Все, что осталось за дверью

Пролог. Оксана

Я сидела на краю кровати и наслаждалась тем прекрасным моментом тишины и одиночества, который был большой редкостью в доме. Я снова спрашивала себя — когда отношения сломались? Когда в нашем браке все пошло не так? Я искала в памяти тот самый момент, который мог бы ознаменовать окончание счастливой сказки, но точное время определить не получалось. Теперь уже казалось очевидным, что на нас повлияла сама жизнь: ее суматоха, спешка и вечные дела просто постепенно стирали все эмоции, пока не осталось даже обиды.

Я должна была догадаться, что идиллия не продлится долго. Еще в одиннадцать лет я поняла, что жизнь — это короткое, но жестокое испытание, в конце которого ты все равно умираешь, а любое жизненное событие рано или поздно заканчивается.

Этот урок я усвоила, когда умерла моя мать. Она долго боролась с раком и вынесла очень болезненное и изнурительное лечение, ничуть не лучше самой болезни, но в итоге все равно проиграла. Она пожертвовала качеством своей жизни в надежде хотя бы сохранить ее, но все ее жертвы оказались напрасными. Она умерла, до последнего веря если не в полное исцеление, то хотя бы в незначительное улучшение, но жизнь растоптала эту надежду.

Мне до сих пор интересно, сделала бы она другой выбор, зная, что в любом случае умрет. Стала бы жертвовать своими последними днями или решила бы ими насладиться, лишь посмеиваясь над своим раком? Продолжила ли собирать гостей на чаепития, как делала всегда, пока еще могла ходить? Смотрела бы фильмы допоздна, как делала, пока зрение совсем не ухудшилось?

Когда мама умерла, отец сказал, что мы должны жить полноценной насыщенной жизнью ради нее. Особенно я. Но я уже знала, что какой бы полной ни была жизнь, любовь и счастье могли исчезнуть из нее в одно мгновение. Надеяться на счастливый финал было попросту опасно — жизнь могла снова разбить мое сердце. Уже в одиннадцать я решила защитить себя и отгородиться от общепринятых радостей.

Но Глеб пробил брешь в моей защите. Тогда я снова согласилась пустить в свою жизнь любовь, начала улыбаться, а потом и смеяться. Впервые со дня смерти мамы я задумалась, может ли хотя бы малая часть тех сказок, что она читала мне в детстве, быть правдой. Казалось, что счастье реально, хоть и редко, но мне повезло его встретить. Спустя годы я поняла, как сильно ошиблась.

Я уже успела связаться с адвокатом, который в общих чертах помог мне объяснить процедуру развода в нашей ситуации. Это был решительный шаг, но я все равно чувствовала ужас и панику, наблюдая внутри себя, как стираются все планы на жизнь, что мы строили вместе. Теперь все то, о чем мечтала я в объятиях Глеба, и то, что мы обсуждали вдвоем, просто не могло произойти.

Тишина, как и все в моей жизни, закончилась очень быстро. Я услышала, как открылась и захлопнулась входная дверь, а после — голоса моих детей, которые уже бежали в комнату. На глаза непроизвольно навернулись слезы, я крепко зажмурилась, чтобы их удержать.

— Хочу яблоко и йогурт! — без всякого вступления потребовала шестилетняя Оливия.

— Не хочу яблоко, — тут же недовольно протянул Лев, мой четырехлетний сын. Я грустно улыбнулась ему — отношения с фруктами и овощами у него явно не складывались, но я решила просто переждать этот период и не принуждать его.

— Уберите рюкзаки в комнату и приходите на кухню! — к комнате приближался голос Глеба.

Я успела глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы подготовиться к этой встрече. Глеб уже стоял в дверном проеме, и ровно на одно мгновение я увидела в нем того человека, который десять лет назад смог найти путь к моему сердцу. Только сейчас он казался еще красивее, чем в прошлом. Красивое лицо, рост под два метра (сто девяносто два сантиметра, если быть точнее), мускулистое тело, состояние которого он поддерживал, регулярно занимаясь в офисном спортзале. Во всяком случае мне казалось, что все еще поддерживал. Его мускулы уже давно были спрятаны от меня под одеждой.

Я даже не пыталась вспомнить, когда у нас последний раз был секс. Около месяца назад я случайно увидела, как он мастурбирует в душе, но возбуждения не почувствовала — только боль. Мое тело, в отличие от него, уже давно не было в той форме, как в момент нашего знакомства. Уверена, вряд ли он думал обо мне в душе и в тот раз, месяц назад, и все предыдущие разы за последние пару-тройку лет — наверняка его фантазии занимала более стройная и молодая секретарша.

— Ты дома, — констатировал он, дождавшись, пока дети выйдут.

— Да. Закончила раньше, чем ожидала, — пожала плечами я.

Он вошел в комнату и плотно закрыл дверь — верный признак грядущей ссоры, которую не должны были услышать дети.

— Ты сказала, что будешь занята, чтобы я забрал детей.

— Я думала, что это займет больше времени.

Он положил руки на пояс и строго посмотрел на меня сверху вниз:

— Мне пришлось отменить важную встречу, чтобы забрать детей, Оксана. Ради чего?

Рабочая встреча, о да. Даже если он и фантазировал о своей секретарше, его настоящей любовницей была работа.

— Я не знала, что освобожусь так быстро, — снова повторила я, глядя ему в глаза, и поднялась с постели, подошла к туалетному столику и начала снимать украшения. Мне совершенно не нравилась атмосфера допроса, хотелось побыстрее сбежать из комнаты.

— Теперь мне придется задержаться на работе, а моя жена ненавидит, когда я допоздна работаю, — продолжил он. Я ненавидела, когда он разговаривал со мной в третьем лице.

— Да, как она вообще смеет желать, чтобы ее муж был дома и мог поужинать с ней и детьми, — огрызнулась я и закрыла шкатулку, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не захлопнуть ее с силой.

— Что это? — вдруг спросил Глеб.

Я бросила на него взгляд в зеркале: в руках он держал адвокатские бумаги. Меня на секунду охватила паника, но тут же отпустила — скрывать было уже нечего. Глеб стал еще серьезнее:

— Ты хочешь развода? — спросил он, отчеканивая каждое слово.

Я снова посмотрела ему прямо в глаза: он нахмурился, но не выглядел грустным или взволнованным. Исчезла последняя надежда на счастливый финал.

Глава 1. Глеб. Пятница за месяц до пролога

Я занял свое место во главе стола в конференц-зале и смотрел на руководителей “Барк Инфо Граунд”. За восемь лет на рынке мы превратились из рабочего дуэта в огромную компанию мирового уровня. Пока мы росли и развивались, многие наши нынешние конкуренты пытались купить компанию, но ни одно из многомиллионных предложений не стало таким же соблазнительным, как возможность реализовать собственное видение. “Барк Инфо Граунд” вошла в список двухсот крупнейших компаний Форбс, и теперь мы не только пожинали плоды успеха, но и планировали дальнейшее развитие. Жаль только, что все коучи и мотиваторы не сказали мне в прошлом, на какие жертвы придется пойти, чтобы достигнуть таких высот.

Впрочем, долгие часы работы меня не пугали, а вот моя жена, Оксана, была против таких нагрузок. Она работала со мной на момент запуска компании, но сегодня за столом руководителей ее не было. Она уже давно сделала свой выбор, решив остаться дома, когда у нас родилась старшая дочь Оливия. Я тогда поддержал это решение, но теперь почувствовал, насколько неправильно отсутствие Оксаны — прибыль за последний год выросла на четверть, а мой главный партнер и моя жена по совместительству не могла оценить этот успех.

— Вы все — основа успеха “Барк Инфо Граунд”, — обратился я к коллегам, обратившим на меня взгляды. — Сейчас мы заметно крупнее, чем раньше, но я рад, что внутри команды мы смогли сохранить наши теплые и доверительные отношения.

Мужчины и женщины за столом кивнули почти одновременно.

— Давайте продолжим работать в том же духе, и уже в конце следующего квартала увидим приятные праздничные бонусы, — подытожил я свое короткое выступление.

— О, я смогу оплатить детям учебу в институте? — с улыбкой уточнил Марк Савин.

— Ну хотя бы один семестр каждому, — также шутя отозвалась Ангелина Демидова.

На учебу своих детей я стал откладывать в тот самый момент, когда узнал о зачатии Оливии. Меня растила одна только мать, которая работала изо всех сил на двух работах, чтобы хватало просто на еду, я поклялся, что мои дети никогда не будут испытывать финансовых трудностей ни в настоящем, ни в далеком будущем. Работа стала моим настоящим спасением, а финансовый успех бизнеса — достойной наградой.

Жаль только, что Оксана этого не понимала. Совсем немного времени прошло с начала наших отношений (рабочих, в том числе), и ее главным приоритетом стала семья и совместный отдых. Она хотела, чтобы я чаще бывал дома и тратил больше денег на совместные развлечения. Конечно, мы ни в чем не нуждались, но я все равно никогда не мог позволить себе ослабить хватку и перестать контролировать финансовую безопасность. Нельзя было ожидать, что деньги всегда будут рядом, поэтому я работал снова и снова, отдавая этому значительную часть себя.

— Я планирую на следующей неделе поехать в отпуск в Петербург, — предупредил меня Рома Коваль, новый руководитель отдела интернет-маркетинга. Ему было всего двадцать шесть лет, и он очень напоминал меня в этом возрасте, парня, живущего полной жизнью.

— Хорошо быть молодым, одиноким и без ипотеки, — я со смехом одобрил эту поездку.

— Ну, кто-то еще должен посещать вечеринки, — парировал он шутку.

— Делай побольше фоток, чтобы нам казалось, что мы тоже на отдыхе, — отозвался Марк, мечтательно закатив глаза.

Встреча закончилась сама собой, и сотрудники разошлись по своим отделом. Хотелось верить, что они поделятся с коллегами информацией о нашем стабильном росте и запланированных бонусах, чтобы мотивация поддерживать этот рост не погасла.

Я бросил взгляд на часы и подумал, что вполне успею вернуться домой к ужину, поэтому тут же закрыл ноутбук и убрал его в чехол.

— Глеб, есть минутка? — от ненапряженных сборов меня отвлек голос Кости Павленко, незаменимого помощника и моей правой руки во всех бизнес-процессах.

— Только минутка, — кивнул я. — Хочу успеть домой поужинать с Оксаной и детьми.

— О, тогда это может подождать до понедельника! — тут же отмахнулся Костя, но я поманил его в кабинет, жестом приглашая сесть:

— Минутка точно есть. Как у нас дела?

— Я хотел показать тебе обновление системы безопасности, которое теперь может контролировать облачные сервисы. Оно лучше, чем мы могли ожидать, я думаю, на этом можно заработать миллионы, — он выбрал несколько листов из той стопки бумаг, что держал в руках, и положил их передо мной. — У нас есть несколько прототипов, которые уже можно презентовать. Думаю, ты захочешь оформить на них патенты.

Я попросил его показать прототип на компьютере, и тут же увидел монитор ноутбука, который коллега с радостью повернул.

— Отличная работа, Костя! — резюмировал я, удовлетворенный результатом работы. — Передай команде, что вы восхитительны!

— Уже сказал, — гордо кивнул он. Я поднялся с места и подхватил пальто:

— Есть планы на выходные?

— Ну, как, знакомства ради любви, конечно, ухмыльнулся он. Еще один одинокий мужчина, которого больше всего в мире заботил секс. Я же не мог вспомнить, когда в последний раз занимался сексом. Теперь разрядку я получал только в душе с помощью своей же руки…

На рабочих местах уже почти никого не было, моя секретарша, Женя, и вовсе сегодня взяла отгул, прощаться в офисе было не с кем. Мы с Костей спустились на подземную парковку. Я нахмурился, еще раз взглянув на часы: семь! Я уже точно пропустил ужин. Пока я доберусь домой через московские пробки, дети уже наверняка лягут спать.

Ну, что ж. Сегодняшний вечер будет таким же, как и большинство моих вечером в последнее время. Я уже достаточно отъехал от башен Сити и посмотрел на них в зеркало заднего вида. К сорока годам я планировал перебраться жить сюда, как и многие другие мои знакомые. В мои тридцать четыре еще оставалось немного времени, чтобы реализовать этот план.

Дома было тихо. Я разулся и прошел к холодильнику, чтобы взять бутылочку пива. На столе стояла тарелка, завернутая в пленку, поверх которой лежала записка от дочери: "Я люблю тебя, папа". Хоть в чьей-то любви я был уверен. Но любила ли меня Оксана?

Глава 2. Оксана

Я проснулась от резкого удара по лицу — локоть спящего Льва прилетел мне точно в переносицу, а он продолжал мирно спать. Этот маленький человек был слишком серьезным и беспокойным для ребенка, но во сне это все пропадало. Я слегка чмокнула его локоть, только что ударивший меня, и осторожно поднялась с кровати. Тело немного затекло. Было уже очень поздно, и в доме стояла абсолютная тишина. Я спустилась на кухню за стаканом воды и поняла, что Глеб добрался домой этим вечером — тарелка с его ужином исчезла со стола. Видимо, я должна была чувствовать благодарность за то, что он сполоснул посуду и положил ее в посудомойку — многие мои подруги жаловались, что их мужья неспособны даже на это. Глеб всегда убирал посуду за собой, складывал грязную одежду в корзину для стирки и заправлял кровать, если просыпался последним.

Я допила воду и вернула стакан на место, пошла в спальню. Глеб уже спал, откинув от себя одеяло. Я же, наоборот, забралась под одеяло и легла на бок, спиной к нему. Бросила мимолетный взгляд на нашу свадебную фотографию на прикроватной тумбочке — невесту с кадра я больше не узнавала. Она была красивее, стройнее и, главное, счастливее меня, ведь ее жизнь мечты только начиналась. Она еще не знала, что станет неряшливой домохозяйкой, чей муж даже не хотел прикасаться к ней. А когда хотел, этого не хотела я, слишком стесняясь своего внешнего вида, чтобы получать наслаждения от близости.

Может, пришло время убрать фотографию... Я поставила ее сюда для напоминания о надеждах, которые теплились в сердце еще несколько дней назад. Хотела найти мотивацию для обретения счастья. Но сейчас фотография только подчеркивала унылость моей жизни. Единственной радостью в ней теперь были дети, я стала зависима от них, совершенно забыв о себе самой.

Когда я решила остаться дома с детьми и закончить карьеру, я была на все сто уверена в своем выборе. Я желала этого, и мы с Глебом могли себе это позволить. Глеб полностью поддержал мое желание, хотя и огласил некоторые финансовые требования к нашему новому образу жизни. У нас уже был отличный дом и жили мы отлично, но с моим отказом от работы расходы стоило немного ужать и больше откладывать для сохранения финансовой стабильности нашей семьи.

Теперь же я думала, что наш брак отлично функционировал только тогда, когда мы приходились друг другу партнерами во всех сферах, в бизнесе, в том числе. Пока мы работали бок о бок, проблемы в отношениях не давали о себе знать. Когда же семья на чаше весов перевесила все остальное, я стала чувствовать себя не только оторванной от самореализации в бизнесе, но и от гармоничных отношений. Я не чувствовала его привязанности ни ко мне, ни к детям. Он, конечно, их очень любил и был отличным отцом, если находился рядом. Но на работе он находился заметно чаще.

Я решила не думать о других вариантах. Дети уже подросли, и я вполне могла вернуться к работе, но ту холодность и отчужденность, что преследовала нас дома, точно не стоило тянуть в деловые отношения. Еще я могла уйти — стать частью той статистики, согласно которой распадается больше половины браков в стране. Но эти варианты не подходили. Моя текущая жизнь развивалась точно по сценарию, к которому я стремилась, так что стоило сохранять его даже в том случае, если он не слишком соответствовал моим ожиданиям.

Следующее утро было обычным. Я проснулась раньше всех и готовила завтрак на кухне: Глеб в этом обычно не участвовал. Он действительно много работал во благо нашей семьи, поэтому я старалась дать ему отоспаться по субботам, взвалив на себя все домашние дела и общение с детьми.

Я услышала шаги и увидела сонную Оливию, замершую на пороге кухни с плюшевым мишкой в руках.

— Доброе утро, солнышко, — я села на корточки и протянула к ней руки. Она подошла ко мне и обняла, заставляя чувствовать себя виноватой в жалобах на жизнь.

— Что на завтрак? — спросила она, положив голову мне на плечо и посматривая в сторону печи, на столе около которой стояло уже смешанное тесто.

— Блинчики. С чем бы тебе хотелось?

— С шоколадной пастой и шоколадными шариками! — она восторженно подпрыгнула на месте и озорно сощурила глаза, совсем как это делал ее отец.

— О, тут надо просить помощи у папы. Это же он эксперт по шоколаду, — улыбнулась я.

— Он тут? — взволнованно переспросила Оливия, уже готовая бежать в нашу спальню, чтобы обнять Глеба.

— Тут, но он еще спит. Давай сначала приготовим блинчики! — быстро ответила я, пытаясь сохранить мужу еще хотя бы полчаса сна.

— Ладно, — протянула дочь с меньшим энтузиазмом, но тут же ее голос снова заметно повеселел. — Можно помочь?

— Конечно. Сажай мишку на стул. В тесто нужно добавить еще пару яиц.

Лев зашел на кухню в тот момент, когда Оливия разбивала в миску с тестом второе яйцо, а я поднимала с пола случайно упавшие скорлупки от первого.

— Доброе утро, котенок. Как твое настроение? — спросила я у сына, серьезного не по годам.

— Хорошо. Что вы делаете?

— Готовим блинчики, — сказала я, но Оливия тут же перебила меня:

— А папа украсит их шоколадной пастой и шоколадными шариками.

— Тебе нравится такая идея? — уточнила я, на всякий случай, готовясь, придумать альтернативный вариант завтрака для сына.

— Да! — уверенно кивнул он, взбираясь на стул - лестницу, чтобы видеть, что происходит на столе.

— А потом поедем на футбол, да? — напомнила я Льву о детской секции, в которую его недавно записали. Он снова кивнул, завороженно наблюдая за Оливией, которая ложкой мешала тесто.

— Я не хочу на футбол, — наконец выдохнул он, отвлекаясь от готовки.

— Но это же весело! — зачем-то сказала я, хотя Льву явно не нравились его занятия. Глеб же был непреклонен — если он захотел пойти на футбол, то должен закончить ровно столько занятий, сколько было оговорено в начале.

"Нужно доводить начатое до конца, даже если это уже не доставляет удовольствие," — регулярно повторял он, желая воспитать в наших детях собственную целеустремленность.

Глава 3. Глеб. Воскресенье

Я проснулся от того, что маленькие ноги сына ощутимо упирались мне в спину. Обернувшись, я увидел Льва, который пробрался между мной и Оксаной и уснул. Сейчас он был единственным, что объединяло наш сон. После первого секса с Оксаной и нашей совместной ночи я был уверен, что могу прожить всю жизнь, каждое утро просыпаясь рядом с ней. Теперь я силился вспомнить, когда последний раз просто обнимал ее, не говоря уже о том, чтобы просыпаться в объятиях. Грустно было думать о чем-то таком прекрасном, но потерянном.

За окном только начало светать, я накинул халат и пошел на кухню варить кофе. Оксана проснулась не сильно позже — я ее увидел, когда последние капли напитка падали в кружку из кофемашины.

— Сделаешь мне тоже?

— Уступаю право первой кружки, — я тут же потянулся в шкаф за другой кружкой и капсулой для кофе.

— На этот раз я не останусь без кофе?

Я удивленно взглянул на нее.

— Ты вчера забыл заказать мне кофе.

Ее выражение лица никак не изменилось, поэтому я не понимал, дразнит она меня или злится.

— Прости, — сказал я, возвращаясь к своему напитку. Я действительно раскаивался, но и не понимал, почему она не напомнила мне про кофе тогда, во время самого заказа. Она проверяла меня? Она хотела, чтобы я был хоть в чем-то виноват?

Я протянул ей уже готовую чашку, она взяла ее и села на стол. Я с минуту изучал ее, пока работала кофемашина, и гадал, куда же делась та женщина, на которой я женился. Почему исчезло все то, что сводило меня с ума.

— Почему ты спишь со Львом? Он должен привыкать засыпать и просыпаться без тебя, — я решил задать вопрос, который беспокоил меня последние пару дней, добавляя немного воды в свою кружку.

— У него проблемы с засыпанием, — она посмотрела на меня так, будто хотела сказать совсем другое. Что-то вроде "если бы ты бывал дома, то тебе бы не пришлось задавать этот вопрос". Но я был дома прошлым вечером и видел, что она уложила его в постель и осталась в его комнате. Пока я не проснулся, то даже не знал, что она вернулась в нашу спальню. Я смотрел на ее сонное и немного недовольное лицо и уже собирался заняться с ней сексом прямо на кухне, как в дверях появилась Оливия.

— Ты сделаешь сегодня шоколадные блинчики? — видимо, любимый завтрак был единственной причиной для ее раннего подъема.

— Сегодня никаких блинчиков. Как насчет омлета? — спросил я, делая первый глоток горького кофе, совершенно неспособного заменить мне секс.

Олива в ответ сморщила нос, ее лицо приобрело выражение, похожее на недовольную Оксану:

— Я не хочу омлет.

— А что насчет гренков с яйцом? — супруга предложила компромисс.

— А можно мою гренку посыпать сахарной пудрой?

— Сладости на завтрак? — наигранно задумчиво протянула Оксана, хитро улыбаясь дочери, как больше не улыбалась мне.

— Я люблю сладости, — честно заметила Олива, не заметив в вопросе подвоха.

— А кто не любит? — встрял я в их разговор, сидя с другой стороны стола. Этот стол отлично описывал наш брак — мы были рядом, но между нами стояла крепкая преграда.

Оксана встала, уступая свой стул Оливии.

— Какие сегодня планы? — спросил я у нее.

— С Оливией поедем по магазинам с Людой и Леной. А вы со Львом как раз проведете время вместе.

Я снова не смог понять, дразнила она меня или укоряла за то, что я недостаточно времени провожу с сыном, но решил проигнорировать этот ответ и достал телефон, чтобы посмотреть погоду. Если денек обещал быть теплым, можно было бы отправиться к водоему.

— Можно помочь с гренками? — вызвалась Оливия.

— Неси сюда табуретку, — предложила Оксана и девочка в мгновение ока забралась на стул рядом с матерью.

— Мама? — сонный Лев тоже зашел на кухню.

— Доброе утро, котенок. Как спалось? — отреагировала она.

— Привет, дружище, — поприветствовал я сына и протянул к нему руку, указывая на свободное место рядом. Но он подошел к Оксане, и та подхватила его на руки. Я смотрел как моя жена и дети готовили завтрак, игнорируя меня. Ну, может, не игнорируя, но они явно привыкли, что меня нет рядом. Я не был слишком важной частью этой семьи... Это было неправильно, но волной поднявшийся гнев я направил на Оксану. По одной ей понятной причине она была недовольна мной, и это недовольство рушило мою связь с детьми.

— Я пойду в душ, — оповестил всех я, уже поднявшись со стула. — Хочешь сегодня поехать на водоем, Лев?

Он посмотрел на меня через плечо мамы и кивнул.

Получив хоть какой-то ответ, я пошел купаться. Вчера я дрочил в душе, и Оксана, скорее всего, это видела. Точно знаю, что раньше ее бы возбудило это зрелище, и она обязательно бы присоединилась ко мне. Теперь же ее наверняка порадовало то, что я находил удовольствие и без ее участия. Как странно, что женщина, так сильно обожавшая секс, стала той, которую полностью покинула страсть.

Этим утром никакого возбуждения не было, поэтому я быстро искупался, надел джинсы и свободную рубашку на пуговицах. Когда я вернулся на кухню, завтрак уже был на столе, и дети начали есть.

— Посидишь с ними, пока я приму душ? — спросила она, подхватив еще одну чашку кофе из кофеварки. Посижу ли я? Конечно, я посижу, зачем спрашивать меня о том, готов ли я на пять минут подменить супругу в общении с собственными детьми. Я не считал себя козлом, но быстро закипал, когда со мной общались, как с чужаком.

— Как завтрак? — обратился я к дочери.

— Вкусно! — отозвалась Оливия и ткнула пальцем в сахарницу. — Можно мне еще сахара? В ее тарелке уже не было видно гренки под слоем сахарной пудры, но я все равно взял ложку и насыпал еще немного сахара сверху.

— А что насчет тебя? Завтрак вкусный? — спросил я у Льва. Тот снова кивнул, и мое сердце сжалось от осознания, что мой собственный сын не может со мной разговаривать.

Немного позже я держал Льва за руку, когда мы вышли из машины и шли к нашему любимому месту у водохранилища. Недалеко от него расположилась яхт-школа, где я иногда тренировался ходить под парусом на привычной четырехместной лодке. Также тут плавали байдарки и даже пара больших яхт, что делало водохранилище идеальным местом для нормального четырехлетнего ребенка. Но Лев был таким тихим и сдержанным, что я до конца никогда не знал, нравится ли ему предложенное развлечение или соглашается на него из вежливости.

Глава 4. Оксана. Воскресенье

— Можно надеть их сейчас? Пожалуйста, мамочка! — Оливия вцепилась в новые туфли, которые я собиралась купить для нее, и отпускать их явно не собиралась.

— Я тоже, мама! — сказала Лена своей маме Люде и тут же добавила для Оливии, — Мы будем близнецами!

— Да, мы с Леной хотим быть близнецами! — уверенно подтвердила моя дочь.

Я посмотрела на свою лучшую подругу, Люда улыбается мне в ответ. Наши девочки растут такими же близкими подругами, как и мы. Я лишь надеялась, что и с возрастом эта дружба не разрушится.

С Людой мы познакомились в начальной школе и дружили уже чуть меньше чем тридцать лет. Мы вышли замуж примерно в одно и то же время, и наши дочери родились с разницей в несколько месяцев. Но потом ее муж, Дима, заболел редкой формой рака. Смотреть, как он увядает, тяжело было даже мне, представить, что испытывала Люда, я просто не могла. Видеть ее боль и горе было тяжело, но помочь я ничем не могла... Он умер несколько лет назад, и Люда смогла вернуться к нормальной жизни достаточно быстро благодаря своей несгибаемой воле. Не уверена, что она сделала это ради себя, но я всегда восхищалась ею, потому она смогла сделать это хотя бы ради своей дочери. Когда я в свою очередь жаловалась на Глеба я чувствовала себя такой мелочной и злой — мои проблемы не шли ни в какое сравнение с ее.

— Я не против, если ты сейчас наденешь свои новые туфли, — эту пару я купила Оливии для школы, потому что нынешняя сменка стала мала, но от одной прогулки на улице с обувью точно ничего не случилось бы.

— Я тоже, — подтвердила Люда, давай добро на реализацию плана девочек по превращению в близнецов. Они тут же сели на ближайшие пуфы, чтобы сменить обувь. Я приложила карточку к платежному терминалу.

— Интересно, как скоро придется сюда вернуться, — беззлобно пробурчала Люда, тоже оплачивая покупку. — Лена так быстро растет... Туфли станут малы раньше, чем я вспомню о скорой покупке новых.

— О, я знаю, что ты имеешь в виду! — засмеялась я в ответ, вспоминая, как частенько находила в вещах наряды, из которых дети выросли, так ни разу и не надев их.

В такие моменты я чувствовала особую радость от того, что совсем не приходилось беспокоиться о деньгах. Мой отец был вице-президентом успешной компании, поэтому финансовые вопросы в детстве меня не касались. Глеб был не только успешен, но еще и экономичен, поэтому у нас всегда существовала подушка безопасности, которая позволяла расслабиться и плыть по течению, не переживая о возможных трудностях. Любой вопрос, который можно было бы решить деньгами, мы могли решить.

Вот только деньгами можно было решить не все. Моей маме не помогли деньги, и деньги никак не способствовали укреплению нашего брака. Именно сосредоточенность Глеба на деле, на работе и деньгах была источником наших семейных проблем. Ну, или его юная фигуристая секретарша…

У меня не было доказательств его измен, и я себя даже иногда корила за такие подозрения. Одна часть меня была уверена, что мой муж так бы никогда не поступил. Но сексом он со мной не занимался и на работе задерживался допоздна, а несколько раз, когда я звонила ему после семи, на его мобильный телефон отвечала она...

— Как насчет обеда? — предложила Люда, убрав в пакет старые туфли своей девочки. — Сможешь рассказать, что тебя беспокоит.

— Обед звучит отлично! — согласилась я, не желая делиться переживаниями при Оливии.

Мы направились к фудкорту, где девочки заказали пиццу, Люда выбрала пасту с грибами, а я — салат с тунцом. Возможно, пришло время борьбы с лишним весом, который я набрала за две беременности и не смогла сбросить после. Мы сидели вчетвером за столом и обсуждали события прошлой недели.

— Можно нам на детскую площадку? — спросила Оливия, указывая на цветастую зону недалеко от нашего столика. Она съела уже пару кусочков пиццы, поэтому я без сомнения отпустила ее, предварительно вытерев руки и лицо влажной салфеткой. Лена убежала вслед за подругой, тоже спросив разрешение у своей мамы.

— Потратьте хотя бы часть своей энергии! — крикнула им вслед Люда.

Пока девочки увлеклись приключениями на детской площадке, она наклонилась ко мне и вкрадчиво спросила:

— Итак, что происходит?

Я пожала плечами в точности, как частенько делал мой сын, и продолжила наблюдать, как Оливия носится по прорезиненному покрытию игровой с широкой улыбкой.

— Давай, Оксан, тебе меня не одурачить, — настаивала подруга. Я мысленно выругалась на себя и вздохнула:

— Наши отношения как будто сошли на "нет", и я не знаю, как сделать все как раньше. Я не уверена, что он вообще захочет "как раньше".

Она нахмурилась в ответ:

— Что ты имеешь в виду?

— Как думаешь, Глеб стал бы изменять? — решилась спросить я.

— Что? — ее глаза округлились, и эта реакция мне понравилась. Она точно не думала, что он — изменщик. Но, опять же, откуда ей было знать всю правду? Она видела Глеба веселым, ответственным семьянином.

— Он ведь работает допоздна... — попыталась объяснить я. Но, по правде говоря,всегда работал допоздна. Даже когда я работала с ним, он всегда задерживался и брал больше работы, не забывая хорошенько трахать меня на офисном столе в перерывах между основными вопросами. Неужели секретарша действительно заменила меня в офисе, взяв на себя и рабочие, и интимные задачи?

— Не думаю, что это связано, — покачала головой Люда, явно не желая поддерживать мои подозрения. Я опустила глаза, чувствуя себя виноватой и неуверенной одновременно.

— Он так отдалился, как будто мы друг друга знаем все меньше.

— А он что-нибудь говорил об этом?

— В том-то и дело, мы вообще стали мало разговориться. А если говорим, то обычно начинаем спорить, — о том, что я уже общалась с адвокатом, я решила ей не рассказывать. Но, с другой стороны, если мы не могли или не хотели избавиться от напряжения между нами, то не должны были продолжать жить в этом бесконечном и молчаливом страдании.

Глава 5. Глеб. Две недели спустя

Костя кинул мне на стол упаковку с сэндвичем и сел напротив. У нас с ним был очередной "перерыв" на обед, во время которого нужно было обсудить новую облачную систему безопасности. Эта задача вызывала у меня детский восторг, давно я не чувствовал такого воодушевления и возбуждения от почти осязаемого ощущения того, что нахожусь на пороге великого творения.

Этот новый проект практически заставил меня заново почувствовать все краски жизни, чего не случалось уже давно. Наверное, с самого того момента, когда я только встретил Оксану.

— Я тут познакомился кое с кем, — почти неразборчиво сказал Костя, откусывая сэндвич.

"Ты постоянно с кем-то знакомишься," — про себя хмыкнул я. Костя не был совсем уж козлом, как любят говорить девушки, но он точно был весьма любвеобильным парнем.

— Она особенная, — не дождавшись моей реакции добавил он. — Может быть, даже та самая.

Я улыбнулся, вспомнив это чувство абсолютной уверенности в будущем. Счастье от нахождения рядом идеальной второй половинки — неописуемо. Правда, в моей жизни было несколько женщин, которых в разные периоды времени я считал особенными, но Оксана стала единственной. Вернее, я думал, что она такой стала. Последние пару недель я постоянно думал — не ошибся ли я с выбором? Мы с ней изо всех сил пытались снова найти общий язык, восстановить тот уровень понимания, что был когда-то, но она только отдалялась от меня, стала скрытной. Я совершенно не понимал, что она могла делать целый день, пока дети были в школе, а сама Оксана уже не рассказывала.

— Лучше наслаждайся свободой, пока можешь, — посоветовал я, тоже вгрызаясь в сэндвич.

— Ты говоришь так, будто очень скучаешь по своей свободе, — заметил Костя, но не стал меня укорять.

— Я совсем не против брака, но он меняет людей. В нем идет речь не только о романтике — про секс на лепестках роз со временем точно придется забыть.

Костя нахмурился:

— Мне всегда казалось, что у вас с Оксаной идеальный брак.

— У нас так же, как у всех. Бывает хорошо, бывает сложно. Ну, и у нас есть дети — они занимают много времени. А когда дети спят, у нас уже совсем нет времени, чтобы что-то делать для себя, — именно так я видел свой брак сейчас. Ни чем-то плохим или чем-то хорошим, а чем-то, требующим работы.

— Такое описание звучит как-то нерадостно.

Вступать в полемику о моем браке с Костей я не хотел. Да, он был моим другом, но еще он работал на меня, и ничто не должно было менять его восприятию меня, как босса.

— Чтобы брак был лучше, нужно стараться, — отмахнулся я. — Вот сегодня я планирую уйти пораньше и забрать детей.

Честно говоря, я должен был сделать это, чтобы освободить время Оксаны. В ее жизни что-то происходило, и я даже не догадывался, что. Я отказывался верить, что у нее мог быть роман на стороне, но и о визите к врачу или чем-то таком она наверняка бы мне сказала. Мои подозрения падали на адвоката — возможно, она все-таки собиралась уйти от меня, чтобы наконец-то завершить наши вымученные отношения и избавить нас обоих от страданий.

Мысль об этом причиняла боль, хотя я и понимал, что этим решением (если оно было принято) моя супруга вовсе не хотела меня обидеть. У нас была любовь. У меня она и оставалось, но что случилось с отношениями в целом?

— Как дела у Оксаны? У детей? — на всякий случай уточнил Костя.

— Все в порядке, — я взял один из листов отчета с цифрами по проекту и передал его коллеге:

— Давай пройдемся по расчетам.

Когда мы с Костей закончили, я сразу поехал домой, по дороге остановившись у школы, где училась Оливия, и у детского сада Льва. Прелести такой ранней социализации я не понимал: и Лев мог меньше дней (и часов) проводить в садике, и Оливию можно было отдать в школу на год позже, но Оксана считала важным, чтобы дети выстраивали собственную жизнь с ранних лет вне дома, обзаводились друзьями, новыми знаниями и собственными увлечениями.

Лев встретил меня удивленным взглядом, будто не видел меня несколько дней, а то и месяцев.

— Я сегодня рисовал пальцами! — он показал мне ладошки, на которых я ожидал увидеть кучу краски, но на самом деле на его коже было лишь несколько точек от фломастеров:

— Я нарисовал Банни.

Банни он назвал новую рыбку, которую я купил ему несколько дней назад. Лев как раз выучил слово "кролик" на английском и называл так все новые игрушки и своего первого питомца.

— Покажешь мне? — я присел на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз сына.

— Сначала рисунок должен высохнуть, — сказал Лев с серьезным видом, явно повторив слова воспитательницы. Наконец он обнял меня и я замер, наслаждаясь этой редкой минутой нежности со своим сыном.

Даже если наши отношения с Оксаной себя исчерпали, у нас были дети, которые олицетворяли всю ту любовь, что действительно существовала между нами.

Когда мы забирали Оливию, она тоже кинулась в мои объятия. Я в очередной раз пообещал себе, что никогда не стану одним из тех отцов, что видят своих детей только по выходным.

Но когда я посадил Оливию и Льва в машину, меня словно окатило холодной водой: я уже стал таким отцом.

— Что случилось, папа? — спросила Оливия, когда я замер на водительском месте, так и не пристегнувшись и не двигаясь с места. Я посмотрел на нее через зеркало заднего вида:

— Все хорошо, зайка. Как насчет прогулки в парке?

— Ура! — хором воскликнули дети и подпрыгнули на заднем сидении. В парке они катались на горке, я качал их на качелях и даже согласился поиграть в догонялки, лишь разочек взмолился о перерыве — чтобы попить воды.

— Вы в порядке? Счастливы? — спросил я у детей во время небольшой паузы, даже не зная, что хотел бы услышать в ответ. Они были детьми, о которых заботятся любящие родители, конечно они были в порядке. Но мне остро хотелось знать заранее, что мы не облажались с их воспитанием.

— Папа, а можно мне тоже завести рыбку? И еще я хочу креветок! — заявила Оливия. Я удивленно изогнул брови: рыбку, как домашнее животное? Креветки на обед?

Глава 6. Оксана

Раньше я в равной степени винила себя и Глеба в проблемах нашего брака, но в последние две недели ситуация изменилась. Напряжение между нами возросло, а с тех пор, как я заметила уплотнение в груди, я уже не могла сдержать свой гнев и страх. Я набрасывалась на Глеба в наших разговорах и своих мыслях. Меня раздражало все — начиная от его попытки купить любовь Льва с помощью рыбки до абсолютного нежелания хотя бы попытаться предотвратить потенциальный развод. Он ничего не сделал, даже когда узнал, что я уже ходила к адвокату.

На следующий же день после того, как я обнаружила в груди уплотнение, я смогла попасть к врачу. И хотя он сказал, что опухоль вполне может быть доброкачественной, я видела беспокойство на его лице. Мне предстояло пройти сканирование и биопсию, после которых я ожидала услышать худшее, и моим опасениям суждено было сбыться.

Когда я снова пришла к врачу уже за результатами анализов, он спросил меня, стоит ли ждать мужа. Я сразу поняла, что новости плохие — для хороших новостей поддержка не требовалась. Слова врача я помню плохо, единственное, что колоколом звучало в голове — "третья стадия". Дальше все размывалось. Химиотерапия для уменьшения опухоли... Операция... Облучение... К моменту, когда я приехала домой, единственное, о чем я могла думать, это о разговоре с детьми — их нужно было подготовить к дальнейшей жизни без меня. Я лично знала, какой тяжелой могла быть потеря матери после болезни. И хотя мой врач надеялся на успешное лечение, стопроцентных гарантий моего выздоровления он дать не мог.

Для начала мне нужно было сообщить новости Глебу. Я была настроена на серьезный разговор, но вся моя решимость испарилась, когда он вернулся домой — уставший и чем-то расстроенный. Я точно знала, что с его раздражением и злостью мне будет легче справиться, чем с беспокойством или жалостью. Поэтому вместо рака я решила обсудить развод. Гибель нашего брака была не за горами, а там, может, и моя собственная смерть.

Перед тем, как снова уехать на работу, Глеб сказал детям, что любит их, а затем посмотрел на меня. Мне показалось, что в его глазах я увидела и любовь ко мне, она промелькнула на мгновение, но все же появилась. Или я просто пыталась выдавать желаемое за действительное... Вместо того чтобы хоть как-то попрощаться со мной, он хлопнул дверью, не сказав больше ни слова.

— Мам! Хочу кушать! — из задумчивости меня вывел голос Оливии. Я предложила детям перекус и сконцентрировалась на них. Мы пошли играть во двор, а уже ближе к вечеру построили дома крепость из стульев, одеял и подушек и играли в ней в настольные игры. Мы поужинали и немного посмотрели телевизор, я по очереди искупала ребят и уложила их спать. Лев, как обычно, был слишком возбужден после прошедшего дня и не мог уснуть сам, поэтому я решила лечь рядом. Но как только погас свет, на глаза навернулись слезы.

Как скоро я стану слишком слабой, чтобы играть с детьми? Потеряю ли я все волосы? Напугает ли это детей?

— Мама? — обеспокоенно позвал меня Лев, видимо услышав тихий плач.

— Все хорошо, малыш, — отозвалась я, притягивая его в объятия. Моя мама была сильной и храброй, она никогда не показывала свой страх или разочарование во время лечения, и я хотела сделать то же самое. Поборов слезы я стала тихо напевать простую колыбельную мелодию, пока не убедилась, что Лев уснул.

Уже поздней ночью я резко проснулась, когда услышала звук входной двери. Затем слегка скрипнула дверь в комнату Оливии — Глеб проверял ее сон. За секунду до того, как он заглянул в комнату сына, я закрыла глаза. Через мгновение дверь бесшумно закрылась. Впервые за долгое время я подумала о чувствах Глеба, вынужденного спать в полном одиночестве, и меня с головой захлестнула вина. В первые дни, когда я уходила ко Льву, чтобы полежать с ним, я хотела только уложить его побыстрее. Но потом сон в кровати сына стал моим способом побега и спасением от близости с мужем — во всех ее смыслах. Мне стоило встать и вернуться в свою постель, но тут Лев перевернулся и всем телом прижался ко мне, что-то неразборчиво пробормотав во сне. Я поняла, что в этот раз не буду спать в своей постели. Но, может, позже…

Следующим утром мне удалось встать, не разбудив Льва. Я прошла на кухню, где Глеб уже пил кофе, не отрывая взгляда от окна.

— Скажи мне правду, — он все также рассматривал улицу. — Ты остаешься со Львом ради него или потому что избегаешь меня?

Я сглотнула комок в горле, стараясь не допустить нового шторма в моей душе.

— Из-за Льва, конечно. Ну, по большей части.

Он даже не повернулся ко мне, только с силой зажмурил глаза, и я словно ощутила его боль.

— Ты действительно хочешь развестись? — уточнил он.

— Нет. Ты просто так оторван от нас... От меня...

— В твоей жизни как будто больше нет места для меня. Дети у тебя всегда на первом месте, — Глеб выдержал паузу. — Я понимаю, они очень важны нам обоим, но я не хочу быть исключенным из твоего поля зрения.

— Тебя почти никогда не бывает дома, — попыталась оправдаться я, чувствуя, что на смену вине приходит негодования. — В твоем поле зрения только работы, и мы где-то на втором плане.

— Я работаю для нас. Для всех нас.

— Не только для нас, Глеб, не обманывай хотя бы себя. Ты работаешь, потому что ты хочешь этого. Не переводи стрелки на нас.

Он вздохнул и снова уставился в окно:

— Мы ходим вокруг да около. А результата все нет.

“Но мы уже можем говорить об этом, это победа,” — подумала я.

— Когда все сломалось? — тихо спросил он, словно и не обращаясь ко мне. Но я все же решила ответить:

— Я думаю это был медленный процесс, который мы просто не замечали.

Он кивнул:

— И он зашел слишком далеко, чтобы можно было хоть что-то исправить.

Его слова ударили меня, словно я только что оказалась в ситуации, когда брак мог рухнуть в ближайшую секунду. Особенно абсурдно ощущалось это чувство потому что мысль о рушащемся браке не давала мне покоя уже несколько месяцев.

Глава 7. Глеб

В момент, когда Оксана вытерла варенье с моей щеки, я почувствовал, что между нами что-то промелькнуло. Так остро захотелось поцеловать ее и вернуть ту гармонию, что царила в нашем браке. Уходя, я спросил себя, не померещилась ли мне эта искра, и обернулся, чтобы посмотреть на нее. На одно мгновение я словно оказался в прошлом, в тех временах, когда только встретил ее и влюбился как мальчишка.

Десять лет назад.

Я чувствовал себя абсолютно уверенно, особенно находясь рядом с этим придурком, который, как и я, впервые вышел на работу в серьезную техническую компанию в Москве. Я совсем недавно защитил магистерскую диссертацию в области управления и предпринимательства после обучения программированию. Наградой в конце этого долгого учебного пути стала интересная работа с прекрасной зарплатой в гигантской корпорации. Денисов и я ждали встречи с нашим непосредственным руководителем.

— Когда-нибудь я буду управлять этим местом, — хвастливо заметил мой новый коллега, давая понять, что именно этой самоуверенностью он компенсирует всяческое отсутствие таланта. Нет, возможно, талант у него был, но весьма скромный. И почти наверняка — крошечный член, иначе зачем нужно все это хвастовство?

— Удачи тебе с этим. Я не сомневался в собственном карьерном росте и был достаточно умен, чтобы не раздражаться из-за чужих подколов.

— Ты что, не планируешь расти вверх? — он скептически приподнял бровь.

— Планирую, конечно. Но сейчас хочу сосредоточиться на текущей работе и делать ее хорошо.

— О, я думаю, что я заслуживаю более серьезную должность. Руководитель отдела или филиала. Сейчас, конечно, и эта дерьмовая ставка сгодится, просто чтобы все поняли, на что я гожусь. Не помешает угодить текущему руководителю, понимаешь, о чем я? — Денисов подмигнул мне заговорщически.

— Денисов? — раздался приятный женский голос. Я повернулся и разочарованно вздохнул. Почему ей понадобился именно Денисов?

Она выглядела потрясающе. Меня привлекли ее глаза — удивительно сочного зеленого цвета, в которых притаился серьезный ум и жаркий огонь. Высокая стройная девушка, в узкой юбке чуть ниже колена и простой белой рубашке выглядела одновременно очень профессионально и просто невероятно сексуально. Обычно мне нравились более сочные девушки с хорошей грудью и попой, но я не мог отрицать привлекательность ее словно из мрамора созданных длинных ног.

— Вы — Алексей Денисов? — еще раз повторила она, приближаясь к нам с легким стуком невысоких каблуков.

— Зовите меня Алекс, — сказал он, вальяжно развалившись в кресле. Я чуть не фыркнул, услышав его имя — не знаю почему. Наверное меня насмешило его желание представляться на иностранный лад. Не Леха, а Алекс. Звучало солиднее.

— А вы — Барков? — наконец она обратилась и ко мне. Моя фамилия еще никогда не звучала так прекрасно…

— Я Глеб, — представился я и встал со своего места, протягивая ей руку. Она пожала ее, и тогда Леха последовал моему примеру и тоже протянул ей руку. Она посмотрела нам в глаза — эта девушка выглядела так, будто ее ничто не пугало.

— Я много слышала о вас, Глеб. Закончили с отличием по двум специальностям, — она доброжелательно улыбнулась. Ответ застрял у меня в горле, а Леха толкнул меня в плече и, кажется, еще сильнее, чем в первый раз, изогнул бровь. Его вопрос я не понял, да и волновало меня в тот момент лишь мое косноязычие.

— О, да, меня всегда интересовали технологии и бизнес, — наконец выдавил я, полагая, что она рассчитывала не на такой убогий ответ.

— Давайте я покажу вам наши офисы.

— Ты можешь показать мне все, что пожелаешь, — мерзко протянул Денисов, и я внутренне сжался от его тона.

— Возможно, сейчас лучший момент, чтобы рассказать о политике запрета служебных романов и полного неприятия домогательств, — она слегка скривила губы, но больше никак не высказала свое недовольство.

Что ж, здравый смысл у Денисова явно отсутствовал. В ответ на замечание нашей собеседницы он лишь насмешливо цокнул языком:

— Правила создают для того, чтобы их нарушать.

— Это зависит от того, насколько вы готовы рисковать своей работой.

Она перевела взгляд на меня, словно проверяя, сболтну ли я подобную глупость, и я понял, что готов рискнуть всем, чтобы провести с ней время.

К концу первой рабочей недели я наконец-то справился со своей речью и заново научился складывать слова в адекватные предложения. Мы с Оксаной (а именно так ее звали) отлично сработались. Она творчески подходила к любым задачам и решала проблемы играючи, никогда не боялась высказать свое мнение. За пять не слишком длинных дней (рядом с ней время пролетало незаметно) я уже неоднократно видел, как она обходила Денисова в остроте ума и скорости реакции, постоянно подначивая его в деловых разговорах. Тот и понятия не имел, что над ним смеются. В наших с Оксаной отношениях явно сквозило сексуальное напряжение, я чувствовал его так остро, что ошибиться было невозможно. Проблема заключалась только в полном запрете служебных романов...

Однажды вечером, уже через несколько недель после начала моей работы, мы засиделись в офисе. Мой стол располагался недалеко от ее рабочего места, куда она меня и позвала, чтобы показать что-то на экране своего компьютера. Я подошел и встал позади нее, через плечо взглянув на ее работу.

— Кажется, может сработать! — оценил я ее идею. И хотя проблем с формулированием мыслей у меня больше не возникало, сказать, что аромат ее духов и тело не затуманивали мой рассудок, было нельзя. Ее присутствие действовало на меня как алкоголь, и любые фразы длиннее двух - трех слов казались слишком сложными. Максимально стараясь скрыть свое желание, я наклонился, опершись одной рукой на стол, а другой указав в правый угол экране:

Глава 8. Оксана

Я сидела на залитом солнцем балконе с чашкой чая и отдыхала. Дети были в школе, я успела сделать уборку и ждала, пока стирались вещи, что я забросила в машину. Я обдумывала утро и ту вспышку, что промелькнула между мной и Глебом в момент, когда я решила вытереть варенье с его щеки. Такой взаимности я не чувствовала давненько, но было приятно узнать, что она еще существует.

Это событие заставило меня вспомнить ту химию и физику, что буквально искрила между нами в первые месяцы после знакомства.

Он начал работать в компании, в которой я уже некоторое время занимала неплохую должность. Он вышел на работу в один день вместе с другим парнем, но вот ничего об этом втором коллеге я не могла вспомнить, кроме того, что он был слишком напыщенный. Единственный, кого я увидела и запомнила во всей красе, был Глеб. Помню, что его резюме выделялось среди десятков других — он получил двойное образование (и оба диплома с отличием) и успел собрать солидный проектный опыт. При личной встрече он казался еще и впечатляющим мужчиной: рост сто девяносто сантиметров (точные цифры я, конечно, узнала уже после знакомства), почти черные волосы, светло-голубые глаза, сдержанная уверенность и неприкрытая сексуальность. Он вел себя весело, мило и умно, держал разумную дистанцию, но не выглядел занудой или зазнавшимся индюком. Со временем Глеб зарекомендовал себя как трудолюбивый и ответственный специалист, он работал сильно больше других коллег и брался за самые сложные задачи.

Когда мы работали вместе с ним сначала в найме, а потом и в собственной компании, его усердие в работе казалось огромным преимуществом, а не минусом. В глубине души я понимала, что несправедливо было обвинять и укорять Глеба в том, что семье он предпочитает работу. Я видела и поощряла его трудоголизм, а Глеб просто продолжал делать то, что должен был и что умел лучше всего. Справедливости ради, не стоило отрицать и тот факт, что его верность труду была одной из тех вещей, что в нем меня и привлекли изначально.

Я зажмурилась и захотела посмаковать воспоминания о времени, когда я строила карьеру и личную жизнь одновременно. С момента знакомства с Глебом прошло совсем немного времени, как я решила отказаться от всех корпоративных правил и предпочесть мужчину. Он был слишком хорош, чтобы отказаться от потенциального счастья ради работы. Сначала в течение недели мы регулярно занимались сексом во внерабочее время, но спустя всего семь дней и эти рамки были стерты.

— Тебе ничего не нужно на складе? — я подошла к столу Глеба раньше, чем закончился рабочий день. Я правда пыталась дождаться, пока все уйдут, но не смогла, потому что хотела его слишком сильно. Мы встречались (и занимались сексом, конечно) уже больше двух недель, но первый восторг от каждого раза не исчезал и не уменьшался. Наоборот, с каждым новым поцелуем я думала, что словно еще больше нуждаюсь в нем. Он выглянул из-за монитора, и на его лице расплылась самодовольная улыбка. Если бы кто-то сейчас посмотрел прямо на наши лица, то сразу бы догадался о природе отношений между нами.

— Ну, это зависит от того, что я найду на складе.

— А что ты там хочешь найти? — я рисковала своей работой даже просто обсуждая с Глебом секс, но в тот момент мне было уже все равно. Он заставил почувствовать себя живым человеком и женщиной, а не только рядовым сотрудником крупной корпорации.

— Ты будешь там? Потому что единственное, что я хочу, это тебя.

— Ну раз так, я, конечно, подожду тебя. Через пятнадцать минут.

Через четверть часа, как мы и договорились, он запер дверь на склад и толкнул меня к столу, который иногда использовался в качестве дополнительного рабочего места.

— Мне не хватает твоего тела, Оксана, — прошептал он в момент, когда своим поцелуем практически обжег мои губы и рукой уже сжал грудь прямо под блузкой. Его пальцы скользнули по соску и я ахнула, ощущая растущее желание.

— Поцелуй мою грудь. Поцелуй! Мне так нравится...

Он тихо застонал в ответ и щелчком расстегнул мой лифчик:

— Я люблю твою грудь, малышка.

Она не была такой большой, как мне бы того хотелось, но Глебу, видимо, все равно нравилась. В целом, даже если ей не хватало размера, все компенсировала чувствительность — я могла кончить только от поцелуев и покусывания сосков, настолько это было хорошо. Когда он обхватил губами ареолу, я прижала его голову к себе, вцепляясь пальцами в волосы.

— Ты хочешь меня? — спросила я, пытаясь четко выговаривать слова. Я обычно не разговаривала со своими парнями во время секса, но Глеб располагал к тому, чтобы я чувствовала себя раскованной. Я не переживала ляпнуть глупость, скорее хотелось быть с ним откровенной в любой момент. Мы работали вместе неполный месяц, но он уже знал, что я потеряла мать, усердно работала, чтобы получить все то, что имею, и тайно мечтала основать собственную компанию.

— Я уже не могу сдерживаться, — протянул он, почти не отрывая губ от кожи. — Скажи мне, что ты вся мокрая.

Наши руки ощупывали одежду друг друга, стараясь избавиться от нее как можно скорее.

— Ужасно мокрая...

Он хрипло вздохнул и резко опустился на колени, стянул с меня трусики и одной рукой раздвинул бедра.

— О да, детка, — прошептал он, целуя лобок.

— Я хочу кончить! Дай мне кончить, пожалуйста, — взмолилась я, не желая, чтобы он останавливался. Его язык прошелся по самой нежной коже, и я прикусила губу, чтобы случайно не закричать.

— Я буду жестким, детка, — предупредил он, впиваясь губами в клитор.

— Да! Да! Да! — стонала я, лишь сильнее прижимая его лицо к своей вульве. Я двигала бедрами, словно трахая его рот, а он сосал мой клитор. Тело содрогнулось.

— То что надо, — я хотела звучать уверенно и пошло, но и тихо одновременно, хотя не уверена, что мне удалось и то, и другое. Он встал, освобождая свой член из трусов, и поцеловал меня: я тут же ощутила вкус своей же смазки.

Глава 9. Глеб

Я проснулся этим утром так же, как и все дни последние несколько месяцев — один в своей постели. Я, конечно, размышлял о нашем браке, долго думал о том, как мы с Оксаной, пришли в ту точку, в которой находились сейчас, но так ничего и не сделал, чтобы сдвинуться с нынешнего места. Я знал, что в наших отношениях что-то было не так. Знал еще до того, как она сказала, что подумывает о разводе. Тогда почему я до сих пор был в своей постели один? Почему ничего не сделал, чтобы исправить хоть что-то? Мог ли я вообще что-то сделать, чтобы все исправить?

Я поднялся и пошел на кухню, чтобы сварить кофе. Дома было тихо, я некоторое время стоял и просто смотрел в окно, пытаясь окончательно проснуться. Там росли высокие и пышные деревья, почти полностью закрывающие окна. Под одним из них расположились качели, на которых часто качались дети. А недалеко от них мы как-то даже размещали гриль, но потом все-таки убрали его из-за ненадобности.

— Может, надо снова его использовать, — подумал я вслух, потягивая горячий кофе.

На самом деле, может быть, мне стоило взять выходной и провести его со своей семьей. Необязательно с грилем… Я пробежался по своему списку задач на день. Мне не нравилось отсутствовать на работе, если в этом не было необходимости, казалось неправильным прогуливать даже совсем недолгое время, но в этом случае на кону была моя семья. Да и, конечно, один день отсутствия не мог повредить компании. С другой стороны, действительно ли один день, проведенный вместе, что-то мог изменить для меня и Оксаны?

Впрочем, какие-то усилия действительно стоило приложить. И, возможно, сегодня можно было начать это делать, поэтому я набрал Костю.

— Привет? — раздалось вопросительное приветствие. Костя еще явно не просыпался, его голос был сонным и озадаченным.

— Прости, что разбудил, — отозвался я, а сам покосился на часы на запястье. Они показывали шесть тридцать утра, почему он еще спал? Впрочем, у него не было семьи и отвечать он должен был только перед самим собой. Когда я был одинок и мне ну нужно было умываться вместе с детьми или даже помогать их разбудить, я вполне мог вставать всего за двадцать минут до выхода из дома.

— Да не страшно. Как дела? Что-то не так?

— Да все хорошо, но я сегодня не приду.

— Ты заболел?

— Нет, со мной все ок, — успокоил я друга, залпом допивая кофе. В этот день еще одна кружка точно не была бы лишней.

— Хм… Напомни мне, когда ты последний раз брал дополнительный выходной? — подозрительно протянул Костя.

Я задумался. Кажется, я брал пару выходных, когда родилась Оливия. И после рождения Льва я тоже был несколько лишних дней дома, но на этом все.

— Достаточно давно. Поэтому хочу провести немного времени с семьей. Я уверен, что вы сегодня сами справитесь с обновлением безопасности облачных сервисов. Ну и если вдруг какие-то задачи сегодня появятся, возьми их тоже на себя. Я любил сам проверять и контролировать работу, но Косте вполне можно было доверять самые ответственные задачи, так что я не без труда, но все же согласился сам с собой и решил переложить всю сегодняшнюю текучку на его плечи.

— Конечно, не беспокойся. Все будет на уровне, заверил меня друг.

Когда я повесил трубку, то почувствовал смесь облегчения и беспокойства. Я чувствовал себя хорошо из-за того, что решил посвятить этот день своей семье, и в то же время у меня было ощущение, что я не справляюсь со своими обязанностями на работе. Прогнав это чувство, я вернулся на кухню и начал готовить завтрак.

— Разве ты не собираешься на работу? — вместо приветствия спросила Оксана полчаса спустя, входя на кухню со Львом на руках.

— Я взял выходной, я посыпал сыром омлет, который готовил для Оксаны. Тем временем в духовке грелись блинчики для детей.

— Ты заболел? — почти так же недоверчиво, как и Костя, уточнила супруга.

— Нет, — я схватил кружку из буфета и налил чашку кофе, который я приготовил для Оксаны не в машине, а в турке, и протянул ей.

— Что мы будем есть, папочка? — спросила слишком бодрая для утра Оливия, проскакивая на кухню и занимая свое место рядом со Львом.

— Блинчики для вас двоих и омлет для мамы и меня, — меню казалось скромным, но детей порадовать удалось.

— Ура! — закричали Оливия и Лев в один голос.

Оксана посмотрела на меня так, будто не могла узнать. Это опечалило меня. Было время, когда что-то неожиданное не казалось таким странным. Конечно, моя спонтанность редко была связана с тем, чтобы взять выходной, но это было не так уж и невозможно же.

— Давайте проведем этот день все вместе. Без работы, без школы и без всяких других дел, — озвучил я свое финальное предложение, надеясь, что такая сделка обрадует жену.

— Двойное ура! — снова с криком отозвалась Оливия, которая как раз недавно начала учить умножение и теперь применяла знания на практике.

— Пропустить школу? — без эмоций и споров спросила Оксана, все еще внимательно изучая меня, как будто она совершенно не верила в то, что происходит.

— Ага, — я выложил ее омлет на тарелку и поставил на стол. — Один омлет с ветчиной и сыром.

Уголки ее губ слегка приподнялись. Это была слабая улыбка, но даже такую реакцию я воспринял как победу. Я надеялся, что получу еще больше в течение дня. Я достал блинчики из духовки и подала детям на разноцветных тарелках.

— Я думал, мы сегодня сходим в Третьяковку или еще в какой музей, — предложил я, решив, что мы давно не посещали никаких красивых мест.

— Ты думаешь, дети достаточно взрослые для этого? — спросила Оксана.

— Совершенно точно взрослые. Но если им вдруг станет скучно, мы займемся чем-нибудь другим.

Оксана сидела за столом, помогая детям поливать блинчики сиропом. Теперь положив порцию завтрака и себе, я опустил сковородку из-под омлета в раковину и сел за стол к семье.

— Итак, что ты скажешь? Устроим спонтанный семейный праздник сегодня? — я оглядел всех сидящих за столом с невероятной гордостью за них и за свое решение.