Я осталась злодейкой в финале паршивой новеллы

Страшное открытие

Мне было темно.

Темно, больно и голодно, говоря точнее. А еще страшно. Слева, справа и сзади высились каменные стены, а впереди зияла решетка. Давящая на ум тишина иногда прерывалась далеким скрипом дверей, да отголосками чужой речи. Кажется, мои уши еще слышали мышиный писк, отчего сердце стучало как угорелое.

Ситуация дрянь, с какой стороны ты не гляди. Еще и подол порвался. В моих глазах даже потемнеть не успело, когда красивая, но бесполезная ткань лопнула прямо у шеи. Лишь дыхание сбилось и то, кажется, от волнения.

Я никогда не нарушала законов. Переходила улицу на зеленый, бросала мусор исключительно в мусорку, не вандалила или дебоширила. Я была примерной ровно настолько, насколько вообще это возможно для живого человека. Тем не менее, очутилась тут, в чужом теле, на страницах книжной новеллы. Попала в типичный седзе-гаремник, с академиями магии, принцами-драконами, темными властелинами и прочими клише. Попала не в кого-нибудь, а в злодейку.

Знаю, этот сюжет давно стал пошлым, но что имею, то имею. При этом судьбоносный грузовик отправил меня не за десять-пятнадцать лет до начала основных событий, а прямо в эпилог. На те страницы, где нельзя ничего изменить.

Та, в чьем теле я оказалась, была из важных шишек. Драгоценная дочь графского семейства, которой не доставало и таланта убийцы, и ума, раз ей в голову пришло, что подмешивать яд в чужой напиток лучше всего на глазах у честного народа. Что-либо поделать с этой дурехой я не могла. Момент «пробуждения» состоялся тогда, когда один из любовных интересов главной героини выбил бокал из ее рук. Очень удобно оказавшийся магистр всех существующих ядовитых наук подтвердил, что вино было разбавлено очень опасной дрянью, а я, как полная идиотка, стояла столбом и отчаянно не понимала, что же за люди грозной толпой надвигались в мою сторону. Лишь потом, когда грубые чужие руки подняли меня над землей и потащили прочь из огромного зала, понимание начало приходить. Окончательно моя незавидная судьба стала понятна в тот момент, когда юноша, слишком красивый, чтобы существовать в реальности, зло бросил:

— Тут-то тебе и место, Криста!

Слишком нескладная фраза, буквально точка в последней главе перед эпилогом, поставила все на свои места. Крист в романах было много, даже слишком, но все мое естество утверждало, что забросило меня в тело Кристы фон Лавгрейт, главной злодейки веб-новеллы «Выбор Мадлен». Я не видела своего лица. По пути не нашлось зеркал или луж, чтобы разглядеть его, но то, во что я была одета и тип фигуры, далекий от прямоугольника, прямо намекали на другую физическую оболочку.

Еще эти длинные волосы… Такого натурального блонда мне не приходилось видеть. В оцепенении я сжала одну из прядей. Нереально мягкая. Чувствовалось, что на каждый волосок в свое время потратили много времени и средств. Оттого было обидней понимать, что единственная хорошая вещь, которая будет поджидать меня тут.

Я читала много романов о перерождении. Сама, временами, фантазировала об этом, но очень быстро подобные мысли исчезали в ворохе рутины и банального довольства. Мне нравилась моя жизнь. Нравилась ее неспешная предсказуемость и то место, что досталось мне в судьбоносной лотерее.

Я не желала приключений. Все, чего требовала моя душа, пряталось в книгах, новеллах, мангах и манхвах.

Я НЕ ХОТЕЛА ЗАСТРЯТЬ ЗДЕСЬ, В МЕРЗКОМ ПОДОБИИ ТИПИЧНОГО ФЕНТЕЗИЙНОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ, ГДЕ НЕТ ЭЛЕКТРИЧЕСТВА И НОРМАЛЬНОГО ТУАЛЕТА.

Тем не менее, кто меня слушал? Мне даже не дали шанса хоть что-нибудь изменить. Просто поставили перед фактом, что все. Игра Кристы подошла к концу. Здесь не было окон, я не знала, что за время суток стояло на дворе. Пять раз приносили тарелки с мерзкой едой, следовательно, сутки успели смениться минимум единожды.

Где-то там, за стенками камеры, творился эпилог. Мадлен счастливо выходила замуж за возлюбленного, даже не зная, что автор в будущем даст им пять детей, прочие члены карманного гарема тихо страдали и дали себе обет безбрачия, а Криста в моем лице была обречена просидеть в темнице до скончания лет. Никто точно не говорил, сколько прожила злодейка, отчего мое заключение имело все шансы затянуться на целую вечность.

Все было бы проще, если бы меня казнили. Быстрая смерть куда лучше, чем то, что предстояло впереди.

Хотя, некоторые надежды я возлагала на мусор, который приносили в тарелках под названием «еда». Хотелось верить, что отвратительная серая каша может быть ядом в достаточном количестве. Эти надежды посещали меня на случай, если голодовка провалится, и я переступлю через отвращение, чтобы, наконец, поесть.

Никогда не голодала так долго.
Никогда не сидела в холодной каменной клетке.
Никогда не пыталась свести счеты с жизнью.

Вакуум лопнул, когда уши уловили звук приближающихся шагов. Тьма поредела, к прутьям подошли трое.

— Во, поглядите, во она!

По ту сторону прутьев на меня смотрели двое рослых мужчин в доспехах и молодой парень, выглядящей вычурно даже для мира седзе-новеллы с жанром иссекай. Вроде и привлекательный, но отталкивающий на далеком, подсознательном уровне.

Длинные темные волосы были убраны в толстые косы. От концов и до корней тянулись золотые нити со свисающими на них бусинами. Правильным определением было: женоподобный. Если бы не кадык, проглядывающий в вороте вычурной одежды, я бы вовсе приняла этого парня за девушку.

На фоне до смешного уродливых охранников мой посетитель казался сущим богом (или богиней) красоты. Раскосые глаза щедро подкрашенные углём, мерцавшие золотом губы, обилие украшений. На его фоне даже оригинальная Криста, которая не успела познакомиться с ужасными условиями тюремной камеры, казалась не такой уж и красивой. У меня отняло дар речи.

— Я войду? — Спросил незнакомец, и я не поняла, спрашивал ли он разрешения у меня или у стражи. Так странно прозвучал его голос.

— Ну… Эт… Пару минут. — Второй стражник испуганно завертелся на месте, оглядываясь по сторонам. — Потом всё. На выход.

Прекрасное совпадение

Коридоры тянулись вечностью.

Зарра не соврал, когда сказал, что вернётся, но он ничего не сказал по поводу того, что было дальше. Я едва плелась в окружении стражи. Насытившись, живот стал невероятно тяжелым. Больше свободы не хотелось. Я мечтала вернуться в мрачную тюремную камеру, забиться к стене и хорошенько выспаться. Сомневаюсь, что с момента заключения мне приходилось спать больше двух-трёх часов.

Но сейчас, на сытый желудок, сонливость сама пришла ко мне.

— Быстрее!

Стражник позади грубо меня толкнул, и мне пришлось постараться, чтобы не полететь вперёд носом. Мраморный пол, произведение искусства, не выглядел дружелюбным. Я видела отражение под ногами. Девушка, которую когда-то считали одной из самых красивых женщин империи, сейчас с огромным трудом могла претендовать на это звание. Волосы сбились в колтуны, лицо осунулось, в глазах не было ничего, кроме уродливого страха. Как много вещей портил взгляд! Запуганная, потерянная, обреченная.

Смотря на новое лицо, я практически не обращала внимания на убранство дворца. Здесь у меня всё равно было ощущение, будто меня засунули в музей. Статуи как статуи, картины как картины. Единственным, что меня действительно поразило, была чистота. Я шла, стыдясь испорченных туфель и всего внешнего вида. Ещё пахло тело. Душная вонь камеры это скрывала, но сейчас, выйдя наружу, я всё почувствовала. Удивительно, что тогда Зарра не отшатнулся, подойдя ко мне.

— Их Величества ждут.

Я окаменела. Зарра ведь говорил о Высочествах!

Нет-нет-нет, я не хочу туда идти!

Зарра обернулся, а я вздрогнула. Какой была вероятность, что он умеет читать мысли?! На фоне кремово-белой резной двери мой спаситель выглядел даже смуглее, чем в самом начале. Зарра прижал к губам палец и едва видно кивнул головой. Мне спокойнее не стало. Огромная дверь отворилась и меня опять толкнули в спину, заставив пройти. Окаменение повторилось. В небольшой гостиной, за таким же небольшим столом, сидело пятеро. Троих из них я знала. Их Величества. Король и королева. Их я видела в прологе. Принц. Уж это лицо теперь будет сниться мне в кошмарах. А вот оставшиеся два человека.

Когда стража расступилась, давая людям за столом меня увидеть, моложавая женщина с высокой светлой прической мгновенно отвернулась. Румянец стыда проступил на бледных, как мел, щеках. Мужчина, судя по всему супруг, пренебрежительно хмыкнул. Я опять посмотрела под ноги. Красивое лицо, будто специально вобравшее в себя самые лучшие черты, оказалось похоже на смесь лиц этих двоих.

Дышать стало тяжело.

— Что эта предательница здесь делает?! — Нарочито громко спросил принц, повернувшись к королю. — Разве ты не сказал, что она просидит до конца своих дней в подземелье?!

Мысленно я вновь вернулась в камеру. Не знаю, сколько суток я там просидела, но от мысли, что мне придётся вернуться и сидеть до самой кончины, стало очень дурно. Сытый живот недобро заурчал. Тошнотворный ком подкатил к горлу от одного лишь воспоминания о миске с жирным, противным содержимым. Уж лучше умереть, чем прожить вот так вот!

— Здесь вышел небольшой конфуз. — Зарра поклонился так низко, что концы его кос тронули пол. — Ваше Высочество, Ваше Величество, длань закона упала на безвинного человека.

Принц не выдержал и рассмеялся.

— Ты вообще знаешь, что несёшь, подмастерье?!

Многочисленные украшения зазвенели. Подмастерье… Здесь так называли людей, которые отринули блага цивилизационного общества и примкнули к особенно выдающимся магам. Один из таких «подмастерьев» был второстепенным персонажем, который безнадёжно влюбился в героиню. Он любил её так сильно, что даже пообещал отринуть своего учителя, лишь бы Мадлен ответила ему взаимностью. Ничего не выгорело.

— Прекрасно знаю. — Зарра поклонился ещё сильнее. Косы черными змеями упали на пол. — Мой учитель, уважаемый Арриб Айн-Дам, заметил аномалию, когда проводил исследование. По его расчётам и моим собственным наблюдениям, девушка, стоящая перед вами, является леди Кристой лишь телесно.

От напряжения у меня свело живот. Люди за столом переглянулись, но не казалось, что
сказанное их впечатлило. Королева посмотрела на меня, и я тут же отвернулась, не выдержав такого холодного, презрительного взгляда. Её Величество видела во мне нечто меньшее, чем даже грязь под ногтями.

— Глупости. — Фыркнул принц. — Бредятина.

— Ну не скажите. — Зарра выпрямился и покачал головой. Многочисленные украшения в его волосах зазвенели, как колокольчики и это немного успокоило душу. — К счастью, или, к сожалению, эта несчастная душа была насильно вырвана из родного тела и пересажена сюда.

Едва заметно Зарра зашевелил пальцами, и я поняла, что нужно подойти. Грязная, чумазая, в рваном платье, со съеденными ногтями и испорченной обувью, я подошла чуть ближе. Все пятеро посмотрели на меня. Была бы моя воля, я б вспыхнула и пеплом осела где-нибудь на полу. Чужое презрение больно било, а собственная слабость держала крепче всяких пут.

— Эта несчастная душа… Эта бедняжка оказалась здесь в результате чёрной магии. — Зара ткнул пальцем в мой висок. — И, если хотите, я смогу это доказать.

Принц высокомерно фыркнул, и я вздрогнула, как пощечины. Столько ненависти в свою сторону не приходилось чувствовать даже в худшие деньки в колл-центре. Люди замерли в напряжении. Слабое, очень неявное подобие интереса проявил король. Он же кивнул в знак согласия.

— Тогда снимите браслеты!

Все присутствующие напряглись, а я как-то неловко почесала пяткой одно из металлических колец, закрепленное чуть выше щиколотки. О Кристе говорили как об одарённой волшебнице, способной в стакане воды создать настоящую бурю. Из мер предосторожности, прямо там, в эпилоге, её сковали специальными ограничителями и бросили в темницу.

— Это плохая идея. — Сказала, предположительно, мать настоящей Кристы.

— Нас много, а она одна. — Зарра чуть повернулся ко мне. На накрашенных губах царила лисья улыбка. — Думаете, что мы не сможем её угомонить? Ваше Величество, если что-то пойдёт не так, я буду готов взять полную ответственность.

Странное предложение.

Двести дублонов — это много или мало?

Как вообще можно понять ценность подарка, не имея и малейшего представления о ценовых порядках? Вроде в новелле был какой-то момент, где Мадлен безнадежно отсчитывала мелочь перед пекарем, но автор не давал никаких пояснений касательно текущего курса валют. Или давал, но я не стала в них вчитываться.

В любом случае, меня всё равно обманули. Королевская щедрость закончилась раньше, чем меня довели до сокровищницы. Пятьсот дублонов, красиво выписанных на бумажке, магическим чудом сократились до двухсот. Часть была налогом, так похожим на налог из автоматов для оплаты телефонной связи, часть ушла покрытие для создания каких-то нужных и важных справок, часть содрали с меня за «экскурсию и возможность взаимодействия» с семьей Его Величества и, наконец, вишенкой на торте стал вычет, ушедший в пользу семьи оригинальной Кристы.

«Ты ведь забрала себе её тело! Было бы странно, если бы за это не пришлось платить!»

Маленький счетовод очень быстро выдал мне необходимую сумму, а после выставил прочь. Украшенные резьбой двери сокровищницы закрылись, а я так и не знала, что нужно делать дальше. Деньги в моих руках едва ли были надёжной защитой. Наоборот, кошель в руках грязной, измотанной и на данный момент страшной девчонки привлекал ко мне даже больше внимания, чем милое личико и обрывки платья. Даже сейчас, продолжая стоять в самом сердце королевского дворца, я чувствовала на себе взгляд стражи.

Внутренний пессимист мгновенно сделал вывод — едва я выйду прочь, как эти самые мужчины сбросят в доспехи и нападут, отобрав всё золото. Повезёт, если простым грабежом всё и ограничится. А может я просто драматизирую.

В любом случае, дороги почти всего мира открывались передо мной, а я и не знала, куда стоит ступить. Наверное, стоило топать куда-нибудь в деревню, напроситься там в помощницы и тихо мирно дожить до старости, а потом умереть. Или податься в город. Там стать подмастерьем, выучиться науке и тихо умереть, желательно дожив до седых волос. Третьего варианта с возвращением домой не существовало. Для этого, как минимум, нужна была магия.

— Не-леди Криста, а вы долго!

Жизнерадостный голос Зарры вернул меня в реальный мир. Спаситель спешно шёл ко мне, странно покачиваясь из стороны в сторону. Он казался либо пьяным, либо пританцовывающим. Многочисленные украшения звенели, выбивая некое подобие мелодии.

Чтобы это не значило, но я невольно расслабилась.

— Высчитывали налоги. — Кисло отозвалась я и тут же скривилась. Изо рта несло знатно. Решено, едва я найду хоть что-нибудь, связанное с водой, так сразу и помоюсь, и умоюсь, и вычищу зубы. — Отвратительно.

— О-о-о-о, знаменитая экономическая система Вайнштайна в действии. — Зарра понимающе кивнул. Его глаза устремились на резную дверь сокровищницы. — Знаю-знаю, сам через это проходил. Что ж, не-леди Криста, пойдем?

— Пойдем.

Не важно, куда. Лишь бы прочь. Подальше от дворца, подземелья и стражи, чьи лица терялись в темноте под шлемом.

На обратном пути я всё-таки смогла внимательнее изучить коридоры. Много картин, много статуй, много ваз. Много — это было особенным мотивом, который плотно пропитывал всё во дворце.

«Дорохо-бохато»

Когда мы покинули охраняемую территорию, Зарра завернул в сторону подозрительного переулка. Я тут же пошла следом.

— Спасибо, что спас меня.

Если мой спаситель окажется маньяком, то благодарность сумеет немного смягчить ему сердце. Наверное.

— Не люблю несправедливость. — Звенящим голосом отозвался спутник. — И у меня есть к тебе дело.

Я не удивилась. Наоборот, выдохнула с облегчением. Беспричинная доброта напрягала куда сильнее, чем холодный расчёт.

— Если нужно заплатить…

— Не… — Зарра отмахнулся. Объемный рукав странной мантии задрался и золотые браслеты, не меньше десятка, зазвенели в воздухе. — Мне не нужны деньги. Мне нужен твой опыт, иномирянка.

Мой шаг заметно замедлился, а пальцы инстинктивно сжали кошель с полученным золотом. Зарра расслабленно обернулся и странно на меня посмотрел. Как ребёнок, который только что узнал страшный секрет и решил им поделиться. На смуглом лбу почти отчётливо читалось «ну же, смотри, что я знаю».

— Я не пытаюсь тебя шантажировать. — Тут же сказал Зарра, возвращаясь ко мне. — Я просто выкладываю все карты на стол. Мы должны стать союзниками, а не врагами.

Я невольно отошла, но Зарра опять сократил расстояние между нами.

— О твоей настоящей природе знаю только я и это хорошо. Если бы ты вмешалась и сказала всю правду, то ничего хорошего не получилось бы. — Зарра покачал головой. На фоне убого, не внушающего доверия квартала, мой спутник выглядел как бог посреди трущоб. — Боюсь, придворные маги растянули бы тебя на сувениры, а король забрал самые лучшие кости. Эти придурки совсем не умеют работать со столь ценными экспонатами.

Но я ведь не экспонат! Я человек! Впрочем, взгляд Зарры быстро заставил меня в этом сомневаться. Жадный, жаждущий, любопытный. Не показывая презрения или отвращения, мой спутник взял в пальцы одну из грязных светлых прядей. Его смуглый, тощий палец немного намотал её. Всё тот же взгляд оказался прикован к волосам.

— Я соврал. Мой наставник не видел изменения в звёздах хотя бы потому, что тебя нет в наших картах. Звезда Кристы померкла, это да. Я проверял. Но новой звезды не появилось. Однако, вот ты здесь.

Это было сказано не в укор. Просто Зарра констатировал факт, но мне всё равно стало противно. Будто я села на чужое место в автобусе, но при этом всё было намного-намного хуже.

— Если это всё было ложью, то как ты меня вообще нашёл?

— Просто. Я там был. — Зарра отпустил волосы и серьезно посмотрел на меня. — Прочие продолжают видеть в тебе леди Кристу, но я… Я, кажется, стал исключением.

— Что это значит? — Теперь я занервничала. Человек, возможно единственный, который был настроен ко мне позитивно, начал водить странные разговоры, очень похожие на загадки маньяков.

Непривычная традиция

На моё счастье «Выбор Мадлен» был псевдоисторической фентезийной новеллой, где автор не стремилась показать бытовой реализм. Поэтому в ванной меня поджидала не только бадья с тёплой водой, но зубной порошок, зубные щётки почти современного вида, склянки с местными аналогами шампуней и бальзамов.

Жить тут же стало как-то легче.

Я взяла запечатанную щётку, открыла баночку с порошком (там был нарисован огромный зуб, поэтому я даже не сомневалась в своём выборе) и испытала настоящее блаженство. Никогда бы не подумала, что обычная чистка зубов может довести до настоящего экстаза. Было так приятно счищать проклятый налёт прошедших дней. Когда зубы оказались почищены, а дыхание больше не пахло тухлыми яйцами, я прыгнула в бадью и заплакала. Настолько хорошо было оказаться в обществе горячей воды и многочисленных скляночек.

Я мыла всё, что можно было вымыть. Не осталось такой части, где бы я не прошлась руками и приятно пахнущими настойками. Настоящие проблемы оказались в волосах. Слишком густые, они плохо поддавались мытью. Но не важно. В случае чего -срежу. В тёплой воде усталость очень быстро усилилась. Дошло до того, что я просидела так долго, что от былого тепла ничего не осталось. Подниматься оказалось пыткой. Пришлось опереться о стену, чтобы не шлёпнуться вниз.

В качестве одежды мне дали простое белое платье, отдалённо похожее на погребальный саван. На то, что было одеждой Кристы, было страшно смотреть. Глядя на тряпьё под ногами, мне с трудом верилось, что в этом я ходила по настоящему, мать вашу, замку. Но ладно. Платье (или рубаха?) оказалось мягким и тёплым достаточно, чтобы я не ныла. Перед тем как уйти, я вновь прочистила зубы тем порошком. Просто так, для профилактики.

С трудом передвигая ногами, я вышла в коридор.

Там меня уже поджидал Зарра.

— Подглядывал? — Я невесело усмехнулась.

Если сказанное было правдой, то разочарование должно было получиться ещё тем. Настоящая Криста, писанная худая красавица с почти прозрачной кожей, не имела ничего общего со мной. У меня и талия была больше, и бёдра шире, и грудь внушительнее. Хотя, я так и не поняла, Зарра увидел лишь моё истинное лицо или эти особенности ауры перекидывались на всё тело? Так или иначе, мысль о подглядывании меня скорее повеселила, чем расстроила.

— Выжидаю. — Зарра тихо засмеялся и многочисленные украшения в его волосах снова зазвенели. — Я подготовил тебе комнату. Иди, отдыхай. Наберёшься сил и мы всё обсудим. Нам нужно многое обсудить.

Если бы не это, я бы развесила уши и пустила слюни. Золото, а не человек. И мясо принесёт, и воду в бадье нагреет, и комнату подготовит. Чем больше он шёл мне навстречу, тем сильнее укреплялся страх расплаты.

— Угу.

Он толкнул небольшую дверь, и я немедленно скользнула вперёд.

— К слову…

Я резко обернулась.

— Как тебя зовут? — Зарра заправил одну из прядей за ухо. Серьга, золотое кольцо, оказалось с красивым красным камешком. Я даже невольно залюбовалась. — Именно тебя, а не тело. Я пойму, если ты вдруг захочешь использовать псевдоним, но мне всё равно нужно знать, как к тебе обращаться.

Нашёл из-за чего беспокоиться. Я пожала плечами. Хотелось побыстрее договорить, чтобы рухнуть на кровать и забыть обо всём, как о страшном сне.

— Обращаться к тебе как к Кристе — это будет неуважением к тебе и твоим предкам. — Тут же добавил Зарра. — Не хочу казаться неотёсанным мужиком.

— Здесь нет никакой тайны. Я — Кристина. Кристина Круглова, будем знакомы.

Зарра озадаченно закусил губу. Несколько секунд он щурил глаза, точно стараясь понять: я шутила или это было правдой.

— Кристина? Какое странное имя. Не могу понять, что у него за корни.

Насчёт его имени я промолчала, хотя очень хотелось сказать, что его имя для меня ещё хуже. Кристину хотя бы можно запомнить и выговорить. Я же помнила лишь сокращение и признаваться в этом не собиралась. Кто мог сказать, где именно кончается чужая благосклонность?

— Так я спать?

— Прости. — Зарра кивнул и многочисленные заколки опять зазвенели. Интересно, ему самому этот звон не надоел? — Что ж, набирайся сил. Когда выспишься — иди туда, прямо по коридору. Буду ждать тебя в гостиной.

И он ушёл по указанному мне направлению. Я тут же закрыла дверь. Усталость оказалась настолько сильной, что я не притронулась к засову, хотя он был. На ватных ногах я дошла до кровати, выдохнула, а после плюхнулась на перину. После этого меня будто ударили камнем по голове.

Ничего не снилось, не было никаких голосов или ведений из прошлого. В сознании будто потянули за рычаг переключателя. Щёлк. Свет погас. Щёлк. Тьма разошлась. Я закрыла глаза утром или днём, а открыла в то время, когда сумрак густой патокой облепил окна.

Я лежала всё еще не дома и тело моё, непривычно миниатюрное, давало о себе знать легкостью в области груди. Вот чёрт. Под самым потолком лениво летали светящиеся насекомые, новельный аналог наших светлячков, призванный в этом мире экономить чары и делать всё, чтобы простой народ не сломал шеи, ковыляя до условного туалета в три часа ночи.

Почувствовав мою бодрость, насекомые сошли с потолка и закружились перед моими глазами. Мрак смягчился. Сейчас, вроде немного отдохнувшая, я начала осматривать комнату. Она оказалась куда больше той, где мне приходилось жить, но по всем новельным канонам считалась «простой». Широкая кровать, широкое трюмо, широкий шкаф, широкие и громадные шторы на по смешному крошечных окнах, чей вид выходил на древнюю кирпичную стену другого многоквартирного муравейника. На фоне неоправданно большой мебели я сильнее почувствовала собственную незначительность и слабость.

Интересно, а что-то подобное чувствуют люди, переезжая в другие дома?

С трудом вышло заставить себя подняться. В сердце обстоятельства «приключения» отзывались пугающей пустотой. Все нервы оказались сожжены ещё в первую ночь, когда меня затащили в камеру и закрыли решётку. Чтобы не разрыдаться опять, я решила: буду думать, что всё это отпуск.

Открытые карты

Интересно, что именно он почувствовал в этот момент?

Что вообще может почувствовать человек, когда ему говорят, что всё вокруг него — это не более, чем чья-то выдумка? Я снова оглядела комнату. Ковры, ковры, ковры. Много ковров. А ведь они, в некотором роде, даже не существуют. Для меня.

Зарра растерянно моргнул, а я прижалась к спинке кресла и успела даже пожалеть, что ляпнула это вслух. Может, стоило хотя бы подготовить его? Наверное, со стороны, это звучало так же шокирующее, как объявления рака гортани, хотя ты просто пришёл к стоматологу из-за зуба мудрости. Так или иначе, Зарра осторожно отложил блюдо, и потянулась к шахматам-ходикам. Деревянные фигурки со звоном начали занимать нужные клетки.

— Эм… Так ты ничего не скажешь?

Ты должен хоть что-нибудь сказать. Объявить меня сумасшедшей, усомниться в моих словах или попытаться узнать более подробную информацию. Вместо ответа Зарра потянулся к фигуркам с моей стороны. Очень быстро пешки пополнили первые ряды, защищая королей, королев, слонов и коней.

Никогда не понимала игры в шахматы.

Не понимала реакцию Зарры.

Если он решит, что я сошла с ума, то вся моя полезность очень быстро станет мнимой. Я стану бесполезной. Взгляд сам потянулся к окну и трущобам, которые скрывались в чернильной тьме. Общество старых ковров было куда лучше, чем холод и опасности большого мира.

— Зарра, пожалуйста, скажи что-нибудь.

— Новелла — это тайное знание? Откровение пророка? В месте, где ты жила, есть такие сильные маги?

Он подтолкнул фигурку со своей стороны, начиная партию. Я растерянно посмотрела на пешки со своей стороны. Ладно, я помнила, как они ходили. Но что делать с другими фигурами? Палец мой потянулся к пешке с левого края доски, но Зарра слабо хлестнул меня по пальцу.

— Сначала ответ, а потом ход.

Странный.

— Это помогает собрать мысли в единую цепочку. — Точно прочитав мои мысли, заметил Зарра. — И вносит порядок.

Здесь я могла либо принять правила игры, либо пойти на все четыре стороны. В этот же момент где-то истошно затявкала собака. Ночь по ту сторону дома я могла просто не пережить.

— Я могу говорить всю правду, верно?

Зарра активно закивал головой. Украшения на его голове зазвонили.

— Ты должна говорить всю правду.

— Что ж, меня зовут Круглова Кристина Андреевна. Мне двадцать один год и я работаю оператором в колл-центре. Или работала… — Всегда хотелось уволиться, но не таким мерзким, странным способом. — Живу с родителями, двумя младшими братьями и старшей сестрой.

Нетерпеливый стук пальцев о доску стал мне ответом. Кольца с тихим стуком забились между собой. Взгляд Зарры, по-хорошему безразличный, набрал остроты. Я запнулась. Он не знал, зачем я всё это говорю. Ему не была интересна я как я и это не удивительно. Я самой себе интересной не была.

— Это важно для контекста. — Голос задрожал опять. Так странно было говорить кому-то о маленьком сине-зелёном шарике, который летал в космическом пространстве вокруг другого шарика, состоящего из газа. — Я родом с планеты «Земля». Там нет магии. Но там много техники. У нас есть машины. Много машин. Машины для езды, машины для работы на производствах, машины для бытового использования.

Взгляд смягчился. Зарра подвинулся ближе и уместил острый подбородок на сложенные руки. Губы, обильно намазанные золотой помадой, чуть изогнулись в предвкушающей улыбке. Наверняка он не знал слова «машина», но пока все вопросы оставались за зубами. Зарра меня внимательно слушал.

— Мы не маги. У нас этого нет. Это всё — сказки, а новеллы…

— …откровения? — Не выдержал Зарра.

Это слово в его исполнении наполнилось новым, совершенно особенным смыслом. Мне даже стало неловко. Когда я слышала «откровение», то сразу думала о разводе какой-нибудь звезды или исповеди старых артистов. Эх, Зарра-Зарра.

— Нет.

— Предсказания?

— И близко нет.

Искренний интерес сменился напряжением. Зарра свёл пальцы вместе и внимательно уставился на шахматную доску. Едва ли клетки могли ему нашептать истинное определение слова «новелла».

— Третья попытка. Наставление?

— Нет. — Я взяла ту самую пешку и выставила ту вперёд. — Сказка.

В повисшей тишине тихий стук для меня прозвучал так же явственно, как раскат грома. Зарра посмотрел на мою пешку, взял свою и занёс ту над пустой клеткой.

— Сказка как миф, предание или легенда? — Спросил Зарра, продолжая держать фигурку над клеткой. — Или сказание?
Стало даже как-то неловко. Будто бы это я была виновата в том, что в чужих представлениях мой мир оказался таким…никаким. Но, с другой стороны, Зарра и близко не представлял, что именно творилось там, в большом и страшном реальном мире.

— Сказка как сказка. История про бедную несчастную девушку, которая встретила принца. Это развлечение.

Зарра нахмурился, а я невесело улыбнулась. Интересно, что за мысли появились в его голове? Золотые глаза подозрительно сощурились. Быть может, он подумал, что было бы неплохо меня обследовать.

— Развлечение… — Повторил он за мной.

— Легкомысленный роман. Маленькая сказка для больших девочек. Занятие на пару дней. Зови как хочешь.

Похоже, мой ответ поставил его в тупик. Вновь устремив взгляд на клетку, Зарра медленно что-то зашептал одними губами. Я ничего не поняла.

От досады, обиды и неловкости захотелось плакать. Идиотка. Идиотские обстоятельства. Идиотский финал. Начнись моя история где-нибудь раньше, где Криста — это маленький, избалованный ребёнок, я бы смогла «козырнуть» знанием будущего. Предсказать встречу Мадлен и её гарема, рассказать о недавно произошедшем восстании на Севере или указать на тот факт, что Его Высочество, натуральный гад и кретин во плоти, превратится в белого пушистого кролика благодаря влиянию какой-то баронской дочки.

Хотя… Не рассказать. Тогда бы я точно не встретила Зарру. Но я могла бы пойти своей тропой. Не поступать в ту же магическую академию, например. Держаться холодно и с принцем, и с Мадлен. Просто принять разрыв и пойти дальше.

Закрытые двери

— Песнь о конце света?

— Я бы с радостью объяснил больше. Но сейчас не могу. — Зарра красноречиво посмотрел в сторону окна и зевнул. Получилось натурально. — Давай это обсудим завтра. Не поверишь, но сегодня я безумно устал.

Когда он потянулся к грязной посуде, я потянула тарелки на себя. Зарра удивленно моргнул. Мне правда, искренне было его жаль, но в голове не осталось ничего, кроме унылого словосочетания «конец света». Оно билось от одной стенки черепа к другой и оглушало.

— Конец света? Какой конец света?

Зарра раздраженно пожал плечами и снова зевнул. Внутри меня била энергия. После пробуждения мне казалось, что весь мир лежит прямо под ногами. Нужно просто приложить чуть больше сил, чтобы все моря, океаны и государства пали. С таким настроем нежелание Зарры не играло никакой роли.

Он должен мне все рассказать.

— Не сегодня. Даже не в это десятилетие. — Зарра вновь потянулся к тарелкам, но я снова схватилась за них. — Давай обсудим это утром, пожалуйста. Сейчас мне нужно помыть посуду. Кстати, ты так и не притронулась к десертам!

— Ты тоже ничего не съел.

Вставать с кресла оказалось неожиданно тяжело. Я была готова отдать полжизни, лишь бы остаться здесь, без движения и лишних проблем. Но грязная посуда ждать не собиралась. Наскоро запихнув в рот «шаурму», я облизнулась. Официально ужин можно считать законченным.

— Не хочу. Слушай, ты меня накормил, а я, давай, всё уберу. Так будет честно.

Зарра неодобрительно покачал головой.

— Я пока выполняю обязанности хозяина этого дома, поэтому все заботы мои. Будь добра, отдай мне посуду.

Сначала «отдай мне посуду», а потом «иди на мороз». Я, будто ничего не замечая, забрала себе и его тарелки. Посуда оказалась неожиданно увесистой. Под фарфор добавили железа?

— Ты меня вытащил из той дыры, дал постель и еду. — Мытая посуда не покрывала всего произошедшего, но хотя бы давала иллюзию собственной полезности. Я улыбнулась. — Это меньшее, что я могу сделать в ответ. Зарра, пож-а-а-а-алуйста.

— Я ведь сказал: рассчитаешься иначе.

— Пожалуйста, не говори так. — Я неловко засмеялась. — Прозвучало слишком двусмысленно.

Зарра тут же вскинул брови, а мне стало страшно. А что если он действительно имел это в виду? Я тут же огляделась. Новое, красивое тело, но совершенно лишённое привлекательности настоящей хозяйки в глазах Зарры. Я сглотнула. Чёрт.

— Не знаю, о чём именно ты подумала, но нет. Мне нужны твои истории о другом мире, наблюдения и, если получится, больше описаний этой, как ты выразилась, новеллы. — Зарра развёл руками. — Если всё действительно так, как предполагает учитель, то через несколько десятков лет всему здесь настанет конец. Но, эй, всё это может подождать до завтра. Отдавай посуду.

— Этого всё равно недостаточно! Дай хотя бы мне помочь!

Я посмотрела ему в глаза, а он посмотрел в глаза мне. С несколько секунд длилась немая борьба за право вымыть грязные тарелки. Зарра шумно втянул носом воздух, после чего кивнул головой в сторону коридора.

— Идём. Я покажу кухню.

Вновь замелькал неприметный коридор. Зарра толкнул одну из дверей, и я быстро нырнула следом. Небольшая каменная комнатка с длинным столом, двумя стульями, маленькой крытой печью или очагом, ручной колонкой и маленькой бадьёй, очень похожей на ведро. Рефлекторно зачесались руки. Мне снова захотелось искупаться.

Современный человек внутри страшно завыл от вида этого средневековья. Я нерешительно подошла к колонке и с немого разрешения Зарры нажала на рычаг. Из металлической трубы толчками потекла холодная вода.

Какой кошмар.

— И вы так моете посуду? В холодной воде? — Страшно представить, чем они отдирают жир от сковородок.

— Поэтому и оставь это мне.

Тряпка оказалась выхвачена раньше, чем Зарра что-либо понял. Чёрт. Я уже и забыла какого это — не видеть губки для посуды. Слабый, кислый запах тут же ударил в нос. Тряпку было бы здорово сменить.

— Нет. Так дело не пойдёт. Не хочу быть бесполезным куском мяса.

Да и с жиром сталкиваться пока не пришлось. Что сложного в том, чтобы пару раз опустить тарелку в холодную воду и где надо — протереть её тряпкой? Ничего. С тихим звоном тарелки оказались опущены в бадью. Руки тут же закоченели. Вода оказалась слишком холодной.

— Ты меня не слышишь? — Зарра прозвучал раздраженно. — Я же сказал, что…

— Да-да, я объект твоих странных исследований. Но этого мало.

Окажись всё с точностью наоборот, я бы не стала держать лишний рот просто потому, что тот рассказывал прикольные истории. Это не существенно. Я взглянула на Зарру, который не выглядел слишком довольным предложенной помощью. И где-то там, в глубине души, всё было ясно. Ему просто неприятно видеть, как чужой человек моет его посуду в его доме. Это, в некотором роде, интимный процесс. Наверное, в его воображении, я начинала представлять угрозу. Сначала мою его грязные тарелки, а потом забираю дом, склянки и, быть может, даже его учителя. Но иначе я не могла. Должен же Зарра увидеть, что я полезна! Чем больше от меня пользы, тем меньше вероятность, что он меня выгонит.

— Ты ведь не отступишься, да?

— Ага. — Я быстро протёрла сначала одну чистую тарелку, потом вторую, третью, четвёртую. Осталось сделать ход конём. Едва ли я могла предложить что-то интересное для средневековья. По химии в голове отложилась лишь формула серной кислоты, механиком я никогда не была и едва ли могла принести сюда даже понятный по конструкции велосипед, врач из меня тоже так себе. Но у меня были руки и младшие братья. И диплом по делопроизводству! Я даже умела управляться с бабушкиными счетами из дерева. — Ещё я готовить умею, стирать, шить, считать. Не хочу хвастаться, но по составлениям бюджета я всегда была лучшей из нашей группы.

Но Зарра не выглядел впечатлённым. Лениво присев на корточки, он посмотрел на меня, после чего взял в руки первую тарелку.

— Скажи мне, пожалуйста, что я сделал такого, чтобы ты меня так боялась?

Темные воды

Перед тем как назваться груздём, стоило побывать в кузове.

Странное вышло чувство. Угнетающее.

— Прости. — Промямлила я в очередной раз, тупо смотря на очаг.

Зарра не ответил. Он даже не посмотрел на меня. Сидя на коленях, спаситель из раза в раз дул в странную трубку, торчащую из плиты. Огонь внутри каменной кладки загорался, но быстро потухал. Это было моей виной. Я сдвинула не ту пластину, тронула не тот камень и случайно обрубила весь кислород. Пламя потухло, и дом погрузился в совсем не летний холод. Если на первом этаже ещё можно было находиться, то во втором образовался целый ледник. Маленький ледяной оазис посреди сорокоградусной жары.

— Я правда не хотела…

Собственные извинения заколебали даже меня, но я просто не могла остановиться. Чувство бесполезности нарастало, прямо как грипп или тревожные ноты в напряженных моментах фильмов. Зарра дунул в очередной, на этот раз последний, и огонёк, маленький, но устойчивый, пригрелся на свежих дровах. Быстро, заученным движением Зарра подвинул нужные пластины, перекрыл кирпичом нужную дыру и запечатал трубку чем-то влажным и мягким, очень похожим на глину.

— Гх… Гхлупости…

Он закашлялся, а я отвернулась. Бронза кожи Зарры побледнела, а глаза, и без того большие, стали выглядеть совсем огромными. Я даже подумала, что стоит его немного тронуть, как те выкатятся из орбит и повиснут на нервах. Неловко получилось.

— Но ты потом мне опять покажешь, как добавить мощности? Я приготовлю рагу! Вкусное, наше, земное!

Неопределенный кивок стал мне ответом. Заколки в волосах зазвенели, а Зарра издал тяжелый, пробирающий до костей, вздох. Этим утром он заплел лишь одну косу и то, заплёл он её небрежно и слабо. Некоторые темные прядки выбивались, а узел на самом конце выглядел настолько ненадёжно, что казалось — ещё немного и он спадёт, распустив волосы. Макияж не ушёл. Стал лишь немного глуше. Глаза продолжали желтыми фонарями светить в окружении густых темных теней, а вот губы почти полностью слились с кожей. Лишь насыщенная золотая полоска, прорезающая нижнюю губу точно посередине, блестела, привлекая внимание. Подобие халата насыщенного красного цвета оказалось подпоясано цветастой тряпкой. На руках, ногах и шее блестели тяжелые золотые браслеты. Стоило мне представить себя с таким обилием металла на теле, как тут же стало неприятно. И воздуха не хватало, и легкости, и желания возиться с этим металлоломом.

— Ты… Ты сегодня куда-нибудь собираешься? — Я сжала плоскую металлическую тарелку, на которой всего несколько минут назад собиралась пожарить яйца и мясо.

— М? — Зарра недоумённо повернулся. — Нет. С чего ты взяла?

— Выглядишь слишком шикарно.

После прозвучавшего смешка всё внутри расслабилось. Зарра тряхнул волосами, выбивая новый звон из украшений. На губах его заиграла улыбка, а щеки вернули прежний насыщенный цвет.

— Это ещё ничего. Ты не видела меня во времена больших празднеств.

Как бы моё воображение не старалось, а вообразить это не получилось. Зарра снова тряхнул волосами. Настроение его, кажется, улучшилось. Или мне показалось? Чуйка на людей, натренированная за тяжелые пол года в колл-центре упорно молчала и это пугало. Я совсем не могла понять, что же это за человек, неизвестный Зарра, пришедший из неоткуда.

— Хотя… Если повезёт, я могу сводить тебя на одно. Но это потом, в будущем.

«Никогда?»

Я пожала плечами. Мне не хотелось ходить на чужие праздники. Я хотела вернуться назад, домой, к понятному для меня окружению и привычно выглядящим мне людям. Не то, чтобы мне был неприятен Зарра из-за внешнего вида, но смотреть на него оказалось больно. Он оказался слишком экзотичен и непонятен. Особенно для меня.

— Ладно, не переживай ты так. Со всеми бывает. И это, будем честны, отчасти и моя вина. — Зарра похлопал меня по плечу. — Мне стоило ещё раз показать, как именно стоит обращаться с очагом. Кстати, об очагах, у тебя дома есть что-то такое?

— Печь, камин, газовая плита. Выбирай, что хочешь.

В золотых глазах тут же появился любопытный блеск. Зарра чуть подошел, но я сделала шаг назад. Быть может, слишком большой. Огромная складка пробилась на ровном, смуглом лбу.

— Эй, почему ты ведёшь себя так, будто я пытаюсь тебя убить?

Потому что я тебя практически не знаю.

Потому что мы с тобой толком не знакомы.

Потому что ты посторонний человек, который в любой момент может выгнать меня прочь.

Собственное отражение в тарелке показалось слишком удрученным. Красивое лицо Кристы расползлось бесформенным блином, теряя всякое очарование. Приглядевшись, я даже начала потихоньку узнавать собственные, неидеальные черты. В животе всё снова сжалось.

Хочу домой. Хочу домой. Хочу домой.

Сколько прошло с того момента, как я оказалась тут? Я соскучилась по материнским объятиям, отцовским шуткам и гомону братьев. Я ненавидела тот шум, который они так отчаянно создавали, но, Боже, как мне хотелось сейчас снова вернуться в квартиру и хоть краешком уха подслушать ссору, вспыхнувшую из-за пустяка. Тело мелко затрясло от нарастающих всхлипов.

— Ты… Ты уже чуть меня не проткнул ножом. Помнишь?

— Разве та царапина — это «проткнул»? — И я не смогла понять, было ли это попыткой пошутить или Зарра действительно так считал. В любом случае, он примирительно поднял руки вверх, и многочисленные браслеты медленно поползли вниз, оголяя слишком светлые полосы. — Ладно-ладно. Я немного перегнул палку. Признаю. Но иначе они не отпустили тебя. Считай, что это было необходимостью.

Браслеты зазвенели опять. Зарра опустил руки и склонил голову в бок. С минуту мы смотрели друг на друга. Жжение в глазах нарастало. Сама того не желая, я выдавила слезу. Потом ещё одну. И ещё. Я смотрела на Зарру, незнакомого мне человека, но при этом в его лице вылавливала кого-то другого. Продавца из любимого кондитерского магазинчика, водителя из автобуса на котором я каталась на работу, доброй уборщицы из офиса, просто приятной женщины из сквера. Все они смотрели на меня, а я, как идиотка, пялилась на них сквозь солёную пелену.

Синие цветы

Резать чужие волосы оказалось на удивление легко.

Даже в некотором роде приятно.

Я поймала себя на мысли, что мне искренне нравится этот звук. Он такой тихий, такой расслабляющий, такой приятный. Кожей я чувствовала металл ножниц, а глазами видела, как Зарра стоит позади, избавляя меня от лишней длины. Волосы Кристы, чудесные по цвету и длине, неизбежно падали вниз, растекаясь волосяным ковром по полу. Слава Богу, каменному. Я вообще не представляла как вычищать настоящие ковры с длинным ворсом.

— Ты меня не спрашивала, но я всё равно считаю, что можно было обойтись без столь радикальных мер. — Пробормотал Зарра, продолжая отстригать светлые пряди. Чик-чик-чик. — Ты могла бы просто их заплести. Или я бы их заплёл.

И сделал бы меня ещё более беспомощной? Это даже звучало смешно. Я почти ничего не могла делать без посторонней помощи. Даже стрижка и та легла на плечи дорогого спасителя. Тем не менее, про себя я твёрдо решила — это предпоследняя вещь, с которой Зарра мне поможет. Впереди рынок и распоряжение деньгами, а потом — всё. Я буду учиться и адаптироваться сама.

— Думаешь, что Криста была бы в ужасе, увидев себя такой?

Я невесело улыбнулась. Отражение в зеркале скопировало гримасу, лишний раз напоминая — это ангельское лицо моё. Пока что. Макияж, нанесённый Заррой, не делает Кристу страшнее или неприметнее, хотя я просила именно об этом. Тем не менее, нельзя было сказать, что сейчас перед зеркалом сидела именно кандидатка в принцессы. Скулы стали острее, глаза визуально уже, губы тоньше. Зарра накрасил меня, как красился сам. Раскосые стрелки, слишком яркие цвета, экстравагантность.

Ощущение вышло такое, будто меня буквально затолкали в другую кожу.

— Кристы нет, но есть Кристина. — Он легонько оттянул голову в сторону и снова чиркнул ножницами. — Но мне, правда, жаль волосы.

Иллюзия разрушилась. Я немного грустно вздохнула. Пока мои глаза видели редкую, практически нечеловеческую красавицу, Зарра видел…меня. Обычную по всем меркам. Не такую уж и красивую, со шрамом на носу, не слишком большими глазами и скучными, не особо выделяющимися губами.

— Волосы — это не зубы. Они отрастут.

— Всё равно жалко. — Он пропустил пару прядей между пальцами и покачал головой. — Она потратила на них столько сил.

Я пожала плечами, умолчав, что с моим телом Криста вполне себе может обращаться куда менее милосердно. Да и ладно тело. Его ещё можно подправить в случае чего. Но что делать с окружением? Как восстанавливать безнадёжно испорченные отношения?

«Если там вообще есть что восстанавливать»

— Готово. — Зарра провел пальцами вдоль щёк, и его отражение растянулось в улыбке. — Как тебе? Нравится?

О том, что вышло слишком ярко, я умолчала. Решила не обижать творца. Покрутила лицом перед зеркалом, а после набросила на голову расшитый платок, собственность Зарры. По ту сторону зеркала в цветастую ткань обернулась и моя копия. Была ли она красивой девушкой? Определённо. Но можно ли её назвать Кристой? Нет.

Покинуть дом и посмотреть на город чуть более вдумчиво оказалось приятно. Не то, чтобы стены нового пристанища давили, но сердце забилось куда ровнее, когда в лицо ударил ветерок. Улица не потеряла зловещей ауры. Наоборот, при свете дня она выглядела даже более опасно, чем вечером, но рядом с Заррой я не чувствовала себя потерянной.

Мой спутник кивнул головой и жестом приказал идти следом. Босой. Опять без обуви. Ничего спрашивать я не стала, лишь молча шагала следом. Где-то в глубине души было даже как-то неловко, ведь на моих ногах красовались неудобные тканевые «туфли» наставника Зарры. В какой-то момент даже закралась мысль: а не обула ли я единственные туфли во всём доме?

На этот и другие вопросы порассуждать не вышло. Зарра шёл стремительно, зайцем мелькая меж узких улиц. В какой-то момент он прыгнул в совсем неприметный переулок, и я последовала за ним. Дальше всё случилось как в плохо смонтированном фильме. Один кадр — мрачные трущобы, второй кадр — рынок. Понятный, на самом деле. Настроение тут же улучшилось. Я узнала все эти маленькие закутки, стенды с товарами и….

— У них даже есть картонки на полу! — Прошептала я от восторга.

Зарра обернулся и непонимающе выгнул подкрашенную бровь.

— И?

Картонка на холодном деревянному полу и простынка, закрепленная на хлипкой верёвке. На мгновение я почти себя убедила, что удалось вернуться назад, в свой родной мир. Я даже подалась вперёд, чтобы выдать до боли наивное: «а по карте можно?». Добежала до первой лавки… и загрустила. Намёка на терминал даже не существовало. Зато были ткани и украшения. Моя внутренняя сорока с великой радостью защёлкала клювом, а сердце учащённо забилось.

Двести дублонов в мешочке из великой ценности и стартового капитала на жизнь превратились в то, что вполне можно спустить за один день. Торговка, не молодая, но безумно красивая женщина, с улыбкой посмотрела на меня. Наверняка она всё прекрасно поняла.

— Что-то подсказать?

А ведь подсказывать было что! Кроме тканных обрезов удалось найти кое-что из одежды. Нижние рубашки, одни лучше других, красовались чуть выше огромных рулонов.

— Да. Вот это хочу.

А за одной рубашкой пошла вторая, третья, пара чулок (хотя я их никогда не носила), кое-что из белья (Зарра с большим интересом смотрел на местную бижутерию) и цветной платок, до боли похожий на тот, который был у меня на голове. Спиной я чувствовала взгляды других людей с рынка, но это мало меня волновало. Я выбирала вещи как в последний путь и не чувствовала себя за это виноватой.

Зарра помог расплатиться. Вышло не так уж и много. Кошель в весе потерял, но не настолько, чтобы нервничать. Кроме нижних рубашек требовалось обзавестись другой, верхней одеждой. Тем не менее, прежде тем как уйти, глаза мои упали туда, где совсем недавно стоял Зарра. Душа моя, холодная к украшениям, встрепенулась от вида шпилек.

Красивые. Не удивительно, что Зарра стоял возле них.

Цена и ценность

Остаток дня прошёл в мучительной пустоте непонимания. Мы с Заррой перекинулись ещё парочкой слов, прежде чем мой спаситель ушёл в запретную комнату. Хотелось верить, что конфуз со шпильками придал ему вдохновения и сил на то, чтобы отправить меня обратно.

Пользуясь временным отсутствием надзора, я быстро прошлась по дому, толкая доступные для себя двери. Две из четырех комнат, предназначенных для жилья, удручающе пустовали, укутавшись в паутинные шали. Третья комната, ныне моя, оказалась самой человеческой. На втором этаже пустовали три жилые комнаты, точно также полные паутины и мелкого мусора. Последняя комната, судя по всему, принадлежала Зарре.

Заходить я не стала, а посмотрела на неё с порога. Все те же ковры, но в меньшем количестве, лежали на полу. Сверху находились бардовые пуфы, которые, в свою очередь, были накрыты цветными покрывалами. Нормальной кровати с деревянной основой и матрасом тут не оказалось. Вместо неё в углу стояла изящная софа с кривой спинкой. Но всё это было сущей мелочью. Настоящим сокровищем оказалось трюмо. Массивное, разукрашенное под золото и с таким чистым стеклом, что я невольно удивилась. На столике виднелись подставки под украшения. На фоне этого трюмо все лавки рынка превратились в не более чем в жалкую барахолку после финальной распродажи.

Браслеты, кольца, заколки, подвески, ленты, серьги, кафы, что-то ещё. Я прикрыла дверь. На фоне любви Зарры к украшениям моя душа сороки оказалась не очень-то и птичьей.

Наставник, судя по всему, спал в одной из заброшенных комнат. Он уехал по делам, а следить за чистотой в этом месте Зарра не стал. Не могу его винить. В мире с холодной водой, без котла и вторым этажом как-то не очень тянуло бегать туда и обратно с полными ведрами.

«Но это ведь дом, а не свинарник!» — запищало подсознание. Руки зачесались на уровне инстинкта. Меня никогда не тянуло убираться в собственном доме, но вот на чужой территории отчаянно хотелось взять швабру, если для этого были причины. Здесь этих причин оказалось на год вперёд.

«Если я уберусь и хорошо покажу себя, Зарра и его Наставник будут мной гордиться " — такое кредо возникло на ближайшие несколько часов. Оставались лишь понять в какой комнате жил учитель. Путём нехитрых вычислений и полного отсутствия какого-либо досуга было решено — пройдусь мокрой тряпкой по всему, чему только можно.

Спина заболела на втором ведре, а ноги отвалились на четвёртом. Не очень практично жить на втором этаже, не имея там водопровода. Комнатная затхлость уменьшилась, стоило мне раскрыть окна. Приятный, прохладный уличный воздух тут же приятно вдарил в лицо. Убираться в тишине оказалось той ещё пыткой. Не было музыки, бубнежа телевизора или ещё чего-то, что могло бы создать фоновый шум. Здесь, на втором этаже, стояла тишина. Из-за неё неприятные мысли обрели куда больше голоса, чем того заслуживали.

Всё вычистить за один присест не поучилось, но большую часть грязи я всё-таки убрала. Солнце начало клониться к земле, когда я вылила последнее ведро грязной воды и на ватных ногах побрела в ванную комнату. Вода в лохани была прохладной. Погреть её заранее я забыла, но ждать пока она нагреется на огне, тоже не очень хотела. Расслабиться не получилось, зато я смыла с себя грязь и стылый запах. Потом я помыла голову. Ещё одной прелестью короткой прически оказалась легкое мытьё. Не хотела признаваться при Зарре, но те длинные лохмы сохранили на себе отпечаток темницы. Я чувствовала её вонь, когда ветер трогал светлые кудри. Теперь же в мире не существовало ничего, кроме приятного лёгкого запаха настоек для ванн и волос. Когда я вымылась достаточно и вышла в коридор, то натолкнулась на Зарру.

Он переплел волосы. Одна толстая коса, неизменно напичканная маленькими украшениями, свободно свисала с тощего плеча. Теперь она была более тугой. Мысленно я засомневалась, что он вообще занимался «наукой» в своей запретной комнате, а не играл в парикмахера.

— Очень вовремя. — Зарра едва заметно улыбнулся. — Я приготовил ужин и расставил ходики.

— А я начала убираться наверху. — Не хочу быть бездельницей и нахлебницей. — Если повезёт, закончу завтра.

В какой-то момент показалось, что краска вот-вот схлынет с лица Зарры, тот наберёт в грудь воздуха и начнёт кричать, чтобы я убрала мерзкие руки от его дома. Где-то в глубине души таилось подозрение, что наверху может быть спрятан какой-нибудь грязный секрет.

Однако Зарра совершенно не изменился. Наоборот, он выглядел до боли растерянным, будто не подозревал, что на втором этаже кроме его обители ничего не осталось. Зарра улыбнулся. Вежливо, но не особо благодарно.

— Спасибо. Тогда идём играть?

Тело меня плохо слушалось, но ради того кресла я оказалась готова проделать непосильный путь в десять больших шагов. Этот вечер полностью скопировал прошлый. Зарра ел и играл, а я повторяла за ним. Между ходами он задавал вопросы, пока мой сонный мозг лениво генерировал ответы.

— Мне кажется, что дело в Мадлен. — Наконец, собравшись с мыслями, Зарра поставил черную фигурку вперёд. — Она может быть причиной угрозы. Если та, конечно, реальна.

Почему-то сказанное меня не удивило. Это казалось даже как-то слишком логично. Главная героиня как-никак. А какой персонаж может зваться главным героем, при этом не имея никакого ужасного конфликта за спиной? Тем не менее, я пожала плечами и устало зацепила коня. Посчитала нужное количество клеток, после чего выставила его вперёд. Зарра нахмурился. Видимо, я ошиблась. Но при этом замечания сказано не было.

— Ещё одна причина почему «Выбор Мадлен» — это простая новелла: сама Мадлен. Она слишком особенная. До её рождения ещё не существовало такой могучей волшебницы, которая смогла бы подчинить все стихии. — Жаль только, что это ни к чему не привело. Я устало усмехнулась. Ещё немного, совсем чуть-чуть, и веки слипнутся окончательно. Мысли лениво, как рыбы в аквариуме, закопошились в голове. — Готова поспорить, что после неё таких случаев тоже не будет.