Взгляд из тьмы

Земля противоречий

Наш рассказ начинается в некогда блистательной Элтрании — стране, пережившей взлёты и падения, видевшей эпохи триумфа и горьких утрат. Элтрания когда-то напоминала картину первозданной чистоты, неподвластной порокам. В те времена её пейзажи были свежи, как дыхание весны, а народ силён, как сама земля, на которой стоял.

Но то было давно. Сейчас этот цветущий край медленно погружался в болото собственных ошибок и безразличия. На её плечах лежал груз долгих лет — накопленные беды и несправедливости. Элтрания близка к тому, чтобы коснуться дна, и возможно, именно там скрывается её надежда на перерождение. Ведь только достигнув истинных глубин, можно оттолкнуться и взмыть вверх. Таков извечный цикл — чередование расцвета и упадка, от зелёных холмов до морских глубин. Страна застыла на пороге нового витка истории.

Её просторы всё ещё хранили память о прошлом величии. Это была огромная страна, охватывающая все мыслимые природные красоты. От ледяных северных пустошей до влажных тропических лесов Элтрания казалась миром в миниатюре. Здесь каждый находил убежище по душе: одни прятались в горных деревеньках, другие строили жизнь в прибрежных городах, третьи обретали спокойствие среди степей или в прохладе густых лесов. И хотя земля предлагала многое, у народа с каждым поколением оставалось всё меньше сил удерживать своё богатство.

Жители Элтрании носили печать сурового нрава. Немногие могли назвать их добродетельными. На хмурых лицах редко появлялись улыбки, а честная прямолинейность часто переходила в резкость, которую многие считали грубостью. И всё же среди этого многообразия характеров попадались исключительные личности, чьи стремления разительно отличались от общей массы. Эти люди становились светлыми пятнами на фоне общего уныния.

Северный ветер часто ласкал стены Альдоса — столицы Элтрании, расположенной на неприступном горном плато. Её история уходила в такие глубины времени, что даже старейшие книги не могли ответить, был ли выбор этого места стратегическим или случайным. Альдос жил особенной жизнью. Улицы, изрезанные тесными переулками, обступали высокие дома, оставляя каждому прохожему ощущение, будто его сжимает сама история. Здесь не было места для слабых.

Те, кто пытался найти свой уголок в этом городе, ежедневно боролись за место под холодным северным солнцем. Люди стекались сюда толпами, стремясь обрести долю столичного комфорта, однако не всем удавалось укорениться в твёрдой, почти враждебной почве. Под сенью каменных стен выросла династия правителей, чьё имя внушало и страх, и уважение. Соверен, окружённый мудрым Советом Архонов, держал бразды правления железной хваткой. Его законы были суровы, правление не допускало вольности. Для местных жителей это было нормой — способом сохранить порядок и не дать Элтрании пасть жертвой хаоса. Для чужеземцев же всё представлялось явной диктатурой.

Этот порядок имел свою цену. Элита столицы жила в достатке, опираясь на труд жителей окраин, которым всё чаще не хватало средств даже на хлеб. Альдос, подобно хищнику, вытягивал из страны ресурсы, концентрируя лучшее внутри своих стен. Горная местность и суровый климат делали его зависимым — продовольствие и всё необходимое привозилось извне. На плечи провинций ложилось тяжёлое бремя. Горожане Альдоса не видели в этом ничего необычного: они считали свой труд не менее важным. Но взгляды провинциалов были куда менее лояльны. Они видели в столице не защитника, а паразита, высасывающего соки из земли ради удобства элиты.

Необжитые земли Элтрании оставались пустынными, несмотря на огромный потенциал. Люди, привыкшие к городскому шуму, избегали покидать пределы крупных поселений. Плотность населения в городах росла, как и напряжение. Люди, вынужденные бороться за тёплое место, становились жёстче и расчётливее. В узких улочках Альдоса частенько гремели ссоры, словно превращая конфликты в хроническую болезнь городского быта.

Власть крепко восседала на троне, но фундамент уже начал расшатываться, меняя народное уважение на страх. Соверен и его окружение умело подавляли протесты, устраняли угрозы, убирали неугодных. Законы, железные в основе, прогибались под интересами сильных мира сего. Мелкие бунты существовали, пока не угрожали основам правления. Но стоило недовольству выйти за пределы дозволенного — его безжалостно подавляли. Жёстко и быстро, без оглядки на методы.

Элтрания, некогда воплощение силы и надежды, превратилась в страну противоречий. Она оставалась землёй возможностей, но лишь для тех, кто мог выжить в её жестоких реалиях. Народу, некогда гордому и свободному, теперь приходилось бороться за хлеб и крупицу свободы. Но даже в этом сумраке оставалась надежда: пока страна жива, её цикл не завершён. И как ночь сменяется днём, возможно, Элтрания ещё сможет подняться из мрака к свету.

Первая встреча

Начало месяца Листопадис, 3035 год со дня очищения

Элтрания, центральный регион

Солнце клонилось к закату. Его лучи, ещё пару часов назад столь жаркие, начали угасать. Последний месяц лета выдался умеренно знойным, и вся природа, точно понимая, что осенние холода скоро нагрянут, запасала остатки летнего тепла. Густая трава тянулась вдоль хвойных лесных массивов, и лишь небольшая тропа нарушала сплошной природный ландшафт. Тропа постоянно петляла и была не столь широка, однако было заметно, что ей часто пользовались. Густая трава, хоть и пыталась захватить отдельные участки глинистой дорожки, не могла закрепиться, постоянно уступая под натиском сапог странников.

Юный парень, широко шагая, преодолел очередной изгиб дороги и взглянул на небо. Его путь лежал в ближайший крупный город, и он собирался успеть за городские стены до заката. Черноволосый, чуть выше среднего роста, он выглядел так, будто был создан для тяжёлого труда: широкие плечи, крепкое телосложение, натренированное годами работы на ферме. Его карие глаза, тёплые, но немного усталые, внимательно скользили по линии горизонта, выискивая привычные ориентиры. Родившийся и выросший на юге страны, он носил на себе отпечаток этого жаркого края — смуглая кожа была словно пропитана палящим солнцем, под которым он провёл большую часть своей юной жизни.

Сын фермера, он был одет соответственно своему происхождению: поношенная, но прочная рубаха из грубой ткани и штаны, усиленные кожаными вставками, сделанные для того, чтобы выдержать бесконечные дни в полях. Его сапоги, хоть и ухоженные, видали лучшие времена: кожа на носках высохла и потрескалась, а подошва выглядела так, точно вот-вот должна была прохудиться. Несмотря на это, юноша двигался уверенно и быстро — даже изношенная обувь не могла замедлить его стремления.

Казалось, ещё вчера он был обычным мальчишкой по имени Дорион, жил в просторном доме с хозяйством, под боком у заботливых родителей. Жизнь его не знала забот и трудностей, всё предвещало спокойную, размеренную жизнь фермера. Возможно, однажды он бы даже мог стать зажиточным хозяином, который смог бы позволить себе больше, чем его соседи, но такая судьба претила ему. С детства увлекаемый рассказами странствующих путников, мальчик жаждал приключений. Казалось, он всегда знал, что не создан для обычной, пресной жизни. Однажды взяв в руки игрушечный меч и щит, он больше не мог представить себя никем, кроме как воином. Время шло, и меч был забыт — теперь он стал странствующим магом, покорителем далёких миров и укротителем огненной стихии. Но и этого оказалось мало; магический посох был отброшен, и руки мальчишки уже сжимали эльфийский лук. Возглавив элитный отряд эльфийских стрелков, он мнил себя стражем древней рощи и защитником лесных дриад.

Мальчик рос и всё больше погружался в пучину крестьянского быта. Он помогал отцу пахать поля и собирать урожай. Его руки крепли, спина становилась шире, а взгляд наполнялся печальным осознанием того, что все его мечты о великих приключениях остались лишь в детских играх. Очередной день, очередная порция фермерских забот. Так мальчик стал мужчиной.

И вот однажды Дорион осознал, что тот самый маленький мальчик всё ещё жив где-то внутри, и ему нечем дышать. Огонёк в его душе не угас, всё его нутро взывало к разуму. Внутренний голос твердил: скоро последний шанс стать кем-то особенным будет потерян. Ещё пару лет, и отец полностью передаст ему бразды правления, взвалив на него большую часть задач по хозяйству. Обуреваемый осознанием всей тщетности своего положения, парень твёрдо решил, что готов рискнуть и не упустит свой шанс, чего бы это ни стоило. Нет, он не собирался сорваться и бросить всё в один момент, отправившись в путь без плана. Будучи смышлёным и впитав отцовскую рассудительность, молодой фермер осознавал, что его путешествие требует тщательной подготовки. Прежде всего, нужно было накопить достаточно денег, чтобы продержаться первое время на новом месте. Что ж, решение принято, цель поставлена.

Это заняло чуть больше полугода. Талтон здесь, дополнительная работа там, и вот уже неплохая стартовая сумма у него в кармане. Однако пока ещё было слишком рано, нужно было выбрать правильный момент, но момент всё не наступал. Наконец нагрянула дождливая осень, дороги утонули в грязи, а затем пришла зима...

Зима, весна и лето — каждое из времён года таило в себе новые препятствия, которые останавливали Дориона. Он понимал, что в очередной раз застрял в этом бесконечном круговороте дел, именуемом жизненными заботами. Но вот однажды, после осеннего завершения уборки урожая, он понял, что лучшего момента, чем сейчас, уже может и не представиться. Ложась в постель, он лелеял своё стремление, храня заветную мысль: завтра он будет собираться в путь. Наконец-то он сможет покинуть отцовский дом, отправившись навстречу долгожданной мечте.

Первая часть плана была проста и тщательно продумана. Горсть талтонов в кошельке грела сердце, а разум пылал, воображая грядущие приключения. Хорошо отдохнув, уже на следующее утро Дорион проснулся на рассвете. Он оставил лишь короткую записку, в которой постарался объяснить родителям свой поступок и смягчить их беспокойство. Взяв небольшой мешочек со скромными запасами еды, кошелёк и нож, парень отправился в путь. Родители ещё спали, когда юноша последний раз оглянулся, прощаясь с родными холмами и постройками. Так началась его дорога, его путешествие, его приключение.

С очередным изгибом тропы лес начал отступать всё дальше от края дороги. Город становился всё ближе, и тропа вскоре должна была превратиться в полноценную загородную дорогу. Когда солнце коснулось вершин многочисленных елей, Дорион с удовольствием ступил на поросшую травой брусчатку. Это было верным признаком того, что до города оставалось всего пару дальшагов, а может, и меньше. Поправив небольшой заплечный мешок, юноша ускорил шаг, тихо что-то напевая. Это был деревенский стишок, который обычно любят дети.

Спектакль

Путники достигли городских ворот, но массивные створки уже были плотно заперты на ночь. Сбоку виднелась маленькая деревянная калитка, к которой сразу же устремилась запыхавшаяся София. Её кулаки с силой забарабанили по тяжёлому дереву, а голос, сорвавшийся на крик, эхом разлетелся по тёмной равнине:

— Откройте! Ради богов, впустите нас!

София стучала всё сильнее, с каждым ударом чувствуя, как руки немеют от усталости. Дыхание рвалось из груди, а ноги, едва державшие её, готовы были подогнуться в любой момент. Дорион остался стоять позади, всматриваясь в равнину, что тянулась к линии леса. Темнота казалась густой, почти осязаемой, словно сама ночь выжидала, готовая выбросить из своих недр тварь с раскалёнными глазами.

Его взгляд беспокойно метался по стволам деревьев. Кругом было тихо. Но эта тишина была неправильной — слишком тяжёлой, слишком гулкой. Дорион провёл языком по пересохшим губам, с трудом проглатывая ком в горле.

На стене раздались шаги и приглушённые голоса. Затем один из дозорных, нагнувшись через парапет, что-то выкрикнул своему напарнику у ворот. Вскоре калитка чуть приоткрылась, и в тусклом свете факела показался коренастый стражник. Он выглядел так, точно его только что выдернули из тёплой постели: лицо усталое, тени под глазами, волосы взъерошены. Раздражение сквозило в каждом его движении.

— Кто вы такие и какого Мраксара вам надо здесь посреди ночи? — буркнул он, сверля путников взглядом, в котором раздражение смешалось с подозрением.

София, тяжело дыша, наконец опустила руки. Её голос, однако, прозвучал с новой волной решимости:

— За нами гонится какой-то монстр. Он там, в лесу.

Стражник нахмурился, крепче сжав факел. На мгновение его глаза застыли на лице рыжеволосой девушки. В её взгляде всё ещё отражался страх, но за ним угадывались стальные нотки упрямства. Ему стало не по себе.

— Монстр? — медленно переспросил он, прищурившись и бросив взгляд в сторону леса. — Где?

— Он был совсем рядом, на окраине леса у дороги, — сказал Дорион, шагнув ближе, его голос звучал напряжённо. — Это не просто зверь. Это был огромный пёс или волк, больше лошади. У него глаза... красные, как угли, когти, будто стальные пластины.

Стражник бросил короткий взгляд на юношу, затем снова всмотрелся в густую тьму. Пальцы его невольно крепче сжали древко факела. Он хмыкнул, пытаясь скрыть, что рассказ парня задел его более, чем он сам ожидал.

— Эрнест! — крикнул он, не оборачиваясь. — Ты что-нибудь видишь?

На стене послышался звук шагов, и голос дозорного донёсся сверху с ленивой неторопливостью:

— Тихо всё. Ни зверей, ни людей. Только ветер.

Стражник выпрямился, его плечи заметно расслабились. Он бросил на путников чуть более мягкий взгляд, но в его голосе всё ещё звучала нотка недоверия:

— Ну вот, спокойно. Это, наверное, был просто волк. Такое случается — в ночи что только не привидится.

София ничего не ответила, только стиснула посох так, что её костяшки пальцев побелели от напряжения. Она бросила короткий взгляд на свою спутницу. Черноволосая волшебница, молчавшая всё это время, наконец вышла из тени, сделав шаг ближе к стражнику. Её походка была неторопливой, почти ленивой, но каждый шаг приковывал внимание. Свет факела осветил её лицо — бледное, как мрамор, с высокими скулами и глубокими голубыми глазами. Шею её украшала тонкая серебряная нить, на которой виднелось пылающее огненное солнце, инкрустированное оранжевым камнем. Её тонкие губы чуть приоткрылись, и голос, мягкий и низкий, как мелодия, нарушил напряжённую тишину.

— Мы устали и долго были в пути, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Возможно, темнота и страх исказили наши впечатления. Но всё же, не могли бы вы впустить нас? Нам нужен отдых.

Стражник застыл, словно опьянённый её голосом. Его раздражение улетучилось мгновенно. Он скользнул взглядом по изящной фигуре прекрасной незнакомки, на мгновение потерявшись в её безупречной уверенности. Сглотнув, он выпрямил спину и поспешно попытался придать голосу лояльный тон, который всё же не мог скрыть его старания угодить.

— Конечно, домена, конечно, — проговорил он чуть осипшим голосом. — Вы и ваши спутники можете быть уверены: за городскими стенами вас никто не тронет.

Он потянулся к калитке и распахнул её чуть шире, делая приглашающий жест. Затем, будто вспомнив о своих обязанностях, добавил:

— Если вам нужно что-то ещё... скажите. Я могу помочь.

Девушка подарила ему ещё одну короткую, но ослепительную улыбку. Она слегка кивнула, проходя мимо, и, не сказав больше ни слова, скрылась в дверном проёме. София последовала за ней, бросив на стражника быстрый колкий взгляд, не замедляя шага.

Дорион вошёл последним. Он обернулся, машинально осмотрев лес, оставшийся далеко позади. Там, в непроглядной тьме среди стволов деревьев, на миг показалось едва заметное шевеление. Но юноша моргнул, и оно исчезло. Калитка закрылась за ними с глухим стуком, оставив ночь и её тайны по ту сторону городских стен.

Оказавшись внутри проходной комнаты, очаровательная особа даже не оглянулась. Её шаги были быстрыми и уверенными, словно опасность, оставшаяся позади, её больше не заботила. Достигнув противоположного конца проходной, девушка отворила массивную деревянную дверь, ведущую на улицу, и выпустила своих спутников наружу. Стражник, всё ещё следовавший позади, поспешил к ней, будто надеясь продолжить разговор или хотя бы обменяться парой лестных слов. Однако, не теряя зря времени, девушка ловким движением прикрыла дверь прямо перед самым его носом.

— Огромное спасибо за вашу службу, — донёсся её мелодичный голос сквозь узкую щель полузакрывшейся двери. — Прошу, возвращайтесь на пост и продолжайте защищать нас.

В её словах сквозила безупречная вежливость, но тон, тонкий и почти игривый, заставил стражника замереть в смущённой растерянности. Он стоял перед закрытой дверью, глядя на неё, не веря в то, что прекрасная чаровница покинула его навсегда. Но, увы, дверь оставалась неподвижной, и он лишь упёрся лбом в холодное дерево, пытаясь прийти в себя.

Искра

Лонвил оказался небольшим провинциальным городком с широкими пустынными улицами, который готов был радушно принять уставших путников. Этот город, как и многие другие в Элтрании, не поражал богатством или величием, но обладал своим тихим, умиротворяющим шармом. Ряды невысоких домов, сложенных из камня и покрытых черепицей, тянулись вдоль улиц, будто старые, умудрённые жизнью стражи. Их стены несли следы времени: потрескавшаяся штукатурка, обветшалые ставни, местами заросшие плющом. Однако, несмотря на этот налёт древности, они выглядели ухоженно, словно жители Лонвила заботились о своих домах с искренней любовью.

Улицы, достаточно широкие для телег и пеших прохожих, освещались редкими фонарями, излучающими тусклый, дрожащий свет. Этот свет бросал мягкие блики на каменные мостовые, пряча в тенях углы домов и пристроек. Ночь казалась здесь особенно тихой, обволакивающей, точно сам город уснул вместе со своими обитателями. Лишь иногда ночной ветер шевелил ветки деревьев, которые росли по краям улиц, добавляя едва уловимое движение.

Путники шли медленно, не торопясь, оглядываясь по сторонам. В этот поздний час на улицах не было ни души — ни редких торговцев, ни горожан. Лишь изредка из-за плотных занавесок домов пробивался тёплый свет, выдающий, что за этими стенами, возможно, всё ещё идёт тихая вечерняя беседа или горит свеча у окна.

Дойдя до центра города, молодые люди оказались на небольшой площади. Она была почти пуста, лишь её середину венчала массивная статуя из тёмного камня. Дорион остановился на мгновение, чтобы рассмотреть её. Это был бог огня Агнисар — высокий старец в пылающей мантии, с поднятым вверх посохом, будто он собирался зажечь пламя прямо посреди ночного неба. Его суровое морщинистое лицо смотрело прямо перед собой, излучая спокойствие и силу. Такие статуи, как знал Дорион, стояли в каждом городе Элтрании, напоминая жителям о том, что даже в их скромных домах горит искра могучего божества.

Напротив статуи находилась таверна. Свет в её окнах ярко горел, контрастируя с тусклым мерцанием фонарей на улице. Казалось, он манил прохожих заглянуть внутрь, обещая тепло и уют. Дорион вместе со своими спутницами переглянулся. Никто не сказал ни слова — выбор был очевиден.

Войдя внутрь, они сразу почувствовали, как их окутало тепло домашнего очага. Таверна была небольшая, но чистая и уютная. Невысокие деревянные столы и лавки были расставлены по залу, а в дальнем углу потрескивал огонь в камине, освещая стены яркими отблесками пламени. Сотканные из тёмной ткани занавески слегка покачивались от сквозняка, а на деревянных балках потолка виднелись связки сушёных трав и веток.

Воздух здесь был насыщен приятным ароматом: дым поленьев, жареное мясо и пряности. Этот запах заставил желудок Дориона заурчать, напоминая о том, как долго он ничего не ел. Посетителей было немного — лишь пара местных мужчин, задумчиво потягивающих эль в углу, и женщина за стойкой, бесшумно полировавшая кружки.

Ночные путешественники выбрали столик прямо возле камина. Дорион опустился на стул с заметным облегчением, позволяя тёплому свету огня обогреть его уставшее тело. София и Виктория устроились напротив, и юноша наконец смог без спешки рассмотреть своих спутниц.

Он не мог не заметить, насколько разными они были, словно воплощение противоположных стихий. София — невысокая и хрупкая, с рыжими волосами, обрамляющими мягкие черты её лица. Её зелёные глаза излучали доброту и тепло, а в её манере держаться была какая-то простая искренность и открытость. Даже сейчас, в тусклом свете огня, она казалась тем человеком, чьё присутствие способно согреть в самые холодные ночи.

Виктория же была её полной противоположностью. Высокая и стройная, с длинными чёрными волосами, которые падали гладкими волнами на плечи. Её лицо притягивало внимание — тонкие черты, выразительные глаза, в которых, казалось, отражались одновременно уверенность и некая насмешливая игривость. Её движения были плавными, почти грациозными, но за этой элегантностью скрывалось что-то острое — в любой момент она могла перейти от сдержанной учтивости к стремительной прямоте.

Тепло и прохлада, мягкость и уверенность. Они такие разные, но так дополняют друг друга — подумал Дорион.

Заказав ужин и несколько бокалов пива, они начали с осторожного разговора, но тёплая атмосфера таверны, аромат жареного мяса и тихое потрескивание камина сделали своё дело. Постепенно их речи стали оживлённее. София больше не молчала под давлением своей скромности, Виктория позволила себе расслабиться, а Дорион почувствовал, что может говорить с ними как с давними друзьями.

— Так вы знакомы с детства? — спросил Дорион, облокотившись на стол, когда девушки рассказали о своём родном крае.

— Да, — с улыбкой подтвердила София. — Мы выросли в одной деревне. Места там... уютные. Поля, леса. Река совсем рядом. Хотя жизнь иной раз была непростой, особенно в последние годы.

— Ужасно скучные места, если честно, — перебила Виктория, поднося к губам бокал. — Прекрасная природа — это, конечно, замечательно, но сколько можно смотреть на одни и те же холмы?

София покачала головой и чуть нахмурилась.

— Вики, тебе-то легко так говорить. Ты жила в доме старосты! У тебя всегда было хорошее платье, просторная комната...

— И целый ворох организационных обязанностей, — язвительно добавила Виктория. — С раннего утра до позднего вечера я помогала отцу разбираться в жалобах соседей. «Кто-то украл у меня курицу!» «Почему он пашет ближе к моему полю, чем положено?»

София обиженно фыркнула, но в её глазах мелькнула улыбка. Дорион рассмеялся, наблюдая за тем, как они слегка подшучивают друг над другом.

— А как у вас проявился магический дар? — спросил он, слегка подавшись вперёд. — Вы ведь говорили, что поэтому и идёте в столицу.

Виктория качнула головой и заговорила первой:

— О, это была такая скучная история! В деревню пришёл маг огня. Обычный странствующий маг, старый, с посохом и плащом. Ну, ты понимаешь. Он сказал, что среди нас могут быть те, кто владеет магией, и предложил проверить всех. Я тогда подумала: «Почему бы и нет?»

В ожидании перемен

Спал Дорион плохо. Ужас, который он, казалось, забыл, прочно засел в его сознании. Во сне он снова оказался на той дороге. Тишина вокруг была мёртвой, как и тогда. И вот оно — неведомое существо возникло из темноты. Огромный пёс с горящими красными глазами, в которых плясали языки жгучего пламени. Пёс приближался, и Дорион чувствовал, как горячее дыхание чудовища обожгло его лицо. Клыки, длинные и острые, были готовы разорвать его на части. Он попытался закричать, но звука не было — только глухой рык зверя, становящийся всё громче. Тьма вокруг сжалась, заполняя лёгкие, душа его, будто ядовитый дым. Он метался в постели, пытаясь вырваться из объятий этого кошмара...

Едва забрезжил рассвет, как Дорион уже знал, что больше не сможет уснуть. Его мысли были спутаны, и, несмотря на кратковременный отдых, усталость не оставляла его. Спустившись в обеденный зал, он заказал кофе, надеясь, что горячий напиток хоть немного вернёт ему бодрость. Зал был почти пуст. Трактирщик, поглаживая свою седеющую бороду, молча возился с посудой у дальней стойки. Тихий скрип дерева под его шагами казался единственным звуком в этой утренней тишине. Дорион осторожно огляделся, сел за стол и стал ждать пробуждения девушек.

Парень взял кружку с горячим кофе, заботливо доставленную хозяином заведения, но, вместо того чтобы тут же сделать глоток, несколько секунд просто смотрел на тёмную жидкость. Он глубоко вздохнул, размышляя о том, как всё больше запутывается в собственной лжи.

Эти девушки могут стать моим шансом. Но как долго я смогу скрывать от них правду? Что если они попросят продемонстрировать мой дар?

Наконец, сделав первый глоток, Дорион почувствовал, как крепкий вкус кофе обжигает язык.

Не могла же эта встреча быть просто совпадением — размышлял он, поглядывая на лестницу, ведущую в комнату девушек.

Вся его жизнь была похожа на долгий, запутанный путь, но сейчас судьба, казалось, наконец-то протянула ему руку помощи. Девушки могли стать его пропуском в мир магии — шансом, о котором он мечтал с детства. Теперь главное — удержать их доверие и не дать своей лжи раскрыться. Решительно сжав кулаки, он крепче уцепился за эту мысль.

Когда девушки наконец проснутся, Дорион будет ждать их с готовым планом в голове.

Сегодня мы вместе отправимся в столицу!

Он не знал, как долго продлится это путешествие, но был уверен, что впереди его ждёт нечто большее, чем просто дорога. Сегодня начнётся его новый путь, и он не намерен упускать свой шанс.

Прошло уже несколько часов, как юноша сидел в одиночестве, ожидая пробуждения девушек. Солнце давно встало, и обеденный зал постепенно ожил: трактир наполнялся местными жителями, но их голоса не могли заглушить тревожные мысли.

Не могли же они уйти без меня?

Беспокойство росло в голове Дориона. Он нервно посмотрел на лестницу, ведущую наверх. Там, кажется, ничего не происходило.

— Ну, чего ты сидишь, как на иголках? — усмехнулся трактирщик, подошедший к нему, чтобы подлить горячего кофе. Его руки, привычно загрубевшие от работы, двигались с почти ленивой уверенностью, но взгляд оставался острым, цепким. — Девчонки-то от тебя не сбегут. Они вчера едва на ногах держались, как пьяные. Точно не до побега.

— Наверное, — хмыкнул Дорион, отводя глаза и делая вид, что наблюдает за пламенем в камине. Однако его беспокойство явно выдавала чуть напряжённая поза. Трактирщик, кажется, это заметил, но промолчал.

— Не похоже, что ты просто так в столицу направляешься, — продолжил он, начав протирать соседний столик влажной тряпкой. — Сейчас дороги-то всё опаснее, особенно если с пустыми руками идёшь. Слышал, что война назревает?

Дорион поднял взгляд, вынырнув из своих мыслей. Тема войны тут же привлекла его внимание.

— Слышал, — отозвался он. — Но слухи о войне ходят давно. Неужели это не очередное преувеличение?

Трактирщик усмехнулся, отложив тряпку и оперевшись обеими руками на краешек стола.

— Хм, да было бы так. Но на этот раз дело не шуточное. Войска уже стягиваются к границе. Мой брат двоюродный — он в караване работает, катается между Ходарией и Элтранией. Неделю назад видел целую колонну элтранских всадников. Знаешь, куда они направлялись? Прямо к ходарской переправе.

Дорион нахмурился.

— К границе с Ходарией, значит. Если Элтрания стягивает туда силы, это уже не просто слухи.

— Вот именно! — кивнул хозяин трактира, оживившись. — Я тебе говорю, война — дело решённое. Вопрос только в том, когда начнут.

Дорион задумчиво посмотрел на свою кружку, обхватив её ладонями.

— Думаешь, весной?

— Весной, — уверенно ответил трактирщик, чуть подаваясь вперёд, как будто хотел убедить его в своих словах. — Зимой никто не воюет. Снег и холод способны остановить любую армию. А вот весной, как только дороги станут проходимыми, войска пойдут в атаку.

— Может быть, — протянул Дорион, качнув головой. — Но если они уже стягивают силы, разве не логично нанести удар сразу? Застать врасплох.

Трактирщик усмехнулся, точно знал ответ наперёд.

— Это если бы Ходария могла дать отпор. А она не сможет. Ты ведь знаешь, что эта страна в несколько раз меньше Элтрании. Солдат у них раз-два и обчёлся, а армия — жалкая тень нашей. Им сейчас хоть бы оборону организовать, а не на наступление надеяться. Нет, Элтрании нет смысла спешить. Они подождут, подготовятся, а потом ударят разом, чтобы раздавить их, как клопов.

— Думаешь, Ходария быстро падёт? — спросил Дорион, подняв взгляд.

— Конечно, — хозяин кивнул с такой уверенностью, словно уже видел будущее своими глазами. — Они и двух недель не продержатся. Элтрания просто задавит их числом. Да и Соверен наш не дурак, готовится заранее. Говорят, он ещё прошлой осенью начал набирать рекрутов в приграничных деревнях.

— Рекрутов? — удивился Дорион. — Зачем ему набирать крестьян, если у него есть профессиональная армия?

— А ты как думаешь? — ухмыльнулся трактирщик, вытянув палец в сторону Дориона, словно он не понимал очевидного. — Крестьяне — это пушечное мясо. Их первыми на передовую пошлют, чтобы профессионалы уже ударили по измотанному врагу. Это всегда так работает.

Секрет

Дорога до столицы должна была занять ещё неделю неспешного пешего путешествия. Но ближайший город, куда направлялись путники, был относительно недалеко, и они рассчитывали добраться до него задолго до заката. Осень продолжала радовать тёплой погодой: ласковое солнце светило сквозь лёгкую дымку, а ветер был едва заметным, лишь иногда колыхая золотистые листья на деревьях.

Путь давался легко, несмотря на вчерашний поздний ужин в таверне. Дорога, ведущая через густые леса и редкие поля, была оживлённой. Они часто встречали других путешественников: торговцев с телегами, фермеров, направляющихся в ближайшие деревни, даже редких всадников. Это внушало спокойствие — на таких дорогах не часто можно было встретить разбойников, да и дикие звери предпочитали держаться подальше от многолюдных троп.

Ближе к полудню, когда голод напомнил о себе, путники решили сделать привал. Они выбрали небольшую лесную опушку, словно созданную для отдыха. Мягкая трава простиралась зелёным ковром, усыпанным опавшими листьями, которые хрустели под ногами. Высокие деревья обрамляли поляну, их ветви переплетались, образуя естественный полог, через который просачивались солнечные лучи, играя золотыми пятнами на земле.

Недалеко от края опушки, у самой дороги, стоял алтарь, посвящённый Агнисару. Это был простой, но внушительный каменный постамент с грубо высеченной фигурой бога в полный рост. Агнисар был изображён в виде безликого паломника с поднятой рукой, в которой он держал пылающее пламя. На постаменте виднелись следы времени: края были стёрты, местами он даже покрылся мхом, но статуя сохранила свою силу и значимость. На алтаре лежали подношения: мелкие медные монетки, высохшие кусочки хлеба, фрукты и даже небольшая деревянная фигурка. Всё это было данью уважения и дарами путников и местных жителей.

— Никогда не думала, что люди так щедро благодарят богов за безопасность на дорогах, — пробормотала София, бросив взгляд на алтарь, когда они устроились неподалёку.

— Это не просто благодарность, — отозвалась Виктория, поправляя ремешок своей сумки. — Люди боятся. Боятся огня, боятся смерти, боятся, что в один миг всё, что они знают, может сгореть. Поэтому они и подносят эти скромные дары.

Дорион промолчал. Ему было не по себе от мрачного тона Виктории, но он понял, что в её словах есть доля правды. У неё на шее Дорион не раз замечал изящный серебряный кулон в форме пылающего солнца — символ бога Агнисара. Этот знак был распространён среди набожных жителей Элтрании, которые искренне верили, что покровительство Агнисара способно уберечь их от бед и наделить силой в трудные времена.

Но что этот символ значил для Виктории?

Девушка не проявляла ни особой набожности, ни интереса к религиозным обрядам, хотя её связь с огненной магией могла говорить об обратном.

Может, этот кулон всего лишь наследство, доставшееся ей в детстве? Или она, обладая магическим даром, видела в нём подтверждение своей избранности?

Дорион гадал, но спросить прямо не решался. Виктория держалась так, словно её вера, или отсутствие таковой, были её личным делом, обсуждать которое с ним она бы, вероятно, отказалась.

Путники развернули запасы, достали хлеб, сыр и сушёное мясо, купленные утром, и начали делать простые походные бутерброды. Лесное уединение и мягкий шёпот листвы создавали идеальную атмосферу для отдыха. София весело болтала о мелочах, но Дорион чувствовал себя слишком расслабленным, чтобы активно поддерживать разговор. Даже Виктория на этот раз почти не перебивала её, занятая своими мыслями.

Но вскоре спокойствие было нарушено.

Дорион откусил очередной кусок хлеба, когда вдруг уловил странный звук. Он был тихим, будто ветер шевельнул траву и листья, но, что странно, ветра почти не было. Тишина на опушке становилась всё глубже, всё гуще. Ни пения птиц, ни стрекота насекомых. Вокруг разлилось какое-то неестественное безмолвие, от которого по коже Дориона побежали знакомые мурашки.

Он замер, отложив хлеб в сторону, и поднял голову. Лес, недавно такой живой и светлый, застыл в ожидании чего-то. Его взгляд метнулся к деревьям, густо обрамляющим поляну, но ничего подозрительного он не увидел. Однако внутри у него всё сжалось, как тогда, когда чёрный зверь впервые заявил о своём существовании.

София заметила его напряжение первой. Она нахмурилась, её лёгкая улыбка исчезла.

— Дорион? Что-то не так? — спросила она, её голос был едва слышен.

Дорион ответил не сразу. Его ладонь медленно поднялась, прося молчания.

— Тише, — прошептал он, даже не взглянув на неё.

Виктория сразу уловила его настроение. Её взгляд стал острым, как клинок. Она замерла, но её тело напряглось, словно она была готова в любой момент броситься в атаку. Её руки едва заметно сжались в кулаки, и она бросила быстрый взгляд на алтарь. Её голос прозвучал тихо, но твёрдо:

— Что ты услышал?

— Пока ничего, — ответил Дорион, его глаза внимательно осматривали густые заросли. — Но лес... он слишком тихий. И этот странный шелест.

София растерянно смотрела на своих спутников. Её дыхание стало чаще, хотя она и старалась сохранять спокойствие.

— Может, просто ветер?

— Нет, — покачал головой Дорион, стараясь говорить как можно тише. — Это не ветер.

Виктория нахмурилась и осторожно отложила свою сумку в сторону. София, всё ещё не понимая, что происходит, лишь крепче сжала свой посох, чувствуя, как от напряжения начинают потеть ладони.

В этот момент между деревьями мелькнуло что-то. Дориону показалось, что он увидел красные огоньки — два ярких пятна тут же исчезли в листве. Его сердце громко заколотилось, ладонь машинально потянулась к ножу на поясе.

— Я что-то видел, — сказал он, и его голос прозвучал как-то надломленно.

Но прежде чем кто-либо успел среагировать, из-за поворота дороги послышались весёлые голоса. Путники, группа из трёх человек, вышли на дорогу, весело переговариваясь. Они помахали Дориону и девушкам, не замечая их тревоги.

Противоречивая откровенность

Путники, пополнив запасы перед выходом, покинули город ранним утром. Небо было окрашено в мягкие розово-оранжевые оттенки, а свежий воздух наполнял лёгкие бодрящей прохладой. На траве мерцали капли росы, блестящие, словно разбросанные по земле жемчужины. Солнце только-только показалось из-за горизонта, его первые лучи освещали поля и дороги, пробуждая природу к жизни. Деревья вдоль дороги шёпотом листьев приветствовали новый день, и молодая компания отправлялась в путь, полная оптимизма.

— Смотрите, какой туман над рекой, — весело воскликнула София, указывая на серебристое облако, стелившееся вдоль изгиба реки неподалёку. — Это же настоящее волшебство!

— Волшебство, говоришь? — отозвалась Виктория с лёгкой усмешкой. — Настоящее волшебство — это добраться до следующего города до темноты.

Дорион усмехнулся, слушая их. Утренние разговоры помогали ему отбросить остатки сонливости, делая шаги легче.

Дорога давалась просто. Её ровная линия вела через небольшие деревушки и поля, уже собранный урожай аккуратно лежал в стогах вдоль тропы. Поля простирались до самого горизонта, давая отличный обзор. Лес, на который иногда поглядывал Дорион, оставался далеко за пределами их маршрута, что, безусловно, внушало чувство безопасности.

— Мне нравится осень, — сказала София, глядя на ряды деревьев, усыпанных золотыми и багряными листьями. — Листья такие красивые. Мне всегда казалось, что природа наряжается в свои лучшие одежды перед зимой.

— Тебе нравится осень, пока не начнутся дожди, — поддразнила её Виктория, чуть ускоряя шаг.

— Ты как всегда разрушаешь любую романтику, Вики, — ответила София, надув губы, но в её голосе не было упрёка.

Дорион, шагая позади, улыбнулся их лёгкому подшучиванию. Атмосфера была тёплой и уютной, хотя он не забывал иногда оглядываться через плечо. Его осторожность сейчас казалась лишней: за несколько часов путешествия никаких следов их преследователя так и не обнаружилось. Но он всё ещё чувствовал себя некомфортно.

Постепенно к полудню они добрались до небольшой деревни. Путники зашли в местный трактир, чтобы пополнить фляги водой и перекусить. Деревня была тихой, её каменные дома казались ветхими, но ухоженными. Местные жители здоровались с ними кивками, а трактирщик оказался настолько разговорчивым, что в подробностях рассказал о местных новостях.

— В столицу идёте? — спросил он, подавая им хлеб и сыр. — Говорят, в стране творится что-то неладное.

— Что вы имеете в виду? — спросил Дорион, прерывая Софию, которая оживлённо обсуждала с Викторией их маршрут.

— Поговаривают, что люди стали пропадать, — сказал трактирщик, понизив голос. — Войска Элтрании готовятся к войне, а путники пропадают прямо во время переходов между городами. Вы уж там поаккуратнее.

Дорион нахмурился, но промолчал. София тоже выглядела обеспокоенной, хотя Виктория, похоже, пропустила его слова мимо ушей.

Попрощавшись с трактирщиком, молодая компания вновь двинулась в путь. По мере того как солнце поднималось выше, прохлада утра сменилась лёгким теплом, согревавшим спины и лица.

— Дор, ты всегда такой серьёзный? — вдруг спросила София, обернувшись к нему.

— Я серьёзный? — переспросил он, приподняв бровь.

— Да, ты всё время смотришь на дорогу, на лес. Будто ждёшь, что откуда-то выскочит дракон.

— Может, он просто пытается найти повод сбежать от нас, — добавила Виктория с лукавой улыбкой. Девушка явно старалась перевести всё в шутку, прекрасно понимая истинную мотивацию своего спутника.

— Просто привычка, — отмахнулся Дорион, но его улыбка была немного натянутой.

— Ну расслабься, — сказала София, качая головой. — Ты ведь с нами, а значит, всё будет хорошо.

* * *

Её слова неожиданно согрели его. Он улыбнулся, чувствуя, как напряжение немного отпускает плечи.

Прошло несколько дней. Каждый новый день был похож на предыдущий: дороги, поля, редкие лесные рощи. Иногда встречались деревни с шумными рынками, иногда одинокие путники, приветствовавшие их короткими кивками.

Виктория и София рассказывали истории о своих семьях. София говорила о многочисленных сёстрах с лёгкой улыбкой, но в её голосе порой звучали нотки грусти. Она рассказывала о самых простых вещах: о поле за домом, где они играли в детстве, о мамином пироге с яблоками, который она до сих пор считает лучшим на свете, и о том, как иногда скучает по дому.

Виктория, напротив, была более сдержанной. Но когда речь зашла о том, почему она покинула дом, её взгляд стал чуть серьёзнее, а слова острее.

— Это было нелегко, — призналась она однажды вечером, когда они сидели у камина в уютной общей комнате постоялого двора. Свет пламени отражался в её тёмных глазах, и Дорион заметил, как её тонкая улыбка на мгновение исчезла. — Но я не могла остаться. Мой отец всегда думал, что знает, что для меня лучше. Но на этот раз он ошибся.

Дорион, который до этого молча слушал, осторожно спросил:

— Почему он был против? Разве он не понимал, что магия — это... ну, дар?

Виктория усмехнулась, но её взгляд оставался серьёзным. Она откинулась в кресле, её длинные пальцы легко коснулись деревянного подлокотника.

— О, он понимал. Но это ничего не меняло. Я его единственная дочь. Его гордость. Он всегда считал, что моё место рядом с ним. У старосты деревни должны быть наследники, верно? А что я могла бы там сделать с магией? Он боялся, что я стану кем-то... кем-то, кого он не сможет контролировать.

— И ты ушла? — спросил Дорион, чувствуя уважение и удивление одновременно.

Виктория слегка кивнула.

— Да. Это было единственным выходом, — она сделала паузу, взгляд её на мгновение устремился куда-то в прошлое. — София помогла мне. Мы сбежали ночью, пока отец ещё был в трактире и обсуждал со своими друзьями, как удержать меня в деревне.

— София? — удивлённо переспросил Дорион, на мгновение глянув на рыжеволосую девушку, которая тихо спала, положив голову на сложенные руки.

Иллюзия

Четвёртый день пути начался так же спокойно, как и предыдущие. Солнце мягко грело спины, лениво поднимаясь над горизонтом, а свежий утренний ветерок ласково трепал волосы. Ровная дорога, окружённая бескрайними пустыми полями, тянулась прямо, как натянутая струна. Пожелтевшая трава на обочинах, кое-где покрытая пятнами ржавых листьев, напоминала о наступившей осени.

Лесная роща виднелась далеко впереди. Она обрамляла горизонт густым зелёным поясом, тонущим в дымке тёплого дня.

Дорион шёл немного позади девушек, его шаги были ровными, но взгляд то и дело устремлялся к линии деревьев. Лес оставался на почтительном расстоянии от дороги, и ничто, казалось, не угрожало им, но в груди всё равно шевелилось тревожное ощущение. Он продолжал внимательно смотреть на рощу, словно ожидая, что из её глубин появится нечто знакомое.

Виктория, как и он, время от времени бросала взгляд на лес. Её движения были ненавязчивыми, но глаза, быстро скользившие по кустам и деревьям, выдавали напряжённость. Они не говорили об этом, но понимали друг друга без слов. Общая тайна заставляла их следить за окружением с удвоенной осторожностью.

Когда холодок пробежал по спине, Дорион замедлил шаг, чувствуя, как сердце слегка ускорилось. Ему показалось, что где-то среди деревьев мелькнула тень. Остановившись, он прищурился, пытаясь рассмотреть детали, но ничего подозрительного не заметил.

— Всё в порядке? — спросила Виктория. Её голос был тихим, но в нём слышались нотки настороженности.

— Да, — коротко ответил он, стараясь скрыть беспокойство.

Однако их обмен взглядами не остался незамеченным. София, шедшая впереди, обернулась и весело прищурилась.

— Ну же, Дорион, — сказала она с лукавой улыбкой. — Признайся, вы с Вики уже начали обсуждать, как назовёте вашего первенца?

Дорион замер, ошеломлённый неожиданным замечанием, но, увидев её озорной взгляд, быстро взял себя в руки. Он улыбнулся, хотя почувствовал, как щёки начали краснеть.

— Сначала нужно решить, кто из нас будет с ним сидеть, — ответил он, подыгрывая шутке.

Виктория усмехнулась, но на её лице мелькнуло лёгкое раздражение. Она толкнула Софию в плечо — не сильно, но достаточно, чтобы рыжеволосая девушка покачнулась и фыркнула.

— Не смеши, — сказала Виктория с напускной серьёзностью. — Дорион даже имени для себя придумать не сможет, не то что для детей.

— Эй! — возмутился он, притворяясь оскорблённым. — У меня, между прочим, есть имя.

— Но ведь не ты его выбирал, — усмехнулась Виктория, хитро прищурившись.

София рассмеялась.

— Ну, тогда, Дорион, тебе точно стоит доверить Вики выбрать имя. У неё явно есть талант к таким вещам.

— Отличная идея, — подхватила Виктория, поднимая брови. — Начнём с чего-то простого. Как тебе: Агнис? Или, может быть, Витория?

— Витория? — переспросил он, скептически выгнув бровь. — Это как-то слишком похоже на твоё собственное имя.

— Вот именно, — ответила она с самодовольной улыбкой. — Идеальное имя для идеального ребёнка.

София не могла сдержать смеха, её звонкий голос разливался над дорогой. Она весело напевала строчку из старой деревенской песенки о счастливой паре, дразня своих спутников.

— Ах, если б все мужчины были, как Дорион! — пела она, шагая немного впереди и пританцовывая. — Стройный, молчаливый, но, видимо, влюблённый...

Виктория покачала головой, едва заметно усмехнувшись.

— Тебе нечего делать, Софи? Или ты решила посвятить этот день песням?

— А что ещё мне делать? — фыркнула та, оборачиваясь. — Я ведь не могу играть в гляделки, как вы. Такие откровенные взгляды! Так и хочется бросить всё и пойти искать свадебный наряд.

Дорион засмеялся, хотя чувствовал себя немного неловко. Он хотел было что-то ответить, но Виктория его опередила:

— Знаешь, Софи, если мы всё-таки поженимся, тебя позовём подружкой невесты.

— И только? — вздохнула София с притворным разочарованием. — После всего, что я для вас сделала?

Дорион покачал головой, ухмыльнувшись, но внутри чувствовал, что шутки и смех служат лишь способом отвлечься. Его взгляд снова скользнул к линии леса. Ничего. Только лёгкий ветер, шевелящий листья, но чувство, что за ними следят, не исчезло. Виктория, казалось, тоже была немного напряжена, возможно, ощущая схожую тревогу.

Она тоже чувствует что-то.

Мысль, скользнувшая в голове Дориона, кольнула, и его лёгкая улыбка медленно угасла. Однако София, как всегда, ничего не заметила. Её беззаботный голос продолжал разрывать тишину дороги:

— Ладно, ладно, не ворчите. Я просто добавляю немного веселья в наш скучный поход. И, знаете, оно нам всем не помешает!

* * *

Так они добрались до очередного постоялого двора, где вновь разошлись по своим комнатам. Ночные кошмары больше не тревожили Дориона, и он быстро погрузился в сон.

Во сне он снова оказался в знакомом лесу. Был вечер: угасающие золотистые лучи солнца пробивались сквозь густые кроны, едва касаясь земли. Опадающие листья кружились в воздухе, словно танцуя, подхваченные невидимым ветром. Лес был тих и спокоен, но в этом спокойствии чувствовалась какая-то настороженность, почти затаённое ожидание.

Дорион стоял посреди лесной тропы, поёживаясь. Его рубашка едва защищала от холодного дыхания вечера. Прохлада пробиралась под ткань, заставляя кожу покрываться мурашками. Внезапно он ощутил тепло — оно словно исходило откуда-то изнутри. Нежные, почти невесомые руки обвили его плечи, согревая тело и прогоняя холод. Горячее дыхание коснулось уха, и сердце забилось быстрее.

— Ты замёрз? — прошептал мягкий, почти шелковистый голос.

Дорион медленно обернулся и встретил взгляд Виктории. Её глаза светились мягким теплом, а на губах играла загадочная улыбка. Она была так близко, что он почувствовал аромат её кожи: что-то тёплое, напоминающее древесный дым и специи.

— Я могу помочь тебе согреться, — добавила она с лёгкой игривостью.

Кровь и пламя

Компания быстро выдвинулась в путь, стремясь преодолеть как можно большее расстояние до наступления темноты. Выйдя за пределы деревни, они оказались на узкой, ухабистой дороге, которая петляла среди холмов, усеянных осенними деревьями. Золотые листья поблёскивали в утреннем свете, мягко падая на землю с едва слышным шорохом.

По мере того, как день шёл на убыль, природа вокруг постепенно менялась. Леса становились всё более густыми, а равнины постепенно сменялись холмами и небольшими скалистыми выступами. Дорога, которую они выбрали, хотя и была безопасной, порой становилась узкой и покрывалась корнями деревьев — природа пыталась вернуть себе потерянное пространство. В редкие минуты тишины слышались далёкие крики хищной птицы, парящей в небе.

Путники шли в молчании, время от времени обмениваясь краткими замечаниями о смене пейзажа. София периодически напевала тихую мелодию, а Виктория вела разговор с Дорионом о предстоящем подъёме. Лес вокруг становился плотнее, но местами просматривались поляны, на которых крестьяне или пастухи оставили следы цивилизации: затоптанная трава и редкие кострища, давно потухшие и заросшие мхом.

К обеду небо начало затягиваться тучами. Первые признаки ухудшения погоды напомнили о том, что путь предстоящей ночью не будет таким приятным, каким казался утром. Лёгкий ветер постепенно перерос в холодный поток, заставивший компанию плотнее закутаться в свои плащи. Однако дождя пока не было — тучи словно играли с ними, низко нависая и готовясь обрушить свою мощь в любой момент.

— Надо идти быстрее, — заметила Виктория, указывая на небо. — Скоро польёт.

Спутницы Дориона не проявляли беспокойства. Они продолжали весело болтать и шутить, несмотря на ухудшающуюся погоду. Тёплые вещи в рюкзаках быстро нашли своё применение, когда холодные порывы стали слишком частыми. Лёгкие походные мешки позволяли идти быстрее, но порой казалось, что ветер может сорвать с плеч даже их. София укуталась в шарф и, глядя на дорогу перед собой, не переставала подшучивать над своими спутниками, представляя, как они будут отогревать друг друга во время ночной стоянки.

Весь день прошёл в непрерывном движении. Они делали короткие остановки, чтобы отдышаться или перекусить. Время неумолимо бежало вперёд, и ближе к вечеру лес начал редеть, уступая место каменистым склонам. Под ногами ощущались острые камни, а земля становилась твёрже. Леса, которые защищали их от ветра днём, теперь отступили, оставив путников на открытом пространстве.

— Дальше будет только сложнее, — заметил Дорион, оглядывая скалистую местность, которая ждала их впереди.

Туман начал спускаться с подножия гор, словно предупреждая их, что ночь будет прохладной и сырой. Последние лучи солнца, которые едва пробивались сквозь тучи, быстро тускнели — небо покрылось сплошной серой пеленой.

Когда они подошли к подножию гор, лес окончательно исчез, оставив перед ними голые скалы и камни. Воздух стал холодным, дыхание путников превращалось в лёгкие облачка пара, быстро растворявшиеся в сумерках. Подъём выглядел сложным и опасным: скользкие от влаги камни, подобно ловушкам, покрывали дорогу во тьме.

Наконец путники добрались до остатков постоялого двора, о котором говорил хозяин таверны. Место выглядело так, точно его выжгли неумолимые языки безжалостного пламени. Чёрные обугленные брёвна, обвалившиеся стены, которые когда-то защищали путников от непогоды, теперь торчали жалкими остовами, будто кривые пальцы мертвеца, тянущиеся к небу. Здесь больше не было тепла, не пахло вкусной едой, не слышались весёлые людские голоса — только холодный ветер, играющий в пустоте.

София замерла, глядя на эту печальную картину.

— Здесь так тихо, — прошептала она.

Дорион молчал. Его сердце сжалось от этого вида, но он не позволил себе показать слабость. Сейчас у них не было выбора.

— Остановимся тут, — коротко бросил он, обводя взглядом ближайшие деревья. — Здесь должно быть подходящее место для лагеря.

Немного поодаль они нашли небольшую поляну, окружённую низкими деревьями и несколькими валунами, которые могли послужить укрытием от ветра. Путники быстро взялись за дело: София развела костёр, Виктория помогала обустроить лежанку, а Дорион отправился за хворостом. Пока они работали, небо стало совсем чёрным, ветер усилился, предвещая начало дождя.

К тому времени как они закончили, сверху начали падать первые капли. Дождь был мелким и редким, но обещал скоро превратиться в затяжной ливень. Огонь костра потрескивал, отгоняя мрак и сырость, его свет отражался на мокрой траве и камнях, переливаясь алмазной россыпью красок.

— Завтра нас ждёт подъём, — наконец сказал Дорион, опускаясь на одну из лежанок. Его голос звучал спокойно, но уставший взгляд выдавал напряжение. — Лучше бы нам выспаться.

София кивнула, закутавшись в одеяло. Виктория молча смотрела на пламя костра, её лицо казалось застывшим, но в глазах отражались колышущиеся отблески: живые, тревожные.

Ночь окутала их лагерь густой тьмой. Дождь усилился, превращая землю в вязкую грязь, но костёр всё ещё горел, разгоняя холод. Дорион, чувствуя усталость, наконец улёгся на свою импровизированную постель, но прежде, чем закрыть глаза, ощутил это: странное, обжигающее чувство, будто кто-то смотрел прямо на него.

Его сердце заколотилось быстрее, и он резко сел, вглядываясь в темноту за пределами света костра. Ничего. Только деревья, которые медленно качались под порывами ветра. Ощущение, однако, не пропадало, и он решил встать и осмотреть лагерь тщательнее. Подойдя к костру, он взял лежавшую рядом дубовую ветвь, повертев её в руках. Кажется, увесистое оружие на мгновение придало ему уверенности в своих силах, отгоняя страх. Однако, прежде чем он успел им воспользоваться, позади нечто огромное и тёмное выскочило из мрака и метнулось в его сторону.

Тварь ударила его с такой силой, что Дорион рухнул на землю, едва не потеряв сознание. Придя в себя, он почувствовал чудовищный вес когтистой лапы, оказавшейся на его груди, а затем услышал низкий, зловещий рык. Это был он — огромный чёрный пёс. Его глаза, горящие алым пламенем, были полны жуткого, нечеловеческого наслаждения, а пасть, из которой капала густая тёмная слюна, склонилась к его лицу.

Груз утрат

Первые лучи солнца осторожно пробились сквозь рваные серые облака, словно боясь потревожить тяжёлую тишину, окутавшую лагерь. Ночь отступила, но вместе с ней не ушли ни страх, ни боль. Слабое утреннее тепло не могло растопить холод, который поселился в душе Дориона. Он сидел неподвижно у костра, пустым взглядом глядя на едва тлеющие угли.

Солнце освещало мокрую от ночного дождя траву, заставляя её блестеть, точно покрытую осколками стекла. Лес, оживший после ночного кошмара, наполнился звуками: жужжание насекомых, робкое пение птиц, шелест листьев. Всё это казалось настолько чужим. Для Дориона этот мир больше не был привычным. Он выдохнул, чувствуя, как напряжение, державшееся всю ночь, на мгновение спадает. Однако вместо облегчения пришла лишь пустота.

Позади послышалось шуршание. София медленно поднялась с пропитанного влагой одеяла. Её движения были неловкими, тело разучилось слушаться. Она поёжилась, натянув на себя плащ, втягивая плечи от утренней прохлады. Её лицо было смертельно бледным, тёмные круги под глазами выдавали бессонную ночь, а покрасневшие, опухшие веки напоминали о пролитых слезах.

Она села у костра напротив Дориона, глядя на него безмолвно. Всё его тело, словно статуя, застыло в каменном напряжении. Девушка дрожала. Её руки тянулись к углям, которые уже не давали тепла, но она даже не заметила этого. Лёгкие, беззвучные слёзы стекали по щекам, будто сами по себе, не спрашивая её разрешения.

Дорион, заметив её состояние, пошевелился впервые за долгое время. Он повернулся к ней, его взгляд был усталым и пустым. Видя её боль, он так до сих пор и не придумал, что ему следовало сказать. Как будто отголосок его собственных мыслей, София, не отрываясь от углей, прошептала, почти не двигая губами:

— Её больше нет.

Голос был слабым, но в нём звучало что-то такое, что заставило сердце Дориона сжаться ещё сильнее. София всхлипнула и подняла на него взгляд, полный боли и отчаяния.

— Что же нам теперь делать? — её голос дрожал, подобно опавшим листьям на осеннем ветру.

Дорион медленно пододвинулся ближе. Её руки дрожали от холода, но он знал, что это не просто утренний озноб. Осторожно взяв её ладони в свои, он попытался согреть их. Пальцы её были ледяными, такими тонкими и слабыми, как у ребёнка.

— Софи, — его голос был низким, хриплым. Он сделал паузу, сглотнув ком в горле. — Мне жаль. Жаль, что я не смог... что мы не смогли.

Он не знал, что ещё сказать. Виктория, её образ, её улыбка, её сила — всё это внезапно стало невыносимо тяжёлым воспоминанием.

— Но она бы не позволила нам сдаваться, — продолжил он, пытаясь говорить твёрдо, но его голос подвёл. — Она бы просто взяла нас под руки и потащила вперёд. Даже если бы мы не захотели.

София посмотрела на него через пелену слёз. В её глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на тепло: слабая искра радостных воспоминаний. Она знала, что он прав. Виктория всегда была той, кто шёл вперёд, несмотря ни на что.

Девушка тихо всхлипнула и слабо улыбнулась.

— Да, она бы не позволила нам сидеть тут вот так, — прошептала она.

Повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь треском костра. Они оба знали, что это правда, но принять её было невыносимо больно.

Наконец София глубоко вздохнула, как будто собираясь с духом. Она протёрла глаза, стряхивая остатки слёз, и тихо сказала:

— И куда теперь?

Её голос был слабым, но в нём звучала тень решимости. Она понимала, что им нужно идти дальше, даже если каждый шаг будет даваться через силу.

Дорион поднял взгляд на горы, которые возвышались впереди. Там, на склонах, они могли найти помощь. Или хотя бы место, где укрыться и перевести дух. Он указал в сторону тропы, которая вилась вверх, теряясь среди деревьев.

— Там есть дозорный пост, мы найдём его, — сказал он. Его голос был твёрдым, но внутри он чувствовал неуверенность. Он знал, что идти дальше будет трудно, но оставаться здесь было ещё хуже.

София, шатаясь, поднялась на ноги. Её движения были медленными, как у человека, едва оправившегося от тяжёлой болезни. Она глянула на гору, вдохнула прохладный утренний воздух и тихо ответила:

— Тогда пойдём.

Они перекусили неспешно, безо всякого удовольствия. Еда, хотя и необходимая для поддержания сил, казалась пресной и тяжёлой, словно их тела отказывались принимать хоть что-то, но они знали: впереди предстоял долгий путь, и силы будут необходимы. Собрав свои скудные пожитки, путники тронулись в дорогу. Узкая тропа тянулась вверх, уводя их всё дальше от равнинных склонов и приближая к суровому горному плато. Воздух становился всё более разрежённым и холодным, с каждым шагом заставляя их дышать глубже, будто само дыхание превращалось в испытание.

Дорион шёл, словно сквозь вязкий туман. Его ноги, ставшие каменными, едва двигались вперёд. Бессонная ночь, потеря крови и общее истощение сделали каждое движение мучительным. Боль растекалась по телу, пульсируя в ранах, а его слабость становилась всё более заметной. Стиснув зубы, он старался не подавать виду, опустив голову и сосредоточившись на тропе.

София, шедшая немного впереди, казалась крепче своего спутника, но её молчание выдавало обратное. Её лицо было лишено прежней мягкости и тепла, взгляд стал пустым, устремлённым куда-то вдаль. Она шла медленно, равномерно переставляя ноги, будто они двигались сами по себе, без её воли. Каждый шаг был таким же механическим, как и выражение лица. София не замечала ничего вокруг: ни холодного ветра, ни обломков скал, ни редких проблесков солнца, с трудом пробивающегося сквозь тяжёлые серые облака. Её сознание застряло где-то далеко, за гранью реальности.

Завывание ветра между скал дополняло общую картину угнетающей безысходности.

Дорога была хорошо утоптана, её каменные ступени, поросшие мхом и местами обвалившиеся, свидетельствовали о том, что здесь проходило множество путников. Даже эти следы человеческой жизни не добавляли уверенности. Для них дорога была не спасением, а лишь продолжением их внутренней борьбы — шагом прочь от ужаса прошлого, навстречу новым испытаниям.