Я кажется умер.

Глава 1

Ну вот: я кажется умер...
Ничего не предвещало смерти. Шел себе по тротуару, руки в карманы, никому не мешая, никого не задевая. И нужно мне было повернуть голову, чтобы на другой стороне дороги увидеть Пашку, другана детства. Он мне уже год должен был пару штук, да никак не отдавал что-то. Я свистнул ему и махнул рукой. Но этот подлый тип решил сделать вид, что меня не заметил и поспешил смотаться. Не то что бы я был на мели, но такое пренебрежение слегка меня задевало. Надо было срочно разобраться.
Прыгнув за бордюр, ринулся через дорогу к Пашке. И тут вдруг визг тормозов, стук, крик, небольшой полёт и вот я в морге.
Пренеприятное я Вам скажу ощущеньице! Ты вроде бы и здесь, а вроде бы и нет. На столе лежит побитое сломанное тело, над ним колдует веселый патологоанатом, музыкально посвистывая и вытирая запачканные руки о зеленый прорезиненный фартук твоей, между прочим, кровью. А ты в это время витаешь над всем этим и не знаешь куда себя приспособить. Впрочем скоро мне всё это надоело. Почувствовав отвращение к собственному телу, решил, что пора выбираться отсюда. И у меня это получилось!
Я вдруг оказался в собственной квартире. Как мне удалось телепортироваться, я так и не понял, стоило мне только вспомнить своё жилище, я тут же в нём и очутился.
На диване картинно всхлипывала жена, перед ней суетливо толкалась тёща, капая в рюмку успокоительное.
– Ну вот, дождалась! Плати теперь сама ипотеку, как хочешь,- мстительно подумал я.
А то весь мозг вынесла: – Ты испортил мне жизнь! Да что б ты провалился! Да где бы я была, если бы не ты!
Вот живите теперь с мамашей счастливо и беззаботно! Может олигарха где-нибудь подцепите, что маловероятно, учитывая ваши внешние данные.
Позлорадствовав какое-то время, заглянул к дочке. Девочка сидела за своим столиком, склонив белокурую головку, что-то рисовала.
– Ну вот папочка, ты стал ангелом!
Я непроизвольно вздрогнул:
Неужели она меня почувствовала?
– Эй, котенок! – привычным жестом попытался взъеро́шить ее волосы, но у меня ничего не вышло.
Дочка тяжело вздохнула и по ее щечке скатилась слезинка.
– Я буду скучать по тебе, папочка! Сильно, сильно буду скучать!
Она уронила голову на ручки и зарыдала.
У меня разрывалось сердце, но что я мог сделать? Эти глупые курицы оставили ребенка одного, нисколько не заботясь о его душевном состоянии. Последний раз бросил взгляд на девочку. Перед ней лежал листок с нарисованным на небе ангелом и корявыми буквами внизу : папа. Да, котёнок, постараюсь стать твоим ангелом -хранителем, а теперь мне надо уходить. Моя душа требовала, чтобы я успел попрощаться со всеми, кто мне был дорог, побывать там, где был счастлив.
Родителей своих я не знал, вырос в детдоме. Но туда ещё я успею. Сначала нужно заглянуть к мужикам в автосервис.
А там уже стоял дым коромыслом. Мои работяги вовсю справляли поминки. В какой-то момент я понял, что они даже успели забыть по какому поводу собрались. Вовсю травились анекдоты, стоял дружный хохот и только Петрович отчужденно сидел в стороне от других, печально глядя перед собой, пьяно бормотал:
– Эх, Лёха, Лёха! Как же ты так? Жить бы да жить! Э-эх!
Потом я навестил Пашку, благодаря которому, я, собственно, и очутился в своём теперешнем состоянии. Думал, радуется, поди, что долг отдавать не нужно. Но Пашу застал удрученным и виноватым. Он нервно курил сигарету за сигаретой, о чем- то напряженно думая и поминутно вздыхая, явно мучимый совестью.
Так я мотался три дня, до самых похорон. Ещё пару раз заглянул домой, больше убедиться, что с дочкой всё в порядке. Тёща строгала салаты для поминок, жена висела на телефоне, рассказывая подругам, каким ангелом я был при жизни. Эх, эти слова она говорила бы мне раньше! А то на протяжении всей нашей супружеской жизни я слышал только, что я тунеядец, пьяница и развратник. Ну да, бог с ней! Надеюсь, встретимся мы теперь нескоро.
Сами похороны прошли скучно. Народу набралось не то что бы много, но и не то чтобы мало. Я наблюдал в сторонке и с удивлением осознавал, что мне это становится совершенно неинтересно. Гораздо больше волновал вопрос: что будет дальше? Глянув последний раз на своё бренное тело перед тем, как закрыли крышку гроба, вздохнул и вдруг совершенно явственно услышал позади себя голос:
– Ну что, ты, готов?
Я оглянулся. Передо мной стоял...ангел. Настоящий, именно такой, каким мы его представляем, в белом обличье, с нежными крылышками на спине. Я даже протянул руку, чтобы их потрогать.
– Ах, да! – ангел вдруг взмахнул руками и стал похож на обычного человека в светлых джинсах и чуть растянутой футболке.
– Это я для наглядности форму надел. Но не очень удобно. Крылья эти, да и трико...- он фыркнул.
Всё никак не придя в себя, я молча глазел на новоявленного собеседника.
– Ну так, что? Сразу пойдем или отдохнуть ещё хочешь?
– Вы знаете, я вообще-то впервые умер. Тонкости мне неизвестны. Куда надо идти и где можно отдохнуть?
– Пардон! Сейчас такие продвинутые клиенты попадаются! Лучше нас знают, что и как надо делать! Ваш интернет знаете ли, дьявольское изобретение! Сливают всю информацию. Ну значит так:
Идти нам полагается на суд. На котором решится твоя участь. Собственно, в ад сойти или, что мало вероятно, как я понимаю, в рай,- он зевнул.
– Как же так? Сразу на суд? А я где-то слышал, что его ещё долго ждать.
– Это ты про что, про Страшный суд? Ну ты хватил! Это суд последней инстанции. Там вас САМ судить будет! После Второго пришествия. А сейчас состоится частный суд. Чтобы ты пока без дела не болтался, определить тебя надо, к праведникам или к грешникам. Ну, в зависимости от грехов, понимаешь?
Я вздохнул:
– Понимаю... Как говорится: за базар отвечать надо!
– Ну типа того... Пошли? Путь долгий.
– Подожди, подожди. Ты что-то там про отдых говорил?
Ангел закатил глаза:
– Ну начинается!
– Нет, ты, давай объясни все по порядку! Какие у меня здесь права и обязанности, есть ли льготы?
Мой вопрос очень рассмешил собеседника.
– Ну ты даёшь! Льготы! Какие у тебя могут быть льготы? – он хлопнул меня по плечу:- Вижу, сработаемся! Значится так: сейчас отведу тебя в райские кущи, полежишь, там, понежишься,отдохнёшь. Хотя не видно, что ты сильно устал. А потом...
– Так мне всё таки в рай?- радостно перебил я его.
– Ага, как же! Это тебе, так сказать, бонус. Отдохнуть от трудной земной жизни. Всем полагается. Чтобы поняли, что потеряли, грешники. Ну а через шесть дней, то есть на девятый день после смерти, пойдем на суд. Идти долго. Ровно на сороковой день и поспеем. А сейчас определим тебя в райский номерок, так сказать, полежишь там, поразмышляешь, грехи повспоминаешь свои. Чего задумался то?
– Рай представил. А он какой на самом деле?
– Вот какой представил - такой и будет. Знаешь как в писании: Каждому воздастся по вере его.
– Так значит и ад будет такой, какой я представлю?
– Э, нет, друг мой! Ад твой будет таким, каким тебе суд назначит.
– Это каким же?
– Скоро сам увидишь,-рассмеялся ангел.
Я хотел было возразить, может мне в раю место найдется, но Ангел хлопнул в ладоши и мы очутились на небесах. Мой рай был ровно таким, каким я его представлял. Летая на самолёте над облаками, любуясь закатом, мне всегда хотелось полежать на облаке. Неспеша плыть над землей, греясь в лучах заходящего солнца. Вот этот рай мне и достался. Ровно шесть дней я валялся в пуху и сначала мне это доставляло неизъяснимое блаженство. Мимо меня проносились самолеты, я даже заглядывал иногда к ним в иллюминаторы, разглядывая сидящих людей. Внизу расстилался прекрасный вид, я проплывал над чудесными городами, извилистыми реками, бескрайними морями. Огибая верхушки гор, не мог отказать себе в удовольствии постоять на вершине Эвереста. Но всё это к шестому дню наскучило мне и хотя я и пытался переместиться куда-то ещё, но, видно, мой рай должен был быть именно таким. Знал бы об этом при жизни, то проявил тогда больше фантазии.
– Библию читать надо было,- в ответ на мои мысли, прошептал появившийся Ангел,- а я говорил, нечего отдыхать, в пути всё ж интереснее. Давай уже, хватит разлеживаться!
– Слушай, Ангел, а у тебя имя есть? А то как-то неудобно. Идти, говоришь долго, а, как звать тебя, не знаю.
– Есть. А как же. Имя есть у всех. И у меня. Шамсиэль,- гордо произнес он.
Я покачал головой: – Сложное имечко : -А что оно обозначает?
Небеса как будто разверзлись и громовой голос на миг оглушил меня:
– Я правитель Четвертого неба! Стражник Эдема! Я – Солнце бога!
Шамсиэль вдруг стал укрупняться, на нем появились золотые блестящие доспехи. Огромные белоснежные крылья забились за спиной.
Я невольно отступил, ладонью загородив лицо от ослепившего меня огненного блеска металла.
– Я очень извиняюсь! Наверное мне следовало бы называть Вас Ваше Величество? И помыслить не мог, что меня сопровождает такая важная персона!
Ангел снова уменьшился в размерах, сразу стал простым и свойским парнем.
– К сожалению, я падший ангел и изгнан из рая,- грустно пробормотал он,- и теперь мне до Второго Пришествия водить таких как ты. Но может быть Он простит меня когда-нибудь.
– Простит, конечно, простит,- успокоил я его. Наверное это большое наказание: быть разжалованным из Владыки, какого он там сказал, Четвертого неба в обычные провожатые! Вон как сник. Чтобы ещё больше не расстроить Шамсиэля, не стал спрашивать, за что его так наказали.
Лицо Ангело стало сосредоточенным и серьезным. Он торжественно хлопнул в ладоши и мы очутились посреди бескрайнего поля. В отдалении величественно возвышались огромные древние ворота.
– Нам, туда,- кивнул Шамсиэль,- Это вход на Второе Небо. Грехи-то все свои вспомнил?
– Эээ, даже не знаю, что сказать...
– Я же сказал тебе, грехи вспоминай, по каждому придётся ответить,- он укоризненно покачал головой.
– Как-то не подумал об этом.
– Меньше в самолёты надо было заглядывать, людей пугать. Им и так страшно, а тут ты ещё!
– Так я же невидимый!
– Ну и что! У людей, чем ближе к небу, тем обострённее чувства. А дети, те вообще, благим матом орать начинают.
– Я ж не знал. В следующий раз...
– Следующего раза больше не будет, не надейся! Кстати, почти пришли.
Мы уже стояли у огромных каменных ворот. Их красота и величие буквально подавляли. Вдруг они стали потихоньку отворяться. Почему-то, мне показались они очень даже гостеприимными и доброжелательными.
Войдя внутрь, обнаружился шлагбаум. Настоящий такой бело-красный шлагбаум с готической надписью посредине: " Jedem das Seine". Я знал перевод, от которого меня слегка передёрнуло:" Каждому своё" – гласила данная надпись. На Земле она украшала вход в довольно страшное место.У шлагбаума суетился маленький человечек. Вид его слегка смущал.
– Бомж, что-ли,-недоверчиво подумал я, разглядывая бедолагу. Одежда на нем представляла совершеннейшие лохмотья, местами обгоревшие, местами разодранные, грязные и пыльные. В этих остатках всё таки угадывалось что-то едва похожее на военную форму. Один глаз бомжа прикрывала черная повязка. Другой был тоже подбит и отливал синим цветом. Над щербатым ртом топорщились небольшие усики. Я пригляделся к нему внимательнее.
– Постой, это, кто? Гитлер что-ли?
Шамсиэль равнодушно кивнул.
– А чего он, как Кутузов одноглазый-то?
Ангел пожал плечами.
-А можно, я ему втащу?
– А он для этого здесь и находится,- Шамсиэль спокойно отошёл в сторону,- я тебя тут подожду.
Подойдя к Гитлеру, сузив глаза, стал прицеливаться. Тот, втянув голову в плечи, зло поглядывал исподлобья единственным заплывшим глазом.
– Это тебе за деда! – мой кулак расплющился об его грязную физиономию.
Адольф покачнулся, но на ногах устоял.
– Это тебе за мою страну! – второй удар сбил его с ног. Пытаясь встать, он упал на колени, размазывая по лицу кровь и повизгивая, как свинья, приготовленная к бойне.
– А это тебе за...- я опустил вдруг кулак, смачно сплюнул и подошёл к Шамсиэлю.
Гитлер, барахтаясь в грязи, истерично бормотал немецкие ругательства в мой адрес.
Оглянувшись, помахал ему кулаком:
– Поговори у меня! Ещё не так получишь!
– Пошли отсюда,- брезгливо вытирая кулак, попросил я Ангела, ещё раз бросив взгляд на притихшего фюрера.
– Что, пожалел? – насмешливо спросил мой спутник.
– Ничего я не пожалел! Просто противно стало. Да и лежачих я не бью, даже если это Гитлеры.
– Пожалел, пожалел,- отчего-то то довольно проворковал Ангел.
Снова хотел возразить, но тут по обе стороны дороги стали вырисовываться такие картины, что я только и успевал открывать рот.
Пространство стало наполняться душными стонами, воплями, криками о помощи, плачем, хрипом и рыданиями. Вокруг меня в жутких мучениях пребывали какие-то люди. Кто-то плавал в луже крови с отрубленными конечностями, кто-то корчился в страшных судорогах, кто-то задыхался и бился ногами на виселице, часть несчастных терзалась в муках на дыбах, звук разрывающихся внутренностей сопровождал терпельцев, посаженных на кол. От увиденного к горлу подкатила тошнота и меня несомненно бы вывернуло всего на изнанку, будь я хоть немного живым.
– Это что за грёбаный хоррор? – выдавил я, задыхаясь от подступивших спазмов.
– Попрошу не выражаться! – Шамсиэль строго глянул на меня и торжественно констатировал:
– Злодеи, убийцы, маньяки, тираны - изверги рода человеческого. Испытывают те же муки, что и их жертвы.
– Господи... – пробормотал я, провожая взглядом несчастного с полностью снятой кожей. Он протяжно стонал, пытаясь куда-то брести, оставляя длинные кровавые следы.
– Не упоминай имя Господа всуе,- сделал новое внушение мой провожатый.
– И сколько им так страдать? Неужели никогда не будет прощения?
– Этим, нет! Их грехи слишком велики и нет им прощения. Ну, если только кто-то возьмёт их грех на себя... А ты опять кого-то пожалел? Может хочешь занять чьё-то место?
– Нет, конечно,- я не на шутку испугался.
– И правильно! Представь только сколько невинных людей они загубили!
– Так, участь Гитлера не так уж и плоха,- в раздумьях пробормотал я.
– О, нет! Поверь, ему тоже достается! Его и жгут, и вешают, и кожу сдирают и душат, вообщем, кто во что горазд. У человечества слишком большой к нему счет. Так что твои побои, это одна из самых безобидных расправ над ним.
– И всё равно, мне как-то гадко на душе!
– Не думал, что ты такой чувствительный,- удивленно произнес Ангел.
– Сам в шоке,- попытался пошутить я.
Между тем стоны становились тише, мучения людей явно шли на убыль.
– Ты прав,- заметив моё удивление,- промолвил Шамсиэль:
– Тут злодеи рангом ниже обитают. Убийцы обычные, не истязатели.
- Как же их много-то!
– Да, накопилось. Несколько дней пути среди них.
– Слушай, а я вот думаю, столько народу мрет, хватит ли всем места?
Шамсиэль весело рассмеялся:
– Хватит, хватит! Это на Земле места маловато, а здесь – бесконечность, друг мой.
Стараясь не отвлекаться на окружавших нас убийц, попытался узнать у своего спутника об устройстве загробного мира.
– Послушай, всё хочу спросить: если это Второе небо, где ж Первое?
– Как где? Ты под ним всю земную жизнь прожил.
– А как оно всё тут устроено? Ты б меня просвятил что-ли.
– Вот не о том ты думаешь! О душе тебе надо заботиться. Ну слушай, если тебе это так интересно:
Первое небо ты знаешь. Оно ближе всех к Земле. На нем обитают личные ангелы-хранители, духи, нежить и всякая другая нечисть.
Второе небо, это Чистилище. Здесь грешные души очищаются от грехов, путём, как ты понимаешь, страданий. Если душа полностью очистится, то после Страшного Суда может и в рай попасть.
– А те, первые?
– Не, те по-любому в ад! И все, что здесь с ними происходит, там раем покажется!
– Куда уж хуже?- меня передёрнуло.
– Поверь, бывают такие нравственные страдания, в разы тяжелее физических.
– Из этих, может, кого и помилуют,- он кивнул на окружавших нас грешников,- Тут разбираться надо, кто по злой воле душегуб, а кто по своему несчастью. Как там у Вас говорили: разные люди, разные судьбы. Но, главное, раскаяние. Чем оно сильнее, тем грех меньше. Ну с ворами, насильниками и развратниками попроще.
– Даже представить боюсь, что здесь делают с распутниками!- хихикнул я.
– Все до одного скопцы.
– Ого! Их, наверное, в евнухи определяют?
– Да по разному, – зевнул Шамсиэль, тема грешников ему явно надоела.
– Ну, а праведники что же? Где они?
Шамсиэль показал глазами вверх:
– На Четвертом. Там Врата Эдема. Моё царство.
– Вот здорово! Так ты, значит, Владыка рая?
– Забыл, что я изгнан? Был Владыкой, только не рая, а Четвертого неба. Там Врата в рай. Я был их стражем!
– Как Гитлер у ворот Второго неба что-ли? – смело пошутил я.
– Да, пошёл ты,- обиделся Ангел.
– Ну, извини! Плохая шутка, сам знаю! А за что тебя всё – таки, того... из рая-то поперли?
– Много будешь знать...
– Уже не состарюсь!
– Что-то, смотрю, не в меру ты развеселился. Вокруг посмотри, если очень весело.
На убийц мне смотреть не хотелось, надоели они уже до смерти, или не знаю до чего! Мне хотелось продолжить наш разговор, но Шамсиэль, надувшись, угрюмо шёл вперёд, не обращая на меня никакого внимания!
– Ну, каюсь, каюсь! Прости, был не прав! Ну ты же сам говорил, что важна степень раскаяния. Я очень, очень, раскаиваюсь!
Ангел укоризненно посмотрел на меня:
– Ну, ладно, прощаю. Что ещё ты хотел узнать?
– Да всё! Вот скажи, праведники эти, они тоже Страшного суда ждут?
– Да, что им ждать-то, они и так в раю. Подтвердят их статус, да и всё.
– А если кто-то, к примеру, ошибочно туда попал? Пересмотр будет?
Мой спутник посмотрел на меня, как на идиота:
– Здесь ошибок не бывает!
– Ну, хорошо, а много там вообще народу-то?
Шамсиэль скривил лицо, что явно обозначало – немного.
– Младенцы в основном. Отшельники. Старцы есть. Ждут, когда их к лику святых причислят. Тогда их этажом выше поднимут, на Пятое небо. Там они все и обитают.
– Постой! А Третье-то что? Кто там?
– На третьем мы, Падшие Ангелы живём. Когда не работаем. Но работы много. Давно уже я там не был.
– Что-то, вижу я, не особо ты о нем и грустишь.
– А что о нём грустить? Лишнее напоминание о своем падении. Я искупления жажду,- он глубоко вздохнул.
– Мы немного отвлеклись. А что там, выше?
– На Шестом Ангелы небесные. Высшие Правители Белого света.
Ну, а на Седьмом, Сам, Господь наш и Владыка всего мира! – он благоговейно вознес руки кверху и лицо его приобрело торжественность и значимость.