Взгляд

Был вечер. Дул осенний ветер. Сумерки влажной мутью опускались на город, и остатки дня догорали в безлюдных подъездах. Из серых луж на безликих прохожих косилось холодное небо. Пахло мокрыми листьями и выхлопными газами.

Молодой водитель лихо вел астматический автобус по дороге из центра города. На очередном перекрестке проскочил на желтый и уперся в достопримечательную автомобильную пробку.

Невнятное возмущение качнулось вслед за свистом тормозов и тут же осело между сидений. Восковые фигуры вновь уставились в осень. Их прозрачные глаза продолжили маяться между лампами фонарей, огнями машин и окнами домов.

***

От вечерних окон всегда веет теплом и книжным уютом. И даже в голову не может прийти, что за очередными беленькими занавесками может полыхать пожар семейной ссоры.

А те тощие жалюзи наблюдают, как жена собирает вещи и уходит от мужа. И, кстати, завтра же она уезжает на другой конец страны. А дети? А детей она забирает с собой.

Или что за тем мутноватым оконцем пьяный отец привычно материт сына-пятиклассника. Просто потому, что мать его – дура, соседи – дебилы, подъезд – вонючий, мир – поганый, а водка – в магазине…

Нет. Нет…

Скорее думается, что может быть сейчас, именно за тем окном малыш трех лет от роду сидит на коленях у папы. Уплетает за обе щеки мамины оладушки и мило коверкает слова, рассказывая родителям, что делал днем в детском саду.

Или вон за тем окном парень и девушка. Родителей нет дома. Они задернули шторы и при свете настольной лампы предаются юной, неловкой страсти. Тонут в круговороте чувств и становятся еще на одну страничку опыта взрослее.

А за тем большим светлым окном старики сидят на диване и смотрят любимый кинофильм. Они ждут своих уже совсем взрослых детей с внуками к вечернему чаю. Из кухни вкусно пахнет свежей выпечкой, а ноги их греют шерстяные носки.

Да, думается именно о таком: домашнем, добром, вечном…

Хотя, о чем могут думать восковые фигуры…

***

Стекла плакали, автобус стоял, сумерки густели. Кто-то нырнул в наушники и спал, кто-то тыкал пальцем в экран, кто-то смотрел в пол.

Автобус дернуло, и Денис отлепил взгляд от грязных ботинок. Замерзли ноги, и нудно гудела голова. От соседа несло отсутствием стиральной машины и гигиены. Кто-то поминутно натужно кашлял, откуда-то просачивался неопределенный ритм.

В уставшем сознании было свободно и пусто. Домой, поесть и спать — стандартный набор желаний.

— Не желаете попробовать расширенный пакет услуг?

— Благодарю, мне достаточно базового…

Каждый день Дениса был «базовым». По заученному маршруту: с работы до остановки – от остановки, через магазин – до дома. Утром – перемотка в обратную сторону. Алгоритм отдельно взятой человеческой жизни.

Раз в неделю Денис напивался. С ненавистью ко всему живому он ждал пятницу. Ждал назначенного часа…

Дома, в одиночестве, он принимал яд. Самозабвенно и без закуски.

— Неплохой букет. Но послевкусие…

С каждой новой рюмкой он умело перевоплощался в зверя. Потом – гнусная бесовщина по телику, ругань с пустотой, чадящая пепельница.

К ночи в стену летели пустые бутылки и ошметки сознания.

Под полоумный закадровый смех он засыпал. Растекался по столу и спал до утра.

Пьяный, страшный, пустой. Счастливый…

***

Денис блуждал взглядом по салону. Неожиданно он выпал из привычного оцепенения. Что-то в картинке было не так. Какой-то неосторожный мазок. Легкий штрих. Что-то царапнуло глаз…

Дениса выбросило из пустоты сознания. Он обнаружил себя пристально глядящим в глаза девчонке…

Какой-то девчонке лет двенадцати.

— Откуда вы? Какой художник вас изобразил здесь?

Большие светлые глаза внимательно смотрели на него. Осторожная улыбка… Или показалось?

Острая игла вошла в сердце немного сбоку. Дыхание сбилось, и мир покачнулся. В мгновение яркий свет сверхновой озарил все вокруг, заполнил тесный салон, раздвинул сутулые спины, засветил, как фотопленку, неживые лица, залил пустоту ярким потоком... Весь мир свернулся в трубочку. Ее глаза стали целым миром.

Сердце упало на самое дно измученного тела и где-то там радостно запрыгало, впитывая незнакомое тепло. Денису показалось, будто он плотно обтянут тугой оболочкой. Она тянется, но не рвется. Она душит. Она держит…

И вдруг пленка раздулась, лопнула и упала на пол. Грудь свободно и широко заходила под кожаной курткой.

Автобус медленно покачивался в потоке. Денис уходил ко дну в теплом взгляде юных глаз.

— Кто вы? Ваш художник точно что-то напутал…

Холодный сквозняк принес что-то чуждое ему.

— Оцените аромат: верхние ноты – скошенная трава; средние ноты – воздух перед грозой; базовые – смола, дым и хлеб.

— Превосходно!