Я ненавижу своего мужа

ПРОЛОГ

…идеальной жены не существует,

но есть я

- Шон, сынок, почему ты так неаккуратно ешь? – Свекровь достает из нагрудного кармана своей шелковой блузы платок и принимается аккуратно вытирать им уголки губ моего мужа. – Твоя жена учит тебя есть, как животное?

- Мамочка, Шон не любит, когда вы так делаете. – Отвечаю я, перехватывая платок из ее рук, и не обращая внимания на попытки меня задеть. – Нужно вот так.

Я медленно обвела его губы, вытирая с них клубничное желе. Свекровь начинает злиться, и улыбка ее неестественно растягивается до самих ушей. Ну же, мамочка, покажите свое истинное лицо.

Когда она готова взорваться, на ее плече появляется чья-то рука, придавливающая ее к месту и не позволяющая встать и опрокинуть на меня вон ту тарелку с салатом.

- Мама, тебя так легко вывести из себя. – Проговорил Александр, ее старший сын, продолжая удерживать ее своей рукой. – Давай покажу, как надо.

Тогда мой муж вскакивает со своего места, едва не опрокинув стол. Лицо его искажается от злости, и он хватает меня за руку, шипя в лицо:

- Ты подделка! Ты гребаная подделка!

***

- Хватит!

- Дорогая, ты в порядке? Ты кричала во сне.

Я оглянулась. Высокие потолки, дорогая мебель из красного дерева, которое, вероятнее всего, плакало, когда его срубали, и опущенный прозрачный балдахин. Настоящий дворец. Если бы не плитка на стенах – решение Шона – я бы чаще называла эту комнату спальней. И плотные шторы на окнах снова задернуты: мой муж не может иначе заснуть.

- Я в порядке. - Радостная улыбка тронула мои губы, словно мне только что не приснился самый настоящий кошмар в виде свекрови и двух ее любимых сыновей. - Я почему-то такая голодная, попросить Айлу приготовить на завтрак твой любимый омлет со спаржей?

- Я на диете.

- И кофе. – добавила я.

Шон зарылся лицом в подушки, не желая признавать поражение. Своими полными смуглыми руками он подтянул к себе одеяло и истерически хохотнул.

Вероятно, это реакция на свое слабоволие. Но ты должен знать, что твоя диета зависит от меня также, как и ты. Ты должен меня слушаться, иначе я не разрешу тебе скинуть и пары фунтов.

- Скажи ей, что необязательно опустошать всю солонку, когда она готовит всего одно блюдо. И в прошлый раз она использовала какие-то особые специи…

- Эти специи называются черный перец, дорогой.

Я чмокнула мужа в щеку и поднялась с постели, по плечам заскользила шелковая ткань. Мой муж любит шелк. Иногда мне кажется, что, если бы не возможные осуждающие взгляды наших соседей и его коллег, он бы с удовольствием надевал на работу мои халаты и ночные рубашки.

В доме царила тишина, прерываемая тихой, временами умолкающей, мелодией. Слов я разобрать не могла, впрочем, как и всегда, но на настроении она сказывалась положительно. Я шла на голос – не самый приятный, но и не самый противный из тех, что я слышала: голос моей свекрови был куда противнее, - а издавался звук с кухни. Айла уже приступила к обязанностям. Мне не особо нравилась эта девушка, но работу свою она выполняла просто отлично.

- Миссис Дункан, доброе утро!

- Айла, дорогая, будь добра, приготовь омлет со спаржей, только как ты умеешь, а не как в прошлый раз. Есть было невозможно. И что ты только туда добавила?

- Да ничего такого, делала все, как обычно.

- Милая, ты снова споришь, но не слушаешь…- Мой голос оборвался, когда я заметила фигуру в окне. Двор пересекала моя любимая свекровь. Вторая мама, так или иначе. - Что же ты делаешь тут так рано?

- Простите, что, Миссис Дункан?

- А, нет, Айла, дорогая, это я не тебе.

Она заметила женщину, и в ту же минуту спросила:

- Мне открыть?

- Нет, я, пожалуй, сама.

За дверью меня ждала самая добрая и улыбчивая Мама. Если бы я видела ее впервые, подумала бы, что она настолько рада видеть меня: улыбка не сходила с ее лица, рассекая старое, под приличным слоем макияжа, лицо. Однако ее радость была вызвана чем-то иным, поверьте мне на слово, и это что-то я должна была как можно скорее выяснить, поскольку то, что ее так обрадовало, могло очень сильно меня огорчить.

- Дорогая моя мама! - Я чмокнула ее в щеку.

- Дорогая моя Нина! - Она чмокнула меня в ответ.

- А вы не предупредили, что-то случилось? Сюда вам не так близко добираться. Наверное, это что-то срочное, раз вы лично к нам приехали.

- Конечно, я же просто так не могу к любимому сыну и невестке приехать! - Рассмеялась она. Однако я заметила, что одежда на ней сегодня слегка помята – невозможное событие для этой женщины! – и ярко-розовая помада выходит за контур ее губ.

- Мама, а что ты тут делаешь? Что-то случилось? – Шон спустился в кухню, наливая себе стакан воды и попутно хватая кусочек вишневого пирога со стола.

Свекровь недовольно посмотрела на меня.

- Обязательно должно что-то случиться, чтобы я приехала? - Произнесла она. - И чему только твоя жена тебя учит? Полнота к лицу мужчине, но, послушай маму, никогда не стоит начинать день плотным завтраком.

Глава 1

Если муж не знает, что происходит – все идет по плану

- Звездочка моя! - Марго чмокнула меня в щеку, оставив на моей щеке след помады бардового цвета. Я присела на свое привычное место – откуда видно всех гостей -, а она продолжила размешивать свой латте. Затем тише добавила: - Что-то случилось? Ты постоянно трогаешь свои волосы.

Марго знала все обо мне, а я знала все про нее. Это был самый близкий мне человек, после которого шли мой муж, его мать и все остальные. Привычка поправлять волосы появилась у меня давно: раньше я носила короткую стрижку, накручивала пряди на палец и снова раскручивала их. Я не задумывалась, как это выглядит на длинных волосах, но всегда считала, что делаю это весьма незаметно.

- Завтра приезжает брат мужа. - Поделилась я.- Я с ним уже встречалась, в самом начале наших с Шоном отношений, лет пять назад.

- И что же?

- Очень неприятный тип. - Призналась я.- Едва ли я смогла бы назвать их братьями, если бы не видела их детские фото. Мама Айседора так рада его приезду, что я опасаюсь за нашу с тобой безопасность.

Марго нахмурилась, замерев с поднятой вверх ложкой. «Наша с ней безопасность» всегда волновала ее больше, чем меня, и она нередко будила меня по утрам сообщением – она не могла позвонить, ведь Шон спит – которым неосознанно напоминала, что именно она – архитектор моих с мужем отношений.

- Если бы он что-то узнал, наверняка подал бы на развод, так что расслабься. – Поймав мой недовольный взгляд, она добавила, опустив наконец свою ложку: - не обижайся, но одной только красотой мужчину не удержишь. Хотя перед твоей я бы не устояла. Жаль только, что для Шона ты как дорогая картина: повесил в гостиной и периодически вытирает с нее пыль. Вот была бы я мужчиной с его счетом…

- Ты скоро будешь, - ответила я, улыбнувшись, - женщиной с большим счетом: у меня есть кое-что интересное для тебя.

- Что может быть интереснее твоего мужа?

- Помнишь тот отель, о котором я тебе рассказывала? Так вот, одно из помещений освобождается, и я буду настаивать на том, чтобы мы с Шоном его приобрели.

- И ты так спокойно об этом рассказываешь? – Удивилась она, и глаза ее загорелись: она давно мечтала стать хозяйкой ресторана, где ни Лора, ни кто-либо еще не посмел бы ей указывать.

– Надеюсь, ты откроешь ресторан поприличнее этого. - Я помахала хозяйке ресторана, в котором периодически собиралось все светское общество нашего города. Стерва, завистница и некогда любовница своего теперь мужа – Лора – никогда не оказывала нам должный прием: столик, который мы с Марго облюбовали, частенько бывал занят, а бронь была доступна лишь ко следующему дню, несмотря даже на то, что мой муж не раз высказывал свое неодобрение по поводу того, что его жену обижают. И такое положение дел меня не устраивало.

- Это то, о чем я думаю? Но Шон никогда не согласится…

- Не волнуйся на его счет, я знаю, что делать. Наш мистер Дункан еще ни разу не отказывался баловать свою красавицу-жену. - Я улыбнулась той улыбкой, из-за которой в свое время Шон отказался от предложенного его матерью брачного контракта. - Когда там у тебя день рождения?

Глава 2

Если за столом много фальшивых улыбок — значит, это семейный ужин

-…А еще мы совсем недавно были в Париже. Это наша не первая поездка, к слову. Я до сих пор помню, как Шон сделал мне там предложение. А вы знаете, мама, Шон делает предложения, от которых невозможно отказаться. - Я рассмеялась. Игристое подняло настроение, разгорячило щеки и, признаюсь, развязало язык. - Еще тогда я поняла, что между людьми существует невидимая нить, - красная или еще какая-нибудь, неважно, - которая связывает их так прочно, что ничто и никто не может ее разорвать. - Я глянула на свекровь. Она хмыкнула и допила свое вино одним большим глотком. - Иначе как объяснить то, что мы с моим мужем переживаем до сих пор?

В комнате стояла тишина, не считая тихой музыки, доносящейся с кухни. Ужин был почти готов, по дому летали чудесные ароматы, но еда меня мало интересовала. Меня интересовала женщина, сидящая напротив, ее сын – мой муж, - и его брат, который с минуту на минуту появится на пороге.

Свекровь умела принимать гостей. Сегодня она почти превзошла саму себя: дом украсили, отполировали, слуг нагрузили работой. Это все напоминало ансамбль, где дирижером выступала моя любимая Мама. Хотя она жила одна, слуг у нее был полный дом, и каждый отвечал за то, что ему было поручено. Особенное место занимал ее секретарь, ее правая рука и верный помощник – Дон.

- Мамочка, вы будто не рады. А где, кстати, ваш господин Дон? - По привычке обратилась я. Господином называли его я и мой муж, оставаясь наедине, однако в обществе мамы Шон воздерживался от громких слов, ссылаясь на то, что когда-то, лет сто назад, у нее умер муж. У всех умирают мужья, что же теперь, молчать и заискивать перед всеми? Мой муж тоже когда-то умрет, зачем же делать из этого трагедию?

- Шон, почему твоя жена называет его так пошло?- Спросила она сына, не удостоив меня взглядом.- Я отпустила его, чтобы вам было известно, сегодня ведь особенный день, разве мы не можем побыть семьей, как раньше, когда...- Фразу она не закончила, но смысл ее был понятен: то ли она говорила о временах, когда был жив ее муж, то ли о временах, когда все еще был жив ее муж и в их жизни не было меня. И речь ее на сына подействовала, и в ответ она услышала то же, что и всегда:

- Конечно, мамуля, ты, как всегда, права. - Успокоил ее Шон. - Правда, твой сын задерживается. Мы предполагали, что воссоединение семьи произойдет утром, но, видимо, у него есть дела поважнее.

- Почему ты так говоришь о собственном брате? Разве ты не знаешь, как плохо ему было вдали от нас, от его семьи, от дома? Если бы самолет не задержали, он бы уже давно был с нами. Я правда расстраиваюсь, когда вижу вас такими.

- Нас редко можно встретить вместе. – Хмыкнул Шон. Его взгляд блуждал по дому, но время от времени возвращался к собственной тарелке. Мама Айседора не знала, что сегодня он ничего не ел, и не позаботилась о том, чтобы гостям вынесли хотя бы закуски.

В дверь постучали. Три ровных удара. Шон невольно выпрямился, пригладил волосы и брови. Его мать резким движением встала из-за стола., направляясь к двери. Она двигалась плавно и даже, признаюсь, весьма грациозно для своего возраста. Ее отличительной чертой была здоровая полнота. Одна из ее горничных не умела держать язык за зубами, - за что вскоре и была уволена, - поэтому я знаю, что ужины хозяйка дома предпочитает не пропускать.

- Милый мой! – Воскликнула она, открыв дверь и распахивая руки для объятий. Места в них хватило был половине нашего города, не меньше. Она подступилась к дверям, закрывая собой проход, молитвенно сложила рухи к подбородку и снова развела их в стороны.

В дом вошли двое. Мужчина в черном и красивая женщина в красном сарафане.

- Милый мой! – Повторила свекровь. – Я думала, и не дождусь уже! Как ты возмужал, сколько мы не виделись, лет десять, не меньше?

- Пять лет, мама. – Последовал короткий ответ. Она крепко обняла сына, постучала по его плечу, и я увидела бегущую слезу по ее покрасневшей щеке. Сердце кольнуло. Если бы каждая мать так крепко обнимала своего ребенка, сколько счастливых детей было бы на планете.

- Мама, вы еще не забыли меня? – Спросила женщина в красном. Ее руки скользнули по руке свекрови, погладили ее по плечу и замерли в ожидании. Если бы руки умели говорить, они бы многое рассказали о том, кто перед тобой. Рука со множеством украшений, каждое с большим ярким камнем, но без заветного колечка на безымянном, могла говорить громче всех прочих.

Тонкая ладонь опустилась, не найдя ответа со стороны Мамочки, но это не помешало первой улыбнуться. После этого вечера я поняла, что улыбаться она любила по поводу и без.

- Да, как уж забыть. – Пролепетала свекровь. Ее настроение омрачалось присутствием спутницы собственного сына. – Али, сынок, ты не предупреждал, что с тобой кто-то будет.

- Некрасиво, мама, сколько еще нам стоять на пороге? – Проигнорировал ее замечание Александр. Он направился в нашу сторону, выжидающе посмотрел на мужа и опустился в кресло. Дорогой костюм, небрежно рассыпанные волосы, резкий запах одеколона. Неужели за столько лет он нисколько не поменялся? В ту нашу встречу я видела его первый и последний раз. Это было жаркое лето, я и мой будущий муж вернулись из ЗАГСа. Это была моя победа, победа над ними – богачами, - над моими родителями - виновниками всех моих проблем и моего счастливого детства, - над ней – женщиной, которая еще недавно поставила своего сына перед выбором: либо я, либо она. В тот вечер я смеялась ей в лицо откровенно, мой муж находил в этом смехе счастье от нашей скорой росписи, одна лишь я и Мамочка знали наш общий секрет– это начало войны, пусть эта битва и была выиграна мной.

Тогда-то он и появился. В таком же дорогом костюме, с теми же нахмуренными бровями. Сначала комнату заполнил резкий запах все того же одеколона, потом уже вышел Александр. Он смотрел на нас, а я никак не могла остановиться смеяться. Выражение их лиц я помню до сих пор – и никогда не забуду, - они ознаменовали мою победу. Но в комнате словно потемнело, глаза свекрови превратились в две узкие расщелины.