Встреча после.

Главное чудо – то, что мы живём.

Сергей Капица

Денис дочитал текст письма и тяжело вздохнул. Уже шел второй месяц, как связь с Настей прервалась. Ответа на его письма не было. Телефон молчал, словно был навсегда выключен. Что случилось? Версию о том, что она могла выйти замуж, он отбросил сразу — на такую подлость Настя не была способна. Это необъяснимое «что-то» сидело в голове червем, сверля мозг.

«Ничего, — подумал Денис, окидывая взглядом толпу солдат. — Через пять часов буду дома и всё узнаю».

Его мысли прервал подошедший майор Чернышевский.

— Здравствуйте, товарищи солдаты и сержанты!

Все поднялись. Майор улыбнулся в ответ на растрёпанное «Здравия желаем!»

— Сегодня ваш день увольнения. Спасибо, что честно отслужили. Но голову на плечах имейте, — голос офицера стал суше. — Не начинайте праздник на вокзале. Не позорьте часть и родителей. Удачи вам на гражданке.

Толпа с криками бросилась к машине у КПП. Денис не спеша закинул сумку на плечо.

— Косыгин, задержись, — остановил его майор. — Наш разговор не забыл? Ты — прирожденный командир. Останешься на сверхсрочную — дадим направление в академию. Через год, если женишься, — квартира. Думай.

— Спасибо, Владимир Петрович, подумаю, — уклончиво ответил Денис.

Майор внимательно посмотрел на него и крепко пожал руку.

— По глазам вижу, неприятности. Но что бы ни случилось — не падай духом. Ты сильный. Жду через месяц.

От этих неожиданно простых слов у Дениса предательски запершило в горле.

— Давай, сынок, дуй, — не выдержав, обнял его замполит.

В родном городе пахло дождем и пылью. «Надо было маме позвонить, — подумал Денис, направляясь к автобусу. — Ладно, сделаю сюрприз».

— Денис?

Он обернулся и онемел.

— Настя?!

Он схватил её в охапку, приподнял над землёй, целуя в щёки, в губы, в закрытые глаза.

— Опусти, дурак! — засмеялась она, но смех звучал устало.

— Откуда ты узнала? Я же никому не говорил…

— Интуиция. Ты возмужал. Красивый.

Он не отпускал её руку. Она была удивительно легкой и холодной.

— Пойдем в кафе, поговорим. Ты вся замерзла.

В полупустом зале тихо играла музыка.

— Что закажете? — подошла официантка.

— Мне ничего, — быстро сказала Настя.

— Как ничего? — удивился Денис. — Два мороженых и гранатовый сок.

Они молча смотрели друг на друга. Денис достал из сумки маленькую коробочку и надел Насте на шею тонкую золотую цепочку.

— Это тебе.

— Зачем? — её голос дрогнул. Она взяла стакан, и рука её дрожала. Сок брызнул на белоснежное платье.

— Ну вот… Один раз надела…

— Не беда! Я тебе десять таких куплю!

— Не купишь, — чужим, плоским голосом сказала она и встала. — Посиди. Пойду попробую отмыть.

Она быстро пошла вглубь зала, к дверям в служебное помещение.

Денис ждал десять, пятнадцать, двадцать минут. Беспокойство переросло в тревогу. Он направился туда, куда она ушла. Узкий коридор, запах кухни. Навстречу вышел повар.

— Девушку не видели? В белом платье?

— Она… она вышла, — растерянно сказал мужчина, указывая на тяжелую запасную дверь, обычно закрытую на ключ.

— Как вышла? Куда?!

— Не знаю… Она просто подошла и вышла. А дверь была заперта.

Сердце колотилось, выпрыгивая из груди, пока Денис поднимался на пятый этаж к Настиным родителям. Он позвонил. Дверь открыла Анна Сергеевна. Её лицо было опустошённым, глаза — красными от бессонных слёз.

— Денис?.. — она едва узнала его.

Из квартиры вышел Юрий Петрович.

— Сынок… вернулся? — Он обнял Дениса, и в этом объятии была бесконечная усталость.

— Где Настя? Что происходит? Она встретила меня на вокзале, мы были в кафе…

Родители переглянулись. В их взглядах было не grief, а ужас.

— Денис… Насти нет. Она умерла. Три дня назад.

Мир накренился. Звук ушел.

— Не может быть… Я только что с ней говорил. Я подарил ей цепочку…

— Он показывал на свою шею. — У неё на платье пятно от сока, она пошла его отмывать…

Анна Сергеевна, не издав ни звука, медленно осела на пол. Юрий Петрович бросился к жене, а потом обернулся к Денису. Его лицо окаменело.

— Уйди. Уходи.

На улице, у подъезда, валялись осыпавшиеся гвоздики. Денис бесцельно брел по городу, не чувствуя ни ног, ни тела. В голове гудел один вопрос: как? Зачем?