Я изменю тебе с... или Большая игра

Пролог. За полгода до описываемых событий

– Милая, не доставай чемодан. У меня все прекрасно поместится в саквояж, – муж решительно засовывает обратно в гардеробную приготовленный для командировки чемодан на колесиках.

– Ты едешь на полторы недели черт знает куда. Как ты собираешь уложить все в этот саквояж? – недоумеваю я. – А белые рубашки? А костюмы? Обувь под каждый костюм в конце концов.

– А зачем мне костюмы? Одного достаточно. И пара рубашек. Обувь та, что на мне. А с собой возьму джинсы, футболки и мокасины, их не жаль и помять если что.

– Как-то странно… – хмурюсь я. – И совсем на тебя не похоже. Ты обычно так трепетно относишься к тому, как воспримут тебя деловые партнеры.

– Во-первых, я еду в Испанию. А там не очень любят настолько формальный подход к переговорам. А во-вторых, все люди меняются, – пожимает плечами супруг и отворачивается, чтобы вытащить несколько футболок с полки.

Меняются.

Увы.

Не всегда в лучшую сторону.

В нашем случае мне кажется, что все происходящие с нами перемены случаются все чаще и лишь ухудшают ситуацию. И чем дальше, тем эта частота и ухудшение заметнее глазу.

– Один костюм, две рубашки, одна пара туфель. У тебя всего одна встреча? Но при этом надо ехать на десять дней? – Пожалуйста, придумай что-то такое, чтобы у меня был крохотный шанс поверить тебе. Пожалуйста.

Муж вскидывает на меня обиженный взгляд:

– Детка, что за вопросы? Ты мне не доверяешь?

Придумай, черт возьми! Не дави на чувство вины и не манипулируй. Пошевели извилинами. Ты же у меня такой умный.

Муж глубоко вздыхает, сгоняя с лица мимолетно проскользившее на нем “как-же-меня-достали-твои-вопросы” выражение, и обнимает. А я привычно обхватываю его руками за талию. Такая старая привычка – обнять его покрепче, приникнуть всем телом, обвить плющом, что порой полностью скрывает цвет стены дома, по которому ползет это не растущее вверх без надежной опоры растение. Говорят, оно в результате губит дерево и разрушает стены. Может, и я такая? Лишаю воздуха и ограничиваю свободу любимого?

– Мой потенциальный инвестор – любитель гольфа. – Так же привычно, как я обнимаю, супруг целует меня в макушку и шепчет в нее же, согревая теплым дыханием. – Он пригласил меня в свои апартаменты прямо на территории огромного закрытого гольф-клуба. И костюм понадобится только на один официальный ужин. Формы и спортивного инвентаря для гольфа у меня отродясь не было, придется все покупать на месте. Зачем тащить с собой одежду, которая все равно не пригодится, милая?

Логично.

Собственно, в логике ему не откажешь.

И, с одной стороны, слава богу, что с логикой у него все в порядке. Потому что именно благодаря ей мой муж достиг всего того, что у него теперь есть.

Он каждый раз поправляет, что это есть не у него, а у нас.

Но я понимаю, что моей заслуги в том ничтожно мало.

Ну чем может гордиться домохозяйка с тремя детьми на руках, целый день мотающаяся между садиком, школой, спортивными секциями, музыкальной и художественной школами, родительскими домами и аптеками, в перерывах занимаясь готовкой, стиркой, уборкой, глажкой и уроками?

Нет-нет, я не жалуюсь. Это был наш совместный выбор – распределить семейные обязанности именно таким образом. И надо отдать мужу должное – он не ограничивает меня в тратах на дом и детей, не запрещает нанимать помощников для выполнения всех этих задач, беспрекословно оплачивает все счета в СПА, фитнес-клуб, регулярно пополняет мою карточку немалыми суммами. Не то чтобы я так много тратила на шмотки или гонялась исключительно за новыми коллекциями. Я довольно скромна в своих запросах. Детская привычка. А детство у обоих было непростое.

Но, с другой стороны, наши миры, бывшие когда-то одним единым, стремительно разбегаются в разные стороны.

У него теперь – встречи, переговоры, деловые ужины с партнерами, постоянные командировки в пределах страны и за рубежом. Даже дома, даже в выходные дни ему частенько звонят в самый неподходящий момент, и он, извинившись перед детьми и родителями, выходит в соседнюю комнату, прикрывает дверь и долго разговаривает по телефону, старательно приглушая голос.

У меня – все перечисленные выше скучные хлопоты, плюс регулярные визиты к его и моим родителям, родительские комитеты, детские утренники, поездки на соревнования со старшей дочкой, совместные вылазки с садовником на распродажу сезонных саженцев, мои любимые компьютерные игрушки в маленьком личном кабинетике и редкие девичники с подружками в дальнем летнем домике, чтобы не мешать детям спать, а мужу в кои то веки посмотреть футбольный матч в одиночестве, в компании пива и креветок.

И я боюсь, что затормозить центростремительное ускорение этого процесса совсем скоро станет невозможно.

Может, правы девчонки?

Может, хватить распускать сопли и тратить силы на то, что невозможно вернуть, а направить взгляды на новые перспективные направления? Попробовать вернуться на работу, расширить круг знакомств, начать ходить на вечеринки в закрытые клубы и в конце концов…

В конце концов поступить как все нормальные тетки в моем возрасте и положении – завести любовника?

И, может, у него уже тоже есть… любовница?

***

У нее опять подозрительно-неверящий взгляд.

Снова.

И я в который раз не могу подобрать верную интонацию или, черт его знает, может, правильные слова, чтобы доказать свою непричастность к ее надуманным обидам.

Порой в такие дни, как сегодня, я чувствую себя загнанным рысаком, которому осталось до финиша совсем чуть-чуть. Еще буквально полкруга продержаться и можно выдохнуть, можно лечь и просто расслабиться. Просто сорвать с шеи душащий галстук, собрать рядом самых близких, пожарить мясо на углях, жахнуть сто грамм и никуда не ехать, не спешить, не лететь сломя голову, чтобы не опередили более успешные соперники.

Но как только я набираю в грудь воздуха, чтобы сказать “Нах все”, как тут же слышу:

– Милый, папе снова было нехорошо, всего полгода прошло после санатория, и снова приступы. Мы тебя не беспокоили, потому что понимаем, что у тебя сложные переговоры. Но… его бы на обследование отправить в Германию, на пару недель хотя бы. Да и мама твоя жаловалась, что ее машина барахлит. Ей уже пять лет точно есть. Ты не планировал поменять на что-то посвежее? И, да, помнишь, мы как-то говорили, что не помешало бы купить апартаменты где-нибудь в Европе, поближе к морю? Я присмотрела несколько вариантов, и один прям в душу запал. Не курортный город, скорее, промышленный, но район неплохой, воздух чистый, до серферского пляжа буквально сотня метров. Три спальни, три санузла, большая жилая комната и огромная терраса с шикарным видом на океан. Просто, стильно и без пафоса. Как ты и хотел. Глянешь?

Дорожная бабочка

– Как добрались? Все в порядке?

Вообще-то жена неплохо водит, уверенно, не гоняет, не тупит за рулем. Конечно, я бы предпочел, чтобы они с детьми поехали с проверенным водителем. Но она внезапно заупрямилась. Мол хочу сама проехаться, вспомнить молодость. И я решил, ну да бог с ним. Хочет, пускай тащится эти несколько сотен километров до деревни, где не так давно мы купили летний дом на огромном участке. Лес, речка, свежий воздух, родители заодно отдохнут вместе с внуками.

– Да, все замечательно, любимый. Дорога прошла почти незаметно. Мы уже к обеду были на месте.

У нее довольный голос, из которого пропали нотки недовольства и обиды.

Ну и прекрасно. Даже если она порой считает меня бесчувственным чурбаном, я искренне волнуюсь о ней. И беспокоюсь о детях. И хочу, чтобы моя семья была в безопасности и ограждена прочной стеной от бурь и штормов внешнего враждебного мира. Им не обязательно знать, какие усилия я, глава этой маленькой стаи, прилагаю для того, чтобы так и оставалось до конца дней. Точно так же как не обязательно знать, что в моей жизни наступил тот самый неизбежный кризис, что настигает каждого второго мужика.

Нет, я не перестал их любить. Я по-прежнему дорожу ими, я как и раньше порву глотку любому, кто посмеет покуситься на их душевный покой или благополучие. Никто лучше меня не знает, что им нужно и чего это стоит мне. Поэтому я всего лишь хочу хоть чуть-чуть оторваться. Выпустить на прогулку давно рвущихся с поводка внутренних демонов. Накормить их свежей кровью, дать возможность поваляться в дурно пахнущей грязюке, а потом снова надеть строгий ошейник и глухой намордник, выкупать, почистить и вернуть на цепь.

– Я рад, милая.

– Ты уже встречался со своим инвестором?

– Нет. Только еду.

– Как там погода?

– Офигенская. Тут царит просто вечная весна. И пейзажи просто ох…

Твою мать!

Я давлю на тормоз так резко, что за малым не расквашиваю нос о руль.

Вот. Это. Да!

– Милая, прости, тут звонок на вторую линию. Возможно, это господин Гонсалес как раз звонит. Я наберу тебя чуть позже. Люблю, целую.

– Я тоже тебя люблю. Чмоки-поцелуйки.

Я сбрасываю звонок и приспускаю на нос темные очки, обозревая тот самый пейзаж, который оху… запоминающийся, я бы сказал.

Мимо этих ног не смог быть проехать равнодушным и папа римский, ей богу. Они начинаются с умопомрачительных шлюшьих шпилек и заканчиваются где-то так высоко, что шею заломит смотреть на них снизу вверх.

А я даже не верующий ни разу. Сейчас я реально ощущаю себя озабоченным волчарой из какого-то старого мультика, у которого при виде такого бесстыдно манящего лакомства вылетают глаза на пружинках и язык с водопадом слюны до земли. Хотя по факту вылететь желает не только язык, и протечь готово отнюдь не во рту. Поэтому…

– Привет, подкинуть до ближайшего города? – окликаю сладкую приманку, и не думая скрывать похотливую хрипотцу в голосе.

Она приспускает солнцезащитные очки почему-то неожиданно розового цвета. Хотя почему неожиданно? При наличии розовых локонов в спутанных волосах цвета спелой пшеницы все удивительно гармонично. И вообще, несмотря на ну очень нескромный вид, эта дорожная бабочка не вызывает ни ощущения брезгливости, ни даже намека на отвращение. Наоборот – так и просится в руки. И на член. Немедленно.

– До го-о-орода? – хрипловато под стать мне тянет она и внимательно осматривает меня. – До города мне не надо, красавчик.

– А куда надо? – Детка, прокатить я тебя страстно желаю не из пункта "а" в пункт " б", а до конечной станции "оргазм". В идеале обоюдный, но мой в приоритете.

– На другой конец острова. Боюсь, нам не по пути, – она отталкивается руками от дверцы с открытым окошком, и я гулко сглатываю, видя, как всколыхнулись не прикрытые даже намеком на лифчик груди под тонкой блузочкой с приспущенными рукавами.

Сука.

Ни хрена себе вставляет.

– Эй, погоди! – пока не передумал, надо брать. – Сколько?

– Что сколько? – она отходит на пару шагов и наклоняется, чтобы поправить ремешок босоножки. Бл*дь, я ослеп, или под этой юбчонкой-разлетайкой тоже нет нижнего белья?

– Сколько стоит отвезти тебя на другой конец острова? – Хорош болтать впустую. Мой член требует конкретики. И я с ним солидарен.

– Первый час сто евро. А там посмотрим. Может, скину немного. За опт. Но только если мне понравится твой… – она усмехается на этот раз неприкрыто провокационно, – хм… опт.

Она смотрит на мою вздыбленную ширинку настолько откровенно, совершенно не стесняясь, чуть приоткрыв розовые, пухлые губы, что я прям чувствую, как мой нижний приятель уже изнутри пытается зубами расстегнуть молнию на штанах. Так что я решительно киваю.

– Поможешь закинуть чемоданчик в багажник? – указывает она на обочину.

Я съезжаю чуть дальше, вглубь придорожных зарослей, по какой-то незаметной с трассы тропинке. Интересно, у нее тут подельники, которые сейчас свернут мне шею и вытряхнут карманы, или реально просто чемодан тяжелый? Да и хер с ними, подельниками. Если немедленно не вставлю ей, мозг и без посторонней помощи взорвется. И хоть подраться я не любитель ни разу, но своего мастера спорта по боксу заработал по чесноку. Так что пар спустить по-любому смогу. А в случае победы просто закину добычу на плечо и утащу в глубокую и темную пещеру. Еще никто не придумал ничего лучше, чтобы смыть остатки адреналина, как натрахаться всласть.

Заглушаю двигатель и выхожу из арендованного джипа. Я слышу шум проезжающих мимо авто, но не вижу их за густо разросшимся цветущим кустарником. Что ж, значит, есть надежда, что и меня – нас – не видно с дороги. Вот и прекрасно. Еще не хватало схлопотать срок за непристойное поведение в публичном месте, причем в чужой стране.

– Эй, где там твой чемоданчик? – я иду на шорох и буквально с размаху впечатываюсь в упругие ягодицы, откляченные от усердия, с которым она, пятясь, тянет по неровной тропинке чертов чемоданчик. Розовый. Разумеется.

За четыре месяца до описываемых событий

– Драсьте, драсьте. Ну давайте, хлопайтесь пока вон там на диванчик, а мне еще пять сек надо. Я тут монстрика одного замочу. Ах ты ж… сученок! А если я тебя так? А вот с этого ракурса? А ракетой? На! На! Получай, фашист…

Кабинет психолога, которого нам посоветовал хороший знакомый, похож скорее на спальню откровенно игнорирующего родительские просьбы “прибраться” подростка: огромная плазма на стене, высоченные усилители по бокам, приставка, куча разноцветных журналов, разбросанных под телевизором, большой кожаный диван с небрежно сваленными на пол спинками, такие же дорогущие кожаные кресла, одно из которых буквально завалено дисками с бродилками, стрелялками и прочими пожирающими время играми.

На экране мелькают уродливые монстры, текут реки виртуальной крови, огненными вспышками слепят глаза взрывы. И во всем этом бунтарском великолепии пубертатного периода сидит… ну, возможно, сын того самого успешного семейного психолога и азартно дергает джойстик.

Он мимолетно оглядывается на нас и небрежно кивает на тот самый раскуроченный диван за своей спиной.

– Мы, возможно, не туда попали. Или не вовремя. Пойдем, пожалуй, – брезгливо приподнимает бровь супруг, оглядывая кабинет, и берет меня под локоть, направляя обратно на выход.

– Возможно, и не туда. Возможно, и не вовремя – либо слишком рано, либо совсем уже поздно. Можете, конечно, идти. Но раз уж не хотите тратить время на меня, зачем тогда тратить время на брак, где вам обоим стало скучно и неуютно из-за того, что вы потеряли вкус к играм?

– Простите? – уже явно раздраженный, муж разворачивается к говорящему, а я чуть внимательнее всматриваюсь в по-прежнему сидящего на полу парня и понимаю, что он не так уж и молод. Лет тридцать, возможно даже наш ровесник. Хотя выглядит он… ну… как-то несолидно, что ли.

– Сука! – вопит этот психолог-неформал в экран. – Я тебя все равно добью! Хэщь! Йеэ-э-э-э! Я тебя сделал, падлюка!

Он ставит игру на паузу и разворачивается лицом к нам. И вот теперь, вглядевшись внимательнее, я совершенно уверяюсь в том, что показавшийся на первый взгляд подростком – на самом деле взрослый человек. Да, несколько выбивающийся из привычного образа профессионала, занимающегося вопросами и проблемами семейных пар. Но такой слишком цепкий, слишком пронизывающий, слишком внимательный взгляд, буквально сканирующий нас, не может принадлежать юнцу.

– Я говорю, играть надо чаще. Детям вашим тоже наверняка быстро становится скучно, если их лишить возможности играть. А чем вы отличаетесь от своих детей?

– Тем, что мы… взрослые? – несколько неуверенно отвечаю я, едва касаясь рукава мужа, которому совершенно не по душе этот разговор и этот специалист.

– Ага, – кивает психолог и пружинисто встает, оказываясь одного роста и комплекции с моим далеко не тщедушным супругом. – Взрослые, скучные, забывшие, что можно обрадоваться не только росту акций, но и простой радуге, отражающейся в луже. А ведь в луже можно еще и попрыгать.

– Мы ответственные родите…

– Которые планируют развод? И думают при этом, что расставание родителей не станет травмой для детей?

– Да что вы знаете о нас и нашей семье? И с чего вы взяли, что мы планируем развод?

– Если вопрос был чисто риторическим и вы просто хотели немного выплеснуть свои эмоции, то я могу лишь загадочно улыбнуться – эффектный и при этом работающий прием любого профессионала. Но я люблю шокировать своих клиентов. Поэтому скажу в лоб, что я понял о вашей семье за эти пару минут.

– Ну-ка, удивите нас, профессиона-а-ал, – чуть пренебрежительно тянет муж, явно готовый развернуться и уйти.

– Извольте. Успешный бизнесмен. Не высший эшелон. Пока не высший. Потому что до сих пор так и не приняли окончательное решение – стоит ли лезть туда, куда лезть не только слишком затратно, но и опасно. Похвальная и редкая в наши дни осторожность, должен заметить. Ваша жена домохозяйка. Двое, хотя, скорее, даже трое детей, которых обожаете и не хотите огорчать. Оба любите своего кота, ну, или кошку, в поле питомца не уверен. Родители живы, но кто-то из них болеет. Любите и на самом деле уважаете друг друга, однако при этом последнее время в вашей жизни наметился разлад, и вы не понимаете его истоков и причин. И вроде даже трахаетесь регулярно, но уже как-то без огонька. Как-то рутинно, слишком привычно, слишком… пресно. Вы консервативны во взглядах на семью, как множество людей вашего поколения, тем не менее влияние внешней среды и близкое окружение буквально подталкивает вас к тому, что настала пора что-то менять. Увы, их советы вам претят, а как справиться с навалившимися вопросами сами вы не знаете. Конкретно вы, – психолог, обойдя стол и присаживаясь в кресло с высокой спинкой, кивает на Никиту, – терпеть не можете, когда вам приходится обращаться к сторонним специалистам, в квалификации которых вы не уверены. А вы, – кивок в мою сторону, – вы и есть тот самый серый кардинал этой семьи. Именно вы, несмотря на наличие номинального главы, управляете этим маленьким государством, пока ваш супруг с присущим ему азартом ловит своих мамонтов. И именно вы готовы уцепиться за любую возможность сохранить то, что вам дорого, и уговорили мужа прийти сюда. А теперь скажите мне, какие жуткие тайны вы храните друг от друга и почему эти секреты так испортили вашу жизнь в последние пару месяцев?

Никита после секундной заминки довольно резко отвечает на эту тираду:

– Что ж, досье вы собрали вполне профессионально. Вы это проворачиваете со всеми своими клиентами?

– Мне не нужно собирать досье, – неожиданно мягко и немного даже грустно улыбается мужчина. – Ваши лица и позы буквально кричат обо всем озвученном мною. Только эти крики о помощи может услышать не каждый.

– А вы, получается, смогли? – все еще пренебрежительно морщится Никита. – Мошенник, – припечатывает он. – Мы уходим.

– Ваше дело, – пожимает он плечами. – Пока будете искать хороших адвокатов на развод, почитайте на досуге одну занимательную книженцию про игры. Вон, на столе лежит. Специально для вас приготовил. Считайте это подарком. А счет за услуги вам в приемной выпишут.

Бродячий пес

Я держу руль вспотевшими ладошками и молюсь только об одном – дотянуть хоть до какой-нибудь парковки, желательно, с крохотным магазинчиком, где смогу купить воды и постараться выяснить, как вызвать этот гадский “сервисио”, чтобы специально обученный человек приехал и посмотрел, что за чертовщина творится с этой машиной.

Я, конечно, когда-то давным-давно училась на механике, но это было столько лет назад, что руки-ноги напрочь отказываются выполнять положенные операции. По большому счету, бедная машинка не виновата, что у меня не хватило денег на нормальный автомобиль. Вернее, их бы хватило. Но только на автомобиль. В котором мне пришлось бы спать все следующие дни отпуска. А еще вернее… я просто не хочу светить карту, на которой денег вполне достаточно, чтобы снять на несколько дней не только нормальный автомобиль и приличный коттедж, но и местного гида-водителя. Но я предпочитаю играть роль шпионки в тылу врага и расплачиваюсь только наличкой. А вот ее как раз совсем немного.

Понятное дело, что если произойдет какая-то экстраординарная ситуация, я буду вынуждена раскрыть свое условное инкогнито. Но до тех пор, пока есть возможность притвориться простой смертной с ограниченным запасом денег, собранных на маленькие каникулы тайком от мужа и семьи, я буду вести себя в соответствии с выбранной ролью одинокой женщины, наслаждающейся редким отпуском.

Хренов отпуск.

Хренова поездка.

И вообще… Все хреново.

Не надо было идти на поводу у собственной обиды и лететь черт знает куда одной. Захотелось мне, видишь ли, побыть немного наедине со своими мыслями.

Ну вот и будь теперь наедине со своими проблемами – в незнакомой стране, на незнакомой трассе, за рулем незнакомой и совершенно не приспособленной к такому горе-водителю машине.

Дергаясь и кашляя, как астматик во время приступа, мой хромой на все четыре колеса конь заползает наконец на благословенную парковку. Спасибо господи. Добралась. Тут не так страшно, как на скоростном шоссе с тремя полосами в каждую сторону. А мне еще предстоит преодолеть горный серпантин, чтобы добраться до места моего уединенного обитания.

Я неловко притыкаюсь на крохотном пятачке под раскидистым деревом. Отпускаю сцепление, от выжимания которого у меня уже трясется левая нога, и автомобиль, резко дернувшись вперед, тут же обиженно глохнет.

Ну, блин! Опять забыла вернуть ручку на нейтралку. Ненавижу механику! Какой садист вообще придумал эту головоломку для всех конечностей? Чувствую себя, как на каком-то космическом тренажере для координации движений: выжать левой ногой, передвинуть рычаг, плавно отпустить левую, плавно нажать правой, снова выжать левой, переключить скорость, отпустить, правой на газ. И так до бесконечности перед и после каждого поворота, торможения, попытки вписаться в поворот. Что я, матушка моя родная, буду делать в горах? Одна, за рулем этой колымаги?

Но я заслужила короткую передышку.

Звонок телефона заставляет меня вздрогнуть, как от мелкого разряда тока.

– Милая, привет. Как у вас дела? Я уже чертовски соскучился по всем вам.

Его голос звучит привычно бодро. Он у нас молодец. Образец настоящего семьянина и признанный глава нашей, как он любит называть “банды”. Как бы не уставал, какие бы неприятности и проблемы не валились на его широкие плечи на работе, с нами, своей семьей, он всегда неизменно ласков и внимателен.

– Привет, любимый. Мы… спасибо, хорошо, да.

– Где там мелкие? Не хотят с папой поговорить?

– Мелкие? Эм-м-м… да они сегодня на речке с самого утра накупались, назагорались, а после обеда их прям разморило. Не хочу будить, если честно.

– Не, ну не надо, разумеется. Но жаль. Хочется услышать их голоса.

– А Зае ты не звонил?

– Мы с ней в Вотсапе переписывались все утро. Кучу фоток из Артека прислала. Довольна как слон, ну, ты и сама в курсе.

– Да, в курсе. Хорошо, что хоть в этом лагере ей нравится. Куча знакомых с прошлых потоков, кто-то из вожатых, кого она помнит. Так что ей там прекрасно. А ты как? Скоро домой?

– Да планировал уже через пару дней, но тут такое дело… – Он на мгновение запинается, а я устало прикрываю глаза. – Боюсь, как бы не пришлось задержаться немного. Но я буду всеми силами стараться поскорее вырваться домой. Ты же знаешь, мне без вас так тоскливо.

Ну… да, знаю. Разумеется.

– Прости, я тут целую охапку дров на весу держу, решили баньку затопить. Руки просто обрываются. Давай чуть позже тебя наберу?

– Нет-нет, я как раз вечером занят буду, ужин с партнерами. Так что до завтра, солнышко. Люблю Целую.

– И я тебя. Да.

Тоскует он. По солнышку своему. Сто процентов. Наверняка рядом с другим светилом – более молодым, более ярким, более раскрепощенным, более раскованным и смелым в исполнении тайных мужских фантазий.

Злые слезы, вдруг накатив, не желают смаргиваться и текут не то что дорожками, а широкими полноводными реками по щекам.

Божечки, ну какая же я ду-у-ура.

Намочив платок остатками теплой воды и протерев красное не столько от жары, сколько от недавнего напряга и мимолетного психа лицо, беру с переднего сидения дрожащей рукой рюкзачок и вываливаюсь в жаркий июльский полдень.

Только обойдя машину, замечаю, что с другой стороны того же самого дерева сидит какой-то бомж. Наверняка их называют здесь, в Европе, как-то по-другому. Но мне привычнее именно это слово для описания того лохматого, потрепанного нечто неопределенного возраста и пола, что свернулось калачиком в тени, как бродячий пес.

Еще раз проверив от греха подальше, что я включила сигнализацию, захожу в крохотный магазинчик – почти киоск, где с трудом поместятся два, максимум три покупателя – и тыкаю пальцами в запотевшие бутылки с водой, стоящие в холодильничке с прозрачными дверцами. Смуглая продавщица понятливо кивает, приветливо улыбнувшись, и набирает нужную сумму на калькуляторе.

– Уж не настолько я тупая, цифры-то понимаю, – буркаю я и отстегиваю нужную сумму.