Взаимозависимость

1. Арс

Арс
Шум аэропорта уже давно стал привычным звуком. Знаю здесь каждый метр, каждый закуток: в каком туалете меньше очередь и в какой кофейне достойный кофе. Даже лица сотрудников аэропорта кажутся знакомыми. Прохожу регистрацию, сдаю багаж, поднимаюсь в зал ожидания. Автобус, самолёт, улыбчивая стюардесса — тоже знакомая. Всё это я проходил сотни раз. Занимаю своё кресло в бизнес-классе и только теперь позволяю себе выдохнуть.

Позади десяток концертов и множество съёмок. Шумная Москва, весёлые друзья, вечеринки, горячие поклонницы — всё это остаётся здесь. Уже через несколько часов я вернусь домой. В свою тихую семейную квартиру, к любимой жене. Мы не виделись больше месяца. Вспоминаю её тёплое нежное тело — и кровь к паховой области приливает. С каждым разом всё труднее даётся хранить верность, особенно когда красивые девушки откровенно и нагло пытаются залезть ко мне в штаны.

Вчера в клубе я чуть было не поддался, когда одна из поклонниц сняла с себя лифчик и уселась ко мне на колени. До сих пор из головы не выходит её восхитительная грудь с розовыми сосками. Пожалуй, месяц без секса — слишком долго. Было бы проще, если бы Юля ездила со мной по гастролям. Но моя жена слишком привязана к дому. Не терпит шумных компаний и активного времяпрепровождения. Ей по душе тихая и спокойная жизнь. Она занимается саморазвитием, посещает психологические тренинги, различные марафоны и учится на астролога.

Может, и к лучшему. Мне после гастролей не терпится окунуться в домашнюю комфортную обстановку. Хочется отдохнуть от всей этой суеты и яркости. Зависнуть дома с женой, посмотреть телек, набраться сил перед следующим концертом.

Родной город встречает серым небом и редкой моросью. Смотрю на людей, покидающих небольшой аэропорт, вижу их хмурые, недовольные погодой лица — и улыбаюсь. По прогнозу дожди на целую неделю: будет официальный повод никуда не выходить. Сажусь в такси, предвкушая тихие семейные будни в компании любимой жены. По пути прошу водителя заехать в цветочный магазин. Всегда возвращаюсь домой с букетом её любимых роз.

Открываю дверь своим ключом, захожу в квартиру, вдыхаю привычный аромат нашего семейного гнезда. Время идёт, а дома всегда пахнет одинаково. Закрываю дверь, прислушиваюсь к звукам квартиры. Тихо. Юля вообще никогда не устраивает праздников из-за моих возвращений, но сегодня слишком тихо. Подозрительно.

Разуваюсь и иду в нашу комнату, по пути заглядываю в зал. Сидит на полу, карты таро перед собой раскладывает. Так увлечена, что не заметила, как я вошёл. Засматриваюсь на её прямые длинные светлые волосы, аккуратно уложенные волосинка к волосинке, сияющие в свете потолочного освещения, словно настоящий шёлк. Так и манят потрогать и устроить беспорядок на совершенной головке. Скольжу глазами по её пухлым губам, по тонкой шее, по домашней серой пижаме с милым мишкой, скрывающей от меня её прекрасное тело. Хочу взять её прямо сейчас.

— Гхм-гхм, — подаю голос.

Ловлю её взгляд, улыбаюсь, протягиваю цветы. Смотрит недовольно, дёргает плечами и снова раскладывает карты, словно меня и нет.

Подхожу к ней, кидаю букет поверх разложенных карт, опускаюсь рядом на пол, обнимаю, тянусь, чтобы поцеловать. Она вырывается, поднимается на ноги. Лицо кривит в недовольном выражении. Бесит, когда она так делает. Втащить хочется.

— Не трогай меня! — орёт.

Наклоняется, собирает свои дурацкие карты с пола.

— Юль, что случилось? — спрашиваю терпеливо. Обида внутри разгорается. Я так домой стремился, увидеть её хотел, а она…

— Ты ещё спрашиваешь?! — снова кричит. Раздражает её голос в этой тональности.

— Объясни нормально, что я уже натворил? — говорю. В груди ещё теплится надежда на спокойный вечер и страстный секс.

— А ты сам не понимаешь? — кричит, губы кривит.

Берёт телефон со стола, клацает по экрану.

— Это что?!

На экране — отрывок с последнего концерта. Кто-то из зрителей выложил. Всё как всегда: на сцену летит чей-то лифчик, я его поднимаю, говорю в микрофон несколько комплиментов его обладательнице — и всё. Ничего пошлого, ничего лишнего, ничего такого, из-за чего можно было бы устраивать сцены ревности и выносить мозги.

— Ты трогал чужое нижнее бельё! — орёт не своим голосом.

Тычет мне телефоном в лицо, чтобы я лучше разглядел, какой я негодяй и мерзавец.

Ох, если бы она знала, что у нас на вечеринках происходит и с каким трудом мне удаётся держаться от соблазна ради неё!

Вырваю телефон у неё из руки и бросаю на пол. Не получится у нас тихого семейного вечера. Обидно.

— Ты что сделал?! — кричит, трясётся от злости.

Поднимает телефон с пола, видит разбитый экран, на глазах звереет.

— Ты его разбил! — воет и снова тычет мне телефоном в лицо, показывая треснувший экран.

Толкаю её в сторону — слишком сильно. Она падает на диван. Не ударилась, но орать стала ещё больше. Грязные ругательства сыплются из её красивых губ, верещит как резаная: о том, что я поднял на неё руку, о том, что изменяю ей, пока она тут дома сидит. Во всех смертных грехах меня обвиняет.

Иду на кухню, открываю холодильник. На полках только зелень, фрукты и овощи. Здоровое питание, блядь. Даже выпить нечего. Разворачиваюсь и иду в коридор. Лучше в баре время проведу, чем буду слушать её истерику. Ещё немного — и точно леща дам. Так и хочется врезать, чтобы перекрыть этот поток раздражающих воплей.

— Ты куда? — идёт за мной следом. — Бросаешь меня?! Ну конечно, друзья тебе важнее, чем жена! — кричит. — Может, нам вообще развестись? — спрашивает с яростью.

— Хоть одна здравая мысль за вечер, — говорю, обувая кроссовки.

Выхожу в коридор, быстро закрываю дверь перед её носом. Слышу, как она орёт из квартиры. Сжимаю челюсть и выдыхаю.
В баре хорошо. Лучше, чем дома. Здесь никто не орёт, не выводит, нервы не треплет. Друзья рядом — самые близкие, с которыми с самой школы дружим. Саня и Олег. Вся моя жизнь у них на глазах строилась: и семья, и карьера. Во все подробности посвящены.

Сидим с ними за самым дальним столиком, скрытым в тени от посторонних глаз, курим кальян, пьём пиво. Олег рассказывает про свою дочку. Ей недавно исполнилось шесть лет. Плод случайной пьяной связи. Ему тогда было восемнадцать, Насте — семнадцать. Встречаться не собирались, хотели просто приятно провести время у него на вписке. После родов поженились, но долго не выдержали — развелись через два месяца. Олег дочку любит, алименты исправно платит и много времени с ней проводит.

— Каринка выдала на днях, — говорит он и допивает пиво из стакана. — Сказала, что замуж выходит, за пацана из их группы! — смеётся, а в глазах ревность светится.

— А ты что? — спрашивает Саня.

Холостой и вечно безработный уличный музыкант, тратящий все свои деньги на шлюх и выпивку. Он самый младший из нас — ему всего двадцать три.

— Что?! — удивляется Олег. — Сказал, что голову ему откручу! — смеётся.

Слушаю их, а сам в своих мыслях утопаю. Мы с Юлькой тоже со школы вместе. Сперва дружили, потом встречались, потом как-то само собой поженились. Тогда это казалось настолько естественным, словно никаких других вариантов развития наших отношений не существовало.

Мысли о разводе держатся в голове. Не пугают, не злят — наоборот, кажутся самым правильным решением. Не уверен, что люблю её так, как раньше. Больше чувствую привязанность и ответственность. Вспоминаю её перекошенное лицо, раздражающий голос, грязные ругательства. Не хочу так больше. Чем популярнее я становлюсь, тем чаще в нашей квартире возникают скандалы. И никакие мои заверения о том, что мне никто, кроме неё, не нужен, и уговоры ездить со мной по гастролям не действуют.

Только сейчас полностью осознаю, насколько мы разные. У неё в голове — созвездия, гороскопы, гадания, запросы Вселенной. А у меня — музыка, тексты, творчество. Видимо, пришло время принимать взрослые решения.

— Арс, ты чего загрузился? — спрашивает Олег.

— Я с Юлькой развожусь, — отвечаю.

Нажимаю кнопку вызова официанта — хочу заказать коньяк. Пиво кажется слишком слабым.

Парни в один голос удивлённо загудели. Все темы разговоров отошли на задний план.

— Что, дошло наконец, сколько вокруг красивых тёлочек? — усмехается Саня. — Популярность голову вскружила? — говорит издевательским тоном.

— Или Юлька чего вытворила? — спрашивает Олег.

Искренне проникся ситуацией, даже не шутит.

— Да давно надо было, — говорю.

Пацаны в душу не лезут, подробностей не требуют. Видят, что мне хреново, поддержать пытаются. Коньяк крепкий, атмосфера в баре хорошая, девчонки красивые. Будоражат мой изголодавшийся разум. Всех их трахнуть хочется — даже ту, что на два размера больше меня, трясёт огромными сиськами, дёргаясь под музыку у барной стойки. Всех бы выебал.

Надо выйти на воздух, кислорода глотнуть, а то ещё немного — и штаны задымятся. Выхожу на улицу, прикуриваю сигарету. Уличный фонарь освещает мелкие капли противной мороси. Кругом тихо. В нашем маленьком городке все нормальные жители уже десятый сон видят.

Слышу, как хлопает дверь бара. Оборачиваюсь — девчонка выходит и сразу направляется ко мне. Трёх секунд достаточно, чтобы оценить, ебабельна она или нет. Блондинка, лет восемнадцать. Короткое блестящее платье, загорелая кожа, тоже блестит от хайлайтера. Грудь островками выглядывает из глубокого декольте. Большие подколотые губы. Определённо ебабельна.

— Сеня, я вас сразу узнала! — говорит и улыбается, демонстрируя ровные белые зубы. — Я все ваши песни наизусть знаю! Я вас обожаю!

Затягиваюсь крепко, дым выдуваю вниз. Очередная фанатка. Я не настолько голодный, чтобы трахаться с поклонницами. Или настолько?

Смотрю в её слегка опьяневшее лицо, разглядываю надутые губы. Пошлые мысли врезаются в голову.

— Можете дать мне автограф? — спрашивает кокетливо, протягивая ручку и маленький карманный блокнот.

Она что, всё время носит его с собой?

— Тебе могу только в рот дать, — отвечаю и снова затягиваюсь.

Сейчас обидится, пошлёт меня и уйдёт.

— Подходит, — говорит томным голосом, убирает блокнот в сумочку, берёт меня за руку и ведёт за угол бара.

За углом темно, сыро, резкий запах мочи бьёт в нос. Она опускается вниз, расстёгивает мои штаны, сразу берёт член в руку — знает, что делать, опытная. Без лишних прелюдий заглатывает его целиком, демонстрируя свои таланты, хочет угодить.

Закрываю глаза и закидываю голову. Отдаюсь процессу, расслабляюсь. Приятно до опизденения. Юлька редко брала в рот, и то только если напьётся. А кончать в рот не разрешала — говорила, что ей противно.

Долгое воздержание дало о себе знать. Три минуты глубокого минета — и я готов кончить. Сжимаю её за голову, пропихиваю член глубже, кончаю ей в глотку. Она глотает сразу, всё до капли высасывает.

Встаёт на ноги, смотрит так, будто благодарности ждёт. Я застёгиваю штаны, прикуриваю сигарету.

— Сосёшь охуенно, — говорю.

— А ты надолго в родном городе? — спрашивает, сияя, словно в лотерею выиграла. — Может, номер оставишь? Ещё как-нибудь пересечёмся?

Ага, ещё свой номер фанаткам не давал.

— Не пересечёмся, — отвечаю, стряхивая пепел на землю.

Впервые изменил Юльке. Оказалось гораздо проще, чем я думал. Совесть немного подъедает. Нужно развестись, чтобы всё по-честному было.

Достаю из бумажника несколько красных купюр и протягиваю девушке. Не знаю, сколько минет стоит, но думаю, хватит, чтобы покрыть её старания. Она берёт деньги и сразу убирает в сумку.

— Может, хотя бы фото на память? — спрашивает.

— Нахуй иди, — отвечаю и выхожу из-за угла на освещённый участок тротуара.

— Хамло! — возмущается. — Никакого уважения!

Сажусь в припаркованное у бара такси, называю адрес дома. Интересно, о каком уважении она говорит, если готова отсосать первому встречному? Сама своё достоинство унизила, а потом уважения требует. Никогда этого не понимал.

Захожу домой, надеясь, что Юлька спит. Разуваюсь тихонько, хочу пройти в зал и рухнуть на диван. Давно так не накидывался — до вертолётов. Свет загорается, слепит глаза, освещает интерьер прихожей и недовольное лицо моей, пока ещё, жены.

Стараюсь не смотреть на неё и заворачиваю в зал, задевая плечом дверной косяк.

— Нажрался! — орёт и идёт следом. — Такая у нас теперь семья? Я тебя дома жду, а ты с друзьями бухаешь?!

Падаю на диван, утыкаюсь лицом в мягкую обивку. Надеюсь, отстанет и уйдёт в комнату.

— Я с тобой разговариваю! — толкает меня в бок и трясёт.

Неприятно. И так штормит — того и гляди вывернет прямо на её любимый ковёр.

— Отстань, — говорю.

Много чего ещё хочу сказать, но состояние не позволяет. Надо проспаться для серьёзного разговора.

— Ты совсем оборзел? — начинает кричать. — Мне карты так и сказали! Что у нас семейная жизнь будет тяжёлой, что ты абьюзер и только о себе думаешь!

— А без карт у тебя своего мнения совсем нет? — спрашиваю, поднимая голову.

Надоело её вечное перекладывание ответственности на карты и звёзды.

— Вот ты не верил в гороскопы, и что в итоге? — требует. — А в итоге так и получается, что Скорпион и Весы несовместимы!

— Хорошо, — говорю и отворачиваюсь к спинке дивана.

— Что хорошо?! — кричит и снова меня трясёт. — То есть тебя всё устраивает?!

— Завтра на развод подадим, — отвечаю.

Тишина. Просто кайф для ушей и хмельной головы. Тишина и спокойствие.

Не успеваю расслабиться, как её голос снова врезается в голову пронзительным тоном.

— Что значит «разведёмся»?! — кричит.

— Ты же сама сказала, — отвечаю. — Я Скорпион, ты Весы…

— Ты издеваешься надо мной?! — ещё сильнее повышает голос.

Кажется, переходит на ультразвук — вот-вот сосуды в голове лопнут.

— Я тебе изменил, — говорю и поворачиваюсь к ней лицом.

Почему-то ни капли жалости не испытываю и совесть не мучает. Обидно только, что отношения заканчиваются на такой ноте. Хотелось бы разойтись по-нормальному.

Вижу, как она бледнеет, лицо кривит, глаза наливаются кровью. Зажмуриваюсь, мысленно готовлюсь к очередной ультразвуковой атаке. Лучше бы ударила — честное слово.

— Мама была права! — воет. — Она мне тысячу раз говорила, чем ты там на своих гастролях занимаешься!

Начинает плакать. Лицо кривит в рыданиях. Переигрывает. Я прекрасно знаю, как она плачет, когда действительно расстроена. А это очередной спектакль на одного зрителя.

— Квартиру тебе оставлю, — говорю. — Мама будет рада.

Снова отворачиваюсь.

Она стоит надо мной, воет, всхлипывает. С каждой секундой всё громче. Невыносимо. Встаю с дивана, возвращаюсь в прихожую. Беру за ручку чемодан — даже не распакованный. Достаю ключи, кладу на тумбочку у двери и выхожу из квартиры.

На душе будто стадо кошек насрало. Неприятно, до зубного скрежета. Столько лет вместе прожили — и так по-идиотски всё закончилось. Карты, гадания, гороскопы… Может, и не такая это ерунда, если выходит, что мы и правда несовместимы.

Усмехаюсь своим мыслям. Выхожу из подъезда и сажусь на лавочку. Никогда во всё это не верил.

Достаю телефон, просматриваю билеты на самолёт — куда можно улететь прямо сейчас. Неважно куда, главное — подальше. Нужно привести мысли в порядок, проветрить голову.

Рейс до Владивостока через три часа. По времени успеваю. Билетов первым классом нет. Плевать.

Покупаю билет, оплачиваю и сразу набираю номер продюсера.

— Арс, ты время видел? — раздаётся в трубке сонный хриплый голос.

— Игорь, я во Владивосток вылетаю, — говорю. — Пробей, может, там концерт какой можно дать или фан-встречу. Чтобы зря не мотаться.

— Какой концерт? — сразу оживляется. — Какой Владивосток? Ты чего туда попёрся?

— Пробьёшь или нет? — спрашиваю.

— Слушай, мы же клип собирались снимать на яхте! — воодушевляется. — Лететь далеко, конечно… Хотя там мосты понастроили, красиво должно быть, по-инстаграмному. Давай, я тогда людей соберу и на днях к тебе рванём.

Говорит уже совершенно трезвым голосом — сон как рукой сняло.

— Фотографа и оператора там найдём, город вроде немаленький… — слышно, как он всё глубже погружается в авантюру, продумывая план.

— Ладно, наберёшь. Мне в аэропорт пора, — отвечаю и отключаю звонок.