Выстрелы в джунглях

Пролог

Раздался стук копыт. Перед входом спешился всадник, одетый в серый тюрбан и хорошо знакомый красно- белый мундир, что выдавало в нем наемника британских войск, воюющего на стороне оккупантов, предателя, который принес им очередное письмо. Так думал раджа Рахул, чьи дети, Санкар и Радж, стали лидерами повстанцев на этой территории. Он надеялся, что это письмо принесет плоды и наконец его семью, его землю, хотя бы его, оставят в покое. Это противостояние, не выгодное никому, должно закончиться мирным договором, и его сыновья вернуться домой и их мать, его жена успокоиться и дети с невесткой будут довольны. Как и подобает хозяину этого роскошного дворца, Рахул подождал посланца в великолепной библиотеке, которая была одновременно и его кабинетом, что говорило об его образованности и уме, однако он сам понимал, что ему не хватало хитрости и умения плести интриги.

Гонец уверенно зашел в дом и с чувством превосходства над знатным и богатым хозяином дома вручил запечатанный конверт. Затем, увидев гордый гневный его взгляд и все-таки поклонился. Раджа, сохраняя чувство собственного достоинства взял послание. Наемник поклонился и, щелкнув сапогами, ушел. Рахул вскрыл конверт сломав печать Ост-Индской компании. Пробежавшись по тексту, выглянул в окно, британец вскочил на коня и умчался, напустив пыли на дорогу. Он явно спешил. Индиец провел рукой по волосам и смахнул пот, выступивший на виске.

Снова и снова прочитывая письмо, он думал о том, где совершил ошибку и как можно все исправить.
К нему подошла обеспокоенная женщина, в волосах которой блестела седина, а драгоценности, закрывающие возрастные изменения кожи на декольте красного вышитого сари были баснословной стоимости.
- Какие новости? - обеспокоенно спросила она. Он молчал. Она пододвинула к нему стул и усадила, приобняла сзади за плечи.
- Что случилось, дорогой?
- Они идиоты. Тупые жестокие грабители, которые хотят уничтожить все, что было нажито веками, все захватить, высосать кровь из наших детей, уморить нашу страну голодом и вывести все к себе. Мы потерям наших детей.
- Что ты говоришь! Санкар и Радж в плену? Они пленили их?
- Нет, они... Они хотят вынудить уехать нас с этой земли, чтобы мы покинули дом, в котором вырос ещё мой дед! Иначе они сами заберут всё.
- Так написано в этой бумаге?
- Тут написано, что британские военные под руководством капитана Джекобсона прибудут сюда через неделю. Их цель подписать договор, по которому мы передаем им все свое имущество, земли и уезжаем, уезжаем куда хотим... Иначе они нас убьют. Я хотел получить от них другой ответ.
- Есть же другая земля, вон ее сколько, зачем им наша?
- У нас богатая земля, организованна добыча руды.
- Они знают, что наши сыновья против них воюют?
- Увы. Но я здесь родился, здесь и умру, если понадобится. Я послал письмо им, они нас защитят. Скажи невестке собирать вещи и уезжайте с детьми.
- Когда прибудет армия?
- Через неделю, примерно.
- А Санкар?
- Послезавтра, я думаю.
- Чтож, значит нам не о чем беспокоиться. Не переживай, пойдем ко внукам.
Пожилой индиец, посмотрел на нее с глубоким уважением и сожалением, не так он представлял себе свою старость, что придется воевать за свою честь, переживать за родных. И она посмотрела на него, и во взгляде была любовь и уверенность в том, что он для нее как бог безупречен и вера в него была неоспорима.
Посланец вовремя добрался до лагеря повстанцев в джунглях и Санкар, этот отважный смелый войн сразу собрал своих воинов, своих единомышленников, братьев по оружию и индийской крови, бросился в путь на помощь к семье. Однако суждено было сбыться самым страшным предсказаниям. Ему увы, успеть было не суждено. Армия прибыла утром следующего дня. Капитан Джекобсон высокомерно и в резкой форме потребовал убраться с земель Ост-Индской компании на что получил отказ.
- Убирайтесь туда откуда приплыли, здесь наш дом, наша земля! Я не позволю здесь хозяйничать, - вспылил Рахул. Крик его, безоружного, молниеносно разрубленного напополам острой саблей, услышали на верху, и молодая невестка обняла своих малолетних детей, а жена испуганно закрыла рот руками, инстинктивно понимая, что уже вдова. До последней секунды они ждали, что Санкар успеет и поможет им, но надежде этой не суждено было сбыться. Наемники и солдаты, получив приказ уничтожали все, что двигалось и попадалось им на пути, не щадя и прислугу, награбленное выносили из дворца, а позже грузили на подъехавшие повозки. Трагически оборвалась жизнь всех, кто был в доме в тот печальный день. Однако Джекобсон рвал и метал, не найдя ничего особенного в груде вещей. Обагрив руки туземной кровью, он принялся срывать злость на своих подчинённых, что не помогло ему ни капли. В доме не нашли ничего особенного и баснословно дорогого. Тряпки, вазы, посуда, конечно, были дорогие и изумительной работы, но единственной и самой большой ценностью было женское украшение, снятое с шеи убитой старухи. Чего просто не могло быть. Тайника, разворошив весь дом, они так и не нашли. От отчаяния капитан даже заставил обыскать всех солдат, но все было безрезультатно. Продолжив путь дальше, к рудникам, британцы злобно подожгли дом и ближайшее поселение, привычно обрекая на уничтожение всё, к чему бездумно прикасались.
Радж первым увидел столбы дыма в той стороне, где был их родной дом. Поняв, что они опоздали, индийцы бросились со всех ног, но слишком большое расстояние их отделяло и когда войско Санкара подошло, то колонизаторов уже не было. Он упал на колени и заплакал, закрыв лицо руками. Брат обошел руины, протирая слезы с глаз и остановился у полуобгоревшего тела отца, - никто не уцелел. Санкар, брат - никто.
Радж сел рядом с ним. Мангала сочувствуя, положил руки им на плечи, встав сзади. Обыскав все, индийцы выносили из дома найденные части человеческих останков, все что нашли и дожили рядом с телом бывшего господина. Санкар подошёл и смотрел, как появилась вся их семья, отец, мать, его любимая красавица -жена и их замечательные ребятишки.
- Кумар?
- Его тела нигде нет.
- Ищите лучше, - приказал Радж и ударил кулаком в обугленную стену.
Кто то крикнул, показывая на деревья, - Смотрите!
Вправду, из лесу вышли несколько уцелевших. Подойдя ближе, мальчишка бросился на шею Санкара.
- Отец!
Санкар бросился на встречу и крепко обнял своего старшего сына, единственное уцелевшее дитя.
Как позже выяснилось, он с Вазу убежал от матери, поиграть, а Амала, зная привычки своего внука, который, хотя и был старше Кумара, что впрочем не мешало им вдвоем шалить и пакостить, хорошо знал лес вокруг деревни и его опасности, отправилась вернуть беглецов и задать им трепку, так как Вазу сбежал от своей работы, а Кумара ждали уроки и его мать беспокоилась. Санкар громко закричал, тряхнув брата за плечи:
- Брат, я клянусь, что отомщу убийцам. Их кровь обагрит эту землю.
Мангала молчаливо стоял рядом. Он потерял свою семью уже давно. Радж прощался с близкими смотря на безоблачное небо, день был солнечным, пепелище обдувал приятный ветерок, разнося пепел войны по округе и слегка выгоревшей траве. Он думал о том, сколько борьба уже отняла у них, у них всех и что ждёт его и их всех впереди?

Глава 1. Отъезд

Под музыку вальса Эмилия кружилась с Ричардом, их движения были наполнены волнением, трепетом и романтикой. Его крепкие руки, привыкшие держать и саблю, и мушкет, трепетно вели супругу в ритме танца. Лорд Лоуренс был весьма привлекательным, русоволосым и высокомерным взглядом чистокровного британца, верным офицером короны, известным дамским угодником, но, когда обзавелся супругой, стал преданным и любящим мужем, на зависть ее подругам. Сейчас он любовался ею, белыми покатыми плечами, открытыми в бальном платье с провоцирующим глубоким декольте. Светлый персиковый цвет атласной ткани, кремовое кружево, украшавшее и верх платья, и его низ, подхваченное снизу персиковыми бантами, подчеркивали ее красоту. Эмилия была хороша: пухлые розовые губы, каштановые кудри, закреплённые гребнем, а массивное бриллиантовое колье определяли статус и достаток восемнадцатилетней дочери знатного графа и леди Лоуренс. Ранним утром, вернувшись домой с бала в разгаре сезона, Ричард, капитан армии Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии, так называемых "Красных мундиров", радуясь приподнятом настроению супруги и мечтающий стать генералом британской армии, преподнес ей новость о его долгожданном переводе на службу в Британской Ост-Индской компании. Эмилия, в отличии от мужа, не была рада этой новости, к тому же смена места жительства для нее была неожиданна, а длительное морское путешествие в далёкую незнакомую страну пугало. Однако поддавшись уговорам смиренно последовала за Ричардом. Он пообещал ей роскошную жизнь под защитой империи в британской колонии, осыпать богатством, гордостью за его достижения в карьерной лестнице, которых было там проще добиться. Поэтому собрав необходимые вещи, попрощавшись со всеми и обещав непременно посылать еженедельно письма и весточки, благородная чета Лоуренсов отплыла из порта Тилбери в южном направлении на большом торговые судне ост-индского типа, которое сопровождалось конвоем пары военных судов.

Эти воспоминания занимали все ее мысли в последний месяц. Теперь все было кончено. Эмилия стряхнула несуществующую пылинку с нового платья черного цвета. С завтрашнего дня у нее начинается новая жизнь, но сегодняшний день ей прожить ещё предстоит. За последние полгода она привыкла быть одна, а теперь это официально узаконено. Она оглядела свою просторную спальню с роскошной кроватью из красного дерева, с высоким резным изголовьем, на котором упитанный купидончик пытался поразить стрелой молодую нимфу. Горничная уже аккуратно застелила постель нежно голубым покрывалом в тон обоев. Лёгкая ироничная улыбка озарила лицо вдовы, когда она обратила внимание на траурную шляпу, которую держала в руках служанка средних лет, одетая в весьма подходящий наряд, чёрное платье с маленьким белым аккуратным фартуком и со смиренным лицом ожидающая пока ее благородная хозяйка не соблаговолит ее надеть, а уж она с радостью поможет. Но ее хозяйка ещё раз провела по креповому подолу юбки, подошла к зеркалу и оглядела себя. Симпатичная брюнетка, возможно слишком смуглая для английских салонов, но здесь, среди местных и других приезжих, выглядевшая королевой, даже несмотря на ужасный траурный наряд, который, впрочем, был ей к лицу и даже подчеркивал стройную талию и высокую грудь.
- Надо, так надо, Энн, ну что ты стоишь с этой шляпой, я опаздываю!
- Вот миледи.
Энн смиренно помогла одеть черную шляпку, с не слишком длинной траурной лентой и леди Эмилия спустилась в холл. Ее маленькая дочка, пяти лет и сопровождавшая гувернантка Ханна, педантичная, но добрая немка так же принимали участие в похоронной процессии.
Кареты, в которых сидели как будто бы печальные дамы и всадники с военной выправкой следовали за катафалком на кладбище, где было много свежих могил. Восстание на севере страны оставило многих женщин вдовами, а детей сиротами. Повстанцы проявляли особую жестокость к колонизаторам, которые отвечали тем же и лишь ссора возможно, позволила ей избежать страшной участи. Земля укрыла ее мужа, верно служившего своей родине и подчинившего свою волю и совесть на ее благо. Раздались прощальные выстрелы из ружей, это отдали прощальный долг своему командиру выжившие солдаты, британские офицеры и наемники, поддержавшие их. Разношёрстная группа молчаливых и серьезных, одетых в бело-красную форму военных, наконец поставила мушкеты и желающие пообщаться вереницей потянулись к родственникам усопшего.
Эмилия держалась спокойно, крепко держа стоящую чуть впереди дочку за руку, другой обнимала ее за плечо, прижимая к себе и принимала надоевшие соболезнования, которые шли одни за одним, сплошной чередой лиц.
- Соболезную, леди Лоуренс.
- Очень жаль, ваш муж столько сделал для Британии.
- Примите мои глубочайшие соболезнования. Мы все глубоко уважали полковника Лоуренса, без него армия уже не та.
Эмилия печально кивала, думая не об утрате мужа, полковника, лорда, а о том, что ей предстоит сделать. Зелёная травка укрывала усопших, голубое жаркое небо напоминало о будущем и ещё не всё окончено, даже в окружении белых памятников и черного дерева могил. Наконец все стали расходиться.

- Мама, папы больше нет, это что значит? - Растерянно спросила малышка у матери.

Эмилия чуть присела, подобрав юбки и взяв дочку за подбородок, посмотрела ей прямо в ее красивые голубые глаза.
— Это значит, что мы сами будем о себе заботиться, пойдем дорогая, нам тоже пора.
- Ваш папа в лучшем мире, - добавила Ханна, смахивая с заплаканных глаз судорожно сжатым в цепких пальцах платочком. Лёгкий ветерок развивал траурную ленту молодой вдовы, она откинула ее назад и взяла дочку за руку, твердой походкой они уверенно покинули кладбище.
Когда Эмилия наконец оказалась в доме, первое, что она приказала так это собирать вещи.
- Мы уезжаем в Бомбей, как можно быстрее. Я бы хотела попрощаться с полковником Николсоном и поблагодарить его за всё, что он сделал для нас, едва ли мы ещё увидимся.
- О, миледи, думаю, что им не до нас сейчас. Я так рада, что покидаем Пешавар.
- Да, Ханна, уж как я рада, что окажусь в своем уютном доме, в безопасности. Ну, идите, идите в детскую, полноте тут стоять, сейчас у окон лучше не находится, - Эмилия проводила взглядом гувернантку с дочерью, поднимающихся по лестнице на второй этаж этого небольшого, но когда-то уютного дома, в те далёкие времена, когда лорд Ричард, ее муж, только принял назначение в городе. В городе, в котором она была так счастлива, а потом оказалась так несчастна.
Ей хотелось просто взять и сбежать из этого смутного города, грязного, пропахшего порохом, гарью и гниением разлагающих на жаре тел, полного отчаянием обреченных на смерть остатков мятежного туземного полка, которые имели дерзновение поднять руки на них, англичан, принесших якобы цивилизацию на эти дикие земли, а теперь бунт сходил на нет и лишь отдельные мятежники, разбросанные по стране, пытались что-то противопоставить армаде хорошо экипированных и обученных войск. Город, в котором она сейчас находилась, с огромным трудом и большими жертвами, защитил большую своих жителей. Немалую роль в этом сыграл полковник Николсон, проявивший отвагу и недюжинную смекалку, впрочем, как и ее ныне покойный муж, проявил мужество и смелость в последнем бою, что стоило ему жизни и геройская смерть искупила его вину по отношению к ней. Сейчас она прощалась с ним и со свои прошлым, отпуская его, не в силах на что-либо повлиять. Хотя это лукавство, ведь у нее есть планы кое что поменять!
- Пожалуй я возьму с собой в Бомбей вот эту китайскую вазу, она мне всегда нравилась!
Эмилия приказала упаковать шикарную восточную вазу, которая стояла в холле.
- Госпожа, может быть ещё картину, которой вы любовались с утра в столовой?
- Да, Энн, ты права, и ее тоже. И портрет Ричарда в парадной форме, пусть будет, только упакуйте так, чтобы не повредить холст и раму. А также отправьте в приемную к полковнику мою записку, где посыльный?
- Одну минуту, миледи.
Леди Лоуренс пробежалась по ещё вчера написанному письму и запечатала его.
"Уважаемый полковник Николсон, я хочу высказать Вам свою благодарность и попрощаться. Я понимаю вашу занятость в такое суровое время, будет ли удобно если я зайду завтра в 10-00? С восхищением, леди Лоуренс."
- Дик, отнеси полковнику Николсону. И смотри, дождись ответа!
Служанка передала письмо мальчишке- посыльному, лет двенадцати, который с оживлением бросился выполнять распоряжение и умчался за дом, вдоль потрёпанной улицы, с разбитыми витринами домов. Ещё бы, его отправили к герою сражения за город, к самому полковнику Николсону, он с гордостью нес свою посылку и с радостью, даже с некоторой важностью спрашивал, где сейчас полковник, не найдя его в гарнизонной администрации. Наконец, разыскав его адъютанта, Дик узнал, что ему надо на площадь. Полковник действительно оказался там. С огромным уважением и робостью мальчишка передал письмо этому молодому, скромно одетому темноволосому, бородатому мужчине, который с суровым, озабоченным лицом быстро пробежался по буквам и, окинув проницательным взглядом дожидающегося мальчика бросил:
- Да, завтра утром я буду в своей приемной.
Дику только того и было нужно, он побежал обратно. Площадь была усыпана рваными останками разорванных тел казнённых, и в смрадном воздухе была тяжёлая вонь жженого человеческого мяса. Это был второй день после казни пленников, туземцев-участников мятежа, которых разорвали ядрами из пушек, в то время как оставшиеся из около ста двадцати выживших ждали своей менее жуткой, но все же смерти.
Дик, добравшись до дома леди Лоуренс, постучавшись с черного входа в поврежденную следами от выстрелов темную дверь, с облезлой краской, вошёл в дом. Через этот проход в дом заносили тяжело раненного лорда Ричарда, который долго мучился и чудом дожил до приезда своей жены с дочерью и умер, едва успев попрощаться с ними, тихо прошептав пару слов. Совсем не так он ожидал окончить свою жизнь, даже с учётом военной службы, слишком быстро и неожиданно произошло восстание, слишком много планов было разрушено и надежде на примирение с Эмилией не суждено было сбыться. Но его самопожертвование в разгар битвы, когда он возглавил вылазку в обход основных сил противника и его отряд неожиданно ударил в левый фланг и принес смятение в стан врагов дало время основному войску обезглавить вожака и разбить нападавших.
- Миледи, миледи, - закричал Дик, торопясь отчитаться и получить свой грош за услуги. Эмилия услышав его крик, немного поморщилась, но вышла ему на встречу из кабинета.
- Ты нашел полковника?
- Да, он был на площади, он сказал, что утром будет у себя в казармах.
- О, он вас примет, передайте от нас слова признательности за наше спасение, что мы ему низко кланяемся! - восхитилась покрасневшая Энн.
- Очень хорошо, - обрадовалась Эмилия.
Утром, когда наспех позавтракав у себя на верху, она спустилась в холл и стала наблюдать за тем, как слуги грузили вещи на повозку, ведь отъезд в Бомбей был назначен на следующий день, как вдруг обратила внимание на часы, высокие, с ее рост, с узорчатыми вставками, которые напомнили ей о времени. "Нехорошо опаздывать", -подумала она и, ускорив сборы, поспешила на встречу.
Полковник Николсон, этот харизматичный, худощавый ирландец, который совсем недавно жёстко расправился с восставшими сипаями, на удивление был доволен и благожелательно встретил вдову героя войны, цепко осмотрев ее сверху до низу, а затем, уставившись в светло карие глаза Эмилии, вежливо и слегка поклонился ей, поцеловав правую руку, протянутую ему.
- Добро пожаловать в мои апартаменты, леди Лоуренс, - с некоторой иронией произнес он. Затем продолжил, - я слышал, вы возвращаетесь в Англию?
- О, полковник, слухи разносятся быстро, пока я лишь возвращаюсь в Бомбей. Надо уладить кое какие дела. Увы, теперь все на мне.
Она замолчала на несколько секунд и продолжила:
- Жизнь продолжается и мы все, очень, очень признательны вам, я, как и все горожане, благодарю Вас за то, что вы сделали для нас, для Англии.
- Раз вы в лице всех горожан, а в особенности наших прекрасных женщин так благодарны мне, то это лучшая награда! - воскликнул Николсон, стараясь не показывать смущения.
- Надеюсь, Вы будете вознаграждены не только словами, но и более существенным образом, корона должна проявить щедрость за доблесть, - мягко намекнула Эмилия на скорое повышение в звании.
- Мне очень жаль, что Лоуренс погиб. Он был достойным воином и без его смелого поступка все могло произойти совсем по-другому. Я надеюсь, что больше огорчений на Вашу жизнь не выпадет.
- Пусть так и будет! Надеюсь, что мятежники понесут достойное наказание, что будет с оставшимися пленниками?
- Начальству виднее, часть молодых отпустим, некоторые поедут с военным обозом, завтра. Который будет вас сопровождать.
- Спасибо Вам ещё раз, прощайте, полковник!
- Прощайте, леди Лоуренс, был рад встрече.
Следующим утром три повозки, запряженных быками, со скарбом Эмилии соединились с повозками остальных желавших покинуть неспокойный север. Белые господа ехали с поварами, десятками слуг, носильщиками, сотнями телег с мебелью и прочим. В окружавшей неразберихе она заметила нескольких грязных, измождённых индусов, этих пленников, как и говорил полковник, везли в Бомбей в сопровождении небольшой армии наемников, под командованием высших офицеров. Оставив дочь с гувернанткой Ханной и в окружении верных слуг, Эмилия, как бы невзначай, прошлась вдоль ряда этих измученных людей, разглядывая их лица, ища знакомые лица. Неожиданно она увидела индийца, с яркими серыми глазами, чьи седоватые волосы висели грязной паклей. Перепачканное лицо его было несколько вытянутым, скулы обтянуты тонкой кожей и через все лицо проходил подживающий шрам. Он смотрел на красивую англичанку, проходившую мимо, холодным, но смелым, непокоренным взглядом, сохранив достоинство в тяжёлой ситуации. Эмилия чуть споткнулась, проходя рядом и что-то сказала ему на хинди, получив в ответ малозаметный кивок.
Наконец, всадник в красном мундире, ударил кнутом по молодому жеребцу, на котором он сидел, тот недовольно заржал, громко гаркнув:
- Отъезжаем!
Солдаты и гражданские услышали поданные к отъезду сигналы и поспешили занять свои места у повозок. Дождавшись, пока все выстроятся в распланированный строй, длинная вереница обозов потянулась из города.
Дорога была знакома Эмилии. Недавно она ехала по ней в Пешавар, торопясь попрощаться с мужем, а теперь возвращалась в Бомбей. Разбитая грунтовка отдавалась во всем теле, быки мычали, погонщики индусы болтали о своем, а ей не хотелось ничего, но приходилось успокаивать дочку и Ханну, которым поездка давалась с трудом, а это было только начало.
Когда стало темнеть, обозы остановились на первую ночевку. Это был очередной пустырь, в окружении каменистых песков и клочков кустарников, похожий на многие другие. В первую же ночь пленники попытались бежать, дождавшись, пока усталые и возбужденные путешествующие расположатся на ночлег, зажгут костры. Услышав шум и последовавшие за ним выстрелы, Эмилия проснулась и приготовилась. Счастливчикам удалось сбежать,
нескольких удалось поймать, двоих застрелили, а раненых добили солдаты, все равно они бы не выдержали дорогу. Одним из сбежавших оказался седой индиец со шрамом. Леди не была удивлена, когда заслышав негромкий свист у своего лагеря и выглянула из под тента повозки, махнув рукой, военные были заняты далеко от них, заметив ее, незаметной тенью мужчина скользнул внутрь и произнес слова благодарности, коснувшись правой рукой ее плеча, а левой, своего сердца, дав понять, что обязан ей жизнью. Надёжно спрятав его на дне повозки, под тюками, Эмилия уберегла вызволенного, и англичане не нашли мужчину при обыске, который начался утром. Так никого больше не найдя, обозы с англичанами и их прислугой продолжили путешествие, которое, впрочем, далее прошло без происшествий, которые бы стоило упомянуть.

Глава 2. Все сначала

Слезы катились из глаз Саманты, она вытирала их уже насквозь мокрым платком, и у ее отца, Джона Нортона, бывшего сельским сквайром, разрывалось сердце. Он ничем больше не мог ей помочь, поэтому-то они сегодня, в феврале 1849 года отплывали из порта Тилбери, продав основное имущество и погрузив остаток на шхуну общительного и круглолицего капитана, мистера Моргана, больше похожего на зажиточного купца, чем на моряка, проводившего в плаваниях большую часть своей жизни. Прибытия в порт Бомбея они ожидали лишь через несколько месяцев длительного плавания, что позволит ему в очередной раз вспомнить свое прошлое и причины, приведшие к столь серьезному решению кардинально поменять свою жизнь.
Потеряв горячо любимую жену, угасшую при продолжительном кровотечении после рождения их единственного ребенка, Джон посвятил свою жизнь дочери, сосредоточившись на ее воспитании, выплескивая свою энергию на охоту, помогая своим земельным арендаторам, вкладывая в строительство и обслуживание местной больницы немалые средства.
Однако, несмотря на усилия, Саманта росла избалованной и требовательной девушкой, а он лишь угождал ей, защищая от всех напастей, боясь потерять, что и привело к трагедии, случившейся с ней.
Сначала Джон винил лишь себя, а потом понял, что его дочь выросла.
- Увы, Сэм, - уменьшительно- ласкательно сказал он, приобняв за плечи, - мы оставляем наш дом позади, надеюсь в большом новом мире найдется местечко для нас, где мы будем жить спокойно.
- Возможно ли это, папа? Мне кажется, что весь мир отвернулся от меня.
- Англия лишь маленькая часть нашего большого мира, и в этом большом мире никто не знает, кто мы и расспрашивать не будут, мы сольемся с другими переселенцами и все наладится, не переживай ты так, вон, уже платье мокрое, надо переодеться.
Отвлекая ее от грустных мыслей, отец провел рукой по несуществующему пятнышку на скромном сером платье и когда она посмотрела вниз, Джон приподнял ей голову за подбородок и посмотрел в глаза, - Сэм, все будет хорошо, все, что было, это осталось в прошлом.
"Надеюсь, что этот жестокий урок ты запомнишь и не повторишь!" - ради ее спокойствия он оставил в своих мыслях то, о чем думал последний год.

Около года назад, в начале весны, у них проездом гостил некий мистер Майкл Луис, впоследствии оказавшийся младшим сыном влиятельного герцога, да ещё и неудачно женатым. Мистер Луис казался весьма воспитанным, даже обходительным молодым человеком, около тридцати лет, среднего роста, темноволосым и с небольшой ухоженной бородой, с серыми, немного раскосыми глазами. Мило беседуя во время ужина, Майкл показывал свою начитанность и остроумие, Саманта, неопытная в любовных делах, ведя несколько изолированный от городской золотой молодежи образ жизни, слушала его истории с огромным удовольствием и с некоторой наивностью восхищалась им. Он рассказывал о путешествии, в котором побывал, об Америке, в которой пережил множество приключений, пытаясь произвести впечатление на молодую девушку. Мистер Луис задержался у них в гостях дольше, чем планировал, с удовольствием принимал активное участие в охоте с Джоном, проявляя уважение к нему, как к отцу молодой леди.
- Ну-с, молодой человек, как вы относитесь к моей дочери? - задавался вопросом мистер Нортон. Каждый раз получая один ответ.
- Я увлечен. Мисс Саманта красавица.
Как-то вечером, Джон подслушал их тайную беседу, в темноте кабинета.
Лунный свет из большого окна озарял светлые локоны Сэм, которые, будучи распущенными, струились по ее плечам, спадая ниже талии вдоль халата, накинутого сверху ночной сорочки. Майкл, этот проходимец, стоял рядом и держал ее за руку, касаясь нежной невинной кожи.
- Я люблю тебя, Саманта, я хочу попросить твоей руки, прошу, выходи за меня замуж!
Так говорил этот клятвопреступник.
- Я тоже тебя люблю, отец конечно согласиться!
- Что ж, решено, завтра на охоте попрошу у него твою руку, ведь твое сердце уже моё! - воскликнул он, прижав ее руку к своей груди. Сэм робко согласно кивнула.
Одно не учел этот тип, того, что мистер Нортон сразу, как заметил, что Майкл строит планы и шлёт намеки о намерениях касательно Саманты, его нежного цветка, смысла всей жизни, он направил посыльных для розыска родственников мистера Луиса, сбора данных о происхождении, состоянии, репутации и со дня на день ждал ответа. Было раннее утро, ещё светало, слуги выводили запряженных лошадей, а породистые собаки повизгивали, радостно лаяли в преддверии очередной охоты. Джон был одет в лёгкий шерстяной костюм с вельветовой курткой, удобный для движения и в то же время достаточно теплый для ранней весны, коричневая ткань подчеркивала его светло русый цвет волос. Нетерпеливо хлопнув перчатками из оленей кожи, он огляделся, все ли на месте, по-хозяйски порадовался, сам за себя в прекрасной подготовке и дрессуре, нашел взглядом нерасторопного мистера Луиса, который явно нервничал и озираясь по сторонам, поглядывал в окошко Саманты, где из уголка задернутых штор она подглядывала, но заметив, что отец смотрит в ее сторону, она одернула плотную штору. Едва все всадники оседлали своих лошадей, Джон увидел посланника и, велев продолжать, спешился.
- Я догоню, начинайте.
Посыльный очень спешил. Это был молодой парень, Джонатан, сын одного из арендаторов, чей отец служил когда то в местной полиции, но после увольнения со службы осел здесь и занялся спокойным фермерским хозяйством, сохранив свои связи, которыми Джон иногда пользовался в своих целях.
- Мистер Нортон, это срочно, письмо из Лондона, - прокричал Джонатан, подбегая к нему, запыхавшись, оставив повозку, на которой приехал несколько в стороне от дома, размахивая правой рукой с конвертом.
Джон взял слегка помятый конверт, запечатанный явно в полицейском управлении, нетерпеливо снял перчатки, которые уже успел одеть и сунул их парнишке. Вскрыв на месте конверт, он прочитал, багровея на глазах от проявляющегося гнева.
"Мистер Нортон, настоящим сообщаем вам, что лорд Ричард, младший сын герцога Кларенса, которого Вы знаете под именем мистера Майкла Луиса, является далеко не лучшим представителем семьи герцога, а именно разгильдяем, картежником, шулером, который проиграл свое состояние и живёт теперь на ренту своей жены, леди Харриет Экленд... "
Не дочитав окончания текста письма, Джон, схватился за ружье, вскочил на коня и бросился вдогонку за уехавшими. Охотники успели добраться до леса, обойдя широкое болотистое поле, поэтому лёгкий моросящий дождик несколько охладил пыл оскорбленного мужчины, который своими зоркими глазами вглядывался в спины впереди скачущих, лавируя между слугами с собаками, ищущими след, ища черный водонепроницаемый плащ, надетый с утра на мистера Луиса. Его не было среди них. Джон почувствовал недоброе и испугался за дочь, повернул обратно, но появившись в поместье он не нашел там Саманту. Увы, наспех схватив что попало под руку, бросив многое, но не драгоценные украшения, она неожиданно сбежала вместе с Майклом, не оставив и записки. Джон бросился следом, но не смог сразу найти и поняв, что дело обстоит очень серьезное, стал обстоятельно готовиться, написав письма во многие инстанции, в том числе и герцогу Кларенсу, у которого просил аудиенции, но, к сожалению, тот не смог оказать существенную помощь, так как давно не общался с сыном. Несколько месяцев Джон хватался за малейшую надежду, ждал хоть весточку от дочери, но не было не следа. И вот, однажды, спустя несколько месяцев, наконец, появилась надежда, похожую девушку, однако в плохом состоянии, бледную, больную как оказалось простудой, видел врач, Вильям Сноу, к которому обратился за помощью в её лечении вежливый молодой человек из не респектабельного района, подозревая болезнь легких. Сноу видел ее лицо на рисунке из газет, ведь с Таймс не сходили объявления о розыске Сэм.
- Это она? - спросил Джон у врача, дрожащей рукой указывая на ее небольшой оригинальный портрет, нарисованный пару лет назад гостившим у них известным художником.
- Та девушка очень похожа, но не могу сказать Вам абсолютно точно, время и условия не пощадили её, возможно.
- Доктор, спасибо, Вы дали мне надежду.
Мистер Нортон бросился в указанный район, с полицейской облавой и наконец в одной из съёмных комнат ветхого клоповника нашел её, дрожащую, больную, но все же его Саманту. Рядом с ней был мистер Луис, которым занялись суровый сыщик с помощниками, Джону была важна только дочь.
- Отец, ты ли это?
Девушка протянула к нему свои худые руки и Джон, накинув на нее свой пиджак, вынес на руках прочь из этого проклятого места.
Даже после выздоровления, Саманте и Джону не давали спокойной жизни, вереницы следователей, газетчиков, сочувствующих потянулись к ним и поняв, что ее и не будет, что его обесчещенная дочка и он сам теперь привязаны к бесконечным вопросам, изоляции, ведь перед Самантой закрылись все двери в один миг и, будучи в одном шаге от самоубийства, она не покидала свою комнату в поместье, медленно угасая от тоски, мистер Нортон принял единственно возможное решение, это уехать навсегда из Англии. Выбор пал на Индию, куда, распродав свое нажитое предыдущими поколениями имущество, собрав необходимые рекомендательные письма, которые были крайне необходимы, чтобы заручиться доверием английских властей, простившись с арендаторами и друзьями, которые оставались преданными ему и понимающе поддерживали, они и отправились, чтобы начать новую жизнь, туда, где ничего не будет напоминать им о прошлом.

Глава 3. Это судьба

Худой индиец стоял в молчании на ковре ручной работы в кабинете и смотрел стальным взглядом, казалось в пустоту. Тёмно-синий тюрбан, в цвет куртка и брюки, одежда выдавала в нем сикха. Рука этого крепкого воина привычно для него вылежала на эфесе резной сабли, он был готов ко всему, тем более к самопожертвованию ради цели. Эмилия в голубом платье плакала, она была в отчаянии, никто не желал оказывать помощь индийцам, в городе было очень опасно даже шепотом спрашивать об этом. Бомбейская крепость надёжно охраняла от повстанцев снаружи и не допускала проникновение вредоносных бунтовщиков внутрь.
- Что мне делать, его же убьют! Я ничего не могу сделать, разве что прийти в городское управление, где содержатся обречённые на казнь голой и отвлечь внимание стражников, пока вы его вытащите, может быть взорвать стену, ну даже если меня поймают, не убьют вдову полковника.
Вымолвила она, присев на кресло в кабинете. Эмилия положила красивые руки на стол, печально опустила голову.

Окна были привычно закрыты и зашторены, чтобы исключить малейшую возможность наблюдения извне. Наконец, подняв голову, она посмотрела на большой портрет её покойного мужа, висевшего как раз напротив. С его похорон прошло два долгих года. Молодая женщина закончила свой траур и собиралась покинуть Индию, но пока не могла этого сделать - восстание сипаев унесло многие жизни, а она хотела выполнить обещание, данное когда-то давно и дать свободу брату человека, хорошего человека, которому обязана жизнью, пусть судьбой они оказались по разные стороны баррикад. Индиец хранил молчание, лишь рука крепче сжала клинок. Эмилия обратилась к нему:
- Мангала, ну что ты молчишь! Ради всего святого, что же нам делать!
В коридоре раздался шум, кто-то пришел, в дверь кабинета постучали.
- Войдите!
Вошли двое: пожилая индианка, которой молодая леди доверяла как себе, и молодой индус в зелёном дхоти. Индус был явно чем-то обрадован, потому наспех поклонился:
- Госпожа, мы нашли англичанина, который согласился встретиться и помочь в нашем деле.
- Кто же это? - недоверчиво уточнила она, взглядом пытаясь проникнуть в его голову.
- Он штатский из канцелярии капитана, ему нужны деньги, проиграл в карты целое состояние.
- Мне денег не жалко, лишь бы не подставил. Что скажешь, Мангала, не молчи.
Индиец повернулся лицом к незапертой двери, свет подчеркнул его суровый взгляд.
- Госпожа, я думаю, что надо рисковать и встретиться с ним, но в трущобах. Надо проверить его.
- Да, все так, не то он приведет британцев ко мне в гости. Это поставит под угрозу все наши жизни.
Эмилия обратилась к индусу:
- Передай, что мы встретимся с ним сегодня в 8 вечера у вокзала, пусть ждёт один на хорошо освещённом месте. Ты приведешь оттуда его в свой дом, где мы будем вас ждать. Мангала, ты должен проследить, что он действительно один, что это не ловушка. Предупредить всех, чтобы были наготове и вооружены, ведь в любой момент возможно придется бежать.
- Все будет исполнено, миледи, - молодой индус поклонился и тихо скрылся.
Леди перекрестилась, поблагодарив за луч надежды, появившийся так вовремя. Мангала приставил руку к своему сердцу ладонью внутрь и кивнул ей, как бы говоря, вот видишь, надо верить, нельзя отчаиваться.
Джон Нортон, сходя с трапа в порту шумного, но сейчас относительно спокойного Бомбея, подал руку своей дочери, Саманте.

Мятежная Индия встретила их теплым солнечным утром, предполагающим тропический зной через несколько часов. Саманта была спокойна и красива, ее светлые волосы были уложены к верху, заколоты сзади, лишь лёгкий ветерок теребил выбившуюся тонкую прядь, на ней не осталось и следа от той исхудавшей бледной девчонки, которая покинула свой дом с мыслью о смерти, теперь лишь грусть светилась в глазах воспоминанием о пережитой разбитой предательством любви. Лицо ее округлилось и немного загорело, небольшие алые губы довольно улыбнулись, встав на землю, и слегка качнувшись от непривычки она села в кэб, ловивших прибывших у "ворот в Индию", возница, старый индус, ловил заработок как мог. Мистер Нортон же напротив, выглядел настороженным и худоватым, хотя и он не был изможден, как полгода назад, но на его висках при лучах солнца отражалась появившаяся седина, проблескивала она и в волосах, и в ухоженной бороде. Распорядившись насчёт багажа, он присоединился к дочери. Несмотря на раннее утро, город жил своей жизнью, набережная кишела смуглыми туземцами, одетых в пестрые ткани. Все было необычно и странно, чужие и непривычные запахи, зелень на разлапистых ветвях деревьев.
- Едем! - Джон хлопнул ладонью по дверце кэба, отчего вздрогнувший индус ускорил лошадь, впрочем, его хватило ненадолго. Неспешно доехав к отелю и подивившись его колониальной архитектуре и узорчатым сводам колонн, отец с дочерью заселились в свой аккуратный номер, с видом на бухту. Расположившись и как следует отдохнув с дороги, пообедав в номере (хотя в отеле был предположительно отличный ресторан) Джон, собрав необходимые документы и рекомендации, оставив Саманту по присмотром расторопных слуг, с трудом выдержавших плавание. Он отправился в администрацию, где и провел остаток времени до вечера. Когда уже стемнело, он вышел из здания, решив пройтись и осмотреться, проклиная бюрократию, царившую в этом учреждении. Одно было хорошо - теперь его примут в лучших местах, не зная ни о чем примут и дочь.

Широкая зеленая улица была хорошо освещена и город казался вышедшим из сказки о волшебстве и джинах. Часы на здании вокзала пробили 8 вечера и площадь перед ним была немноголюдна. Джон смотрел на невидимое им ранее звёздное небо, что сулит оно им в новой жизни? Его цилиндр тенью прикрывал лицо, со стороны казалось, что мужчина ждёт кого-то. Парень в зелёных дхоти проскочил мимо, слегка задев плечом Джона, который быстро вспомнил, что его револьвер Кольта с рукояткой, выполненной из слоновой кости, прогрессивное мощное оружие, однако малоизвестное в то время, сможет его достойно защитить, но поскольку больше никого на площади не было, он успокоился. Правда преждевременно, обнаружив инородный комочек бумаги в своем левом кармане сюртука, явно кем-то подложенный. Развернув его, Джон прочитал написанную каракулями фразу: "Следуйте за мной" и, оглядевшись, увидел в метрах ста того самого парня, в зелёной повязке на ногах. Парень выжидающе смотрел на него. Джон пробормотал, во что это он влип, смело двинувшись к нему, тот двинулся дальше, англичанин, поняв, что требуется соблюдать дистанцию, шел за ним, виляя вдоль улиц, которые все сужались, а дома на них становились все беднее и беднее, пока они не дошли до халупы, расположенной на входе в какие-то трущобы. Люди, встречавшиеся ему по дороге, и нищета, напоминали ему жителей лондонских трущоб, по которым он находился, пока искал дочь, некоторые из них вызывали сочувствие, некоторые - отвращение. Держась тенью, за ними следовал Мангала, готовый поквитаться с англичанином, в любой момент ожидая от него подлости.
Парень в зелёной дхоти занырнул в темный провал в стене, оказавшийся входом в дом. Джон зашёл, принагнувшись следом. В комнатушке были разбросан какой-то хлам, у стены, граничащей с улицей, стоял стол с обитыми краями столешницы, на нем горела маленькая свеча.