Я останусь здесь

Глава 1. «Я устала»

Будильник разрывает сон, будто ножом. В голове только одна мысль: «Хоть бы всё поскорее закончилось».
Я открываю глаза и сразу чувствую тяжесть в желудке. Гастрит — мой вечный спутник, подарок от бесконечных нервов. Каждое утро начинается с ритуала: выпить воды, сделать несколько глубоких вдохов, попытаться успокоить желудок. Ненавидеть школу куда проще, чем туда ходить.
За окном — зима. Когда‑то я любила её: пушистые сугробы, искрящийся снег, ощущение волшебства. Теперь же это просто серый пейзаж за стеклом: мокрый снег, пронизывающий ветер, бесконечная слякоть. Как будто природа отражает то, что творится внутри меня.
Единственное, что спасает это утро, — музыка. Я надеваю наушники, включаю любимые треки, и на несколько минут мир становится чуть менее враждебным. Звуки заглушают мысли, хотя бы ненадолго.
Сегодня две геометрии. А в моём дневнике — двойка. Как исправить? Не знаю. Я стараюсь, честно. Но даже тройку вытянуть не получается. А на репетиторов у мамы нет денег.
Со стороны моя жизнь, наверное, выглядит обычной. Уроки, домашние задания, редкие встречи с друзьями. Возможно, так оно и есть.
Но внутри… Внутри всё рушится. Мысли стали такими тёмными, что порой кажется: единственный выход — исчезнуть. Эта дыра внутри меня уже достала. Я чувствую жуткое одиночество — даже несмотря на то, что у меня есть замечательная подруга. Всё равно грустно. И так часто хочется просто сдаться.
Дома — свой особый кошмар. Дед пьёт. Бабушка вечно недовольна, вечно ругается, вечно находит повод для упрёков. Я не чувствую себя в безопасности в собственном доме. У меня даже нет укромного места, где можно спрятаться от всего этого.
Стою на перекрёстке, жду, когда загорится зелёный. Взгляд невольно скользит к потоку машин. В голове мелькает страшная мысль: «А может…»
Резко отхожу от края тротуара.
Нет.
Глубоко вдыхаю, задерживаю дыхание, медленно выдыхаю.
Ладно. Сегодня — ещё один день. И я пройду его. Как всегда.

Глава 2. «День, который не должен был стать особенным»

Пятница.
После школы мы с мамой заехали в уютное кафе. Там пахло карамелью и свежезаваренным какао. Я заказала блинчики с клубничным джемом, а мама — с творогом и мёдом. Мы болтали о пустяках: о моих школьных делах, о её новом проекте, о том, какой фильм посмотрим вечером.
В такие моменты кажется, будто мир устроен правильно — будто всё идёт так, как должно.
Потом зашли в магазин. Мама, словно зная, что мне нужно, купила не только попкорн и газировку, но и мой любимый «Киндер». Я улыбнулась, пряча радость за маской будничного «спасибо». Такие мелочи — они как лучики солнца в пасмурный день. Они вселяют надежду, что где‑то за тучами всё ещё есть свет.
Мы с мамой близки, как подружки. Я могу рассказать ей почти всё: о первой влюблённости, о ссоре с подругой, о мечтах, которые кажутся слишком смелыми.
Но есть вещи, о которых она не должна знать.
Например, что по ночам я режу руки — тихо, почти беззвучно, будто пытаюсь вырезать из себя ту боль, которую не могу выразить словами. Поэтому дома я всегда в кофтах с длинными рукавами. Даже летом. Даже когда кожа горит от жары, а пот стекает по спине. Скрывать это — как носить невидимый панцирь, тяжёлый и колючий.
И всё же, даже в такие, казалось бы, идеальные дни, меня не отпускает тоска. Когда мы выходим из кафе, я ловлю себя на мысли: «Скоро придётся вернуться домой». И это «домой» звучит не как убежище, а как клетка.
Там — тишина, которая давит, и стол, заваленный учебниками. Там — бесконечная череда «надо»: сделать уроки, повторить теорию, написать эссе, подготовиться к контрольной.
Я смотрю на маму, которая радостно рассказывает о планах на выходные, и чувствую, как внутри разрастается пропасть. Она видит мою улыбку, но не видит, как эта улыбка трескается по краям. Не видит, как я мысленно уже лежу в кровати, уткнувшись лицом в подушку, мечтая только об одном — уснуть и забыться. Хотя бы на несколько часов.
А потом я думаю: «Может, завтра будет легче?»
И эта мысль — как тонкий лучик надежды, за который я цепляюсь, будто за спасательный трос.