Второй шанс для мачехи

Пролог.

Альфидия закашлялась, грудь сдавило, сердце болезненно закололо. Воздух был влажным и холодным. Стены её тюремной камеры уже как пару дней заиндевели. Значит, скоро наступит зима.

Темнота была привычной спутницей. Но даже в ней ей мерещились призраки прошлого. Порой Альфидии казалось, что все те, кто умер по её вине, сидят рядом с ней, смотрят молчаливым укоряющим взором и давят, давят, давят…

Поначалу невидимые призраки пугали и доводили до сумасшествия, а сейчас казались чем-то обыденным, но иногда страх сковывал горло, особенно когда она просыпалась в холодном поту от кошмаров.

Сухие губы растянулись в бездумной улыбке, верхняя губа треснула и выступила капля крови. У неё всё ещё есть кровь? Как это тело всё ещё живёт?

Послышался крысиный писк и кто-то пробежал по ногам. Альфидия даже не вздрогнула, хотя всю свою жизнь боялась мышей. Но за двадцать лет привыкла к ним. Они стали её друзьями и собеседниками.

В этой части тюрьмы, на самом нижнем ярусе, не было света. Всегда сыро, холодно, темно. Только слабый свет факела поблескивал где-то вдали, что казался миражом. И то его можно было увидеть, если прижаться лицом к прутьям камеры.

Еду и воду им давали раз в неделю, Альфидия до сих пор удивлялась, что она не умерла. Она ведь не отличилась ни отменным здоровьем, ни волей к жизни.

Её самый большой грех — она захотела пожить счастливой, для себя. И ради собственного счастья загубила множество невинных жизней. Просто потому, что ей захотелось человеческого тепла, любви.

Старшая из троих дочерей мелкого барона Фонтея Кетле, Альфидия привыкла нести за всех ответственность, следить за общим благополучием, выполнять беспрекословно указания родителей. Никогда не плакала, ничего для себя не просила, понимала — денег в семье не так много, а троих дочерей ещё надо куда-нибудь пристроить. Да и как ворчали родители — красота обошла её стороной. Волосы были каштановыми, глаза карими. Альфидия выросла с мыслью, что она некрасива, что не интересна мужчинам.

Замуж пошла добровольно, как только ей исполнилось восемнадцать. Муж был втрое её старше, не гнушался поднять руку или унизить, приводил проституток прямо в их спальню и велел ей спать в комнате для прислуги, пока он будет развлекаться. Родителям на такое не пожалуешься, скажут сама виновата, с лицом таким родилась, подход к мужу найти не может. Да ещё ей нужно было жить на две семьи, заботиться о двух домах и доходах, ведь она хоть и жена, но всё ещё старшая дочь, родителей бросить не имела права.

Альфидия пошарила руками в поисках прохудившейся накидки, в которую закуталась, но это не спасало от холода. Сколько ужасов она пережила за время заточения и всё ещё, почему-то, продолжала жить, хотя многие соседи по камерам и года протянуть не могли.

Вторая дочь Фонтея — Эгина, вышла замуж тоже по совершеннолетию, хоть она и была хороша собой, муж её не пылал к ней любовью. Альфидии казалось, что взял он её в жёны лишь для того, чтобы король отстал от него с браком и выбрал первую попавшуюся девушку.

Тонкостанная шатенка, с озорным характером и тёплыми карими глазами так разительно отличалась от старшей сестры, в ней всегда бурлила жизнь.

Сестра много жаловалась на мужа — что не дарит подарков, что не делает комплиментов, что не устраивает приёмы и требует, чтобы она подчинялась его воле. Для Альфидии счастьем было, когда муж не пил, не бил и не унижал её, поэтому она и не могла понять недовольства сестры.

Родители сочувствовали средней дочери, могли лишь приласкать бедняжку, выделяя семейные деньги то на платья, то на драгоценности. Старшая сестра в любом случае поможет семье, не бросит.

Эгина на следующий год после свадьбы разрешилась сыном, которого ни разу не взяла на руки и ненавидела заслышав детский плач. Вторая беременность наступила скоро и отношения с мужем испортились, он выслал жену домой. Хоть никто ничего не говорил вслух, но все всё прекрасно понимали, Эгина изменила мужу и тот терпеть такое не стал, как только на развод не подал?

Вторые роды сестра не пережила, как и её ребёнок. Родители были убиты горем. Буквально через полгода после смерти сестры у Альфидии умер муж и она постыдно испытывала такое облегчение на его похоронах, что словами бы не описала это чувство.

Она пошкрябала обломанными ногтями по полу, с горькой улыбкой вспоминая сестру. Поначалу Альфидия винила во многих бедах Эгину, но в течении столь долгого заточения отпустила это чувство.

После развода и возвращения в отчий дом ей казалось, что теперь-то жизнь пойдёт как надо, она с семьёй, унаследовав кое-что от мужа, будет жить тихо, работая на благо семьи.

Но родители забрали всё её наследство, так как младшей дочери пора было выходить замуж, но ей требовалось хорошее приданное. Альфидия не спорила, она никогда не спорила с родителям, не смела сказать ни одного слова возражения за всю свою жизнь.

Верина была любимицей семьи и настоящей красавицей. Голубоглазая брюнетка с маленькой родинкой над губой сводила с ума множество мужчин. Верина любила роскошь и внимание, позволяла себе светские развлечения и никогда не задумывалась откуда берутся деньги.

При воспоминаниях о самой младшей сестре внутри неприятно всё сжалось. Её Альфидия не убивала и очень даже жалела об этом. Если бы в этой жизни можно было бы совершить только один грех — она без зазрения совести убила бы сестру. Ту, что погубила её, из-за которой Альфидия сидит в тюрьме. О, как же она ненавидела эту мерзавку и надеялась, что та уже умерла в страшных муках.

Ей вспомнилось, как родители осчастливили её вторым браком.

Был обычный солнечный день, приданное Верине уже было готово и выбирали потенциально богатого жениха. В тот день к ним явился муж Эгины и о чём-то долго ругался с отцом в его кабинете. После того, как муж покойной сестры уехал, раздражённый отец вышел из кабинета и отвесил Альфидии звонкую пощёчину, обвинив во всех бедах и сообщил, что она снова скоро станет невестой.