Warsword Сборник: Рассказ первый.

Глава 0

Автор: A. Karst РАССКАЗ ПЕРВЫЙ : ИММОРТАЛИТИ

Арка I: Агни Парфене Предисловие Мир трещит под гнётом страданий. Бесконечные вторжения из иных измерений оставляют на его теле новые раны. Нужны герои. Но кто решит судьбу рас — те, кто ищет света, или тот, чья железная рука сможет подчинить мир и возвести рядом с собой императрицу? Этот мир был рожден в противоречии. Башни готических соборов пронзают небо, увешанные гаргульями и витражами, в которых горят чары древних орденов. Узкие улочки городов залиты дождём и светом газовых фонарей, по мостовым стучат сапоги паладинов и когти механических псов.где короли ведут войны за трон, но на полях сражений вместе с рыцарями стоят механизированные воины в доспехах, подпитываемых магическими батареями. Корабли, сотканные из кости драконов и стали, парят в небесах, их двигатели гудят древними заклинаниями, смешанными с технологиями словно из других миров. Магия и наука здесь не спорят — они перемешаны, как яд в вине. Некроманты воскрешают павших с помощью наночастиц крови, алхимики управляют потоками энергии, заключёнными в руны, а инженеры собирают орудия, что стреляют плазмой, питаемой душами. И над всем этим висит готическая тень: огромные шпили храмов, вечный дождь, крики ворон над полями костей. Это мир, где судьбу решают не только армии и императоры, но и наёмники, предатели, изгнанники и дети, которым пришлось повзрослеть слишком рано. «Имена их будут звучать непривычно. Кто-то сочтёт их чуждыми, слишком земными, будто вырванными из другого мира. Но такова воля Эха — реки памяти, что течёт сквозь Эхосферу. Оно приносит имена из всех миров, и каждое становится печатью судьбы. Александр. Никола. Хилена. Они не случайны. Они — осколки иных времён, отпечатки душ, что пришли издалека». «Эхосфера — это место, где страхи и надежды живых рас обретают плоть. Там рождаются демоны, там же формируются и боги. Даже Хаос дрожит, когда Эхосфера начинает звучать слишком громко». Глава 0 • Год 3 265 месяц Земли Тьма пещеры шептала каплями воды и запахом гари. Александр — Александор, как звали его в Новом Свете, — стоял над алтарём из чёрного камня. На нём лежало хрупкое тело принцессы, когда-то живой, теперь — лишь оболочки. Он месяцами ломал её плоть и дух, пока не создал то, что искал. Кровь, его собственная кровь — алая, вечная — стекала в кубок. В ней горела сила рода Вечных. — Твоё предназначение выше, чем смерть, — прошептал он, вливая эликсир в её губы. Принцесса задышала. Жизнь вернулась в тело, но ум был скован: кол в мозгу не позволял памяти пробудиться. Она была сосудом. Именно так должен был родиться его дар — не для него, а для новой крови. Белоснежной. Чистой. Бессмертной. Александр отнёс её в земли знатного человека. Там его магия сотворила ложное чудо: мужчина и женщина полюбили друг друга, не ведая, что их чувства — чары. Из этого союза родилась девочка. Кожа её была бела, как снег, и в глазах горел огонь, унаследованный от крови Вечных. Её назвали — Вира. А далеко на скале… Трёхметровый демон, закованный в багрово-золотую броню, смотрел вниз. Его тело было тощим, но жилистым, рога — чёрными, один глаз мёртв и бел. Пасть зияла слишком широко, улыбка трещала от ряда белоснежных зубов. Он потёр длинные пальцы и рассмеялся. — О-о… какая игра, — прошипел он. — Называйте меня… Джокер.

Глава 1

Глава 1 • Год 3275, месяц Света Когда мне было двадцать два года, начинался распад. И если бы я знала, чем это закончится — какой ценой для меня и моего народа — возможно, я бы рассказала свою историю иначе. Но сейчас пора поведать нынешних днях. События начались в небольшом городе в центре Белоридии, куда по приказу прибыл младший лейтенант по имени Питр. Его фамилия давно стёрлась из памяти — в нашей работе они ничего не значат. На вокзале его встретили местные милиционеры и повезли по улицам, чтобы показать, чем живёт этот город. А пока… позвольте мне рассказать историю, случившуюся двадцать пять лет назад. • Год 3 250, месяц Луны Где-то на рубежах войны царств Ридии и Уильхельма. Только что собранный отряд наёмников получил задание — добыть золотую маску валькирии, таинственный артефакт, занесённый сюда с Северных земель. Они называли себя Золотым Драконом. В отряде были: • сэр Никола, мастер подрывных работ; • варвар Рудо, человек грубой силы; • белоридиец Лэшер, искусный воин холодного оружия; • командир Шендан Хилена; • годка Ганзель; • ридийка Алёна, маг и некромант. Шестеро двигались через поле, стараясь укрыться в кустах, чтобы их не заметила ни одна из армий. — Ха! В твоих диких землях такой зелени точно нет, — усмехнулся Никола. — Ещё раз упомянешь мою родину — и я сверну тебе шею, — прорычал Рудо. — О-о, рот не открывай так широко, — вмешался Лэшер. — А то туда залетит одно из моих лезвий. — Хватит, — оборвала их Хилена. — Мы уже у цели. Я, Алёна и Ганзель разведаем периметр. Остальные — в руины. Заберите маску. — Будет сделано, — кивнул Никола. Солдаты гарнизона не успели понять, что произошло: клинки блеснули, горло одного было перерезано, другого рассекли в живот. Кровь залила каменные плиты. Никола занялся ловушками и закладкой зарядов, а Лэшер с Рудо пробились в подземелье. Там, в глубокой зале, сияла маска — золотая, с женским лицом и венком. Рудо, тяжело дыша, обернулся к Лэшеру. — Надо было прирезать тебя ещё тогда, беложопая гнида! — прорычал он и вскинул меч. — Варварская мразь, — процедил Лэшер, тоже выхватывая клинок. Их сталь почти столкнулась, когда Хилена шагнула вперёд. Её клинок сверкнул, и варвар застыл с ужасом в глазах. Кровь брызнула на каменные плиты — меч Хилены прошёл прямо через его лицо. Рудо рухнул. — Животное, — холодно бросила Хилена, вытирая меч. — Ты хоть маску не испортила? — крикнула Алёна, подбегая к артефакту. — Фух, масочка цела. А то я уже представила, как приходится её потом от крови оттирать. Хотя, если честно, мне нравится, когда артефакты пахнут свежей смертью. Войска вот-вот придут… Хотя знаешь, это всё напоминает, как я соблазнила одну лесбиянку в таверне. А потом вырезала у неё все органы для некромантии, хе-хе…Она так мило смеялась… пока я не вытащила её печень. Знаешь, органы всегда вкуснее, когда человек ещё верит, что его любят — Какая же ты мерзкая, — скривилась Ганзель. …В коридоре послышались шаги. Никола ворвался, весь в копоти: — Я всё заминировал, но есть проблема — вражеский отряд подходит раньше времени! Хилена обернулась, глаза полыхнули решимостью: — Все наверх! Быстро! Держим оборону! Алёна, ты со мной! Бой был яростным. Клинки скрежетали, кровь заливала ступени. В хаосе Алёна и Хилена исчезли. Никола, понимая безысходность, собирался подорвать всё подземелье. Но Лэшер, предвидя это, ударил его в спину и медленно срезал лицо ножом. Солдаты ворвались в зал. Лэшер метнул два ножа, но стрела пробила его висок. Он рухнул. Раненая Ганзель добралась до маски. Облокотившись на стену, надела её. — Я иду в Вальхаллу… — прошептала она, и копьё вонзилось в её грудь. Ридийцы праздновали победу. Но ненадолго. В спины им вонзились мечи: в зал ворвались Хилена и Алёна. В руках у Алёны был магический детонатор, подобранный возле тела Николы. Хилена сорвала маску с головы погибшей Ганзель, и они бросились к секретному проходу. — Чёртова годка, запачкала артефакт, — скривилась Хилена. — Да похрен, — отрезала Алёна. Взрыв прогремел за их спинами. Руины сложились, скрывая следы бойни. У выхода из шахты они столкнулись с девушкой и ребёнком. Малыш прижимался к матери, в глазах был только страх. — Смотри, какая милота, — протянула Алёна, поднимая посох. — Давай я избавлю их от будущих мучений. Может, их кишки ещё и на зелье сгодятся. Хе-хе… — Опусти посох, — резко сказала Хилена, сжимая рукоять меча. — Ты стала слишком мягкой, командир. Две лишние туши — и мы идём дальше налегке. Представь, как мило будет смотреться череп младенца у меня на полке... Удар меча прервал её смех. Алёна даже не успела вскрикнуть — её розовые глаза широко раскрылись, когда голова упала на холодную землю. Кровь тонкой струёй змеилась к ручью. Хилена опустила клинок, тяжело дыша. — Уходите отсюда, — бросила она девушке с ребёнком. — Здесь небезопасно. Маленькие ножки малыша стучали по лужам, когда они убегали прочь. Дождь хлестал. Капли барабанили по золотому венку маски, и казалось, будто она плачет кровавыми слезами. Хилена умыла лицо в потоке, вода тут же смешивалась с багровыми разводами. Белое золото маски сверкало в её руках, отражая свет молний. Она завернула артефакт в промокший мешок и шагнула в темноту леса. Время словно задержалась на её силуэте: женщина с мечом за спиной, в руке — свёрток с проклятой реликвией. За её спиной гремел взрыв, руины рушились в дыму и огне. Кровь стекала по золотому венку. Дождь барабанил по лицу Хилены. Маска молчала, но её пустые глазницы смотрели прямо в будущее. Через несколько дней награда была получена. — Отличная работа, Хилена, — сказал заказчик. — Эта маска — совершенство. А через месяц она уже отдыхала на райских островах, обсуждая новое задание. «Война заканчивается только тогда, когда похоронен последний солдат». «Вы спросите, зачем я рассказываю вам это. Почему важно помнить о тех наёмниках, которых давно нет в живых, и о маске, покрытой чужой кровью. Потому что каждая кровь, пролившаяся ради силы, становится рекой, питающей будущее. Мир рушится не сразу. Его краят по частям — клинками, амбициями, жадностью. История Золотого Дракона — это не рассказ о победителях. Это предупреждение. Каждая такая маска, каждый артефакт и каждый выбор в дождливую ночь однажды отзовётся эхом. И в том эхе мы все услышим собственные шаги».

Глава 2

Глава 2 • Год 3275, месяц Света Полчаса езды — и город встретил Питра запахом гарей и пустыми улицами. Здания стояли с пробитыми стенами, крыши обуглены. Словно кто-то методично вырезал из города куски живого тела. В отделении ордена объяснили коротко: — Взрывы, теракты, наркотики. Всё держит криминальный авторитет. Имя неизвестно. Питр слушал, не показывая страха. Но в груди уже щёлкнуло довольство: даже если официальное задание сорвётся, в таком месте всегда можно подзаработать «налево». Ему выделили квартиру — стандартное жильё для милицейских, с давно вмонтированными камерами наблюдения. Питр этого не знал у подъезда он сразу заметил соседку. Девушка лет двадцати восьми, с каштановыми волосами и карими глазами. Простая одежда, спокойный голос. Жила одна. Она улыбнулась ему слишком открыто. — Новенький? Я — Марина. Будем соседями. Питр растаял. В её голосе ему послышалась забота, в глазах — интерес. А я видела другое. Для меня он был всего лишь жертвой, как и все остальные. Я могла прикончить его ещё на вокзале, но у руководства были другие планы. Вечером он купил водку, чтобы «отметить переезд». Не прошло и часа, как Марина сама постучала к нему. — Привет! У тебя есть минутка? Надоело сидеть одной… можно составлю компанию? Питр оживился. Вино, закуска, разговоры до поздней ночи. Телевизор мерцал, смех звучал. Он уже чувствовал, будто нашёл в чужом городе единственного близкого человека. А я наблюдала через камеры. Картинка рябила, но я видела всё: их ужин, её взгляд, его жадное внимание. И чем дольше смотрела, тем сильнее меня подташнивало. Я отдала приказ: мои люди будут следить за ним. Сама же я отправилась дальше. А пока… позвольте поведать вам другую историю. Историю жадности. И того, к чему она приводит. • Год 3 254, месяц Розы Восток. Портовый город. Меня зовут Джаклин. Позывной — Синий Жук. Я бывшая военная, ныне наёмница. И да, я охраняю одного идиота. Михаил. Этот дрыщ украл деньги у братства и сбежал в Аравию. Теперь платит мне, чтобы остаться в живых. Я бы с радостью сдала его за награду, но пока он приносит мне золото — пусть живёт. И вот, конечно же, ему приспичило в церковь. Там мы и встретили их. Две «монашки». Только не смейтесь — никакие они не монашки. Первая взрывает себя магией крови, потом собирается обратно. Вторая — здоровенная дылда с двуручным мечом. Взрыв разнёс алтарь, я едва успела прикрыть собой этого ублюдка. Оглохла, но стояла. Дылда шагнула ко мне — я махнула мечом и снесла ей голову. Красиво. Михаил обоссался прямо на месте. А я смеялась так, что чуть не упала. Но шоу только начиналось. Из крови второй «монашки» вырвались шипы, они свистели, как стрелы. Я перекатилась, сорвала у неё зачарованный клинок и врезала сапогом прямо в челюсть. Хруст, зубы разлетелись по камням. Она зашипела и снова начала стягивать плоть — чёртов меч затягивал её раны, как будто сам держал её живой. Я ухмыльнулась. — Посмотрим, что будет без твоей игрушки. Руна вспыхнула на моём лезвии, и зачарованный клинок треснул пополам. В тот же миг все её старые порезы раскрылись: тело пошло по швам, кровь брызнула из десятков ран. Она захрипела, рухнула в собственную лужу и больше не поднялась. — Дебил, беги! — я дёрнула Михаила за шкирку и швырнула в канализацию. Пусть там плавает. А я осталась. Сверху спустилась виверна. На её спине ещё десяток наёмниц. — Ну здравствуйте, сучки… — пробормотала я и активировала бомбомёт. Огненный шар разорвал виверну вместе с её всадницами. Куски мяса падали дождём. Увидели бы вы лицо их эльфийской командирши — будто ей вино испортили. Двое попытались зайти сбоку. Я поставила мину — один разлетелся на куски. Второму я вогнала нож в пах, вывернула руку и перерезала горло. — Красиво, да? — усмехнулась я и швырнула его тело в остальных. стрела вошла мне в щёку, металл прожёг кожу. Кровь залила рот. Эта сука даже ухмыльнулась: стояла на крыше напротив, держала арбалет, как будто весь мир был её мишенью. — Метка богов, — прошипела она, перезаряжая. — Ну всё, зайка, теперь ты моя. Я метнула дымовую бомбу и рванула на крышу. Сердце колотило, но мозг работал чисто. Прыжок. Сюррикены свистнули, один срезал ей кусок уха. Она взвыла и всё же успела достать меч. Я влетела на её крышу. Удар сапога выбил оружие, она тут же выхватила кинжал и пошла в клинч. Мы сцепились — она дышала мне в лицо, глаза горели ненавистью. Сильная, сука. Почти дожала. Но я вспомнила арбалет за её спиной. Выкрутила ей локоть, хруст — и рванула спусковой крючок сама. Болт вошёл ей под рёбра. Она сползла на колени, кровь тёплыми ручьями заливала камни. — Тварь… — прохрипела она, и всё же попыталась улыбнуться. Я снесла ей голову. «Кровь расплескалась по камням, будто кисть художника в последний раз мазнула по холсту». Михаил, весь в дерьме из канализации, выполз на улицу и закричал: — Джаклин! Помоги! Я вытерла кровь с лица, посмотрела на него и засмеялась. — Ах ты, падла… да ты мне должен прибавку к зарплате. Он замотал головой. Отказался. И тогда я увидела свиток с наградой за его голову. Сумма была… очень приятной. Я улыбнулась, сняла шлем и облизала кровь с губ. — Ну что, Мишень… ты мне ещё и заплатишь за свою смерть. Жадность всегда делает выбор за тебя. «Почему я рассказала вам эту историю? Потому что каждый думает, что он — охотник. Но в конце концов жадность превращает всех в добычу. Питр думает так же. Он воображает себя охотником, но на самом деле — дичь, которую мы подкармливаем. Он ещё пьёт водку с соседкой и строит планы. На дне стакана отражался огонёк лампы, словно крохотное пламя костра — предвестие пожара. А я уже знаю: его конец будет похож на конец Михаила. Война не кончается. Она лишь меняет имя своих жертв.

Глава 3

Глава 3

• Год 3275, месяц Света

Вечер висел над городом тяжёлым дымом. Улицы пустели, только где-то в подворотне тянулся хриплый крик.

Я толкнула дверь бара. Внутри было тесно, пахло табаком и дешёвым спиртом. Местные авторитеты любили собираться здесь — и один из них сегодня ждал встречи со мной. Правда, сам он об этом ещё не знал.

Бармен вздрогнул.

— Снова ты? Надеюсь, на этот раз без убийств?

Я усмехнулась, кинув взгляд на полки с бутылками.

— Расслабься, пёс. Сегодня кровь не в моих планах. Пока.

— Убирайся, пока всё спокойно. Мне проблем не нужно.

Я шагнула ближе.

— Повтори ещё раз, и посмотрим, чьи проблемы окажутся последними.

Разговоры с ним мне были неинтересны. Я искала глазами цель — и нашла.

В углу сидел он, в окружении трёх громил.

Я подошла.

— Скажи своим шавкам, чтобы проваливали. Нам нужно поговорить.

— Ты? — он побледнел. — Садись… только не смотри на меня так.

Я наклонилась ближе.

— Ты начинаешь тянуть время. Ты обещал покупателей — их нет. Или ты думаешь, я сама стану торговать за тебя?

— Сейчас… сложно…

— Меня твои сложности не волнуют. Найдёшь — будешь жить. Нет — я сделаю из твоих вен струны, а ножом сыграю на них похоронный марш.

Он сглотнул.

Я поднялась и направилась к выходу.

А вы, может быть, думаете, что это всего лишь сделка? Нет. Это первый аккорд куда более мрачной симфонии.

• Год 3 265 месяц Земли

Лодриг сидел на троне из костей — из тех, кого когда-то называл «неизбежной ценой единства». Единства, которое он же и разломал: распустил совет, раздал провинции вассалам, срезал гарнизоны ради «похода домой», а храмовый квартал объявил «нейтральной зоной», чтобы проводить через него серые караваны. Деньги шли на его будущий флот. Власть — к тем, кто умел улыбаться и резать.

Он поднял взгляд — и будущее развернулось рывком: города в огне, дети, разбиваемые о камень, псы войны, грызущие живых. В каждом видении — тонкая нить, тянущаяся назад к его собственным указам.

— Господин! — вбежал страж, бледный. — Храм захвачен! Там… Принцесса!

Лодриг рванулся, но страж, дрожа, всё-таки выдохнул то, что боялся говорить:

— Мы бы держали периметр, если б посты не сняли… по вашему приказу.

— Молчи, — сказал Лодриг, и это «молчи» ударило по нему самому.

Храм стоял, как чёрная коробка, с луной в стеклянных глазах. Половина армии Шакала заняла крыши и арки — удобно, знакомо. Слишком знакомо: эти маршруты он сам когда-то прорезал в городской охране, чтобы его караваны проходили без досмотра.

— Я иду внутрь, — сказал он.

— Это самоубийство, — ответил страж.

— Хуже, — бросил Лодриг. — Это расплата.

Два часа гнали свинец по стенам. Первый этаж — коридоры, забитые телами. Второй — дым, крики, ползущая тень страха. Третий — лестница, сложенная из его ошибок.

В её комнате — пусто. Ученики, забившиеся в угол.

— Где она?!

— Человек в коричневом костюме… тёмный эльф… забрал учителя, — прошептал один. — Сказали, охрана здесь больше не дежурит.

Слова ударили, как приклад.

— Шакал, — сказал Лодриг, и в этом имени отозвалось: «я сам тебя выкормил».

Крыша. Паралет у кромки. Шакал держит пистолет у виска Принцессы. Рядом — Скарлет и Тайпан.

— Ты долго добирался, — ухмыльнулся Шакал. — Но не переживай: ты всё равно уже сделал половину моей работы. Разобрал государство — а я только собрал лом.

— Зачем она? — голос Лодрига дрогнул. — Она не в твоей игре.

— В моей игре — твоя вина, — мягко сказал Шакал. — И вот она, с пульсом.

Принцесса подняла глаза. Спокойные. Уставшие.

— Не дай им разжечь войну моим именем, — прошептала она. — Ты уже дал им достаточно.

Паралет приподнялся. Ветер резал уши. Металл пахнул озоном.

— Меня убить? Скучно, — сказал Шакал. — Тебя жизнь уже убила лучше меня.

— Возьми меня, — выдавил Лодриг. — Мою душу. Отпусти её.

— Ты сам просил отпустить, — кивнул Шакал.

Щелчок. Выстрел. Тело, сломав тишину, ушло в пустоту.

Крик Лодрига рассёк ночь. Дверь паралета захлопнулась, и машина унесла насмешку в небо.

Он опустился на колени. На камне — кровь, пепел и его шепот:

— Это я.

Внизу гигант поднял изуродованное тело и унёс его через груды мёртвых. Лодриг смотрел, пока глаза не пересохли.

Он встал — не герой, не мститель. Человек, чьи указы сложили плаху, на которой легла та, кого он любил.

— Война, — сказал он. И понял: это слово снова произнесла его вина, а не его воля.

На востоке Нового Света, где демоны обрушились на царство, всё уже лежало в пепле. Города были сожжены, войска сметены, надежда — растоптана.

Оставались лишь берсерки. Их называли последними псами войны. Костяные щиты, клинки из чёрного железа, глаза, давно потерявшие слёзы.

Но среди них была одна, кто не походила на остальных.

Лина. Четырнадцать лет.

Золотистые волосы, как отблеск утра среди дыма. Зелёная броня, слегка велика для её роста, казалась смешной — пока она не поднимала свой щит-пилу и двуствольный дробовик, что рвал демонов на куски.

Она не кричала, не впадала в безумие, как старшие берсерки. Когда они кидались в бой с рёвом, она шла молча.

Её глаза оставались человеческими. Там не было жажды убийства — только решимость защитить старшую сестру и тех немногих, кто ещё верил в жизнь.

Для старших она была символом — напоминанием, что берсерки когда-то были людьми, а не машинами ярости.

Когда Лина шагала в бой, казалось, что сам мрак отступал на миг. Её смех, редкий и детский, звучал между залпами дробовика, и даже закалённые воины невольно ловили себя на мысли: «Мы ещё не потеряны. Пока она стоит — мы живы».

Сестра её, Данта, была старше и сильнее: беловолосая, с огромным клинком из драконьей кости. Она сражалась, словно сама ярость богов. Но даже её пламя было тёмным и жёстким. А рядом Лина выглядела иначе — как свет, который не позволял мраку окончательно поглотить орден.