Вспомни меня...

1

Зима в этом году выдалась морозная, снега намело столько, что казалось, природа решила отыграться за все предыдущие годы, в которые очень редко баловала людей искрящимся белым крошевом.

Катя тащила санки сквозь метель, прикрывая варежкой глаза, стараясь идти ровнее и периодически оглядываясь на дочку, что сидела закутанная, будто в кокон, в пушистый платок, повязанный поверх шубы. Сейчас дойдут до садика, там Маришка умчит в группу, а ей еще бежать до остановки и ехать на автобусе до работы. Сегодня девочку заберет вечером бабушка, а сама Катя остается на дежурство. Работала она акушеркой в ЦРБ, или, если проще, в районной больнице, дочку воспитывала одна после случайной ночи с городским красавчиком, куда ездила на учебу. Пыталась его найти потом, в соцетях запросы делала, гуглила сайты больниц административного центра, но он словно сквозь землю провалился, будто и не было его. Мужчины не было, а дочка была. Маришка - сладкая малышка, рожденная почти пять лет назад в собственном отделении.

Мать пилила, конечно, когда узнала, что Катя собралась сохранять беременность, но та решила – уже лет много, мужики из их городка что получше, давно разобраны, а что похуже – спились все, рожать не от кого, и оставила ребенка. Сказать, что было тяжело – ничего не сказать. Первый год особенно. Жили на пособие по уходу за ребенком, благо, отец еще был жив, и помогал, а в годик Катя попросила соседку-бабулю присматривать за малышкой за небольшую плату, а сама вышла на работу. Мать с ребенком отказалась сидеть категорически. Она и сейчас не особенно рада была, что приходится внучку сутки через трое забирать из садика, ворчала, но после смерти мужа стала помягче к дочери, да и Мариша подросла, уже с ней стало не так тяжело, как в младенчестве.

Старенький ПАЗик надрывно фыркал и гудел, пока вез сквозь метель своих пассажиров, набившихся, словно селедки в бочку, внутрь. На каждой кочке его подбрасывало, отчего люди волной качались вверх-вниз, упираясь друг в друга локтями, сумками, коленями, но так было даже теплее. Правда, ноги все равно замерзали ужасно. Надо бы унты купить теплые, да все денег жаль. Семнадцать тысяч на дороге не валяются, это почти целая зарплата за месяц Катина, не до роскоши. Приходилось ходить в своих стареньких сапожках, купленных еще в студенчестве, уже латанных-перелатанных, и с тоской смотреть на витрины магазинов, завлекательно мигающих баннерами о скидках.

Автобус подъехал к нужной остановке, Катя, придерживая пуховик спереди, чтобы не вырвать кнопки, протиснулась к выходу, вывалилась на мороз и вдохнула обжигающий воздух, коснувшийся ноздрей колкими иглами.

- Ну и стужа сегодня, да? – кивнула ей Леночка, медсестра с приемника. – Пошли быстрее, сейчас чаю горячего сделаем, напьемся, хоть согреемся!

Но надеждам сбыться не удалось – в родзале находились три женщины, одна уже с большим открытием, вот-вот рожать, две других поступили под утро, первородки, даст бог, к вечеру разродятся.

Накидывая халат по дороге к отделению, Катя собрала свои густые пшеничного цвета волосы в гульку, вздохнула, глядя, как мигает лампа под потолком – Митрич, старый электрик, неделю назад запил, и поменять теперь прибор некому, покосилась на трещины в стене, качнула головой – сколько она тут работает, столько и обещают ремонт в отделении провести, да все никак не сподобятся. Отчего женщины не едут рожать в центр - неизвестно. Хотя, она ведь и сама не поехала, работала до родов, дежурство отпахала, и через сутки родила. Капельницы ставила прямо на дежурстве себе. Старенькая врач, Антонина Ивановна, только вздыхала, да прогоняла в декрет, приговаривая, что угробит Катька и себя и ребенка, а девка вон какая родилась – всем на зависть, бойкая, хорошенькая, с кудряшками до пояса, никаких проблем с ней не было – ночами не кричала, села и поползла вовремя, зубы без слез прорезались, прикорм как по учебнику. Только вот папы не было у нее, о чем сама Катя частенько размышляла. Она ведь не думала, что случайный секс с почти незнакомцем доведет ее до статуса матери-одиночки. И ведь рада бы сообщить парню, вроде, неплохой он, да как найти его – неизвестно, если кроме имени Григорий и специальности врачебной сведений нет. Пойди найди среди всех Гришек своего. Так вот и жили вдвоем с дочкой. Та раза два спрашивала, почему у других девочек папы есть, а у нее нет. А что ответишь? Приходилось придумывать распространенную сказку, что уехал работать и до сих пор не вернулся.

День промелькнул быстро. К обеду привезли многодетную мать с преждевременными родами на сроке тридцать недель, у которой отошли воды. Это был ее седьмой или восьмой ребенок, роженица путалась в показаниях, была пьяна и плохо соображала, сопровождал ее такой же сожитель, рыдающий то ли от счастья, то ли от алкоголя, невнятно бубнящий что-то о том, что станет отцом, но слинявший сразу же, едва стонущую Галюню забрали у него, переодели в чистую рубаху и повезли в родовую, где спустя пять минут она произвела на свет мертвого ребенка женского пола.

Привыкнуть к такому нельзя, и Катя плакала сквозь маску, пока измеряла рост и вес младенца, а потом отдавала санитарке, чтоб унесла в МОРГ. К утру Галюня сбежала из отделения в одной ночнушке и больничных резиновых тапках, умудрившись прошмыгнуть мимо санитарочки и пожилого охранника.

- Ой, Катьк, надо валить отсюда! – Лена с тоской натянула колготки и замерла, устало пялясь в одну точку. – Это ж надо, пашем, как волы, а зарплату получаем, как не знаю кто.

- И куда ты пойдешь? – Катя распустила гульку, с наслаждением потирая затылок пальцами.

- Ой, да мало ли мест! – отмахнулась Лена. – В Москву вон поеду, там столько частных клиник, устроюсь куда-нибудь! Слышала, Машка с инфекции хахаля себе нашла и вообще не работает!

2

Разговор с Леной засел в голове прочно, не давая ни минутки покоя. А что, может, и в самом деле, попытать счастья в городе? Снять комнату в общаге, найти работу, Маришку в сад пристроить. Правда, говорят, трудно там с садиками, но они не полезут в самые переполненные, найдут тот, что на окраине.

Сначала зашла на самый распространенный сайт для поиска работы. Акушерки требовались, но зарплата была не сильно-то и велика, чуть-чуть больше, чем сейчас, вся разница уйдет на оплату комнаты, овчинка выделки не стоит, а в частные клиники кто ее возьмет без протекции? Там, наверное, всех своих только берут, кого рекомендуют надежные люди.

- Никому-то мы не нужны, мам, - вздохнула вечером, когда мать пришла с подработки.

- Конечно, - проворчала та, - собирайся и езжай, пока молодая. Это я уже старая лошадь, а ты еще вполне можешь устроиться.

- А Маришу я куда дену? Это ж не котенок.

- А я на что? Справимся. Маринка большая уже, в школу через два года пойдет, ты как раз там устроишься. Что ты тут сидеть будешь куковать? Мужики вон спились все тут, никого не найдешь себе, да еще и с прицепом ты.

- А что за прицеп? – любопытно засверкала глазенками девочка, сидя на ковре. – Это такая большая машина, да? А у мамы нет такой!

- Да, малыш, пока у меня не то, что машины, пока даже перспектив нет, - грустно вздохнула Катя. – Мам, ну куда я поеду? Новый год впереди, кто меня там ждет? Отметим уже, а после праздников съезжу туда-обратно, зайду к знакомой моей, она раньше в клиничке (клиническая больница – прим.авт) работала главной медсестрой, может, у них там место есть. Да только вот сомневаюсь, что сильно в зарплате выиграю. Если и ехать куда-то, то в Москву, но Маришу я не оставлю, а с ней не смогу. Может, мне замуж выйти? Петька вон давно клинья подбивает.

Мать фыркнула и закачала головой.

- Петька – алкаш! – заявила она с вызовом. – Ты посмотри на него! Молодой, а уже выглядит, как дед. И что ты с ним делать будешь? Пить? Нет уж, такого зятя мне не надо! О дочери подумай!

- Мамочка, а ты загадай желание, как Золушка! – посоветовала прислушивающаяся к разговору девочка, сидящая на ковре и сосредоточенно надевающая на куклу платье. – Вот она ж захотела за принца замуж, и он ее нашел. Мы с тобой смотрели, помнишь? Правда, у нее туфельки были хрустальные, а у тебя нет.

- У меня только салатницы хрустальные, - буркнула Катя мрачно. – Боюсь, принц не оценит, если я в них на бал приду.

Плюхнувшись в старенькое кресло, протяжно скрипнувшее от такого движения хозяйки, девушка поджала под себя ноги и пригорюнилась, обводя глазами комнату, где они сейчас всей семьей находились. Старая мебель, стенка еще ГДР-овская, купленная отцом по бешеным на тот момент деньгам, вытертый ковер на полу, еще один на стене, диван, видавший виды и изрядно подранный котом Марсом, и в углу у окна телевизор, по которому в данный момент шел очередной любимый мамин сериал про любовь. Взгляд скользнул по потолку, и Катя вздохнула – покрытый трещинами, он был похож на всю ее жизнь, такую же серую и унылую. И без перспектив к улучшениям.

- Мам, может, ремонт сделаем? Люди вон натяжные потолки делают, мебель меняют, а мы живем в совдепии какой-то!

- Угу, - мать шумно отпила глоток чая и покосилась на нее. – А на какие шиши? Отец пока жив был, худо-бедно перебивались, а сейчас что? Ты вон который год в своих сапогах ходишь? Так что без ремонта как-нибудь обойдемся, иди спать ложись, глаза вон красные все. А вообще, собирайся и завтра прямо с утра езжай к этой своей знакомой. Нечего ждать столько времени. Это пока Новый год, потом праздничные дни, месяц пройдет. А тут уже люди о тебе знать будут, может, и предложат чего.

Поразмыслив, Катя пришла к выводу, что мама права. Если уж решила менять свою жизнь, то надо не просто лежать в сторону исполнения мечты, а действовать, и потому с раннего утра на бла-бла-каре поехала в областной центр.

Город встретил ее зимним смогом, запахом дыма из печных труб, серым слипшимся снегом, густо заплеванным на пешеходных дорожках, шумом машин и холодным ветром, ударившим в лицо, едва она вышла из теплой машины.

Ирина Николаевна, главная медицинская сестра краевой клинической больницы была на своем месте и очень удивилась, увидев закутанную по самые брови девушку.

- Катя? – приподняла она брови. – Здравствуй.

- Доброе утро! – стаскивая шарф с шеи, вздохнула в ответ путешественница. – А я к вам.

- Ну, садись, - медсестра махнула рукой в сторону стула и проследила, как гостья снимает пуховик и усаживается, поджимая ноги в стареньких сапожках. – Что-то случилось?

- Нет! – Катя помотала головой. – Вернее, не совсем нет. Я просто приехала спросить, может, вам сюда акушерки нужны? Тут же роддом есть на территории, может, туда?

- Переехать надумала? – Ирина Николаевна задумчиво побарабанила ручкой по папке с документами, а затем взяла в руки телефон, выискивая в контактах нужную фамилию. – Зиночка? – заулыбалась она, когда на том конце провода ответили. – Привет, дорогая, с наступающим! А у меня для тебя подарочек! Буквально в руки свалился, да… Ага, спасибо!... Да что за подарочек-то? Девочку к тебе отправлю, ты спрашивала толковую же. Вот, вселенная услышала тебя… Да, вот буквально сейчас передо мной сидит, отогревается… Конечно, приедет к тебе, ты дождись ее. Очень хорошая акушерка, я ее давно знаю. Руки из нужного места растут. И голова.

3

На удивление, приняли Катю тепло, напоили горячим вкусным шоколадом, угостили пирожным, отогрели, и только потом начали беседовать о работе. Зинаида Антоновна оказалась совсем еще молодой девушкой, сменившей на посту ушедшую в декрет предшественницу. Она долго расспрашивала Катерину об учебе, о работе, о родах, ахала и качала головой, слыша, сколько приходится пахать, и какая при этом зарплата.

- Конечно, надо вам уходить оттуда, Катенька! – всплеснула руками главная сестра. – Нельзя так горбатиться без перспектив к улучшению! А я вам с жильем помочь попробую! У наших владельцев квартира есть неподалеку, они ее не сдают, боятся, что попадутся жильцы неблагодарные, все там разрушат. Но вы ж не такая! Тем более, будете здесь у нас и работать. В общем, поговорю с Иван Иванычем, думаю, он не против будет. Правда, с садиком для вашей девочки не смогу подсобить, тут связей нет вообще.

Катя смутилась. Она-то ехала без всяких надежд на то, что получится, но то ли над ней в какой-то момент пролетала фея-крестная, то ли Дед Мороз проскакал на тройке, то ли судьба повернулась, наконец, не задом, а фасадом, в общем, перспективы замаячили крайне заманчивые. Днем выхода обозначили десятое января, как раз, когда страна после праздников должна была приступать к работе, а Катерина успеть к тому времени отработать положенные две недели, решить вопрос с садиком для дочери и собрать вещи.

Сидя в маршрутке, глядя, как стелется серо-белой лентой обочина дороги, девушка еще раз прокрутила в голове перспективы. Страшно было, конечно, переезжать, все же город большой, больше того, где она всю жизнь прожила, и знакомых нет, и поддержки тоже. Но ради перспектив для ребенка и себя это следовало сделать. Не сидеть же в глухом болоте всю жизнь.

Вещей оказалось немного, уместились в две больших сумки. Мама вырвалась помочь, и украдкой вытирала слезы, когда усаживала зацелованную внучку в машину. Годы сделали ее мягче и терпимее, она стала ласковее и даже, казалось, полюбила свою дочь.

- Ну, с богом! – перекрестила на прощание Катю и поцеловала в щеку. – Как доедете, ты мне позвони. А то и оставляй Маришу, не тащи с собой, пусть со мной поживет, пока ты там устроишься. Чай, недалеко живем, будешь в выходные приезжать.

- Нет, мам, я так не могу, - вздохнула девушка.

Они уже сто раз обсудили это, и вот опять мать взялась за свое.

- Ты без нас отдохнешь, сериалы не будет никто мешать смотреть. Ну и дядя Гриша, наконец, прятаться не будет, а то жметесь с ним по углам, как подростки!

Женщина вспыхнула, пряча лицо в платок. С соседом по дому она начала встречаться полгода назад украдкой. Сначала тот подвозил ее на работу, потом стал приглашать на обед, пару раз она бывала у него на даче, и частенько заходила в гости. Он и раньше поглядывал на строгую даму, да только та была замужем и никого близко к себе не подпускала, а как овдовела, стала мягче, и сумел-таки Григорий Степанович втереться сначала в доверие, а потом и постель к Нине Ивановне. Так и жили украдкой, встречались изредка, и сколько Гриша ни звал ее к себе окончательно, все никак не соглашалась Нина. Негоже в таком возрасте шуры-муры разводить, считай, шестой десяток идет, какая личная жизнь может быть! Курам на смех! Но продолжала бегать на свидания и всякий раз возвращалась виноватой к большому портрету мужа, боготворимого дочерью. Как она могла сказать той, что у нее появился другой мужчина? Всю жизнь старалась быть примером для нее, держала в ежовых рукавицах девочку, чтоб не пошла по рукам, да не спилась с одноклассниками, а поди ж ты – не уберегла от беременности. И ведь самое плохое, что отец-то даже и неизвестен. Уж сколько пытала Катьку, да та все одно твердила – случайно вышло, кроме имени ничего не знает.

Провожая глазами отъезжающий автомобиль, украдкой вытерла слезу – как-то они там в городе устроятся? Надо будет поехать в выходные, поглядеть.

Катя сняла верхнюю одежду с прилипнувшей носом к окну дочери и с себя, а затем откинулась на спинку сиденья. Пришлось ей целиком оплачивать машину, ехать с кем-то еще она не хотела, и в автобусе дочь тащить тоже не желала. Дороговато вышло, зато доставят прямо к дому, ключи от которого уже весело позвякивали в кармане.

Иван Иванович, руководитель клиники «В надежных руках» оказался человеком лет шестидесяти. Вместе с женой он перебрался жить в загородный дом много лет назад, а квартиру, купленную для уехавшей в Москву дочери, держал пустой.

- Мебели маловато, - сообщил, раскрывая дверь перед Катериной, - ну да при желании докупить можно, коль нужда будет.

Девушка закивала, в восхищении глядя, как солнце затапливает помещение, и сразу же поняла, что здесь ей будет очень хорошо. Зимой небо казалось ярко-синим, и сейчас его было хорошо видно сквозь прозрачные стекла.

- Как здесь хорошо! – не удержалась она. – Спасибо, что доверились мне!

Мужчина пожал плечами.

- Да за тебя моя главная сестра поручилась, так что весь спрос с нее будет, - усмехнулся он в бороду. – Парней не водить, вечеринки не устраивать, и все хорошо будет. У вас же ребенок маленький? Сколько ему?

- Пять лет, - улыбнулась девушка. – Только не ему, а ей, у меня дочь. Она очень послушная, на обоях не рисует.

- Да за обои я меньше всего переживаю, - махнул рукой руководитель, - они – дело такое, сегодня эти, завтра другие. Здесь через дорогу частный садик есть, на первое время туда устройте, пока ждете путевку. В прошлом году наш внук в этот сад пошел, сын очень доволен, воспитатели хорошие, кормят прилично.

4

Новая жизнь с понедельника, да еще и первого рабочего дня в году – это ли не мечта?!

Катя шагала к клинике с некоторым трепетом внутри, опасаясь, как ее примет новый коллектив, как она впишется в него, как вообще все пройдет. Все ж новый город, хоть она и училась в нем, новые люди, вообще все другое.

Кстати, Марина была не так настроена. Она с удовольствием пообщалась с воспитательницей, важно сообщила, что уже достаточно взрослая, чтобы решить свои проблемы и унеслась в группу знакомиться с детьми, помахав на прощание ручкой.

Если б и у взрослых было так легко!

В двери клиники Катя входила уже с прилично колотящимся сердцем. Все-таки в своей больничке она почти всех знала, и было легко вписаться в коллектив после практики там, а здесь вообще все незнакомое.

- Доброе утро! – приветствовали ее на ресепшн. – Вы наша новая коллега?

Улыбчивая девушка с тугим пучком из волос на затылке и в бело-фиолетовой форме поднялась ей навстречу.

- Доброе утро! – несмело улыбнулась Катя. – Да, я акушерка, сегодня первый день.

- Поднимайтесь на лифте на третий этаж, там по коридору направо до кабинета Зинаиды Антоновны, а дальше она уже сориентирует.

- Спасибо!

В блестящей кабине Катя еще раз придирчиво оглядела себя – волосы она тоже собрала в пучок, на лицо нанесла немного тонального крема, чтоб скрыть круги под глазами, а также совсем чуть-чуть тронула ресницы тушью и брови.

Она была типичной славянской внешности, с русыми волосами, бледной кожей с веснушками на носу и почти белыми ресницами и бровями. Если не пользоваться косметикой, то это будет человек без лица, как любила шутить над ней одногруппница Ольга Паршукова. Поэтому девушка даже не рисковала показываться на люди в своем естественном образе. Не узнают еще!

Зинаида Антоновна проводила девушку до раздевалки, выдала форму и показала шкафчик с уже наклеенными фамилией и инициалами новой сотрудницы. Катя быстро переоделась, пригладила волосы и трижды глубоко вдохнула-выдохнула, пытаясь унять расшалившиеся нервы.

- Все будет хорошо! – пробормотала она успокоительную мантру и вышла из раздевалки.

- Ну что, готова? – тепло улыбнулась ей главная сестра. – Представлю тебя коллективу, сейчас как раз планерка будет. Ты сегодня вместе с Варварой Алексеевной работаешь, она у нас тоже новенькая, но ее заведующий представлять будет. Отделение ведения беременности у нас новое направление, все очень рассчитывают на вашу команду

- Я буду стараться! – отрапортовала Катя и вошла в широкие двустворчатые двери следом за Зинаидой Антоновной.

Комната персонала уже была заполнена до отказа. Здесь собрались врачи, средний и младший медперсонал. Медицинский центр «В надежных руках» представлял собой шестиэтажную клинику, основным направлением работы которой до недавнего времени была пластическая и сосудистая хирургия, а недавно открыли терапевтическое и детское отделения, а также целое крыло выделили для будущих мам, расположив там кабинет врача-гинеколога, дневной стационар, кабинет УЗИ и процедурный.

- Доброе утро всем, - высокий мужчина с седыми висками поднялся из-за стола, где сидел, обводя всех взглядом из-под кустистых бровей. – С наступившим Новым годом. Надеюсь, вы как следует отдохнули, и теперь готовы пахать как маленькие пони на благо собственного кошелька и здоровья населения.

Кто-то хихикнул, но заведующий, которого, как шепнула Зинаида Антоновна, звали Дмитрий Борисович, так строго глянул на собравшихся, что Катя сжала губы. Суровый дядька, однако!

- Итак, новые новости – с сегодняшнего дня у нас в коллективе прибавление. Варвара Алексеевна, встаньте!

С места поднялась высокая худая женщина лет сорока.

- Прошу любить и жаловать – наш акушер-гинеколог дородового наблюдения, - улыбнулся Дмитрий Борисович, отчего его суровое лицо преобразилось, выдавая доброту. – И ее верный Санчо Панса – наша акушерка Екатерина Владимировна.

Катя поднялась, чувствуя, как от обращенных на нее взглядов лицо и шею затапливает жаром.

- Обе эти дамы весьма опытные, и если вам вдруг приспичит родить на рабочем месте, то смогут оказать помощь, - пошутил заведующий, - садитесь.

Дальше планерка пошла по ранее намеченному плану. Обсудили пациентов, что оставались в хирургическом стационаре под наблюдением, план на ближайшую неделю, а затем была дана команда разойтись по рабочим местам.

Катя вскочила, стараясь не выпускать из виду Варвару Алексеевну, и тут же столкнулась с кем-то, кто также двинулся к выходу.

- Ой, извините! – пробормотала она, поднимая голову и замирая – перед ней стоял Григорий, от которого она пять лет назад родила свою чудесную дочку.

- Ничего страшного! – мазнув по ней равнодушным взглядом, врач шагнул в сторону и направился к выходу, задумчиво глядя в экран телефона, оставляя побледневшую девушку за спиной.

Может, она обозналась, и это не он? Тогда этот парень выглядел немного толще и не так холено, а сейчас же представлял собой образчик сексуальности – высокий, спортивный, с модной стрижкой – не мужчина, а мечта!

- Кто это? – спросила она подошедшую незаметно Зинаиду Антоновну.

5

Катя так неожиданно для себя вписалась в коллектив, что стала чувствовать комфорт чуть ли не с первых дней работы. Конечно, поначалу у нее были опасения, что ей не понравится, все-таки, одно дело работать в родзале и принимать роды, и совершенно другое – быть в амбулаторном звене в паре с врачом. Варвара Алексеевна, кстати, оказалась вовсе не суровой дамой, как показалась вначале, а вполне улыбчивой женщиной, любящей беременяшек и сюсюкающих с ними на бог знает каком языке, вызывающем умиление у всех окружающих.

- А кто это у нас тут пришел? – встречала она у двери пациентку и продолжала: - Это Дашенька/Глашенька/Аленушка, – и так далее по списку.

Усаживала посетительницу поудобнее, так как, если это был первый прием, то длился он не менее часа, в который изучалось все, что могло иметь отношение к беременности – как жила беременная с рождения и до сего дня, рожала ли раньше или была беременна, как все это происходило у ее мамы и бабушки и много другого, что на первый взгляд вообще не имело никакого отношения к «пузожителю», но оказывалось важным в тактике ведения.

- К нам же простые женщины не идут, - вздыхала врач, - ты посмотри, у каждой риски огромные. Кто-то с невынашиванием приходит, разочаровался в женской консультации, а кто-то и вовсе после ЭКО, да не с первого раза, а с пятнадцатого! Намыкались, бедняжки, натерпелись, и наша задача – сделать так, чтобы они чувствовали себя комфортно и счастливо в этот непростой период. Чтоб, как они на форумах пишут, можно было наслаждаться беременностью, а наша с тобой задача – сделать так, чтобы проблемы, которые могут возникнуть, не дали ей прерваться. Так что, Катенька, работаем на благо населения!

И Катенька работала – измеряла рост и вес, размеры таза, окружность живота, слушала сердцебиение плода, заполняла миллион бумажек на анализы и так далее. Поначалу ей было скучновато, но после первой зарплаты, пришедшей на карту, девушка кардинально поменяла свое мнение – сумма оказалась в три раза больше, чем она получала в своем родном родильном отделении. И при этом не было никаких дежурств, ночных бдений, внеочередных выходов на работу и всего прочего, отчего под глазами имелись темные круги размером с озеро Байкал.

Одно только ее тревожило – Григорий, мать его за ногу, Плотников. Эта скотина в сторону акушерки даже носа не поворачивала, предпочитая зубоскалить с молодыми операционными сестрами, незамужними томными красотками в модных медицинских костюмах. Те же все как одна были волооки, чернобровы и со смоляными кудрями. Не оперблок, а модельное агентство! Но работали все мастерски, хирурги очень хвалили их на каждой еженедельной планерке.

Катя злилась. Первое время она нарочно старалась попадаться засранцу на глаза почаще, но тот только кивал задумчиво, и скользил мимо в своих белых кроксах, даже не делая попытки воскликнуть: «Ба, да это ты!», после чего заключить девушку в объятия и умчать на оленях (тут девушка злорадно хмыкала) в свою неведомую даль.

Григорий же всяческих надежд не оправдывал. Более того, он делал вид, что они не знакомы. И ему б рано или поздно удалось убедить в этом начинавшую сомневаться в себе акушерку, если б та каждый вечер не забирала с садика точную его копию.

- Даже нос у тебя от отца! – бурчала она дочери, придирчиво разглядывая ту во время сна. – От меня одно место, и то ниже пояса!

Парень был завидным холостяком, но, судя по поведению, менять свой статус в ближайшее время не собирался. Медсестры любили позубоскалить в отсутствие врачей и частенько перемывали кости ему, а также другим неженатым коллегам.

— Вот ты, Катя, как считаешь, есть у нас шанс или нет? – спросила ее как-то хохотушка Виктория, наливая чай и забираясь с ногами в кресло в дежурке. – Ты ж человек новый в нашем коллективе, наверняка тебе со стороны виднее. Я вот прям мечтаю этого Плотникова уже в ЗАГС потащить, да только он как Фигаро – то тут, то там.

- Не Фигаро, а шмель, - усмехнулась еще одна коллега, Машенька, тоже брюнетка с кожей цвета сливок и темными глазами, похожими на две маслины. – Огромный такой шмель, который летает с цветка на цветок, выпивает нектар и летит к следующему. Такого разве можно одним цветком удержать, а, Вик? Ты посмотри на него, он же типичный блядун! Нафига тебе такой? Он от тебя бегать будет налево, только свист стоять, а ты сиди жди его дома, босая, беременная, на кухне, готовь ему обед из семи блюд и жди, пока твой шмель домой заявится, весь в чужих духах и с помадой на х…

Договорить она не успела, так как то самое насекомое, о котором шла речь, открыло дверь и появилось в поле зрения девчонок.

- А чем это тут так пахнет? – осведомился он, открывая микроволновку и доставая контейнер с Катиным обедом. – Мммм! Волшебно просто! Девушки, признавайтесь, кто такой кулинар-искусник, я тому готов отдать свое сердце!

- Мое! – буркнула ему акушерка, подходя и буквально вырывая контейнер из рук. – Оставьте свое сердце при себе, доктор, мне оно без надобности. Я человечину не ем!

- А вы язва, Катюша! – соизволил обратить на нее свое царственное внимание хирург. – То есть, если я вот вас сейчас замуж позову, вы откажетесь?

- Ну рискните! – внезапно обернулась Катя, нарочито медленно смерив Григория взглядом с ног до головы. – Вдруг я соглашусь? Что делать-то будете?

Плотников не успел открыть рот, как в дежурке появился еще один хирург, Дмитрий Рогожин, который также начал принюхиваться.

- Божественный аромат! – закатил он глаза. – Дайте же мне немедленно вкусить эту прелесть! Кто это готовил?

6

Прошла неделя, за ней еще одна и еще, а Катя так и не придумала, как сообщить Григорию о дочери. Да и вообще, сообщать ли. Первое время, когда только узнала о беременности, она придумывала себе в голове картины одна другой умилительнее – как встречает счастливого отца, как он узнает о ребенке, как хватает ее на руки, кружит, целует и говорит, что ждал этого всю жизнь, а теперь вот он – подойди и скажи, мол, вот ваша дочь, господин Плотников, а я та самая Катя, с которой вы имели неосторожность без средств защиты провести чудесные часы. Но каждый раз, когда видела хирурга, робела и отступала. Ну как она ему скажет? Он ведь даже не помнит ее, и тут – здравствуйте, я ваша Катя! Смешно! И ладно бы мужчина испытывал хоть какой-то интерес к девушке, но он оказался абсолютно равнодушен к русым и белокожим, предпочитая брюнеток со жгучими глазами. Поговаривали даже, что уже продолжительное время встречается с одной дамой из клиники-конкурента, что так взяла Гришеньку за его яйца, что тот даже не помышляет о походе на сторону. И как тут сообщить новость? Нет, надо хорошенько обдумать все. Может, днк-тест сделать? Взять волос с рубашки и предъявить ему потом бумагу, мол, так и так? Да ну, нет, бред какой-то! Что он подумает? Что Катя – охотница за деньгами и хочет захомутать бедного Гришеньку? Фу! Хомутать еще такого блядуна! Сдался он триста лет!

Но обида засела внутри едким пламенем, заставляя ее язвить и презрительно хмыкать, если Плотников обращался к девушке с каким-нибудь вопросом. Это не осталось незамеченным другими сотрудниками, и вскоре народ начал подшучивать над Гриней, что не видать ему Катерину как своих ушей, мол, эта девушка сожрет с косточками и не подавится.

Зато другой врач, Дмитрий Викторович, буквально прохода акушерке не давал, осаждая ее словно вражескую башню, пуляя комплиментами, как из катапульты, и давая понять, что не против перевести отношения из служебных в горизонтальную плоскость.

- Катенька! – мурлыкал симпатичный хирург, нависая над сидевшей за чашкой кофе девушкой, - а не желаете ли посетить со мной сауну?

Виктория, которая в этот момент тоже находилась в дежурке, чуть не подавилась чаем.

- Вы ее еще в нумера пригласите, доктор, не стесняйтесь! Раз уж в сауну зовете, то с продолжением! Должна ж девушка удовольствие получить хоть какое-то. Кать, ты как относишься к саунам с мужиками?

- Никак! – не поддержала иронию девушка, метнув мрачный взгляд на хирурга, краем глаза замечая, как открывается дверь, и в дежурке появляется Григорий, разговаривающий по сотовому.

Он уселся напротив за стол и невидящим взглядом уставился на Катю, продолжая с кем-то обсуждать проблемы одного из сложных пациентов, что лежал сейчас в стационаре с тромбозом глубоких вен левой ноги.

Несмотря на весь свой блядунизм, врачом Гриша был хорошим, запись к нему растягивалась на консультации на месяцы вперед, как и на операции. Люди ехали из других городов, наслушавшись дифирамбов, и существенную долю выручки приносила именно сосудистая хирургия. Народ постепенно привыкал, что не нужно мотаться по поликлиникам, лежать без комфорта в государственных больницах, когда можно заплатить и быть уверенным в исходе и отношении медперсонала.

Кстати, и в первичном акушерском звене тоже наблюдалось увеличение количества пациенток. Другие клиники тоже оказывали услугу ведения беременности, но только в «Надежных руках» это было комплексное сопровождение с осмотрами врачей на местах, анализах, дневным стационаром и прочими так необходимыми будущим мамам услугах. Даже стоматолог был специально для беременяшек, и шли они к нему толпами, из уст в уста передавая фамилию врача. Катя к вечеру порой так уставала, что ног не чуяла, а ведь поначалу считала свою новую работу легкой.

Мариша тоже привыкла в новом садике, быстро подружилась с детьми, благо, в частном саду их было не так много, как в государственном, и каждый день делилась с матерью событиями и интересными случаями.

- Мам, а давай сходим в выходные в кино! – заканючила дочь в пятницу вечером. – У нас уже все ходили на мультик, одна я не была, мне даже Петьку стукнуть охота, когда он хвастается!

Катя поправила девочке шапку, а затем улыбнулась.

- Ну конечно, давай сходим! Хочешь, вот прямо сейчас и поедем туда, чтоб не в выходные. А в воскресенье на каток поедем, я б с удовольствием на коньках покаталась, пока лед еще есть. А то весна скоро, все растает, там не до коньков будет!

Мариша в восторге захлопала ручками и завизжала от радости, привлекая к себе внимание людей.

- Мама, ты у меня как фея! – верещала она и возбужденно всю дорогу лопотала о героях мультика, наслышанная о них из рассказов садовских друзей.

Кинотеатр находился в одном из больших ТРЦ, на первом этаже которого до сих пор красовалась новогодняя композиция из шаров, украшающая фойе. Девочка завертелась возле фонтана, разглядывая белого мишку и Снегурочку, а Катя отвлеклась на пришедшее сообщение в мессенджере.

«Как насчет ужина?» – спрашивал некто с незнакомого номера, но по фото стало ясно, что это доктор Дима.

«Нет, спасибо, я занята», - ответила девушка, раздраженно засовывая мобильник в карман и глазами выискивая дочь. Той нигде не было видно.

- Марина! – позвала Катя, вертя головой, но дочери так и не обнаружила.

Принявшись обходить новогодние фигуры, девушка с тревогой глядела на других детей, чувствуя, как сердце сжалось. Ну куда могла убежать дочка? Увидев, наконец, ту у большого аквариума с золотой рыбкой, которую можно было кормить за деньги и загадывать желание, Катерина выдохнула.

7

Катя ощутила, как внутри нее словно закручивается огромная пружина, сжимается почти до боли, готовая выстрелить в любую секунду. Она много раз представляла в голове встречу отца с дочерью, но никогда вот так – возле аквариума в торговом центре. И что сейчас говорить? Но Мариша решила все за нее. Она доверчиво протянула Григорию руку и потянула его за палец, словно ярмарочного медведя, тыча пальчиком в сторону рыбки и возбужденно лопоча, что если ту покормить немедленно, то она исполнит желания почти сию секунду, и уж если не подарит ей принцессу Селестию, то хрустальные туфельки для мамы с принцем в придачу точно должна принести.

Плотников бросил на замершую в напряжении коллегу ироничный взгляд, и позволил себя увлечь похожей на него точь-в-точь девочке. Он и сам не понимал, что его так зацепило в малышке, показалось, что есть в ней что-то знакомое, будто они уже раньше где-то встречались, но он точно был уверен, что нет. Может, это, как говорят французы, дежавю? Ведь саму Катю он точно увидел впервые только в клинике. Она была совершенно не в его вкусе – светловолосая, светлобровая, с бледной до синевы кожей, какая-то маленькая и невыразительная. Однажды ему уже понравилась похожая на эту девушку женщина, и тогда он обжегся так сильно, что теперь этих хрупких русоволосых девиц обходил стороной. Хотя, не в волосах, конечно, дело. Просто не его оказалась женщина. А его до сих пор не родилась, наверное. Ну или вот такая вот еще малышка, как та, что тащила его загадывать желание. Его, взрослого высоченного мужика, волокла за собой девчушка, едва достающая ему до пояса, с черными, кстати, волосами и сливочного цвета кожей. В будущем, похоже, ее отец будет с ружьем отгонять кавалеров от двери. А кстати, он и не знал, что у Катерины есть муж. Хотя, если б был муж, то дочка бы не желала для мамы принца в туфельках. Тьфу, вернее, туфельки с принцем. Ну да, вообще-то, у такой мегеры разве может быть мужик? Ни один такой вздорный характер не выдержит. На работе эта ехидна так и достаёт его своими язвительными замечаниями, и не только его, но и других врачей мужского пола тоже. Даже безобидному Палычу достается, хотя тот вообще добряк и никогда не реагирует на подобные нападки.

Но сам от себя не ожидая, Гриша покорно выложил сто рублей, засовывая их в специальную прорезь для кормежки, и вскоре с каким-то детским восторгом смотрел, как золотая красавица с длинным хвостом уплетает плывущие сверху крошки. Девочка рядом захлопала в ладошки и хитро взглянула на него.

- А ты сам загадал желание? – спросила она с детским любопытством.

- Мариша, разве можно незнакомым людям «тыкать»? – поморщилась Катя, стоя на шаг позади.

- Ой, мамочка, я забыла! – качнула кудряшками дочь и тут же подняла вверх свою умилительную мордашку с глазами шоколадного цвета. – Как вас зовут?

- Григорий, - улыбнулся хирург, и присел на корточки, подмигнув, - теперь можешь говорить мне «ты», мы ж знакомы!

- Хорошо! – важно кивнула ему девочка. – А меня зовут Марина, и ты мне тоже можешь говорить «ты»!

- Договорились! – протянул ладонь малышке и с удивлением качнул головой мужчина, когда та, словно настоящая кокетка, протянула свою ручонку не для пожатия, а для поцелуя.

Вот откуда в ней это? Мама ее точно бы откусила ему руку по самую ягодицу, а эта красотка улыбается, демонстрируя ямочки и белые зубки, и явно довольна собой.

- Мариша, мы опоздаем на мультик! – недовольно нахмурила Катя брови, видя, как ее случайный любовник воркует с дочерью.

Не хватало еще, чтобы он догадался, что она от него! Хотя мужики слепые, это как пить дать! Разве нельзя распознать в улыбке, в мимике, в чертах лица свое дитя? Нет, похоже, даже подозрений не возникло!

Плотников выпрямился, а затем перевел взгляд на хмурую Катю.

- Ну-с, коллега, прекрасного вам просмотра! – широко улыбнулся он. – Ваша принцесса просто чудесная! Если у меня когда-нибудь будет дочь, хочу, чтоб была похожа на вашу.

- А у меня нет папы, - брякнула Мариша, вздыхая горестно. – Мама говорит, он сильно много работает, и у него нет времени приехать. Но я знаю, что он меня бросил, мне в садике так сказали. У нас у Мишки папа умер, а мой не умер, и все говорят, что он бросил меня. Вот.

Дочка выпятила губку, явно готовясь зареветь. Катя и не думала, что в детском саду ведутся такие вот разговоры. Надо будет обсудить это с воспитательницей. Что это за темы поднимают дети?!

Григорий бросил на девушку странный взгляд, а затем снова присел на корточки.

- У меня есть одна знакомая девушка, - сказал он, вытирая покатившуюся-таки слезинку по щеке девочки, - так вот, она вообще без мамы и без папы жила долгое время. А у тебя посмотри какая мама – ради тебя переехала в другой город, и работает много, и ты похожа на принцессу, вырастешь очень красивой девочкой. Не расстраивайся.

- Знаешь, что я загадала рыбке? – качнулась вдруг к нему Мариша, обнимая за шею и шепча в ухо. - Чтобы у мамы появился муж, а у меня папа! Он будет меня любить, и носить на плечах, как других девочек носят, и мы поедем на море!

Катя замерла бледной статуей, видя, как ее маленькую девочку утешает совершенно незнакомый той человек, который по чистой случайности является ее биологическим отцом. Сейчас она поняла, что все ее мечты, что однажды она расскажет Плотникову, что Мариша – его дочь, никогда не воплотятся в реальность. Он просто не помнит ее. Она шесть лет назад была совсем другая, с короткой стрижкой, в модном платье, с макияжем и волосами цвета топленого шоколада. Нет, будет огромной ошибкой рассказать этому человеку о себе. Он просто посмеется над ней, а в свете сегодняшних событий подумает, что Катя ищет своей дочери отца. Нет уж, прожили как-то пять лет, проживут и еще, а там она расскажет Марише всю правду, и та сама решит, хочет она общаться с этим человеком или нет.

8

Но осуществить желание Григория Плотникова и Марины оказалось не так-то просто, погода, до этой недели намекавшая на скорую весну, будто круто передумала и решила заснежить напоследок все вокруг. Утром в понедельник Катя едва успела на работу, прорвавшись сквозь сугробы из детского сада, и пыхтела, переодеваясь в раздевалке. Она заскочила в дежурку, где уже собрались коллеги, самой последней, нашла свободный стул и плюхнулась на него, только потом заметив, что тот стоял впритык между местами Дмитрия Викторовича и Григория Николаевича.

- Как вы чудесно выглядите с мороза, Катерина! – зашептал тут же доктор Дима. – Вся такая ароматная, румяная, так бы и съел вас!

- Держи себя в руках, коллега, а то сейчас наша прекрасная акушерка откусит тебе голову по самые яй… в общем, по пояс откусит, - иронично прошептал Григорий. – Ишь как глазами сверкает, аки богиня Артемида.

Катя хотела было ответить что-то резкое, но осеклась, увидев, как заведующий поднимается со своего места.

- Доброе утро, уважаемые коллеги! – начал он. – Хотел бы начать день с хорошей новости. Как вы знаете, наша клиника продолжает развиваться, и уже сейчас готова предоставить населению новую услугу – выезд на дом. Наши лаборанты делают это достаточно давно, а теперь и врачи и средний персонал будет иметь такую возможность. Отдельно выделена линия скорой помощи, там закуплено пять машин, бригады почти полностью укомплектованы и готовы выезжать на вызовы, а также сформирована амбулаторная помощь на дому, когда пациент не нуждается в экстренной медицинской помощи, но не желает посещать городские поликлиники. Для этого будут привлекаться врачи из амбулаторного и стационарного звена, а также медицинские сестры и акушерки. Разумеется, все согласно рабочему расписанию, никто не будет хватать вас посреди дня и отправлять куда попало. Машина для этого тоже закуплена, кто владеет правами, может передвигаться за рулем, кто не владеет, тот будет ездить с одним из водителей. Наши колл-менеджеры уже принимают такие вызовы, расписывают их, и сегодня в течение дня мы начнем их обслуживать. Да-да, - заведующий поднял вверх ладони, - я понимаю, что это слово нами всеми воспринимается в штыки, мы с вами лечим, а не служим, но это просто речевой оборот. Оплачиваться это будет по отдельному тарифу, который вас приятно удивит. В общем, всем хорошего начала недели, коллеги!

Катя молчала, пока коллеги возбужденно обсуждали новости. Да, об этом говорили и на прошлой неделе, но все думали, что будет выделено отдельное звено персонала, а не из существующего.

- Не представляю, как мы будем все это совмещать, - задумчиво произнесла Варвара Алексеевна. – Конечно, дело нужное и хорошее, но вот как я могу бросить своих беременных в амбулатории и рвануть куда-то на дом?

- А вам и не придется! – заведующий, Леонид Васильевич, остановился напротив беседующих коллег. – Вас мы не включали в список выездных сотрудников, а вот помощницу вашу, - тут мужчина бросил взгляд на Катю, - внесли. И уже даже есть заявка на выезд. Ее обработает колл-центр, сформирует бригаду, если там требуется кто-то еще помимо акушерки, а затем уже сообщат. Так что готовьтесь, Катюша, сегодня ваш дебют.

- Чудесно! – пробормотала в ответ девушка.

Сегодня как раз «отличная» погода для поездок. Она б тоже на месте пациентов не хотела выходить из дома в такую погоду, и уж точно при наличии денег вызвала бы врача на дом из платной клиники. Но что ж поделать, как говорится, взялся за гуж, не говори, что не дюж.

Первые два часа работы она еще с тревогой ждала, когда ее вызовут куда-то ехать, но ближе к двенадцати расслабилась и даже начала подумывать об обеденном перерыве, так как желудок принялся выводить голодные рулады.

- Идите, Катюша, на перерыв, - Варвара Алексеевна кивнула на монитор, - записи пока нет, у нас свободно. Я еще посижу, карты допишу, завтра первичная девочка придет анализы сдавать, хочу расписать ей все заранее. А вам нужно набираться сил, вдруг вызовут. Не понимаю, конечно, почему не выделить для этого сотрудников отдельно. Хотя, с другой стороны, может, это экономически нецелесообразно.

Но едва Катя поднялась с места, разминая в легком наклоне спину, как дверь без стука распахнулась, являя Григория Плотникова собственной персоной.

- И чего сидим? – осведомился он, сдвигая брови. – Мы с вами, Катенька, сегодня первопроходцы. Сформировали бригаду из сосудистого хирурга и акушерки, жалобы у беременной пациентки специфические, поэтому вас ко мне и прикомандировали. Выезжаем через десять минут, как раз успеете переодеться в свои вещи.

- Чушь какая-то! – выдохнула девушка, вскидывая брови. – Странное сочетание, вы не находите? Акушерка и сосудистый хирург!

- Согласен, - кивнул Плотников. – Но деваться некуда, едем. Жду вас в фойе.

Пришлось вместо обеда тащиться в дежурку, натягивать на себя колготки, джинсы, свитер, брать халат и стерильный смотровой набор на всякий случай, а затем спускаться на первый этаж.

Доктор уже был там, сидел в кресле для посетителей и потягивал кофе из белой фарфоровой чашечки, сваренный на аппарате заботливой сотрудницей ресепшн.

- Наконец-то! – недовольно бросил он, поднимаясь. – Будь вы солдатом, Катерина, враг бы захватил позиции, пока вы там напомаживались.

- Я? Напомаживалась? – задохнулась от несправедливого обвинения девушка. – Я не напомаживалась вообще-то, а переодевалась в теплые вещи. Зима, если вы не заметили, здесь не южная!

9

Но спустя полчаса стало понятно, что снегопад не только не уменьшается, а наоборот, стал сильнее. Григорий включил фары, в свете которых Катя со вздохом заметила, что белые хлопья валят сплошным ковром. Машина уже и сама превратилась в сугроб, и дорога была заметена. Мимо никто не проезжал, видимо, также, как и застрявшие врачи, пережидали непогоду.

- Если сейчас не выдвинемся, то можем застрять здесь неизвестно на сколько, - повернулся к ней Плотников. – До Свободного ехать меньше, чем до Благовещенска, предлагаю вернуться туда, там у меня знакомый хирург, попросимся к нему, а утром уже посмотрим. Ехать в полной темноте, да еще в такой снегопад – самоубийство. В обочину перевернемся или застрянем, связи нет, так и околеем тут. Доедем – позвонишь дочке, скажешь, что переночует у меня, утром ее отведут в садик.

- Если честно, вообще страшновато ехать, - пожаловалась Катя, ежась.

Григорий покосился на нее, но ничего не ответил, натягивая вынутую из бардачка шапку по самые глаза и выходя из машины. Хлопнула дверь багажника, и вскоре мужчина принялся огромной щеткой сметать снег с автомобиля, расчищая крышу и лобовое стекло. За то время, пока он находился на улице, стал сам похож на большой сугроб, и долго отряхивался, прежде чем усесться на водительское место.

- Ну что, с богом? – спросил он Катю, выруливая на дорогу и разворачиваясь медленно. – Хорошо, что машина большая и надежная, на легковой бы мы так тут и остались.

- Любишь большие машины? – полюбопытствовала девушка, чтобы хоть как-то отвлечься от тревоги.

Пальцы ее похолодели, она сцепила их и спрятала в рукава. Заметив ее это движение, Гриша выкрутил максимально регулятор печки.

- Люблю, - ответил коротко. – Я и сам не маленький, как ты заметила. Вообще, сейчас, конечно, намного меньше, чем был в институте. Там я весил сто тридцать кило, жрал все, что не приколочено, и был слеп, как крот. Современная медицина творит чудеса – зрение мне восстановили за несколько минут, а тело я уже несколько лет дорабатывал. Сложнее всего было от пончиков отказаться. Вкусные, заразы!

Он заулыбался, покосившись на девушку. Та вздохнула – пообедать так и не удалось, и сейчас желудок мучительно сжимался, а при мысли о пончиках и вовсе заголосил.

- В спортзале занимаешься? – хотя, такой вопрос можно было и не задавать, и без того было понятно по сильным рукам и мощным плечам, что все свободное время доктор Плотников не скучает со штангами.

- Конечно, - усмехнулся Гриша. – Правильное питание и спорт сделают из жирдяя человека. (здесь и далее автор ничего не имеет против людей всех весовых категорий)

- И что, ты вот постоянно соблюдаешь диету? – поразилась акушерка, покачав головой в изумлении.

- Нет, конечно, диету я вообще не соблюдаю. Просто не жру все подряд. Хотя иногда хочется. ПП – это же не диета, а образ жизни. И в таком теле мне гораздо комфортнее, чем в жирном. Хотя, я и сейчас вешу девяносто семь кило, но основная масса – мышцы, а не жир.

- Качаешься?

- Ну, так, потихоньку треню, - хмыкнул Григорий.

Он был максимально сосредоточен на дороге, двигаясь медленно, стараясь не зацепить колесами обочину. Не хватало еще перевернуться здесь и угробить и себя и эту девушку. Странно, что на работе она казалась ему злобной мегерой, а сейчас была вполне нормальной, с такой даже и пообщаться было приятно. Может, у нее это защитная реакция против таких, как он сам и другие доктора клиники? Но ведь дочь-то же от кого-то умудрилась родить, видимо, тогда брони еще не было, или сумел-таки кто-то залезть в трусы неприступной акушерке.

- Сколько тебе лет? – спросил сам для себя неожиданно.

- Двадцать пять, - отозвалась Катя, зевая.

Ее стало вновь клонить в сон, и она еле держала глаза открытыми.

- А тебе?

- Мне двадцать девять, очень скоро будет тридцать. Круглая дата, - улыбнулся Гриша. – Придется отмечать с коллективом, у нас не простят, если я тихо сольюсь. Так что буду ждать тебя на моем празднике. Приходи, можешь вместе с дочерью, будет все цивилизованно, никаких танцев на столе без трусов.

- Скукота! – заулыбалась в ответ девушка. – Танцы без трусов – это ж моя мечта.

- Да? – покосился на нее Плотников.

- Конечно! – ответила Катя, продолжая улыбаться. – Если именинник этого желает, пусть танцует!

- А я думал, ты будешь танцевать! – подначил ее врач.

- Не, ты что, я ж суповой набор, на что там смотреть-то без трусов?

- Ну, разные ж любители имеются, - Гриша кинул взгляд куда-то в район Катиной груди, отчего девушка смутилась и плотнее запахнула пуховик. – Судя по указателям, скоро приедем.

Вскоре на дороге появились фонари, и стало двигаться легче, а на въезде в город уже вовсю работала снегоуборочная техника, да и сам снегопад был здесь меньше.

- Сейчас позвоню Лехе, узнаю, на работе он или дома, - остановился на обочине Гриша, набирая номер знакомого хирурга.

Коротко переговорив с ним, покосился на Катю.

- Он на дежурстве, сейчас ключи заберем, и переночуем у него. Правда, там однюшка, но есть диван, поместимся.

10

Нерешительно переступив с ноги на ногу, Катя помялась на пороге, но потом подошла к дивану, уселась на него со вздохом, затем легла, стараясь, чтобы между нею и Григорием оставалось хоть какое-то расстояние.

- Спокойной ночи, - пробормотал сонным голосом Плотников, поворачиваясь спиной.

- Спокойной, - отозвалась девушка, подминая под себя пахнувшую чужим дезодорантом подушку.

За много лет она привыкла спать одна, и сейчас никак не могла успокоиться, слыша размеренное дыхание за спиной. С чего вообще ей пришла в голову мысль, что между ними может быть секс? Это она изголодалась по мужскому вниманию, а доктор-то явно не скучал все это время, и с кем-то встречался. Не бобылем же он жил! Да и не в его она вкусе! Странно, но если еще полчаса назад глаза буквально слипались от желания спать, то сейчас никак не удавалось погрузиться в дремотное состояние.

Катя лежала в темноте, глядя сквозь не зашторенное окно на мрачное небо, тускло освещенное фонарями, на тени голых деревьев, размышляя о том, как завтра они приедут в свой город, как она встретится с дочкой, и сама не заметила, как погрузилась в сон, буквально провалившись в него, чтобы вздрогнуть от резкого звонка чужого будильника.

- Нихрена не выспался! – пробубнил над ее головой хрипловатый мужской голос, выхватывая из уютной неги и возвращая в реальность. – Встаем, Катерина, пора в дорогу!

Откинув одеяло, Катя спустила ноги на пол, поежилась от утренней прохлады, потерла лицо ладонью, попыталась прочесать спутавшиеся за ночь длинные волосы, каскадом рассыпанные по спине и плечам, а затем замерла, ощутив, как их коснулась чужая рука.

- Красота какая! – выдохнул Гриша. – Ты все время с буколькой своей ходишь, а у тебя такое богатство на голове!

Он словно ребенок, дорвавшийся до игрушки, перебирал волны золотисто-русых волос, струящихся между пальцами, пока не встретился взглядом с настороженными серо-зелеными глазами.

- Извини! – пробормотал тут же, поднимаясь. – У тебя свой цвет волос? У дочки-то твоей темные.

- Свой, - Катя натянула на голые ноги покрывало и принялась ловко заплетать косу. – У Мариши от отца цвет.

Без расчески и лака она не сможет закрутить волосы в тугую прическу, поэтому придется словно деревенской Марфушеньке с косой ехать, которая оказалась ей до копчика длиной, когда девушка поднялась с постели на ноги.

Гриша за это время успел умыться, и, выйдя из ванной, замер на пороге комнаты, разглядывая стоявшую к нему спиной девушку, которая уже успела надеть джинсы и сейчас потягивалась, подняв руки вверх. Ее узкая спина плавно переходила в тугую попку, которая прижималась всю ночь к его телу, будоража низменные инстинкты, а толстая коса так и манила измерить, сколько витков поместится на его руке. Он почти физически ощутил, как запрокинет голову этой девушке и вопьется губами в белоснежную кожу ее шеи, прижимая второй рукой к своему телу, вдавливая в него, а дальше… Тряхнув головой, Григорий отогнал наваждение. Это же акушерка Катя, которая готова мужикам головы откусывать направо и налево, а не легкодоступная девица.

- Поехали? – спросил он, избегая смотреть ей в глаза.

- Да, сейчас только умоюсь, - кивнула она, тоже не спеша поднимать взгляд и юркнув мышкой мимо мужчины в ванную.

Вскоре медики уселись в заведенную заранее машину, и выехали на дорогу. До больницы, где трудился знакомый Григорию хирург, добрались быстро. Там же поинтересовались судьбой своей вчерашней пациентки и выяснили, что ту экстренно прокесарили в связи с ухудшением состояния плода, а теперь занимаются спасением конечности. Значит, не зря приехали все же на показавшийся пустяковым вызов.

Катя покосилась на негромко мурлыкавшего под нос какую-то песню Григория.

- Что? – повернул тот голову, уловив ее взгляд.

- Ничего, - пожала девушка в ответ плечами. – Позавтракать бы. А то я скоро выть начну, как волчица.

Остановившись на заправке, Плотников купил им обоим по стакану с кофе и по горячей сосиске в тесте.

- Надеюсь, ты меня по дороге не сожрешь, дикая женщина? – шутливо осведомился, подавая в жадно протянутые руки завтрак.

- Как знать? – пробубнила с набитым ртом Катя. – Возможно, и сожру.

Снегопад прекратился еще ночью, судя по колее, которую успели проездить другие водители, но Григорий вел машину осторожно, не превышая скорость, и в Благовещенск заехал уже ближе к восьми утра.

- Сейчас заедем ко мне, заберем Маришу, доставим ее в садик, а потом на работу. Я предупредил, что опоздаем, пока на заправке были, - пояснил он, заруливая во двор одной из многоэтажек.

Катя вышла из машины, подняв голову и разглядывая ряд окон на доме. На каком же этаже проживает ее спаситель?

- Идем! – тот уже был у двери подъезда и приоткрыл ее, впуская девушку. – Лифт налево.

Этаж у Плотникова оказался самый последний, десятый, и квартир там было всего две. Подойдя к одной из них, мужчина открыл ключом, а затем махнул замершей позади него Кате.

Та вошла, и тут же услышала звонкий дочкин голосок, а также уловила аромат выпечки, доносившийся откуда-то из глубины квартиры.

- Дина! – позвал стягивающий ботинки Гриша.

11

Катя нервно засмеялась, избегая смотреть в глаза кому бы то ни было сейчас, особенно дочери, что подняла любопытную мордочку вверх и пыталась выяснить так давно мучавший ее вопрос.

- Нет, зайка, дядя Гриша – это дядя Гриша, - уклончиво ответила ребенку, а затем все же взглянула на Тамару Владимировну, что с интересом разглядывала смущённую гостью.

- Идемте завтракать, - произнесла, наконец, пожилая женщина, двинувшись в глубину квартиры.

- Идем, - Плотников взглянул на застывшую Катю и махнул рукой. – Кухня там.

Марина поскакала следом, высунув язык от усердия и стараясь не попадать на стыки плит, играя в игру «кругом лава», которой ее научила мама. Она уже и думать забыла о заданном вслух вопросе, а вот Григорий смотрел в напряженную спину коллеги и все силился понять, не могло ли произойти так, что они встречались в прошлом. Но нет, бред какой-то! Хотя девочка и вправду похожа на него, как дочь. И родинка эта! Интересно… Не мог же он переспать с человеком и забыть напрочь? Хотя, конечно, одно время был весьма неразборчив в связях, встречаясь с дамами и забывая о них после одной-двух встреч. На тот момент он уже закончил ординатуру, только-только получил специализацию кардиохирурга, похудел до приемлемых на тот момент габаритов и стал пользоваться популярностью у лиц противоположного пола. Но тогда в его сердце была только одна женщина. Недоступная. Чужая. Она всегда была такой, не его… С самого первого курса института Гриша понял, что пропал напрочь, едва увидел ее. Но мысли и чувства той девушки занимал другой мужчина, который уже являлся ее мужем. Гриша был рядом, ему не оставалось ничего более, как дружить с ними обоими, мучаясь от этого и не в силах прервать этот мазохистский круг. И потом, когда Валерия потеряла мужа, когда оказалась совершенно одна, именно он, Григорий Плотников, поддержал ее, вовремя оказавшись рядом, окружил вниманием, но так и не добился желаемого – дорогу ему перешел более успешный мужчина, который был таким, каким мечтал стать сам Гриша. В итоге, Лера выбрала соперника, родила тому дочь, была счастлива и вряд ли вспоминала своего друга. (история Валерии описана в романе «Заноза». Григорий там – второстепенный герой. – прим.авт) А он помнил. До сих пор. И сейчас сердце болезненно сжалось при мысли, что если б на тот момент он не был тюфяком, то сейчас все бы было по-другому. Бы… Какая ужасная частица! Сослагательное наклонение, которого, как известно, не терпит история. Валерия осталась в другой жизни, в другом городе, а он, Григорий, здесь и сейчас. У него есть все, чего он хотел добиться – хорошая работа, красивая женщина, внимание противоположного пола, да только чего-то не хватало. Казалось, должна быть маленькая деталь, от которой все станет другим. И что это за деталь – мужчина не знал. Может, это такая вот смешная девчушка, которая будет звать его папой?

- Гриня, ну что ты как не родной? – попеняла ему мама, кивая на чайник. – Наливай чай гостьям, видишь, глаза у твоей коллеги ввалились от голода и усталости! Катя, а вы не сидите, налетайте на блинчики, вот эти с мясом, а эти с творогом! Хотите, я омлет сделаю быстренько?

- Да что вы, Тамара Владимировна! – смутилась молчавшая до этого Катерина. – Не надо, присядьте, вы ж с дороги! Давайте, я помогу!

Она соскочила и столкнулась на пути с Гришей, который шагнул исполнять веление наливать чай. Мужчина успел поймать ее, на миг прижав к себе, ощутив от волос какой-то легкий цветочный аромат, и взглянул в серо-зеленые глаза, удивленно расширившиеся от этого прикосновения.

- Извини! – буркнул мужчина, отступая. – Вроде, кухня огромная, а места маловато оказалось.

- Садись, давай, я налью чай! – улыбнулась девушка. – Ты больше меня устал, ты ж за рулем ехал, дорога сложная была. Давай, поухаживаю за вами всеми. Мне не сложно.

Гриша молча уселся за стол и принялся наблюдать, как споро все у Кати получается. Она достала из шкафчика, указанного матерью, коробку с ароматным чаем, окатила кипятком фарфоровый чайничек, затем сыпнула туда скрученных тугих листьев, залила горячей водой, накрыла крышкой и обернулась.

- Мариша, а ты уже пила чай? – спросила у дочери, но та, стоя на коленях на стуле у стола и уплетая очередной блин, замотала головой.

- Нет, я какао пила!

- Когда сын был совсем маленький, я по утрам варила ему какао, - пояснила Тамара Владимировна. – Дети любят такое. И ваша девочка оценила тоже. Там еще осталось в кастрюльке, хотите, можете попробовать.

- О, и я хочу! – удивленно вздернул брови Григорий, глядя на мать. – Сто лет такого не пил!

Катя заулыбалась, а затем достала две чашки, разлила в них остатки шоколадного напитка и подала одну Грише. На миг ей стало горько, что это утро – единственное и больше никогда не повторится. Не будет у них такого вот семейного завтрака с блинчиками и свекровью, и муж ее не будет с таким наслаждением пить какао, щурясь, словно большой кот. Не просто муж, а вот этот вот мужчина, который сейчас глядел на нее своими карими глазами и молчал.

- Что-то вы совсем плохо едите, дети! – посетовала Тамара Владимировна. – Давайте-ка быстренько блинчики разбирайте, пока горячие! А я к вечеру еще напеку. Катя, вы с дочкой к нам в гости еще придете? Я бы для Марины испекла пирог с яблоками.

- Мам, давай придем! – заерзала девочка на стуле. – Я хочу!

- Нет, зайка, это совсем уж неудобно! – смутилась Катя, бросив косой взгляд на коллегу, что внимательно наблюдал за ней сейчас. – У дяди Гриши есть тетя Дина, что она скажет, если мы будем к ним в гости ходить так часто?

12

Спустя время Катя плохо помнила, как она сумела в тот день заговорить дочку, что та забыла на время о своем предположении об отцовстве Григория Плотникова. К счастью, им тогда в связи с их экстремальной поездкой на вызов выделили выходной, о чем сообщил заведующий, и акушерка со своей малышкой провели этот день с пользой – сначала долго гуляли по заснеженному парку, играя в снежки, затем по набережной Амура, разглядывая китайский берег, а потом и вовсе пошли на площадь, где были организованы ледяные горки, и укатались там вдоволь, хохоча до боли в животах. Катерина почувствовала себя маленькой девочкой, вспомнив то время, когда папа водил ее на каток, и оторвалась по полной, скользя с дочерью наперегонки на ледянках по склонам.

Уже к обеду обе они так проголодались, что решили пойти домой, где утомленная Марина моментально вырубилась, а следом за ней и Катя, увидев странный сон, в котором Гриша-таки воспользовался ситуацией и поступил как злой молодец из анекдота. Проснувшись от оргазма, дыша, словно загнанный олень, ощущая дикое сердцебиение, девушка долго не могла прийти в себя, все вспоминая реалистичное сновидение. Ей до сих пор чудились жаркие поцелуи в самые неожиданные места, ласки и стоны, обнаженные плечи Гриши, вихор волос, что падал ему на лоб, и который она в этом своем сне постоянно пыталась убрать.

Поднявшись на ватных ногах, Катя дошла до ванной, долго плескала в лицо ледяной водой, наконец, придя немного в себя, уселась в кухне за стол, взяв в руки телефон. Мариша еще спала, раскинув руки и ноги на диване, словно маленькая звездочка, посапывая носиком, и можно было выпить чаю без спешки и любопытных «почему». Но никто по ней не соскучился – мессенджер молчал. Лишь в рабочей группе администратор скинул расписание врачей на завтра и плановые вызовы на дом.

Стало даже как-то немного жаль себя, что в свои годы приходится просиживать вечера дома, без свиданий, восторженных поклонников, букетов, волнения и мыслей, что надеть. Медсестры на работе частенько ходили куда-то в клубы, звали и ее, но Марину оставлять было не с кем, да и как пойти, если мыслями она всегда была дома.

- Мам, привет, - набрала девушка номер матери, решив поболтать, раз уж выдалась свободная минутка.

- Привет-привет, родная! – отозвалась та.

С годами женщина стала мягче, и уже не так резко относилась к единственному ребенку. Вот и сейчас по голосу стало понятно, что звонок обрадовал Нину Ивановну, она даже убавила телевизор, журчавший знакомыми голосами героев сериала где-то на заднем фоне.

- Как дела? – Катя не знала, о чем спрашивать, просто захотелось почувствовать себя менее одинокой.

- Ой, соскучилась я по вам с Маришей! – с волнением воскликнула мама. – Приехали бы уже, что ли! Или и вовсе привози мне внучку, пусть недельку у меня погостит, а ты там на свидание побегай! – мать будто услышала мысли дочери об одиночестве.

- Спрошу дочку, как проснется, - ответила Катя. – Мы сегодня дома, мне выходной дали. На горки ходили, укатались там до упаду. Думала, до дома не дойду! – она хихикнула, вспомнив, как лихо летала по ледяному скату.

- Ой, а у нас-то тут ребятня что делает! - и мама принялась пересказывать все их нехитрые почти деревенские истории, и частенько в них звучали слова «Григорий Степанович» сходил, сделал то или это, отчего Катя мысленно радовалась за мать.

Значит, и ей пора попробовать устроить свою личную жизнь. И в самом деле, надо написать заявление в садике на неделю, да увезти дочь к бабушке, пусть погостит. А самой с девчонками в клуб пойти.

Распрощавшись с мамой, Катя тут же, не откладывая в долгий ящик, купила билеты на автобус на пятницу и обратно на субботу, а затем набрала номер медсестры Маши, главной клубной заводилы среди коллег. Та явно обрадовалась звонку и вскоре восторженно диктовала адрес клуба и дресс-код, который был непременным атрибутом. То есть, прийти в простом свитере и джинсах не получится, придется раскошелиться, ведь подобных вещей у Кати никогда не было в гардеробе. Но если бы раньше она испытала злость от этих мыслей, то сейчас наоборот – радостное предвкушение. Ей не терпелось уже попасть в этот вертеп и даже, возможно, найти себе кого-то, пусть не на всю жизнь, но для здоровья точно. Должно ж быть у женщины маленькое приключение?

Но в субботу ей уже так не казалось. Вертясь перед зеркалом в прихожей и разглядывая себя в узкой мини-юбке, девушка хмурилась. Она распустила волосы сначала, потом собрала их в хвост, но и так и эдак ей казался образ развратным. Словно она из серой гусеницы превратилась в великолепную ночную бабочку. Однажды это сыграло с ней плохую шутку, после которой в семье Зосимовых случилось прибавление. Сейчас, конечно, она стала гораздо умнее, и даже если допустит секс на первом и, возможно, единственном свидании, то не без средств защиты точно.

В клубе было темно и шумно, на сцене играла кавер-группа, свет прожекторов выхватывал из тьмы извивающиеся в танце тела.

- Катюха, мы заждались! – навстречу выскочила Вика.

И без того яркая, сейчас она выглядела просто как модель Виктории Сикрет – высокая, стройная, в облегающем немыслимо коротком платье, туфлях на шпильках, с распущенными черными волосами и яркими красными губами, поманила за собой смущенно отдающую в гардероб одежду Катю.

- Мы там столик забронировали! – прокричала она в ухо коллеге, таща ту сквозь толпу к их месту в самом углу.

Там уже сидела Маша и еще одна девушка, которую представили как Ирину.

13

Эти слова вызвали внутри Кати бурю эмоций от радости до возбуждения, но она постаралась не показать их, не ожидая от себя такой реакции, и, подняв глаза, внимательно посмотрела на мужчину – не врет ли. Но тот в ответ глядел на нее мрачным взглядом, и стало понятно, что он абсолютно правдив в эту минуту. Губы Гриши сжались в тонкую полоску, челюсть была напряжена, брови сведены к переносице, создавая вертикальную морщину, под глазами залегли тени. Волосы, которые снились ей недавно, вихром упали на лоб, и хотелось поднять руку и убрать их, но она сдержалась, сцепив пальцы между собой.

Лифт остановился, известив, что на нужном этаже, но пара все продолжала стоять, не шелохнувшись.

- Ты пустишь меня? – наконец, поинтересовался Григорий, нависая над Катей.

- Нет, - качнула та головой, - я не могу. Ты чужой мужчина. Тебя осталась ждать твоя девушка, и ты сейчас собираешься ей изменить. Но со мной этого делать не надо. Я не такая. Если я и решусь на отношения, то должна быть уверена, что я единственная, а не средство для удовлетворения похоти. Поэтому для начала разберись в себе. У меня дочь, и я не хочу, чтоб она создала себе ложное представление о тебе. Итак… Ну, ты помнишь.

Гриша стоял без движения, опираясь рукой в стену кабины лифта чуть выше Катиной головы, смотрел на нее и не понимал, какого желания в нем больше – придушить эту нахалку или восхититься ею. Так его еще никто не отшивал. Штаны буквально трещали по швам в районе гульфика, и он видел, что и девушка возбуждена – румянец на ее щеках, блестящие глаза и чуть приоткрытые губы говорили лучше всяческих слов об этом, однако, продолжала упрямо и с вызовом глядеть на него.

- Выходи! – сказал он грубо, махнув рукой на закрывающиеся двери.

Катя выскользнула из-под руки мужчины и вышла в подъезд, глядя, как Плотников разворачивается и смотрит на нее тяжелым взглядом исподлобья, с затаившейся в уголках губ мрачной усмешкой.

- Спокойной ночи, - тихо и медленно произнесла девушка в закрывающиеся двери.

- Пошла на хер! – услышала она в ответ и нахмурилась.

Нет, этот говнюк точно ничего не получит после такого! Хамло!

Шатаясь от выпитого алкоголя и едва попадая ключом в замочную скважину, Катерина открыла дверь и вошла в прихожую, где, не включая свет, скинула ботинки и пуховик, а затем подошла к окну, наблюдая, как Гриша вышел из подъезда и принялся что- то набирать в телефоне, светя экраном, словно фонариком. Затем он сунул гаджет в карман, обернулся и поднял голову, словно точно зная, где именно окна квартиры, куда так желал попасть. Отпрянув от окна, Катя затаилась за занавеской, гадая, увидел он ее или нет, но потом выдохнула – во двор медленно въехала желтая машина с шашечками, в которую и погрузился ее несостоявшийся любовник.

Спустя полчаса она, умывшись и раздевшись, легла в постель, включая телефон и снижая яркость свечения.

«Ты куда пропала?» - пришло сообщение в мессенджер от Маши.

«Дома уже, - ответила ей Катя. – Почувствовала себя плоховато и уехала. Видимо, мне нельзя столько пить. Извини, что не предупредила».

«Ой, ты ж не привыкла к такому! Конечно, отдыхай. А у нас тут цирк с конями – Плотников сначала куда-то исчез, а сейчас вернулся, подрался с каким-то мужиком, а теперь скандалит со своей девушкой, та тут зажигала без него», - ответила Маша.

«Подрался? Ого! Я и не думала, что такой сноб может подраться!» - сердце сделало кульбит и заколотилось быстро-быстро, кровь прилила к щекам.

«Я тоже, Кать! Он как медведь, накинулся на парня, отметелил того фиг знает за что, Дмитрий Викторович его оттаскивал. А Дина эта смеялась. Напилась, как черт знает кто. Походу, она и виновата. Она тут хвостом крутила перед парнями, чуть не кидалась на них. Вообще удивляюсь, как таким бл*дям такие мужики, как Плотников, достаются», - в сообщении Маши сквозила ирония. Она даже добавила подмигивающий смайлик.

«Мне не понять, я вообще как из другого мира, - ответила ей Катя, чувствуя головокружение и покалывание кожи на лице. – Я ведь сегодня впервые текилу пробовала, знаешь. Лежу сейчас пьяная в драбодан», - хохочущий смайлик.

«Ого! Ну, я так и думала, что ты домашняя девочка, Кать. Ты давай спать ложись, с непривычки-то, конечно, тяжеловато. Если захочешь, мы в следующую субботу снова пойдем с девчонками в клуб, только в другой, не хотим с нашими коллегами встречаться больше, а они тут тусят, как оказалось, часто. В общем, на работе обсудим, спокойной ночи».

«Спокойной ночи!» - ответила Катя, отложив телефон и смеживая веки. Но сон не шел, в голову лезли всякие мысли, и девушка со вздохом поднялась на локтях, подпихивая под голову подушку поудобнее. Вот что за ерунда творится? Она ехала сюда работать, а не шашни с коллегой устраивать, пусть даже тот и является отцом ее ребенка. Но он чужой мужчина, а это табу. Дома у Григория висели фото Дины – красивая женщина, а вживую она оказалась еще краше – высокая, под стать Плотникову, фигуристая, с большой грудью, темным водопадом ухоженных волос, как такой можно изменять? Ну и вообще, сама мысль, что кто-то кому-то изменяет, вызывала внутренний протест. Нет уж, если хочет гулять налево, то точно не с Катей. Она не готова быть временной вагиной для невоздержанного мужчины. Или он с ней, или он с другой. Пусть решает сам. А Фигаро, который то тут, то там, ей совершенно неинтересен. Тем более, у нее есть дочь, ради которой и стоило отказать Григорию в перепихоне…

14

Следующим утром Кате было мучительно стыдно за свое поведение. Она позволила мужчине думать, что согласна на секс с ним! Не просто мужчине, а Григорию Плотникову, который состоит в отношениях с другой женщиной! Никогда ранее девушка не ощущала себя так погано. Мало того, что безумно болела голова от выпитого накануне, так еще и рой мыслей не давал спокойно провести день в ничегонеделании.

- Нет, так дальше невозможно! – простонала Катя и накрыла лицо подушкой, возмущенно пыхтя.

Если б ей вчера отказал разум, и проснулась бы она не одна, а с этим кобелем в постели, то сегодня вообще не знала бы, куда деваться от себя. Внутри нее было стойкое убеждение, что измена – это верх порока. И не важно совершенно, ты изменяешь, или с тобой изменяют. Она знает про существование Дины, более того, видела Григория и ее вместе, и почти переступила через себя.

Гадство!

Чтобы как-то отвлечься от самобичевания, девушка принялась за уборку. Расставляя игрушки и раскладывая вещи дочери, поняла, что впервые осталась без нее вот так, не на работе. Было тоскливо.

Телефонный звонок вырвал из раздумий, заставляя напрячься. Если это Гриша звонит, то сейчас он услышит о себе массу приятного!

Но нет, абонентом оказалась Маша.

- Привет, - зажурчал голос медсестры, - ну как ты там?

- Почти нормально, - отрапортовала бодро в ответ Катя, останавливаясь напротив зеркала и разглядывая свое отражение.

Девушка, что сейчас смотрела на нее, была бледной и похожей на моль. Что нашел в ней вчера Григорий – неизвестно. Рядом с Диной она просто как булыжник против бриллианта.

- Слушай, я тебя хотела позвать по магазинам пройтись. Вика вчера укатила с Дмитрием Викторовичем, представляешь? И до сих пор не выходила на связь. Видимо, им там очень хорошо.

- Понятно, - Катя задумчиво поковыряла пол носком тапка. – Ну… В целом, я согласна, можно и пройтись по магазинам. Или даже в кино сходить. Сто лет не была в кино, представляешь?

В итоге, вместо самобичевания энергия была пущена в расточительство. Вернувшись вечером, Катя с удивлением разбирала пакеты с покупками, доставая из них новое платье, брюки и духи. Вот куда она это все будет надевать? А самое ужасное, что среди всего этого оказался комплект белья, купленный словно в каком-то угаре, совершенно неприличный, для повседневной носки не подходящий вовсе.

- Кать, ну ты красотка! – цокнула языком Маша, когда отодвинула шторку и увидела подругу. – Ты посмотри, рожала ведь, а животик и все остальное словно у девственницы. И целлюлита не видно. С такой фигурой тебе надо возлежать на постели в шелковых простынях, а не бегать в робе на работе. И волосы! Такая красота!

Смутившись совершенно от комплиментов, Катерина отодвинула со лба прядь волос, что выбилась из свободной косы, а затем взглянула исподлобья на Машу.

- Может, мне стрижку сделать? – спросила задумчиво, выпрямившись и разглядывая себя в зеркале.

- Ты что?! – ахнула подруга. – С ума сошла? Такую красоту?

И вот сейчас дома, распустив свою гриву и стоя в том самом комплекте белья перед зеркалом, Катя поняла, что пора в жизни что-то менять. Иначе так и будет жить только с дочерью, та вырастет и уйдет, а она останется одинокой старухой без перспектив в личной жизни. Зато с длинными волосами.

Тот же Дмитрий Викторович… Ну сколько он подкатывал, уговаривал хотя бы кофе в кофейне выпить, а она отказывала? А ведь хороший парень. Симпатичный, добрый, зарабатывает хорошо. Может, и Маришке бы понравился. А сейчас поздно уже, видимо, устал он ее ждать. С другой стороны, раз так быстро сдался, значит, не ее человек. Опять же, она что, драгоценная крепость, чтоб годами осаждать без перспектив?

Так и не придя к единому мнению с самой собой, Катя остаток воскресенья рефлексировала на диване под фильмы про любовь. Но в итоге решила, что вчерашняя эскапада дала толчок к переменам. Пора из куколки стать бабочкой. И в понедельник явилась на работу с макияжем. Раньше она игнорировала этот аспект ухода за собой, просто нанося крем и очень редко пудру, а сегодня постаралась и накрасила ресницы и брови, волосы уложила с новым пробором, вызывая у коллег удивление.

- Вы сегодня чудо как хороши, Катерина! – услышала от Дмитрия Викторовича перед планеркой.

- Благодарю! – склонила голову, стрельнув глазами в сторону Григория – услышал ли.

А тот не только услышал, но еще и увидел, потому как взгляд его не обещал ничего хорошего. Темные глаза буквально впивались в девушку, окидывая ее с ног до головы с неодобрением, но внутри Кати словно бес поселился, шепча, что так и надо. Она весело болтала с девочками, принимала комплименты и буквально наслаждалась ими, словно примадонна в толпе поклонников.

- Дорогие коллеги! – начал свою речь Дмитрий Борисович после приветствия. – Сегодня хочу вам представить нашего нового доктора – рентгенхирург Сергей Васильевич Молотов.

С места поднялся молодой человек с аккуратной бородкой, среднего роста, чуть полноватый, обернулся и легко склонил голову, приветствуя всех. Медсестры тут же зашептались, обсуждая, что кольца-то на пальце доктора не имеется, и в течение недели эта тема муссировалась в кабинетах, так как молодой и неженатый врач, пусть и не красавчик, был желанным членом коллектива.

15

Катя изначально не собиралась соглашаться и даже открыла рот, чтобы отказать, но в этот самый момент в дежурку вошел Плотников, разговаривающий по телефону. Он так зыркнул своими глазищами в сторону девушки, что та даже кожей ощутила эту волну раздражения.

- Да, Сергей Васильевич, пожалуй, давайте сходим куда-нибудь! – согласно склонила она голову и мило, ну, во всяком случае, ей так казалось, улыбнулась, а затем стрельнула глазами в Григория – услышал ли.

Услышал. Так как именно в этот момент завершил разговор, привалился к подоконнику ягодицами и скрестил руки, хмуря брови. Он был небрит, и это добавляло шарма и без того привлекательному мужчине, но Катя избегала смотреть на него, боясь дать слабину.

- Вы не представляете, как я рад! – просиял осчастливленный согласием доктор. – Тогда предлагаю не откладывать в долгий ящик наше свидание. Что вы думаете по поводу сегодняшнего вечера?

Вот не будь здесь мрачного Гриши, Катерина бы дала задний ход и малодушно слилась, как сейчас модно говорить. Однако, приходилось держать марку, и раз уж сказала «а», то говорить и «б».

- А почему бы и нет? – улыбнулась она. – Сто лет не была на свиданиях! Завтра еду дочку забирать у бабушки, а сегодняшний вечер абсолютно свободен!

- Прекрасно! – Сергей Васильевич подошел к не ожидавшей подобного жеста Кате, взял ее руки в свои и поцеловал каждую с тыльной стороны.

Ростом он был чуть выше девушки, плотноват, но лицо симпатичное, доброе, с серо-голубыми глазами, от которых разбегались лучики морщинок, свидетельствующих об улыбчивости доктора. Он и сейчас улыбался, явно довольный собой и предстоящим вечером.

- До встречи, милая Катенька! – смутив девушку еще одним поцелуем в костяшки пальцев, произнес мужчина и вышел из дежурки, оставив там ошарашенных девушек и усмехающегося Плотникова.

- Да вы, я вижу, Катерина, покорили напрочь нашего светилу! – ехидно бросил он, подходя к чайнику и наливая в кружку с кофе кипяток. – Эвон как его разобрало. Не староват для вас поклонничек?

- А вы что же, себя достаточно молодым считаете для меня? – не удержалась от колкости девушка, недовольно вперивая в него взгляд, так как сама тоже собиралась налить себе чаю и потянулась к чайнику, столкнувшись пальцами с хирургом.

- Катя! – ахнула Вика, зажав рот ладошкой.

- Да пусть говорит, хоть узнаю о себе новое, - криво усмехнулся, дернув щекой, Григорий. – Стар, значит, для вас?

- Конечно! – хмыкнула Катерина. – Когда вам тридцать исполняется? Вы говорили, скоро уже. А это, считай, первый шаг к пенсии.

- Вот не поверите, но восьмого марта! – внезапно ухмыльнулся Плотников. – И я, пожалуй, приглашу весь коллектив, дабы убедились, что я еще не так близко к могиле, как вы мне пророчите. Совместим корпоратив по поводу женского праздника и мой юбилей. Для вас особое приглашение.

С этими словами врач резко хлопнул кружку на стол, отчего кофе расплескался на белую поверхность, и вышел, саданув дверью об косяк.

- Кать, ну ты чего так с ним жестко-то? – покачала головой Маша, так и сидевшая в углу на стуле.

Вика и вовсе качала головой, не произнося ни слова.

- У тебя ПМС что ли? – наконец, резко спросила она, ополаскивая свою чашку в раковине под струей воды и тоже выходя из дежурки.

- Не люблю изменщиков! – буркнула Катя, ощущая себя сдувшимся шариком.

Вся злость прошла, стало стыдно за свое поведение, но слово не воробей – вылетит – не поймаешь.

- А ты уверена, что он изменял? – Маша с осуждением качала головой. – Это ж только домыслы, а ты уже его во всем обвинила, осудила и приговорила.

Катя вздохнула. Как вот рассказать Маше или кому-то еще, что Григорий Плотников, их идол, так беззастенчиво поперся за ней и чуть ли не в лифте был готов заняться сексом. Или это не измена в их глазах? Но ничего такого она не будет никому выдавать, это только ее и Гришина тайна. Проще уже выкинуть его из головы и забыть, чем постоянно думать о том, что будет, если она ему расскажет о дочери. Ничего не будет. Если он ей поверит, а это большой вопрос, то может капитально испортить жизнь, а зачем это делать, если свое спокойствие и Марины ей дороже разового перепихона? Или не разового, а тайных встреч, но при этом он будет продолжать жить со своей Диной, а Катя давиться слезами в подушку по ночам? Нет уж, таких «заманчивых» перспектив не требуется. Или все, или ничего. На меньшее она не согласна!

С некоторым нетерпением девушка ждала вечера. Не сказать, чтоб она была в большом восторге от предстоящего свидания, скорее, ее мысли будоражил сам факт этого, уж очень давно она не позволяла себе какие-то выходы в свет без ребенка. Интересно, Сергей Васильевич поведет ее в ресторан, или просто гулять по городу? Или придумает что-то еще? Еще периодически всплывали мысли о том, ревнует ли Григорий (вот уж глупость-то!) или нет. Тот факт, что он хотел с ней переспать, вовсе не означает, что Плотников теперь у ее ног. Вовсе нет, судя по тому, что в коридоре он ее даже не заметил, с озабоченным видом просматривая какие-то документы. Или сделал вид.

В туалете Катя застыла перед зеркалом, разглядывая свое отражение. Мда… Нет, конечно, она выглядела сегодня намного лучше с накрашенными глазами, чем еще неделю назад, но рядом с признанными красавицами даже рядом не стояла. Хотя, если вспомнить фильм «Девчата», где Илья выбрал Тосю, а не Анфису, может, и тут что-то подобное. В общем, смысл рефлексировать, если прямо сейчас изменить ничего нельзя? Остается только держать хвост пистолетом и плыть по течению.

Визуализация: Григорий

16

Спустя время Катя была уверена, что если и существуют какие-то высшие силы, то они весьма прогневаны на нее, так как иначе объяснить, откуда все эти неприятности, не могла. Нет, все происходящее нельзя было назвать настоящими неприятностями, но иначе она не могла подобрать слово.

Сергей ее окружил. Она ощущала себя башней в осаде, вокруг которой собрались печенеги и сужают кольцо, а внутри бедной башни уже не осталось тех, кто может бороться, отчаянье и безысходность овладели ею.

Доктор был мил. До отвращения. Сюсюкал. Хватал своими потными ладошками ее руки и целовал бесконечно. Как-то она даже попробовала мысленно засечь время этих чмоканий, и поняла, что добрых минут пять продолжалось «рукоприкладство». Девочки на работе завидовали тому, с какой настойчивостью Сергей Васильевич добивается расположения строптивой акушерки, а та просто не знала, куда деваться от этих бесконечных букетов и звонков, и смс и - ужас! – мемасиков. Да, хирург атаковал ее не только на работе, но и в интернете, присылая бесконечные картинки, которые ему казались смешными, посты и всякие истории. Везде. И даже пару раз порывался ехать с ней встречать дочь с садика, чтобы познакомиться с девочкой. Видимо, рассчитывал таким образом приобрести союзника в борьбе за сердце избранницы, но Катя твердо решила, что никаких мужчин, которых она не готова впускать в свою жизнь, знакомить с Маришей не будет.

- Катенька! – сюсюкал Сергей Васильевич в дежурке. – Вы только посмотрите, какой чудесный день сегодня! Прямо будто создан для прогулки в парке! Хотите, поедем и погуляем?

- Нет, к сожалению, я сегодня обещала дочери сходить в кино, - увиливала девушка, мысленно взвывая.

Тот единственный поход в ресторан с этим мужчиной отчего-то уверил того, что крепость пала. Хотя, уже спустя минут десять после того, как они отъехали от клиники, Катя трижды пожалела о спешном решении, и весь вечер с тоской поглядывала на часы, надеясь, что удастся как-то побыстрее завершить этот фантастический ужин. Ей все время представлялось, как Григорий насмехается над нею, будто он был сейчас рядом и мог видеть все происходящее.

Сергей Васильевич, попросивший называть его просто по имени, весь вечер балагурил и вел себя словно выходец из любимой маминой телепрограммы «Аншлаг», вытаскивая какие-то бородатые анекдоты и истории якобы из своего бурного прошлого. Как сделала вывод Катя, он был ужасно скучен, не пользовался популярностью среди женщин, и потому не умел себя вести. Или, наоборот, именно поэтому и был одинок, что вел себя словно жиголо из пошлого фильма. В любом случае, она для себя твердо решила, что это не ее типаж.

- Катенька! – как-то раз насмешливо передразнил Григорий Плотников, кривя свои губы в улыбке. - Вы не забыли, надеюсь, что у вас особое приглашение на мой день рождения?

Девушка вздохнула. Сейчас они были вдвоем в дежурке, и игнорировать хирурга она не могла.

- Я помню, - ответила сухо, избегая смотреть на него.

- Тогда буду ждать вас. Как вы знаете, мне несказанно повезло родиться в женский праздник, этот день всегда выходной, а тут еще после него суббота и воскресенье, так что буду отмечать с размахом. Все ж тридцать лет раз в жизни бывает, хочу запомнить на всю жизнь. А то потом же все, импотенция и одинокая старость.

- Вам не грозит, - буркнула смущенная девушка.

- Что именно? – выгнул бровь Гриша, с иронией щуря свои шоколадные глаза.

- И то и другое! – еще более смутившись и чувствуя, как краска заливает лицо, отвела взгляд Катя.

- То есть, вы уже сомневаетесь в моей старческой немощи? – продолжал издеваться Плотников.

- Я и раньше так не думала! – вспыхнула еще сильнее девушка, наконец, посмотрев на него. – Если я вас обидела, то извините.

Григорий хотел было что-то ответить, но не успел – дверь открылась, впуская Сергея Васильевича.

Катя мысленно застонала, увидев, как доктор направился к ней. Утром она убежала к себе в кабинет, удачно разминувшись с хирургом, а сейчас вот специально пришла пораньше пообедать, но ее словно караулил этот прилипчивый поклонник.

- Добрый день, моя дорогая! – улыбаясь во все тридцать два, направился он к акушерке. – Вы так прекрасны сегодня! Новая прическа?

Плотников устроился поудобнее, скрещивая ноги и вытягивая их вдоль стола, явно наслаждаясь происходящим.

- Нет! – резко буркнула Катя, делая вид, что не заметила жеста Сергея, и отступая к закипевшему чайнику.

- Но я вижу, что что-то изменилось! – настаивал Молотов, останавливаясь, так как заметил иронию в глазах молчавшего кардиохирурга.

- Весна, - наконец, проронил Плотников. – Девушки цветут, словно розы. Вы, Сергей Васильевич, удивительно наблюдательны. Наша Катерина хорошеет с каждым днем.

- Благодарю вас, - сдержанно отозвался блондин, немного нахмурив брови.

Он не понимал, чего этот красавчик к нему прицепился, ведь ранее они контактировали на уровне «добрый день, хорошая погода».

- Слышал, у вас на следующей неделе день рождения? – решил поддержать беседу Сергей, так как заметил, что Катерина намеренно отвернулась от него.

- Да, все верно, - Григорий сделал паузу, - буду праздновать переход к старости, так сказать, первый шаг к пенсии.

17

Катя долго думала, идти ей на день рождения Плотникова или нет. Подруг у нее не было, как-то не сложилось общение с девчонками после рождения Мариши, и потому посоветоваться было не с кем. Она мучительно ломала голову, стоит ли соглашаться, не будет ли это означать для нее какой-то намек Григорию, но в конце концов решила, что все же пойдет. Клиника в сам праздничный день не работала, а в остальные был сокращенный день, и потому девушка решила взять отгулы, чтобы уехать после праздника к маме и погостить там немного. Дочку она заблаговременно увезла к бабушке, и теперь скучала без нее, приходя домой вечерами.

Поскольку база находилась за городом, то следовало продумать, как добираться туда и обратно, но тут ей повезло – Вика недавно получила права и теперь с удовольствием ездила за рулем своей новенькой машинке, купленной на аукционе в Японии. Катя и сама подумывала об этом же, но все никак не могла собраться с силами и записаться в автошколу, не представляя, как распределить время на все.

Закинув рюкзак с вещами в багажник, она уселась на пассажирское сиденье и пристегнулась. Конечно, тут было места совсем не так много, как в огромном монстре Плотникова, но зато без нервозности и напряжения.

- Ну что, готова к приключениям? – хитро улыбнулась ей коллега и нажала на газ. – Я прям предвкушаю сегодняшний день и вечер, я твердо намерена Димку за яйца взять! Он еще сомневается, а я уже все решила, мой он.

- Ой, ну ты в своем репертуаре! – засмеялась беззаботно Катя. – Прижала парня к ногтю, да?

- Ну! – покосилась на нее Вика. – А то, понимаешь, люблю – не люблю, хочу – не хочу, сколько можно?! Я ж серьезная девушка, не какая-то там… Тем более, лет мне уже много, замуж хочу и детей. Пора уже, Кать. Ты вон с Маришкой приходила когда, она такая классная у тебя, я тоже дочку захотела. Так что буду окучивать доктора своего, без кольца он от меня не уйдет! – и засмеялась звонко, глядя на дорогу. – Ну а ты что, как там у тебя с Сергеем Васильевичем? Он-то, однако, влюбился по уши, словно коршун крутит вокруг тебя.

- Не мой человек, - коротко ответила ей девушка. – Совершенно не привлекает.

- А у нас вон Плотников же свободен теперь, - покосилась на нее Вика. – Говорят, там такой скандал с этой Диной вышел, пипец. То ли он ее с мужиком дома застал, то ли что.

- Это тебе кто сказал? – с любопытством повернулась Катя. – Интересно прям. Он же весь такой красавчик, неужели таким изменяют?

- Не таким, а такие, Кать. Это принципиальная разница. Ты ж видела эту Дину, какая она. Сразу понятно, что шалава. Я удивляюсь, как они прожили столько времени вместе. Поди, думала, что подцепила мужика, а он все не женился на ней. Но на таких и не женятся, знаешь. Жопой надо меньше вертеть во все стороны, чтоб женились.

- А по-моему, обычная она. Ну, красивая, да, но не похожа на шалаву, - с сомнением вздохнула Катя.

Обычно она сопереживала брошенным девушкам, но тут отчего-то внутри екнуло, и сердце забилось быстрее. Неужели и вправду Григорий свободен? Ведь это… Ведь это означает, что у нее есть шанс. Может быть, сегодня все и решится.

Отчего-то она была уверена, что Григорий Плотников – серьезный мужчина. Да и возраст не мальчишеский уже. Он явно проявляет интерес, и, возможно, с ним можно попытаться построить отношения… Маришка, опять же, часто спрашивает про него, когда придет, да в парк поведет, как обещал, а он словно забыл об этом, и внутри царапало неприятное чувство. За дочь Катя была готова порвать любого, и обижать ее не позволит даже родному отцу!

На базе уже был народ, когда девушки припарковались у больших деревянных ворот с надписью «Лесная сказка». Место и в самом деле находилось в лесу, окруженное вековыми соснами, которые сейчас до сих пор были в снегу, словно в шубы укутанные. Весна в этом году явно не спешила в гости, предпочитая отсидеться где-то на юге.

Мужчины занимались шашлыком, стоя возле огромного стационарного мангала, а женская часть коллектива собралась внутри основного домика, где находился длинный деревянный стол, на котором уже стояли блюда с нарезанными Машей на скорую руку салатами.

- О, девчонки! – воскликнула она, салютуя бокалом с вином. – Вы припозднились, я уже тут все приготовила. Садитесь, выпьем за наш день, а потом уже за именинника.

Обычно Катя не пила вино, предпочитая трезвую голову и твердый ум, но тут позволила себе половину бокала, сразу почувствовав, как хмель ударил в голову. Все ее заботы отступили на второй план, и она принялась веселиться вместе со всеми. Пока накрывали на стол, ждали мужчин с шашлыком, успели еще выпить вина, и вскоре хохотали над чем-то смешным, сидя дружно на лавке.

- Ой, девчонки, а еще ведь в баню идти! – Маша выглянула в окно. – Тут такой банщик смешной, в шапке-ушанке, как у Кузьмича из фильма. Помните, был такой про охоту?

- «Особенности национальной охоты», - поддержала Вика. -У меня папа любит его, часто пересматривает. Похож, да. Интересно, а баня здесь какая? Русская? С вениками пойдем? Вообще, я б сначала в баню сходила, потом наедаться, а то тяжело будет.

- Правильно, - Маша поднялась с места.

– Пойдемте переоденемся и в парилку, - Вика встала следом, - а то нажремся, потом не встанем. Мяса там жарится уйма, боюсь, я за руль не влезу, пузо будет мешать.

- Пузо тебе скоро будет от другого мешать, - засмеялась Маша. – Залетишь ты, Викуся, вон к Кате пойдешь на учет вставать.

18

Не вырываясь, ощущая, как сердце в груди превратилось в огромный молот, Катя шагала за Плотниковым, а тот вел ее по коридору мимо всех табличек куда-то в самый дальний угол.

- Куда мы идем? – спросила с дрожью в голосе девушка, ощущая невероятное волнение.

- Русская баня, - кинул на нее через плечо ироничный взгляд Григорий. – Ты ж в купальнике? – и, не дожидаясь ответа, добавил: - Впрочем, даже если без, я не буду против.

Они остановились перед деревянной дверью, рядом с которой имелась вешалка для халатов. Если честно, мелькнула мыслишка в голове отказаться и трусливо сбежать в компанию девочек, но где-то поблизости послышался голос Сергея Васильевича, и Катя спешно шагнула вперед, почти коснувшись тела хирурга.

Оставшись в одном купальнике, она почувствовала себя словно голой, но тут же откинула эту мысль – рядом коллеги, и точно ничего страшного не произойдет, если она позволит себе хоть ненадолго расслабиться.

- Заходи! – Григорий приоткрыл перед ней дверь бани, впуская в полутемное помещение, где было влажно и жарко.

Вдоль одной стены располагался полок, сделанный в виде ступеней или скамьи, для любителей погорячее или похолоднее, на специальном столе возле каменки стояло деревянное ведро с вениками, а также выточенный из цельного куска древесины ковш для воды, набирать которую предлагалось из небольшого крана.

- Ложись! – приказал Гриша и кивнул девушке на полок.

- Я ни разу еще… - начала она и покраснела от того, как двусмысленно прозвучала эта фраза.

- То есть, я у тебя первый? – поддержал шутку хирург, оборачиваясь и окидывая смущенную Катю взглядом.

Та вспыхнула и кивнула.

- А куда другие ушли? – поинтересовалась она, не зная, куда девать руки.

- Не все любят русскую баню. Точнее, почему-то в нашем коллективе я один такой любитель. Остальные либо в хаммам, либо в сауну. Здесь сейчас будет жарковато! – и поддал пару. – Ложись.

Катя трусливо глянула на дверь, затем на Григория. То есть, сюда вообще никто не придет?

Отчего-то эта мысль вызвала странный спазм где-то внутри нее, словно в животе сжался комок. Вообще, вся эта ситуация была весьма… будоражащей. Отчего-то дыхание участилось, сердце забилось быстрее, ну и вообще, ощущения оказались очень похожи на возбуждение. Может, это оно и есть?

Гриша был очень хорош. Катя не могла себе представить, чтоб вот этот спортивный красавчик когда-то был жирдяем, так как сейчас ни грамма лишнего жира не имелось на теле мужчины. Рельефные мышцы, широкая спина, крепкие ягодицы, на которые то и дело падал взгляд девушки, все это говорило о том, что хирург проводит много времени в спортзале. Одним питанием такого точно не добиться. Спереди она избегала смотреть куда-то ниже груди, так как глаза против воли то и дело норовили уставиться на место ниже пояса, привлекающее внимание своей тайной.

Нет, конечно, Катя помнила, как там все устроено конкретно у этого красавчика, но не отказалась бы повторить просмотр, от себя-то она этого не скрывала. Сейчас, когда Гриша оказался свободен, словно зажегся зеленый свет для нее.

- Ложись, - повторил мужчина, кивая на полок, который только что полил горячей водой. – Ты вся напряжена, как струна. Сейчас шагнувший одной ногой в могилу старик разомнет твои мышцы, что они запоют.

Глянув с сомнением на веник в руке Григория, девушка несмело легла на живот и ощутила, как по ее коже от шеи до пяток прошлись нежные листики, размоченные в горячей воде.

- Если б ко мне приходили исключительно красивые девушки, я б банщиком стал, - задумчиво проронил Гриша, похлопывая коллегу веничком. – Хорошая профессия.

- Может, лучше тогда массажистом? – пробубнила разомлевшая Катя.

- Может, - откладывая веник в сторону и усаживаясь рядом, отозвался мужчина.

Руки его коснулись плеч девушки, прошлись вдоль позвоночника, помедлили над ягодицами и затем легли поверх, слегка сжав.

- Эй! – возмутилась Катя, приподнявшись на локте и глянув на Григория.

Тот ответил ей потемневшим взглядом. Ноздри трепетали, выдавая возбуждение, глаза были чуть прищурены.

- Ты же взрослая девочка, - тихо сказал он, поглаживая пальцами спину девушки, отчего внутри нее все переворачивалось.

- Но это не значит, что я готова с первым встречным! – воскликнула она, пытаясь сесть, но оказываясь зажатой сильными руками на мужских коленях.

- Да ну? – усмехнулся в ответ Гриша, искоса глядя на нее сверху вниз. – А дочь от непорочного зачатия получилась? Ну и потом, я ж не первый встречный…

Прикусив язык и перестав вырываться, девушка замерла, подняв голову и словно завороженная глядя в лицо мужчине. Он что, вспомнил ее? Но тут же все мысли вылетели из головы, когда губы Гриши накрыли ее собственные. Язык его лениво скользнул внутрь, пробуя на вкус, затем нижнюю губу чуть прикусили, а следом сильные пальцы сжали бедро, придавливая тело девушки к недвусмысленному свидетельству возбуждения.

Распластав ладонь на горячей коже груди мужчины, Катя ахнула, едва его губы прошлись вдоль шеи, а затем возмущенно отскочила, ощутив, как сильные пальцы сжали мучительно занывший в ответ на прикосновение сосок.

19

Веселье продолжалось до глубокой ночи. После бани и сытного обеда отправились в бильярд. Раньше Катя считала, что это невероятно скучная игра – бери палку и катай шарики – что тут может быть веселого? Но когда они с Машей попробовали сделать это сами, играя друг против друга, то стало ясно, что это мало того, что очень интересно, так еще и невероятно сложно.

Столов было два – один для русского бильярда, второй для американского. Первый сразу оккупировали мужчины, знающие правила, а второй остался девушкам. Они весело подначивали друг друга, кривляясь и стараясь ударить по шару так, чтоб он залетел в лузу, правил особо не соблюдали, и Катя едва не подавилась, когда, примериваясь кием, ощутила, как сзади к ней прижимается мужское тело.

- Ты неправильно держишь кий, - негромко произнес Григорий над ее ухом, обдавая дыханием чувствительные волоски, немедленно вставшие дыбом. – Возьми вот так, прогнись немного, руку поверни, - все это сопровождалось действиями, отчего бедра мужчины все теснее прижимались к ягодицам девушки, и она даже сквозь джинсы чувствовала жар. – И бей! – он ударил по шару, и тот залетел в лузу, словно заговоренный.

Хирург тут же выпрямился, отступая на шаг, а Катя обернулась на него, гневно сверкнув глазами.

- Ты обалдел? – воскликнула она.

- Помог тебе, - иронично хмыкнул он. – Посмотрел, что ты не справляешься.

Маша стояла на другом конце стола с вытянувшимся лицом.

Катя смутилась.

- Спасибо, - тихо ответила она, чувствуя, как краска заливает ее лицо.

Вот как другие девчонки флиртуют без стыда? У нее же внутри все переворачивается и сжимается, когда Григорий так смотрит. Почему он так смотрит? Ну и вообще, она до сих пор не могла выкинуть из головы сцену в бане, когда… В общем, грудь до сих пор ныла, прикушенная острыми зубами.

- Давай попробуй сама, - кивнул врач. – Я посмотрю, как ты усвоила.

Обойдя стол и остановившись подальше от мужчины, Катя оглядела шары, выбрала тот, что будет забивать, наклонилась, укладывая кий между пальцами левой кисти, правую расположила так, как ей показали, примерилась, щуря глаза, и ударила. И в самом деле, так намного удобнее!

Шар с номером 3 покатился, ударился о край лузы и со стуком упал вниз.

- Ты так выиграешь, Катюха! – весело воскликнула Маша.

- Посмотрим, - отозвалась Катя, заметив, что за ней наблюдает Сергей Васильевич со стороны.

Она ударила еще раз, промахнулась, и отошла в сторону, глядя, как ее подруга пытается закатить шар.

До вечера время пролетело незаметно.

-Так, мы домой, - Вика встала из-за стола, откусывая последний кусочек мяса. – Маш, ты с кем едешь? Катюха со мной, я ее увезу, а ты?

- Я с Сергеем Васильевичем, мы живем недалеко друг от друга, - отозвалась медсестра. – Сюда я на такси приехала, но сейчас вряд ли кто-то приедет. Так что меня довезут.

- Я поеду следом, - отозвался тут же Дмитрий Викторович, хотя до этого увлеченно разговаривал с другом Григория, Анатолием, что приехал с женой Светланой, молчаливой девушкой, предпочитающей пить вино и листать ленту в телефоне вместо общения.

Все начали собираться, складывая еду по контейнерам, принесенным работницей комплекса, и вскоре загружались в машины, прощаясь в свете фар.

- Может, со мной поедешь? – Катя вздрогнула, когда над ее головой раздались эти слова, медленно обернулась, глядя на именинника, и также медленно качнула головой.

- Я с Викой, - ответила тихо. – Устала.

- Какие планы на выходные? – спросил мужчина с интересом.

- Кать, ну ты долго там? – прокричала Вика, опуская стекло водительской дверцы. – Поехали уже, темно и скользко!

- Поеду к маме, там Мариша, - отозвалась девушка, вновь оборачиваясь к Григорию.

Тот кивнул и ничего не сказал, глядя, как, помедлив, акушерка идет к машине подруги, садится в нее, кинув в его сторону взгляд, а затем пошел к своему внедорожнику. Как-то сложновато у него продвигается ухаживание. Может, добавить романтики? С другими девчонками было гораздо проще, они сами готовы были выпрыгивать из трусов, никаких цветов и конфет не требовалось, а с этой все не так. И ведь видно, что она тоже неравнодушна к нему, но упрямится, как ослица.

Ожидая, пока все выедут со стоянки «Лесной сказки», Гриша листал в телефоне доставки цветов. Начать с малого, а там посмотрим, решил он, оплачивая букет из кроваво-красных роз и выруливая на заснеженную трассу, пристраиваясь за машиной Дмитрия Викторовича, но постепенно отставая от него, так как дорога была скользкой, и рисковать не хотелось.

Он и злился и одновременно был крайне заинтересован девушкой. Ни одна его еще так не игнорировала. Это бесило. За годы, проведенные в образе красавчика, Плотников привык, что девушки сами на него вешаются. Да, было время, когда он выглядел иначе, и изредка он доставал те фото, чтобы еще раз сказать себе, что все идет как надо. Нет больше жирдяя и размазни Гриши Плотникова, умер. Зато есть он, и он совсем другой.

После того, как Лера бросила его, предпочтя Шиловского, он забрал документы из вуза и переехал сюда. Хотел вообще куда-нибудь в район Сахалина, но в последний момент передумал, да и работу предложили сразу после ординатуры сначала в ЦРБ, а через год и в частной клинике, где он и по сей день трудился, развивая своё мастерство, постоянно обучаясь и совершенствуясь. Наверное, если б сейчас Валерия увидела его, была б приятно удивлена, но он вычеркнул эту девушку из своей жизни. Из памяти так быстро не получилось, до сих пор иногда думал, как могло б быть… Но не случилось. И сейчас Григорий уже понимал, что жизнь не стоит на месте, идет вперед, и пора бы перестать порхать шмелем с цветка на цветок, следует выбрать какой-то один. Вернее, одну. Надежную, уверенную, пусть не самую красивую, но с лица воду не пить.