Время выбирает нас. Часть 1

Пролог

Что может быть в жизни хитрее, чем сама жизнь? Она настолько непредсказуема, её повороты невозможно предвидеть, а подготовиться к ним тем более. Иногда считаешь себя совершенно рядовым, ничем не примечательным человеком, а с тобой вдруг раз, да и произойдёт нечто неординарное и в тот момент, когда абсолютно этого не ждёшь. Возможно ли её перехитрить? Не думаю. Зато лучшего учителя просто не сыскать на всём белом свете.

Сюжет жизни абсолютно любого человека непредсказуемый. Каждый шаг, каждое принятое или непринятое решения меняют изгиб линии судьбы, и только лишь спустя время станет понятно, что привело тебя в ту точку, в которой ты находишься в данный момент.

Моя история скорее банальна, чем примечательна. Меня зовут Татьяна, мне двадцать три года, и я как раз из тех людей, которые не слишком высокого мнения о своей значимости для этого мира. Со мной никогда не происходило каких-то необычных событий, а приключения всегда оставались лишь плодом моей бурной фантазии. Это меня огорчало, потому что, когда тебе всего (или уже) двадцать три, очень хочется по-киркоровски ярких, запоминающихся событий, желательно с драмой, и, конечно, с приличной такой порцией перчинки, чтобы от всей души накачаться на эмоциональных качелях, чтобы по-настоящему укачало, иначе же не интересно. Так сказать, чтобы было, что вспомнить, да внукам рассказать, запивая будоражащие воспоминания знатной порцией «Корвалола».

В чудеса я, как водится, не верила. К чему всё это? Забивать себе голову напрасными надеждами? Нет уж, увольте. Надо быть реалистом, вот в этом я уверена. Точнее была уверена. Потому что…

Однажды всё изменилось, причём именно тогда, когда я была к этому совершенно не готова и мои твёрдые жизненные убеждения развеялись по ветру, столкнувшись с той самой суровой реальностью, в которую я так сильно верила.

Наверное, ничего не понятно? Что ж, тогда начну рассказ с самого—самого начала.

Глава 1. 150 оттенков «бывшего». Предыстория (часть 1)

Был чудесный летний вечер. Сонное, усталое солнце лениво клонилось к горизонту, озаряя небо последними остатками своего тёплого света. Его лучи рисовали на облаках причудливые узоры, будто приглашая людей стать соавтором лучшего в мире художника, включиться в процесс создания непревзойдённой картины, подключив полёт фантазии и образ мысли. Вечернее небо поражало буйством красок, своим размахом, казалось, что его невозможно объять взглядом целиком, нечто такое — огромное, бездонное, без конца и края, и одновременно с этим божественно-прекрасное.

И это самая волшебная пора для пары влюблённых, которые приехали провести отпуск на море, побыть только вдвоём. Для них день только начинался. Да и как не испытывать счастье, когда в самом воздухе витала музыка любви, и нет ничего лучше, чем быть сейчас рядом со своим близким и любимым человеком.

Как раз в эту самую волшебную пору по берегу тёплого и лазурного моря шли мы. Я и он. Болтали о чем-то глупом и несерьезном, смеялись над этим (что у нас случалось крайне редко) и рассуждали о нашем будущем. Отношение к будущему, собственно, как и к настоящему, у нас разное, но я верила в то, что когда-то и он начнёт относиться к этому так же серьёзно, как и я. Хотя нет, в этот момент уже не верила и, честно сказать, особо не хотела. Просто была рядом с ним, потому что… привыкла быть с ним.

Для того, чтобы всё разложилось по полочкам в этой истории, позволю себе немного углубиться в рассказ об этих непростых отношениях.

Я — Татьяна, работаю помощником руководителя в крупной охранной компании, владельцем которой является мама моего спутника Павла. Получила диплом дизайнера интерьеров пару лет назад, но практику так и не начала, помешал природный страх и крайняя степень неуверенности в себе. Зачем-то выбрала для себя «синицу в руках», стабильность, а «журавля» так и оставила грустить в мечтах, высоко-высоко в небе. Хотя стать художником мечтала с детства.

Павел. Молодой человек двадцати шести лет. Высокий брюнет с хорошей фигурой и небесно-голубыми глазами. Наверное, змей-искуситель выглядит именно так, потому что девушки всегда обращали на него внимание, да и, чего скрывать, он на них тоже. И завоевать внимание у противоположного пола ему не стоило никакого труда, у него это всегда получалось отменно. Способам обольщения его щедро одарила природа, умение соблазнить — его талант, однажды я и сама на него купилась. Коммуникабельный, обаятельный, интересный мужчина с прекрасным чувством юмора не мог не привлекать к себе внимание и не вызывать интерес у нашего «слабого» пола… Одним словом, эдакий идеал, предел мечтаний любой девушки… Эта «птица счастья» работала в государственной структуре, окутанной пеленой тайны, поэтому пробыв с ним в отношениях три года, я до сих пор не могу дать точного определения кто же он на самом деле. Одно знаю — его деятельность связанна с «безопасностью». С чьей? Хороший вопрос. Но, когда мы вместе, он стабильно убирал свой телефон подальше от нашего местоположения, потому что знал наверняка, что его прослушивали.

Так и жили. Паша знал меня, а я знала только ту его часть, которую он мне показывал. Остальное — под грифом «секретно» и рассекречиванию не подлежит.

Мы вместе три с половиной года. Хотела бы сказать, что Павел любовь всей моей жизни, но буквально каждый день я думала о том, что эти отношения пора закончить. Порой мне казалось, что он думал о том же. Эта поездка стала ещё одной попыткой что-то воскресить внутри нас и оттянуть неизбежный, болезненный момент. Точнее с моей стороны это так. С его стороны — очередное извинение за жестокое поведение со мной. Ведь практически каждая наша совместная поездка стоила мне огромного количества потраченных нервных клеток до неё…

* * *

«…Но ярко—красный, огненный цветок
Ты сорвать однажды захотела
И опять как белый мотылек
На его сиянье полетела

Только сложится нелегко
Дружба пламени с мотыльком…»[1]

Познакомились мы довольно банально. Моя лучшая подруга Виктория и её муж Александр сынициировали нашу встречу (из лучших побуждений, разумеется).

В тот момент я училась на последнем курсе института, имела уйму подработок, комплекс финансовых проблем и мне было совершенно не до отношений. Я даже не думала в эту сторону. Но в какой-то момент Вика решила, что мне нужно развеяться («хватит уже всё время жить исключительно в рутине») и пригласила меня пойти с ними в театр, конечно же, под предлогом оставшегося не пристроенного билета. Я «купилась» на этот нетривиальный ход, даже не уловив подвоха.

В назначенное время, я прибыла на место, где, собственно, ни Виктории, ни Александра не оказалось, но меня уже ждал он — высокий, красивый, с обаятельнейшей улыбкой, безумно приятный на первый взгляд мужчина.

Павел сразу меня «узнал» (как оказалось, Саша был его другом, и знакомство они планировали совместно), улыбнулся, подошёл и сказал:

— Никогда бы не подумал, что можно встретить настоящего ангела на этой грешной Земле. Здравствуйте, Татьяна, небесное создание. Я — Павел. Друг Александра.

В ответ я смутилась, пробормотав что-то вроде «Да-да, я так и поняла», хотя на самом деле не поняла ровным счётом ничего, затем растерянно пошла в сторону входа.

Надо сказать, что он зацепил меня сразу, с первого взгляда, я почувствовала странное притяжение к совершенно незнакомому человеку, возможно, это самое чувство и зовут в народе «бабочками в животе». Одновременно и пугающее, и зарождающее незнакомую мне доселе эйфорию. Но оно мне даже понравилось, в нём было нечто опьяняющее, сводящее с ума, то, от чего я бежала всю свою сознательную жизнь.

Глава 1. 150 оттенков «бывшего». Предыстория (часть 2)

* * *

Сам Новый год мы с Моськой встретили вдвоём (так я назвала драгоценный комочек из-за её забавнейшей мордахи и умения корчить смешные моськи). Вика звала меня к ним (накануне мне пришлось ей рассказать всё, что произошло, она была шокирована, но от комментариев тактично воздержалась), но я не могла оставить одну своё пушистое счастье (ведь трёхцветные кошки приносят счастье?).

Павел не объявлялся. Чтобы хоть как-то свести концы с концами, я выбрала некоторые ювелирные украшения (очень порывалась взять и пресловутые серёжки, но передумала), отнесла всё в ломбард, тем самым выручив некоторую сумму, которой должно было мне ненадолго хватить.

Я была в отчаянии, совершенно не ожидая такого поворота и ругая себя за безволие, что позволила ему довести себя до такой точки и полностью лишить меня самостоятельности.

Как только праздники кончились, я позвонила тому самому владельцу кофейни, Олегу Андреевичу, с целью вернуться на работу к нему, но он отказал, сказав, что при всём уважении, штат укомплектован. Я расстроилась, из всех вариантов, где мне удалось поработать, он был самым адекватным. Выхода не было. Я разместила резюме и стала сама судорожно просматривать вакансии, пытаясь ухватиться за любую возможность выплыть.

На третий день безуспешных поисков, я потихоньку начала терять оптимизм и веру в светлое будущее. Образование у меня есть (диплом мы с Викой защитили за три недели до Нового года), но по нему я ещё не работала никогда, официального опыта работы нет, все подработки были с «серой» зарплатой.

В момент, когда я уже собиралась разреветься от обиды и отчаяния, раздался звонок в дверь.

Я подошла, в глазок никого не увидела, спросила «кто?», в ответ услышала голос Павла. Не зная, что делать, попыталась у него уточнить, что, собственно, он здесь забыл. На это Паша начал убеждать меня отрыть дверь, потому что «нам необходимо поговорить». Несмотря ни на что, я дико по нему соскучилась, поэтому уговаривать меня долго не пришлось.

Павел тихо зашёл с огромным букетом тёмно-бордовых роз, встал на колени, обняв мои ноги, и прошептал:

— Прости, моя девочка, прости… Но это же ты виновата, ты просто довела меня, вот я и сорвался… Я совершенно не хотел так себя с тобой вести. Я всё осознал, я изменился, больше этого не повторится, обещаю тебе, поверь, дай мне шанс…

В этот момент эти фразы «я всё осознал», «изменился», «ты довела», «ты виновата» прозвучали впервые. В последствии мне предстоит услышать их ещё сотни раз…

Конечно, я его простила, в глубине души осознавая, что совершаю глобальную ошибку...

Он заметил появившиеся кошачьи принадлежности (сама Моська спряталась куда-то сразу, как только он пришёл), удивился, потом сказал — «чем бы моя девочка себя не тешила, лишь бы не плакала, пусть живёт», и улегся рядом со мной на постель, крепко обняв и страстно целуя. «Как будто я спрашивала твоего разрешения», — подумала я, но вслух ничего не сказала, сильно прижимаясь к нему в ответ.

* * *

Спустя пару часов Павел решил заказать нам роллы на обед, сел за мой ноутбук и увидел незакрытую страницу с поиском работы.

— Ты ищешь работу? — удивился он. — Я же разблокировал тебе карточку, зачем?

Я завернулась в одеяло, села на кровати и уверено сказала:

— Я буду работать. Хочешь ты того или нет. Мне не нужны твои деньги.

Он откинулся на спинку стула, закинул руки за голову, внимательно посмотрел на меня, ухмыльнулся и промолвил:

— Ну что ж, хорошо. Моей маме нужна помощница в офисе, пойдешь к ней. Так ты всегда будешь под присмотром и там тебе всегда помогут.

Вроде бы вопрос и решён, а осадок от того, как он решён, остался. Особенно мне не понравилось, что я всегда буду «под присмотром», как-то это неприятненько прозвучало. Я ощутила себя человеком, оковы на руках которого сжимались всё сильнее и сильнее…

* * *

Паша обещание сдержал, его мама взяла меня на работу помощником в своё крупное охранное агентство. К слову, я не понравилась ей с первого взгляда (честно сказать — она мне тоже). Зайдя к ней в кабинет, его матушка тут же смерила меня с ног до головы высокомерным взглядом и язвительно прошептала:

— Мда, явно не из нашего круга, — сделала это так чётко, чтобы я точно услышала.

Стало как-то не по себе, это чувство усилилось, когда Павел сказал «ну всё, работай», слегка меня приобнял и оставил наедине с ней, с той, которой идея с моим трудоустройством явно не импонировала.

Позволю себе сказать пару слов о ней. Людмила Николаевна — типичная бизнесвумен сорока пяти лет. Отец Павла бросил её, когда она была глубоко беременной, с тех пор ненависть ко всему мужскому роду поселилась в её душе до самых глубин. Она даже отчество Павлу записала такое же, как у неё, а не то, какое оно на само деле. Максимально ухоженная, стройная, подтянутая, с волосами цвета вороньего крыла и хронически красными ногтями и губами (мне кажется, она и спала так же). Диеты и спорт — главные увлечения в её жизни. Вырастив сына в одиночку, Людмила Николаевна пребывала в уверенности, что он всецело принадлежит ей и ни одна женщина, какой бы она не была, не достойна того, чтобы составить ему пару. Поэтому, будучи в отношениях с ним, автоматически получаешь отношения ещё и с ней. Характер у неё сложный, тяжелый, я бы даже сказала — стервозный, но, видимо, именно это помогло ей построить бизнес и «сколотить» состояние...

Глава 1. 150 оттенков «бывшего». Предыстория (часть 3)

* * *

Утро началось со звонка в дверь. На часах десять утра, я никого не ждала. Хотя… может Павел всё же решил проявить эмпатию и вернулся, чтобы позаботиться обо мне?

Накинув на себя халат, я подошла к двери, не глядя в глазок, открыла её и опешила. На пороге стояла моя родная сестра Аня, которую я не видела и не слышала примерно лет пять, с тех самых пор, когда она со своим мужем Димой выставили меня из квартиры наших родителей сюда, в эту квартиру.

— Привет, — спокойно сказала она.

— Привет, — удивлённо ответила я, и проводя взглядом её, проследовавшую ко мне на кухню, вслед ехидно добавила: — Зайдёшь?

Ничего не оставалось, кроме того, как проследовать за ней.

Аня села за стол, невозмутимо положила на него конверт и промолвила:

— Это твоё.

Я изумлённо подняла бровь от совокупностей событий в целом, она же, не обращая внимания на моё удивление, продолжила:

— А ничего ты тут обустроилась, ремонт хороший.

— Аня… — наконец, собрав мысли в кучу, промолвила я, указывая взглядом на конверт: — Это что?

Она ухмыльнулась:

— Как что? Деньги. — Я удивилась ещё больше, она, закатив глаза в потолок, сказала: — Мы с Димой продали ту картину родителей, помнишь, которая оказалась оригиналом неизвестной картины Рериха из чьей-то частной коллекции, уже не помню чьей. Вот. Мы решили, что часть денег — твоя.

Я потеряла дар речи. Продать картину родителей… Да это… Как такое возможно??? Разве можно обменять память на деньги?

— Как вы могли? — наконец, тихо сказала я. — Это же… Это же память…

Она засмеялась:

— Боже, Тань, ты как была чувствительной дурочкой, так и осталась. Им уже всё равно, а нам деньги нужны, мы дом строим. Так что как достроим, приезжай на новоселье.

Аня похоже не понимала, что именно они сделали…

Родители наши погибли в автокатастрофе, когда мне было тринадцать, ей восемнадцать. Это была огромная трагедия, от которой у меня до сих пор ком в горле. Они поехали на машине в горы (посчитали нас уже достаточно самостоятельными, чтобы мы смогли побыть десять дней без них), а на обратном пути шёл сильный снег, на дороге был сплошной лёд, пережидать они не хотели — очень спешили вернуться к нам… В итоге машину занесло, вынесло на встречную полосу и… Всё. У нас была чудесная семья, мы были счастливы, и вот так, в один миг, её не стало. Всё, что осталось от них — это наш дом, четырёхкомнатная квартира, из которой сестра с её мужем меня выгнали (спасибо не на улицу: Дима купил мне эту квартиру как компенсацию, оформил на меня и с тех пор ни его, ни Аню я не видела и не слышала), и небольшое количество их личных вещей (некоторые из которых я забрала себе). В том числе и эта картина, которая всё моё детство провисела в гостиной на почётном месте, с подсветкой, папа ею очень гордился. Он добыл её на каком-то аукционе за баснословные деньги, но настаивал на том, что у настоящего произведения искусства нет цены, оно стоит всех вложений. Папа её любил. Маме она тоже нравилась, увлечение живописью и искусством всегда их объединяло.

А теперь… Её продали. Взяли и продали. То, что осталось от них. От наших мамы и папы…

У меня на глаза навернулись слёзы, на что Аня раздражённо произнесла «начинается» и направилась к кофемашине, как будто в принципе находилась у себя дома. С другой стороны, комплексами она никогда не страдала, ей всегда было всё равно, что подумают про неё другие. «Надо брать от жизни всё» — говорила она — «иначе это «всё» возьмёт кто-то другой». У меня так никогда не получалось. Как у неё.

И вот теперь Аня молча пила кофе на моей кухне, а я плакала. Заглянуть в конверт у меня не хватало сил. Казалось, будто тем самым я предаю родителей. Хотя, конечно, им уже не важно есть картина у нас или нет. Но это важно для меня.

— Ладно, — наконец, сказала Аня, допив кофе, — я поехала, а ты давай тут, не реви, не маленькая уже.

Сестра уверено встала, собралась и ушла, больше ничего не говоря. Вот так влетела, как тайфун, как будто не было пяти лет без общения, и точно так же вылетела. Она никогда не нуждалась в этих родственных отношениях, сколько я не пыталась их наладить. В конце концов я приняла, что не нужна ей и перестала писать/звонить, устав нарываться на её грубость. Всё же она всегда была моей противоположностью. Во всём.

Я немного посидела, глядя на конверт, и, наконец, решила аккуратно посмотреть на его содержимое. И сразу опешила… Внутри него лежала совершенно баснословная сумма. Не знаю, сколько картина стоила в целом, но моей части хватит явно не только на машину… Мои чувства перемешались, я испытывала и грусть, и радость одновременно. Родители помогли мне и сейчас, где бы они не были…

* * *

Отойдя от шока и приведя себя в порядок, я снова пришла к Тимке, но уже не узнать что-то, а действительно прибегнуть к его услугам. Конечно же, он пообещал сделать всё в лучшем виде и как можно в кратчайшие сроки, заодно уточнив какой банк я ограбила, достав в такой короткий срок настолько «приличную» сумму. Я ответила «семейный», Тимка посмеялся, на том и разошлись.

Стало немного увереннее, теперь я в своё будущее я начала смотреть в разы спокойнее. Что бы ни произошло, небольшая опора под ногами у меня появилась.

Глава 2. Вдох, выдох… Спокойствие. (часть 1)

«Нет-нет, я уже знаю, я знаю, что юность закончилась. Теперь я могу только вспоминать. А я помню: тогда и там, в юности, я не чувствовал себя счастливым, мне казалось наоборот, что всё сложно: меня не понимают, меня не слышат. Но теперь-то я знаю, что там и тогда было счастье... А тогда я ничего не знал, зато я так всего хотел, как же я ждал тогда чего-то. Но мне казалось, и я слышал, что меня зовут... На заре голоса зовут меня... На заре голоса зовут меня...»[1]

Прошла не одна минута, прежде чем я поняла, что в моём сне «поёт» будильник и это уже совсем не сон. Не открывая глаз, я протянула руку к телефону, выключила его и подумала, что да, теперь эта песня и эти слова будут со мной примерно половину дня.

Сняв с себя кошку, я села на кровати в попытке прийти в себя. Голова адски болела, мысли путались. Вроде бы я проснулась, а по ощущениям просто перешла в другой сон, гораздо дурнее предыдущего.

М-да, со вчерашнего дня я — свободный человек... По сути, именно этого мне хотелось уже очень давно. Но произошло всё как-то некрасиво, слишком унизительно для меня что ли. Я всегда была уверена в том, что у нас получится разойтись по-человечески. Если уж не друзьями (не верю я в дружбу с бывшими), то хотя бы не врагами. А тут такой поворот…

— Могла ли ты поверить, моя дорогая Мосечка, что всё произойдёт именно так? — прошептала я, взяв на руки кошку и сглотнув образовавшийся в горле комок.

Конечно, ответа не последовало. Но он витал в воздухе. Нет, никто не ожидал. Возможно, позже я пойму, что всё к лучшему, но пока внутри ощущения прескверные и покидать они меня не собираются. Не так я представляла себе свободу, совершенно не так…

* * *

Наскоро собравшись, я отправилась на работу. Скорее всего, Павел рассказал всё своей матери и ничего хорошего меня там не ожидало. Хотя, если она, по его словам, инициатор нашего расставания и организатор его свадьбы с некоей Ириной, то кто кому ещё что рассказал, большой вопрос. Ну и семейка, право слово, угораздило же меня попасть в такой «змеиный клубок». Один другого краше.

Чем ближе я подъезжала к офису, тем сильнее у меня билось сердце и потихоньку развивалось чувство тошноты (моя стандартная реакция на сильный стресс). Поэтому, заехав на парковку возле здания, выходить из машины я не торопилась.

— Так, — сказала я самой себе, глядя в зеркало, — ты сильная, ты умница, красавица, ты со всем справишься и вообще — кто, если не ты? Поэтому вдох, выдох и… спокойствие, только спокойствие.

Аутотренинг, конечно, не мой конёк, но попробовать стоило. На мгновение я испытала облегчение, но кардинально ситуация не изменилась.

Совершенно нехотя, но грациозно, я вышла из машины, зацепилась каблуком за ямку в асфальте и «филигранно» растянулась возле неё, зацепив при падении затылком открытую дверь. Что могу сказать — это очень больно. Самоуверенность «сильной, умной красавицы» резко пошатнулась вместе с самой красавицей. С другой стороны — это же я. Человек-травма, человек-катастрофа… Если кому-то в этом мире и нужен абонемент к травматологу, так это мне. Поэтому разве сейчас могло бы что-то произойти иначе? Риторический вопрос в состоянии болевого шока.

Вдруг кто-то неожиданно и аккуратно взял меня за локоть и помог встать.

Я опешила, посмотрела в сторону этого «кого-то» и пробормотала:

— Спасибо…

Моим спасителем оказался молодой мужчина лет тридцати на вид. Русоволосый, весьма симпатичный (и как мне удалось рассмотреть его за пару секунд и в состоянии шока?), высокий, кареглазый, спортивный. Обладатель длинных, загибающихся кверху ресниц (зачем они такие мужчинам?). По его лицу были разбросаны неяркие летние веснушки, немного, но выглядело весьма очаровательно. На лбу красовался небольшой шрам, похоже, полученный очень и очень давно. От него исходил запах приятного дорогого парфюма, да и в целом мужчина производил хорошее первое впечатление.

Он смотрел на меня с одной стороны серьёзно и обеспокоенно, с другой — абсолютно по-доброму, со слегка заметной тёплой улыбкой, от которой у него в уголках глаз радостным лучиками разбегались мелкие морщинки.

— Я могу вам чем-то помочь? Вам очень больно? — Негромко спросил спаситель, бархатным баритоном, глядя мне в глаза.

Я постаралась улыбнуться и ответила:

— Всё хорошо, спасибо.

В этот же момент я взглянула вниз, на свои ноги. Что ж, зайти на работу победителем теперь, увы, не получится. На правой ноге на колготках зияла огромная дыра, чётко на колене, из раны на котором неспешно сочилась кровь. И от этой дыры вниз по ноге растянулась эффектная «стрелка», на самом видном месте (как будто у чёрных колгот есть не видные места). Ещё и в ушах звенело, возможно, не так уж и слегка я «приложилась» к двери головой. На глазах выступили слёзы. Я посмотрела на небо, пытаясь их удержать. Нет, мне не жаль колготы или даже колено, но как-то всё одно к одному. Просто… Несправедливо. Почему? За что всё и сразу?

Справившись с собой, я снова повторила:

— Всё хорошо, со мной всё хорошо.

Он, улыбнулся, кивнул, и, указывая взглядом в сторону моей разбитой ноги, переспросил:

— Вы точно в этом уверены?

— Абсолютно, — уверенно кивнув, ответила я. — Мне надо бежать, я очень опаздываю на работу. Простите. И ещё раз большое вам спасибо.