у нее появились новости горячее…

К герцогу меж тем подошел другой лорд. Он небрежно кивнул мне и, не дожидаясь моей реакции, заговорил с Хайленом.

— Так ли тебя учили приветствовать высоких леди, Миррис? — холодно бросил герцог. — Склонись перед моей госпожой.

На скулах Мирриса вздулись желваки. Он смотрел прямо на меня и будто бы ждал, что я буду протестовать. Но с чего бы? Пусть и не по своей воле, но я — герцогиня. Не урожденная, всего лишь супруга.

Не найдя во мне сочувствия, он низко поклонился, а после выпрямился и вновь посмотрел мне в глаза. Я же, осмотрев его с головы до ног, медленно и плавно отвернулась. Ни кивка, ни улыбки.

— Твоей жене не помешало бы поучиться смирению,— услышала я краем уха.

— Она прекрасна в своей первозданной искренности,— ровно проговорил Хайлен.

Мы с Лукрецией переглянулись и синхронно вздрогнули. Райн-Торланд, должно быть, задумал нечто невероятно, иначе непонятно от чего он так старается задобрить меня комплиментами.

С другой стороны, к нам приближаются мои бывшие сокурсницы, так что у меня есть повод проявить всю свою «первозданную искренность»…

3.2

Хотя, если быть честной, то из всех моих соперниц Летиша единственная била больно. И я сама вручила ей список своих слабых мест.

— Тетушка, только не вмешивайся,— выдохнула я.

Полноценный скандал лишь потешит самолюбие леди Тонсер. Именно после ссоры с ней я научилась молча и незаметно давиться слезами. Мне до сих пор неясно, почему она повернулась против меня, но… Но теперь это уже и не важно.

— Магистр райн-Рейвис? — позвала меня Летиша Тонсер.

— Нет-нет, милая,— поперхнулась смешком ее подружка, Майона, если я правильно помню,— это супруга герцога райн-Торланда.

— Герольд даже не знает ее имя,— подхватила третья, которую я раньше не встречала.

Пламя в груди нехорошо заворочалось. Неужели я все же не удержала лицо на входе в зал? Неужели мое раздражение было столь заметно?

— Слышала, лорд Саймиш купил супруге новый конный выезд,— Летиша искоса посмотрела на Хайлена, стоявшего чуть в стороне и общавшегося с очередным лордом.

— И оплатил сыну учебу в военной академии, заранее,— подхватила Майона. — А ведь Саймиши были почти разорены. Откуда же такие средства?

— Мой муж ухаживал за мной три года,— Летиша ненавязчиво продемонстрировала яркую брачную вязь и нежное колечко,— заказал кольцо у Дишана.

Дишан Лойар, один из лучших артефакторов. Человек, способный остановить смерть — он создавал потрясающие защитные артефакты. Я много лет мечтала поработать с ним, ведь мои барьеры действительно хороши.

"Глупая, на что только надеялась", пронеслось у меня в голове.

— Летти, не будь жестока,— укорила ее безымянная подружка,— не у всех есть надежная семья и любящий мужчина. Кого-то покупают как скот. И ради чего?

Тут все трое покосились на мой живот, а после Летиша добавила:

— Я была невероятно глупа, когда соревновалась с тобой. Ты рвалась вперед и мы задыхались в дыму твоего пламени. Но... Сейчас все изменилось, не так ли? Я продолжаю учиться, а ты... Ты уже закончила, не так ли?

Я задумчиво посмотрела на Хайлена, затем на Летишу и равнодушно пожала плечами:

— Есть вещи, которые мы не можем контролировать.

Внутри все кипело и клокотало, но снаружи... Снаружи я оставалась равнодушна. Да, у меня не было красивой истории любви. Никто не раскрашивал для меня облака, не присылал ежедневно цветы и не пел под окнами общежития. И я совру, если скажу, что не хотела бы... Что ж я, не живая что ли?

Но…

— У всех разные судьбы,— усмехнувшись, я вновь посмотрела на Хайлена,— кому-то достаются любящие родители и прекрасный муж, а кому-то достаточно мощного колдовского дара и веселой тетушки.

Лукреция, сдерживавшаяся из последних сил, согласно хмыкнула.

— Хочешь сказать, что тебя все устраивает? — недоверчиво сощурилась леди Тонсер.

— Хочу сказать, что не сдалась,— усмехнулась я. — Увидимся через год, Летти. И...

Я разожгла на пальцах пушистое, голубовато-белое пламя:

— Только я решаю, когда это тело станет материнским. Скот или не скот, купили или продали — контроль все еще в моих руках.

На скулах Летиши расцвели алые пятна:

— Как ты смеешь призывать пламя Полудня?

— А что, у тебя с этим какие-то проблемы? — я вскинула бровь,— невинная дева славит Богов Полудня своим чистым пламенем. Зрелая замужняя женщина дарит им багровые отблески. Как давно ты не славишь Богов, леди Тонсер, в девичестве Орран?

Летиша гневно фыркнула и, изобразив подобие реверанса, отошла в сторону.

— Она тебя ненавидит,— тетушка не сводила взгляда с Тонсер, которая уже присоединилась к другим леди.

— Искренне и от души,— согласилась я. — Ее пламя не разгорелось. Какая-то мутная история, в которой я не успела поучаствовать. До того происшествия мы дружили. Знаешь, я правда верила, что у меня наконец-то появилась подруга. Но между нами встал мой дар.

— Думаю, там было нечто большее,— задумчиво проговорила Лукреция.

— Может быть,— я пожала плечами,— но мне это уже не интересно. Никто не смог сделать мне так больно, как она. Такое не прощают.

Если честно, то я с нетерпением ожидала начала танцев. Как супруга герцога, я была обязана обмениваться любезностями со всеми желающими. А их было немало.

3.3

— Я ее помню,— Лукреция кивнула на приближавшуюся к нам леди,— вы учились в пансионе вместе.

— Тиссали Трой, урожденная райн-Ольсен,— кивнула я. — Она отреклась от рода и вышла замуж.

— За богатого? — заинтересовалась тетушка.

На что я неуверенно ответила:

— Да вроде бы не очень.

В этот момент Тисса поравнялась с нами, присела в глубоком реверансе и, выпрямившись, пропела:

— Кто бы мог подумать, что мы здесь встретимся.

После болезненных уколов Летиши ее простые и незатейливые шпильки были почти освежающими, так что я не сдержала смешка:

— Серьезно, Тисса? Тебе ли не знать, что значит приставка "райн-". Меня пригласили как последнюю из рода, но, увы и ах, статус моего супруга несоизмеримо выше.

— Быть женой состоятельного и влиятельного мужчины такая морока,— цокнула Лукреция,— впрочем у вас, леди Трой таких проблем нет, верно? Вы же отреклись от своего рода и райн-Ольсены канули в прошлое.

Тисса никогда не умела держать удар. В пансионе она выжила лишь за счет умения приспосабливаться. Находить сильного и становиться полезной. В этом она, безусловно, хороша.

— Ты не меняешься,— процедила леди Трой. — По-прежнему ставишь себя над другими.

— Разве? — с искренним интересом просила я. — Это ты пришла ко мне, это ты затеяла бессмысленную пикировку.

В этот момент к нам подошла семейная пара и я присела в реверансе. Герцог и герцогиня Влейр, южане. Оба черноволосые и синеглазые, с бронзовой кожей и губами такими красными, что на мужчине они смотрятся по истине дико.

Пока два герцога обменивались любезностями, у нас, женщин, было время познакомиться.

— Читала вашу работу, леди райн-Рейвис.— пропела леди Влейр. — Я правильно использую приставку? Мы от них давно отказались, так что...

— Вы идеально ее используете,— улыбнулась я. — Вы говорите про магистерскую работу или про последнюю статью?

— Статью, а вы и работу защитили? — заинтересовалась герцогиня. — Я бы с удовольствием изучила ее. Хотя мне это и не близко, я больше по зельям.

Тисса нервно переступила с ноги на ногу. Она явно ожидала, что я ее представлю, но зачем бы мне это делать?

— Сама публикуюсь под псевдонимом,— добавила герцогиня. — Мой очаровательный супруг считает, что чрезмерная ученость уродует женщину.

— Вы убрали от фамилии первую букву,— сощурилась я. — Ваша статья по растительным ядам была потрясающа. Хоть и не моя сфера, но читала с истинным удовольствием.

Больше она ничего не сказала, герцог Влейр, закончив общаться, довольно грубо ухватил ее под локоть и увел в сторону. Мне стало не по себе.

Нет, не то чтобы я не знала, что договорные браки основа нашего общества. Просто...

— Вот поэтому я и вышла замуж за небогатого и глуповатого парня,— хмыкнула Тисса. — Мой драгоценный лорд Трой только и знает, что обсуждать тонкорунных овец да способы обработки шерсти.

В голосе Тиссы звучало превосходство. Она в очередной раз уверила себя, что сделала правильный выбор.

— Многие считают, что жизнь женщины меняется в день свадьбы,— задумчиво проронила Лукреция,— но истинно необратимые изменения происходят после рождения детей.

— Ты можешь уйти от постылого мужа,— кивнула я. — Но ты не бросишь своих детей.

Тисса лениво пожала плечами:

— У моих близнецов три кормилицы и четыре няньки. Они уж точно не брошены.

Легкая, ненавязчивая музыка внезапно оборвалась. Леди Трой поспешно отскочила от нас и смешалась с толпой.

— Сейчас круг пройдут Их Величества,— прошептала Лукреция. — Говорят, что фаворитке позволено идти следом.

— Немыслимо,— не поверила я.

Но это оказалось правдой. Позади царственной четы шествовала черноволосая и черноглазая красавица в алом платье.

— Хайлен, наш надежный герцог,— голос короля раскатился по залу. — Новость о твоей женитьбе поразила нас. Покажи свой прекрасный цветок.

Повинуясь жесту Его Величества, я выступила вперед и присела в глубоком реверансе. Мысленно отсчитывая секунды, я с легким интересом рассматривала изукрашенные туфельки королевы. Из-под подола виднелись лишь носы, но рисунок... Рисунок вышивки был весьма и весьма красноречив — защитные заклятья, простые, на одну искру. Но! Но их было больше десятка и это только на той части обуви, что виднелась из-под платья!

"Надо взять на вооружение эту идею", отметила я себе.

— Стойкая,— оценил король. — Какие прекрасные цветы растут в пансионе благородных магесс.

— Моя супруга, магистр защитных чар,— проронил Хайлен, а затем доверительно добавил,— иногда она меня пугает.

Король рокочуще расхохотался и приказал мне выпрямиться. А его венценосная жена, посмотрев мне в глаза, тонко усмехнулась:

— Магистр защитных чар — это интересно. Присоединитесь ко мне в перерыве.

Последняя фраза была скорее приказом, чем вопросом. И я склонила голову:

— Это большая честь для меня.

Ее Величество, обмахнувшись веером, бросила несколько ничего не значащих фраз, в то время как королевская фаворитка изо всех сил пыталась привлечь к себе внимание. Она не смела заговорить, но дула губы, вскидывала брови и выразительно вздыхала. И все это работало на короля — он огладил возлюбленную ласковым взглядом, а вот на жену посмотрел холодно и раздраженно.

Признаюсь, я выдохнула, когда царственная чета двинулась дальше.

— Король плохо выглядит,— проговорила Лукреция. — Вино и девки никому не добавляют здоровья.

— При дворе служат лучшие целители,— я посмотрела на царственную процессию.

— Думаешь, они способны принудить короля к умеренности? — хмыкнула тетушка.

— Они целители, а не самоубийцы,— в тон ей отозвалась я.

Нам пришлось простоять без движения еще около получаса. После чего король и его фаворитка наконец-то открыли бал.

3.4

— Какой интересный мужчина рискнул пригласить на танец свою королеву,— шепнула Лукреция. — И как талантливо все это игнорируют.

— Госпожа моя,— Хайлен впервые за последний час обратился ко мне,— не откажите.

Он склонился и протянул мне руку. Медленно выдохнув, я вложила пальцы в его ладонь и постаралась мягко улыбнуться:

— Не откажу, господин. Вы можете взять столько танцев, сколько посчитаете нужным — этот вечер уже не может стать хуже.

— Не испытывай терпение Богов,— буркнула тетушка,— вдруг они захотят доказать, что ты ошибаешься?

Мелодия сменилась и все пары, одна за другой, закружились в старом танце. Поворот, поворот, разъединится и, пропустив других танцующих, вновь соединить руки.

— Моя госпожа прекрасно танцует.

— Проклинаю я тоже неплохо,— ровно ответила я,— яды варю так себе, на проходной балл.

Мы вновь разошлись, чтобы через минуту сойтись.

— Как долго вы будете избегать меня, господин?

— Моя госпожа желает моего внимания? — он вскинул брови,— мне казалось, я еще не заслужил эту честь.

Он лихо закрутил нас, избегая столкновения с забывшейся в танце парочкой.

— Наше знакомство не задалось с самого начала,— тихо сказала я. — Но если с моей стороны это была просто глупая выходка, то вы… Вы почти уничтожили саму возможность договориться. Равный брак — это равные возможности.

Мы вновь разошлись и вновь оказались рядом.

— Да, вы — герцог, богатый и влиятельный маг,— продолжила я. — Тут с вами сложно соревноваться, но зачем вам в доме враг?

— Я никогда не назову свою госпожу врагом,— улыбнулся он.

С трудом подавив ругательство, я тоскливо спросила:

— Вы издеваетесь?

— Ни в коем случае,— музыка стихла и Хайлен подвел меня к тетушке. — Мы поговорим позже.

Что ж, это больше, чем ничего. Вероятно, у меня не получится надавить на него, чтобы вытряхнуть подробности, но…

Передо мной появился мужчина в синем мундире. Каштановые волосы, озорные зеленые глаза и тонкая ухмылка на узких губах:

— Леди райн-Рейвис, окажите мне честь…

— Моя жена танцует только со мной,— жестко отрезал Хайлен.

— При дворе другие правила.

— Дуэль? — заинтересовался герцог райн-Торланд.

Я бы с удовольствием посмотрела на хорошую драку. Ох, как же мне нравилась атмосфера на дуэльной площадке в Академии. Но…

— Кто бы ни победил, а два следующих танца я пропущу,— ровно проговорила я. — Тетушка, проводи меня на балкон.

Зимний сезон в Эрандаре суров и я, убедившись что мужчина остались в зале, отослала Лукрецию назад.

— Найди себе развлечение,— посоветовала я. — Не мерзни.

— Так уж и скажи, что хочешь перебеситься в одиночестве,— понимающе хмыкнула тетушка. — Но учти, Острави всегда был слаб в зельеварении. Так что все его микстуры отвратительны на вкус.

— Это ты к чему?

— Не простудись,— закатила она глаза. — Внутренний огонь не даст тебе почувствовать холод, но тело… Тело все равно переохладится.

Я только кивнула, а после повернулась к парку. Отсюда были видны цветные всполохи колдовских огней, освещавших ледяные скульптуры. Где-то там, вдалеке, так и стоит временная церковь.

Мороз скользил по коже, дразнил мое пламя и бессильно отступал, не в силах пробраться глубже. Что будет в Вейарне? Говорят, что там кипяток застывает за несколько секунд.

Я обхватила себя руками за плечи и прикрыла глаза. В ушах так и звучали все обидные и ядовитые фразы. И ведь было понятно, что так и будет. Мне казалось, что я готова, но…

Но правда в том, что к такому подготовиться нельзя. Нарастет ли на мне когда-нибудь броня или я так и останусь слабой и ранимой?

За спиной прозвучали чьи-то шаги.

— Эрандар не прощает ошибок,— низкий голос Хайлена раздался прямо над ухом. — Холод пронизывает до костей, но внутри замка он бессилен. Отчего же моя госпожа решила выйти в легком платье на балкон?

Его голос звучал равнодушно, но в то же мгновение я ощутила, как мои плечи были укутаны его силой. Тяжесть невидимого согревающего заклятья ударила по оголенным нервам и заставила мой огонь разгореться сильней.

— Господин забыл, что я магистр защитных чар. Если мне холодно, значит таково мое желание.

Одним импульсом я уничтожила его щит. Легко и просто, магия послушный инструмент в моих руках. Я тренировалась больше кого-либо другого, ведь когда у меня не было ничего — у меня была моя сила. Мне казалось, что я чего-то достигла, выросла, поумнела. Мне казалось, что у меня есть будущее.

Воздух вокруг нас сгустился, став едва ли не холоднее, чем был до этого. Я почти физически ощущала на себе взгляд его ледяных глаз. Но упрямо не поворачивалась, продолжая скользить по парку пустым взглядом.

— Госпожа моя, твой дивный характер восхищает. Но как магистр защитной магии ты должна понимать…

Он склонился надо мной так, что его горячее дыхание обожгло мою кожу:

— Что некоторые вещи не защищают, а лишь маскируют слабость. Скрывают уязвимость и делают ее смертельно опасной для хозяина.

Развернув плечи, я подняла голову и посмотрела в его ледяные глаза. В них читалось что-то неуловимое, что-то сложное. Не гнев, гнев я узнаю из тысячи эмоций. Раздражение? Что-то подобное было в глазах моих профессоров, когда я взламывала их щиты.

Я не успела толком разобрать его настроение, а он уже отстранился, отошел и, стоя на границе тепла и холода, проронил:

— Скоро большой перерыв, служанка Ее Величества уже ищет тебя, госпожа моя. И, прошу, будь осторожна.

3.5

Что именно хотел сказать Хайлен? С кем быть осторожной? С королевой, королем или фавориткой? Очень сильно сомневаюсь, что кто-нибудь действительно заинтересуется мной.

Вернувшись в зал, я потянулась своим браслетом к тетушкиному и, следуя по незримой нити, нашла Лукрецию у колонны. В руках у нее была тарелка с тарталетками:

— Угощайся, твои любимые.

— Я думала, ты сплетничаешь,— хмыкнула я.

Лукреция завела глаза:

— С кем? Видела Саймишей. Как они от меня шарахнулись, ты не представляешь!

— Мне казалось, что они попытаются навязаться,— нахмурилась я. — Неужели Хайлен так много заплатил, что им на все хватило?

Тетушка пожала плечами:

— Наследнику Саймишей действительно оплатили обучение, хотя у него еще не было первой колдовской искры. А у девочки была, но ее ждет два курса в пансионе благородных магесс.

— Всего два?

— Леди Саймиш не заинтересована в полном образовании,— Лукреция тяжело вздохнула,— она полагает, что чрезмерная ученость убивает в женщине женщину.

— И кто же остается? — хмыкнула я.

— На этот вопрос ответа не было, а после меня заметили и пришлось уносить ноги. Зато на платье леди Саймиш пятно от трех канапе. Пришлось пожертвовать лососем.

Лукреция горестно свела брови и патетично добавила:

— Мы никогда не забудем этот подвиг. Впрочем, Его Величество нанял целый факультет бытовиков, так что платье леди Саймиш быстро привели в порядок. Увы, пятно не продержалось и десяти минут.

— Ничего, она все равно долго его не забудет,— утешила я тетушку.

Бальный зал понемногу пустел, люди перемещались в открытые гостиные, чтобы перевести дух, насладиться закусками, посплетничать и подготовиться ко второй части танцев.

— Леди райн-Рейвис,— ко мне подошла немолодая женщина в некрасиво желтом, строгом платье. — Леди Ассари приглашает вас отдохнуть.

Чуть нахмурившись, я с легким недоумением проговорила:

— Боюсь, что я не имею чести знать ее.

Лицо женщины странно вытянулось, как будто мой ответ застал ее врасплох. Я лишь через несколько секунд сообразила, что леди Ассари это фаворитка короля. Он же дает им новые имена и фамилии, чтобы не знатные семьи не были скомпрометированы.

— Леди райн-Рейвис, Ее Величество ждет вас.

Помощница королевы была в строгом сером платье, белый тугой воротничок украшала скромная брошь с нескромным изумрудом, а в светлых волосах поблескивали драгоценные шпильки. Леди Оллина Майрис служила Ее Величеству уже больше десяти лет.

— Благодарю, леди Майрис. Найдется ли для моей тетушки место среди компаньонок Ее Величества?

— Разумеется,— степенно кивнула Оллина.

Она, что интересно, не удостоила Желтую и взглядом. Вела себя так, будто кроме меня и тетушки больше никого не было.

«Хорошо происходить из рода, в котором есть собственный кодекс», промелькнуло в моей голове. «Если бы Хайлен привел в дом любовницу, я бы сразу подала на развод. Обошлась бы даже без вмешательства магистрата, хватило бы лишь чистой колдовской силы и обращения к старым клятвам».

Десятки райн-Рейвисов клялись своей кровью соблюдать кодекс рода. Там, конечно, больше говорилось о чести и достоинстве, о защите кровных родственников и о служении сюзерену. Однако же прелюбодеяния жесточайшим образом осуждались. Пламенные маги не способны делить любимого человека. Огонь жесток и беспощаден, а потому нам проще отказаться от брака, чем принять в него кого-то третьего.

Леди Майрис провела меня в большую уютную гостиную, которая была поделена на две части. Конечно, нельзя сказать, что кто-то натянул заградительные ленты, но… Знатные леди разделились на две группы.

И я, сопровождаемая неприязненными взглядами, была препровождена к диванчику, который занимала королева.

На же, похлопав ладонью по мягкой обивке, позвала меня напрямую к себе:

— Садитесь, в наших кругах редко появляются по-настоящему интересные женщины.

3.6

— Благодарю, Ваше Величество,— негромко ответила я и осторожно села.

Признаться, это нельзя было назвать полноценным отдыхом. Пусть даже слуги подали охлажденный сок и крошечные канапе — расслабиться в присутствии Ее Величества было невозможно.

Зато разговор тек гладко — королева не пыталась сделать из меня развлечение. Всего лишь задала несколько вопросов о пансионе да о защите диплома. И все это вскользь, невзначай.

— Было бы любопытно увидеть ваши щиты в действии,— проговорила вдруг она. — Мы слышали, вы прошли сквозь колдовской костер. Разве это возможно?

— Защититься от природного огня несложно,— я сложила руки на коленях и склонила голову к плечу,— а вот пройти сквозь пламя, призванное другим магом… Раньше это считалось невозможным. Но моя новая разработка многое изменит. К сожалению, у меня пока что нет магистерского диплома и я не могу раскрыть формулу.

— Это нам прекрасно понятно,— тонко хмыкнула королева. — Полагаю, вас уже навещали перспективные соавторы?

— Ваше Величество,— я не сдержала улыбки,— вы невероятно проницательны. Мне предложили перспективноесотрудничество. Но я предпочла отказаться.

— Говорят, полицейский департамент заинтересован в вашем новом заклинании.

Я искренне поразилась тому, с какой скоростью разносятся слухи. А с другой стороны, все это происходило на оживленной праздничной улице, так что чему удивляться?

— Равно как и я была заинтересована в прохождении стажировки,— тут мне потребовались все мои силы, чтобы горечь не просочилась в голос. — Однако все пошло по странному пути.

— По странному пути,— сложным тоном проговорила королева. — Интересная формулировка. Нам нравится.

Нам принесли новую порцию деликатесов. Это были небольшие пирожные, как раз на один укус — чтобы не испачкать платье и не испортить макияж.

«С каким бы удовольствием я бы сейчас съела большой, хорошо прожаренный кусок мяса. Да с зеленью и печеным картофелем», пронеслось у меня в голове.

— Вы могли бы продемонстрировать что-то не тайное и не столь масштабное? — спросила королева.

— Могу ли я разбить что-нибудь? — спросила я.

— О, сколько угодно,— рассмеялась Ее Величество и лично подала мне бокал.

Подхватив тонкостенное, ажурное чудо я окружила его сложным звуковым щитом. После чего чуть отклонилась в сторону и с размаху разбила о мраморный пол.

— Ни звука,— ахнула королева. — Еще!

За бокалом последовала тарелка, а после и вовсе откуда-то принесли огромную супницу. Ее об пол бросила сама королева.

— Это потрясающе,— ее глаза сияли.

Меня же это несколько поразило. Такие щиты среди магов назывались «заглушками» и были распространены повсеместно! Всем ведь хочется говорить и не переживать за лишние уши. Хотя… Этому не учат на занятиях. Такие заклятья передаются от старших курсов к младшим и особым шиком считается создать собственную модификацию, которую не грохнет проходящий мимо старшекурсник.

— Это можно наложить на любой предмет? — спросила меня королева.

— На предмет или развернуть вокруг группы людей. Этим заклятьям не учат в академии, их передают от студента к студенту. Мне эта формула досталась лишь на третьем курсе. Я была не самой популярной девушкой.

Ее Величество медленно кивнула:

— В этом есть смысл. Мы многое упустили, лишившись возможности учиться в Академии.

Я сочувственно склонила голову, а после улыбнулась:

— Вы были бы лучшей ученицей, а значит свою первую заглушку получили бы в подарок. Позволите преподнести вам формулу?

Мне было понятно, что королева захочет изучить это заклинание. И можно было бы подождать, пока она попросит. Но что-то мне подсказывало, что лучше всего оформить это в дар.

— Мы были бы признательны.

Через несколько минут передо мной поставили малый переносной писчий столик, на который легла пухлая книжица.

И я, поняв, что там хранятся все знания Ее Величества, не только вписала формулу заглушки, но и добавила простую кровную цепочку, которая надежно защитит тайны королевы. Все, что ей нужно теперь сделать, это капнуть кровью на колдовской рисунок. И тогда все ее записи превратятся в размышления о кулинарии разных народов мира.

Все это я так же записала.

— Но хочу сказать, что такие заглушки легко схлопнуть,— я посмотрела ей в глаза,— поэтому их принято постоянно проверять.

Третья формула легла в тетрадь.

Удивительно, но мне стало искренне жаль королеву. Уж насколько сложна моя ситуация, но я хотя бы имею не только стихийный дар, но еще и великолепное образование. Мои щиты прикроют и меня, и Лукрецию. У королевы же есть лишь ее странный, сложный статус. Вроде бы и жена короля, а вроде бы и нелюбимая, лишняя женщина. Но зато мать наследника, но воспитывают мальчика чужие люди.

«Сегодня я жалею себя чуть меньше, чем вчера», пронеслось у меня в голове.

Королева приняла из моих рук свою записную книжку, внимательно все прочитала, а после быстро и не задумываясь вытащила из лифа иголку. Капля крови впиталась в страницы и вместо моего почерка появилась заметка о жареных червях, что готовят на краю мира.

— Прочитайте последнюю кулинарную заметку,— приказала королева и протянула книжку одной из своих фрейлин.

Пока бедная леди читала, остальные зеленели. Королева же лишь снисходительно улыбалась и нет-нет да и приговаривала:

— Мы любим на досуге изучить кулинарию далеких стран. Когда-то мы мечтали путешествовать. И в этих путешествиях изучать алхимию. Составлять яды и противоядия.

Она бросила задумчивый взгляд на ту сторону, где царила леди Ассари. Я задумчиво посмотрела на Ее Величество и тихо спросила:

— Разве зелье плодородия не решает такие проблемы? Дарованное магией дитя забирает у матери все, включая красоту. После родов здоровье, конечно, восстановится. Но времени пройдет достаточно.

— А бастарды на трон претендовать не могут,— королева хмыкнула,— простая и изящная мысль. Нам нравится.

3.7

— Знаешь,— подошедшая тетушка ненавязчиво подхватила меня под локоть. — Может и хорошо, что мы покидаем Эрандар. Фаворитка Его Величества тобой явно недовольна.

— Меня это не слишком беспокоит,— серьезно ответила я. — Другое дело, что я бы предпочла остаться незамеченной. Однако же, примыкать к свите леди Ассари недопустимо.

Тетушка согласно кивнула:

— Недопустимо. Но публичное осуждение довольно лицемерно, не так ли?

— Весьма, но вряд ли найдется смельчак, способный осудить короля.

В свиту леди Ассари входили младшие дочери, бесприданницы и любовницы иных знатных лордов. Эти змеи смертельно ядовиты, но вокруг них все равно есть незримый барьер. Эти дамы могут войти далеко не в каждый дом. На их мужчин общественное осуждение не распространяется.

— Окажите мне честь,— обернувшись, я увидела Его Величество.

Ошеломленная и растерянная, я несмело протянула руку и вокруг моих пальцев вдруг взметнулись снежинки.

— Мой король,— на мои плечи легла рука Хайлена,— моя супруга танцует только со мной.

В этот момент я окончательно перестала что-либо понимать. Во-первых, это всего лишь танец. Во-вторых, глупо отказывать королю в такой малости. В-третьих, я… Я явно чего-то не понимаю.

— Вы готовы противостоять нам,— расхохотался Его Величество,— это так забавно. Мы посмотрим, что произойдет с вашей парой через пару сезонов. Но мне интересно…

Он сделал короткий жест и к нам присоединилась Ее Величество. Она была немного бледна и явно недовольна тем, что ее подозвали как собаку.

— Герцог Вейарны запретил мне танцевать со своей женой. Пригласи-ка его самого!

Боги, какая нелепая и дурацкая ситуация. И я ведь не могу просто промолчать, Хайлен задрал планку, и я просто вынуждена… О!

— Моя королева,— я присела в реверансе,— молю вас о снисхождении.

— Поднимитесь, леди райн-Рейвис, и не беспокойтесь,— бледно улыбнулась королева. — Ваш супруг пока что принадлежит лишь вам.

Затем она повернулась к королю и положила ладонь ему на руку:

— Наш венценосный супруг упустил из виду маленький нюанс — первый танец на балу всегда принадлежит супругу.

— Они уже танцевали,— нахмурился король, убирая пальчики Ее Величества.

— Они — да,— королева спрятала руки в складки платья,— но мы — нет. Прошу меня простить, мне нехорошо.

— Помогу тебе дойти до фрейлин,— Его Величество грубовато ухватил свою супругу под локоть. — И позволю себе напомнить, что ты уже танцевала сегодня…

Лорды и леди старательно не смотрели на венценосную пару и, при этом, столь же внимательно фиксировали каждое действие, каждый жест и каждое слово.

— Почему Его Величество столь недоволен своей королевой? — не удержалась я. — Свое содержание Ее Величество тратит на содержание приютов для сирот и больниц для бедных. Она устраивает еженедельные благотворительные обеды, раз в месяц устраивает встречи с боевыми магами, пострадавшими от тварей и…

— Люди любят Корринель Эрандарскую,— Хайлен посмотрел на меня,— а леди Ассари не любят.

— Ходил слушок,— тетушка понизила голос,— что Ее Величество была заперта в своих покоях. И чтобы выйти, ей следовало назвать леди Ассари своей сердечной сестрой.

— Эту традицию назвали аморальным пережитком прошлого,— ахнула я.

Хайлен, так и стоявший рядом с нами, тихо проговорил:

— Боюсь, что я не знаю о какой традиции речь. В Вейарне у мужа есть только его госпожа, а у госпожи только муж. Иное порицается законом, обществом и брачными клятвами.

— В Эрандаре тоже порицается,— хмыкнула тетушка. — Поэтому и придумывают лазейки. Жена, называя любовницу мужа своей сердечной сестрой, как бы возвышает девицу. Разделяет с ней бремя общественного порицания и своим поступком говорит окружающим, что не осуждает девушку.

— Из-за чего осуждать начинают уже жену,— вздохнула я.

— Унизительная традиция,— оценил Хайлен. — Госпожа моя, позвольте пригласить вас на танец.

Я устало посмотрела на герцога, а затем спросила:

— Через сколько мы сможем удалиться с бала?

— Через три танца,— уверенно ответил Хайлен.

И тетушка согласно кивнула. Мне оставалось лишь довериться. Увы, подобные тонкости прошли мимо меня. Нельзя быть лучшей во всем, но видят боги, от магии проку больше, чем от этикета!

3.8

Правда, уже через пару минут я пожалела обо всех упущенных уроках — музыка стихла, люди немного разошлись и в центре зала осталась одна лишь королева. Она была бледна, ее тонкие пальцы судорожно сжимали тонкую ножку бокала, в котором плескалось что-то насыщенно алое. Я бы предположила, что это вино, но красное при дворе не подают. Так что же это?

— Мой супруг обрел покой рядом с леди Арраси,— проговорила Ее Величество и никто не посмел исправить ее оговорку,— так зачем же я отказываюсь от сердечной сестры?

Королева подняла бокал, отпила из него и протянула в пустоту:

— Нитта Арраси, будь же моей сердечной сестрой.

Я прижала ладонь ко рту. Как же неудачно закончился разговор Их Величеств.

— Ее ведь по-другому зовут, верно? — шепотом спросила Лукреция,— Сольвенна Ассари, урожденная Вильмиран.

— Маленькая бессильная пакость,— так же тихо ответила я.

Мы во все глаза наблюдали за королем и он, видя, что жена не собирается отступать, знаком велел своей фаворитке принять новое имя.

— Забавно, если в бокале яд,— хмыкнула тетушка.

А я, затаив дыхание, с искренним восторгом смотрела на королеву. Да, сейчас она проиграла. Но сердечная сестра может быть лишь одна, а в бокале… В бокале явно зелье плодородия. Алое, густое и насыщенно-пряное.

— Будь моему супругу опорой, щедрой женой и ласковой матерью,— проговорила королева и сделала еще один глоток. — Раздели со мной дар земли и неба.

И теперь все зависит от того, какое образование получила Нитта Арраси, она же Сольвена Ассари, урожденная Вильмиран. Знает ли она, что зелье плодородия в старых справочниках называется даром земли и неба?

Фаворитка, бросив торжествующий взгляд на поверженную противницу, приняла из ее рук бокал и демонстративно поднесла к нему кулон-определитель.

Молочно-белый камень никак не отреагировал на зелье и новоявленная леди Арраси уверенно осушила бокал.

— Думала, сможешь напугать меня, сестрица? — с интересом спросила леди Арраси.

— Ни в коем случае,— королева мягко улыбнулась. — Наш король теперь в надежных и заботливых руках.

В глазах Ее Величества горела решимость и желание сражаться до конца. Вот только мнится мне, что бой пойдет не за венценосного мужчину, а за свободу.

«Хорошо бы оказаться подальше, когда противостояние выйдет на открытое пространство», подумала я.

Королева же публично заявила о том, что ей неможется и удалилась прочь.

— И нам пора,— негромко сказала Лукреция. — Хайлен, проводите супругу прочь из зала.

Если герцог и хотел возразить, то не стал. Мы не протанцевали три оставшихся танца и, что самое интересное, мы были не первыми, кто решил покинуть бал.

— Я не понимаю, что происходит,— шепнула я, когда мы вышли в парк.

— Даже мужчинам не нравится возвращение этой традиции,— хмыкнула Лукреция. — Подумай-ка, вот у лорда дочь. Он выдает ее замуж, дает за ней приданое, затевает строительство, скажем, фабрики. А затем раз!

Тетушка резко хлопнула в ладоши и затем продолжила:

— И дочь становится лишней, в поместье заправляет сердечная сестра, а дети… Это королева защищена, бастарды трон не наследуют. А вот у простых лордов и леди наследует тот, на кого отец укажет. И кому это надо?

— Уехали те, кто готов открыто противостоять королю,— я прикусила язык.

Хайлен покачал головой и негромко заметил:

— Не открыто. Никто ничего не сказал, ничем не выразил своего негодования. Просто женщины приболели и захотели домой.

— Болезни придут в каждый дом Эрандара,— хмыкнула тетушка. — Чем же пригрозил король королеве?

А я вспомнила высокого и статного мужчину, с которым танцевала Ее Величество. Могли ли они быть любовниками? Или он всего лишь друг?

Или королева просто подождет отставки леди Арраси, ведь это далеко не первая фаворитка Его Величества.

— Леди райн-Рейвис!

Обернувшись, я увидела Оллину Майрис. А за ее спиной… Там стояла закутанная в меховой плащ фигура. Но парк был слишком хорошо освещен и я рассмотрела узор на туфельках.

— Ваше Величество,— я присела в реверансе.

Она подозвала меня к себе и я, не оглядываясь, подошла к ней.

— Не буду изворачиваться,— просто и буднично проговорила она. — Вам нужна стажировка, а мне защищенные покои.

— Я хороша,— ровно сказала я,— но опыта у меня меньше, чем у других.

— Люди с большим опытом имеют большие амбиции и, как правило, выбирают не опальную королеву, а блистательную фаворитку. Вам нужна стажировка и подтверждение вашего диплома, а мне спокойный сон.

— Я не могу дать гарантию...

— Ее никто не даст,— прервала меня королева. — Но вы дадите клятву, что не оставите осознанной лазейки.

— Все мастера дают такие клятвы,— нахмурилась я.

— Да. Все. Жаль, что эти клятвы они дают не мне,— хрипло рассмеялась Ее Величество. — Семь дней праздника, сем дней практики включая этот.

Я сомневалась. Не то чтобы меня пугал монарший гнев, о нет. Меня больше волновало, имеет ли королева право принимать практиканток?

Но с другой стороны — что я теряю? Мне семь дней сидеть в доме герцога со злобствующими слугами?

— Тетушка будет со мной, если вы позволите.

— Позволю, но зачем?

— Обстановка в доме герцога,— я чуть понизила голос,— особая. Не хочу оставлять без присмотра дорогого мне человека.

Королева кивнула:

— Да, последнее время в воздухе витает нечто... Неприятное. Вы знаете, в чем обвинялся отец вашего супруга?

— В общих чертах,— я бросила взгляд на Хайлена, что терпеливо ожидал меня,— заигрывание с запретной магией.

— Считается, что после него остался архив к которому никто не может подобрать ключ. Будьте бдительны, если король чего и боится, так это тварей. Стоит ему лишь заподозрить вас в, м-м-м, способности найти старые записи...

Королева не договорила, а я явственно ощутила, как на шее затягивается удавка. Спасибо, Хайлен райн-Торланд.

3.9

Ее Величество больше не проронила ни слова. Лишь подала жест своей доверенной леди и та передала мне конверт:

— Там жетон-пропуск и контракт. Изучите, если все устроит — завтра подпишем.

Сама королева в это время уже уходила, так что реверанс достался ее спине.

— Доброй ночи,— задумчиво проронила я и леди Майрис бледно улыбнулась:

— Благодарю.

В карете мне с трудом удавалось сохранять видимость спокойствия. Пытаясь сдержать сотню колких фраз, я нещадно мяла и тискала конверт. Бумага хрустела под моими пальцами, а по краям даже начали проявляться подпалины.

— Моя госпожа не обязана подчиняться Их Величествам,— Хайлен посмотрел на меня своими холодными, синими глазами. — Желаете, чтобы я вмешался?

Я желала совсем другого. И вдруг мое пламя успокоилось, мне в голову пришла заманчивая мысль:

— Благодарю, господин. Но все складывается наилучшим для меня образом. Почему бы мне не стать частью свиты Ее Величества?

На лице герцога отразилось замешательство:

— Моя госпожа хочет остаться в Эрандаре?

— Здесь контракт на стажировку,— я постучала пальчиками по конверту,— кто знает, быть может я буду достаточно хороша, чтобы королева оставила меня при себе.

Хайлен прикрыл глаза, но я успела увидеть колдовской отблеск в глубине его зрачков — зацепила.

— Представляешь, тетушка,— я повернулась к Лукреции,— говорят, что в герцогстве Вейарна хранится архив, в котором подробно описаны эксперименты, проведенные над тварями.

— Говорят,— кивнула озадаченная Лукреция,— я тебе об этом и говорила. Не нашли ничего…

Я в упор посмотрела на герцога:

— Потому что не знали где и как искать. Но, видимо, у нового герцога больше информации, вот ему и потребовался магистр защитных чар.

Он все так же хранил молчание, а вот моя тетушка разразилась длинной, возмущенной тирадой. И, что самое удивительное, Лукреция не использовала ни единого бранного слова!

— Вы подставили меня, герцог райн-Торланд,— с горечью произнесла я. — Не только лишили меня будущего, но еще и рискнули моей жизнью. Король боится тварей. Как быстро он догадается, почему вы женились на мне?

И, едва лишь договорив, я потрясенно ахнула:

— Он уже догадался! Не потому ли уделил мне такое внимание? Что ждет меня завтра во дворце? Камера пыток или просто палач?

— С головы моей дражайшей госпожи не упадет ни один волос,— проговорил он, не открывая глаз.

— Так может не ходить? — тетушка с ужасом посмотрела на конверт в моих руках.

Но я, огладив гладкую, дорогую бумагу пальцами, со смешком проговорила:

— Я не боюсь. И знаешь, почему?

Лукреция посмотрела на меня как на дурочку и даже Хайлен открыл глаза, усмирив свой дар.

— Потому что взлом защиты никогда не был мне особенно интересен. Я многое могу, но…

Выдержав эффектную паузу, я мягко, вкрадчиво договорила:

— Что мне помешает дать клятву не практиковать без официального уведомления Совета Магов? Буду посылать письма перед каждым серьезным колдовством. Не вижу в этом особой проблемы.

Хайлен подался вперед:

— Госпожа…

— Не стоит спешить,— прервала я его. — Подумайте, герцог, что вы можете мне предложить и как вы планируете обеспечить мою безопасность.

Откинувшись на спинку скамьи, я посмотрела за окно. Ночной Эрандар был красив. Гирлянды колдовских огоньков, костры и наряженные, веселые люди. Никто не знает, что принесет новый день, но все празднуют так, словно солнце никогда не встанет.

— Милорд,— тетушка с интересом энтомолога посмотрела на герцога,— а вы вообще думали, прежде чем начать действовать?

Он устало посмотрел на нее и криво улыбнулся. Вот только мы так и не узнали, что он хотел сказать — карета опрокинулась на бок…

3.10

Мы не разбились лишь благодаря магии Хайлена. Но дальнейшее меня поразило до ужаса — герцог самолично разнес карету в щепки!

И в ту же секунду по ушам ударил многоголосый визг — люди, что недавно праздновали и веселились, метались от костра к костру, хватали горящие ветви и…

— Тварь,— потрясенно выдохнула тетушка. — Элиша!

В центре улицы стоял мужчина. Тот, кто когда был мужчиной, человеком. Магом. Сейчас его окутывала черная дымка. Она выбелила его кожу и волосы, вычернила губы и глаза. Пальцы превратились в когти, а ноги… Вместо ног у него был столб дыма.

— Назад,— коротко процедил снежный маг, окутываясь голубым сиянием магии,— не двигаться. Не колдовать.

О стремительности тварей ходили легенды, но… Этот едва двигался. С другой стороны, в это время года он вообще не должен был пробудиться!

Стиснув кулаки, я изо всех сил сдерживала пламя. Все внутри меня требовало напасть, сжечь, испепелить чудовище, противное самому понятию «жизнь»!

Герцог плавно повел рукой и сияющая сеть окутала тварь, что через несколько секунд рассыпалась жирным пеплом.

— Старый герцог Вейарны еще десять лет назад доложил королю о том, что Зимний Сезон больше не безопасен,— глухо проговорил Хайлен. — Твари больше не замерзают. Теперь они дошли и до Эрандара.

— Медленные, как сонные мухи,— нервно рассмеялась тетушка.

Хайлен указал в темноту:

— Но это не помешало ему собрать свою кровавую жатву.

Пляшущие тени костров помешали мне рассмотреть всю картину полностью, но… Пострадавших было не меньше десятка.

— И наши лошади,— ахнула тетушка.

Я обернулась и с трудом сдержала рвотный позыв — от прекрасный роксарских коней остались лишь кровавые следы в снегу да несколько копыт.

— Этот недавно переродился, еще не понял, что люди насыщают лучше,— Хайлен посмотрел в небо. — Старый герцог Вейарны изучал тварей. Но лишь для того, чтобы их уничтожить раз и навсегда. Идите за мной.

Он провел нас сквозь переулок и кивнул на ярко освещенный паб:

— Согрейтесь и поешьте. Я пришлю за вами отряд.

Войдя внутрь, мы с искренним недоумением смотрели на веселых, красных от вина и специй людей. Они ничего не слышали и ничего не знают.

Они все еще верят в безопасность Зимнего Сезона.

— Мой муж погиб зимой,— глухо проговорила тетушка Лукреция. — Но мне не сказали, кто его убил.

Я прикрыла глаза. Кто знает, быть может молодой лорд Тавиш столкнулся с тварью-из-за-грани? Может, он не был готов? Или не поверил своим глазам?

— Что будете заказывать? — к нам подошла разносчица.

— Самый горячий шоколад,— я постаралась вымучить улыбку,— и сладких булок.

Она широко улыбнулась, что-то пометила в своем блокнотике и отошла.

— Как закрою глаза, так и вижу тварь,— прошептала тетушка. — Как же так?

Я обхватила себя за плечи.

Тварь в Эрандаре. Тварь в Эрандаре в разгар Зимнего Сезона.

Немыслимо. Немыслимо и невозможно, но мы видели ее. Его.

Что чувствуют люди, когда их тела занимает чуждый нашему миру дух? Маги-целители выяснили, что человек способен сопротивляться подселенцу в течение суток. И все это время зараженные люди умоляли убить их, дать их душам шанс освободиться.

Горячий шоколад не смог развеселить нас.

— Скрыть такую информацию — предательство,— глухо проговорила я.

— Называть Его предателем — верный путь на плаху,— тетушка скользила пальцем по кружке.

— Разве страх перед тварями не должен подстегивать желание их уничтожить? — нахмурилась я.

— Во дворце порядка двух сотен снежных магов служит,— Лукреция криво усмехнулась,— их приглашают провести в Эрандаре Зимний Сезон, дабы почтить их труд и дать им отдохнуть.

Меня пронзило догадкой:

— И как давно король так щедр?

— Девять лет,— за столик сел Хайлен,— не стоит говорить об этом без тайных чар.

Я посмотрела на своего вынужденного супруга и впервые не испытала ни злости, ни раздражения. Все эти чувства оттянул на себя Его Величество Этерланд Седьмой…

3.11

К нам вновь подошла разносчица, но Хайлен, бросив на стол приятно звякнувший кошель, отослал ее. Девушка, подхватив деньги, подмигнула ему и отошла, покачивая бедрами.

Это меня, если честно, несколько разозлило. Не то чтобы герцог был мне нужен, но… Но не стоит так откровенно флиртовать с человеком!

— Скоро прибудет карета,— проговорил он. — Нужно возвращаться домой.

По коже пробежал мороз. Мне было страшно выходить на улицу. Но как бы я могла в этом признаться?!

— Люди ничего не знают,— я посмотрела на веселых людей, что славили Зимний Сезон.

— Хочешь попытаться открыть им глаза? — с горечью спросил Хайлен.

— Без доказательств? — криво улыбнулась я. — Нет уж, спасибо.

Тетушка, допив свой шоколад, тихо сказала:

— Завтра поползут слухи и сплетни. И если нам зададут вопросы — мы на них ответим.

Я согласно кивнула, но у герцога Вейарны было свое мнение:

— Не зададут. Некому будет задавать. Королевская гвардия уже забрала свидетелей.

Ошеломленная, я подалась вперед и спросила:

— Их убьют?! И вы так спокойно об этом говорите?

Хайлен чуть поморщился и укрепил раскрытую вокруг нашего стола заглушку:

— Разумеется нет. С очевидцев берут клятву молчания. Вы можете заметить, что с годами появляется все больше и больше людей, которые не выходят по ночам на улицу. Они не празднуют, а лишь мрачно поздравляют своих непросвещенных знакомых.

Лукреция вскрикнула и, прижав ладонь ко рту, выдавила:

— Мой свекр перестал выходить наружу по ночам. Но он никогда не запрещал этого мне…

Она закрыла лицо руками. Но уже через минуту резко выдохнула и, убрав ладони, через силу улыбнулась:

— Навещу старого мерзавца на этой неделе. Днем.

— А если он тебя не пустит? — нахмурилась я.

— Пусть попробует,— хищно оскалилась Лукреция.

Хайлен встревоженно на нее посмотрел:

— Ваших птиц легко обернуть против вас, леди.

— Мои птицы,— мечтательно улыбнулась тетушка,— мои птицы хороши, но воспользуюсь я не ими, а ключами от особняка, которые у меня никто не смог забрать. Их мне отдал мой муж, так что… Старому лорду Тавишу придется со мной поговорить.

Я поймала взгляд герцога и, поджав губы, отвернулась. Его мотивы стали мне чуть более понятны, но… Он все равно мог договориться.

Повернувшись, я поймала его взгляд и одними губами произнесла:

— Я бы не испугалась взять кровный контракт.

Хайлен прикрыл глаза. Он не мог не понять, о чем я говорю. Такие контракты порой магов из мертвых возвращают — душа удерживается в теле узами принесенного обета. Недолго, конечно, но целителям порой хватает этого времени.

— Пора,— проговорил вдруг снежный маг.

Мы вышли на улицу и я потрясенно прикусила губу. Карета, поданная для нас, словно бы сошла со страниц приключенческого романа — черное дерево, сияющее зачарованное серебро и решетки на окнах и дверцах.

— Днище, как я понимаю, тоже подбито серебром,— протянула тетушка. — У Тавишей была такая карета, когда они жили за пределами Эрандара.

Запряженные лошади несли на себе не только тяжесть транспорта, но и собственные доспехи.

— В герцогстве все кареты выглядят так,— глухо проговорил Хайлен. — Самый рискованный транспорт — собачьи упряжки.

— Это не шутка? — поразилась я. — Разве собаки могут тянуть сани?

— Я прокачу вас, леди,— мягко проговорил Хайлен. — Если все сложится.

«Если я приеду», перефразировала я его слова.

Но для себя я уже решила, что поеду. Тварь посреди города, молчание короля и пугающие интриги королевы — хочется быть подальше от всего этого.

— Рессоры тут вообще есть? — охнула тетушка, когда карета тронулась.

— Увы,— покачал головой герцог.

Через полчаса жесткой тряски, мы оказались перед особняком райн-Торланда. Там нас встретил мастер Острави и вся прислуга. Элиза выглядела напуганной и любопытной одновременно, а вот все остальные… Все остальные смотрела с мрачным ожиданием.

Они полагают, что мы будем рыдать и, путаясь в юбках, бежать под защиту каменных стен? Вот уж нет!

Мне было страшно. С самого детства меня учили не оставаться на улице после заката, не открывать ночью окон и не выходить, даже если в парке происходит что-то любопытное. И только в самые трескучие морозы твари забивались в овраги и засыпали, чтобы оттаять вместе с первоцветами.

Приняв помощь герцога, я отошла в сторону, позволяя ему помочь и тетушке. А после бросила взгляд на улицу, что виднелась сквозь ограду:

— Костры все еще горят.

— И будут гореть,— Хайлен проследил за моим взглядом,— и люди будут танцевать и радоваться.

А мне вдруг подумалось, что король может обвинить герцога Вейарны в том, что тот специально привез тварь в Эрандар. Если слухи и правда пойдут, то…

«Завтра, решать это все я буду завтра», пообещала я сама себе.

— Леди, я приготовила для вас купальню,— прошептала Элиза. — И заварила ромашковый настой. Это ж какого ужасу вы натерпелись…

Служанка потянула меня в дом и я медленно, словно бы нехотя, последовала за ней. Хотя, если быть честной, открытое пространство пугало меня. И моя бы воля, так шаг бы я ускорила раза в три!

Глава 4

Я проснулась затемно. Тетушка, которая отказалась уходить и осталась со мной, еще спала. Беспокойно, тревожно, но все-таки спала.

Не желая ее будить, я набросила на плечи халат, взяла письмо Ее Величества и вышла из спальни в гостиную. Затеплила свечи и села в кресло, подобрав под себя ноги.

Мне не было нужды перечитывать контракт или само письмо. Каждая строчка отпечаталась в моей памяти.

Предложение королевы было превосходным. Неделя работы во дворце и мой диплом у меня в руках.

А между строк читается монарший приказ — обезопасить королевские покои. Что такое задумала королева? Или она опасается гнева своего мужа? Так ведь Ее Величество прямым текстом сказала, что за зелье плещется в бокале.

— Все мучаешься? — спросила сонная тетушка.

— Я разбудила тебя? — виновато спросила я.

— Не ты,— она покачала головой,— сама проснулась. Если ты спросишь меня, то я дам совет.

Но я покачала головой:

— Не спрошу.

— Но я все равно его дам,— хитро улыбнулась Лукреция.

— Поэтому я и не стану спрашивать,— в тон ей отозвалась я,— потому что ты все равно не промолчишь.

Тетушка села на диван и с неодобрением покосилась на мои поджатые ноги. На что я напомнила:

— Ты сама всегда так сидела. Это тебя Тавиши перевоспитали.

И Лукреция тут же забралась на диван с ногами. А после, устроившись удобней, она негромко сказала:

— Ты же поедешь с райн-Торландом, верно? После того, что увидела. После того, что узнала.

Я кивнула, а затем улыбнулась и лукаво проговорила:

— Зачем же так говорить? Может поеду, а может и нет. Равный брак — равные возможности. Мне еще Рейвис-касл восстанавливать.

Тетушка нахмурилась, а после хмыкнула:

— Ты не страдаешь от паранойи, ты ею наслаждаешься.

Я же, поставив вокруг нас щит, серьезно сказала:

— Малая толика аккуратности никогда не повредит. Но да, ты права. Теперь я поеду с райн-Торландом даже если он будет против.

Мы все пострадали от тварей. Тетушка потеряла сестру, а после и мужа. Хотя последнее и не доказано…

— Доказано,— горько выдохнула Лукреция,— ты вслух перечисляла наши обиды.

— Старый Тавиш признался?

— Не словами,— она скривилась. — Он хотел спасти меня от тебя. Именно с тобой мы гуляли все ночи Зимнего Сезона, с тобой ездили в Рейвис-касл, с тобой пытались отыскать останки Маэррин.

Я прикрыла глаза. Как же тяжело было вытащить из лорда Саймиша хоть какие-то сведения о той страшной ночи.

Зато было понятно, отчего он так стремился забыть и меня, и свою первую жену. Этот трус…

— Элиша, уйми пламя,— строго проговорила тетушка.

Вздрогнув, я отогнала тяжелые воспоминания и выдавила улыбку:

— Видишь, ты тоже меня держишь.

— Мы семья,— тепло проговорила Лукреция,— как же иначе? И ты, кстати, так и не выслушала мой совет.

— Ты хочешь, чтобы я согласилась,— я чуть поерзала и удобнее устроилась в кресле. — Нам все равно торчать здесь неделю, а после… После мы уедем в Вейарну и неизвестно когда вернемся.

Тетушка кивнула:

— Что бы ни затеяла королева, она не может причинить вред своему супругу. Да и герцог райн-Торланд… Он отказал королю в танце с тобой. Кто бы еще рискнул?

Тут мне оставалось лишь развести руками:

— До сих пор считаю, что это было глупо.

— Либо мы не все знаем,— мудро заметила Лукреция.

И я вновь согласилась с ней. Как и с ее советом.

Еще немного помолчав, мы, не сговариваясь, поднялись и занялись привычными утренними делами. Магическая разминка, водные процедуры и несколько минут в подобии медитации. С последним нужно быть осторожней — магам огня нельзя заглядывать в себя слишком глубоко!

4.2

Так или иначе, а к завтраку мы вышли во всеоружии. В какой-то момент я даже хотела подкрутить свои природные локоны, даже достала щипцы. Но вовремя поняла, что в таком эмоциональном состоянии я саму себя оставлю без волос.

Элиза проводила нас с тетушкой до столовой и вполголоса поведала, что сегодня до рассвета прибыл важный гость.

— Говорят, что он работает в полицейском управлении,— завела глаза моя служанка. — Правда, где именно я не услышала — при мне слуги теперь молчат.

Я поблагодарила Элизу за важные сведения и спросила, не тяготит ли ее работа на меня? Мне ли не знать, как тяжело переносить бойкот…

— Слово какое интересное,— хмыкнула служанка. — Я сыта, обута и одета, ем два раза в день. Подумайте только, леди, целых два раза! А еще деньги платят, вот вчера милорд повелел выдать мне плащ зимний. Так-то он серый, простой, не яркий. Но теплый, ночевать можно под елкой. Нет, леди, не тяготит меня такая работа. Грустно, что поговорить не с кем? Грустно. Но так это ж не навсегда. Вы вон говорили, что будете штат нанимать. Там и подружусь с кем-нибудь. Или нет.

Элиза еще немного помолчала и у самой столовой добавила:

— Они ведь не думали обо мне, когда вам отраву подкладывали. Я ведь случайно все узнала. А Милдред и говорит так ласково-ласково: «Иди, отнеси поднос». Даже не намекнули. Потом на меня бы и свалили. Так что можно сказать, что бойкот им я объявила. Просто от одного человека это незаметно.

Мы с тетушкой переглянулись и я мягко сказала:

— Как же мне с тобой повезло, Элиза. Ступай, присмотри за моими покоями.

— Значит, по дому работать не надо? — просияла моя служанка. — Приказы-то мне все равно отдают.

— Нет, найди себе занятие в моих покоях, это приказ. Не хочу, чтобы комнаты пустыми стояли.

Конечно, у магистра защитных чар не было проблем с установкой барьеров от слишком любопытных слуг, но… Элизу ведь и правда подставили. Логично, что девушка сразу предупредила про яд. Она ведь в штате новый человек, кто бы за нее заступился?

Мы вошли в столовую и я с трудом подавила потрясенный вздох — важным человеком оказался райн-Валдис.

— Кажется, герцог не хочет, чтобы я работала на королеву,— шепнула я.

— Или ему нужно исполнить свою клятву,— напомнила мне тетушка. — Брачную.

— Тц,— цокнула я. — И правда.

Хайлен вышел к нам и проводил к столу. Райн-Валдис, стоявший у окна, обернулся и приветственно поклонился.

Я ответила ему коротким кивком. Меня немного беспокоило то, как мужчина выглядел. Нет, не болезненно или устало, но… Что-то в нем было не так.

Слуги начали разносить еду. Потрогав кашу ложечкой, я решила ее не есть. Не то чтобы я думала, что меня вновь попытаются отравить, нет. Просто что-то было не так и это беспокоило.

Кашу унесли нетронутой, Хайлен посмотрел на меня и, когда перед ним поставили с порцией нежнейшего паштета, он приказал обменять ее на мою.

— Дело не в этом,— тихо сказала я. — Но благодарю.

— Случилась небольшая размолвка? — неловко проговорил райн-Валдис.

И тут я поняла, что не так — пропало мое им восхищение. Уважение и даже, в небольшой степени, поклонение тоже канули в небытие. Райн-Валдис был легендой, но то, как легко он отказался от меня… Тц-тц-тц, ореол героя вокруг него растаял.

— Не так чтобы размолвка,— задумчиво проронила я. — Небольшие семейные неурядицы. Так бывает.

Райн-Валдис не был обязан спасать меня. Но он, видевший мой экспериментальный щит в действии, должен был захотеть получить меня для своих людей. Отступив в сторону он оставил своих воинов без новейшей разработки. И ближайшие пару месяцев они эту самую разработку не получат. Увы, но в первую очередь я буду заботиться о себе и своей тетушке.

— Леди райн-Рейвис, я пришел чтобы предложить вам оплачиваемую стажировку в полицейском департаменте,— кашлянув, проговорил райн-Валдис.

Я посмотрела на Хайлена, склонила голову к плечу и проговорила:

— Вы умеете выполнять обещания, господин.

Затем перевела взгляд на райн-Валдиса и спокойно отказалась:

— Благодарю, но я более не заинтересована в сотрудничестве с полицейским департаментом.

Ложечка, которой полицейский зачерпывал паштет, звякнула и он ошеломленно переспросил:

— Прошу прощения?

— Я постаралась впечатлить вас. Показала свой экспериментальный щит и… Вы мне отказали,— проговорила я, тщательно размазывая свой паштет по булочке. — Сейчас у меня другие планы.

У меня не было ни малейшего желания рассказывать райн-Валдису о том, что я в нем глубоко разочарована.

«Знать бы только, отчего перед герцогом Вейарны так трепещут?», задумалась я.

Но после решила ничего не выяснять — вдруг это и на меня подействует? Видимо, это та редкая ситуация, когда меньше знаешь — увереннее себя чувствуешь.

— Предлагаю после завтрака пройти в мой кабинет,— предложил герцог.

— Прекрасная мысль,— одобрила я. — Мастер Острави почтит нас своим присутствием?

— Нет, он сейчас в больнице,— чуть растеряно ответил Хайлен. — Его попросили ассистировать на восстановительной операции. Сильное обморожение, с которым редко сталкиваются в Эрандаре.

Лукреция, наслаждавшаяся театром, задумчиво проронила:

— Это из-за, м-м-м, ночного происшествия?

— Да, один из случайных свидетелей потерял сознание,— ответил Хайлен, а затем с осуждением добавил,— Анхель огорчен тем, что рядом дежурят маги, готовые взять со старика клятву.

— Хорошо, что не пытаются добить,— скривился райн-Валдис.

После завтрака герцог пригласил нас всех в свой кабинет. Мы с тетушкой старались держаться спокойно, но на грани слуха все равно нет-нет да и потрескивало нетерпеливое пламя.

Что скажет герцог? Чем обернется наш разговор? Он уже готов к…

— Милорд! Милорд!

К нам бежал Ферран.

Бледный, с красными пятнами по всему лицу, он задыхался и, одновременно, докладывал:

— У ворот карета с королевским вензелем. И порядка полусотни гвардейцев. Приказали немедленно пропустить их.