Второй шанс спасти наследника Дракона

Глава 1. Две девушки

Райнхольд, герцог Кёрнский, один из двенадцати в Высшем совете королевства Эльдавии, дракон

Вечер давно вступил в свои права, когда Райнхольд вошёл в комнату, расположенную рядом со своей спальней. Одного взгляда на происходящее здесь хватило, чтобы понять — его возращения из столицы сегодня не ждали.

В комнате находились две девушки. Обе спали в свете единственной горящей на столике у кровати свечи.

Та, за чью жизнь Райнхольд сражался уже три недели, лежала на кровати с незадёрнутым балдахином. Горячка мучила истощённое болезнью тело, и одеяла, как это нередко случается с больными в таком состоянии, оказались отброшены. С тех пор, очевидно, прошло немало времени, так как теперь девушку в насквозь промокшей от пота сорочке терзал лютый холод. Она ёжилась и поджимала ноги, не имея сил и соображения, чтобы подтянуть к себе одеяло.

Увы, но после того, как Райнхольд вытащил Мелани из полыньи, она не приходила в себя.

Обеспокоенный, он подошёл к краю кровати и наклонился. Ладонь легла на покрытый холодной испариной лоб.

Хрупкое тело больной дрожало. Ощутив тёплое прикосновение, замёрзшая девушка неосознанно попыталась придвинуться ближе. С пересохших губ сорвался жалобный стон.

Он укрыл её одеялом и распрямился.

Всё это время приставленная к Мелани нерадивая служанка продолжала спать в кресле. Из-под белоснежного чепчика выбивался рыжий локон, на щеках цвёл румянец.

Ноги девушка устроила на скамеечке, тёплым пледом укрыла колени. Круглолицая, очевидно всем в жизни довольная, служанка негромко посапывала и улыбалась во сне.

Рядом, на придвинутом табурете, стоял заставленный посудой поднос.

В чашке с подёрнутым плёнкой жира бульоном осталось не более половины. В тарелке со следами рагу лежала горка костей. От сладкой булочки откушен кусок. Вместо сочного яблока, которое больная в любом случае не смогла бы съесть в силу её состояния, остался огрызок.

Ела ли Мелани сегодня хоть что-то? Её тело обтирали тёплой водой с целебными травами? Меняли постель?

Райнхольд, уже много дней сражающийся за жизнь спасительницы своего сына, ощутил, кто грудь распирает от гнева.

Он закрыл рот служанки рукой, вздёрнул её, будто куклу, и поволок к выходу, едва замечая сопротивление. Плечом закрыв в комнату Мелани дверь, Райнхольд отшвырнул бьющееся в его руках тело. Служанка упала на пол, и невнятный писк превратился в оглушительный вопль.

Глава 2. Ответственность

Горящие на стенах факелы давали достаточно света, чтобы служанка наконец узнала хозяина замка и подавилась собственным криком.

Райнхольд сделал знак одному из стоящих у покоев сына стражников.

— Позови сюда Леонарда. Пусть поспешит.

Не настолько тупая, когда это касалось её судьбы, служанка на коленях поползла к нему, заливаясь слезами:

— Господин, Ваша Светлость, умоляю, не наказывайте меня! Простите меня! Простите, я всего на минутку заснула! Я не хотела! Я исправлюсь, клянусь! Только не наказывайте меня! Я ж всего на минутку!

Лживая ленивая дрянь. Своими криками она только дразнила проснувшегося в нём зверя.

Райнхольд шумно выдохнул, борясь с ищущими выхода чувствами.

Всё складывалось одно к одному.

Сначала стража позволила оборотню проникнуть в замок и похитить сына. Затем из всех слуг, бросившихся на поиски Тео, единственной, кто сделал хоть что-то... Да что там! Сделал всё, на что хватило сил столь хрупкого тела, оказалась девчонка, чистящая камины. А стоило ему уехать на пару дней, оставив не приходящую в себя девушку на попечение слуг — даже такой малости, как присмотреть за больной, они не смогли.

Райнхольд взглянул на униженно умоляющую простить его служанку и, ни слова не говоря, вернулся в комнату Мелани. Бесшумно прикрыл дверь, отсекая тишину маленькой спальни от рыданий и криков.

Он подошёл к Мелани и вновь коснулся её лба — только что холодная кожа теперь вся будто пылала.

Болезнь упорствовала, не желая подчиняться не только обычным средствам, но даже драконьей магии. Без Райнхольда девушка бы уже давно умерла, но он не давал ей уйти. Ни при каких обстоятельствах он не собирался отдавать её смерти.

Спасительница его сына будет жить. Кёрнские всегда отдают долги, а Мелани он обязан жизнью единственного наследника.

Он откинул с тела девушки одеяло и прижал ладонь к солнечному сплетению. Сосредоточился и отдал девушке крохи родовой магии.

Райнхольд мог дать и значительно больше, но как кувшин не может вместить море, так Мелани не могла много принять. Даже для человека она была слишком хрупка.

Ему пришлось убрать руку, когда тело девушки окутал золотистый свет. Всего пару искр наполнили её до краёв. Райнхольд до сих пор не мог понять, как такая хрупкая девушка, как она, решилась броситься за гигантским волком с одними лишь вилами.

Влитая энергия помогла. Следы напряжения ушли с лица Мелани, кожа разгладилась. Ресницы затрепетали, и он затаил дыхание — вдруг проснётся? Но нет, губы девушки приоткрылись, и она лишь тихо вздохнула.

Что ж. Ещё не сегодня. Но однажды она придёт в себя.

— Я рядом, теперь ты сможешь поспать. Ты выздоровеешь, я обещаю.

Когда в дверь постучали, он бросил на Мелани последний взгляд и направился к выходу.

Леонарду придётся ответить наравне со служанкой за творящиеся тут безобразия. Человек надёжный, ответственный, что-то его управляющий в последнее время излишне расслабился. Ну а та ленивая девка — пусть в деревню свою возвращается, раз не имеет ни совести, ни сострадания, ни хотя бы привычки прилежно исполнять то, что велели.

*

Приветствую вас в моей истории «Спасти наследника Дракона». Для тех, кто ещё не читал — https://litnet.com/shrt/HbRG ссылка на первую часть, в которой вы больше узнаете о мире и героях (Бесплатно!). И небольшие спойлеры на будущее — в завершающей части романа мы узнаем, может ли Золушка-попаданка стать избранницей Властителя неба. Обещаю неожиданные повороты, обоснованность развития событий и героев, сильные яркие чувства и, как всегда, счастливый финал.

Поддержать книгу комментарием и лайком можно здесь: https://litnet.com/shrt/eoKF

Сердечное спасибо за Ваш интерес и поддержку!

Глава 3. Сны о чужой жизни

Мила

Лихорадка уходила медленно. Её словно что-то держало. Верней, вновь и вновь возвращало в моё тело огонь, заставляя бесконечно пылать изнутри. Этот огонь не приносил, а утихомиривал боль, так что я его не боялась.

Стоило внутреннему пламени стать потише, на смену ему приходил лютый холод. Я начинала беспокойно крутиться, метаться, пыталась сбежать. И тогда огонь возвращался, а вместе с ним меня вновь утягивало в странные яркие сны.

Всё время моей болезни я спала и не спала одновременно. Плавала на поверхности сонных грёз и реальности, слабо отличая одно от другого.

Даже когда слышала голоса рядом, ответить им не получалось. Сил не хватало даже на то, чтобы открыть глаза.

Тело не слушалось, стало будто бы не моё. И даже сознание разделилось.

В своих снах я жила тремя жизнями одновременно.

В первой была Людмилой, разошедшейся с предателем-мужем, заведшем вторую семью. Работала воспитателем в частном детском саду, а после развода — продавцом в сетевом магазине.

Во второй стала попаданкой в тело несчастной служанки — болезненной, слабенькой Мелани. Милка, как все вокруг её называли, считалась безобидной дурочкой, способной лишь на то, чтобы чистить камины, да золу выносить.

Во снах я видела не только то, что случилось в мире драконов со мной, попаданкой, но и её, Милки, прежнею жизнь. Большую деревню, добротный дом старосты, в который приняли несчастную маленькую побирушку.

С дочкой хозяев они стали назваными сёстрами. Вместе играли, но за общие шалости всегда отвечала только одна. Рыженькую пампушку Бетси никогда не наказывали, а вот вечно голодную русоволосую Милку стегали розгами только так. Да и не только розгами. Несчастная девчонка регулярно получала затрещины от приёмной семьи.

Когда девушки подросли, их обеих отправили в герцогский замок. Одну — искать хорошего жениха, другую — работать, по возможности за двоих. Закончилось это тем, что тело сгоревшей от болезни Милки заняла настоящая я.

Так, через сны, я узнала, что связывало Мелани с её «лучшей подругой». И как же сильно мне стало бедную девочку жаль. Судьба отнеслась к ней жестоко и несправедливо, не дала даже крохотного шанса на счастье.

Третьей жизнью, кажется, я никогда не жила, но видела её почему-то особенно ярко. Мне нравились эти сны. В них не было боли, предательства, бедности и несчастий. Зато в избытке имелись прекрасные наряды, кареты, балы, приятные свидания и ухаживания красивых мужчин.

Погружаясь в них, я словно смотрела кино из жизни прекрасной принцессы, и так ни разу и не увидела её лица, не услышала имени. То, что задержалось в памяти, выглядело, как иллюстрации к книжке про счастливую успешную жизнь.

Я любила эти яркие светлые сны, но чувствовала себя всегда, будто подглядываю в замочную скважину за подробностями чужой жизни. Причём сны о детстве Милки таким подглядыванием мне не казались.

Удивительно, но я не путалась между снами. Никогда не забывала, кто я такая.

Запоминала, анализировала, думала — и при этом спала.

Временами, случалось, я по-настоящему просыпалась, но бодрствование длилось недолго, буквально считаные минуты. Тогда сквозь ресницы я видела тёмно-синий, расшитый цветами балдахин над собой, гладкие светлые стены ставшей привычной, но до болезни ни разу не виденной комнаты. Потолок, украшенный лепниной, высокое стрельчатое окно, за которым шёл снег.

Однажды огонь во мне настолько погас, а холод стал таким нестерпимым, что я открыла глаза. Повернула голову на шум и убедилась: в комнате, кроме меня, находится ещё один человек...

Глава 4. Чистая незамутнённая...

Бетси я узнала с первого взгляда. Рыжеволосая, розовощёкая, крайне довольная собой, она крутилась у шкафа, примеряя новое платье. Смотрелась в зеркало и широко улыбалась себе.

Пошитое из гладкой ткани приятного светло-синего цвета, платье подчёркивало природную миловидность рыженькой Бетси. Белоснежный кружевной воротничок и манжеты добавляли свежести светлому, будто фарфоровому лицу.

Наконец, налюбовавшись собой, Бетси принялась снимать с себя синее платье.

Коричневое, надетое ею взамен, выглядело уже не так хорошо.

Посмотрев на себя в зеркало, Бетси громко вздохнула. Повязанный поверх рабочего платья передник унылое платье лишь чуть освежил.

— Ну никакой элегантности! Сразу видно — прислуга! — расстроенная, она показала язык своему отражению.

Не знаю почему, но я вдруг подумала: она непременно поймёт, что я за нею подглядывала.

И вроде бы, чего мне бояться какой-то вредной девчонки, но внутренности сжала тревога, и я осталась лежать неподвижно. Никак не показала, что больше не сплю.

Услышала шаги рядом с собой, шорох платья.

Усевшаяся в кресло Бетси какое-то время молчала.

— И вот с чего этой дуре должно доставаться такое прекрасное платье? Ну побежала она за волком, и что с того? Дура набитая, потому и побежала туда, куда даже мужики не пошли. А потом чуть наследника в реке не утопила, горе-спасительница. Но теперь ей все почести, а мне... — Бетси задохнулась от возмущения. Её тон стал ядовитым: — Теперь сиди тут, прислуживай ей, словно она королева!

Она резко встала, и я невольно затаила дыхание.

Теперь-то я точно знала, что Бетси Мелани никогда не любила. В снах — и била её, и унижала. Требовала рабского послушания, будто Мелани была для Бетси личной служанкой.

Нахождение этой девушки рядом заставляло прислушиваться к каждому звуку. А всё потому, что я не могла за себя постоять. Ни руку поднять не могла, ни закричать.

Незнание убивало, и я осторожно приподняла ресницы, пытаясь понять, что происходит.

Бетси стояла вплотную к кровати и смотрела на меня пустым взглядом. Думала о чём-то, пока я разглядывала её поджатые губы и веснушки на курносом носу.

— Разлеглась тут, чумазая госпожа. А мне ещё мой её, постель меняй! Нашли дуру! Я прислуживать этой не нанималась!

То, что я не просила прислуживать мне, Бетси не волновало.

Она сорвала с меня одеяло. Отошла в сторону и быстро вернулась с тазом в руках.

Я зажмурилась, заметив мстительную ухмылку на её пухлых губах. Миг, и меня окатило холодной водой. Рвущийся из горла крик там же и задохнулся. Тело рефлекторно дёрнулось, забрав на это последние силы.

— Ну вот и помылась. Теперь чистая, ха!

Бетси вернулась в кресло, оставив меня лежать в мокрой рубашке на впитывающем воду мягком матрасе.

Дрожь охватила всё тело. Ни пошевелиться, ни накрыться одеялом я не могла. Так и лежала в мокрой сорочке на мокром.

Холодно, как же мне холодно стало!

Бетси сидела в кресле недолго. Вдруг резко встала и зачем-то пошла к окну. С нехорошим предчувствием я следила за каждым её движением, пока её силуэт не скрылся за спинкой кресла.

Раздался шум, и створка открылась. Порыв морозного воздуха ворвался в комнату вместе со снежинками.

— Проветрить надо, — сказала Бетси довольным тоном. — А то пахнет здесь плоховато. Золой сильно смердит.

А Мелани, глупышка, всю жизнь считала Бетси сестрой. Когда та не видела в ней человека.

Меня трясло от холода, а Бетси всё разглядывала платья в шкафу.

— Нет, ну не станет же герцог требовать назад платья покойницы, — раздалось её бормотание. — Их точно семье отдадут вместе с другими вещами. И с наградой... Она же этой дурочке положена? Надо будет у господина Леонарда спросить, во сколько золотых Его Светлость оценил спасение жизни своего бесценного сына.

Бетси подошла к моей постели, постояла там недолгое время. Меня настолько сильно трясло, что зубы стучали. Сил не хватало даже на то, чтобы смотреть на предательницу.

— Пора бы уже пообедать, наверное, — заметила Бетси милым тоном. — Эй, Милка, хочешь чего-нибудь вкусненького? Может, ягнятинки? Или оленины? Марта так старается тебе угодить, обязательно приготовит.

Она помолчала, будто ожидая ответа, затем рассмеялась.

— Ну и ладно, пойду-ка я за едой. А ты это, давай, не простудись. А то, смотри, болезная, как раскрылась. Жарко тебе, да, дурёха?

Дверь за нею хлопнула, стихли шаги.

Я пыталась дотянуться до одеяла, накрыться, но добилась только того, что слабо дрогнули пальцы левой руки. Правая так и осталась мне неподвластной.

Холод подбирался всё ближе, обжигал, будто огнём, и вскоре я вновь провалилась в сон. Там почему-то бежала по лесу, а за мной — волк размером с быка.

Кем я была в этом сне? Бедной Милкой или прекрасной принцессой? Темная чаща леса, освещаемая только луной, и испытываемый ужас не позволяли понять.

— Нет-нет, — кричала я во сне, — помогите! Помогите, спасите, здесь волк!