Выжившие

Пролог

1. Деклан. Орегон. Восемь лет назад

Дом пах яблочным пирогом и жасмином. Эти запахи потом будут преследовать Деклана в кошмарах сильнее, чем медный привкус крови.

Ему было семнадцать. Он вернулся с ночной рыбалки на два часа раньше, потому что мотор лодки заглох посреди озера. До рассвета шёл пешком через лес, ругаясь на чёртов старый «Эвинруд».

Дверь в дом была не заперта. Это был первый звонок.

— Мам? Шон? — позвал он, ставя рюкзак.

Тишина. Не та уютная, ночная. А звенящая, какая бывает после взрыва.

В гостиной был хаос. Диван перевёрнут, обои на стене разодраны, как будто кто-то провёл пальцами — нет, когтями — по штукатурке. И пятна. Тёмные, блестящие, отвратительные пятна на ковре.

Он нашёл мать у лестницы на второй этаж. Она лежала на спине, прижимая к груди разбитую фотографию. Её глаза были открыты, но смотрели сквозь него — в ту пустоту, откуда не возвращаются.

— Нет. Нет, нет, нет…

Деклан опустился на колени. Её рука была холодной. Кожа на шее — разорвана, но странно: не ножом, не зубом, а будто огромной кошкой. Пять глубоких полос. И ещё. На паркете — следы. Грязные отпечатки босых ног. Человеческих. Но между ними — вмятины от когтей. Кто-то шёл на двух ногах, но оставлял следы зверя.

— Шон! — закричал он, вскакивая. — Шон, где ты?!

Младший брат оказался в ванной. Спрятался, как учила мама: закрылся, прижался к стене. Только укрыться от того, что пришло в ту ночь, не помогли ни замок, ни молитвы.

Деклан не помнил, как вызвал полицию. Не помнил, как сидел на крыльце, глядя на мигающие синие огни. Не помнил, как психиатр в отделении мягко говорила о «психотическом эпизоде» и «необходимости принять антидепрессанты».

Он запомнил только три вещи:

1. Вскрытие показало, что раны нанесены крупным хищником. Но в Орегоне нет медведей-людоедов, которые открывают двери.
2. Полиция нашла в лесу за домом останки крупного волка с серебряной пулей в боку. Пулю списали на браконьеров.
3. Деклан нашёл в кармане куртки отца старый дневник. На первой странице было написано: «Оборотни существуют. Твой дед убил одного в 1967. Если я не вернусь — ищи стаю по знаку: круг с крестом внутри».

Он не спал трое суток. А потом вырезал тот знак на своём предплечье, чтобы не забыть.

2. Виктор и Нэнси. Аризона. Настоящее время

Бункер бывшего агента ФБР находился там, где его никто не искал: под заброшенной угольной электростанцией в пятнадцати милях от Тусона.

Виктор потратил полгода и почти все накопления, чтобы превратить бомбоубежище времён Холодной войны в оперативный штаб. Здесь были:
— Комната с мониторами (он всё ещё подключался к базам данных ФБР через старый значок и взяточничество в IT-отделе),
— Оружейная (серебряные пули, свёрнутые вручную, ножи, свёрла, соль, мелки для ритуальных кругов),
— Библиотека (украденная из полицейских архивов, дополненная «Записными книжками охотника» за авторством Сэмюэля Кольта, цифровые копии которых Виктор выменял у одного психа на форуме «Охотники без границ»).

И одна фотография на стене. Склад. Винчестеры, бегущие сквозь пламя. Подпись: «Спасибо, придурки».

Нэнси сейчас сидела за столом с ноутбуком, поедая солёные крендельки и параллельно взламывая полицейские отчёты трёх штатов.

— Виктор, — позвала она, не отрывая глаз от экрана. — У нас есть кое-что по твоему профилю.

— Что именно? «Хладнокровные убийства с признаками зоофилии» или «Пропавшие без вести рядом с лесами, объявленными закрытыми»?

— Третье. — Она развернула ноутбук. — Орегон. Восемь лет назад. Жестокое убийство семьи: мать и младший сын. Отец пропал без вести за два года до этого. Парня, который нашёл тела, зовут Деклан О’Брайен. Ему сейчас двадцать пять.

Виктор подошёл, надел очки (да, бывшему агенту уже требовались очки для чтения, и он это ненавидел).

— Что в отчёте необычного?

— Ты серьёзно? — Нэнси ткнула пальцем в экран. — Следы крупного хищника внутри дома. Серебряная пуля в туше волка в лесу. И этот парень, Деклан, после того как его выписали из психушки, куда-то пропал. А теперь смотри.

Она открыла вторую вкладку. Сводка происшествий за последние три месяца: Монтана, Айдахо, Вайоминг. Трупы с разорванными глотками. И везде — рядом с местом преступления находили одну и ту же зацепку: грязный клочок бумаги с нацарапанным знаком: круг с крестом внутри.

— Он их выслеживает, — тихо сказал Виктор. — Восемь лет. Один. Без наставника, без базы. Просто по дневнику отца.

— И сейчас он в Неваде, — добавила Нэнси. — По данным камер наблюдения, засветился в мотеле у границы с Аризоной. Весь в шрамах и с арбалетом наперевес. Полиция его ищет за нападение на местного — который, кстати, оказался волком.

Виктор снял очки и потёр переносицу.

— Боже, он как Винчестеры, только без брата и без везения. Один, злой и на грани самоубийства.

— Или на грани того, чтобы стать отличным охотником, — поправила Нэнси. — Если кто и знает, как переплавить ярость в дисциплину, так это ты, Виктор. Помнишь, каким ты был, когда Кастиэль вышвырнул нас из того склада? Ты три дня не разговаривал. Потом сел и составил протокол «Выживание для чайников в мире, полном дерьма».

— Ты так элегантно выражаешься, Фитцжеральд.

— Это ты меня научил. — Она улыбнулась. — Давай. Пригласи его. Нам нужно свежее лицо. И ему нужен кто-то, кто скажет: «Опусти арбалет, парень. Сначала план, потом геройская смерть».

Виктор молчал минуту. Потом кивнул сам себе.

— Найди его мотель. Завтра утром выезжаем. И приготовь протокол вступления: подпись о неразглашении, расписка о добровольном согласии на работу с трупами, инструктаж по обращению с солью и серебром.

— Серьёзно? Бумаги?

— Я федеральный агент, чёрт возьми. Даже если я охочусь на оборотней, я делаю это по правилам. — Он надел пиджак (свой любимый, с потёртыми локтями) и повернулся к фотографии Винчестеров. — Ну что, придурки, по-вашему, у нас получится не убить ещё одного хорошего человека?