Вселенная не умеет молчать

Глава первая. Пролог

Где-то в безбрежных глубинах вселенной, затерянный среди мириад звезд, существовал один неприметный мирок. Ничем особым он не выделялся на фоне бесчисленных соседей – ни блеском, ни мощью, ни странностью законов. Мир этот кишел жизнью: пестрел множеством наций, рас, непохожих друг на друга видов. Чем-то он даже напоминал наш, но лишь отдаленно, словно смутное эхо в ином измерении. И именно в этом самом уголке бытия зародилось все, что произошло потом. Здесь билось сердце «отправной точки».

Здесь же, в этом мире, в тесном, заставленном гараже, пахнущем маслом, пылью и озоном, жил мужчина. Ничто в его облике не кричало о необычности. Рыжие волосы, словно пламя, но с черными прядями-тенями, вплетенными в огненную гриву. Глаза обычные, карие, глубокие, как осенняя земля. Высокий, статный. Лет ему, судя по виду, было около тридцати. Он сидел, склонившись над листами бумаги, что-то торопливо записывая. Взгляд его то и дело отрывался от строк и скользил к небольшой тумбочке, где тикали электронные часы, отсчитывая утекающие в никуда минуты ночи.

Глубокий, усталый вздох вырвался из его груди, когда дверь скрипнула, и в помещение вошла женщина. Светло-каштановые волосы, короткие, мягко обрамляли лицо. Ее глаза, яркие, как весенняя листва, мгновенно нашли его в полумраке, выхватили из хаоса бумаг и приборов. Она медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, приближалась. Ее пальцы невольно сжались на складке кофты, чуть ниже талии.

— Опять ты проторчал здесь всю ночь? – Голос ее звучал не столько с упреком, сколько с горечью и тревогой, сдавленной усталостью. – Как тебе вообще дышится в этой духоте? – Бровь ее нервно поднялась, вопрошая. Мужчина лишь тяжело вздохнул в ответ, откладывая ручку.

— Сара, – начал он, голос прозвучал устало-терпеливо, – мы с тобой эту тему уже… – Он медленно поднялся из-за стола, словно каждое движение давалось с усилием, обошел завалы и остановился перед ней.

— Нет! – Она резко встряхнула головой, и в глазах вспыхнули искры давно накопившегося гнева. – Я не верила, что ты таким станешь! Вечно торчишь в этом проклятом гараже! Превратил его в пещеру! Завалил столами, засыпал бумагами! Ты здесь… – голос ее сорвался, дрожал, – ты здесь буквально гниешь заживо! Скажи мне, за что? За что ты променял всё? Ради чего?! – Она почти кричала теперь, и каждый вопрос был как удар. – Ради этих мифических миров, что существуют лишь в твоих фантазиях?!

Ее слова повисли в густом, пыльном воздухе. Ответом был лишь тяжелый, сдавленный вздох. Потом взорвался и он:

— Это не фантазии! У меня есть доказательства! Целые, неопровержимые! – Он отчаянно махнул рукой, жест был резким, отталкивающим. – Да плевать! Тебе все равно не понять! – Руки его сжались в бессильные кулаки, лицо исказила хмурая маска.

Сара сжалась. Та же хмурая тень легла и на ее лицо, смешавшись с болью и горьким разочарованием. Она хотела сказать ему. Сейчас. Про детей. Про страшное слово "Пелия" – редкую хворь, что уже жила в ней, готовясь перейти к дочери, обещая белые корни волос и ранний конец. Про то, что мальчикам везет больше, но у нее – двойняшки... один из них — мальчик. Но болезнь все равно ударит по девочке... Но слова застряли комом в горле. Картина перед ней – его измученное фанатичным блеском лицо, эта затхлая могила его мечты – подожгла внутри что-то холодное и жесткое. Злоба, горькая и беспощадная, охватила ее, смешавшись со слезами гнева. Она возненавидела его за это неведение. За это предательство.

— Твои исследования… – прошептала она, голос был хриплым, чужим, – они тебя же и сожрут.

Она резко развернулась и вышла. Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом, от которого задрожали стекла в импровизированных стеллажах.

Мужчина – Канли – стоял у выхода, крепко сжимая кулаки до побелевших костяшек. Гнев медленно кипел в его груди – гнев на нее, на ее упрямое неверие! Сделав глубокий, дрожащий вдох, он разжал пальцы и медленно направился обратно к массивному столу. Скудный свет лампы выхватывал островки хаоса: нервные записи, чертежи странных устройств, точные замеры неведомых величин.

С тяжёлым вздохом Канли опустился в кресло. Его пальцы машинально потянулись к смартфону. Экран вспыхнул, освещая усталое лицо. На обоях – два молодых парня, обнявшись, смеются на фоне звёздного неба. Его брат... Теперь уже покойный.

"Я скучаю, братец..." – прошептал он, и голос его дрогнул. "Мы так и не покорили те миры. Вместе..." Глаза затуманились: двор, дощатый "корабль", ночи за книгами фантастики... Мечта. Несбывшаяся мечта. Его взгляд невольно скользнул вверх, к верхней полке стеллажа.

Там, среди пыльных фолиантов и приборов, стояла стеклянная банка. Внутри неё пульсировало странное желтое свечение. Когда луч света падал на сосуд, содержимое сверкало, как драгоценный камень. В тени же оно словно оживало, медленно расползаясь по стенкам тягучими прожилками.

С затаенным трепетом Канли поднялся и подошёл к стеллажу. Пальцы осторожно обхватили холодное стекло. "Межпространственный камень..." – прошептал он, вглядываясь в мерцающую субстанцию. Название родилось не на пустом месте.

Все началось тогда, восемнадцатилетним, когда он возвращался с последнего экзамена. Улицы пустынны, солнце клонилось к закату. И Он появился – буквально из воздуха, в вихре бело-желтых частиц. Неизвестный мужчина, который не был похож на остальных местных существ. Спокойный. Будто шагнул из-за угла. А когда исчез... на земле остался лишь этот камень. Тогда, с братом, они поклялись: раскрыть его тайну. Выйти за пределы. Эта мечта стала их воздухом. Теперь – только его.

В тени, за пределами восприятия Канли, пространство дрогнуло. Высокая фигура в фиолетово-черной броне материализовалась, будто сгустившаяся тьма. Его лицо скрывала гладкая маска, лишенная черт. Перед ним парили магические экраны, проецирующие гараж Канли во всех деталях – листы бумаги, мерцающий камень, склонившуюся над столом фигуру.

Когда Канли вновь углубился в чертежи, незримый наблюдатель усмехнулся. Звук был сухим, словно скрежет камня под землей.

— Отправная точка, — прошипел он. Броня тихо заскрипела, когда он скрестил руки. Этот человек был агентом. Принадлежал к «Эхош». Они существовали вне времени, видя угрозы раньше всех. Их методы были просты и безжалостны: устранять. Любой ценой. Детей из разных миров похищали, стирали память, перековывали в идеальных солдат без прошлого. Солдат, готовых уничтожить один мир ради спасения тысячи.

Дверь в не-пространстве, где стоял агент, распахнулась беззвучно. Появился молодой боец в идентичной черно-фиолетовой броне и маске. Через плечо – походная сумка. Он встал по стойке «смирно», движение отточено до автоматизма.

— Глава! — голос звучал механически ровно.

Капитан – такую должность он занимал – медленно развернулся к нему. Безликая маска отразила бледный свет экранов.

— Номер 0267, — голос капитана был металлическим, лишенным тембра. — Задание выполнено?

— Так точно, капитан.

Парень протянул сумку. Капитан взял ее, но в тот же миг из складок ткани выскользнул и упал на не-пол лист. Непростой. Лист дерева.

Капитан замер. Затем медленно поднял его, разглядывая под призрачным светом мониторов. Тишина повисла густая, давящая.

— 0267, — наконец прозвучало тихо.

Юнец выпрямился еще резче, будто по нему ударили плетью.

— Я!

— Найди Сару. Вселенная D7. Ты знаешь цель наблюдения. — Капитан говорил четко, отчеканивая слова. — Смерть должна настигнуть ее после ухода детей. Она должна чувствовать. Ужас. Безысходность. Код операции...

Капитан разжал пальцы. Лист плавно опустился на несуществующий пол.

— «Древо-паразит».

— Будет исполнено! — 0267 щелкнул каблуками и растворился так же бесшумно, как появился.

Капитан вернулся к экранам. Изображение гаража было стабильным. Он поднял ногу и медленно, с ледяной сдержанной яростью, наступил на лист, раздавив его каблуком брони.

— Скоро, — прошипел он, и в голосе впервые прорвалось что-то живое – ненависть, глубокая и древняя. — Скоро я найду тебя. И вырву с корнем. Проклятое древо. Столько веков... столько миров... и все из-за тебя.

Сара лежала на кровати в тишине своей квартиры. В руках она сжимала снимок УЗИ. Два маленьких силуэта. Двойняшки. Девочка и мальчик. Радость, которая должна была переполнять, была отравлена ядом одного слова: Пелия. Белые корни волос... Редкий приговор. Большинство не доживает... Мальчик, возможно, избежит худшего... но девочка... Она закрыла глаза, пытаясь заглушить ледяной ком страха под сердцем. Что-то было не так. Не только диагноз. Ощущение... чуждости. Шевеление под кожей? Она резко отмахнулась от мысли. Гормоны. Стресс. Все из-за него... Из-за Канли. Зазвонил телефон. Сара вздрогнула, затем натянуто улыбнулась, поднося трубку:

— Алло? Да, привет! — Голос ее неожиданно стал легким, почти беззаботным. — Я после УЗИ... — Она засмеялась, звук получился чуть резковатым. — Да, все отлично! Мальчик и девочка!

Она говорила, старательно отгоняя тени, пока ее пальцы невольно терли участок кожи над сердцем, где странное ощущение не проходило.

В полумраке гаража Канли аккуратно складывал последние папки в ящик грузовика, припаркованного снаружи. Чертежи портала, формулы, расчеты, приборы – все, что годами копилось в этом затхлом убежище. Камень в банке, бережно завернутый в ткань, занял место на сиденье. Он уезжал. Этого гаража было мало. Ему нужно было пространство. Воздух. Место, где можно построить врата в иные миры. Врата, которые изменят все. Он захлопнул дверцу грузовика. Звук железа прозвучал гулко в предрассветной тишине. Взгляд его на мгновение задержался на темном прямоугольнике гаража, затем он сел за руль и завел мотор. Грузовик тронулся с места, увозя его и его навязчивую мечту прочь. К новой точке отсчета.

Десять лет. Целое десятилетие, протекшее сквозь пальцы, как песок в песочных часах с треснувшим стеклом. Внешне – жизнь. Партнеры. Дети – мальчик и девочка. Дом, сменивший гараж, купленный на последние сбережения и кредиты, натянутые, как струны, готовые лопнуть. Канли работал. Упорно, фанатично. Его портал – уже не студенческие наброски или их общие университетские проекты о «складках пространства», а громоздкая, пожирающая пространство гора металла и кристаллов, возвышающаяся в специально построенном ангаре на окраине города – стал их центром вселенной, поглотив все: деньги, время, силы. Надежды. Изначальная мечта – ключ к иным мирам, которой они горели еще в лабораториях института (он – физик-теоретик, она – биолог, изучавшая влияние необычных энергий на живое) – обернулась железным Молохом, требующим постоянной жертвы. Они даже не были похожи на семейную пару, а просто на парочку ученых.

Сара, доведенная до предела новостями от врачей о прогрессировании Пелии у дочери и очередной просроченной задолженности, пришла в ангар. Не звать домой. Не просить. Пришла выплеснуть десятилетний гнев, горечь и страх как мать, как спутница жизни, и – как ученый, видевшая, как их общая когда-то мечта превратилась в кошмар. Воздух гудел от энергии почти завершенного портала. Колебания искажали свет, делая тени живыми, зловещими. Она кричала, обвиняя его в слепоте, в эгоизме, в том, что он убил их семью задолго до того, как болезнь возьмет свое. "Ты игнорируешь элементарные принципы безопасности, Канли!" – ее голос резал металл. "Где твои расчеты? Где оценка рисков?! Это не открытие – это игра со смертью!" Канли, запачканный маслом, с безумным блеском в глазах возле пульта, огрызался, защищая свое детище, свою единственную цель, ссылаясь на «прорывные уравнения» и «уникальные энергетические режимы», которые звучали как бред фанатика. Их сын, напуганный громкими голосами, метнулся куда-то – между ними, к мерцающему сердцу портала, пытаясь, может быть, просто остановить кошмар…

– Он… – Сара задыхалась, ее голос был поломанным, не ее. Она смотрела на Канли не с ненавистью, а с леденящим душу пониманием человека, знавшего физику. – Он… там? В этой… штуке? Когда она… захлопнулась? – Каждое слово было лезвием. Ее научный ум, даже скованный ужасом, рисовал страшные картины: мгновенное исчезновение, разрыв на части в неведомом потоке... Ни один вариант не оставлял места.

Прошло несколько дней. Ангар погрузился в гнетущую тишину, нарушаемую только гулом холодильников и тиканьем приборов. Канли не выходил. Он сидел среди горы перепроверенных формул и симуляций того, что могло случиться при внезапном замыкании портала. Окруженный призраками: брата, Сары, сына… Его сына. Вина пожирала его изнутри. Портал стоял молчаливый, зияющий черным провалом рамы. Единственный способ проверить теорию на практике. Искупить? Или просто убежать в конец, который он сам себе уготовил? Рациональная часть его сознания кричала о безумии, о непредсказуемости шага в только что рухнувший портал. Но другая часть, сломленная горем и одержимостью, уже не слушала разума.

Канли вновь буквально вгрызался в портал. Гигантская машина, его единственный смысл существования, теперь была мертвым памятником его амбициям. Она сожрала жеоды – не просто драгоценные, а уникальные кристаллические образования, найденные с нечеловеческим трудом в глубинах шахт на другом континенте. Их ценность была не только в деньгах, а в неповторимой энергетической сигнатуре. Они были конденсаторами экзотической энергии, ключами, способными стабилизировать разрыв пространства. Их главная магия заключалась в том самом золотистом сиянии – видимом проявлении связи с иными планами реальности. Теперь жеоды были лишь серыми, безжизненными осколками. Порталу вырвали сердце.

Его собственная ярость была направлена не на потерю сына, а на эту катастрофическую поломку. Подбирая очередную деталь, он вздохнул с раздражением. Слова Сары о его исследованиях? Бессмысленный шум. Пропажа ее сына? Досадная помеха, результат ее недосмотра и глупости ребенка. "Почему мне такие проблемы?" – думал он не о трагедии, а о задержке Главного Эксперимента. Он натянул сварочную маску с резким движением, словно отмахиваясь от назойливых мух воспоминаний. Искры зашипели, освещая его сосредоточенное, лишенное тени сожаления лицо. Он варил металл, а его мысли были далеко – в уравнениях переходов, в моделях многомерных пространств.
— А ведь эта... Сара... — прорычал он сквозь рев аппарата, больше для заполнения тишины труда, чем для себя. — С самого начала твердила, что межпространственные переходы – фантастика для недоучек. Даже базовой физике предпочитала не верить... Ничтожество.

Работа шла медленно, каждая деталь требовала переделки из-за отсутствия жеод. Но вот портал наконец стоял, готовая, но безжизненная рама. Канли холодным взглядом скользнул по банке с камнем. Идея возникла внезапно, как вспышка расчетной интуиции. Зачем искать новые жеоды, если под рукой есть не исследованный образец? Этот камень... он всегда искрился, демонстрируя нестабильную, но явную энергетическую активность. Он пытался расти, пульсировал, словно живой конденсатор, стремящийся разрядиться. "Проверим твой потенциал," – подумал Канли с ледяным интересом ученого, видящего в камне лишь топливо для машины. Сжечь его в топке портала – идеальный эксперимент. Он действовал стремительно, с хирургической точностью: схватил камень, подкатил стремянку, взобрался к вершине арки. Одно движение – и камень встал в гнездо, предназначенное для жеоды. Осталось финальная калибровка... и запуск. Тогда он узнает, способен ли этот артефакт открыть дверь. Или просто превратится в пыль, как его предшественники.

Убрав стремянку, он немного поковырялся с проводами и запустил. Камень стал испускать странные частицы желтовато-белого цвета. В груди мужчины появилось столь желанное чувство, надежда? Нет же… Ликование: его машина работает. Послышался легкий хлопок, словно надувной шарик лопнул, и перед ним было словно белое зеркало, которое отражало помещение и самого Канли, словно белая вода или такая же мутная вода, когда добавляешь в нее мыло или же мел. Канли медленно отошел от пульта, которым все управлялось, он отошел переодеться: нельзя всё-таки в таком ужасном виде ходить по чужим мирам – с взъерошенными волосами, грязной одеждой, руками; если четко и грубо говоря, то он выглядел как бомж. Негоже так ходить, вдруг там сразу кто-то разумный будет? Или что-то более сильное, чем просто существо.

Помывшись, переодевшись, причесав себя, Канли собрал сумку и надел ее через плечо. Завязав свои рыжие, не очень длинные волосы в хвостик, он двинулся к порталу. Подойдя, он рискуя – ведь не проводил опытов на безопасность, – протянул внутрь руку, ощутив холод. Он быстро вытащил руку и, увидев нечто черное, стряхнул его, попшикал спиртом на всякий случай, надел противогаз, взял запасные фильтры на всякий случай, надел перчатки и пошел.

Тело словно стало не настоящим, словно стало пустым и полупрозрачным. Затем он почувствовал, что он снова может дышать. Он вскочил и резко осел на земле; вокруг было пусто, до жути тихо, небо было серым, хмурым и недобрым. Трава была жухлой и полусухой, деревья выглядели нездорово. Канли медленно встал на ноги и пошёл вперёд, осматривал все, что-то даже записывал, останавливался ради этого, иногда прислушивался, но было жуть как тихо; от этого было даже страшно в груди, с каждым шагом страх рос, словно нечто следило за ним.

Вскоре, из полуживого леса мужчина вышел на огромную поляну, вдали рисовались горы, неподалёку был водопад. На самой поляне было озеро, а посередине островок, на котором, опуская свои корни в воду, росло огромное дерево. Канли сел на берег, рассматривая его; оно выглядело могучим, большим, старым.
— Какой странный мир, ни одного живого существа, — сказал он себе под нос. В этот момент к нему в лоб прилетает лист дерева, и он видит то, как оно подселяет свои плоды, которые несут смерть мирам. Вот именно тогда в его голове появилась идея.