Все стоят у стенки

Пролог.

-- Товарищ следователь, все стоят у стенки! - дежурный комендант вощел в кабинет своего начальника и остановился у порога.

-- Отлично, оглашайте приговоры и приводите их в исполнение, - отозвался тот. - Я сегодня не выйду. Дел много. Ступайте! - отпустил следователь своего помощника, но, увидев, что он топчется у двери, нахмурился:

-- Ну, что еще там у тебя?

-- Да все поп этот! - и комедант, видя, что его начальник съехал с командного тона, нецензурно выругался.

-- Что поп? Говори толком, не тяни резину!

-- Да он... Смутьян он, вот что! Буянит там... требует какую-то отходную* прочитать. Кричит, что даже в Средние века (он там еще каких-то варваров приплел, на нас, что ли намекает?) исполняли последнюю волю осужденных. Да что он понимает?! Я еще даже не намекал на расстрел! Как этот поп догадаться мог? Экстрасенс он, что ли?! - одним духом выпалил комендант, пересыпая свою речь грязными словечками. Следователь рассмеялся.

-- Ну, экстрасенс - не экстрасенс, а догадаться можно. Привели на какой-то грязный двор, поставили к стенке, перед каждым - яма, - тут поневоле "Господи, помилуй!" кричать начнешь, - следователь махнул рукой, но вдруг заинтересованно спросил коменданта:

-- А что это за поп? Тот, из иосифлян**, который в одиночке сидел?

-- Нет, тот, другой, молодой, с черной бородой.

-- А-а. Ну, пока мы тут болтаем, он десять отходных по себе прочитать успеет, - следователь вновь перешел на командный тон. - Выполняйте! И безо всяких поблажек!

-- Есть! - ответил комендант, вытягиваясь в струнку, повернул "налево кругом" и исчез за дверью.

Следователь облегченно вздохнул и поудобней устроился в кресле. За окном послышались выстрелы и крики: один, другой третий... Там, во дворе, погибали люди, имевшие мужество не признать Советскую власть. Перед глазами следователя вдруг встало лицо молодого священника и послышался голос коменданта: "Все стоят у стенки!"...

*отходная - молитва, которая читается перед смертью человека.

**иосифляне - устоявшееся обозначение части правоконсервативного оппозиционного движения в Русской православной церкви, возникшего в СССР в конце 1927 года в лице духовенства и мирян, вслед за митрополитом Иосифом (Петровых) отвергавших Декларацию Заместителя Патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) от 29 июля 1927 года и контроль органов ОГПУ над кадровой политикой Московской патриархии под руководством митрополита Сергия (Страгородского).

Глава 1

Миша ехал на море в первый раз в своей жизни. Будь он помладше лет на пять, замучил бы родителей постоянными: "А какое оно, море?", "А почему оно соленое?", "А где мы будем жить?", "А где...?", "А что...?", "А почему...?" Но Миша был мальчик умный, он понимал, что родителям мешать не надо, и поэтому только в поезде, когда все было уложено по местам, он сел рядом с отцом и спросил:

-- Пап, а ты не мог бы мне рассказать о Сочи? А то я совсем ничего не знаю о том месте, куда мы едем.

-- Я-то могу. Но не забывай, сынок, что интернетом пользоваться я тебе не запрещал...

-- Да-а, - обиделся Миша, - в интернете все есть, в том числе и целая куча ненужных вещей. Ты же сам его называешь большой помойкой. А ты, папа, когда рассказываешь, все сразу понятно становится!

-- Ну, слушай: Сочи - очень молодой город. Он возник в конце XIX века в устье реки Сочи. В это время в крае свирепствовала малярия - страшная болезнь, которая сопровождается приступами лихорадки и анемией, то есть малокровием. Эта инфекция унесла жизни многих тысяч людей, переселявшихся туда, чтобы основать поселение. А пепеносят малярию комары, которые так и называются - малярийные. Ну, это я так, к слову. Основал же город Сочи, по сути дела, Сергей Николаевич Худеков, который в 1889 году купил 50 десятин земли в окрестностях Дауховского посада (будущего города Сочи). Не знаю, чем руководствовался Худеков, покупая эти земли: может быть он, как гоголевский Чичиков из "Мертвых душ" желал переселить крестьян, а может - ему требовалось живописное место, где он мог черпать вдохновение для своих книг, - но первым делом основатель города заложил на своей земле сады и парк экзотических растений. Кстати, забыл тебе сказать, Худеков был помещиком, писателем (он оставил после себя прекрасные книги о балете) и издателем "Петербургской газеты". Сегодня парк, заложенный более 120 лет назад, известен как сочинский "Дендрарий". Мы обязательно посетим его и полюбуемся  на всю экзотику, которую оставил нам в наследство Худеков, - папа на минуту задумался, а затем продолжал. - В 1896 году посад Даховский был переименован в посад Сочи, по названию реки. Город стал стремительно расти. Появлялись новые дома, улицы. В 1936 году открылся Курортный проспект, который разрезал парк "Дендрарий" на две части. В 1999 году там проживало около 334,5 тысяч человек. Сейчас там, конечно, строятся многоэтажные дома, так как население города растет с каждым годом. Особенно это связано с тем, что в 2014 году здесь прошла Зимняя Олимпиада (помнишь, мы ее смотрели по телевизору?), а в 2018 году будет проходить чемпионат мира по футболу. Конечно, цены тут подскочили, но, так уж устроены люди: они все готовы отдать, лишь бы иметь хоть комнату в таком знаменитом месте. Кстати, сейчас Сочи - один из крупнейших курортов благодаря своему климату и минеральным водам, которые обнаружили в недрах земли. Представляешь, как получается: раньше благодаря климату здесь свирепствовала малярия и жить было практически невозможно, а сейчас в этом же самом месте - известнейший курорт, который полностью входит в состав Государственного природного национального парка, а часть его - в состав Кавказского биосферного заповедника, - закончил свое повествование отец.

-- Папа, - спросил после минутного молчания Миша, - а ты тут раньше был?

-- Конечно, - улыбнулся тот, - мы стояли с палатками... Впрочем, я не буду тебе описывать это место, ты скоро сам его увидишь. Понимаешь, я хочу разбить наш лагерь на том же самом месте, где я сам отдыхал мальчишкой. Там железная дорога рядом, а, впрочем, до двух ближайших городков и пешком можно дойти: мы же сильные, да там и недалеко. Родник я тоже знаю, где находится, - размышлял вслух папа. - А что еще для удобства надо? Готовить на костре будем. Живут же люди так, значит и мы проживем. А сейчас давай-ка, дружок, спать укладываться, время позднее.

-- Как хорошо, что мы одни в купе! - сказал, вставая с места, Миша. - Можно поговорить по душам, и никто мешать не будет. А все же, мне очень не терпится увидеть, какое оно, это море!

Глава 2

-- Так вот оно какое, это море! - закричал Миша, стоя по пояс в воде.

-- Ну, и какое? - спросил папа, развязывая рюкзак.

-- Большое... не знаю... ласковое! - ответил тот и скрылся под водой.

-- Иди сюда, герой, - засмеялась мама, - помоги лучше папе палатки поставить.

Миша счастливый, немного одурелый от соленой воды, неохотно вылез на берег и направился к отцу.

Стояло раннее утро. Казалось, будто природа замерла, восхищаясь тишиной и спокойствием. Небо, чистое, ласковое, и море, такое тихое и нежное сегодня, смотрели друг на друга, как целомудренные жених и невеста, любуясь спокойной и чистой красотой. Вдруг небо смутилось, оно заалело, зарцмянилось, и... из-за горы вышло солнце, такое прекрасное в своем свободном величии. Никогда раньше Миша не видел такого рассвета. Он почувствовал, что все это проникает к нему в сердце, что он понимает душу природы. Чтобы скрыть невольно навернувшиеся на глаза слезы, мальчик наклонился над палаткой, а потом спросил отца:

-- Папа! Почему люди не выходят смотреть рассвет? Ведь это так прекрасно! Такое все красивое вокруг! И горы, и море... Я не могу подобрать нужные слова, чтобы описать все это!

-- Да, сынок, действительно - красота... Природа, как гостеприиимный хозяин, приветствует нас. Такое можно ощутить, лишь оставшись с ней наедине. А люди, увы, слишком погрязли в житейских невзгодах, им стало некогда заботиться о своей душе. Я очень рад, что ты понял, как прекрасна природа, сынок. Храни это в своей душе, пусть первое впечатление останется таким же чистым всю твою жизнь!

За такими разговорами и работой по устройству лагеря прошло все утро. Постепенно на пляж стали приходить другие отдыхающие. Недалеко от лагеря наших путешественников остановилась семья: родители и трое детей - девочка, лет двенадцати, и двое малышей. Один из них, смешной карапуз лет пяти, тут же подошел и, засунув палец в рот, начал разглядывать палатки. Его сразу же одернула сестра:

--- Иди сюда, не мешай людям!

Мишина мама улыбнулась ("В строгости детей держат - хорошая семья") и больше для себя добавила:

-- Он и не мешает - мы на стенке, он - внизу.

Надо сказать, что пейзаж был вовсе не однородный. Пляж был как бы поделен на две части бетонной стеной, имевшей форму волны, - она должна была в сильные шторма сдерживать напор моря, грозящего порвать свои оковы и смести все на своем пути. Наверху, так как стена поддерживала обрыв, росли деревья, трава и цветы. Тут, под сенью раскидистого адамова дерева, и обосновалась семья Миши. Внизу же.. ответим словами подростка: "Нет, папа, там не мертвые камни! Они живые! Пусть они не двигаются, не дышат, но у каждого из них есть свой характер. Смотри: вот этот белый камушек - какой он холодный и строгий, его ничем не разжалобишь! А вон тот мягкий, ласковый, как мама. Камни общаются с нами своим цветом, оттенком, температурой, формой... Они, как люди, одни умеют сострадать, могут утешить человека в беде; другие - задумчивые, мечтательные, полежат рядом с тобой в минуты вдохновенья; а есть и такие, к которым подойти-то не хочется. Нет, папа, я не верю, что камни - мертвые!" К описанию ландшафта надо добавить сильную изрезанность берега - он был "поделен" на части  волнорезами, тянувшими свои щупальца далеко в море. Эти сооружения, призванные защитить людей от ярости моря, были сложены из необработанных камней, уже успевших покрыться слоем извести и ракушками.

Миша весь день купался, выходя из воды только по зову родителей, и то неохотно. Еще бы, в 15 лет мальчик впервые увидел море. Хорошо, что мама предусмотрительно взяла с собой всякие разные крема, призванные защитить кожу от жгучих солнечных лучей, и обгореть нашему герою не грозило.

Прошло несколько дней, и жизнь наших путешественнников пошла своим чередом. На пляже тоже наблюдался определенный порядок. Утром, часов в восемь, сюда начинали приходить самые нетерпеливые отдыхающие. Они оставались на берегу до тех пор, пока солнце не начинало слишком сильно греть. Тогда все расходились по домам, а затем около четырех вечера вновь возвращались, чтобы насладиться ласковым вечерним теплом и проводить солнце за горизонт. После этого пляж пустел до утра. На берегу у каждой группы отдыхающих было свое любимое место, где они всегда останавливались. Ближе всего к палатке располагалась семья, которую Мишина мама отметила еще в первый день. Никто из них не сидел без дела:  мама с дочкой рукодельничали - вязали, вышивали, шили, плели из бисера - а папа занимался с малышами рисованием, лепкой, строил с ними замки из камней или, отпустив их поиграть самостоятельно, записывал что-то в толстую коричневую тетрадь. Однажды семья, решив остаться на пляже подольше, принесла с собой две бамбуковые палки и большую простыню. Миша очень заинтересовался этим событием и, усевшись на табуретку, сделанную им самим из валявшихся вокруг досок, стал наблюдать. Оказалось, что семья решила сделать навес от солнца. Папа воткнул палки в гальку и укрепил их большими камнями, а мама и девочка, вытащив откуда-то веревку, растянули простыню и привязали ее к палкам. Чтобы все это сооружение не опрокинулось, отец семейства натянул веревки против ветра и привязал их к камням. Получилась уютная палатка, в тени которой было не страшно южное солнце, нещадно палившее в тот день.

Миша подошел к маме и сказал вполголоса, так, чтобы его не услышали сидевшие внизу:

-- Знаешь, у них папа, наверное, инженер: вон как здорово все устроил! - (Миша увлекался физикой и сам хотел стать инженером).

Глава 3

Однажды, прохладным пасмурным днем Миша сидел  на камне и, не теряя надежды, следил за своей, еще не усовершенствованной удочкой. Море штормило. Мальчик сидел и обдумывал свою удочку, как вдруг услышал громкие голоса:

-- Никитка, ты куда полез? Упадешь в море!

-- Не, не упаду! Мы с Николкой остоложно!

Обернувшись, Миша увидел двух карапузов, карабкавшихся по камням волнореза. Он взял свою удочку и пересел так, чтобы малыши его не увидели. ("Привяжутся еще," - подумал мальчик). Постепенно Миша замечтался и забыл про ребят. Он даже вздрогнул от неожиданности, когда услышал шепот за камнем:

-- А помнишь, этот большой мальчик, котолый живет там, навелху, нылял с этого камня?

-- Да, а нам не азъешали, сказали, маленькие вы еще.

Миша понял, что говорят про него. Действительно, мальчик обожал прыгать в море рыбкой "навзлет" (на небольшой глубине здесь лежали камни, и нырять глубоко было опасно. Тем не менее, Миша расцарапал себе все коленки, но не жаловался. Он говорил сам себе: "Искусство требует жертв!" - и продолжал тренироваться). Тем временем малыши продолжали шептаться:

-- А ты бы хотел тоже так нылнуть?

-- Я? Конечно? А ты?

-- Я тоже. Давай сейчас. Чул, я первый.

-- Стоять! - закричал Миша, выскакивая из-за камня. Но было уже поздно: один из карапузов подпрыгнул и прямо в одежде плюхнулся в море. Тут же раздался его испуганный крик:

-- Помогите! Тону!

На берегу все всполошились, закричали: "Николка в воду упал! Мальчик тонет!" Миша же, быстро оценив ситуацию, скинул с себя сандалии и ветровку и тоже прыгнул в воду. Благо второй мальчишка не стремился повторить подвиг брата и испуганно жался к камням. Минуту спустя подросток уже нес, крепко прижимая к себе, бездыханное тельце малыша к ближайшему плоскому камню, куда не доставала вода. Передав Николку подбежавшей сестре, которая еще на бегу крикнула: "Дай, я сама! Я умею!" - он побежал к лагерю. Быстро переодевшись, Миша, несмотря на холод вновь спустился вниз. Малыша уже привели в чувство (оказалось, он просто потерял сознание от испуга) и теперь закутывали в полотенце. Мишина мама стояла тут же: она была врачом и теперь, осмотрев Николку, сказала, что опасности нет, мальчик совершенно здоров, но, во избежание простуды и других прелестей переохлаждения, его необходимо срочно согреть, и предложила посидеть у костра, но родители карапуза отказались, под предлогом, что они живут недалеко и сейчас же пойдут переодеваться. Действительно, мама, взяв притихшего малыша на руки, пошла в сторону поселка. Все стали расходиться.

Девочка подошла к Мише и сказала:

-- Спасибо тебе...

-- Миша, - подсказал мальчик.

-- Миша, - повторила девочка, - а я - Яна. Ты такой храбрый, в ледяную воду бросился!

-- Да что ты! Так бы любой поступил на моем месте. А вот ты точно бесстрашная. Другая бы на твоем месте в обморок упала или даже приблизиться не решилась. Тебе небось двенадцать всего?

-- Тринадцать, - усмехнулась Яна. - Это я ростом не вышла, вот и кажется всем, что я малолетка. А то, что не побоялась - так это уже не в первый раз. Они у нас такие, вечно что-нибудь да случиться: то нос разобьют, то с дерева свалятся, теперь вот тонуть вздумали. Я уже привыкла. Спасибо, в школе у меня курсы оказания первой помощи проходят, вот и научилась всему необходимому. Кстати, давай познакомим наших родителей. Моего папу зовут Игорь, а маму, она уже вернулась с Николкой - Ольга.

-- Дмитрий... Ирина, - сами представились Мишины родители.

С тех пор Яна и Миша все свободное время проводили вместе: вместе купались, вместе загорали, вместе любовались закатами... Миша вскоре совсем забыл про то, что Яна младше, чем он, на два года и что она - "девчонка". Он с удовольствием рассказывал подруге про свою неудачную охоту на песчанного краба, учил ее прыгать рыбкой в море. Сначала, конечно, у Яны не получалось, она то животом в море падала, то в камень врезалась (особенно при этом страдали коленки), а потом, один раз, девочка вдруг вошла в воду красиво, почти без брызг, и с тех пор начала прыгать все лучше и лучше, обгоняя своего учителя.

Вот и сейчас, тихим летним вечерком, они сидят рядом на камнях, предусмотрительно расстелив на них полотенца, и о чем-то беседуют, а родители, которые тоже подружились, глядя на такую парочку, улыбаются, говоря друг другу:

-- Вот хорошо бы...

-- Да мы не против, мы только рады... - они не договаривают, но все ясно и без слов: родители не хотят препятствовать счастью детей. К сожалению, в жизни так много невзгод, очень часто радость оборачивается бедой, а до счастья пока дошагаешь...

А детей эта тема не волнует. Они сидят рядом и обсуждают совсем другой вопрос:

-- Яна, а почему ты крестик не носишь?

-- Не знаю, а зачем?

Настала очередь Миши смущаться:

-- Ну, так принято. Все православные ходят с крестиками.

-- А я и не православная совсем. Мы - атеисты. Мои родители - коммунисты, у папы даже билет* еще остался, а дедушка и прадедушка вообще занимали какую-то важную должность в ЦК КПСС. Так что зачем нам твой Бог, когда у нас есть партия?

-- А все таки он есть, я чувствую это, - тихо ответил Миша. Ему было грустно оттого, что его подруга оказалась такой ярой противницей православия.

Глава 4

-- Миша, привет! Ты уже купался? - еще издали закричала Яна.

-- Нет еще, тебя ждал, одному не интересно.

-- Ну, тогда - поплыли, - и Яна, сбросив на ходу платье, побежала к камню, с которого они обычно прыгали в море. Миша последовал за подругой.

Некоторое время дети плескались в ласковом, похожем на озеро море. День выдался тихий, теплый. Солнце серебрилось на поверхности прозрачной воды. Миша, нырнув, обнаружил, что, если открыть глаза и посмотреть наверх, то кажется, что на поверхности воды есть какая-то пленка, а солнечные лучи очень красиво прорезают воду, создавая визуальный эффект световых столбов. Потом друзья поспорили: можно ли на такой глубине достать до дна. Первым нырял Миша. Он "стоя" в воде, резко поднял руки вверх и ушел на глубину, но вскоре вынырнул и сказал, что не достал до дна. Яна засмеялась: "Эх, ты, разве так ныряют?" - и, набрав в легкие побольше воздуха, перевернулась в воде вверх тормашками и, помогая себе руками, "гвоздиком" пошла ко дну. Мише показалось, что прошла целая вечность прежде, чем девочка вынырнула. Отдышавшись, она сказала: "Я там чуть не задохнулась," - и, подняв над водой руку с зажатой в кулаке веткой водорослей, выдохнула: "Вот". Миша не мог не признать себя побежденным, а его подружка, не желая огорчать своего защитника, вдруг воскликнула:

-- А поплыли на самую глубокую глубину!

-- А что, давай! - сразу отозвался тот, и они поплыли навстречу горизонту. Берег стал постепенно отдаляться и вскоре, обернувшись, друзья не смогли различить ни одной фигуры на берегу.

-- Какой простор, - мечтательно вздохнула Яна, - почему никто не понимает, как здесь хорошо? У меня прямо душа поет...

Девочка легла на спину и закрыла глаза. Через некоторое время, не слыша ответной реплики, она обернулась. Миша что-то высматривал, приподнявшись над водой:

-- Тише. Там, похоже, дельфины, - прошептал он.

-- Ой, здорово! Я всегда мечтала увидеть их поближе, - не прониклась его тревогой девочка.

-- Наоборот, лучше, чтобы они нас не заметили. Дельфины - хищники, да еще и такие большие - мало-ли, что им в голову придет.

-- А я слышала, что дельфины часто спасают тонущих пловцов, выталкивая их на поверхность, чтобы те не захлебнулись. Мне всегда казалось, что это очень добрые животные.

-- Да, но делают они это инстинктивно. Дельфины живут стаями. Они помогают друг другу, поддерживают у поверхности воды своих раненых товарищей. Точно также дельфиниха-мать подталкивает новорожденного дельфиненка к воздуху, где тот делает свой первый вдох. А утопающий человек вызывает у этих животных инстинктивное желание спасти его... Но что с тобой? - не на шутку перепугался Миша, когда девочка побледнела и схватила его за руку.

-- Ты слышал? Какой-то свист. Это не человек. И не поезд.

Миша прислушался. Вскоре он тоже услышал звук, так напугавший Яну. Он походил больше на ультразвук, нежели на свист. Мальчик поспешил успокоить подругу:

-- Это дельфины. Они так разговаривают друг с другом, а так же охотятся. Возможно, сейчас они обнаружили крупный косяк и сообщают об этом своим друзьям. А еще ученые выяснили, что высокочастотные звуки оглушают рыбу, благодаря чему дельфины легко ловят ее. Я по физике доклад про них делал, поэтому знаю.

-- Ох, я и трусиха! Только что хотела познакомиться с дельфином, а сама их свиста испуга... Ма-а-ама!!!

Теперь уже испугался и Миша. Действительно, было от чего: около детей море вдруг забурлило, и из воды показался нос, похожий на бутылку, гладкая темно-синяя голова с маленькими умными глазками, боковые плавники...

 -- Да это дельфин! - выдохнул Миша. - Вот так встреча!

Дельфин, а это был именно он, вынырнув, затанцевал на хвосте, как бы приглашая детей поиграть с ним. Яна, оправившись от испуга, поплыла к нему:

-- Ой, какой хорошенький!

Девочка погладила умное животное и, видя, что дельфин не уплывает, ловко вскарабкалась на него и уселась верхом.

-- Интересно, а он меня покатать не хочет? Миша, плыви сюда, гляди, какой он добрый!

Вдруг произошло нечто неожиданное. Послышался резкий свист, и дельфин, круто повернувшись, понесся в открытое море, унося Яну на себе. Миша закричал и бросился вдогонку. Но где ему тягаться с дельфином, который может обогнать корабль! Мальчик сразу же остался далеко позади. Тогда он, напрягая все силы, стал кричать Яне, чтобы она отпускала дельфина, прыгала в море и плыла к нему навстречу, но девочка, перепугавшись, судорожно вцепилась в спинной плавник дельфина и вовсе не желала слезать.

Миша изо всех сил плыл вдогонку, он все еще надеялся, что дельфин остановится или повернет назад, или Яна, справившись с испугом, вернется к нему вплавь. Однажды оглянувшись, мальчик не увидел берега и понял, что назад возврата нет, у него есть только один выход - плыть за быстро удаляющейся точкой, которая только недавно была Яной, весело плавающей рядом, пока хватит сил, пока можно двигаться вперед, а там... будь, что будет... Мише вспомнилась бабушка, ее доброе лицо вдруг появилось перед его глазами, в ушах зазвучал ласковый голос...

Это было в деревне. Семилетний Мишутка приехал на лето к бабушке. Мама его вскоре укатила обратно в город, а папа, благо работа позволяла, решил остаться еще на пару деньков. Папа водил Мишу по окрестностям, показывая места своего детства, а под конец привел к старой полуразрушенной мельнице. Отец рассказал, что, когда он сам был таким де маленьким, как сейчас Миша, все думали, что на мельнице живет привидение и запрещали мальчишкам туда ходить. Но дети - народ любопытный. Как-то раз, собравшись все вместе, они отправились на разведку. Забравшись внутрь, мальчишки, конечно, никакого привидения не обнаружили, зато само помещение идеально подходило для всяких складов, штабов и баз. С тех пор мельница стала любимым местом их игр. Сюда мальчики тащили оружие, продовольствие, бинокли, одним словом, все, что годилось для игры в войну. Здесь же они отсиживались, когда им грозило наказание за разбитое окно или вытоптанную клумбу. А чтобы взрослые вдруг не сунулись в их убежище, мальчишки вставили бутылочное горлышко в одну из щелей на крыше. Теперь в ветреную погоду из старой мельницы доносились стоны и вопли, так что жители обходили "проклятое" место за версту, не мешая детям играть там.

Глава 5

Светало. На небольшом туристическом корабле "Аврора", плывущем из Сочи в Стамбул, шла обычная утренняя уборка. Матросы мыли и скребли палубу, борта, пользуясь временем, когда пассажиры еще спят, чтобы привести пароход в блестящий вид. Вахта трудилась изо всех сил, чтобы заслужить похвалу капитана, что ценилось здесь больше всех наград и почестей. Матросы говорили о капитане: "Это наш отец, друг и защитник". Действительно, мало кто из начальников печется о подчиненных больше, чем отец о собственных детях. От этого матросы очень редко болели, старались всячески отблагодарить капитана усердием в работе, и пароход всегда считался лучшим туристическим кораблем Черноморского агентства. Вся команда была подобрана под стать капитану, Иван Алексеевич Кузнецов (так звали капитана) не выносил присутствия жестоких людей рядом с собой. Даже садисты, находившие извращенное наслаждение в издевательстве над матросами и своими товарищами, под его руководством быстро забывали свои привычки. Своих методов Кузнецов никому не выдавал, посмеиваясь над слабыми попытками подражать ему. Конечно, ведь все дело было в характере самого капитана, а не в системе поощрений и наказаний.

Уборка подходила к концу, когда раздался крик: "Человек за бортом!" Капитан, который в тот момент разговаривал со своим помощником, быстро подошел к кричащему и кратко, но решительно спросил:

-- Где?

-- Да вон там, недалеко, - указывал вдаль рукой матрос, - сюда плывет.

Капитан поднял подзорную трубу к глазам и невольно вскрикнул.

-- В чем дело? - раздался голос позади него. Это один из самых ранних пассажиров, привлеченный криками, не смог сдержать свое любопытство. Пассажир этот был молодым семинаристом, ехавшим в Турцию не ради развлечения, а для того, чтобы наглядно изучить историю Византии.

-- Смотрите! - выдохнул капитан, нимало не смущенный подобной бесцеремонностью, и передал ему подзорную трубу.

-- Ребенок на дельфине? - довольно неожиданная картина. Смотрите, он машет рукой и что-то кричит! Наверное, неподалеку от нас проходит какое-нибудь развлекательное судно, и специально обученные дельфины катают детей. Прямо, как в романе "Человек-ам..." Что с Вами, капитан?

Капитан вдруг побледнел и бессильно опустился на руки подоспевшего помощника. На лбу его выступили крупные капли пота. "Капитану плохо, капитану плохо," - заговорили матросы, стараясь к месту происшествия. Они по-своему старались проявить заботу о начальнике: один тащил ведро воды, другой спешил к коку за бутылкой рома, третий бежал за доктором в судовой лазарет... Кузнецов тем временем пришел в себя и поспешил успокоить окружающих:

-- Ничего страшного. Извините, что напугал вас, друзья мои! Прошу всех разойтись по своим постам.

Потом он обернулся к семинаристу и добавил:

-- Мне этот ребенок напомнил мой сон. Будто сижу я на берегу моря. Вдруг ко мне подходит мальчик, а из моря появляется старик с большим крестом в руке и встает рядом с ним. Мальчик умоляюще складывает руки и смотрит вверх, а старец говорит мне: "Помни Ихтиандра! Не забывай, что он делал и из-за чего стал несчастным". Я хочу что-то сказать, а он не дает: "Сам все узнаешь в свое время, только ты будешь счастлив". Тут лицо мальчика просветлело, рядом с ним появилась девочка, а старик растворился в тумане. И я проснулся... Вот сейчас я вспомнил, что делал Ихтиандр, и почему он стал несчастным. Он помогал бедным людям и животным, попавшим в беду, а однажды спас из воды девушку, потерпевшую кораблекрушение. Как религия смотрит на такие сны? Может, мне тоже предстоит кого-то спасти?

-- Как религия смотрит на это? Бывают три вида снов: сон от диавола, сон-переживание и сон от Бога. Начну с третьего: этот сон действительно указывает человеку волю Божию. Но его очень легко спутать со сном от диавола, ведь бесы могут принимать любой образ, подсказывать любые мысли, они только креста не выносят. Поэтому не стоит верить сну с первого раза. Только, если он повторяется три раза подряд, то это - действительно сон от Бога. И то, лучше посоветоваться со священником. Второй же вид снов - это просто наши переживания. Эти сны отображают события, происшедшие за день или же мысли, желания. Какой из этих видов снов Вы видели, не мне решать. Может, и правда Вам предстоит совершить героический поступок, а может, диавол Вас искушает. Во всяком случае, мой долг предупредить, что главное оружие отца лжи - гордыня, а тут представляется идеальный случай поймать Вас на этом: вот, мол, я какой, мне мир поручили спасать, - завершил свой рассказ семинарист и тут же добавил. - Но я думаю, ради предосторожности лучше сказать экипажу, чтобы поглядывали в море - мало ли что может случиться.

Тем временем дельфин с девочкой на спине, которая все махала рукой и что-то кричала, обогнул корабль и стал удаляться. Все провожали его глазами до тех пор, пока животное не исчезло вдали, а потом... жизнь на корабле пошла по-прежнему. Все было тихо и безмятежно. Матросы выполняли свою работу расторопно, стараясь наверстать упущенное утром время, как вдруг, второй раз за сегодняшний день, раздался крик: "Человек за бортом!" 

Глава 6

Миша открыл глаза и огляделся. Белые стены и потолок, чистые простыни кровати, на которой он лежал, свежие скатерти на столах - все это напоминало о свете, который был там, откуда мальчик только что вернулся. 

Сначала Миша не понял, где он, зачем здесь. Потом в его голове стали всплывать картины: вот они с Яной спорят, можно ли достать до дна, вот плывут за линию горизонта, вот Яну увозит в открытое море дельфин, а сам Миша безуспешно пытается их нагнать... Мальчик сбросил с себя одеяло и решительно направился было к двери, но покачнулся от слабости. Нянечка, сидевшая у его постели, бросилась к Мише. Укладывая мальчика обратно на кровать, она приговаривала:

-- Ну, куда же ты, голубчик, собрался? Только в себя пришел и уже куда-то лыжи навострил. Лежи пока, сил набирайся.

-- Яна! Там Яна! Спасите ее, спасите! - метался по кровати Миша, - Яночка, где ты? Неужели ты погибла?! Зачем мне тогда жить?! - и он вдруг зарыдал.

-- Успокойся, милый, подружка твоя жива и здорова. Дома уже сидит да чай пьет, тебя вспоминает, - успокаивала его нянечка, с трудом удерживая на кровати.

-- Где я? - глухо спросил мальчик, перестав вырываться.

-- На "Авроре", в лазарете. Мы сейчас плывем в Стамбул. Представляешь, мы тебя подобрали аж в десяти километрах от берега. Ты уже давно, по всей видимости, был без сознания и только чудом держался на поверхности воды. Мы все очень удивлялись, как ты вообще туда доплыл; самые лучшие пловцы в мире, конечно, заплывали и дальше, но мальчик твоего возраста не может быть чемпионом по дальности заплывов. Нет-нет, молчи лежи, - заторопилась нянечка, видя, что больной хочет что-то сказать, - я знаю, как. За такой-то красивой дивчинкой и не туда уплывешь. Любовь все может.

Миша залился краской. Он хотел возразить, что я Яной они всего лишь подруги, что красота девочки тут ни при чем, а плыл он только потому, что хотел спасти подругу от гибели, а вовсе не потому, что любит ее (хотя тут Миша был готов сам себе противоречить - мальчик еще не мог разобраться в своих чувствах), но тут вошел доктор. Это был веселый толстячок в белом длинном халате, совершенно неподходившем под его рост и мешавшим ему двигаться свободно и быстро. На голове его волос почти не оставалось. Доктор внимательно посмотрел на больного, потом на нянечку и спросил:

-- Ну, как себя чувствует наш герой после такого продолжительного купания? Я не у Вас, молодой человек, спрашиваю, а у нянечки.

-- Температура нормальная, давление - тоже. В целом состояние в норме, - доложила женщина. - Присутствует слабость после длительного обморочного состояния. Моральное состояние у больного в норме, он беспокоится лишь о своей подруге. А хорошо мы, доктор, сделали, отправив ее домой на первом же корабле, - подмигнула доктору нянечка.

-- Да, действительно, хорошо. А то были бы сейчас слезы, обмороки - хлопот не оберешься. - (Миша, жадно внимавший словам своих "опекунов", облегченно выдохнул.) - Видно, такой ты ярый ухажер, молодой человек, что от тебя девушки на дельфине сбегают. Ну-ка, давай, скидывай одеяло, сейчас тебя бить буду, чтобы выяснить, здоров ты или нет. Да не бойся, шучу же, просто осмотрю.

Тут Миша покраснел так, что из его глаз брызнули слезы. Он переводил умоляющий взгляд с доктора на нянечку и обратно. Врач, поняв, в чем дело, кивком отпустил помощницу и спросил:

-- В строгости воспитывали?

Миша кивнул, помня, что разговаривать ему еще нельзя.

-- Правильно. Надо уметь держать себя в руках. А то сейчас "современная" молодежь чего только не вытворяет! Идешь по городу, смотришь - парочка. Самим-то лет по восемь, а уже стоят, целуются. А в двенадцать лет уже "взрослую" жизнь ведут. Еще хорошо, если любовь их всю жизнь продлится, если они потом распишутся и будут жить, как говориться, долго и счастливо. А то нет же! Партнеров, как перчатки, меняют! Сегодня с одним спит, а завтра, глядишь, уже с другим гуляет. Что за нравы! Да если бы я в молодости поцеловал девушку, которая не является моей невестой, отец меня избил бы до полусмерти, а потом заставил на ней жениться. И не просто, как современные отцы, ремнем пару раз ударил и все, а, как раньше детей учили, розгами да по голому. Бывало, в детстве, напроказишь и плетешься домой, а отец уже ждет. "Скидывай, мол, портки да ложись на лавку!" Ложишься, а у самого душа в пятки уходит, уже предчувствуя боль от первого удара. Эх, да что говорить! Зато порядочным человеком вырос, умею разобраться, что хорошо, а что плохо, - закончил свою тираду доктор, осматривая Мишу. 

-- Меня тоже папа порол, - тихо признался Миша. - Но не часто, а за особо тяжёлые провинности. За проказы-то полагается штраф в виде лишения сладкого или компьютера. А Яна мне не девушка, а подруга. Мы знакомы-то без году неделя, чтобы отношения заводить. Просто как же я мог оставить девочку одну и не попытаться помочь ей?!

-- Ну, вот и хорошо, - улыбнулся доктор. - А ты совсем здоров, дружок. Никакой болезни у тебя нет, просто нервное потрясение да слабость. Но в кровати тебе еще придется поваляться. Просто так я тебя отсюда не выпущу.

Миша запротестовал было, но был вынужден покориться настойчивости доктора и вошедшей нянечки. Он с удовольствием позавтракал, потом потребовал какую-нибудь книжку (но обязательно про приключения) и очень весело провел время. Но, что бы мальчик не делал, ему на ум все время приходила Яна. Миша подозревал, что ему сказали неправду, чтобы успокоить его. "Может быть, - думал он, - Яна больна или умирает? Может, она покалечена?" Мальчик хотел поскорее увидеть подружку, чтобы поведать ей о том, что он пережил после того, как потерял ее из виду.