Вынужденно женаты. Замуж за майора

Глава 1

– То есть вы мне сейчас что предлагаете? – облокачивается на стойку огромный мужчина в очереди передо мной. – На улице с ребенком жить, раз у вас законы поменялись?

Выглядываю из-за его спины. Долго там ему еще? Уставший, помятый. Жилья, что ли, лишают?

– Мужчина, – сотрудница МФЦ поднимает очки на лоб, – я предлагаю вам для начала заполнить документы, – протягивает ему несколько распечатанных листов. – Мы рассмотрим, потом дадим заключение.

– Рассмотрите уж, – берет ручку, привязанную к стойке пружинкой.

– Вон там за столом есть образцы, вы можете присесть и заполнить заявление. Потом подойдете.

– А мне здесь удобнее, – кивает на стойку. – А то я отойду, потом опять очередь стоять, – хочет кивнуть в сторону огромной очереди, но за ним стою только я.

Поэтому на мне взгляд и останавливается. Вид, конечно… если бы я такого встретила на улице, то лучше бы перешла на противоположную сторону улицы. Хмурые брови нависают над глазами. Чутка помятый. Щетина суточной давности.

Он вообще спал?!

Мужчина чуть отодвигается в сторону, уступая место, но за стол не идет. Заполняет свои бумаги, как говорится, не отходя от кассы.

– Следующий.

Ну, наконец.

Я делаю шаг вперед, занимаю его место и протягиваю свои бумаги.

– Что у вас? – устало, хотя еще девяти утра нет, вздыхает женщина.

– Мне нужно продлить… вид на жительство.

Женщина забирает документы, натягивает опять на глаза очки. Пробегается по моим бумагам взглядом.

Боковым зрением вижу, как мужчина косится на меня.

Если он сейчас скажет “понаехали”...

Резко поворачиваюсь к нему.

Он так и смотрит, не отводя глаз. Хам.

Я отвожу взгляд первой. Жарко тут.

Тяну молнию на пуховике вниз. Скорее бы уже.

– Вы в разводе? – женщина-регистратор приподнимает очки на лоб.

Вид на жительство. В разводе. С прицепом.

Кто словил комбо?

Я.

Мужчина, наконец, возвращается к своему заявлению.

– Да, а что?

– Тогда вам никто ничего не продлит, – громко, как будто даже довольно сообщает она мне.

– В смысле? Как это – не продлят?

– У вас вид на жительство был получен на основании брака. Основание утрачено.

– Я понимаю, – наклоняюсь ниже и говорю тише, чтобы слышала она, а не все присутствующие. – Но у меня здесь работа. У меня здесь дочка, – гражданка России.

– А вы почему гражданство не получили, раз дочка - гражданка. Дочке продялть ничего не надо, она может остаться.

Ну почему... Потому что у вас бюрократия. Вроде все просто, но не просто.

Снова этот мужик останавливается и ничего не пишет, слушает меня.

– То есть я дочку должна, куда отдать, в детдом, а сама уехать?

– Дочку можете оставить с отцом.

– Она отцу не нужна, по суду ребенок остался со мной.

– Тогда уезжайте с ребенком, – пожимает плечами.

– Отец не дает мне разрешение на вывоз ребенка.

– Женщина, что вы от меня хотите? Я могу принять у вас документы, если у вас все в порядке. Но у вас тут проблема на проблеме. Обращайтесь в миграционную службу, пусть они разбираются и помогают, но настраивайтесь на отрицательное решение. Без брака вам не продлят вид на жительство. Надо было в браке гражданство получать.

– То есть мне теперь без мужа даже вид на жительство не получить?

– Я вам повторяю, женщина, чтобы остаться в стране, нужно действующее основание. У вас ВНЖ в браке. Кто-то должен за вас поручиться.

Господи.

Такого унижения я давно не испытывала.

Мужчина этот справа еще.

Смотрит прямо. Дырку мне в щеке пробуравит.

Все так смотрят, как будто сейчас приедет полиция и меня депортируют тут прилюдно.

– Мы вам ничем помочь не можем, – мне возвращают мои документы.

Не могут они...

Сгребаю бумаги в папку. Что делать, не представляю даже. Тут не помогут…

Поворачиваюсь к мужчине.

Прищуривается и откладывает ручку.

– Свободно, – киваю ему на окошко и прижимая папку к груди.

И в этот момент мужчина сворачивает свои заявления в трубочку.

– Пройдемте, гражданка, – понижает голос, берет меня под локоть и ведет к выходу.

– Что вы себе позволяете? Отпустите меня.

Холодный зимний воздух тут же пробирается под куртку.

– Извините, – отпускает только на улице. – Послушайте, я слышал о вашей проблеме, тут вам не помогут.

Я застегиваю пуховик и накидываю капюшон.

– А где помогут?

– Может, мы с вами кофе где-то выпьем? Там и поговорим.

– Не буду я с вами ничего пить.

– Можете не пить, просто поговорим. Я слышал, что у вас проблемы с видом на жительство.

– И что? Вы можете помочь его оформить?

– В некотором роде да.

Смотрю в его карие внимательные глаза, вроде непохож он на бомжа или уголовника. Из-под расстегнутой куртки виднеется белая рубашка, туфли начищенные, часы дорогие. Просто уставший человек.

– Сколько это будет стоить?

– Вам бесплатно.

– Где подвох?

– Может, все-таки выпьем по чашечке кофе. Вон как раз кофейня, – кивает через дорогу. – Спокойно поговорим.

Терять же все равно нечего. А если мошенник? Их столько развелось? А если нет? Вариантов легальных у меня все равно нет. Да и нелегальных , кстати, тоже. Кто-то может и делает такие документы, но я-то не знаю, кто. А если поймают? А если посадят? А что ждет дочку?

– Ладно, давайте. Имейте в виду, – предупреждаю его сразу, – у меня денег практически нет и кредит мне взять тоже не дадут.

– Мне деньги не нужны.

Переходим дорогу.

– И с чего вдруг вы решили мне помогать бесплатно?

– Ну, не совсем прямо бесплатно. Прошу, – открывает мне дверь. Заходим в небольшое кафе. На окнах гирлянды, в углу наряженная елочка, пахнет булочками с корицей и чаем, музыка новогодняя.

А мне бы тут Новый год вообще встретить. С моим ребенком.

Мужчина останавливается у входа, оглядывается, будто проверяет все на безопасность.

Глава 2

– Что? – торможу и разворачиваюсь к двери.

– Простите, я не так начал. Давайте присядем, обещаю вы ничем не обязаны мне. Чай, кофе?

– Что вы хотели мне предложить? – присаживаюсь за столик.

К нам подходит официант.

– Кофе, – сразу говорит мужчина. – Черный. Без сахара. Со сливками.

– А вам, девушка?

Девушка… усмехаюсь. Спасибо за комплимент.

– Ничего.

– Подождите, – останавливает его мужчина. – Давайте чая хотя бы. Согреться.

– Ладно. Чай. Травяной.

– Хорошо, – оставляет нас официант.

– Евгений, – протягивает руку мужчина.

– Татьяна, – пожимаю в ответ его горячую крепкую широкую ладонь.

– Вам нужен вид на жительство, правильно, Татьяна?

– Да.

– Для этого нужен брак.

– Да…

– У меня есть квартира, служебная, которую мне когда-то дали в пользование, и вроде как она была моя все время. Но сейчас поменялись законы, и трехкомнатные квартиры предоставляются теперь только семейным сотрудникам. Поэтому фиктивная жена мне сейчас тоже не помешала бы.

Я моргаю.

– В смысле? Фиктивная... Подождите. Вы сейчас… – делаю паузу, – предлагаете мне выйти за вас замуж?

– Простите, что без кольца и цветов, но да.

– Я вас вообще не знаю, вы нормальный человек?

Он смотрит мне в глаза, без улыбки.

– Абсолютно. У меня есть стабильно-опасная работа, трехкомнатная квартира, гражданство, терпеливый характер, но со мной можно договориться, если не гладить против шерсти.

– Инструкция прилагается?

– Так точно.

– А, может, вы маньяк?

Мужчина молча достает из внутреннего кармана документы и протягивает мне корочку.

“Старший оперуполномоченный СОБР.

Майор полиции.

Грачев Евгений Александрович”

Грачев… Невольно усмехаюсь.

Совпадение так совпадение.

– Очень приятно, Евгений Александрович, – возвращаю удостоверение. – Но… а если это поддельные документы?

– Можете позвонить в управление, уточнить, есть ли такой сотрудник.

– И позвоню.

– И позвоните, – отпивает кофе.

– А вам разрешено нарушать закон?

– Нет. Никому не разрешено. Мы его не нарушаем. Мы его обходим. Смотрите, – продолжает он, будто читает рапорт. – Вам нужен муж, чтобы продлить вид на жительство. Мне нужна жена, чтобы решить мои жилищные проблемы. Если нужно, я оформляю вам прописку. Это обсуждаемо.

– А вы не боитесь, что я вас обману?

– Вы же видели, где я работаю… – понижает голос и смотрит мне в глаза.

– Да… – полушепотом отвечаю.

– Я преступников и мошенников за километр чую. Вы не такая, Татьяна.

Кладу руку на шею и растираю.

– То есть мы с вами расписываемся и все? Кольцо можно не носить?

– Кольцо можно не носить, а вот жить… придется со мной.

– В каком смысле – жить?

– В прямом. Не волнуйтесь, я обеспечиваю питание, коммунальные расходы, жилье. Вам ничего платить не нужно. Но жить – надо. Как муж и жена.

Чего?! Да как он…

– Как муж и жена? Вы за кого меня принимаете, – поднимаюсь, собираясь уйти.

– Подождите, Тань, я не так выразился… – тут же поднимается за мной, и жестом останавливает. – Вы меня не так поняли.

– Все я поняла, – поднимаюсь, – но спать с вами даже за вид на жительство я не буду.

– Тань, я имел в виду, что просто жить в одной квартире. Ну подождите, – перехватывает за запястье, – присядьте, – мягко придавливает меня, заставляя сесть, – у меня трехкомнатная квартира, в одной комнате живет сын, в другой – я, третью отдадим вам.

Странный тип. Но почему-то слушаю его и сажусь на место.

– Я не одна. У меня есть дочь.

– Это не проблема. Тань, спать со мной не нужно. Интимных услуг оказывать тоже. Может быть, иногда, сыграть роль моей жены. Улыбнуться. Накрыть стол. Показать, что вы хозяйка дома. Даже если это не так. Для проверок.

– Это очень странное предложение.

– Согласен. Но это может решить вашу проблему и мою.

– Я могу подумать?

– У вас есть время думать? У меня – нет, и у вас, судя по всему, тоже.

– Если соглашаться, то тянуть нельзя?

– Я бы не тянул, – отвечает он. – Можем хоть сейчас поехать в ЗАГС.

– Просто расписаться?

– Просто расписаться.

Я смотрю на него, на его спокойное лицо, на удостоверение, лежащее на столе. Предложение звучит безумно.

У меня, правда, нет выбора. А этот брак прям решит все проблемы и, надеюсь, не добавит больших.

– Я согласна.

Рада видеть вас в моей новинке

Хочется чего-то легкого, новогоднего, романтичного с хэппи-эндом, как в истории Евгения и Татьяны. Даже не знаю, откуда такие имена, но вы точно догадаетесь. Ладно, у нас будет без драм и дуэлей)) Нежная фиалка и суровый майор уже ждут вас

Буду благодарна за поддержку книги на старте. Можно написать что-то в комментариях или поставить звездочку. И не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не пропустить новые главы.

Сделать это можно тут https://litnet.com/shrt/ujIc

Глава 3 

Выходим из кафе. Майор пикает брелком и его внедорожник приветливо моргает фарами. Хм…

Он точно майор?

Я достаю телефон и фотографирую номер машины.

– Хотите пробить, Татьяна?

– Пробить…? Нет, хочу подружке отправить. Если вы меня изнасилуете и убьете, она найдет и заявит на вас в полицию.

И сразу отправляю фотку: “”

– Татьяна, сегодня точно без убийств, – кладет руку на грудь, мол, клянется, – у меня завтра смена. Мне зачем себе лишнюю работу делать?

Не сдерживаюсь и усмехаюсь.

Нажимаю микрофон и наговариваю голосовое.

– Ален, я сейчас еду с майором полиции подавать заявление в ЗАГС. Если я вечером тебе не перезвоню – знай, это он меня похитил. Номер машины я тебе скинула, зовут Грачев Евгений Александрович, можешь сразу писать заявление. Не тяни, ладно?

Отправляю. Убираю телефон в карман.

– Предусмотрительно, – чуть склоняет голову и кивает. – Надо было еще…

Открывает дверь и подает мне руку, помогая залезть в машину.

– Отправить мою фотографию. Фас, профиль. И особые приметы.

– Уставший и склонный к фиктивным бракам? – сажусь на сидение.

– В точку, – подмигивает мне и захлопывает дверь.

Аккуратно тут, чисто. Оглядываюсь на всякий случай, мало ли труп какой или… палец там отрезанный как улика валяется.

– Ну что, Татьяна, поедем совершать самое подозрительное преступление из возможных?

– Какое?

– Брак. Страшно? – заводит машину.

Киваю.

– Всегда страшно, когда не знаешь, чем закончится, – выезжаем со стоянки.

– А чем брак еще может закончится, кроме как разводом.

– Нуу… есть еще вариант долго и счастливо.

– Это не про нас с вами, Евгений. Это про людей без ВНЖ и проблем с жильем. Нам же с вами надо на какой-то срок договориться?

– Вид на жительство у вас закончился из-за развода?

– Да. Был привязан к браку.

– А ребенок чей?

– Бывшего мужа.

– Гражданство оформляла на себя?

– Хотела, но так и не успела.

– Вроде сейчас с ребенком это просто делается.

– Просто, только долго. Сначала надо было родить. Я родила. Потом первый год… – делаю паузу, подбирая слова. – Он вообще как будто пролетел. Я была в каком-то отдельном пространстве с ребенком. Потом вышла на работу. Начала собирать документы.

– Угу, – слушает сосредоточенно, как будто уже думает, как решить мою проблему.

– Сначала не хватило одной бумажки. Я ждала несколько месяцев, пока мне ее там, на Родине, сделают и пришлют. Потом подала снова – не хватило другой. А там сказали, что архив сгорел, справку выдать невозможно. Потом еще что-то. В итоге это превратилось в бесконечную волокиту. Как будто просто тянут время.

– И дотянули, – резюмирует он.

– Да, – выдыхаю. – До сегодняшнего дня.

– Значит, распишемся. Я помогу тебе с гражданством. Не переживай. Тут больше волокиты не будет.

Я поворачиваюсь к нему.

– Правда?

– Правда.

– А так можно?

– Для своих у нас другой подход. Тем более ты будешь замужем за представителем государственной системы обеспечения порядка и безопасности.

– Если бы миграционная служба знала, она бы уже подписывала документы.

– Когда развелась?

– Несколько недель назад был суд.

– В общем проверять тебя не должны, но кто знает, кто там попадется. Могут и проверить.

Подъезжаем к ЗАГСу. Евгений выходит первым, я открываю замок и толкаю дверь. Высоко. Ух.

Я открываю дверь сама, делаю шаг – и тут же ухожу по щиколотку в сугроб.

– Ух…

Евгений уже рядом.

– Татьяна, – подает руку и захлопывает дверь, – давайте договоримся сразу. Если мы куда-то приезжаем вместе, вы из машины сами не вылезаете.

– Почему это? – отряхиваю снег с сапога.

– Потому что, во-первых, я мужчина и открываю дверь своей жене. А во-вторых, со мной это безопаснее и аккуратнее. Я сначала проверяю, куда вы наступаете.

– Я пока не ваша жена.

– Это мы с вами сейчас поправим, – подает мне локоть.

– Хорошо, майор. Буду ждать разрешения на высадку, – беру его под локоть.

– Вот и отлично, привыкайте. Это не худшая из привычек.

Подходим к двери, Евгений дергает, чтобы пропустить меня вперед.

А дверь закрыта.

Глава 4

Я читаю вывеску на двери.

– Выходной. Прием заявлений не осуществляется.

– Очень вовремя, – откашливается Евгений.

– Как будто не судьба.

– Не судьба в этом. Значит, судьба будет в другом, Татьяна.

Евгений открывает телефон, листает быстро.

– Так, вот есть один подходящий. А нет… там тоже выходной.

Растираю подмерзающие руки.

– Так, идем в машину, там подумаем.

Я достаю телефон, тоже начинаю гуглить.

– А мы можем попробовать через госуслуги.

– Давай.

Вхожу в приложение. Иду по пути регистрации.

– Ммм… это только для граждан. Я мимо.

– Давай я попробую, – Евгений заходит в приложение, заполняет все, – оу…

– Что?

– Нам предлагают расписать через месяц.

Я откидываюсь на спинку кресла.

– Точно не судьба.

– Судьба, – спокойно отвечает Евгений, заводит машину и включает печку. – Просто с логистикой. Татьяна, ищем ЗАГС, который сегодня работает.

Мы с ним лопатим интернет.

– Вот, смотрите, – протягиваю ему свой старенький телефон. В углу скол и стекло уже затемненное, даже времени не видно, а через экран тянутся две трещины.

Как бомжиха с этим телефоном. Но мне как-то все равно. Звонит и звонит. Деньги есть куда тратить.

– Отлично, едем туда тогда.

Перестраивает маршрут.

– Час сорок езды. Если без пробок.

– Вы серьезно сейчас?

– Абсолютно, – кивает. – Евгений, может, я поближе что-то найду, полдня ехать туда?

– Вы куда-то спешите, Татьяна?

– Да нет, кроме депортации и не было других планов.

– Значит, судьба туда ехать, – коротко усмехается. – А вы где-то работаете, Татьяна?

– Вообще, да, но сегодня у меня выходной.

– А вы не в ЗАГСЕ случайно работаете? - крепче сжимает руль Евгений и улыбается.

– Нет. Я работаю в больнице.

– Врач?

– По образованию врач, но диплом получила у себя в стране. Тут его надо подтвердить.

– Почему до сих пор не подтвердили?

– Как только переехала сюда, сразу устроилась санитаркой. Собирала деньги на подтверждение диплома. Потом забеременела, вышла замуж. Муж бывший сказал, что мне это в декрете не надо, потому что потому все это обнулится без практики, заново надо будет подтверждать. Как собралась выходить из декрета, муж сказал, что денег мало, он на это не даст. Вышла на работу, начала откладывать по чуть-чуть. А потом… развод. Мы с дочкой от него ушли, и все эти деньги сейчас уходят на жизнь и съем комнаты в квартире.

– Что за врач?

– Педиатр.

– Любите детей?

– Да.

– А сейчас кем работаете?

– В детской поликлинике в одну смену медсестрой на приеме, в другую – работаю в кабинете физиотерапии.

– Вы говорили, Татьяна, что у вас есть дочь? – выезжаем на кольцевую. Я, наконец, отогреваюсь и расслабляюсь.

– Да, ей будет четыре скоро.

– Большая уже.

У Евгения звонит телефон. На экране в машине высвечивается сын.

– Да, – принимает вызов.

– Пап, привет, – в динамиках громкой связи слышу уже мужской голос, недетский.

– Привет.

– Слушай, я забыл сказать, что у меня сегодня соревнования по волейболу, буду поздно.

– Понял, тебя забрать?

– Да не, мы с ребятами…

– Поверните направо… – подсказывает навигатор.

– А ты куда едешь, на работу?

– Я…? – Евгений косится на меня и усмехается. – В ЗАГС.

– Зачем…?

– Ну зачем в ЗАГС едут? Жениться.

– Жениться, пап, ты сейчас серьезно? Быть каблуком это не для тебя.

– Если туфелька достойная, можно и каблуком стать.

– И кто она? Я ее знаю? Подожди, я угадаю. Это Вера, да.

– Нет, это Татьяна. и ты ее не знаешь, потому что я сам только с ней познакомился.

– Слушай, ты перепутал в МФЦ, что ли, очереди?

– Все, давай, беги на волейбол, вечерком поговорим.

– Пап, а может… нам и вдвоем норм?

– Вечером.

Евгений отключается.

– Сын точно не будет против? – тихо спрашиваю.

– Он точно не будет против жить в своей комнате, а не на улице. Я объясню ему все.

– Евгений, а можно личный вопрос?

– Конечно, мы же без пяти минут муж и жена. Задавайте.

– А у вас есть женщина? – медленно поворачивается ко мне и ведет бровью.

Боже, я как будто себя сейчас ему предлагаю.

– Вы не так поняли. Просто я хочу понимать, будет ли кто-то к вам приходить? Как мне себя вести? Может, надо не показываться?

– Ааа… нет, женщины у меня нет. Иначе я бы, наверное, на ней женился.

– А вот эта Вера?

– Да так, пару раз встретились. Но фиктивный брак лучше заключать с теми, к кому чувств нет, потом, когда достигнуты цели, расставаться проще.

– Согласна. Тогда давайте мы с вами договоримся, на какой срок мы заключаем брак?

– Вам надо получить гражданство, подтвердить свою врачебную квалификацию. Я не хочу больше зависеть от служебной квартиры, хочу купить новую, взять ипотеку. Мы же с вами вроде как молодая семья будем. Может, какие-то бонусы есть. В общем, думаю, года нам хватит.

– Согласна. У меня зарплата, конечно, не большая, но давайте я тоже буду участвовать в нашем семейном бюджете.

– Нет.

– Я не привыкла жить за чужой счет.

– Вы моя жена. Будете.

– Фиктивная.

– Готовить умеете?

– Да.

– Ну вот, с меня продукты, с вас ужины. Так пойдет?

– Нет, это не равнозначно. Вы, Евгений, будете тратить деньги, а я…

– А вы время. А время у нас что? Время у нас - деньги. Поэтому в расчете.

Мы подъезжаем наконец к ЗАГСУ. К тому самому, который единственный готов нас расписать.

Дергаю по привычке ручку двери, чтобы выйти, но замечаю хмурый взгляд Евгений, обходящего машину и прикрываю дверь назад.

Привычки ломать сложно.

Открывает дверь, подает руку.

– Спасибо.

– Ну что, вторая попытка? – подставляет мне локоть.

Киваю, идем к ЗАГСу.

– Кто последний? – кивает Евгений на подачу заявления.

Глава 5

– Так… – оглядывает очередь Евгений. – Это мы тут надолго зависнем.

– Если вообще попадем, – шепчу в ответ. Подобных нам желающих, похоже, много.

Очередь в ЗАГС выглядит как случайная выборка человеческих бед и надежд. Возле меня сидит беременная девушка, придерживающая живот, и парень в осенней куртке, хотя уже зима так-то.

Рядом с ними пожилая пара, держащаяся за руки, как школьники. Им-то куда спешить? Или просто боятся что-то делать через госуслуги.

Дальше парень в форме с короткой стрижкой, рядом – девушка с папкой документов.

И мы. Эмигрантка и майор.

– Сегодня не успеем, Евгений, даже если очень захотим.

– Что же мы зря с вами встречались, что ли, сегодня? – пожимаю плечами. – Придется воспользоваться служебным положением, Татьяна, вы мне, пожалуйста, подыграйте.

– Как?

– По ситуации. Пойдемте.

Идет вперед так уверенно, что я автоматически пристраиваюсь рядом. Ловит первую попавшуюся сотрудницу ЗАГСа.

– Подскажите, пожалуйста, а где у вас директор сидит?

– Последняя дверь налево, – машинально отвечает она.

– Благодарю.

– Мы что, к директору идем? – шепчу на ходу Евгению.

– Тсс… – улыбается мне рядом белоснежных ровных зубов, – не подсказывайте другим возможность воспользоваться таким вариантом.

Доходим до двери “Директор”.

Евгений два раза сдержанно стучит и аккуратно открывает дверь.

– Добрый день. Майор полиции Грачев Евгений Александрович, мне бы, – поднимает взгляд на дверь и читает имя директора, – Ольгу Ивановну.

Секретарь вскидывает голову, округляет глаза. Не задавая никаких больше вопросов, снимает трубку телефона.

– Ольга Ивановна… тут майор… да… да, полиции… – бросает на нас взгляд. – Говорит, срочно.

Кладет трубку.

– Проходите.

Евгений открывает дверь, пропускает меня первой.

– Здравствуйте, – Ольга Ивановна поднимается из-за стола. – проходите, присаживайтесь.

– Спасибо, – кивает Евгений, отодвигает мне стул, предлагая сесть. – Ольга Ивановна, не хотел вас отвлекать, сам человек занятой, – садится рядом со мной. – Вот сорвался со службы… Ольга Ивановна, может, вы войдете в наше положение. Ну чего мне бежать к руководству из-за такой, в общем-то, ерунды. Думаю, мы с вами сами разберемся, без звонков и формальностей.

– Конечно-конечно, – тут же оживляется Ольга Ивановна. – Не нужно никому звонить. Что у вас случилось?

– Хотим подать заявление, – говорит Евгений, протягивает руку и берет меня за ладонь.

Такая она у него теплая. Сильная. Уверенная.

– А все как сговорились. Другие ЗАГСы закрыты, у вас очередь… Я бы и до завтра подождал, но у меня служба, смены, график. Никак не вырваться.

– Понимаю…

– А руководство давит, когда уже… у нас там свои правила.

Ольга Ивановна смотрит на нас, потом улыбается.

– Ну, с этим мы поможем. Очередь, конечно, есть, но… – она делает неопределенный жест.

– Нам сказали, что мы можем не попасть до закрытия. А мне еще на смену сегодня. Как объяснять, что майор полиции стоял в очереди в вашем ЗАГСе?

– Не волнуйтесь, – уверенно говорит она. – Сейчас все организуем. Паспорта с собой?

– Да, – спокойно кивает Евгений.

Она уже тянется к телефону.

– Напомните, пожалуйста, вашу фамилию.

– Грачев Евгений Александрович.

– Отлично. Ожидайте в коридоре, я распоряжусь, чтобы вас не задерживали. .

– С наступающим вас.

– И вас.

Мы выходим в приемную, оттуда в коридор.

С таким мужчиной не страшно и в фиктивный брак. Даже не смотря на то, что поход в ЗАГС с ним напоминает спецоперацию.

– Я думала, она нас сама сейчас распишет, – наклоняюсь и шепчу Евгению, вдыхая аромат его свежей туалетной воды. Ммм… приятная.

Он усмехается в ответ уголком губ.

– Кто последний? – заходит еще одна парочка.

Мы с Евгением переглядываемся, вроде как мы. И одновременно уже не мы.

– Вот они, – кивает на нас пожилой мужчина.

– Мы за вами.

Очередь формируется как-то сама.

Очередная счастливая парочка выходит из кабинета. Другая поднимается. Но выглядывает женщина.

– Грачев Евгений Александрович есть?

– Да.

– Проходите.

– Подождите, а мы? – возмущаются те, кто был следующий в очереди.

Неудобно так… Но Евгений кладет руку мне на поясницу и скорее подталкивает в кабинет.

– Мы вообще-то с утра!

– Почему без очереди?!

– Всем надо быстро!

Очередь взрывается у нас за спиной, но Евгений уже закрывает дверь и я слышу только гул.

– Присаживайтесь, –сухо говорит женщина лет пятидесяти. – Чем могу помочь?

– Нам нужно подать заявление на регистрацию брака, – отвечает Евгений. – Желательно максимально быстро.

– Всем нужно быстро, стандартный срок – тридцать дней с момента подачи заявления.

Я выдыхаю. Так и знала.

– Мы знаем, Ольга Ивановна сказала, что вы можете помочь. Ускорить.

– Ускорить возможно только при наличии уважительных оснований. Они у вас есть?

– Да, моя… ммм… девушка беременна, – выдает Евгений

У меня даже округляются глаза и я поворачиваюсь к нему.

Мы как это доказывать будем?

Еще одна книга литмоба "Вынужденно женаты"

Тани Поляк “Вынужденно женаты. Ты влюбишься!”

https://litnet.com/shrt/Uez6

Глава 6

Смотрю на него так, что, если бы взглядом можно было оформить административку, он бы уже писал объяснительную.

Женщина за столом смотрит на меня поверх очков цепким взглядом. Профессионально. Как будто нашу ложь видит насквозь.

— Срок? — сухо уточняет.

Я успеваю вдохнуть, прежде чем паника добирается до горла.

— Небольшой, — спокойно отвечает Евгений вместо меня. — Ранний.

Он даже не моргает.

Я же моргаю за нас двоих.

– Если беременна, тогда нужна справка, что на учет встали.

Вот сейчас всё и закончится. Сейчас меня выведут под белы рученьки, а его — попросят не злоупотреблять служебным положением.

— Нет у нас справки, — честно говорит Евгений. — Мы сегодня только узнали.

Я чуть не прыскаю.

Сегодня узнали. Только.

— Тогда это не основание, — отрезает она. — Без подтверждающих документов ускорение невозможно.

– Простите, – вмешиваюсь сама, – но на учет ставят на сроке шесть-восемь недель, – скрещиваю пальцы под столом. Врать не хорошо. – Мы только тест сделали, на УЗИ сходили, справку пока еще никто не даст.

– Ну как дадут, приходите.

Это что теперь, к фиктивному браку еще и фиктивную беременность надо?

– Мы не можем столько ждать, Лидия Константиновна, – читает на бейдже Евгений, – вам Ольга Ивановна разве не позвонила, не предупредила, что мы от нее.

– Лида… – откашливается женщина за соседним столом, – это майор полиции.

– Ах, майор… силовик получается?

– Да, – спокойно отвечает Евгений.

– Так что же вы сразу не сказали? Документы у вас есть? – она достает уже какой-то другой бланк. – Можем ускорить вас тогда по другому основанию.

Я внутренне выдыхаю.

Слава Богу.

– Это у вас, значит, срочные командировки, повышенные риски, служебная необходимость.

– Да, – уверенно кивает, – все верно, риск каждый день. То штурм, то захват преступников, — спокойно добавляет Евгений и смотрит Лидии Константиновне прямо в глаза, – как свою любимую женщину в таком положении оставить одну? – переводит взгляд на меня.

– Тогда основанием может быть служебная командировка… Любая какая-нибудь.

Евгений лезет во внутренний карман, достает документы, паспорт.

– Вот, пожалуйста, – разворачивает и передает ей сложенный вчетверо лист.

Женщина быстро пробегает взглядом.

Я даже не знаю, откуда оно у него и что там написано, куда уезжает, когда уезжает.

— СОБР… — тихо проговаривает. — Выезд по линии… Понятно.

Наконец кивает и берет ручку. Что-то себе помечает.

– Командировка у вас через месяц, крайней срочности нет. Поэтому в вашем случае, самое раннее – это через несколько дней.

– Нас устроит, – сразу отвечает Евгений.

– Тогда, – она открывает папку, – заполняйте заявление сегодня, указываем ускоренную регистрацию. Все будет при вашем личном присутствии, но без торжественной части. Паспорта есть у вас?

– Да.

– Госпошлину оплатили? – спрашивает так, будто это предполагается по умолчанию.

– Мы с Евгением переглядываемся.

– Понятно… Так, мужчина, вот тут можете оплатить, – показывает на QR-код. – Женщина, заполняйте заявление.

Я беру ручку. Дрожащей рукой заполняю свою часть. Снегирева Танзиля Айдаровна.

Это уже не шутка. Не игра. Не импровизация. Это реальность, в которой я снова выхожу замуж.

Лидия эта как увидит сейчас, что я месяц назад только развелась, так сразу все поймет. Или подумает, что иммигрантка бросила мужа ради майора.

Беру паспорт Евгения и заполняю его часть.

День рождения пятнадцатого января. Козерог. Надежный, терпеливый, ответственный, но при этом закрытый и весь в работе.

Он заглядывает в бланк и усмехается мне на ухо, но ничего не комментирует.

– Русский, – диктует мне, что вставлять в галочках, – образование высшее. – Диктует место жительства, номер паспорта, – семейное положение – разведен.

Раз не вдовец, значит и жена где-то есть.

– Внизу, – ручкой машет Лидия Константиновна на бланк, – не забудьте написать фамилии после регистрации.

В его строку вписываю его фамилию, потому что он свою явно менять не собирается, а я свою…

***

Приглашаю в еще одну книгу литмоба от Маши Деминой

Вынужденно женаты. Контракт на отцовство

https://litnet.com/shrt/B5Oq

Глава 7

Я машинально дописываю строку и в последней графе вывожу свою фамилию.

Снег...

– Стоп, – Евгений вытягивает руку и кладет мне на запястье. – А почему не Грачева?

Ручка зависает в воздухе.

– Потому что… – поднимаю на него взгляд. – Я… по привычке.

– Привычки меняем, – спокойно отвечает он. – Фамилию тоже.

– Евгений… - неловко перевожу взгляд с него на женщину за столом.

Нам бы наедине поговорить. У меня даже мысли не возникло, что он скажет фамилию менять. Фиктивно же все. Зачем эти сложности с фамилией?

Лидия Константиновна тяжело вздыхает, как человек, которые за день видел больше драм, чем в хорошем сериале.

– Обычно вопрос фамилии решается до подачи заявления, а не в процессе, у нас очередь там, вы видели.

– Тань, – Евгений смотрит так, что спорить не хочется. – Ты берешь мою фамилию.

Сжимаю губы и выдыхаю через нос.

– Да говорите, не стесняйтесь, – пожимает плечами Лидия Константиновна. – Я за двадцать лет такого наслушалась, что меня уже ничем не удивить. Быстрее только, пожалуйста.

Я наклоняюсь к Евгению. Близко. Слишком близко.

Чувствую снова его парфюм. Сдержанный. Мужской. Уверенный.

– Евгений, – шепчу ему на ухо. – У меня есть дочь. Она на фамилии отца.

– Хорошо.

– Вы сейчас хотите, чтобы я сменила фамилию… и у нас с дочкой будут разные? Потом документы, объяснения, вопросы…

– Поменяете, если понадобится.

– Это не так просто.

– Проще покинуть страну, вы правы.

Он смотрит на меня прямо. Спокойно. Без раздражения.

Моя жена будет носить мою фамилию.

Вопрос только в том, согласна ли я на таких условиях быть его женой?

Так, смотрит, что вариантов действительно не остается.

– Или вам так дорога фамилия бывшего мужа, Тань? Или снегири имеют что-то против грачей?

Я поджимаю губы и усмехаюсь.

– Ничего не имеют против.

Я зачеркиваю свой “Снег” неровной, кривой линией.

– Нельзя зачеркивать, – тут же вмешивается Лидия Константиновна. – Это официальный бланк.

Мы снова с Евгением переглядываемся.

Он вздыхает и улыбается Лидии.

– Тогда можно нам новый?

– Заполните в коридоре. А то очередь вас ждет.

– Когда мы выйдем, то нас растерзают. Поэтому мы уж лучше тут.

Кивает мне.

Я аккуратно, насколько могу своим врачебным почерком, начинаю заполнять заявление.

На этот раз без зачеркиваний. Грачева.

Чужая фамилия ложится на бумагу неожиданно ровно.

Как будто примерялась заранее.

Теперь и подпись надо новую придумывать.

Паспорт. Фотографию. Чтобы, когда брак наш закончится, опять все менять.

Отдаю заявление. Лидия Константиновна пробегает взглядом заявление.

А я только что добровольно согласилась сменить фамилию ради мужчины, которого знаю меньше суток. Хотя до этого даже от фамилии мужа не отказывалась, чтобы у нас с дочерью была одна.

– Так, все хорошо… подождите, мужчина, а вы разведены?

– Да.

– Надо вписать данные свидетельства о разводе.

– У меня нет с собой.

– Ну, как нет? Как нет? Вы как собрались жениться?

– Молча собрался.

– А в паспорте у вас отметки нет, что ли?

– Нет.

– Тогда я не могу у вас принять заявление, потому что оно некорректно заполнено.

– Слушайте, давайте я завтра подъеду или послезавтра и заполню. Это же формальность.

– Брак у вас тоже формальность? А вдруг вы не разведены? Хотите нас всех под статью подвести?

– Да разведен я.

– Давайте так сделаем. Я вам заявление ваше отдам. Вы заполните в нем все, потом мне привезете. Я проверю.

– А можно как-то ускорить? Давайте я вам позвоню и продиктую. Или скину фотографией.

– Мы работаем только с оригиналами. Мужчина, вы меня тоже поймите. У вас там будет что-то не так, накажут меня.

– Не судьба, – вздыхаю и прикрываю глаза.

– Везет тому, кто не сдается.

Евгений складывает лист пополам.

– Кто-то один может привезти?…
– Нет, вы должны приехать оба.

– До скольки вы работаете?

– До шести, но скоро обед.

– Отлично.

Евгений поднимается и кивает мне на дверь.

***

Приглашаю в еще одну историю литмоба "Вынужденно женаты" от Кары Райр и Алены Московской

Вынужденно женаты. Сердцу (не) прикажешь

https://litnet.com/shrt/V6oE

Глава 8

Мы выходим из кабинета и сразу попадаем под перекрестный огонь взглядов и ругательств.

– Ну, наконец-то!

– Некоторым все можно, да?

– Что за люди!

Голоса накатывают волной.

Я поднимаю глаза.

– Извините, пожалуйста… – это ничего не исправит, но по-другому я не могу. – Мы не думали, что так долго…

– Татьяна, идем, – кладет ладонь мне на поясницу и мягко, но настойчиво ведет к выходу. – Ты никому ничего не должна. Ни объяснять. Ни оправдываться.

– Я правда не хотела никого обидеть… – оглядываюсь через плечо, все еще чувствуя неловкость.

– Но мы же…

– Нам надо было срочно.

– Им, может, тоже срочно.

– Кому срочно, тот ищет пути, как сделать все быстрее, – Евгений открывает мне дверь и пропускает на улицу.

– Я привыкла извиняться, если доставляю кому-то неудобства.

– Сейчас договаривался я, без очереди шел я. Поэтому вопросы всей толпы ко мне. Вас это не касается.

– Если бы вы извинились, то не было бы вопросов у толпы.

– Когда мне будет не срочно, я посижу в очереди.

– Что-то я сомневаюсь, – смотрю в его еле сдерживающие улыбку губы.

– Никогда во мне не сомневайся.

Холодный воздух бьет в лицо. Мы спускаемся по ступенькам.

– Так что мы теперь будем делать?

– Сейчас поедем ко мне, заберем мое свидетельство о браке и снова сюда. Как раз вернемся, у них обед закончится.

– Я могу вас тут подождать, Евгений.

– Мерзнуть? Чтобы я еще вас в итоге тут где-то потерял? Нет уж, раз вы моя жена будущая, то я за вас отвечаю. Поэтому, – открывает мне дверь машины и подает руку, – едем.

Опираюсь на его большую, горячую и шершавую ладонь.

Еще не поздно отказаться от брака. С одной стороны, его вот это качество, когда он все решает и не надо ни о чем думать и ни с кем договариваться, подкупает, с другой, чем-то надо за это платить будет.

Я сажусь, пристегиваюсь. Странное такое чувство, что с этим мужчиной мне… спокойно.

Странное.

Потому что я собираюсь ввязаться в самую подозрительную авантюру в своей жизни. А все вокруг как будто против и вопит, что не надо этого делать.

Трогаемся с парковки.

– Кстати, почему Татьяна, если в паспорте, как там… Тан… – припоминает.

– Танзиля.

– Да.

– Я родилась не тут же. Мама у меня была русская, папа – казах. И они там всей родней сказали, что имя будет их местное. А мама меня все равно звала всегда Таней, Татьяной. Ну и мне как-то оно ближе.

– Понятно, я и думаю, откуда вы так чисто говорите на русском.

– Евгений, а можно личный вопрос?

– Тань, ты моя жена уже, практически, поэтому не надо спрашивать разрешения что-то у меня спросить, если я не захочу отвечать, не буду.

– Хорошо, а почему ты развелся?

– Ну-у… Выбрал работу, а не жену, – быстро мажет по мне взглядом и снова следит за дорогой, перестраиваясь из полосы в полосу.

– В смысле?

– Она хотела, чтобы я был дома. Чаще. Спокойнее. Вообще сменил свою эту рисковую работу. Чтобы без ночных звонков, без внезапных выездов, с выходными, как у всех. А я… – усмехается без радости. – Я хотел работать. И буду. Это не работа даже. Это… миссия, доступней, так сказать. Защищать Родину.

– Понятно теперь.

– С тобой у нас фиктивно все, Тань, поэтому у тебя не должно быть претензий, что меня дома нет, или что я вернулся поздно, или что вызвали ночью. Сын уже большой, он часто ночует один. Единственное, я постараюсь собираться потише, чтобы вас не будить. Все понятно и все устраивает?

Это вряд ли. Сплю я очень чутко.

– Да, конечно, Евгений.

– И раз уж, Татьяна, вы знаете так много обо мне…

Подозрительно поворачиваю к нему голову.

– То, может, перейдем на “ты”? Так нам проще будет.

– А не быстро?

– Не быстро.

– Хорошо, но я по привычке могу…

– Привычки меняем, – поднимает указательный палец, напоминая о том, что уже говорил.

– Кстати, по поводу фамилии.

– Мы, вроде как, решили.

– Евгений…

– Женя.

– Женя, послушайте…

– Послушай, – перебивает меня.

Закатываю глаза и вздыхаю.

– Я специально после брака не меняла фамилию на девичью, чтобы с дочерью иметь одну. А теперь вы меня…

– Ты, – поправляет.

– Ты, заставляешь сменить.

– У меня не может быть жены с другой фамилией.

– А мне как с ребенком?

– А что такого? Ты ее матерью останешься с любой фамилией. И дочери твоей по большому счету все равно, какая у тебя будет фамилия. Ей лишь бы мама рядом была.

– А тебе не все равно? Брак фиктивный. Что меняется для тебя с тем, что у жены будет не твоя фамилия, а другая.

Женя тормозит на светофоре и поворачивается ко мне полностью.

– Фамилия – это статус, Тань. Не романтика. Не прихоть. А статус.

– Для кого?

– Для системы. Для людей. Для проверок.

– По закону разрешено не менять фамилию. И вроде брак фиктивный, но фамилию твою брать надо.

Он усмехается уголком губ.

– Фиктивный – для нас.

– А для остальных?

– А для остальных – самый настоящий.

Я открываю рот, закрываю.

– Это фамилия бывшего мужа?

– Да.

– Тебе так дорога память о нем, или ты еще хочешь вернуться. – он чуть склоняет голову. Вздыхает устало. – Тогда нам не по пути, Тань.

– Вот так просто?

– Вот так честно.

Молчание повисает между нами, как плотное стекло.

– Мы еще заявление не подали, а ты уже решаешь, как мне жить.

– Я решаю, не как жить, – спокойно парирует он. – Я решаю, как мы будем выглядеть для мира, в котором я работаю.

– А мой мир?

– Если ты будешь решать мои проблемы и обеспечивать меня, то я могу взять твою фамилию.

Усмехаюсь в ответ.

– Как будто ты бы согласился, чтобы кто-то твои проблемы решал.

– Ну а что, может, и согласился бы… – усмехается уголком губ и трогается с потоком машин дальше.

Глава 9

Меня швыряет вперед, ремень впивается в плечо, потом в бок – и голова с глухим стуком встречается со стеклом.

– Ау! – вскрикиваю, хватаюсь за висок

В глазах на секунду темнеет. Открываю их.

– Там… там ребенок!

Маленькая девочка, возраста моей дочери, ступает на проезжую часть.

– Вижу. Ударилась?

– Нормально.

Грачев тут же выскакивает из машины, перегородившей две полосы, и бежит к девочке, чтобы убрать ее с дороги и чтобы никто ее не сбил.

Я эти секунды, кажется, и не дышу. Держась за голову, растираю пульсирующее место. Крови нет и то хорошо. Но тупая, пульсирующая боль расползается по голове.

Грачев подбегает, подхватывает девочку в розовой куртке на руки одним уверенным движением, как будто делал это тысячу раз. Осматривается в поисках родителей. Не могла же она тут одна ходить.

Что-то говорит ей, она оборачивается и показывает на магазинчик на первом этаже дома.

И следом из магазина выбегает женщина. Испуганно озирается, а когда замечает Евгения с ребенком на руках. Бросается к нему, отбирая дочь, будто он преступник. Он ей что-то объясняет, показывает на дорогу, на нашу машину.

Женщина меняется в лице, похоже, извиняется перед ним. Рот прикрывает ладонью, дочку к себе прижимает.

У меня в груди начинает жечь и я только сейчас понимаю, что не дышала все это время. Делаю вдох-выдох.

Машины начинают нас объезжать. Грачев смотрит на дорогу, машет кому-то рукой, мол, сейчас уедет. Еще что-то говорит женщине и идет в мою сторону.

Садится на свое место.

– Все нормально? – поворачивается ко мне.

Я киваю.

– Покажи, – тянется ко мне рукой, касается прохладными пальцами подбородка и поворачивает лицо в сторону.

– Я в порядке.

Отпускает подбородок и пальцами аккуратно отодвигает волосы за ухо.

– Крови нет. Но шишка есть. Извини, не успел предупредить.

– Как… ты ее вообще заметил?

– Периферийным зрением, – лезет в бардачок. – Просто увидел ребенка и… дети же не прогнозируются. Они не оценивают скорость, не слышат, не боятся. Увидели цель – пошли. Поэтому на дороге они всегда угроза номер один.

Шуршит там и достает пакетик с леденцами, что ли?

– Приложи хотя бы это, он прохладный. Голова болит?

– Да.

Я кручу в руках пакетик. Чем он поможет-то?

– Давай в больницу съездим.

– Не надо, в порядке все. Подумаешь, голова болит, главное, что девочка в порядке.

– Мамаша… Она в магазине там разговорилась с продавщицей, девочка вышла оттуда, никто и не заметил.

Нам опять сигналят.

– Поехали.

Грачев кивает, заводит машину и трогается.

– Болит голова?

– Давай заедем таблетку купим, – кручу в руках пакетик, прикладываю его к виску. Холод приятно обжигает, боль чуть отступает.

Майор кивает, трогается с места, аккуратно, уже без рывков. Выруливает на нашу полосу.

Едем минут десять, но сворачиваем почему-то на закрытую территорию, тормозим перед шлагбаумом.

Грачев открывает окно.

А я по тому, как переходят дорогу две женщины в белых халатах, догадываюсь куда меня привез.

– Жена головой ударилась, срочно везу в приемное, – говорит охраннику.

Тот, я не знаю, по тону, по уверенному голосу, не спорит и впускает нас.

Проезжаем.

– Я же сказала, что не надо в больницу.

– Ты сказала это, чтобы не терять время, – отвечает, не глядя на меня, следит за дорогой. – А здоровье важнее любого времени.

– Ты никогда не советуешься?

– Я спросил твое мнение, – поворачивается и смотрит в глаза, – но решение принимаю я.

Тормозим возле приемного хирургии.

Паркуется прямо возле дверей приемного отделения. Быстро выходит, огибает машину, открывает мне дверь и помогает выбраться.

– Так, – забирает у меня из рук пакетик, – конфетки, пожалуй оставим тут, – кивает на мое сиденье и захлопывает дверь. – идем, – берет за руку и ведет к двери.

Пропускает первой, а у меня, как только захожу, будто уже все перестает болеть. Все стульчики заняты. Дети, старики, мужчины, женщины. Тут есть все. Даже собака с кем-то. Как только ей разрешили сидеть.

– Может, в аптеку лучше?

Рассматривает снова мою шишку.

– Место такое, висок, не очень мне нравится.

Достает телефон и набирает кого-то. Он же не собирается снова идти без очереди?

Приглашаю вас еще одну книгу литмоба "Вынужденно женаты" от Виктории Вестич!

"Вынужденно женаты. Развода не будет"

https://litnet.com/shrt/-Te5

Глава 10

Отходит на шаг в сторону, прикрывая меня собой от суеты приемного.

– Грач? Здорово, – Евгений так близко, что я слышу, что говорит его этот знакомый.

– Серый, привет. На работе?

– Где же еще. Все решили поломаться под Новый год. Только не говори, что ты тоже…

– Я нет. Слушай, тут у меня девушка одна головой ударилась. Не критично, но место нехорошее, висок. Я волнуюсь. Можешь глянуть? Мы в приемнике, но тут такая очередь, что я боюсь мы до вечера не освободимся. А нам еще… – бросает на меня взгляд, но не договаривает.

– Да не вопрос, сейчас спущусь.

Грачев отключается.

– Евгений Александрович, я начинаю подозревать, что с вами любая очередь становится номинальной.

– Если честно, с детства ненавижу очереди, пустая трата времени.

– Все ненавидят, но если все будут как вы…

– Больше, чем уверен, что половина тут рады сбежать с работы, из дома, еще от каких-то дел, лишь бы не делать то, что им не нравится. Как себя чувствуешь?

– Кроме того, что болит голова, нормально.

Евгений смотрит на часы, нам еще за документами, потом назад в ЗАГС.

– Может, нам завтра подать документы?

– Завтра мне на работу. Это еще на сутки отложится. Поэтому попытаемся уже сегодня.

Я киваю, спорить с ним – все равно что спорить с асфальтом. Да и будь на моем же месте ребенок, я бы тоже отправила к хирургу. С таким не шутят. Но неудобно напрягать других из-за себя.

– Грачев! – дверь кабинета открывается и появляется мужчина в хирургическом костюме, лет сорока, с усталым лицом и цепким взглядом.

– Идем, – берет меня за руку и ведет к кабинету, снова под взгляды и вздохи толпы. Я тоже шумно вздыхаю. – Тань, никто не запрещает им дружить с хирургом в этой больнице и ходить без очереди.

– Здорово, – протягивает руку и жмет знакомому.

– Давайте за мной. У врача на приеме сидит мужчина, которому накладывают гипс, мы проходим в другой кабинет.

– Давайте посмотрим вашу шишку. Что случилось?

– Да на дорогу выскочила девочка, – начинает Грачев, – я резко затормозил, вывернул руль. По инерции понесло и ударилась.

– Сознание теряли?

– Нет, просто… потемнело в глазах на секунду.

– Тошнота, головокружение?

– Нет.

– Память? Как вас зовут?

– Татьяна.

– Какой сегодня день? Куда ехали?

– Четверг. В ЗАГС. То есть из Загса.

Врач ведет бровью и переводит взгляд на Грачева.

– Да ладно. Серьезно, Грачев? Ты женился?

– Пока только хотели заявление подать, но никак не могу доехать.

– Аккуратней-то на дорогах, гоняешь как всегда.

– Да я медленно ехал.

Врач осматривает височную область, аккуратно пальпирует.

– Больно?

– Немного.

– Зрачки… – достает фонарик, включает и светит прямо в глаз.

От чего я жмурюсь.

– Реакция сохранена. Координация. Встаньте.

Я встаю. Чуть ведет, но удерживаюсь.

– Так, под вопросом: ушиб мягких тканей или легкое сотрясение. Надо исключить второе.

Евгений стоит чуть в стороне, но напряжен весь. Плечи каменные, челюсть сжата.

– Сделаем КТ, – продолжает врач. – Это быстро. На месте. Потом решим.

Пока ждем расшифровки результатов, Грачев молчит. По ощущениям, если сейчас окажется, что со мной что-то не так, то он себя съест заживо за это.

– Прости, ребенка спасал, а тебя… – криво усмехается. – Покалечил.

– Все нормально, Жень, главное, что ребенок жив. Не должно быть у меня сотрясения. Я видела детей с сотрясением. Там другое состояние.

Он кивает, но видно – его не отпускает.

Ожидание тянется мучительно. Он то смотрит на часы, то на дверь, то снова на меня.

– Я не должен был этого допустить. А если бы с тобой что-то серьезное? А у тебя дочка!

Наконец выходит врач.

– Ну что, жених, – кивает на Евгения. – Повезло вам обоим. – Ушиб мягких тканей. Без сотрясения. Но еще чуть сильнее – и было бы уже другое кино.

Я выдыхаю.

Больше радуюсь даже за него, что просто ушиб и он не будет так волноваться.

– Лечение стандартное, – продолжает врач. – Покой. Без нагрузок. Холод первые сутки. Обезболивающее при необходимости. Лучше без подвигов. С первой брачной ночью повремените, – подмигивает нам.

– Спасибо, Серег, – пожимает руку.

Мы выходим из приемного. Грачев открывает мне дверь, помогает сесть в машину, аккуратно, как будто я из хрусталя.

Смотрит на часы и прикидывает время.

– Я боюсь, что теперь мы точно не успеем. Если по навигатору, то туда, а потом назад, мы приедем за тридцать минут до закрытия ЗАГСа. Завтра мне в смену, потом только понедельник. Мне тоже на работу. Получится ли вырваться, не знаю.

– Я тоже работаю.

– Значит, надо успеть сегодня.

Еще одна книга литмоба от Юлии Пылаевой

Вынужденно женаты. Только ради детей

https://litnet.com/shrt/T1j_

Глава 11

– Поднимешься? – подъезжаем к его дому, – Чаю попьем.

Евгений глушит двигатель и поворачивается ко мне.

– Нет, – качаю головой. – Некогда. Нам надо успеть и мне еще дочку из сада забирать.

Он смотрит пару секунд, как будто прикидывает, спорить или нет. Не спорит.

– Хорошо, я быстро туда и назад.

Выходит из машины и скрывается в подъезде. Я остаюсь в машине и осматриваю двор.

Обычный дом старой постройки, без стеклянных фасадов, без кофейни на первом этаже и дизайнерских лавочек. Обычная серая коробка, только что не картонная. Чем-то похож на тот, где живу я.

Простая детская площадка с металлической старой горкой, двумя качелями и чуть в стороне песочница.

Обычно, привычно и раз это арендное жилье для силовиков, то вероятно и спокойно тут.

Не то, что у меня. Дом старый, облупленный. Подъезд пахнет кошками. Лифта нет. Детская площадка – формальность: качели на цепях разной длины, песок вперемешку с окурками.

Тонкие стены. Сосед сверху живет по ночам. Снизу ругаются матом. Хозяйка заходит без предупреждения "проверить, не испортили ли мебель". Но цена смешная, поэтому терплю.

Только как в сад теперь, если переезжать сюда?

Я только получила там место. Через полгода очередей, справок, нервов. Сейчас переводиться? Там-то отпустят. А тут, кто примет, когда группы укомплектованы?

Достаю телефон и подстраиваю вероятный маршрут.

Отсюда до сада два автобуса, одна пересадка. Сорок минут, если повезет. Потом еще час до работы. Это уже час сорок, с учетом возможных пробок. Надо выезжать из дома в шесть. Вставать в пять. Вернемся в семь-восемь.

Когда жить, спать и видеть дочь?

Может, не переезжать лучше? Там я со всем справляюсь за час.

Голова от мыслительной деятельности начинает болеть еще сильнее. Выхожу из машины, набираю в руки снега и растираю виски.

Одной сейчас решать бесполезно, у Грачева, конечно, будут свои мысли на этот счет.

– Тань, – окликает меня и идет уже к машине с термокружкой в руках.

– Нашел?

– Да. Можно ехать. Тебе плохо?

– Голова опять разболелась.

– Садись, – открывает мне дверь и помогает сесть в машину.

– Вот таблетки взял тебя, и чай горячий, сладкий.

– Спасибо.

Его вина чувствуется в каждом жесте и действии, хотя я сама так не считаю. Случайно же получилось, не специально с головой у меня?

Я запиваю таблетки горячим чаем. Лучше, конечно, водой, но уже не дергаю Евгения. А то ведь побежит. Тогда точно не успеем.

Едем обратно. Машина мягко катится до дороге, снегопад закончился, за окном уже темнеет. А у меня в голове не утихают цифры, маршруты и реальность.

– Евгений, а вы уверены, – начинаю осторожно.

– Ты, – поправляет. – Мы же договорились.

– Ты уверен, что нам надо съезжаться?

– Мы уже обсудили все. Меня не было пару минут, а ты уже снова все планы поменяла.

– Смотри, когда будет какая-то проверка, то я могу прийти.

– Тань… – выдыхает он, – Давай по существу, что не так?

– Ладно. Просто… у меня все сейчас выстроено. Сад в двадцати минутах пешком от дома. Потом до работы еще полчаса – и я укладываюсь в час.

– И?

– А тут я посмотрела. Сюда – сорок минут с пересадкой и двумя автобусами. Потом до работы еще. И в итоге я трачу только на дорогу два часа. Нам в пять надо будет вставать, чтобы успеть. Я не против, но, Жень, я только четыре часа буду тратить на дорогу.

***

Еще подна история литмоба от Чарли Ви

ВЫНУЖДЕННО ЖЕНАТЫ. БЕЗ ЛИШНИХ ЧУВСТВ

https://litnet.com/shrt/UVeU

Глава 11.2

– Сад поменяем.

– Это не так работает. В сад есть очередь. Сейчас уже группы укомплектованы. Я записывалась в тот сад сразу после рождения.

– Я решу.

– Даже если вдруг чудом возьмут, – продолжаю, – мне все равно потом до работы ехать больше часа. – Уточняю ему адрес моей поликлиники.

– Слушай, ну, туда не два часа. Минут сорок на машине.

– У меня нет машины, я езжу на автобусе.

– Я езжу на машине.

– Ты предлагаешь мне каждый день тебя просить?

– Не надо меня просить, я и так тебя завезу. А вообще, ты бы не хотела перевестись поближе? У нас тоже есть детские поликлиники.

– Легко у тебя так все, – делаю маленький глоток горячего чая. – Как будто меня везде ждут с распростертыми объятиями.

– Ждут, не ждут, – спокойно отвечает. – А хорошие специалисты везде нужны.

– Хорошие, но с дипломом, а не непонятно с чем. Ты сейчас говоришь как человек, который никогда не искал работу с ВНЖ, ребенком и без "рекомендации сверху".

– Я говорю как человек, у которого много хороших знакомых, которым я помогал, и кто не откажет мне.

Вот в этом я уже не сомневаюсь. Как и в том, что он любого может склонить делать то, что ему надо.

– Давай мы для начала распишемся, потом уже будем решать все вопросы.

– Это столько забот… Переезжать надо, вещи собирать.

– Слушай, ты можешь не работать.

– Нет уж, сидеть у тебя на шее точно не буду.

– Понял. Мы придумаем что-нибудь. Сейчас бы документы подать.

Заходим в ЗАГС – и у меня ощущение дежавю, как будто мы и не выходили.

Очередь такая же большая. Люди те же. Лица только злее.

– Сказала больше не занимать, они уже закрываются, – нас сразу же предупреждает молодая девушка в шубке.

– А мы уже были, – спокойно так им отвечает Евгений. – Нам только документы подвезти.

– Не-не-не, – тут же оживляется очередь. – Никаких "подвезти". Конец очереди – вон там.

– Мы тоже только документы подвезти, – показывает пожилая дама папку, – и ждем в общей очереди.

Я смотрю на Евгения. Ну все. Тут он уже ничего не сделает.

– Ну что, майор, эвакуация? – шепчу ему.

– Пойдем через запасной выход, – берет меня за руку и ведет за собой.

– Как?

– Через директора.

– Опять? – шепчу. – Нас сейчас съедят, Грачев.

– Не успеют, – подмигивает.

Идем тем же коридором. Тот же кабинет. Та же приемная.

Ольга Ивановна, как на удачу, в приемной о чем-то говорит с секретарем.

– Ольга Ивановна… – мило улыбается ей Грачев, – выручайте. Без вас я только штурмом могу взять этот кабинет.

– А что случилось? Вы еще в очереди сидите?

– Нет, мы там кое-какие документы забыли, вот съездили забрать. У нас заявление заполнено, только надо было свидетельство о разводе предоставить.

– Могу я посмотреть?

– Она все проверяет.

– Да, все в порядке. Идемте за мной.

Ольга Ивановна исчезает за дверью в кабинете, мы ждем в коридоре. Очередь молчит, но как стая голодных волков готова на нас набросится.

И одна я бы ни за что не пошла против них, а тут вроде как за такой стеной не страшно.

– Вас сейчас вызовут, – выходит Ольга Ивановна. – Хорошего дня.

Наконец за десять минут до окончания рабочего дня нас вызывают. Быстро расписываемся, все документы в порядке.

– Вы хотели срочно, правильно?

– Да.

– Тут есть маленькая проблемка.

***

Я писала, что на неделю уехала в поездку, но не хочу брать такой большой перерыв и не писать вообще, поэтому выбрала вариант просто уменьшить чуть главы.

А по поводы рекламы в книге. Это литмоб, такие его правила. Каждый из участников должен рассказать про другие книги.

Еще одна история литмоба от Даны Денисовой

ВЫНУЖДЕННО ЖЕНАТЫ.
Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ… ПОЧТИ

https://litnet.com/shrt/_BBz

Аннотация:

— Звезда моя, выдохни и забудь все эмоции. Прощать ты ничего не будешь. Есть план «Б». Единственный, который спасёт нас от публичного краха. Твоя свадьба состоится. Сейчас дуй в душ, приводи себя в порядок и хватит реветь.

— Но Марк… он же…

— Марк — это вычеркнутый сценарий.

Я непонимающе смотрю на директора. Нужно ему довериться. Это Захар разглядел во мне потенциал и вытащил из провинциального караоке-бара, сделал звездой…

Никто в меня не верил, а он разглядел, сказав, что никогда не ошибается.

Только вот он ошибся, потому что с Марком он нас познакомил, точнее одобрил его кандидатуру...

— Но, Марк…

— Марк — не принц нашего романа. Лиза, ты выйдешь замуж. За меня.

За несколько часов до свадьбы я застукала своего идеального жениха в душевой с девицей пониженной социальной ответственности. Мальчишник удался, а вот свадьба — нет!

У меня было три варианта: устроить скандал, сбежать или… выйти замуж за своего директора. Я выбрала третий. По совету Захара. Фиктивно, конечно. Ради спасения репутации и наших общих миллионов.

Я думала, это будет легко. Пока не поняла, что циник Захар смотрит на меня лишь как на выгодный проект и меняет девушек как перчатки...

Значит, только бизнес? Тогда отдельные спальни и никаких чувств! Я вытравлю их!

Возненавижу! Почти…

И плевать, что теперь он хочет настоящий брак, а не штамп в паспорте. Моё прощение придётся заслужить.

Читать тут…

https://litnet.com/shrt/_BBz

Глава 12

– К сожалению, – женщина за столом складывает руки поверх папки, – на сегодня и на завтра лимит ускоренных актовых записей исчерпан, – она говорит это таким тоном, будто сообщает о погоде.

Евгений молчит. Считает. Видно, как он прокручивает в голове варианты, рычаги, людей.

– И на сколько дней у вас лимит? – наконец медленно выдыхает.

– Ближайшая свободная дата, которую никто не хочет брать, следующая неделя. Вторник. Восемь утра. Это без торжественной части.

Восемь? Чего так рано-то?

– Нас устроит, – говорит Евгений раньше, чем я успеваю что-то сказать.

– Тогда записываю. – Женщина тянется к журналу, щелкает ручкой и вписывает нас. – Во вторник восемь утра.

Ну все. Наконец этот марафон закончился.

Мы выходим из кабинета. Очередь снова шумит, но теперь я ее не слушаю. Я выхожу замуж второй раз. Через месяц после развода. За человека, которого знаю всего пару часов.

До сих пор сама не верю в это.

Выходим на улицу. С неба опять сыплет снег.

– Ну что… на выходных переезжаем.

– Евгений, может, еще подумаем насчет переезда?

– Нет. Пока я повожу вас и будем решать этот вопрос. Негоже, чтобы моя жена жила непонятно где. Тем более с ребенком.

Вот это "моя жена" неожиданно подкупает.

Хотя до вторника еще жить и жить.

Он достает щетку и начинает счищать с машины снег.

– Тогда… пока… – натягиваю улыбку.

– Подожди, я подвезу тебя, куда тебе надо?

– Мне за дочкой в сад.

– Отлично, познакомимся заодно. – Сколько ей ты говорила? – убирает щетку и помогает мне сесть в машину. Называю адрес сада.

– Дочери четыре.

– Моему пятнадцать.

– Большая у них разница.

– Отличная, – усмехается. – Не будут делить игрушки.

– А у нас их немного. Она у меня болтушка. Будет задавать вопросы. Нам надо определиться с тем, что будем ей говорить, чтобы разноголосицы в итоге не было. Например, куда мы переезжаем и кто ты?

– Папой называть я не настаиваю, потому что, как понимаю, отец у нее есть. Поэтому пусть дядя Женя. У меня будете жить, потому что я твой муж. Говорим, как есть.

Папа… за месяц, что не живем вместе, ни разу не позвонил и не спросил, как дочка.

– Значит, на выходных переезжаем, во вторник расписываемся.

– Звучит, не как фиктивный брак, а как план операции.

Мы подъезжаем к садику.

– Я подожду, – говорит Евгений, глуша двигатель и уже отстегивая ремень.

– Нет, Жень, не надо.

– Почему? – поднимает бровь.

– Мне надо сначала с ней поговорить. Объяснить. Подготовить. Она маленькая, ей нельзя так в лоб.

– Хорошо, а подвезти?

– Мы сами дойдем, тут недалеко. К тому же нам надо горки все обойти.

– Понял. Точно не надо подвезти? Темно уже.

– Точно. Пока.

Ухожу в сад, забираю дочку. Шум. Куртки. Варежки. Чужие мамы.

– Мама! – Моя девочка бросается ко мне и обнимает.

Приседаю, ловлю ее, зарываюсь носом в ее волосы. Запах садовской запеканки и кофейного напитка.

– Как день?

– Я лепила котика! И Вика сказала, что он похож на хомяка!

– Может, она никогда не видела котиков? – помогаю ей переодеться. Выходим на улицу.

– На горку! – сразу тянет меня за руку.

Я забираю нашу плюшку, оставленную у входа в сад.

В кармане вибрирует телефон, проверяю, очередное сообщение о скидке.

Сбрасываю его и вдруг понимаю, что в этой суматохе мы забыли обменяться телефонами. Просто забыли обменяться телефонами. И как мне теперь его найти?

И последняя книга литмоба от Елизаветы Найт

Вынуждено женаты. Право на измену

https://litnet.com/shrt/Uh72

Глава 13

Открываю свою квартиру, включаю свет и осматриваюсь взглядом, будто сюда вот-вот должна нагрянуть проверка. Но не опека, а женщина, которая будет жить.

Да, может, у нас тут нет фотографий и картин на стене, цветов, но все функционирует, ничего не течет, не скрипит, берлога двух мужиков, подстроенная под них.

Скидываю куртку, разуваюсь. В холодильнике пусто. Олег все съел. Готовить лень.

Нарезаю колбасы, завариваю роллтон. Накрываю крышкой, чтобы упарился.

И как на запах, щелкает замок.

– Пап, я дома, – кричит басом из коридора Олег. Еще год назад был мальчишкой и все. Голос сломался, махнул вверх, и уже парнем стал.

– Как сыграли? – выхожу навстречу ему.

– Проиграли, – бурчит, стаскивая ботинки. – Но я нормально отыграл. Тренер сказал, если так дальше пойдет, на городские возьмут.

– Если не тебя, то кого там брать?! – поддерживаю, хлопая по плечу.

– А у нас что роллтон?

– Ага. Ты же съел все.

– Пап, ну голодный был. В школе рыбу эту опять давали.

– Не ел?

– Не могу я ее есть. Мясо да, но рыбу… Заваришь мне тоже?

– Руки мой.

Пока принимает душ, завариваю ему.

Садимся за стол "ужинать".

Я откашливаюсь, прикидываю, как зайти с нужным разговором.

– Олег.

– М? – с вилкой во рту.

– Я когда тебе днем говорил, что женюсь, не шутил.

Он зависает.

– …чего?

– Ты все правильно услышал.

– Кто она, почему раньше не познакомил?

– Понимаешь, я сам только сегодня с ней познакомился.

– Да ладно… А мне тоже так можно?

– Тебе нет, – наматываю на вилку роллтон и в рот. – Нам с тобой на двоих такое жилье не положено. Вышел там какой-то новый закон. Надо либо выезжать, либо переселяться в меньшее.

– В смысле?

– На двоих положена меньшая площадь. А трешку дают только семейным.

– И что? – Сын моргает и перестает жевать.

– И я встретил случайно женщину. Ей нужен муж, чтобы ее не депортировали, нам – еще пара человек для статуса.

Олег смотрит на меня так, будто я только что сообщил, что собираюсь лететь на Марс без скафандра.

– Она что, гастарбайтер?

– Нет, она врач, между прочим, по образованию.

– Погоди. Она с нами жить будет?

– Да.

– А… она нормальная?

– Вполне симпатичная и приятная женщина.

– Не мошенница?

Я усмехаюсь.

– Слушай, я мошенниц вижу издалека. Это не тот случай.

– Уверен?

– Абсолютно.

– Но ты все у своих пробей ее. Мало ли… – Он откидывается на спинку стула.

– Хорошо.

– И кто она?

– Татьяна. Чуть младше меня. У нее есть дочка четырех лет.

– Эээ…

– Ты когда-то хотел сестру.

– Надеюсь, она не в моей комнате будет жить?

– Нет, – машу головой. – Гостиную отдадим им.

– Ну ладно, – вздыхает. – Надо замок врезать в дверь. У меня там комп, планшет, дорогое все.

Думаю.

– Ну, пап, я иду навстречу, если ты считаешь, что так нужно, то пусть живет. Но и ты мне навстречу пойди.

– Ладно, завтра мастера вызову. Поставит тебе замок. Но один ключ будет у меня.

– Да у меня от тебя секретов нет, а вот от посторонних в доме…

– Я тебя услышал.

– А свадьба когда?

– На следующей неделе.

– Быстро ты.

– У нас спецрежим, – пожимаю плечами. – Времени нет.

– А чего не Вера?

– Понимаешь, женщины… Как тебе объяснить? – размешиваю лапшу с колбасой. – Я Татьяну не знаю совсем. Чувств нет никаких. Мы поживем некоторое время, наши проблемы взаимные решим и разойдемся. А с Верой… Понимаешь, не люблю я ее так, чтобы замуж звать, а она, боюсь, что не так все поймет, разводиться потом не захочет. Больно ей будет, когда поймет, что все не по-настоящему.

– Может, и правильно. А зачем этой Татьяне к нам переезжать? Пусть живет там где-то, а на бумаге будете мужем и женой.

– Потому что для всех она моя жена и жить должна со мной. Она и фамилию мою берет. Чтобы ни одна проверка ни к ней, ни ко мне не могла придраться. Так надо, Олег.

– И когда они переезжают?

– На выходных.

– Ясно, – доедает свои макароны.

– Ну и еще один тебе плюс, работает она только днем, поэтому когда у меня ночные смены, теперь ты можешь оставаться ночевать дома и не уезжать.

– Ууу… вот это отличные новости. Тогда я уже жду, когда она к нам переедет.

Главное, найти все плюсы.

– Мне, в принципе, все равно. Главное, чтобы она не лезла ко мне и не пыталась воспитывать.

– Договоримся, – киваю ему.

Глава 14 

После ужина набираю Серегу, нужного человека из определенных кругов.

– Грач, привет.

– Серег, мне надо одну женщину пробить. Поможешь?

– Так… – в голосе сразу появляется интерес. – Продолжай. Кто эта незнакомка, что зацепила сердце старого холостяка.

– Отвали.

– Ладно, говори имя.

– Снегирева Танзиля Айдаровна. Хочу знать о ней все, что можно.

– "Все" это в каком смысле?

– В служебном.

– Ты вляпался? Что случилось?

– Надо, Серег. Личное.

– Влюбился, что ли?

– Слушай… просто найди, а? По старой дружбе.

– На свадьбу хоть пригласишь?

Тут уже не сдерживаюсь и смеюсь.

– Ты сначала узнай, а потом приглашу.

– Ловлю тебя на слове.

Я же ничего не теряю, что проверю. Хотя уверен в ней.

– Ну что там, пап? – кричит из соседней комнаты сын, – что узнал.

– Пока ничего. Дядя Сергей сейчас узнает все.

Подумать только, я снова женюсь. Кто бы знал. Надо юриста найти, чтобы оформил нам все правильно. Надо этому позвонить… как его… прокурором раньше работал. Теперь юрист, объяснять не надо будет долго, что к чему, и зачем.

Через пятнадцать минут на почту приходит досье на Татьяну.

Хочется ей верить, но сын прав. Почему бы не пробить, раз уж есть такая возможность.

ФИО: Снегирева Татьяна Айдаровна

Дата рождения: 17 апреля 1990 года

Возраст: 35 лет

Место рождения: Республика Казахстан, г. Караганда

Гражданство: Республика Казахстан

Правовой статус: вид на жительство РФ (основание – брак)

регистрация по месту регистрации бывшего супруга – Снегирева А.В.

Фактическое проживание:

нет сведений

Семейное положение: разведена

Дата расторжения брака: ~1 месяц назад

Дети: Снегирева Анастасия Александровна 13.09.2021

Четыре года, как она и говорила. Пока все сходится.

Образование: Высшее медицинское, диплом получен за пределами РФ (Казахстан)

Трудовая деятельность: Детская поликлиника, санитарка / младший медперсонал.

Дополнительных источников дохода не выявлено.

Судимость: не судима

Сведения о правонарушениях.

2023 год

Основание: доставление в ОП № 48

Проверка по заявлению о возможном похищении несовершеннолетнего.

Гражданка Снегирева Т.А. доставлялась в отдел полиции в связи с обнаружением ею несовершеннолетнего ребенка, находящегося без сопровождения взрослых в общественном месте в зимний период.

Привлечение к административной ответственности: Имеется

Имеется? И что она сделала, нарушительница эта?

ГИБДД

– штраф за переход проезжей части в неположенном месте с ребенком в темное время суток. Штраф оплачен

Да уж… Татьяна… умеешь удивить.

– Олег, – зову сына. – Пришли данные по Татьяне.

– И что там?

– Есть штраф из ГИБДД, переходила дорогу в неположенном месте.

– О! Раз нарушает, – сын заходит ко мне в комнату и бухается на кровать. – Значит, не зануда. Еще что-то?

– Ага, – усмехаюсь сам себе. – Но это прям противоречивое очень.

– Давай.

– проходила проверку по заявлению о возможном похищении несовершеннолетнего.

– Да ладно… А говоришь не мошенница, – сын смеется, но прикрывает волнение скорее.

– Гражданка Снегирева доставлялась в отдел полиции в связи с обнаружением ею несовершеннолетнего ребенка, находящегося без сопровождения взрослых в общественном месте в зимний период.

– Вопрос, он потерялся или она его похитила? – прищуривается Олег. – И переправляла за границу.

– На органы.

Смотрим друг на друга и начинаем одновременно смеяться. Телефон оживает, звонит Серега.

– Да.

– Ну как тебе, прочитал?

– Ага. А что за история с ребенком и приводом в полицию? Не похожа она на преступницу.

– Да, я тоже глянул, – включаю громкую связь, – чтобы сын слышал. – Короче, она нашла ребенка во дворе, пыталась согреть, найти родителей, никого не было. Забрала к себе. Отогревала, отпаивала, вызвала полицию. А там родители с соседнего двора, пили. Сказали дочке погулять, сами забыли про нее. Потом вспомнили, очухались, написали заявление о краже ребенка. Короче ее арестовали, подозреваемая все-таки. Но разобрались в итоге. Все нормально. Я бы сказал, отзывчивая. сейчас из-за этих законов многие как раз и боятся кому-либо помогать, потому что тебя же еще привлекут и виноватым сделают.

Олег поднимает палец вверх, я выключаю громкую связь.

– Надо брать, пап, – шепчет мне и выходит из комнаты.

– Неожиданно, – говорю Сереге. – С виду скромная. Не боевая.

– А вот. Так что? Свадьбе быть?

– Да, проверку прошла.

– Что, серьезно? Женишься?

– Ну да. Сын сказал, что не зануда, раз нарушает и переходит дорогу в неположенном месте.

– Это ее поймали. А представляешь, сколько еще про нее ты не знаешь?

Да не преступница она. Видно же.

И не зануда, как говорит сын. Так даже интересней.

– Когда свадьба, Грач?

– Во вторник. В восемь утра.

– Да ладно. Шутки у тебя…

– Я не шучу.

– Кто женится в восемь утра во вторник?

– Грачи.

– Птичья свадьба? Снегири и Грачи?

– Иди ты… Слушай, а у тебя у кого-то из знакомых бус есть? Надо вещи перевезти кое-какие.

– Снегиря своего?

– Ага, в скворечник свой.

– Есть у мужа сестры. Тебе когда надо?

– На выходных.

– Я спрошу, думаю не откажет. Так что, правда женишься?

– Да.

– Ладно, на свадьбу в восемь утра не напрашиваюсь, но отметить-то надо. На такую невесту живьем посмотреть.

– Серег, давай только договоримся, если где встретимся, то про то, что пробивал ее, никому не говоришь. Услышит еще, обидится.

– Понял, буду молчать. Позвоню завтра, скажу, что там с машиной. – Звони.

Как пулей простреливает это “звони”.

– Подожди, Серег.

Открываю телефон. Черт. Проверяю последние звонки.

Глава 15. 

Пятница тянется до невозможности долго.

Я работаю, заполняю карты, выписываю справки.

Все, как положено.

А внутри все вверх дном. Во-первых, эта свадьба. Опасно, непонятно, но вроде как временный выход из положения. Во-вторых, я мужчину этого не знаю, но опять же вроде как с ним безопасно. В-третьих, этот переезд и тоже вроде как нужен.

Но. Есть одно "но".

Телефонами мы так и не обменялись. И теперь вообще все наше мероприятие под вопросом. И вдобавок я свой – вообще сегодня забыла дома.

Одна надежда, что он майор и… у них там, наверное, должны быть спутники, базы, голуби-перехватчики. Может, найдет, если действительно надо.

– Подожди, Тань, не вызывай следующего. Сейчас карточку заполню. Передохну минуту.

– Может, вам чайку сделать, Раиса Васильевна?

– Давай, – кивает и заполняет дальше назначение Смирнову.

– Раиса Васильевна… – ставлю чайник. – А я во вторник могу отпроситься до обеда?

– У нас прием как раз утренний, Тань, нельзя. Давай, в другой день.

– Мне во вторник надо.

– Тань, ну в среду смена у нас после обеда. До обеда свободна.

Если бы все было так просто…

Не хочется особо афишировать, что замуж выхожу. Если бы по любви, то да, а так… С какой-то стороны даже стыдно. Потому что все знают, что я только развелась.

– Вызывай следующего.

Я нажимаю кнопку.

– Левашов, – заходит мама с пятилетним Кириллом. – Людей сегодня…

– Много еще?

– Да… больных столько.

Прием должен закончиться через полчаса. Но надо всех принять. Опять волна гриппа началась. Все болеют. А у меня в саду дочка в дежурной группе. В пятницу вечером все стараются детей пораньше забрать. У меня всегда вечерний прием и ничего не сделать с этим.

Сегодня еще и задержусь.

И телефон забыла.

Раиса Васильевна слушает ребенка, я достаю карточку и кладу ей.

Коридор гудит. Мамы усталые. Папы злые. Бабушки, как всегда, уверены, что "в их время такого не было".

Два коротких уверенных стука и дверь открывается.

– Мужчина, вы куда? Вот там очередь.

– Бардак!

– Надо писать жалобу.

– Граждане, – говорит кто-то ровным, служебным тоном. – Любые попытки помешать мне пройти дальше будут расценены как противодействие законным требованиям представителя власти.

Пауза. Та самая, после которой обычно начинают вспоминать, где лежит паспорт.

– А это уже административная ответственность. Штраф или арест. До пятнадцати суток. Выбор, разумеется, остается за вами.

В коридоре становится тихо. Потому что все поняли. Даже мы с Раисой Васильевной замираем.

– Благодарю за понимание.

Грачев. Заходит в кабинет как ледокол сквозь кашу из курток и возмущенных родителей.

В черной форме. И не поспоришь, что не "человек с полномочиями". На груди нашивка, ремень, кобура. Лицо серьезное. Взгляд прямой. Как будто он не в поликлинику зашел, а на спецзадание прибыл.

Божечки… такой у него вид опасный и представительный, что забываю, как дышать надо. Это же надо ему соответствовать.

Я моргаю. Один раз. Два.

Мозг пытается догнать реальность.

Нашел… Я даже мысленно выдыхаю.

Пробегает взглядом по кабинету, не узнавая меня сразу.

– Здравствуйте, что случилось? – берет на себя инициативу Раиса Васильевна.

А потом он будто на подсознании догоняет и разворачивается ко мне.

Медленно. Спокойно. Вот теперь узнал.

– Здравствуйте, – поворачивается к Раисе, – я могу с Татьяной поговорить? – он коротко кивает, и взгляд у него такой, что спорить не хочется.

– Тань, ну иди… кивает мне Раиса Васильевна.

– Я быстро.

Выходим с Евгением. Мне неловко, все на меня смотрят как на преступницу какую-то. Он же напугал тут всех.

– Жень… – шепчу ему, – а ты мог бы следующий раз не пугать так всех законами? А то тут и так на нервах все.

– Постараюсь, – улыбается мне. – еле нашел тебя.

– Да. Чудо, что вообще нашел. Я забыла телефон дома.

– Ааа… я решил, что передумала и игнорируешь.

– Нет.

– Ясно. Но от меня сложно спрятаться.

– Я поняла уже.

Замираем на пару секунд. Я только слышу шепот ко коридору.

– Это полиция?..

– К нашей?

– А что она натворила?..

– Тише ты…

Лицо начинает гореть.

Евгений откашливается и оборачивается.

– Не надо, – кладу автоматически руку ему на грудь.

Он тут же замирает и оборачивается ко мне.

На меня смотрит. На руку.

– Извини.

– Ничего. Я что хотел сказать. Телефон я твой нашел. Сообщение скинул. Номер запишешь.

Киваю.

– Потом. Адрес твой у меня тоже есть.

– Не сомневаюсь.

Усмехается.

– Машину нашел. Завтра будет часов в десять-одиннадцать. Будем переезжать.

– Я не собралась еще.

Вздыхает тяжело.

– Значит, приеду рано, будем собираться.

– Жень, тут такое еще дело…

– Только не говори, что ты потеряла паспорт.

– Нет. Меня во вторник с работы не отпускают.

– Это проблема?

– Да.

– У врача тебя отпросить надо?

Молча киваю и поджимаю губы.

.

Глава 16

– Идем.

– Жень… – беру за плотный рукав и понижаю голос почти до шепота. – А можно еще просьбу?

– Смотря какую.

– Пожалуйста, не говори, что я замуж выхожу.

– Почему? – замирает, бровь медленно ползет вверх.

– Потому что, – вздыхаю и сразу чувствую себя глупо, – у нас женский коллектив. Тут все обсуждают. Кто с кем, кто от кого, кто через сколько. Я месяц как развелась. А теперь – снова замуж.

Он смотрит так, будто я сейчас сказала, что земля плоская.

– Если такой коллектив, то зачем тебе тут работать?

– Не так просто найти работу. Тем более с моими документами.

– Ты все равно фамилию менять будешь, неделей раньше, неделей позже, но узнают. И все равно обсуждать будут. Поэтому смысла маскироваться не вижу.

Поджимаю губы, пытаясь убедить жалостью.

– Я по работе давно понял одну вещь, Тань. Если событие неизбежно – его нужно не прятать, а оформлять. Громко, четко и без извинений. А если кто-то все равно будет обсуждать… значит, у них слишком скучная жизнь. Скажешь мне.

– И что ты сделаешь?

– Добавлю впечатлений. Ты – моя жена. Это не тема для слухов и сплетен. Это статус. Я своей профессией, должностью и званием горжусь. Мне дали это не по знакомству. Поэтому можешь смело ссылаться на то, кто твой муж. Думаю, после этого разговоров будет поменьше, – я почти успокоилась.

– Пойдем решать твой вопрос.

Я даже не успеваю возразить. Грачев подталкивает меня первой назад к кабинету.

Коридор затихает. У всех еще слишком свежо в памяти, кто тут “представитель власти”.

Заходим в кабинет.

– Что-то случилось? – перестает писать и поднимает голову Раиса Васильевна.

– Раиса Васильевна, – Евгений делает шаг вперед, – извините, что отвлекаю вас от приема. Я быстро. Ставлю вас в известность, что мы с Татьяной во вторник регистрируем брак. Она моя будущая жена, – говорит тем своим спокойным голосом, от которого хочется сразу ответить “так точно”.

Она открывает рот и переводит взгляд с меня на него.

– В связи с этим, – продолжает он, – на основании Трудового кодекса Российской Федерации ей положен отпуск без сохранения заработной платы сроком до пяти календарных дней.

В кабинете повисает такая тишина, что слышно, как в коридоре кто-то чихает.

– Со вторника по конец недели Татьяны на приеме не будет, – добавляет он. – Я вас уведомил. Препятствовать этому вы не вправе.

Раиса Васильевна моргает. Потом еще раз.

– Я… да, конечно, – говорит медленно. – Если по закону…

– По закону, – подтверждает он. – Мы договорились?

– Да… да, конечно.

– Благодарю, – коротко кивает и поворачивается ко мне. – Ты до скольки работаешь?

– Пока вся очередь не пройдет.

– Я понял. У меня рабочий день закончился, я съезжу за машиной, переоденусь и буду тебя ждать внизу, – наклоняется и легко касается губами моей щеки.

Совсем чуть-чуть. Но щетина – коротка, морозная, колючая – цепляет кожу, и у меня щека вспыхивает так, будто он не поцеловал, а клеймо поставил.

И выходит, оставляя после себя ошарашенное лицо Раисы Васильевны и абсолютно разрушенную мою анонимность.

Ну все, теперь будет разговоров…

– На прием в четверг, – отпускает женщину.

– Ваш чай, – протягиваю ей кружку, – остыл, правда.

– Спасибо, Тань, вызывай следующего, – делает глоток. – Надо было сразу сказать, что замуж выходишь.

– Не хотела афишировать.

– Где только такого нашла….

В МФЦ. Так и хочется пошутить. Но молчу.

– Быстро ты, Тань, – тихо. – Только развелась…

Я пожимаю плечами.

– Как есть. Познакомились. Решили не оттягивать. Он из тех, кто решил и сделал.

– А ты не беременна часом? Быстро что-то

– Нет.

Заходит следующий и уже не до разговоров.

Мы работаем быстро. Очень быстро. Как будто обе негласно договорились: без лишних слов, без пауз, без эмоций. Я ставлю подписи, подклеиваю назначения. Голова включается автоматически.

Мне скорее надо, дочку забирать уже пора. И так уже опаздываю.

А если закончу, а Евгения не будет еще? Как я должна узнать его машину? Ждать его или нет?

Ааа… лучше бы сама добралась. Так проще и понятней.

Еще одна женщина.

– Много там еще людей?

– Один, – быстро протягивает больничный. – Мы вылечились, нам закрыть только. Соловьев.

Раиса Васильевна ставит печать, подпись.

Вызываю последнего, после него быстро складываю карточки.

– В понедельник же ты еще будешь, Тань?

– Да.

– Хотелось бы заранее, конечно, знать, когда тебя не будет, чтобы успеть найти замену.

– Я понимаю. Но…

Если бы я сама знала заранее, может, и предупредила бы.

– На выходных поспрашивай, может, сама найдешь замену. А нет… будем думать.

Выхожу из поликлиники. Оглядываюсь и нет ни одной знакомой машины.

Вот где Грачев? И что мне делать? Ждать?

Или не ждать и к дочке ехать? Без телефона, конечно, ужасно.

На часы смотрю. Поздно. У меня нет времени.

Ну, Грачев…

Переминаюсь с ноги на ногу. Мерзну.

Сама же виновата! Надо было сказать, чтоб не ждал.

Сделала вам Грачева в форме))

Глава 17

Нет, нельзя. И так уже его подвела столько раз.

Будет тут сидеть мерзнуть, ждать.

А потом же еще поедет меня искать.

Он может. Теперь уже не сомневаюсь даже.

Возвращаюсь внутрь и сворачиваю в помещение, где сидит наш сторож.

Он, как всегда, с термосом и газетой. Кто-то еще читает.

– Иван Петрович, добрый вечер. Если вдруг приедет черная машина. Большая. Внедорожник такой… и водитель там будет… серьезный.

– Серьезный – это как? – прищуривается.

– Ну… очень серьезный. В форме может быть. Или без формы.

– Понял, – усмехается.

– В общем, его зовут Евгений. Скажите ему, пожалуйста, что я уже ушла. Не дождалась его.

– Хорошо, Танечка, не волнуйтесь, – откашливается. – Вот типа такого? – кивает в окно.

Выглядываю.

Черный внедорожник. Ровно под фонарем. Фары горят.

– …Да, – выдыхаю. – Этот.

– Не опасно с такими-то ездить?

– Наоборот, – улыбаюсь уже на бегу.

– Ну беги, Танюш, – хмыкает.

Выбегаю из здания, холод сразу бьет в щеки.

Евгений выходит из машины и открывает мне дверь.

– Я уже хотела уезжать, у меня дочка в саду, телефон дома забыла, до тебя не дозвониться…

– A же сказал, что заберу, – трогается с места.

– А что у вас на работе не задерживают?

– Всяко бывает, но нашел бы способ забрать, – улыбается.

– Куда тебя, в сад?

– Да, поехали только быстрее. Он через десять минут закрывается.

– Быстрее так быстрее, – нажимает на газ, что меня аж в сиденье вжимает.

– Аккуратно только, ладно? – только успеваю пискнуть.

– Я всегда аккуратно.

Выезжаем на трассу.

– Завтра с утра приеду к тебе.

– Жень, у меня вообще ничего не собрано, – вздыхаю. – Все так неожиданно.

– Ничего. Возьму сына, поможем тебе собраться. Коробки есть?

– Несколько есть, но немного. Пакетов больше.

– Сойдет. Что-то крупное?

– Нет. Самое крупное –это дочкин медведь.

– Понятно, – усмехается. – Уходила от мужа и ничего не взяла?

– А что там брать? Все он покупал. Забрала одежду, книги, детские вещи. Даже тарелки покупала сейчас себе.

– И он вот так вас отпустил?

– Отпустил? Скорее, не держал.

Но Евгений дальше в душу не лезет.

– Ночью отдыхай, не надо ничего собирать. Я завтра целый день свободен, приеду, загрузим, перевезем.

Мне вдруг становится легче. Как будто кто-то взял на себя часть хаоса в голове.

Подъезжаем к саду. Свет в окнах уже не горит, только в дежурной группе. .

– Я тебя тут подожду.

– Я сама, Жень, спасибо мне тут недалеко.

– Да… недалеко. По ночи одной.

– Мне неудобно… итак возишься тут со мной, хотя…

– Отставить.

– Что?

– Разговоры отставить, – серьезно так говорит, что я замолкаю даже. – Иди уже за дочкой.

– Будешь нас ждать?

– Да. Надо же познакомиться.

Захожу в сад.

– Ну наконец-то! – недовольно фырчит дежурный воспитатель.

– Извините, задержали на работе.

– А телефон почему не отвечал.

– Мама! – выбегает ко мне Настюшка.

Я присаживаюсь.

Она обнимает меня за шею, горячая, живая, настоящая.

– А ты где была? Все уфли давно.

– Я деток лечила, малыш, – усаживаю ее на скамейку, – все заболели и не отпускали меня, – быстро протягиваю ей зимние штаны и помогают надеть.

– А теперь все вылечились?

– Нет еще, но теперь знают, чем лечиться надо, – надеваю лямки комбинезона.

– Постарайтесь забирать раньше, – бубнит воспитатель.

– Сад у нас работает до восьми, поэтому я опоздала на пять минут всего. За них извините. Дороги такие, нечищенные, пробки…

– А мне что? Мне тоже еще домой добираться.

Не отвечаю, надеваю дочке куртку.

Ну что мне сделать? Хорошо, что так приехала. На автобусе я добралась бы еще позже.

Я не первый раз опаздываю, и каждый раз она бубнит. Хоть на полчаса забираешь раньше, хоть на пять минут позже.

Все хотят домой, это понятно.

Но другого варианта у меня пока нет.

Я беру дочку за руку. Выходим из сада.

– Настюш, помнишь я говорила тебе, что нам надо переехать и пожить в другом доме.

– Да.

– Завтра мы переезжаем.

– Куда?

– Мы поживем… у одного дяди.

– А как ево зовут?

– Дядя Женя. Я сейчас вас познакомлю с ним, он нас отвезет домой на машине.

– А у нево есть мое сиденье?

– Какое сиденье? – не понимаю сразу.

– Ну, мам, – машет рукой, – ну в котором я на мафыне ежжу.

Еще и сиденья нет…

Почему с ним все так получается… что вроде все идеально, но в последний момент что-то не так?

Глава 18

– Настюш, не забудь поздороваться с дядей Женей, – напоминаю, когда подходим к машине Евгения.

Он говорит с кем-то по телефону возле машины, но когда замечает нас, прощается и убирает телефон. Взгляд озабоченный, как будто там в голове решается одновременно миллион задач.

Хотя и двум миллионам не удивлюсь.

– Ого, какая мафына бошая! – Настюха таращится на автомобиль Евгения.

– Привет, – Женя подходит к нам и присаживается на корточки.

Хотя все равно выше нее получается ростом.

– Здрасте… – осторожно кивает Настя, глядя на него снизу вверх, и жмется ко мне ближе.

– Тебя как зовут?

– Настя, – еле шепчет.

– А я Женя.

– Дядя Женя, – поправляю его, чтобы не было потом у ребенка непоняток, кто он такой.

– Ну что, поедем домой?

– Дядя Женя… а у вас есть детское сиденье? – и чуть приподнимает глаза – сначала на него, потом на меня снизу вверх, как будто я должна подтвердить, что вопрос правильный.

Я неловко улыбаюсь.

– Она просто привыкла ездить в сиденье все время, – объясняю быстро. – Для нее это правило.

Евгений даже не морщится, не спорит. Только смотрит на Настю внимательно.

– Нет, не знал, что буду тебя сегодня забирать, – отвечает ей спокойно. – Следующий раз обязательно подготовлюсь. Но ты все правильно говоришь, маленькие должны ездить в кресле. Посидишь пока у мамы на коленях?

– Угу, – кивает и сжимает мою руку дочка.

Евгений поднимается.

– Купим завтра. Или послезавтра.

– Я сама закажу…

– Чего заказывать, заедем и сразу выберем, что подходит.

Женя открывает заднюю дверь, сначала мне помогает сесть, потом подхватывает на руки Настю и сажает мне на колени.

Настюша, чуть осмотревшись, и поняв, что безопасно, поворачивается ко мне.

– А он не бандит, мам? – шепчет мне.

– Нет, малыш, – улыбаюсь в ответ.

Это она еще его в форме не видела…

Отъезжаем от сада.

Ну, как-нибудь доедем…

Хотя “как-нибудь” у меня почему-то всегда превращается в “конечно не”.

– Как дела в саду, Настюх? – оборачивается на светофоре Женя.

– Я сегодня наисовала… медведя, и ису, и вока, и зайца.

– Покажешь?

– Да, – она тянется за рюкзаком.

– Настя, давай потом, не надо отвлекать дядю Женю, когда он за рулем.

Все равно сразу лезет в рюкзак за рисунком.

– Смотри, – протягивает Жене.

А ему как будто больше делать нечего, лишь смотреть.

Закидывает назад руку и берет рисунок.

Одной рукой рулит, второй держит рисунок, внимательно разглядывая.

Честно – я думала, ему будет неинтересно. Для галочки спросил.

– А почему у солнца такие длинные лучи?

– Потому что оно сильное, – объясняет Настя с таким видом, будто это очевидно. – Оно нас греет.

– Логично.

– Знаешь, чего тут не хватает?

– Чиво?

– Колобка. Или это не солнце, а колобок на небе спрятался?

– Ну, как он спрячется? Он же колобок. Он… он…

– Укатился, – помогаю ей.

– Да, колобок укатился.

– А может, его уже лиса съела?

– Нет. Моего колобка не съела.

Мы проезжаем пару кварталов, как нас тормозят гаишники.

Ой.

– Опачки, – сразу же произносит Настя с таким восторгом, будто это аттракцион.

– Настя, прячься, – бурчу я автоматически.

– Спокойно, – коротко говорит Евгений и уже выходит из машины.

И нас бы никто не увидел, но в машине загораются огни и освещают салон. Мы с Настей, на заднем сидении… Короче… накаркали.

Я же говорила, что надо было прятаться.

ДПСник наклоняется, бросает взгляд в салон – и мгновенно все просекает. Ребенок на руках у женщины.

Евгений лезет в куртку, достает что-то.

Ну все, сейчас еще штраф за меня влепят. Я с ним никогда не рассчитаюсь так.

Права проверяют. Потом он достает то самое удостоверение, которое показывал мне.

И все.

ДПСник меняется в лице, кивает, чуть ли не вытягивается по стойке “смирно”.

Руку на автомате прикладывает к голове и возвращает документы.

Евгений садится обратно, заводит машину и трогается так же спокойно, будто мы просто на заправке останавливались.

– Он оштрафовал нас?

– Он видел Настю без кресла.

– Я сказал, что везу подозреваемую.

Я моргаю.

– Кого?

– Шутка, – усмехается, – Расслабься, Тань.

– Мама не подорзеваемая. Мама добрая. Она врач, – тут же включается Настя.

– Принял, Настюх, значит, везу важных свидетелей.

– Я тоже важный свидетель? – тут же уточняет дочка.

– Ты вообще самый главный свидетель, – отвечает серьезно, подыгрывая ей. – Без тебя мы бы вообще не поехали никуда.

Настя довольно улыбается.

Надо, может, его пригласить на чай или кофе? Или покормить? С работы же? Вообще, уместно?

Как неуместно, если он почти муж?!

Ладно, спрошу возле дома. Может, само как-то прояснится…

Зато когда подъезжаем к дому, у меня внутри все сжимается и обрывается.

Меня сглазил кто-то точно.

Под подъездом стоит знакомая фигура. Чуть пошатывается.

Только не он. Только не при Грачеве.

Глава 19

– Жень, ты можешь нас тут высадить у первого подъезда? – а то там не развернуться… мы сами дойдем.

– Мне не сложно, – едет вперед, подъезжает ближе – прямо к подъезду. Тормозит.

Свободных мест нет. Грачев тормозит прямо на дороге, напротив подъезда.

Выходит, обходит машину.

Куда спрятаться? Как себя вести? Вот надо было ему именно сегодня прийти?

Евгений открывает мне дверь. вынимает сначала Настю, аккуратно опускает на снег, будто она стеклянная фигурка.

Потом подает мне руку и помогает выбраться.

Мне хочется, чтобы он скорее уехал. Чтобы не видел. Чтобы не делал выводы. Чтобы не начинал спрашивать.

– Спасибо большое… – бормочу я. – До завтра.

– До завтра, – кивает и захлопывает дверь.

– Папа! – звонко кричит Настя и вскрывает все карты бросаясь к подъезду.

Я тут же поворачиваю туда голову, Грачев за мной.

Встречаюсь взглядом с бывшим мужем.

Уровень неловкости между мной и Евгением сейчас зашкаливает настолько, что мне хочется вернуться в прошлое и надавать себе по голове.

Чтобы я никогда больше не просила меня забирать. Сама доберусь как-нибудь. Из-за меня ему надо ездить по ночам, общаться с дпс, решать проблемы, на которые он не подписывался, еще и с мужем бывшим теперь знакомиться.

Муж, присев, заплетающимся голосом рассказывает Насте, как скучает.

– Помощь нужна? – поворачивает ко мне голову Евгений.

Ему только кивни, так он тут все разрулит. Но мне уже неудобно от того, что я как маленькая.

– Нет, Жень, все нормально.

И ему неловко, что вроде как он уже новый муж и не должен никто затемно ко мне приходить. С другой стороны, фиктивно все. Никто же не запрещает ребенку общаться с отцом.

И хуже, если думает, что какие-то чувства еще испытываю к Саше, хотя давно уже испытываю только жалость.

И в том моем состоянии было проще уйти с дочерью, оставив ему все его.

– До завтра.

Огибаю другие машины и выхожу к ним.

Саша подхватывает Настю на руки.

– Аккуратно с ребенком.

– Папа, почему от тебя невкусно пахнет?

– Лучше ты мне скажи, Настен, с кем это мама ездит так поздно.

– Это не твое дело.

– С дядей Женей.

Отвечаем с ней одновременно.

Черт.

– Ах, с дядей Женей. А кто у нас дядя Женя?

– Зачем ты приехал, Саш?

– С дочкой увидеться, – смотрит на меня стеклянным взглядом.

– Отпусти ребенка, а то уронишь.

– Нет… моя принцесска, – прижимает к себе сильнее.

– Папа, а почему ты такой колючий? – гладит его ладошкой по щеке.

А он не колючий, он заросший. Будто не брился несколько дней.

– Увидел дочь? – подхожу к нему, – отпусти ее.

– Дай подержать, а? Она не только твоя.

– Ты уронишь ее.

Крепко держит, и она соскучилась, видно. Остается только ее страховать, чтобы не упала.

– Зачем ты приехал?

– Настюш, поговорить надо.

– Я устала, и не хочу с тобой ни о чем говорить.

– От кого устала? Кто тебя там привез, а?

– Тр***ль?

– Ты что говоришь при ребенке? – забираю Настю у него из рук силой. – Все, свидание с дочерью окончено!

– Я буду решать, что окончено, что нет! – преграждает мне дорогу в подъезд. – Кто у нас дядя Женя? Ты, подстилка эмигрантская!

– Прекрати так говорить перед ребенком, – пытаюсь пройти в подъезд, но он не пускает.

– Тебя буду спрашивать, что ли? Деньги мне нужны.

– У меня нет денег.

– А ты поищи!

Глава 20

– А ты поищи! Танюш… ну, мне надо… мне очень надо.

У меня внутри что-то ломается от отвращения и усталости.

– Я тебе повторяю, что у меня нет денег.

– Как это нет? На такой машине ездить – и нет?

Я, на автомате, лезу в карман куртки. Там действительно одна мятая купюра. Я достаю ее. Лишь бы он ушел. Лишь бы все прекратилось.

– На, – протягиваю ему, – возьми и уходи.

И в тот же миг кто-то перехватывает мою руку.

– Не надо, Тань, – за спиной возникает Грачев.

Знаю, что он прав, но как поступить иначе, я не знаю.

– Мужик, мне кажется, тебе домой пора, – хрустит за моей спиной снег и надвигается тень Грачева.

Не уехал. И теперь, наверное, меня в жены не возьмет, с таким-то багажом.

– Девочек в подъезд пропусти.

Зажмуриваюсь и прижимаю к себе Настю.

– Иди куда шел, это жена моя.

– Какая я тебе жена?

– Дай пройти, – басит Грачев.

Но такого голоса, наверное, только я боюсь.

– Мам… дядя Женя… – шепчет Настя и вжимается в меня, будто сама не понимает, чего испугалась: папы или того, что папа не такой, как обычно.

– А-а-а… – хмыкает Александр, пошатывается. – Так это ты… к моей бабе ходишь?

– Насколько мне известно, Татьяна не замужем, – Евгений делает шаг вперед, как будто перед ним не мой бывший, а посторонний нарушитель.

– Много ты знаешь! Иди куда шел! – переводит стеклянный взгляд на меня.

А у меня внутри все сжимается от знакомой смеси стыда и страха.

– Танюш, пойдем домой, поговорим, – Саша делает вид, будто мы все еще… семья. Будто у нас все нормально. – Настюш, иди к папе, – тянет к ней руки.

Настя мгновенно обнимает меня за шею крепче.

– Не хочу к папе, – тихо мне на ухо.

– Руки убрал, – делает к нему шаг Евгений и говорит он уже другим тоном. Глухом низким голосом. Жестко. Без вариантов.

– Чего ты тут командуешь? – огрызается и дергается на него. – Ты кто вообще такой?

– Я тот, кто сейчас решает, поедешь ты домой или поедешь в отделение. У тебя десять секунд уйти или я вызываю наряд.

– Вызывает он… – бывший плюется словами. – Себе вызови! – бывший вдруг делает рывок. Пытается толкнуть Евгения плечом.

И дальше все происходит за секунду.

Евгений одной рукой перехватывает руки Александра, я даже не успеваю понять, как он это делает, но через пару секунд его руки скручены за спиной.

Резко. Точно. Профессионально.

– Ай! Ты че… ты охренел?! – Александр дергается, морщится и стонет, это лишь усиливает боль.

– Таня, идите домой.

– А ты…

– Домой, я сказал, – и это звучит не как просьба, а как приказ, которого нельзя ослушаться. Я лезу в сумку за ключами.

– Отпусти, – пытается вырваться бывший муж.

– Ты понял, что я тебе сказал валить отсюда?

– Да пошел ты…

– Отлично, – кивает Евгений. – Значит, не понял.

Я открываю дверь, прижимаю Настю к себе. У нее глазищи, как пятаки. Круглые, большие, но она не плачет.

Заходим в подъезд и закрываем дверь.

А как Грачев там один? А если этот ему сделает что-то?

Выглядываю в смотровое окно во входной двери, вижу только как Грачев поднимает бывшего и куда-то уводит за угол дома.

Разворачиваюсь и поднимаюсь по лестнице к себе.

– Мам…

– Подожди, детка, – устремляюсь на наш этаж.

Настюха тяжелая в комбезе, но я боюсь ее отпустить. Будто нас могут догнать и ее отобрать.

Руки немеют, но терплю. Со второго раза попадаю ключом в замок.

Секунда – и мы уже дома.

Захлопываю дверь и поворачиваю ключ. Потом второй.
Все. Теперь в безопасности. Мы.

А Женя?

– Настюш, разденешься сама? – ставлю ее на пол и помогаю только расстегнуть куртку.

Сама скидываю сапоги, бегу к окну и выглядываю наружу.

Ни Евгения, ни Александра нет.

Я возвращаюсь в коридор. Помогаю дочке раздеться.

Сама не раздеваюсь, будто меня сейчас позовут куда-то.

Когда раздеваю Настю, отправляю ее мыть руки, сама снова к окну.

Машины Евгения уже нет.

Уехал.

Если он теперь отменит свадьбу, я пойму. Ему вот зачем эти проблемы чужие?

Я беру телефон. Там ни звонков, ни сообщений. Пусто.

По крайней мере, я к этому буду готова. У всего есть предел. Я снимаю пуховик.

– Мамочка… а что с папой? – Настя выходит с полотенцем в руках.

– Папа… выпил плохую водичку, детка, – говорю как можно спокойнее. – И когда он ее пьет, он становится злой.

Настя думает секунду.

– А ему надо попить добрую водичку, чтобы не быть злым?

Я бы рассмеялась, если бы могла.

– Ему надо поспать. И тогда плохая водичка из него выйдет сама.

– А дядя Женя повел папу спать? – шепчет она.

– Да. Ты кушать будешь?

– Да.

Пока я мою руки, достаю из холодильника кашу.

Настя идет на кухню и выглядывает в окно.

Какая бы ни была до этого голодная, сейчас уже ничего не хочется.

– А папа ушел, мам?

– Да.

– Мне не нравится, когда он такой злой. Как волк.

– Мне тоже, малыш, – достаю ее тарелку и накладываю еду.

Мне хотелось еще добавить, что поэтому теперь мы будем жить у Жени, но… это уже под вопросом.

– А папа не придет?

– Нет, – отвечаю уверенно, хотя уверенности ноль.

В таком состоянии он может еще ходить и ходить.

И в этот момент – звонок в дверь.

Короткий. Требовательный.

Вздрагиваю. А внутри все обрывается.

А если Женя уехал, а Снегирев решил вернуться?

Я медленно подхожу к двери и замираю, не дыша.

– Мам, это папа?

Кто знает.

– Тсс… – прижимаю палец к губам, чтобы молчала.

– Тут будь, – шепчу ей. Сама беру телефон сразу и набираю 102. Если вернулся, то сразу вызову.

На цыпочках иду к двери, тихо-тихо приоткрываю глазок и выглядываю.

Глава 21

На площадке – Женя.

Один.

Он же уехал!

Быстро открываю замок и толкаю дверь.

– Я думала, ты уехал…

Навсегда.

– Я зайду?

Молча киваю и отступаю, пропуская его в квартиру.

Евгений закрывает за собой дверь, щелкает замком.

Осматривает дверь профессиональным взглядом, будто ставит галочку, что безопасно.

– Дядя Женя, а где мой папа? – выходит из-за угла Настя.

Женя с нее переводит взгляд на меня.

– Он поехал домой.

И молча смотрит на меня.

Хочет еще что-то сказать.

– Жень, зайдешь, чая попьем?

Он, продолжая молчать, кивком соглашается, разувается. Я иду на кухню и ставлю чайник.

– Настюш, покажи дяде Жене, где у нас можно помыть руки.

Та довольно кивает и убегает.

Достаю борщ из холодильника. Там немного, но… на них двоих должно хватить. Он же с работы только, голодный наверное. Грею остатки.

– Дядя Женя, руки надо мыть тут, – деловито и важно руководит Настена тем самым тоном, каким она обычно командует игрушками.

– Уже вижу, – отвечает он спокойно.

Вода шумит.

– Нет, не просто мыть, а с мылом! Вот эту штучку нажимай, это кремик такой специальный. И долго растирай. Между пальцев.

– Долго – это сколько? – уточняет он совершенно серьезно.

Или подыгрывает.

– Я тебе посчитаю. Один, два, три, пять…

– А до скольки надо досчитать?

– До десяти.

– Ну считай.

– Один, два, три…

– Так уже было. Дальше давай, четыре…

– Ты меня сбиваешь. Не перебивай. Один, два, три, пять, семь, два… Между пальцами тоже надо, – не унимается Настя. – И большой палец.

– Запомнил, – послушно отвечает Евгений. – Большой палец – главный.

– И ногти, – добавляет она уже мягче. – Вот так.

Представляю, как она показывает, и он наклоняется, чтобы рассмотреть.

– Все уже, может, Настя?

– Ну я же еще не досчитала до десяти! Один, два, три, пять, семь, два, три, четыре, восемь, девять, десять. Все.

– Ну отлично, всех бактерий убили.

– Теперь смывай.

– Каким полотенцем можно вытереть руки?

– Это мамино для лица, это для ног, это мое после ванны, это мамино…

– Зеленое для рук, Жень, – кричу из кухни, помогая. А то они до утра там зависнут.

– Теперь все, можем идти?

– Сейчас проверю, – пауза. – Пахнет мылом. Значит, хорошо.

Настя выходит первой.

– Вот тут надо выключать свет, – щелкает.

– Понял, – Евгений заходит в кухню за ней.

Мы, улыбаясь, переглядываемся. Я достаю две глубокие тарелки.

Полчерпака наливаю Насте, она все равно больше не съест. Остальное Жене. Ему выходит полная тарелка. Ставлю перед ним.

– А ты?

– Я чаю попью, – даю им ложки и ставлю на стол сметану.

– Нет, так не пойдет.

– Что не пойдет?

– Почему?

– Я и сына учу и тебе тоже скажу. Мы делим на всех. Все одинаково голодны и заслужили.

– Я правда перенервничала, не хочу есть.

Он поднимается сам, открывает шкафчик один, там стаканы, кружки, ерунда всякая. Другой. Тарелки.

Достает еще одну и отливает из своей тарелки в мою.

– В армии меня этому быстро научили. Если у тебя есть последнее – ты делишься. Потому что завтра у тебя может не быть ничего. И тогда кто-то поделится с тобой.

– Значит, если у меня будет одна конфета, я тоже должна делиться? – Настя сидит на супом.

– Обязательно, – кивает ей. – Особенно, если рядом друзья.

– Тогда я принесу тебе печенье из сада, – говорит она. – Если дадут две.

– Ты можешь угостить кого-то и там.

– Я хочу тебя угостить.

– А маму?

Задумывается. Это сложно.

– Тогда я должна отдавать вам два печенья, а мне ничего не останется.

– А ты можешь дать нам с мамой одно, а мы разделим его пополам, – учит Евгений.

– Да, я с тобой еще супом поделюсь, – зачерпывает и несет через весь стол, так резко переворачивая ложку, что брызги разлетаются на стол и на рубашку Евгения.

– Ой!

– Настя! – вырывается у меня, потому что доигралась.

– Ничего страшного, Тань.

– Снимай, я сейчас ее застираю.

– Да, Тань…

– Пятно останется, снимай быстрей.

Я поднимаюсь, тряпкой вытираю стол.

Настя моя притихает, нашкодничав.

Евгений расстегивает пуговицы сверху вниз. Стягивает с плеч рубашку за рукава. Остается в одной белой облегающей футболке.

Мамочки…

И вот с этим мужчиной мне надо будет жить?

Шумно сглатываю.

Так и влюбиться можно.

Быстро забираю рубашку и буквально улетаю с ней в ванную.

Достаю салфетку, которая все пятна выводит.

Закрываю дверь локтем – как будто это меня может спасти от мыслей, которые внезапно включились в моей голове.

– Таня, соберись. Это всего лишь рубашка. Обычная рубашка. Мужская. На крупного мужчину. С широкими плечами. И очень… очень… очень накачанными руками.

Вы вместе жить будете, тебе придется его каждое утро таким видеть. А может, и без рубашки. И стирать их надо будет.

Стоп!

– Мамочка, я все съела, – виновато бубнит под дверью Настя.

Затираю пятно так, будто совершаю обряд экзорцизма.

– Хорошо, иди к себе в комнату, поиграй.

Она уходит, я выглядываю из ванной в кухню.

Так… убедиться, что он там… ест.

Евгений сидит за столом. Спиной ко мне. Двигает рукой, ест.

Футболка на нем какого-то неправильного размера – маленькая. Точнее, она нормального размера, просто на этом человеке все выглядит как реклама спортпита.

Я даже вижу, как двигаются под тканью его лопатки, как будто у него там компактные двигатели на тяге. Дельты… трапеции… бицепсы…

Такие мужчины вообще бывают в природе?

Или их печатают где-то на секретных фабриках в Подмосковье?

И если таких выдают по брачному договору, то нужна иструкция, как не влюбиться.

Глава 22

– Там, – кивает в сторону улицы. – патруль как раз проходил. Я сказал, что пьяный мужчина приставал к девушке и ребенку, нецензурно выражался. Этого было достаточно.

Я замираю.

– И что… теперь?

– Да ничего. Ночь в отделении проведет. Протрезвеет. Утром отпустят. Может, штраф. Может, профилактическая беседа. Для него – полезно.

– Да нет… На работу сообщат. Могут даже уволить.

– Не маленький, разберется.

– Как бы потом чаще не стал меня искать, если уволят.

– А вы из-за чего развелись?

– Да из-за этого и развелись, – поднимаюсь, убираю тарелки в раковину. – Сразу все хорошо было, ребенка родила, но это тяжело. Но все пошло не так в первый же год, она плакала по ночам много, он стал задерживаться где-то с друзьями, а я куда могу уйти? Дите, декрет, из денег только пособие, а я еще и с ВНЖ. Вот он и стал выпивать, но не прям запойно, а так, то там посидит, то там.

Набираю в чайник воды и ставлю на газ.

– Как Настя подросла, проблема с ее плачем ушла, а привычка осталась. А потом все больше и больше. Он каждый раз обещал, что это последний. Полгода назад еще ввязался и в игры какие-то. Типа ставок что-то. Все туда начало уходить… Когда он зарплату свою однажды спустил туда за ночь, а потом требовал мои деньги и кричал, что я живу за его счет, то я пошла и подала заявление на развод.

Я закрываю глаза на секунду.

Вспоминать то время совсем не хочется.

– Спасибо, Жень… Если бы не ты…

– Не надо, – перебивает мягко, но твердо. – Когда переедем, адрес ему не говори новый.

– Я и не собиралась. Тебе чай или кофе? – выключаю закипевший чайник.

– Давай чай.

Достаю кружки, завариваю.

– Хоть ты не оставляй вас тут одних.

– Ну ты же говоришь, что его забрали в полицию.

– Зная твою везучесть...

Я усмехаюсь невольно.

– У тебя там сын один.

– Да… Нет, остается один иногда, но потом не спит до утра, сидит в компе, никакого порядка короче.

– Не верю, что он тебя не слушается, – ставлю перед ним чашку с чаем, достаю тарелку с печеньем.

– Меня слушается, но когда меня нет, ему хочется антидисциплины.

– Да у нас и ночевать негде. У нас только одна кровать. Мы на ней с Настей и спим.

– Да не должны его отпустить до утра точно. А завтра утром я к вам приеду пораньше, – отпивает чай.

А я стараюсь не смотреть на него. Поменьше смотреть. Хотя надо привыкать. Жить-то вместе будем.

– Кстати, раз уж я тут и на машине, могу что-то сегодня забрать.

– Я не собирала ничего.

– Да это быстро, давай, в пакет загрузим, что не бьется, и не надо особо паковать. Одежду там… Пойдем посмотрим, – допивает чай и встает.

Комната у меня маленькая. Кровать, шкаф, комод, узкий стол у окна. Все компактно, все “чтобы можно было унести самой”.

Ну, как унести… Не за один раз, конечно.

– Я теперь живу по принципу: если не могу поднять – мне это не надо.

– Практично.

– В разводе, с ребенком и ВНЖ по-другому нельзя, – пожимаю плечами.

– Но со мной точно можешь жить по принципу, если не могу поднять, то знаю, кого попросить.

– Хорошо, – усмехаюсь.

Евгений осматривает комнату.

– Могу забрать книги, – кивает на полку, где стоит штук пять.

– Их много, – открываю шкаф.

– Тань… – присвистывает, – да у тебя тут библиотека. Неси плотные пакеты.

– Хорошо, – ухожу.

– Ну что, кнопка, что смотришь?

– Я не кнопка, я птичка.

– Какая ты птичка?

– Не знаю, просто птичка.

Я замираю с пакетами в руках, подслушивая их.

– Грачевной будешь.

– Грачевной?

– Да.

– А это что за птица?

– Грач.

– Грач?

– Да, я Грач, а ты будешь Грачевна.

– Хорошо.

Облизываю губы, стираю с лица улыбку, и захожу к ним.

– Вот пакеты.

– Мам, а я Грачевна.

Усмехаюсь и смотрю на Грачева.

– Грачевна… – улыбается в ответ.– А ты бандитов ловишь? – отрывается от телевизора Настя. – А у тебя пистолет есть?

– Есть.

– А покажи.

– Грачевна, это не игрушка.

– Я тоже хочу пистолет. А мама не покупает.

– Тебе зачем?

– Чтобы маму защищать.

– Так, – врезаюсь в их разговор. – Давайте собираться.

Достаю книги с полок. Евгений их складывает.

– Зачем тебе столько? – Он берет один пакет. Второй. Поднимает бровь.

– Это минимум вообще-то! Тут справочники, методички, конспекты. Я по ним училась. А еще сколько есть всего полезного по педиатрии, но и хранить негде, и денег много надо.

– Вкладывать в свое образование это правильно. Однако весят они как кирпичи.

– Зато мозг прокачивают.

– С таким весом – и руки тоже.

Мы складываем дальше.

Одежда, документы, аптечка “на все случаи жизни”.

Потом я открываю нижний ящик.

Он замирает.

– Это что?

– Куклы, – спокойно отвечаю.

– Все?

– Все.

Он смотрит на коробку. Потом на меня. Потом снова на коробку.

– Их… много.

– Двадцать три.

– Двадцать три?!

Он берет одну, рассматривает.

– А зачем столько?

– Она с ними сценки разыгрывает.

– Какие сценки?

– Ну… семья, свадьбы, разводы, кто кому муж, кто любовница… Половина тут их дети…

Он медленно поднимает на меня взгляд.

– Я иногда смотрю сериалы, она рядом играет, слушает.

– Понятно.

– Может, она сценарист будущий или писатель.

– Ну, если сценарист… Тогда надо всех брать.

Складываю аккуратно всех в большой пакет.

– А ты куда их, мам? – тут же отрывается от телевизора Настя. – Я не отдам их в крест.

Забирает у меня игрушки.

– Настюш, мы переезжаем завтра. Дядя Женя их перевезет сегодня.

– Не дам, – захлопывает шкаф и прижимается к двери спиной. - Он их в крест увезет.

– В какой крест?

– В красный! – выдает Настя.

И снова этот взгляд непонимающий и требующий объяснений.

Глава 23

Я только собираюсь что-то упаковать, но уставшая ложусь спать, решая встать утром пораньше.

А утром пораньше просыпаюсь уже от звонка на мобильный.

– Тань, слушай, такое дело… – Грачев звонит.

– Переезд откладывается?

И понимаю, что не знаю, чего хочу больше: чтобы да или чтобы нет. Я уже морально собралась переезжать, а если не сейчас – то когда? И Снегирев… он ведь не отстанет.

– Нет, не откладывается, – успокаивает Грачев, – просто у друга моего машина не завелась, мороз сильный. Я думаю, раз у тебя вещей не много, то на моей машине перевезем. Два раза съездим, если одного будет мало. Ты собралась?

Осматриваю комнату.

– Почти…

Вру.

– Мы тогда выезжаем.

– Мы? Это кто?

– С сыном приеду.

– Ааа… хорошо.

Тут ехать-то!

Вскакиваю, быстро одеваюсь. Настюху не трогаю. Сама сейчас проснется, когда я начну ходить.

Так. План.

Плана нет.

Но надо проснуться.

Ставлю чайник. И начинаю сгружать свои вещи следуя какой-то внутренней “логике: в один пакет – все, что попадает походу: в первый – одежду, во второй – обувь, в третий – мелочь разную, в четвертый – то, что надо выбросить, а в пятый – “не знаю зачем, покупала, но выбросить жалко”.

Чищу зубы, умываюсь, второй рукой скидываю в косметичку щетку, пасту, шампунь.

Вытираю лицо полотенцем и смотрю на себя в зеркало.

Боже. Я переезжаю. К мужчине. Выхожу замуж.

Все кажется каким-то чуть затянувшимся сказочным сном.

В ванную заглядывает Настя. Сонная. В пижаме. Волосы торчат. Глаза щелочками.

– Мам… в садик собираемся?

– Нет, Настюш, мы переезжаем. Помнишь? К дяде Жене?

– Я есть хочу.

– Иди умывайся, сделаю тебе хлопьев.

Кашу варить уже некогда.

– Как поешь, иди собирай игрушки. Настя, все, что ты сейчас не соберешь, мы не возьмем, – говорю страшным голосом взрослого человека, который сам не верит в то, что говорит.

– Хорошо, мамочка.

Я продолжаю собираться, Настя ест, одновременно с “алисой” говорит. Никуда не спешит.

– Не успеешь собрать, что останутся, поедут в Красный крест, – кричу из спальни.

Ложка начинает активней стучать по тарелке.

Звонок в дверь.

Что? Уже?

Не успели.

Открываю дверь.

– Доброе утро, – мне улыбается Женя в легкой зимней горнолыжке и спортивный штатах. Рядом с ним ниже на голову парень.

Сын. Очень похож на отца.

– Привет, Тань.

– Здравствуйте, проходите, – пропускаю их в квартиру. – Это Олег, мой сын. Это Татьяна, про которую я тебе говорил.

– Здрасьте, – жует жвачку.

– Здравствуй.

Я хочу познакомить с Настей, но ее не видно. Куда-то спряталась уже.

– Это все? – кивает на пакеты в коридоре.

– нет, Это то, что я успела собрать.

– Тогда давай, Олег, пока это отнесем, потом поможем.

Они за раз уносят то, что я целое утро собирала.

– Настя! Игрушки!

Та вылазит из-за угла между стеной и шкафом.

– Ты зачем туда спряталась?

– А кто там такой был?

– Мальчик. Это сын дяди Жени.

– А он мои игрушки не заберет?

– Не заберет. Он мальчик, он в куклы не играет.

Да уже и в машинки, наверное, не играет.

– А во что играет?

– Это ты у него спросишь, давай быстрее собирайся.

Женя с Олегом возвращаются, быстрее, чем я начинаю дальше что-то собирать.

– Может, кофе хотите или чай?

– А какао есть? – Олег неловко стоит у стены, засунув руки в карманы.

– Есть.

Настюха у меня только его и пьет.

– Может, соберемся сначала? – притормаживает сына Евгений.

– Ну, пап…

– Я поставлю чайник, – улыбаюсь Жене.

Майор бобр выдыхает и разувается.

– А Грачевна где?

– Прячется от вас.

– Олег, идем, познакомишься.

– Только не говори, что это моя сестра.

– Ты же сам говорил, что сестру хотел, – подкалывает его.

– Ничего я не хотел.

– Да-да. Настюха, ты где?

Выглядывает из-за шкафа.

– Выходи, – чего там прячешься?

– Она стесняется, Жень.

– Нас, что ли? Идем знакомиться.

Настюха в пижаме выходит.

– Эту дылду зовут Олег…

– Пап… – снова одергивает его сын.

– А это Настя, головой за нее отвечаешь.

– А чего я?

– Отставить вопросы, рядовой. Ты игрушки собрала? – Женя спрашивает у Насти.

Та машет головой в ответ. Грачев разворачивается к сыну.

– Рядовой Грачев, приступить к сбору игрушек. Особенно осторожно с ценной коллекции кукол. Вопросы есть?

– Вопросов нет.

– А мы пошли кофейку попьем, Тань.

Достаю кружки.

– А ты со мной играть будешь? – спрашивает Настя у Олега.

– Я… не играю.

– А в куклы? – уточняет она.

– Не-а.

– А рисовать?

– Тоже нет.

– А во что ты играешь?

– В компьютер.

– А телефон у тебя есть?

– Есть.

– А у меня нет.

Переглядываемся с Грачевым.

– Все нормально будет. Привыкнут.

Надеюсь.

– А ты можешь оттуда достать мои фломастеры.

Они же на шкафу лежат.

Я дергаюсь в сторону комнаты, но Женя перехватывает мою руку.

– Он справится, не волнуйся.

Киваю.

Привыкнуть пока не могу, что кто-то еще может ей помочь, не только я.

Делаю ему кофе. Олегу какао. Себе чай.

Параллельно выгребаю из шкафов посуду. Немного, но все же есть.

Настя там берет Олега в оборот. Показывает свои рисунки, фломастеры, блестки.

– Не удивлюсь, если она сейчас его накрасит.

– Не волнуйся, этого он не допустит, – улыбается своей милой улыбкой. – Олеж, иди какао пить, – зовет громко сына.

Замолкаю. Смотрю на Грачева. Он слишком положительный. Где-то должен быть изъян. Ну не может человек быть таким хорошим. И не уходят жены от хороших.

Глава 24

Заканчиваем с переездом ближе к вечеру. Управляемся за два раза. В первый заход Женя с сыном увозят вещи, во второй уже едем все вместе.

Они живут в типичном служебном доме. Уже не новом, но с виду ухоженном. Небольшая парковка возле дома, слово “паркинг” тогда не знали да и не думали, что будет столько машин. Во дворе Железные качели постсоветского периода, железные конструкции для выбивания ковров. Горка, правда, уже пластиковая.

Женя открывает подъезд, пропускает нас вперед.

– А какой этаж нажать? – Настя тянет руку к кнопкам.

– Седьмой.

Ищет цифру “7” и довольно нажимает.

– Ну все, проходите, – открывает нам дверь.

В квартире мужская чистота. Без ковриков, картин на стенах, без магнитиков на холодильнике, прихваток и баночек с надписями “соль и сахар”; вазочек, диван аккуратно заправлен, подушки стоят как по линейке.

Женщин и маленьких детей тут определенно не живет.

– Вот ваша комната, – показывает просторную гостиную с диваном, телевизором и рабочим столом.

– Ну все, Настюх, – улыбается ей Женя, – это твоя комната. Тут можешь раскладывать своих кукол.

– А куда?

– Тань, я не успел убрать тут, конечно.

– Понимаю. Как и я.

– Из этого шкафа сейчас выгрузим все, сразу переберу. Половина тут уже и не нужна.

– Хорошо, Жень, может, мне приготовить, что на ужин?

– У нас на ужин пельмени обычно. Олег уже профессионально умеет их готовить.

– Я могу что-то повкуснее пельменей сделать.

– Тань, давай сегодня пельмени, а завтра уже приготовиш, а то у нас еще работы…

– Пап, я с ребятами схожу на улицу погулять? – Заглядывает к нам.

– На час.

– Понял.

Настя раскладывает свои игрушки, Женя ставит вариться пельмени, я начинаю потихоньку разбирать его шкаф.

Боюсь больше найти что-то личное, что поставит в неловкое положение.

В одной полке фотоальбомы. Ну я везучая, да. Сразу бинго. Закрываю эту полку и открываю другую. Там стеклянная ваза, в ней медали какие-то на широких лентах.

Тянусь к ней, чтобы достать, как телефон оживает.

Саша.

Сердце ухает вниз.

Выключаю звук и иду на кухню.

– Жень… – подхожу к нему, показываю экран. – Бывший муж звони.

– Давай я поговорю, еще раз объясню. Потом заблокируем его.

Берет спокойно телефон, принимает вызов.

– Алло.

Пауза.

– Чего звонишь?

– А это кто? Мне Таня нужна.

– Мне тоже, – говорит ровно и низко. – Слушай меня внимательно. Этот номер ты забываешь. Этой женщине ты больше не звонишь. – Отворачивается к окну. – Она вышла замуж. И можешь туда больше не ходить, она переехала.

– Куда переехала.

– Это тебе знать не надо. Ты понял? – оборачивается ко мне.

У Евгения напрягается челюсть.

– Если ты не хочешь проблем, ты не ищи их сам. Лучше удали этот номер.

– Мне надо Таню услышать.

– А ей тебя не надо слышать. Конец разговора.

Нажимает “сбросить”, блокирует его номер и возвращает мне телефон.

– Все.

– А если…

– Не будет “если”. Тут ты под защитой. Поняла?

Киваю.

– Все, пельмени готовы. Открывает шкафчик. Кстати, тут у нас тарелки, тут всякая всячина, стаканы, тут приправы и орехи, – идет по полкам. Тут вытяжка, – показывает, как включать -выключать. – Тут крупы, макароны, тут хлеб. Холодильник. Все, что видишь, можно есть.

– Но делиться, – смеюсь.

– Да, но делиться.

Я достаю тарелки и черпак. Раскладываю пельмени.

– Настюша, – зову дочку.

А в ответ как в песне “тишина”.

Ставлю тарелки на стол и иду за ней в комнату.

– Настюш, иди руки мыть, сейчас ужинать будем.

Опять тишина. В принципе не удивительно. Настя умеет “растворяться” – в игрушках и в своих историях.

– Настя? – в комнате ее нет.

И тут щелкает тот самый материнский тумблер.

Сердце ускоряется.

– Жень, у нас проблема. Настя!

Женя выходит в коридор. Заглядывает в ванную.

Ее нет нигде.

Встречаемся взглядами. Он переводит свой на двери детской.

Я за ним. Там приоткрыта дверь.

Одновременно навстречу друг другу. Женя открывает дверь. Настя стоит возле стола с полусобранной картиной пазлов и что-то там разбирает.

– Оеей, Настюха, – кривится Грачев, – что ж ты натворила!

Угол полностью разгромлен и превращен в кучу вырезанных деталей.

– Настя, ты спросила, можно ли трогать?

Округляет глаза, глядя на меня.

– Посмотри, что ты наделала. Олег собирал, а ты все разбурила.

Складывает виновато губы, выпячивая нижнюю губу.

– Тань, ну все, не ругай. Она же не знала.

– Она должна была спросить.

– Ну должна была. Забыла. Тут же и компьютер, и грамоты, Настя, нельзя заходить в эту комнату, когда тут нет Олега, поняла?

Кивает насупившись.

– Ну все, – вздыхаю, – сейчас поедем и будем собирать. Надо срочно скрыть следы диверсии.

– Согласен. Улики уничтожить, свидетелей подкупить, – кивает Женя. – Классическая операция “Спасение пазлов”.

– Настя, – поворачиваюсь к дочке, – в комнату Олега, когда его нет, больше не заходишь. Поняла?

– Угу, – кивает слишком быстро. Так кивают люди, которые уже все поняли… но не факт.

Мы выходим первыми, Женя идет следом и аккуратно прикрывает дверь в комнату сына.

– Он очень расстроится? – спрашиваю тихо.

– Ну… скажем так: если бы это были мои пазлы, я бы завел уголовное дело. А он мой сын…

– Отлично. Успокаивает.

Я оглядываюсь на закрытую дверь.

– Может, замок поставить? Чтобы… ну… защитить.

– Куда?

– В комнату Олега? И тебе тоже.

– И на холодильник еще, – улыбается Грачев и садится за стол, – а то спать ночью не дает.

– Нет уж, – качает головой, – будем привыкать к тому, что в доме появился маленький человек.

– Это она еще во вкус не вошла, Грачев. Скоро сам побежишь за замком.

Глава 25 

Переезд на паузе.

А мы, пока не вернулся Олег, раскладываем на столе улики после преступления.

Вспоминаю молодость. Тоже в школе любила их собирать. А потом уже как-то стало жалко на этого время тратить.

– Тут в принципе немного. Надо собрать сначала рамку внизу, которую она разрушила. Потом внутренности.

– А потом молимся, чтобы Олег не заметил, что его вселенную трогали чужие руки, – Женя берет табурет и присаживается рядом, закатывая рукава.

– Надеюсь, у вас тут камер наблюдения нет, – осматриваюсь по сторонам.

– Есть, – невозмутимо отзывается Грачев, даже не поднимая головы от пазлов. – Но они включаются только при угрозе безопасности, диверсиях и попытках вынести чужие игрушки без согласования.

Я медленно поворачиваюсь к нему.

Он – ко мне.

Я даже напрягаюсь немного. От него можно ждать разного.

– Шутка.

Фух. Внутренне выдыхаю.

– За саботаж с участием несовершеннолетних наказание не предусмотрено.

Снова смотрю на него и моргаю. Да я уже запуталась, где там шутка, а где нет!

– Не переживай, – усмехается уголком губ. – Запись пойдет в архив. С пометкой: действовали из лучших побуждений, с раскаянием и частичной компенсацией ущерба.

– Собирай давай, взрослым наказание предусмотрено.

Наверное, все же шутит.

Усмехаюсь и начинаю собирать.

Кошусь на Грачева. Как он спокойно и размеренно переворачивает все как есть и половина пазлов сама становится на свои места.

Да у него все так. Спокойно взял, сделал. На работе, наверное, такой же. Даже хотелось бы взглянуть на него в деле. Хотя в форме-то видела. Там сразу хочется по стойке “смирно” стать.

Пытаюсь сосредоточиться на пазлах.

Но у меня выходит хуже, потому что он сидит слишком близко.

То и дело толкает меня плечом к плечу

И когда я тянусь за кусочком с голубым небом, наши пальцы встречаются над столом. Коротко. Почти случайно.

– Ой! – Отдергиваю руку.

Кожу щелкает током. Реальным статическим разрядом прошибает.

– Спокойно, доктор, – тихо смеется и несет себе кусок неба. – Я не кусаюсь.

– Ты стреляешься, – растираю кончики пальцев.

– Я? Нет, это ты током бьешься. У меня так и сердце остановиться может.

– От меня?

– Угу, – кивая, складывая дальше пазлы. Слишком близкое расстояние. Повышенное напряжение. Организм не справляется, – говорит таким тоном, будто диагноз ставит.

– Так, может, мне отойти? А то вдруг упадешь тут без сознания.

– Ну ты же мне окажешь первую помощь? Не бросишь?

Косится на меня с тем самым лениво-уверенным выражением.

– Пока невыгодно не оказывать-то.

– В смысле? – переспрашиваю.

– Мы же еще не расписались. Мало ли что со мной.

Он что думает, что из-за квартиры, что ли. Кладу пазл, который держу в руке и поворачиваюсь к нему.

– Вы что, Евгений, думаете, что я вам вред могу причинить из-за квартиры?

– Нет, конечно, Тань. Шутка.

Но я не улыбаюсь шутке. Мне не смешно.

– Это вы, Татьяна, создаете такие условия, что у людей сердце сдает.

Я беру себя в руки, начинаю собирать рамку дальше, надо заканчивать с этими посиделками.

В дверях вижу движение и оборачиваюсь.

Настя стоит в дверях, как свидетель обвинения.

– Я больше не буду…

– А кто там? Нарушительница явилась? – улыбается Женя, наклоняясь вперед, чтобы посмотреть на Настю.

И в этот момент задевает мое плечо. Еще один контакт.

И у меня внутри на секунду все снова становится слишком взрослым.

Слишком неправильным.

Вдыхаю глубже и отстраняюсь.

Глава 26

Мы собираем последний фрагмент почти одновременно.

Кусочек встает на место – щелк. И разбуренный Настеной участок восстановлен.

– Все, – выдыхаю, – Следы диверсии устранены.

– Операция прошла успешно, рядовой Снегирева, – кивает Грачев.

– Потерь среди личного состава нет, – приглаживаю пазлы.

– Хорошо, что нет.

Женя возвращает все так, как было.

– Надо это дело отметить, идем чай пить, – предлагает он.

– Пойдем.

Мы только успеваем сесть за стол и заварить чай, как

Мы уже на кухне, чайник шумит, Настя болтает что-то свое, когда в прихожей хлопает дверь.

– Я дома, пап.

Мы с Женей переглядываемся молча и поджимаем губы, чтобы не засмеяться и не выдать себя.

– Олеж, с нами посидишь?

– Нет, пап, – заглядывает к нам. – Пойду в компе посижу, или еще что-то помогать надо?

– Нет, – машет головой Женя, – иди, – серьезно так ему кивает.

Переглядываемся.

– А что такое? – тут же прищуривается его сын.

– Да ничего, – пожимает плечами Женя.

Я отпиваю чай, чтобы спрятать улыбку.

– Вы так смотрите, будто хотите сказать, что у меня будет еще один брат или сестра.

Я делаю глоток и тут же его назад выплевываю откашливаясь.

– Ну кто так… в лоб все! – Женя наклоняется и похлопывает мне по спине.

– Что правда?

– Сын, мы три дня знакомы? Какие братья-сестры тебе. Все, иди, а то Таню мне убьешь. Потом прячь еще.

Я еще сильней откашливаться начинаю.

Олег уходит к себе. Мы замираем. Ждем реакции.

– А кто у меня тут в комнате был?

Что-то понял.

Пьем чай и молчим.

– Пап, – выходит к нам, – а кто мои пазлы трогал? – и с нас переводит взгляд на Настю.

– Мама с дядей Женей складывали! – довольно говорит.

Я лбом ударяюсь в ладонь.

Женя растягивает губы в молчаливой улыбке, сжимая зубы.

И тишина.

Очень плотная.

Я буквально слышу, как у Олега внутри щелкает предохранитель.

– Что? – медленно переспрашивает он. – Пап?

Смотрит на отца. Потом на меня. Потом снова на отца.

Настя эта…

– Вы заходили в мою комнату?

– Заходили, – спокойно отвечает Грачев. – По уважительной причине.

– И трогали мои вещи?

– Олег, – поднимаюсь и беру все на себя. – Это я виновата, извини.

– Тань, не надо, – одергивает меня Женя.

– Надо, Жень, Олег, прости, пожалуйста. Это из-за Насти. Я недосмотрела, она зашла к тебе в комнату и тут их сбила. Но мы все собрали, правда. Ничего не сломали.

Он сжимает челюсть. Видно, что злится. Не орет – хуже. Подростковое, молчаливое возмущение.

– В мою комнату без меня не заходят, – сухо говорит он.

– Принято, – тут же отвечает Женя. – Это было разово. И больше не повторится.

– И ты тоже, – хмурясь, смотрит на Настю.

– Мы все следы скрыли.

– Угу…

Олег уходит, все еще недовольно, но уже без взрыва.

– Тань, – кивает на Настюху, – в разведку с собой мы не берем ее.

– Я же знала, что она держать язык за зубами не умеет и может быть утечка информации. Она самый ненадежный свидетель в доме.

– А кто такой свидетель? – смотреть на нас внимательно и вообще не понимает, что только что сорвала нашу “секретную операцию”.

Сегодня решаем уже не раскладывать ничего. Завтра воскресенье целое будет. Женя выдает нам чистое постельное, помогает расстелить диван.

– Нам в душ надо или у вас очередь?

– Да, пожалуйста.

Я быстро веду мыться дочку, потом несу в комнату.

– Мамочка, я хочу с тобой.

– Ну детка, я быстро. Посидишь тут одна?

Она смотрит так, что… а у нас еще комната с балконом и без ключа на ручке. Переодеваю ее в пижаму и иду к Жене.

Стучу по обналичке.

– Да.

Заглядываю к нему. Он уже в кровати лежит. Одной рукой держит телефон, вторая за головой.

– Что, Тань?

– Извини, я в душ хочу сбегать, а Настя капризничает одна сидеть. Можно с тобой.

– Да без проблем, зови ее сюда.

– Спасибо.

– Настюш, – иду за дочкой, – иди с дядей посиди, я быстро. Скоро вернусь.

Она собирает игрушки свои все.

– Настя, всех нельзя. Одного кого-то возьми.

– А двух можно?

– Настя… одного.

Берет зайца. Залезает на кровать к Жене.

– Давай ноги под одеяло, – командует Грачев и накрывает ее. – Все, Тань, иди, мы справимся.

– Я быстро.

– плескайся, сколько тебе надо, у нас все под контролем.

– Если что крикни.

– Понял, – кивает, но ждет, что я уйду.

Быстро принимаю душ. Ну как быстро. Все равно, пока шампунь, кондиционер, спрей, потом тело, лицо.

Выхожу из душа, в квартире уже тишина. У Олега за стеклом в двери мелькает свет от телефона. Я отношу сразу свои вещи в комнату. Места пока нет, складываю все на диван. Грязное белье в пакет. Надо постирать как-то.

Расстилаю одеяло и иду к Грачеву за дочкой.

– … проявить себя, показать свою истинную суть. Это и есть момент истины. Чем же он может проявиться? Если это враг они попытаются нас…

– Это что вы смотрите? – заглядываю к ним.

– Тшш, – ставит на паузу Грачев. – Под фильм про разведчиков она уснула.

Настя лежит на груди у Жени и расслабленно сопит.

– Давай, я заберу ее.

– Сейчас принесу ее.

Выключает телефон, откладывает на подоконник. Скидывает одеяло и берет сонную Настю на руки.

Несет к нам в комнату.

Я только сейчас понимаю, что он… ну в футболке одной и боксерах. По-домашнему. По-холостяцки.

Мамочки… отворачиваюсь и жду, когда он уйдет. 9

Глава 27 

Просыпаюсь от того, что темно, а меня кто-то будит.

– Тань… Таня… – кто-то касается плеча и я тут же открываю глаза.

– Что случилось?

– Мне надо на работу. Остаешься за главную… – шепчет и выходит.

На часах четыре часа утра.

А что случилось?

Сон как по щелчку проходит. Я накидываю халат и выхожу в коридор.

Грачев что-то делает на кухне.

Потуже затягиваю пояс.

– Доброе утро, – щурюсь на яркий свет.

– Ты чего встала?

– Проводить тебя.

– Тань… иди отдыхай, я сам.

Нарезает себе колбасу, укладывает на хлеб.

Надо было, конечно, что-то приготовить, а не пельмени есть.

На ходу отпивает кофе и заливает в термос кипяток.

Как-то неудобно даже. Вроде как жена. Будущая.

– А ты всегда так рано уезжаешь?

– Нет, учебная тревога, – загружает на ходу в пакет сухпаек. – Вернусь под вечер. Справишься тут одна?

– Конечно. Есть чем заняться.

– Ну и отлично, – одевается и уходит.

В течение дня я разбираю вещи, готовлю суп, котлеты и макароны. Не знаю пока, что они любят, но варю разное, чтобы точно кому-то да угодить.

– Да, мам, привет, – слышу в кухне голос Олега.

Мама. Она все же есть. И они общаются.

Да, я фиктивная, понятно, но все равно, если придется встретиться, то как вести себя с ней?

– Нет, папы нет… Да, ночью вызвали… Мне не скучно, мам, все норм.

Грачев ничего особо не говорил о жене, но как будто это она ушла от него, оставив с сыном. А тут общаются.

– Я не знаю, мам, мы с папой еще не думали… Я не знаю, ты с ним лучше поговори… Так он женится… А ты не знала?

Зачем? Ну зачем рассказывать?

Хотя… все равно это станет известно.

Но вот можно догадаться, что испытывает женщина, когда узнает, что бывший женится. Хочется посмотреть на эту самую. Или еще лучше совет ей дать.

– Это временно… Ну иначе папе придется переехать, потому что сказали, что трехкомнатная квартира для двоих это много. Нам положена двушка. А если женат, то можно.

Вот зачем это все рассказывать. Мальчик ты мой… Она же… И ведь не скажешь ему ничего. Обидится еще. Взрослый же. Ну и он имеет, наверное, право рассказать. Она же мама. Какая никакая, но мама.

Выключаю плиту, делаю вид, что не слышала ничего и стучу к нему в комнату.

– Да.

– Олег, будешь есть?

– Не. Не хочу, – кидает из-за компьютера.

Понятно, ну я кто, чтобы ему указывать.

Кормлю Настю, ем сама. Потом погружаюсь в разбор вещей. Так увлекаюсь, что не сразу замечаю, что Насти нет.

Выглядываю в коридор. Дверь в комнату Олега открыта.

Настя! Сейчас опять что-то натворит.

Заглядываю к ним в комнату.

Настя стоит возле Олега не двигаясь и смотрит как котенок перед аквариумом на системный блок под столом, который светится всеми цветами сразу – как новогодняя гирлянда на максималках.

– Только ничего не трогай, – не отрывая взгляда от экрана, предупреждает парень.

– Я не трогаю, я просто… смотрю.

На экране что-то взрывается, мигает, бежит.

– А почему он светится?

– Потому что он работает, – сквозь зубы.

– А во что ты играешь?

– В игру.

– А можно я тоже?

– Нет.

– А чуть-чуть?

– Нет.

– А одним пальчиком? – она поднимает маленький указательный пальчик. – Вот этим. Он самый послушный.

Олег выдыхает.

– Нет.

Надо бы ее забрать, но она такая… милая.

– Я умею. Я в садике тоже играла.

– Во что?

– В “догонялки”.

– Это не то.

– Но там тоже нельзя проигрывать, – серьезно.

Она тянется к мышке.

– Настя! – окликаю ее. – Пойдем, не мешай Олегу.

– Я только смотрю, мам.

Насте уже надоедает стоять, она облокачивается на подлокотник стула у Олега.

И тут экран дергается. Герой на экране внезапно прыгает в пропасть.

– …я проиграл, – констатирует Олег.

Тишина.

Настя замирает. Потом медленно поворачивается к нему.

– Сейчас оживешь. Не бойся.

– Все ты знаешь.

– А то… А почему этот мигает зеленым? – тянет свой любопытный палец к монитору.

– Потому что злится.

– На кого?

– На жизнь.

– А можно с тобой посидеть?

– Ты уже тут.

– Я могу тебе помогать.

– Как?

– Штрелять кого-нибудь.

– Штрелять… – усмехается, передразнивая ее, и отодвигает стул.

– Ладно, иди.

Поднимает ее и сажает к себе на колени.

– Вот эту кнопку будешь нажимать, когда я скажу.

– Хорофо.

Сидят вдвоем сосредоточенные.

Новый раунд. Он там что-то жмет, бежит куда-то.

– Нажимай! – командует ей. – Еще. Давай-давай.

Я не понимаю, что она там делает, но вместе кого-то убивают.

И вроде как не хочется ее к этим играм приучать, но с другой стороны, было бы хорошо, если бы они хоть чуть-чуть подружились.

Глава 28

Грачев: “Меня не жди, задерживаюсь”

Приходит в девять вечера.

Это учебная тревога такая?

Да уж…

Все хорошо, только мне завтра на работу, Настю в сад. А это… отсюда часа полтора добираться. Не на работу же брать ее с собой. Там сейчас больных столько.

Грачев: “ночью вернусь, отвезу тебя на работу, если не успею, вызови такси”

Как чувствует мои мысли. Такси… Это сколько оно стоить будет? Если каждый день на такси…

Я: “хорошо, не волнуйся”

Я: “что-то случилось?”

Но он уже не в сети и не отвечает.

Я укладываю Настю спать. Стучу тихо к Олегу.

– Да.

Приоткрываю дверь и заглядываю.

– Папа, написал, что ночью будет.

– Да, мне тоже писал.

– Олег, а это правда учебная тревога?

Он с мышкой в руке замирает. Выдыхает и снимает наушники.

– Он так сказал?

– Да.

– А что, нет?

– Та… Ммм… а как мне вас называть?

– Да как угодно. Можешь тетя Таня.

– Тетя Таня, он всегда говорит, что учебная тревога. Вы не волнуйтесь. Не думайте об этом. Я вот в игры играю. Там хорошо отвлекаюсь.

– От чего отвлекаешься?

– Мне тогда лет одиннадцать было. Папа тоже сказал, что учебная тревога. Уехал. А меня всегда к соседям отводил. Так вот я слышал, что взрыв где-то был. Потом утром папы нет, днем нет, вечером нет. Они новости слушали, я тоже смотрел, и увидел мужчин в форме, как у папы. Они штурмовали что-то.

От его слов даже у меня дыхание перехватывает.

Я лезу за телефоном и снимаю с блокировки.

– Не надо, – машет он головой. – Не смотрите. Я просто знаю, что он вернется и все. И вы так думайте. Я в это верю. Папа всегда возвращается.

Нажимаю на блокировку.

– Ты скоро спать?

– Да.

Выхожу в коридор.

Я теперь точно не усну.

Зачем так делать, Грачев? Ты нормальный? Зачем так врать?

И конечно, я не сплю. Скоро в комнате у Олега становится тихо, выключается свет. Это же не нормально, что ребенок… Да, он так закрывается от этого стресса. Но переживает же все в себе.

Грачев, гад, является только в два часа ночи. Когда слышу шорох в коридоре, поднимаюсь, накидываю халат и выхожу встретить, прикрывая за собой дверь.

– Ты чего не спишь? – шепчет, разуваясь.

– А вот не спится, – шиплю в ответ.

– Что случилось? – куртку убирает на вешалку.

Я включаю свет на кухне и иду туда. Он за мной.

– Учебная тревога, да?

Он ведет бровью. Глазами по сторонам и на меня,

поджимает губы.

– Мне Олег рассказал, про твои “учебные”, – беру в мнимые кавычки пальцами, – тренировки.

– Тань…

– А что нельзя было нормально сказать?

– И ты типа не волновалась бы?

– А чему я должна волноваться?

Он смотрит на меня долго.

Не отводит взгляд.

Потом вздыхает.

– Тань…

– Что?

– Ты правда хочешь знать?

– Да.

Я скрещиваю руки на груди.

– В принципе… мы не женаты еще, поэтому ладно. Расскажу. Может, тебе надо знать, к чему готовиться. Из-за этого ушла моя жена. Поэтому тебе лучше не привязываться ко мне и не принимать очень близко к сердцу все. Это моя работа. Я ее на другую не променяю.

Сегодня скидки 25% на все мои книги.

Найти можно на моей страничке

https://litnet.com/shrt/tqsL

Глава 29

Мне уже страшно от этого вступления.

Я, конечно, в общем понимаю, что за работа, но все же.

– Сядь.

– Может, ты поешь?

– Потом.

Садимся друг напротив друга. У Грачева ни царапины, но вид уставший, ему бы отдохнуть, выспаться.

– Это была не учебная тревога.

– Это я уже поняла. А что?

– В городе работала вооруженная группа. Вышли на них ночью. Надо было перекрыть район. Они забаррикадировались в гаражах. Один с обрезом. Второй с травматом. Нервы на пределе.

У меня внутри все холодеет.

– С оружием?

– Да.

– Они стреляли?

Он молчит и это еще хуже ответа.

– Такие в панике стреляют первыми.

– Жень? Я старший группы, поэтому иду первым. Потому что если что-то пойдет не так, я отвечаю.

Сжимаю дрожащие от волнения пальцы.

– И ты что, мог не вернуться?

Смотрит с секунду.

– Ну, ты скажешь тоже, как я могу не вернуться к вам, тут же сын и ты теперь, – усмехается спокойно, – покормишь, если что-то есть?

Спокойствие его мне, конечно, не передается. Может, лучше и не знать. Хотя как не знать, тогда еще страшнее. Где? Что? Когда? С кем?

Наливаю ему тарелку супа и ставлю в микроволновку, чтобы разогреть.

Снова оборачиваюсь.

– Не волнуйся, я в бронежилете, в каске, все стратегически важные органы закрыты.

– Мы их взяли. Без погибших. Без жертв. Это главное. Я вернулся. Видишь?

Все равно… Хочется, чтобы это не было нормой.

– Ты не мог сказать?

– Не мог.

– Почему?

– Потому что ты бы не уснула.

– Считаешь, что я слабая?

– Нет, Тань, но я уже знаю женскую психику и как вы все воспринимаете.

– Ну так жена твоя, тебя любила, у вас отношения, ребенок, конечно, она это воспринимает со страхом. Вот что делать, если вдруг что-то случиться с тобой? Я ее понимаю, как женщина.

– Дзинь, – выключается микроволновка.

Достаю тарелку, ставлю перед ним. Кладу ложку, сметану, хлеб.

– Ну что, передумала выходить замуж?

– За тебя? Нет, – пожимаю плечами. Мы по сути никто друг другу. Ну да, я, может, тоже переживаю. Но я так же переживала бы и за соседа или коллегу по работе. Поэтому ты мне, пожалуйста, не ври. Я должна понимать объективно, что происходит, когда ты вернешься.

И не привязываться лучше, это он прав.

– Хорошо, – берет ложку и начинает есть.

– Раз уж мы на берегу решили все выяснить. Жень… а что будет с ребенком, если вдруг…

– На этот случай у него есть мать.

С которой он сегодня говорил…

– Которая от тебя ушла?

– Да, ммм… вкусно так, Тань…

– На здоровье.

– Она не выдержала моих “учебных тревог”. Сказала, что легче, когда не знаешь об этом и не думаешь, когда вернешься, когда нет.

Значит, никто никому не изменял, разошлись, как было. А значит, еще и какие-то чувства могли остаться.

Опускаю взгляд на его руки. Спокойные, целые, только чуть костяшки слегка сбиты.

– Это сегодня? – киваю на них.

– Бывает, – пожимает плечами и откусывает хлеб.

Но хоть ест с аппетитом.

Ладно, выяснили все и хорошо.

– Я не знала, что вы едите, что нет, поэтому разного приготовила.

– Танюш… Ты сильно не утруждайся, мы едим все, но и пельменями не побрезгуем, если что.

– Да мне не сложно, лишь бы ели и не выкидывали.

– Такое выкидывать… Если Олег будет воротить носом, мне скажи. Я улажу.

– Хорошо.

– А у тебя каждый день такие операции?

– Нет, и давай не будем о работе. Потому что если я начну приносить работу домой, она начнет жить здесь, – оглядывает кухню, – а я не хочу, чтобы в этом доме жила моя служба. Я не умею быть другим. Но я умею возвращаться. И буду возвращаться.

Только жена почему-то в это не поверила.

– А твоя жена после какого-то конкретного случая ушла или просто?

– Таня…

– Ну… – пожимаю плечами.

Что сказать, мне интересно.

– Мне надо собрать анамнез, чтобы решить выходить за тебя или все-таки нет? – свожу все в шутку.

Грачев улыбается, усмехается и откладывает ложку.

Выставляет ногу вперед и задирает штанину, там шрам.

– Это пулевое ранение.

Меня стопорит так, что я застываю, как сидела.

– Ты же говорил, что все безопасно.

– Да так… чиркнуло малец. быстро зажило, но ее это зацепило сильно. Сказала или работа, или она. Что я выбрал, ты поняла.

– А сын? Она его не забрала?

– Он мог уже выбирать сам и захотел остаться со мной. К ней ездит, когда у меня ночные смены по графику. Не люблю его оставлять одного и она постоянно говорит, что пожалуется.

– Зачем?

– Ну как… ее материнский инстинкт реализован не до конца. Она хотела бы, чтобы Олег с ней жил, но он не хочет.

– Как мать я ее понимаю. Тоже не представляю, что Настя будет жить с бывшим мужем, а я буду видеться с ней по выходным.

– Вот не надо на ее сторону переходить. Там… тоже не подарок.

– Но ты же любил ее.

Молча кивает. Может, и любит еще?

– А ты точно не пожалеешь потом, что женился на мне. Мало ли, вдруг решите сойтись?

Глава 30

– Тань… Правда думаешь, что я женился бы, если бы хоть малейший намек был на то, что нам надо сойтись?

– Я думаю… – подбираю слова, – что люди иногда возвращаются туда, где было когда-то хорошо.

– Было хорошо, – откидывается на спинку стула и складывает руки на груди. – Было по-молодому хорошо. Но это прошло.

– Любовь?

– Формат. Мы разошлись не потому, что кто-то плохой. А потому что ей нужна была спокойная жизнь. А мне – моя работа. Никто не захотел пойти навстречу.

– Об этом по-хорошему надо было говорить до свадьбы.

– Ну вот видишь, я поумнел, с тобой говорю об этом до свадьбы.

– А если она захочет?

– Она уже хотела. Когда узнала про “женюсь”, – усмехается.

Что?! То есть она поговорила с Олегом, потом сразу с Женей.

– Спрашивала, не тороплюсь ли я.

– И?

– Я сказал, что нет.

Глубоко вздыхаю.

– Тань, если бы я хотел сойтись, я бы уже сошелся. Но снова выбирать или слушать ультиматумы, я не хочу. Да и мы с тобой понятно, почему расписываемся.

Он снова берет ложку и доедает суп.

Сегодняшнее утро начинается еще не с фаты и не с марша Мендельсона. А с заявления. В суматохе между пациентами прошу предоставить отпуск без сохранения заработной платы в связи с регистрацией брака.

Слишкома быстро, конечно, учитывая, что я только недавно развелась. И мне задают эти самые, неудобные вопросы. А почему так быстро? А я ушла от мужа к новому?

После обеда от Жени приходит, что забрать не сможет, снова задерживается.

Не страшно.

Забираю Настю из сада сама. Потом едем на автобусе домой.

Она дует на замерзшее стекло и рисует на окне, я уже мысленно в завтрашнем дне.

Надо бы что-то надеть. Из белого у меня только халат медицинский. Не думаю, что это уместный наряд. Да и зима, снег, мороз, не до платьев.

Хотя нет... один белый костюм у меня есть. Летний правда... но на машине же поедем.

Да... его и надену.

По идее и стол надо было бы накрыть, отпраздновать. А с другой стороны, а что праздновать? Фиктивно же все. Будто и не по- настоящему. Хотя смена фамилии будет настоящая

Дома уже готовлю еду на завтра, но при этом делаю чуть больше и чуть праздничней.

– Тань, привет, – звонит Женя ближе к восьми вечера. – Я задерживаюсь.

– Понятно… А когда вернешься? Как вчера?

– Постараюсь. Если нет…

– А ты можешь и не вернуться?

– Я вообще не в городе.

– А где?

– Да не важно, скоро должны выезжать назад.

– А ты помнишь, что у нас роспись завтра?

– Помню. Смотри, я к восьми к ЗАГСу приеду в любом случае. Так что ты утром собирайся и, если я не приеду сам, то вызывай такси и езжай туда.

Такси туда в час пик будет стоить черти сколько, а еще и Настю отвезти надо в сад.

Он не приходит ночью. Надеюсь, что на свадьбу все же придет.

Поднимаюсь в пять утра. Принимаю душ, собираюсь, В шесть бужу Настю.

У меня нет ни свидетельницы, ни подружки. Понятно, что формальность, но такая она слишком липовая. Все не настоящее. Я глажу свой летний белый костюм. Хоть и фиктивное все, но хочется красиво. Поэтому закалываю волосы назад. Наношу макияж. Вроде ничего.

Параллельно еще бужу Олега, но он молодец уже, взрослый, его не надо особо расталкивать.

– Папы нет еще? – выползает в кухню, зевая и растирая глаза.

– Нет пока. Обещал, что приедет в ЗАГС, у нас сегодня роспись.

– Ясно, – распахивает глаза и прям вижу, как брови ползут вверх, когда смотрит на меня.

– Что? – поправляю пиджак.

– Ничего, просто вас не узнать.

– Ты завтракать будешь? – меняю тему.

Похоже перестаралась с нарядом. Ну да ладно. Уже менять не буду. Свадьба все-таки.

– Не, в школе поем.

Настена моя не особо спешит. А у меня времени как раз не очень-то.

Подаю ей лосины и водолазку.

– Мамочка, ты такая красивая сегодня. Я хочу в платье тоже идти.

– Малыш, давай без платья сегодня. На утренник наденем. А я сейчас у нас времени нет.

– Ну мамочка, то персиковое. Ну пожалуйста.

Бежит в шкаф, достает платье.

– Если только ты быстро наденешь его.

– Да!

Когда надо, то все умеет и быстро, что и помогать не надо. а нее комбез, слежу параллельно за приложением. Такси где-то застряло или приложение зависло, но по времени уже должно подъехать.

Выходим затемно. Мороз такой, что снег хрустит под ногами.

Такси должно приехать через десять минут, а эти десять минут как будто застыли и никто не едет.

Я уже начинаю подмерзать.

Прикидываю время до сада. Отвести, переодеть, потом дождаться еще раз такси и до ЗАГСа я уже не успею.

И когда такси приезжает через двадцать только минут, я прошу изменить маршрут. Поедем в ЗАГС с дочкой.

Ну… как есть. Побывает на фиктивной свадьбе зато. Хотя не хотела бы я, конечно, чтобы у Насти о свадьбе складывалось первое впечатление такое. Без фаты, без букета и… колец.

А там же говорят, обменяйтесь кольцами, мы вот чем обмениваться будем?

Приезжаем к ЗАГСу в семь пятьдесят, теряя еще двадцать минут в зимних пробках.

Набираю Грачева, но абонент недоступен.

Просто телефон разрядился.

Успокаиваю себя.

Но такое предчувствие нехорошее, что он не приедет вообще.

Состояние, конечно… стою в темноте перед ЗАГСом, чтобы выйти замуж за того, кого даже нет. Будто это я его тяну в ЗАГС.

Всматриваюсь в парковку.

Начинают еще подъезжать машины, но Грачева нет.

Без пяти восемь всех запускают. Основная очередь выстраивается в кабинет, где подают заявление. Мне же надо туда, где расписывают. Восемь ноль пять.

– Грачевы! На роспись.

Поднимаюсь, осматриваюсь, а Жени нет.

Вот как с ним можно жить нормальной жене? Он же непонятно где, опаздывает постоянно. Я вообще не знаю, живой он или нет?!