Я проснусь мертвой

Часть 1. Боль Глава 1. Когда мне было…

- Доктор, я бы с радостью все списала на паранойю, - мои пальцы нервно скользили по шее, помогая проталкивать слова. - Но смерть реальна. И она преследует меня с самого детства.

Я замолчала, наблюдая за его реакцией.

Передо мной сидел невысокий мужчина лет сорока - седина уже пробивалась в темных волосах, халат был небрежно накинут, будто его надевали на бегу. Пять минут назад он влетел в кабинет, как супергерой в недостаточно белом плаще, одной рукой приглаживая взъерошенные волосы, другой - схватив мою медицинскую карту. Я ждала его приема неделю и наконец была готова к психотерапии.

- Расскажете свою историю?

И я начала рассказывать.

- Когда мне было четыре, я потеряла почти всех родственников за один вечер. Новогодний ужин. Ботулизм. Нашу семью спасла моя внезапная болезнь - праздник я встречала с родителями в больнице.

Я перевела взгляд в окно, погружаясь в свои первые похороны. Траурная процессия тянулась длинной вереницей гробов. Все плакали. Я тоже хотела как все, но не получалось. Но ранние воспоминания давались легко: в детстве не бывает трагедии, даже если горе поглощает твою мать.

- Когда мне было восемнадцать, умерла бабушка. Мы были близки, и ее смерть стала первой настоящей утратой, - я тяжело вздохнула. Кислород застревал где-то в районе гортани, не доходя до легких.

- Марина Евгеньевна, у меня будет просьба, - психотерапевт, заметив, что я поморщилась, стал аккуратнее подбирать слова. - Когда говорите о тех, кого потеряли… Найдите хотя бы две причины их поблагодарить.

- Называйте меня Риной, - вздохнула я. - С полным именем у меня сложные отношения. И лучше на ты.

Он молча кивнул, а я продолжила.

- Благодарна бабушке за любовь к страшным сказкам, от которых стыла кровь. И за то, что научила ругаться со всей деревенской простотой.

Я улыбнулась, вспоминая, как мы с Ба принимали роды у собаки во дворе, и как она от избытка чувств называла щенят святыми мандавошками.

С ней всегда было весело и жутко - как на тех каруселях, что одновременно захватывают дух и заставляют смеяться. Теперь меня качало от горя к горю.

- Когда мне было девятнадцать, убили моего парня. Тело нашли в университетском туалете. Кто и зачем это сделал - не знаю… Среди ночи позвонили из полиции, спрашивали, когда видела его в последний раз. Я тогда слишком хотела спать и сбросила звонок… Это был мой последний здоровый сон.

Тревога сжала горло, исказив голос. Все было ясно и без психоанализа: сон нарушился из-за того, что тогда я позволила себе дальше спать. Пока он умирал, я спала. Неприятным бонусом к бессоннице шли дыхательный невроз и панические атаки.

Пока я по привычке растирала шею в надежде протолкнуть воздух, психотерапевт писал заметки. Ручка цеплялась за бумагу слишком громко для тишины этого кабинета. Я вспоминала, как цеплялась за его мертвую руку, не в силах отпустить. Но в гробу осталось лишь тело, едко пахнущее формалином и разложением.

- Да, - мне казалось, что я давно пережила его потерю, и осталась только грусть. - Спасибо ему за панк и металл в моей жизни… И за близость в самых неподходящих местах.

Где нас только не было. Мы любили друг друга везде, и будто ставили галочки, как смертельно больные, в попытке успеть все попробовать.

- Полгода я не могла смириться с потерей. Сложнее всего было просыпаться и каждый раз понимать, что его больше нет. Поэтому я запретила себе засыпать... Через неделю мама не выдержала и позвонила моему декану. Тогда я впервые попала сюда.

Воспоминания снова стали свежи. Как будто открываешь книгу со старой закладкой - нужная страница и время вновь замирает. В то время я училась в медуниверситете на факультете психиатрии. А мой бывший декан теперь главный врач этой клиники. Уже десять дней я была здесь, в отделении пограничных состояний, или по-простому - неврозов, городской психиатрической больницы. Хотя пару лет назад в этом же отделении работала психиатром.

- Ты готова продолжать? - Тихо спросил терапевт, и я поняла, что молчу слишком долго.

В руке у меня была разорванная бумажная салфетка. Перед сеансом я собиралась рыдать, но слезы пока не спешили появляться, поэтому салфетка рвалась за ненадобностью.

- После смерти бабушка стала сниться, продолжая заботиться обо мне. Перед тем, как убили парня, во сне Ба была так зла на меня и просила порвать с ним. А через полгода после сказала, что буду счастлива как никогда. Но недолго.

Она всегда говорила короткими фразами, будто за каждое слово ей приходилось расплачиваться.

- Тогда я встретила будущего мужа и реально испытала то самое счастье. Но нормальный сон так и не вернулся.

Я поерзала, пытаясь сесть удобнее. Жесткий стул впивался в мои кости, напоминая о том, что комфорт вообще перестал быть мне доступен. Не в этой жизни.

- Благодарность… Благодарна ему за то, что он научил меня страсти и за то, что в итоге я перестала быть зависимой от отношений… Это сложно объяснить.

Я вновь замолчала. Мысли вязли, как мухи в ложке меда, за которыми я любила наблюдать у Ба в деревне.

Начинало темнеть. Мы сидели в самом обычном кабинете с дешевой, потрепанной годами мебелью и решетками на окнах. Стены с облупившейся краской пытались замаскировать картинами сельских пейзажей и портретами основателей психологии. Но прямые взгляды Фрейда и Юнга меня только угнетали, поэтому я предпочитала смотреть в окно.

Глава 2. Терпи, скоро пройдет.

Ночью мне снилась бабушка. Тяжелый взгляд ее черных глаз проверял меня на прочность, а слова едва доносились с другой стороны вселенной:

“Хватит. Купи новый дом. И начни уже бегать.”

Она улыбнулась - сухие губы лопнули, и изо рта хлынули языки пламени. Адский огонь проглотил ее черты, оставляя только жуткий оскал в пустоте.

Я вскочила, еще чувствуя жар на коже. Сознание медленно, с тяжелым скрипом вставало на место.

3:16.

Пальцы вцепились в холодный подоконник, а глаза утонули в ночном небе, разрезанном на куски железной решеткой. Буря уже прекратилась, но снег еще шел. Теперь он медленно падал, освещенный одинокой лампочкой фонарного столба.

Сон держал в плену мои мысли. Бабушка снилась редко, перед важными событиями, всегда вытаскивая меня из очередного горя. И всегда растворялась в огне. Было ли это игрой моего бессознательного или действительно Ба и после смерти помогала мне жить? У меня не было ответа. Зато я могла к ней прислушаться.

“Хватит”, - сказала она во сне, и теперь эти слова глухим гулом повторялись сами собой. Что ж, хватит, так хватит. Действительно, мне стало легче и пора возвращаться к работе.

К жизни вернусь позже.

Психотерапевт отработал свою роль слушателя, а большего вмешательства я ему уже не позволю. Утром схожу к Розе, пусть выписывает меня - игры в лечение пора заканчивать.

“Купи новый дом”? Хорошо. Переезд за город манил меня годами, обещая желанный покой. Помимо своей небольшой квартиры, в наследство от родителей мне достались еще две в разных районах города. А за последние годы яростной и безостановочной работы накопилась приличная сумма денег. Можно было купить дом мечты и осуществить еще несколько дорогих желаний. Например, машина. Когда-то я неплохо водила, но работа из дома и службы курьерской доставки чего угодно вычеркивали за ненадобностью автомобиль из списка желаний.

Сложнее всего был к исполнению третий пункт: “Начни уже бегать”. Зачем? Ба явно издевалась, зная мое отношение к любому виду спорта. Хотя, бегать я всегда умела, но только от проблем.

Ровно в восемь я стояла в кабинете своего лечащего врача, желая поскорее выписаться, и после недолгих уговоров выбила себе свободу.

- Рина, матерь божья, начни уже регулярно питаться! - Роза смотрела на мое исхудавшее тело слишком критично. - Иначе я буду приезжать к тебе домой и кормить насильно.

Мы с ней родились в одном роддоме с разницей в пять минут, ходили в один детский сад, учились в одной школе и институте, и даже работали в одном отделении - но так и не стали за все эти годы близкими подругами.

- Роза, завянь, мое тело - мое дело. - Мне хотелось поскорее уйти, поэтому раздражение выплескивалось в слова. - Не приезжай, я буду тебе не рада!

Роза посмотрела на меня как в день увольнения - будто я снова дала трещину и утекала сквозь нее. Но пристальный взгляд сменился отстраненным, она пожелала больше не встречаться в клинике и переключилась на документы.

- Прости, Роззи,- бросила я через плечо, развернувшись к выходу. - На больных не обижаются.

Дверь захлопнулась, прежде, чем успели донестись ее возражения.

Вещи были собраны еще ночью. Я стояла на крыльце в ожидании такси, разглядывая себя в дверном треснувшем стекле. Последние недели стресса почти съели меня: куртка болталась, словно тряпка на заборе. Осунувшееся лицо отказывалось улыбаться, веснушки побледнели вместе с кожей, глаза стали еще больше, но их когда-то яркий зеленый цвет помутнел. То ли от горя, то ли от принимаемых препаратов. Губы постоянно кровоточили: раны не успевали заживать, как я терзала их вновь. Только мои волосы пока еще чувствовали себя живыми. Но я знала, что скоро они тоже сдадутся и начнут выпадать.

Желтый огонек такси вынырнул из-за поворота. Водитель, не дожидаясь, когда захлопнется дверь, уже давил на газ, подрезая машины. Словно за нами гналась сама судьба. Все происходило так стремительно, как будто кто-то торопил меня, не оставляя времени на передышку.

Спустя десять минут я уже стояла в офисе элитного поселка. Риэлтор и нотариус одновременно поздоровались со мной: одна с фальшивой улыбкой, другая - с кипой бумаг, которые явно собирались стать моей головной болью.

- Марина Евгеньевна, завещание вашей матери оформлено полностью на вас, - равнодушно объяснила нотариус. - Так как иных живых родственников нет, то мы можем ускорить право вступления в наследство.

Тут же три квартиры были выставлены на продажу.

Риэлтор следом перехватила мое внимание, рассказывая о новом доме. Коттеджный поселок с многообещающим названием “Счастье” находился в трех километрах от города.

- Наш объект уже функционирует. Закрытая охраняемая территория. Почти двести домов с ремонтом под ключ. Развитая инфраструктура: торгово-развлекательный центр, фитнес-клуб, бассейны. Детские площадки. Теннисный корт и участок для мини-гольфа. Частный детский сад. Школы, правда, нет… - Она говорила быстро и много, звонкий голос впечатывался в мозг. Хотелось заклеить ей рот.

- Школа не интересует, - я прервала ее, - меня все устраивает. Нужен дом с двумя спальнями и кабинетом.

Глава 3. Триггер

Утренний холод, ритм кроссовок и любимые мелодии в наушниках - почти месяц как стали моим новым ритуалом.

Я бежала по уже изученной дороге среди красивых домов коттеджного поселка “Счастье”. Природа чувствовала приход весны, превращая снег в лужи. В них пока отражалось еще одинаково серое небо, но скоро и оно станет ярче. На газонах пробивалась первая зелень, а почки на деревьях были готовы лопнуть от радости, что смогли пережить эту зиму.

Каждое утро я благодарила Ба за ее советы - мне стало легче. Панических атак не было уже шестнадцать дней - это совпало с переездом в новый дом. Я вновь жила как умела и работала все свое время с перерывом на сон и еду. Тело было благодарно ежедневным тренировкам, а душа наконец обрела покой в этом уютном месте.

Такое тихое счастье, конечно, не могло долго длиться, но я даже не подозревала, что оно закончится прямо сейчас.

Я как раз подбегала к дому, когда увидела странную женщину, дергающую дверь моего забора. Но приблизившись, поняла, что это был батюшка в черной церковной рясе.

- Что вы хотите? - Мой голос осип из-за того, что я редко им пользовалась.

В последний месяц не было нужды разговаривать ни с кем, кроме курьеров. Еще пару раз звонила Роза, но я не брала трубку.

- Хочу поговорить с хозяевами этого дома, - ответил священник.

На вид ему было не больше двадцати пяти. Славянское лицо с мягкими, удивительно аккуратными чертами - будто его вылепили по идеальному шаблону. Но эта снисходительная улыбка, словно он одаривал всех своим присутствием… Так и хотелось ее чем-нибудь стереть.

- Дом … мой, - я еще пыталась восстановить дыхание после интенсивного бега.

- Как хорошо, что мы встретились! - Его рука взметнулась ко лбу, и прежде, чем я поняла, он уже перекрестил меня. - Я отец Михаил.

Раздражение горечью плеснулось на язык, но я стерпела.

- Угу, - из горла вырвалось мычание.

Знакомиться с ним я не собиралась, но хотелось сделать какую-нибудь гадость, например, перекрестить его в ответ. Он уловил мой мрачный взгляд на своих руках и невольно отступил на шаг.

- Ты ведь знаешь, что в нашем поселке есть маленькая часовня, но мы хотим построить храм. Для этого нужны пожертвования, поэтому я собираю мнение жителей.

Батюшка с удовольствием рассказывал о своей мечте.

- Я против.

С религией у меня не сложились отношения. Да и к Богу накопилось несколько претензий.

- Как это возможно? - Его голос сорвался на тон выше, а растерянное выражение лица могло бы позабавить, только вот на молодых священников у меня триггер.

- Не понимаю твоего удивления. Мое мнение обязательно должно быть положительным?

Михаил дернулся - обращение на ты его задело, но он первый начал.

- Нет, но строительство храма - это святое дело! - Его голос звенел искренним недоумением, а на лице отразилась чистая, почти детская растерянность. Очевидно, в его мире отказов просто не существовало.

- Стройте. Но жертвоприношений с моей стороны не будет.

Пальцы вцепились в ручку забора, выдергивая ее на себя - скорее скрыться, лишь бы закончить этот нелепый разговор.

- Пожертвования, - он растерянно поправил меня.

- Какая разница, если смысл одинаковый.

Я проскользнула за дверь и быстро закрыла ее с обратной стороны, боясь, что Михаил успеет просочиться за мной.

Дом не стал спасением - воздух сгустился, превращая каждый вдох в борьбу. Пальцы дрожали, стягивая одежду, пока я настраивала душ. Первые ледяные капли прошлись электрическим разрядом по спине, зато сразу стало легче.

Стоя под водой, я вспоминала свое последнее добровольное посещение церкви. Мне было восемнадцать, Ба только умерла, и мама уговорила пойти на исповедь. Молодой батюшка накрыл меня своим подолом, вынуждая каяться в грехах. Я не была к этому готова, все, что крутилось в голове - это ложь родителям. Но священнику было мало простого признания, он жаждал подробностей. А когда я отказалась говорить, устроил карательное шоу: его голос эхом гремел под сводами. Он вышел из себя, объявив меня грешницей, потерявшей душу. Пожилые прихожанки (как сказала бы Ба, святые мандавошки) с удовольствием смотрели на это представление и выкрикивали вслед, что мне гореть в аду. Я выскочила на улицу и, стоя перед церковью, поклялась Богу, что больше никогда не буду соблюдать его обряды…

Зубы выбивали дробь, возвращая реальность. Мир медленно собирался вокруг меня, по пальцам бежала кровь. Я и не заметила, что снова содрала кожу с губ. Рывком перекрутила вентиль - вода стала обжигающей, смывая с кожи пот после пробежки и невидимую грязь тех воспоминаний.

Глава 4. Смысл

9:00.

Я готовила завтрак и фоном слушала новости, когда в дверь постучали. От неожиданности меня сковала тревога.

Снова Михаил?

Но, открывая дверь, я вспомнила, что заказывала доставку, и облегченно выдохнула:

- Привет, - слова выскочили прежде, чем я увидела перед собой мужчину с полными пакетами продуктов. Только он не был в форме курьера нашего супермаркета.

- Привет. Привез твой заказ. - Его уверенная улыбка сбивала с ног. - Я сосед из дома напротив.

Дерзкий взгляд скользил по моей коже, притормаживая то на границе шорт, то на вырезе футболки. Одежда внезапно оказалась прозрачной, и я инстинктивно скрестила руки на груди.

- Подрабатываешь курьером?

- Нет, - хмыкнул он, - случайно сбил твоего курьера, когда выезжал с парковки. С ним все в порядке, но привезти твою доставку не смог. Занести в дом?

Я скользнула взглядом по нему - красивый… чуть старше. Восточная кровь выдавала себя в чертах: черные вьющиеся волосы, густые брови, щетина, тенью лежащая на скулах. Но глаза… Неожиданно голубые, как осколки летнего неба, залитые солнечным светом.

Черное пальто нараспашку, рубашка с открытым воротом, узкие брюки. Все в нем кричало о силе. Уверенности, граничащей с наглостью - и почему-то захотелось ей подчиниться.

Теперь он заметил мой блуждающий взгляд и улыбнулся шире:

- Оценила по достоинству?

Наверное, я должна была смутиться, но глаза продолжили блуждать, рассматривая каждую деталь:

- Не впускаю в дом незнакомцев.

- Давид, - он тут же предложил познакомиться.

- Давид? - Я удивилась нетипичному в наших краях имени. - Откуда ты, Давид?

- Из дома напротив.

Он улыбался, будто наш диалог был лучшей частью его дня. И я распахнула дверь шире, жестом приглашая внутрь. Конечно же только для того, чтобы он дотащил пакеты до кухни - таким мышцам грех не работать.

Через десять минут Давид сидел на барном стуле напротив меня за кухонным островом и доедал мой завтрак. Я же довольствовалась кружкой горячего кофе и с трудом соображала от наполнявшей мой одинокий дом мужской энергии.

- Вкуснейший в моей жизни менемен! - Он закончил собирать остатки еды хлебом и откинулся на спинку стула.

Я любила турецкую яичницу, но на этом мои кулинарные таланты заканчивались.

- Теперь ты мне должен, - кружка с недопитым кофе отправилась в раковину, и я подняла на него взгляд, полный вызова.

Его глаза - нереально голубые, цвета теплого океана под ярким солнцем - будто прожигали меня насквозь, лишая воли, дыхания и самой способности мыслить.

- И что же хочет моя красивая девочка?

Он встал и неспеша направился ко мне, обходя стол. Его грубый голос с хрипотцой вибрацией отзывался внутри меня. Потерявшийся разум слабо возмущался тем, как этот незнакомец легко назвал меня своей, но через мгновение последние проблески сознания ускользнули, растворившись в сладком головокружении.

- Тебя, - я взяла его за рубашку, поднялась на носочки и притянула к себе. Наши губы почти касались, а его горячее дыхание пробуждало давно забытое чувство нестерпимого желания.

Сначала в его глазах плескалось веселье - я чувствовала, как под моими ладонями вздрагивали напряженные мышцы его широкой груди. Но уже через секунду он наклонился резко, почти грубо, губы врезались в мои, а руки впились в талию, прижимая так сильно, что между нами расплющился воздух.

Нас охватило безумие. Я рвала упрямые пуговицы на его рубашке, шелк трещал под моими пальцами. Он стаскивал с меня одежду, скользя горячими ладонями по обнаженному телу, вызывая то стон, то резкий вдох.

В одно движение он подхватил меня под бедра и усадил на столешницу - контраст ледяной поверхности и пылающей кожи заставил вздрогнуть. Но его тело тут же прижалось вплотную, не оставляя места холоду. Я вцепилась ногами в его бедра, пальцы лихорадочно расстегивали ремень, путаясь в пряжке - так хотелось поскорее сбросить эту последнюю преграду.

- Уверена? - Он задал вопрос сквозь поцелуй.

- Спросишь об этом после, - я спустила его брюки, а бюстгальтер тут же отлетел в сторону.

Он отстранился, его пылающий взгляд скользнул вниз, к моей груди - и я прогнулась сильнее, оперевшись ладонью о край стола. Пальцы другой руки убрали волосы, чтобы ничто не мешало ему видеть… Брать. И я жаждала найти в глубине его глаз не просто желание, а безудержное восхищение, которое было бы способно оправдать любую слабость и обелить любое безумие…

- Ты такая красивая, - выдохнул он, заставляя меня дрожать, и через мгновение презервативы уже были в его руке.

- Всегда носишь их с собой? - Я изнывала от желания, наблюдая за тем, как он натягивает защиту.

- Спросишь об этом после.

И он тут же вошел в меня.

Глубокий, огненный толчок вырвал из груди громкий стон, который был сразу поглощен его поцелуем - жадным, требовательным, не оставляющим места ни для стыда, ни для сомнений.

Глава 5. Сталкер

Тишина.

Лишь наше дыхание, не успевшее выровняться, нарушало ее. Я прислушивалась к этому ритму: сбивчивому, жаркому и такому живому.

Давид легко подхватил меня на руки, перенес на диван в гостиной и сам устроился рядом. Его тело - тяжелое и горячее - прижалось ко мне. Я тонула в этом тепле, в его запахе - смеси чего-то неуловимо притягательного и нездешнего. Того, что не имеет названия, но пробуждает скрытые связи. Он обвил меня рукой, прижимая еще ближе, будто боясь, что я испарюсь, если он хоть на секунду ослабит хватку.

- Я не знаю, как теперь жить без этого... - он смотрел на меня с преувеличенной скорбью. - Похоже, мне потребуется круглосуточный доступ к этой... мм... системе жизнеобеспечения. Иначе - смерть.

Я закатила глаза, но сдержать смешок не удалось - он вырвался сам, как пузырьки в газировке. И тут же подхватился его смехом, сливаясь в один беззаботный дуэт. Я поймала его взгляд, и он вдруг замер.

- Откровенность за откровенность. - Слова стали серьезными, а его тело напряглось.

- Ты о чем? - Мой голос мгновенно охрип.

Молчание затянулось на секунду, а я уже пыталась проглотить ком в горле.

- Ты рассказываешь, почему решилась на секс с незнакомцем. Я рассказываю, почему в моем кармане были презервативы.

Он приподнялся на локте, и его ладонь скользнула по моей щеке - теплая, грубоватая, не оставляющая выбора. Тело легко поддалось этому прикосновению, и я, уже вся собранная в пружину, тут же расслабилась.

- Хорошо. Надеюсь, ты не ждешь признаний в любви с первого взгляда? - Смешок вырвался сам собой. - Все просто: ты красивый. Я тебя хотела.

Я глядела в его небесные глаза. Еще мгновение, и правда влюблюсь. Он нежно поглаживал мою кожу под грудью и после минуты раздумий произнес:

- Похоже, я специально сбил курьера, чтобы появился повод прийти к тебе.

Вот и все.

Я приподнялась, отстранив его руку. Он не заметил моей реакции и продолжил:

- Ты манила меня с тех пор, как переехала. Я не мог оторваться, и выучил весь твой несложный режим. Ты выходишь на пробежку каждый день в семь утра. - Он присел, взгляд устремился в окно, а пальцы запутались в густых волосах. - В последние две недели мое утро начинается с твоей тренировки. К девяти ты заходишь в кабинет и садишься за компьютер. Уезжаю, но когда возвращаюсь вечером, ты все еще работаешь.

Он замолчал, и я замерла в продолжении, уже точно зная, что будет только хуже.

- Раз в неделю ты заказываешь доставку. Никуда не уходишь, и к тебе никто не приходит. Во время работы кусаешь губы, но чаще ковыряешь их ногтями. Ты не ждешь слов любви, и это разумно, - голос сорвался на шепот, - но я точно влюблен в тебя, кажется, с самого первого взгляда.

В комнате стало холодно. Разочарование оглушило меня предсмертным криком разрушенной надежды: пять минут назад я была счастлива, но он все испортил.

Отчаянно хотелось сбежать из собственного дома, и я вскочила с дивана, торопливо натягивая одежду:

- Ты - гребаный сталкер! Влюбился с первого взгляда? Такое простительно только незрелым подросткам! - Я кидала в него вещи, чтобы он поскорее убирался. - Поэтому ты сейчас либо пытаешься мной манипулировать, либо… Я не вижу других вариантов. Уходи!

Казалось, его вообще не задели оскорбления. Меня же трясло от ярости: пока я наслаждалась тишиной и безопасностью, за мной все это время следили. Гнев быстро сменился страхом, когда стало понятно, что этот мужчина мне совсем незнаком. И меня только что использовали для удовлетворения своих больных фантазий.

Я уже готовилась к худшему - этот извращенец не уйдет просто так. Но к моему удивлению, он не стал задерживаться, сгреб свои вещи и с голым торсом вышел на улицу:

- Ты тоже меня полюбишь, не сопротивляйся, моя красивая девочка, - крикнул он на прощанье, улыбаясь так, будто ничего не произошло.

Я молча стояла на крыльце, наблюдая, как он переходит через дорогу к своему дому. У забора его поджидал собирающий жертвоприношения отец Михаил.

Так ему и надо!

Он - мой смысл? Какой бред!

Я вернулась в дом.

Уже полюбившийся кабинет выходил окнами на его двор и с этого момента перестал быть безопасным. Я резко дернула шнур - рулонная штора с громким шелестом захлопнулась, отрезая солнечный свет. Пусть лучше так, чем его пристальный взгляд за окном.

Работа.

Только она могла отвлечь. Я прилипла к монитору, пальцы бегали по клавиатуре, а мысли - по кругу: “Неужели?... Нет. Это было взаимно. Или нет?”

Наши клиенты - жертвы насилия. Я - просто дура, которая на минуту забыла, что доверять нельзя. Разница лишь в том, что их боль видна сразу, а моя спряталась под слоем стыда…

***

Ночь не принесла облегчения, но приготовила незабываемый сюрприз.

Это точно был сонный паралич.

Глаза открылись резко: надо мной нависла тьма. Огромная черная фигура.

Глава 6. Начало

Утро было недобрым.

Выйдя на пробежку, я заметила своего извращенца в окне соседского дома. Он улыбнулся, я презрительно отвернулась и рванула вперед. Музыка не отвлекала: ритм бился в висках головной болью, и я с раздражением выдернула наушники.

В тишине бежалось еще хуже. Мысли жужжали, как осиное гнездо, в которое ткнули палкой - хаотично, зло и гарантировано обещая боль. Пять километров дались с трудом - я еле дотащилась до дома и рухнула на порог.

Горячий душ привел в чувство, завтрак вернул ощущение реальности, а включенный телек создал иллюзию обычного дня. Допивая кофе, я прибавила громкость, ловя обрывки новостей:

“ЧП в ведущем научном центре: эксперимент по квантовым взаимодействиям нарушил границы между мирами. Ученые подтверждают - из параллельного измерения могут проникать сущности, ранее невидимые человеческому глазу. Сейчас специалисты экстренно работают над восстановлением защитного барьера.”

Я обреченно хмыкнула. Мне лишь осталось встретить призрака, и окончательно рехнусь.

Работа сегодня не клеилась. Вместо анализа я тупо пялилась в экран общего чата, где с безумной скоростью множились сообщения: ссылки, голосовые и тонны текста, пропитанные истерикой.

Квантовая физика… Параллельные миры…

Космическая херня.

Я решила относиться к этому как к очередной пандемии - не думать о ней, пока не заболею. Но новости все равно мониторила: каждый час приносил новые сенсации.

К вечеру появились первые подтвержденные истории. Призраки. Не кто-то в белой простыне, а реальные умершие родственники, появлявшиеся только после заката. Ученые назвали это Явлением.

Явления чаще случались там, где эти призраки жили когда-то, и я мысленно еще раз поблагодарила Ба - ее совет купить новый дом оказался пророчеством. Тем временем новости лились нескончаемым потоком: телеканалы, соцсети, мессенджеры - везде одно и то же, но каждый раз с новыми “уточнениями”.

Так, в этом шуме, и прошло пару дней.

***

Я проснулась с навязчивой, почти болезненной мыслью: мне нужно выкупить квартиру родителей. Что, если там будет моя мама, и я смогу с ней поговорить?

Сегодня я впервые не бегала. К полудню новости стали одна мрачнее другой. Я уже набрала номер риэлтора, как на меня обрушилось новое предупреждение: призраки могут вселяться в живых, но все зарегистрированные случаи заканчивались одинаково - одержимые сходили с ума. Их самоагрессия достигала такого накала, что жертвы, невзирая на боль, уничтожали себя невообразимо жестокими способами.

“Просим вас быть особенно внимательными, по возможности не вступать в контакт, и в случаях Явления и Вселения немедленно звонить в Службу спасения по единому номеру”, - закончила ведущая.

Телефон глухо шлепнулся на диван. Возвращать родительскую квартиру резко перехотелось. В висках застучало, в горле воскрес ком, а дом внезапно стал тюрьмой, стены которой сдвигались, уничтожая пространство.

Я рванула дверь и выбежала на улицу, успев надеть только кроссовки и напугав своим видом пару прохожих, с ужасом пялящихся в экраны телефонов. Им было не до меня. Мир сходил с ума, и я была его идеальным отражением.

Ледяной ветер обжигал голые ноги, но я продолжала бежать, с каждым шагом наращивая темп, пока в легких не осталось воздуха. От резкой остановки мир накренился, темнея по краям. Присев на бордюр, я опустила голову между коленей и повторяла свои привычные слова: “Терпи, скоро пройдет”.

Но даже когда сердце взорвалось в груди, а глаза ослепли от боли, я все еще была здесь - в той самой реальности, от которой пыталась сбежать.

Глава 7. На краю

Чьи-то руки подхватили меня, окутав тяжелым теплом одеяла. Перед глазами плыло чужое лицо - я моргала, пытаясь разглядеть черты. Его губы шевелились, но в ушах стоял такой звон, что вот-вот лопнут барабанные перепонки. Когда меня прижали к груди, даже мысли не возникло сопротивляться. Ноги вдруг подкосились, и только горячие руки не дали рухнуть на землю.

Я очнулась, лежа на диване в своей гостиной. В кресле напротив сидел Давид, а меня укрывало его пальто.

- И как ты сюда зашел? - Резко поднявшись, я скинула чужую одежду, но пол снова накренился, обещая стать потолком.

- Ты оставила дверь открытой нараспашку, когда убегала из дома, - он осторожно протянул стакан. Я резко оттолкнула его, расплескав воду.

- Снова следишь за мной?

- Я как раз подъезжал к дому, когда ты выскочила на улицу в одних шортах. Пришлось бежать следом. - Он усмехнулся, запустив пальцы в волосы. - Хорошо, что увидел, иначе бы ты там, сидя на тротуаре, скончалась от холода.

- Может, это и не такая плохая смерть, - я равнодушно пожала плечами, вспоминая последние новости. - По сравнению с тем, что нас ждет?

- Уверен, что мы справимся, - его оптимизм начинал раздражать.

- Как?! Все умирают после встречи со своими мертвыми родственниками! А у меня такого добра, оказывается, навалом. Остается только ждать, кто из них первым явится, чтобы свести меня с ума!

Воздух резко ушел из легких, но хуже удушья было одно - на мою слабость будет смотреть мужчина.

- Возвращайся к себе! - Рявкнула я, желая избавиться от него побыстрее.

- Не уйду, пока тебе не станет легче, - он присел на корточки возле меня и взял за руки. Его большие ладони были горячими и уютными. Мои же - холодными и липкими.

- Мне не станет легче! - Голос дрогнул, руки вырвались и пальцы с силой уперлись в грудь, отталкивая его.

- Тогда не прогоняй меня, - он проигнорировал все границы и обнял мои бедра.

Я вскочила с дивана, пытаясь сбежать хоть куда-то, чтобы в одиночестве пережить свое состояние. Но этот мерзавец не отпускал!

Боже!

Так хотелось вырвать его поганые руки, которые заставляли меня стоять на месте!

Я тяжело задышала, но воздух никак не проникал в истерзанные легкие. В отчаянии я впивалась ногтями в шею и царапала грудь, чтобы хоть как-то протолкнуть этот чертов кислород:

- Отпусти… надо… на улицу… - Я говорила через рваные вдохи, а слезы текли острыми осколками моей никчемной жизни.

Воздух заканчивался. Но тот, что оставался вокруг, вдруг стал недоступным, как замерзшие во льду пузырьки.

Он накинул на меня свое пальто и вынес на террасу, но стало только хуже: осознание, что он видит меня в этом унизительном, животном страхе, сдавило горло еще сильнее, чем сама паника. Я не могла позволить себе быть слабой перед ним.

- Рина! Рина, ты слышишь? - Он встряхнул меня за плечи. - Тебе нужно сейчас отвлечься. Посмотри вокруг. Скажи, что ты видишь.

- Что? - Я не могла понять, чего он хочет.

- Переключись на то, что я говорю, - его голос пробивался сквозь звон в ушах. - Я вижу тебя, твои босые ноги, красивые светлые волосы. Вижу твои глаза изумрудного цвета. Веснушки на носу. Что ты видишь, посмотри вокруг! - Он развернул меня и притянул спиной к себе.

- Вижу… серое небо. Дождь. Я вижу… - Переключать внимание на окружающее было сложно, и взгляд с трудом фокусировался. - Мой сад… деревья… И лес… за полем.

- Моя девочка… - его губы едва коснулись виска. - Теперь озвучим этот мир. Я слышу твой голос. Твое дыхание… оно становится ровным, спокойным. И сердце... - Он прислонился ухом к моей шее. - Оно - мой маяк в темноте.

- Я слышу как шумит дождь… Птица поет… Машина вдалеке. Слышу… Почему не слышу твоего дыхания? - Я развернулась в объятиях, чтобы посмотреть ему в глаза. Он шумно вдохнул. - Да, теперь слышу твое дыхание.

- Ты прекрасно справляешься, - шепнул он мне на ухо. - Теперь скажи, что ты чувствуешь? - Пальцы осторожно провели по моей спине. - Я чувствую нежный запах твоих волос. - Его губы коснулись лба. - Твое горячее тело под моими руками. - Ладонь прижалась к моей щеке. - И твою мягкую кожу здесь.

- Чувствую, - я прижалась лбом к его груди, вдруг понимая, что мне действительно стало легче. - Как ты гладишь меня по спине. Чувствую твою тонкую футболку под пальцами, а под ней… жар твоего тела… Чувствую… Чертов извращенец! Я чувствую твое возбуждение! - Я не выдержала и рассмеялась, и этот смех уничтожил остатки паники. - Спасибо!

- Готов всегда быть рядом и отвлекать своим возбуждением, - он посмотрел на меня с таким обожанием, будто я была не просто женщиной, а… чудом.

А я утонула в этом взгляде. Еще вчера он был местным маньяком, теперь стал моим спасителем. И в этом безумном мире я дала волю своим чувствам. Какая, в конце концов, разница, кто он такой, если я тоже его хочу? Какая разница, кем мы были, если к ночи нас сведут с ума до смерти?

***

Это было так нежно, что мне хотелось навсегда раствориться в тех ощущениях. Он легко подхватил меня на руки, отнес в спальню и усадил на край кровати, откинув пальто. Когда его колени коснулись паркета, а губы - моей груди, мир утонул в горячем дыхании. Одежда исчезала медленно, словно он разворачивал драгоценный подарок. И каждый сантиметр обнаженной кожи оживал под его ладонями.

Глава 8. Я Его не знала

2:31.

Я проснулась среди ночи. Невероятные двенадцать часов - впервые за восемь лет мой сон был похож на нормальный.

Давида не было в комнате - только призрачное тепло на его стороне кровати. В гостиной горел свет, на кухонном столе, придавленная стаканом, лежала записка. Бумажное полотенце и карандаш для глаз:

“В твоем доме нет ручки и бумаги? Решил не оставаться на ночь, все-таки мы совсем не знакомы и это было бы неприлично с моей стороны 🙂. До завтра. Люблю. Хочу.”

Я улыбнулась, все так просто: люблю, хочу. На бумажной салфетке. Мы ведь даже не обменялись телефонами, чтобы можно было написать сообщение. Но точно обменяемся. И я точно влюблюсь в него.

В спальне раздался шорох - едва уловимый. За долю секунды вспомнились все ужасы последних дней, и адреналин ядом прыснул в сосуды, а сердце рвануло вперед, заставляя ноги бежать.

Только не паниковать.

В новостях предупреждали: избегать контактов и выходить из дома. Я наспех натянула длинное пальто, высокие сапоги - вдруг на улице придется стоять до утра - и тихо прикрыла за собой дверь.

Во дворе горели фонари - их мягкий желтый свет успокаивал, словно мог сжечь своим теплом все страхи. Я мерила шагами расстояние между столбами и размышляла, почему призраки убивают? Это же родные люди. Неужели смерть стирает все: любовь, привязанность, память? Вопросов было больше, чем ответов.

Почему улица безопасна? Кто это проверял?

Почему днем можно не бояться?

Если живешь в чужой квартире - придут чужие призраки?

Все эти рекомендации из СМИ казались сырыми, словно их придумали за пять минут до эфира.

Через полчаса я начала замерзать. Ветер и влажность после дождя промочили волосы, а у пальто не было капюшона. В доме напротив, у Давида, горел свет, и я решила зайти. Звонка не было, поэтому пришлось стучать в дверь.

Тишина.

Я постучала громче.

А после ударила каблуком так сильно, что услышали бы все призраки поселка.

Дверь распахнулась.

Я замерла.

В открывшемся коридоре горел свет. Наши дома были близнецами, поэтому казалось, будто захожу к себе. Разум не оставлял попыток уговорить, что не стоит идти ночью в чужой дом: вдруг он живет не один и вообще женат. Но я хотела туда зайти. Интерьер был уютным и успокаивающим, и там точно было тепло. А еще невыносимо хотелось понять, кто он, увидеть его мир. Поэтому, прогнав сомнения, я осторожно переступила порог.

Я двигалась в сторону гостиной в безрассудном состоянии. Глухая тишина давила, будто мое тело оставили в давно забытом подземном склепе.

У дивана кто-то лежал.

Медленно, почти неслышно, я приблизилась…

Он был мертв.

О, это точно было ясно. Точнее некуда.

Его лица больше не существовало - сплошное месиво с осколками костей. Кровь растеклась по белому ковру тяжелыми темно-красными пятнами. Вместе с ней вокруг валялись куски плоти. Череп оказался расколот, и сквозь трещину проглядывало серо-розовое вещество мозга.

Глаза заплыли жидкостью, будто их выдавили, разжевали и выплюнули назад. Прекрасные губы исчезли...

Я завизжала. Но изо рта не вырвалось ни звука, ни вздоха. Крик остался внутри и ухнул в глубину, будто кто-то бросил камень в пустой бездонный колодец. Сердце замерло и заколотилось вновь.

Он был мертв.

И в то же время стоял передо мной. Такой же ослепительно красивый, как вчера. Волоски на шее встали дыбом, и вдоль позвоночника, словно острым ножом по коже, прошелся леденящий холод - я видела призрака. Снова хотелось кричать. Снова вокруг осталась звенящая тишина.

Он двинулся ко мне. Разум рвался в бегство, но ноги не слушались, лишь неловко пятились назад. Порог в коридоре подставил подножку, и я свалилась на задницу, больно ударившись копчиком.

Зато призрак побежал на меня.

Я инстинктивно закрыла лицо руками. В голове оглушающим церковным звоном билась мысль: какая нелепая смерть.

Боже… Какая нелепая смерть!

Прошла вечность. Прошло мгновение. Глаза открылись сами - рядом никого не было. Я продолжала сидеть на полу, боясь шелохнуться. Ожидая, когда сойду с ума и станет больно. Мысли болтались отдельно, никак не соединяясь в слова. Страх снова усилился, словно кто-то нажал до упора на педаль газа. Я подорвалась и побежала в сторону выхода, со всего маху врезавшись в дверь.

Заперта?

Мир не хотел выпускать меня из этого кошмара. Я дергала за ручку, налегая всем телом и совершенно забыв, что дверь открывается внутрь. Кулаки продолжали бить по металлу глухими, бесполезными ударами, когда за спиной раздались мертвые шаги.

Дверь не открывалась, дверь не открывалась.

ДВЕРЬ НЕ ОТКРЫВАЛАСЬ!

В глазах поплыли черные пятна и все резко выключилось.

Глава 9. Завещание

Из оцепенения меня вывел звук входящего письма на электронную почту. Я открыла его в телефоне. Работодатель сообщал о приостановлении проекта до “нормализации обстановки”.

Плевать.

Я на автомате зашла в кабинет и включила компьютер.

За последние пять дней боль потери снова породнилась со мной. Она стала моими часами - тикала в ребра, считала пульс.

А может, прошло пять лет?

Боль сожгла все мои потребности. Сон, еда, работа - все стало ненужным и чужим, как будто и не жила вовсе.

Я разбита на части и больше никто не соберет меня.

По ночам звенела тишина - никаких шорохов и сущностей не было. Иногда мне хотелось, чтобы явился Он и избавил от страданий, пусть самым жестоким способом.

Но даже призраки бросили меня.

Хотя я не просто горевала. Я злилась как очень голодная бездомная собака, у которой отобрали последний кусок. Кто-то забрал у меня всех! Кто-то отнял у меня Его! Только предъявить претензии было некому. Злость циркулировала в крови, как нераспознанный вирус, уничтожая мои последние здоровые клетки.

Я стояла у окна, уткнувшись лбом в стекло и часами наблюдая за Его домом. В нем больше не было света. В нем больше никто не жил. Темные окна смотрели на меня мрачными пустыми глазницами. Когда-нибудь все закончится, кто-то купит этот дом и последняя память о Нем исчезнет.

Я ведь Его не любила!

Так не бывает… Так не страдают по незнакомцу!

Конечно, не любила!

Не может быть никакой говняной любви! Только чистая, яркая, убивающая все на своем пути ярость!

Я резко опустила рулонную штору, дернула ее со всей силы, сорвав с окна. Швырнула на пол. Бах.

Со стола полетел монитор. Бах.

Клавиатура метнулась к двери. Бах. Пластик глухо треснул, а мне нужен был взрыв - хоть как-то пробить эту реальность.

Мышка с сухим щелчком отскочила от стены. Бах.

С полок крупным градом посыпались книги. Бах. Бах! БАХ!

- КТО ТЫ ТАКОЙ??? Какого хера ты так меня испытываешь? - Крик рвался из хрипящего горла, и я не понимала, к кому обращалась. - Я найду тебя и убью! Найду и убью! Найду и убью!!!

Я пнула ногой стол и выскочила из кабинета. Не оглядываясь, рванула в прихожую, содрала с вешалки куртку и вылетела на улицу.

Я бежала, а мозг отчаянно искал новый план. Мне нужна была эта гребаная цель, чтобы продолжать жить! Призраки, убивающие людей... Я должна была докопаться до сути, понять, почему они умирают.

И кто явился Ему.

Вся информация из новостей казалась враньем из-за сплошных противоречий. Например, они твердили о стопроцентной смертности после встречи с призраками.

Я ведь не умерла?

Мне требовался первоисточник. Тот, кто побывал на той стороне и мог рассказать правду. Мысль ударила с ясностью безумия.

Ба.

Ее дом в деревне был пуст. Доступен. Если ее призрак где-то и является, то именно там.

Я развернулась и рванула назад, увеличивая темп. Вещи, деревня, пара ночей - новый план сформировался на бегу.

В доме, не умолкая, звенел телефон.

К чертям собачьим, кто бы это ни был!

В таком состоянии я могла говорить только с мамой. Или с Ним. Но все, кто был нужен мне, оказались в списке мертвых.

После звонка посыпалась куча сообщений. Интерес преодолел апатию, и я взяла телефон. Писала Роза:

“Привет. Перезвони.”

“Позвони, пожалуйста.”

“Ри, ты мне нужна.”

“Я схожу с ума! Три дня как умерла мама. К ней явился призрак моего отчима.”

Умерла мама… Эти слова вскрывали еще незажившие раны моего сердца. И я перезвонила.

Роза после первого гудка подняла трубку. Ее голос, всегда такой уверенный, теперь звучал как хриплое эхо моего отчаяния.

- Переезжай ко мне, - вырвалось у меня, хотя секунду назад эта идея показалась бы бредом.

Но Роза была на грани. Оставаться в своем доме она больше не могла - призрак матери в конце концов убил бы ее.

- Ты не шутишь? - Голос в трубке тут же пропитался надеждой.

- С чего бы? - Тоскливо ответила я. - Только никаких дружеских бесед по вечерам. Я на это неспособна.

- У тебя тоже кто-то умер? - Вдруг поняла Роза.

Но я уже повесила трубку.

***

Через час в дверь постучали.

Роза?

Я распахнула дверь - на пороге возвышался незнакомец - широкоплечий и грузный, заполнивший собой весь проем.

- Марина Евгеньевна? - С одышкой спросил он.

Глава 10. Цветы

Утром курьер принес цветы - мои любимые пионы. В записке одно слово: “Люблю”. И подпись Д. Боль прострелила меня, не давая и шанса на выздоровление. Я съежилась на полу террасы, впиваясь пальцами в стебли - будто они могли что-то исправить. Утреннее солнце слепило глаза, но я не отводила взгляд: на кроваво-винных лепестках дрожали капли росы. Или мои слезы…

Боже, что же Ты со мной делаешь, Давид! Мне хотелось вырвать свое глупое дырявое сердце, которое так и не смогло разучиться любить.

Роза вышла на террасу и потянулась к пионам. Я шикнула, отдернув цветы прежде, чем ее рука осквернила их.

Они только мои.

- Не истери, не заберу я твой букет. - Роза вновь протянула руку, помогая подняться с пола. - Пошли в дом, нужно поговорить.

Мы устроились в гостиной. Я молча ждала, пока она соберется с мыслями. Роззи мяла в руках бумажную салфетку и даже в этом состоянии была прекрасна: угольные волосы обрамляли фарфорово-бледное лицо, карие раскосые глаза перешли по наследству от отца, которого она никогда не видела. Двадцать восемь лет назад ее мать вернулась из Турции с живым сюрпризом под сердцем.

- Я знаю, что ты не любишь гостей, - начала Роза, - поэтому позволь мне остаться хотя бы на неделю. Я попробую подобрать себе новое жилье.

- Можешь оставаться сколько угодно, - возразила я.

- Я постараюсь уложиться в неделю. Ты знаешь, какая сейчас напряженка с новой недвижимостью? Цены взлетели. Все стараются переехать туда, где никто не умирал, - от последнего слова у Розы проступили слезы.

- Роззи, я не хочу, чтобы ты уезжала. Мне кажется, нам будет лучше держаться друг за друга, - я смотрела на пионы в вазе. Они одновременно вызывали во мне трепет и ужас, как подарок с того света. - Тем более, у меня теперь два дома. Если не уживемся, могу съехать в дом напротив.

Роза пропустила эту информацию мимо ушей и продолжила:

- Твой психотерапевт умер. На дежурстве.

- Он не мой и мне все равно.

Пусть весь мир погибнет, я буду переживать только о Нем.

- А я ушла с работы. Ночные смены стали смертельными. Больше всего боялась, что явится призрак нашего первого пациента. - Роза взглянула на меня, горько усмехнувшись. - Помнишь его?

- Такое не забудешь, - пробормотала я, вспоминая последний курс института. - Даже если сильно захочешь.

Тот парень собирал обрывки газет из туалета, бережно раскладывая их по пакетам. Шизофреник, одержимый концом света. В вечном поиске знаков, даже в использованных газетных обрывках.

- Да, он выкладывал перед нами эти бумажки, доказывая, что вот-вот откроются врата ада. А потом прочитал, что нужно умереть ему, и апокалипсис не случится. Мы тогда только посмеивались. Пока он не повесился на больничной простыне… - Роза отвернулась к окну, пряча слезы. - Это ведь наша вина. Если бы вовремя заметили, когда его бред превратился в конкретный план…

Мы молча сидели, каждая в своих воспоминаниях.

За окном медленно оживал мой сад - кажется, апрель уже наступил. В прошлом апреле Роза вломилась ко мне под вечер, запихнула в машину и устроила тур по крышам города. Я готова была прибить ее, пока не замерла на краю тридцатого этажа, прижав к груди бутылку теплого шампанского. Тогда перед нами повисло солнце - огромное, расплавленное, как золотой диск, брошенный в кипящее море заката. Мы кричали свои желания ветру, загадывая стать счастливее. Что ж, никто не обещал, что мечты должны исполняться.

Роза продолжала смотреть в окно. Интересно, она считала меня своей подругой? Я точно не умела дружить, для меня это было бременем и ненужной тратой энергии. Но эта хрупкая девушка иногда затмевала собой мое одиночество.

- Чьи это цветы, Ри? - Нарушила тишину подруга. - Почему ты на них смотришь, как на могилу?

- Не хочу, Роза. Не хочу!

Я сбежала в комнату, прихватив букет с собой.

Сегодня ночью я точно увижу Его.

Глава 11. Тень

Когда Роза заснула, я тихо выскользнула из дома. Не стоило посвящать ее в свои планы, иначе пришлось бы рассказать всю историю с Давидом. Днем я съездила к адвокату - холодный ключ теперь жег ладонь. Я стояла на пороге Его дома, вспоминая, как впервые сюда зашла. Тогда мне было страшно увидеть его жену или любовницу.

Боже, пусть бы так и было!

Лучше бы Он был жив, женат и счастлив без меня!

Тогда я смогла бы ненавидеть Его. Ненависть однозначно лучше любви.

Дверь бесшумно открылась, и в нос ударил спертый воздух, густо пропитанный хлоркой. Адвокат накануне заказал клининг, чтобы вычистить все следы смерти. Белый ковер и журнальный столик исчезли вместе с ними. Остальное выглядело до жути знакомым, словно я прошла по ту сторону зеркала своего дома. Выключатели мягко щелкали, пока я медленно обходила все комнаты, задержавшись в Его спальне.

Шкаф распахнулся, и волна Его запаха накрыла с головой.

Живой.

Сердце заколотилось. Казалось, Он где-то рядом… дышит мне в затылок. Холодок ужаса пробежал по позвоночнику: вдруг Он и правда стоит сзади.

Я замерла, не смея поворачиваться. Дыхание забилось в частом ритме - еще немного, и паника сведет меня в могилу.

Но ничего не происходило.

А чего я ждала? Может, Он и вовсе не хочет являться мне.

Страх неожиданно переродился надеждой.

Пусть я ошибаюсь! Пусть Он хочет меня. Придет. Сейчас.

Я резко обернулась, но комната так и осталась пустой.

Разочарование трупным пятном расползлось по сердцу. Я схватила из шкафа Его футболку - ткань была грубоватой и пахла им так ярко, что перехватило дыхание.

Приди! Пожалуйста…

Я прижала ее к себе и свалилась на кровать.

Время загустело и, как мед с ложки, капало слишком медленно. Мое дыхание выровнялось, я считала биения сердца, доходила до ста и начинала заново.

Поднялась. Стянула с себя толстовку и надела Его футболку. Легла. Глаза, не отрываясь, следили за дверью. Я снова считала удары…

Девяносто девять… Сто… Раз… Два… Три…

5:37.

Солнце беспощадно било в глаза, насмехаясь над моими надеждами.

Он не вернулся.

Пришлось уйти домой, пока не проснулась Роза. Сменив Его футболку на спортивный костюм, я выскочила на улицу. Темп пришлось сбросить - тело, отвыкшее за эти дни от нагрузок, предательски ныло.

Сегодня я снова пойду к Нему.

Снова и снова, пока не встретимся.

Но и в эту ночь Он не пришел. В Его доме вновь стояла мертвая тишина, и в этот раз я не включала свет. Забравшись с ногами на кровать, я пыталась подобрать подходящее описание для моего состояния.

Если бы у нас было больше времени - чтобы остыть, охладеть, - мне было бы проще отпустить. Но Он исчез, как вспышка света в темноте, оставив после себя лишь ожог на сердце и бесконечные “что, если”…

С каждой новой смертью умирала часть меня.

И больше некому было остановить этот душевный некроз.

Я трогала воспоминания, но они крошились, словно обугленная бумага. Исчезало все, что когда-то пульсировало жизнью. Теперь оставалось молча смотреть, как разлагается мертвая ткань.

Пусть мне больше нечем будет любить.

Пусть только злость останется живой...

В полночь я устроилась на подоконнике. Лунный свет заливал мою подъездную дорожку, превращая асфальт в россыпь серебряных осколков. Веки слипались, сознание уплывало в короткий, тревожный сон. И в этом полусне, в мгновение ока, на моей дорожке появилась Тень.

Четкий мужской силуэт.

Я уже подскочила, готовая броситься вперед - это Он…

Но Тень резко обернулась, ярко сверкнув рубиновыми глазами.

От неожиданности я рухнула назад, и позвоночник отозвался острой болью.

Светятся ли у призраков глаза?

Я поднялась, прижимаясь к стене, будто сама была тенью, и незаметно выглянула в окно.

Он стоял там же.

Никаких красных глаз.

Теперь я разглядела его четче, не понимая, как могла Это принять за Давида. Силуэт был слишком огромным, кажется, больше двух метров. На голову надет капюшон то ли от толстовки, то ли от куртки. Широко расставленные ноги заканчивались массивными берцами.

Маньяк? Охотник? Или кто-то похуже?

По положению ног было понятно: Тень развернулся прямо ко мне и сейчас смотрит в мое окно. Я дернулась в бок и прилипла к стене, затаив дыхание.

Если призраки не выходят на улицы, значит это человек…

Какой человек стоит в полночь под окнами, не двигаясь, как статуя?

Глава 12. Два сюрприза

Переодеваясь для пробежки, я твердо решила завязывать с ночными экспериментами. Роза уже проснулась и ходила за мной по пятам, пристально вглядываясь:

- Ты знаешь, я сегодня не спала, - начала она. - Все глядела в окно на соседний дом. Ты там пропадаешь?

Я продолжала молча завязывать шнурки кроссовок так крепко, что они трещали, требуя пощады.

- Надеюсь, у тебя там живой любовник и тебе было хорошо.

Ее бред внезапно стал невыносимым, и я резко подскочила:

- Роза, ты ночью видела огромную тень, метра два ростом, в капюшоне? Около нашего дома?

Ее брови поползли вверх.

- Издеваешься? Нам и так кошмаров хватает! Ты еще и маньяков придумала?

Значит, не видела …

- Ладно. Мне показалось.

Я тут же сбежала на улицу, избавляясь от ненужных расспросов.

Пробежка всегда приносила облегчение, сменяя ощущения с черной дыры потери в груди на обычную физическую боль в той же области. Я чередовала бег и ходьбу, погрузившись в оцепенение, пока резкий сигнал часов не предупредил о том, что тело на пределе.

Подбегая к забору, я замедлила шаг, чувствуя как пот стекает по спине, а в ушах еще стучит кровь. Глубоко вздохнув, открыла калитку и напоролась на новый сюрприз.

Корзина цветов, оставленная курьером у порога. Я упала в кресло на крыльце, вдыхая терпкий аромат роз, и перечитывала записку снова и снова, пока не поплыли буквы: “Люблю еще сильнее. Д.” Его голос звучал в голове, и с каждым разом слова жгли все больнее.

Я зажмурилась, стараясь подольше сохранить этот миг, представить, что Он рядом, но тишина лопнула, когда из дома донесся чужой голос.

Еще один сюрприз сидел у меня на кухне. Отец Михаил - на моем стуле, за моим столом. Роза наливала ему чай в мою кружку и мило болтала о пустяках, словно пытаясь отвлечь. Гнев, копившийся днями, едва не вырвался наружу, но тут он обернулся, и я поняла, что мой дом пополнился третьим несчастным.

Михаил с опаской посмотрел на меня:

- Я лучше пойду, - пробубнил он вместо приветствия.

Парень был одет в простые джинсы и свитер, и без рясы выглядел совсем мальчишкой. Его измученное, бледное лицо было точной копией наших с Розой - такие же темные круги под глазами, такие же растерзанные в кровь губы.

- Кто умер? - Спросила его я.

- Мама.

Слишком часто это слово звучало рядом со смертью. Теперь я поняла, почему Роза так суетилась вокруг него.

- Ри, прости, что без спроса впустила, - Роза виновато посмотрела на меня. - Вы же знакомы?

- Знакомы, - буркнула я, опуская корзину с цветами на пол. - Это отец Михаил.

- Чей отец? - Не поняла Роза.

- Крестный, - каждый слог закапал ядом. - Святой отец, что же ты не представился, не перекрестил? Не попросил жертвоприношений для новой церкви?

Михаил поник. А я проглотила все свои колкости и попыталась смягчить ситуацию:

- Прости. Я сожалею о твоей маме. Моя умерла несколько месяцев назад, мама Розы - несколько дней назад. Оставайся здесь, если тебе некуда идти.

Роза с благодарностью посмотрела на меня.

- Я сначала зашел к Давиду, но его не было дома, - Михаил говорил почти шепотом, а моя память ранами пульсировала в такт Его имени, - мы с ним в прошлый раз долго беседовали и у нас оказалось много общего. Поэтому, когда Давид вернется домой, я попрошу его приютить меня.

- Он… мертв, - с трудом выдохнула я. Слова повисли в воздухе, как дым после выстрела.

Роза ахнула, поняв что-то в своей голове, Михаил прошептал короткую молитву, а мне снова стало больно дышать.

- Почему ты не пошел в свою часовню? - Раздражение опять полезло наружу, пытаясь скрыть за собой боль.

- Ри, мы с тобой не в курсе новостей, - Роза перехватила разговор, - оказывается, церкви, храмы и все, что с ними связано, объявили безопасными местами. Люди поголовно уверовали в Бога. В общем, у кого нет безопасного ночлега, проводят ночи там. Из-за всей этой ситуации появились конфликты, где-то за вход приходится платить либо хитрожопому батюшке, - Михаил попытался возмутиться, но Роза остановила его жестом руки, - либо рейдерам, которые захватывают такие места и устанавливают свои законы. И, похоже, власть перестает справляться с ситуацией. Ри, я очень боюсь, что будет дальше, давай оставим у нас Михаила. Нам просто необходим мужчина в доме.

О, я знала эту фальшиво беспомощную Розу! Она точно что-то задумала. Но сегодня я не стала спорить, пусть играет во что угодно, если это хоть как-то будет отвлекать ее от горя.

- Если он сам не против. Остался еще удобный диван в кабинете. Нужно только прибраться. - Я вспомнила разгром, который в последний раз там устроила. - И у меня условие: страдайте молча в одиночестве. Никаких групповых сеансов. А если уже настрадались, есть кое-какие дела.

Глава 13. Лишь бы

Вечером мы собрались за ужином, и я впервые за долгое время по-настоящему поела. Роза устроила пир - стол ломился от простых, но таких родных блюд. Впрочем, ее старания явно предназначались только Михаилу - она то и дело подкладывала ему самые вкусные ломтики, наливала чай, прежде чем он успевал попросить, и смотрела на него с таким вниманием, что мне становилось неловко за ней наблюдать.

Я украдкой изучала Михаила: в обычной одежде он выглядел совсем иначе - ни тени фанатизма, только смущенная улыбка всякий раз, когда Роза обращала на него внимание.

Разобрав посуду, мы приступили к изучению фактов.

- Итак, что у нас вышло. - Мой голос звучал ровнее, чем я чувствовала. - Явления всегда сопровождаются вселением, кроме моего случая. Мы искали, но ничего похожего не нашли. Погибают все.

А что, если Он действительно любил меня настолько, что даже после смерти не мог причинить вреда?

Мысль обожгла теплом и тут же разъела душу безысходностью.

- Явиться может не только родственник, но и любой умерший, который ранее жил здесь. Значит, сущности привязаны к месту - жизни или смерти.

- Да, это, может быть любое место. - уточнила Роза. - Улицы тоже небезопасны, просто там реже можно встретить сущность.

- Хорошо, - продолжила я. Разговор возвращал меня в реальность, на время приглушая пустоту внутри. - Есть еще интересная закономерность: недавно умершие являются чаще. И чем больше времени проходит со смерти человека, тем меньше шансов на его явление. И за этим кроется какая-то причина… пока неизвестная нам.

- Возможно, все дело в обрядах, - задумчиво произнес Михаил. - Раньше все соблюдали христианские каноны погребения. Теперь проходят в основном гражданские панихиды - без отпевания, без молитв…

Я скривилась - опять он со своей верой.

- Не хочу все сводить к религии.

Годы изучения психиатрии сделали свое дело: теперь я видела в вере лишь костыль для незрелой психики - удобный побег от собственного Я. Временный способ заглушить крики больной души ритуалами и молитвами. Но столкновение с ненормальными явлениями ставило неудобные вопросы.

- Без религии, похоже, не получится, - продолжила за меня Роза. - Святые места - единственные, где не было зафиксировано вселений. Как и в чистых домах без смертей.

- Хорошо, - я все-таки сдалась. - Но защита связана не с конкретной религией. Мечети, например, тоже признаны безопасными. А с чем-то… более глубоким.

Может, за тысячелетиями религиозных практик скрывалось не только человеческое отчаяние, но и какая-то неуловимая истина?

Я встряхнула головой, отгоняя эти мысли,сосредотачиваясь на чем-то обычном:

- У нас складывается неплохая ситуация: поселок новый, было всего пару случаев явлений. Территория закрыта и охраняется. Если положение не ухудшится, то можно притвориться, что живешь нормальной жизнью, - я вздохнула. Нормальная жизнь? Даже если мир каким-то образом вновь станет прежним, мой личный ад никуда не денется. - Теперь самое непонятное в сложившейся ситуации: почему явления происходят только в темное время суток? Официальной информации нет. Какие у вас будут варианты?

- Возможно, - отозвался Михаил, - это был прорыв не в параллельный мир, как нам говорят, а прорыв в ад. Поэтому у душ умерших нет сострадания к своим живым родственникам. Поэтому им привычнее в темноте.

- Допустим. Роза, твой отчим был еще тем говнюком, поэтому уверена, что его место в аду. - Я перевела взгляд на Михаила. - А кто явился твоей матери?

В воздухе повисло молчание. Михаил сжал зубы до хруста, удерживая внутри что-то страшное и рвущееся наружу.

- Мой отец! - Слова все-таки вырвались на свободу. - Он был священником и, конечно, не был святым. Но не мог так поступить с мамой! Это просто невозможно!

- Ладно, эта тема остается открытой, - я откинулась на спинку стула, разглядывая своих союзников, - нам нужна достоверная информация. И так как из массовых источников мы ее не получим, нужно обратиться ко второй стороне этих событий.

- Ты о чем? - не поняла Роза.

- Я поеду в дом к своей бабушке и буду жить там, пока она не явится ко мне.

- И на что ты рассчитываешь? - Возмутилась Роза. - Думаешь остаться после этого живой?

Я пожала плечами:

- По крайней мере, я попробую.

- Зачем тебе это надо? - Не унималась Роза. - Пусть разбираются власти, у них для этого больше возможностей.

Я замерла. Ее вопрос словно сорвал секретную печать, за которой пряталось то, в чем я боялась себе признаться. В самой глубине сердца жила безумная надежда на Его возвращение. Пусть глупая и детская, но только она давала мне силы жить дальше.

- Все равно поеду, - тихо повторила я. Голос не дрогнул, хотя внутри все переворачивалось.

И верну. Продам душу, если надо. Приму любые правила. Встану на колени в любом храме.

- Ты слышишь себя?! - Роза впервые за вечер повысила голос. - Это же безумие!

Но я уже не слушала.

Лишь бы вернулся...

Глава 14. Все не так

Мне снилась Ба.

Она вела меня за руку через бескрайнее поле, поглощенное молочным туманом. Я едва видела собственные ноги и спотыкалась на невидимых кочках, но ее пальцы - сухие и ледяные - крепко держали меня, заставляя двигаться вперед. Ба шла уверенно, будто плыла над землей.

Впереди показался свет. Сначала лишь бледное пятно в пелене тумана, но с каждым шагом он разгорался, пока не превратился в огромный, полыхающий до неба костер, бивший прямо из-под земли.

Жар обжигал лицо, а треск был такой сильный, будто туда подкидывали гранаты вместо дров. Возле костра туман рассеивался, бабушка развернулась ко мне - ее глаза горели ярче огня.

“Все не так!” - Успела крикнуть она. Пламя перекинулось на ее платье, пожирая тело алыми языками.

Ба молчала, исчезая в огне.

Я кричала.

Крик вырвал меня из сна, застряв в горле. Комната задыхалась в собственном воздухе, а простыни липли к телу. Не раздумывая, я натянула первую попавшуюся одежду и вышла на улицу. Ночь встретила прохладным дыханием спящего поселка. Мысли все еще цеплялись за увиденный сон. Что не так? Наши вчерашние разговоры? Мои намерения? Надежда Его вернуть?

Все не так.

Меня отвлекла огромная фигура за забором.

Тень.

Точь-в-точь как в прошлый раз: неестественно высокий, с безликим капюшоном и убийственными берцами, словно созданными для того, чтобы дробить кости.

Мы замерли, уставившись друг на друга. Его глаз не было видно, но я точно знала - он смотрит на меня.

С ненавистью.

От страха затошнило, а ладони покрылись липким потом.

Забор между нами внезапно показался бумажным - один его шаг и меня не станет.

Почему я не отгородилась трехметровой стеной?

Но он так и не пошевелился. А я, когда вновь смогла двигаться, тут же сбежала в дом. Дверь захлопнулась с таким треском, что задрожали стены. Сердце взлетело к горлу и затрепетало пойманной в ловушку птицей.

Михаил выскочил из кабинета. Его взгляд скользнул по моему лицу, мгновенно прочитав весь ужас:

- Кто? - Тихо спросил он, но я его не слышала, сердце все еще колотилось в ушах.

- Кто к тебе явился? - Спросил он громче.

Я схватила его за рукав и потащила к окну, не оставляя выбора:

- Смотри, возле калитки забора, ты видишь?

Я впилась взглядом в его лицо, ловя малейшую реакцию - пусть увидит, пусть хоть кто-то подтвердит, что это не безумие. Его глаза метались в стороны, пытаясь уловить хоть что-то, но для него улица оставалась пустой.

- Ну? - Я не выдержала.

- Никого не вижу, - сдался он.

- Срань господня! - Вырвалось у меня, а Михаил вздрогнул, как от пощечины, и автоматически перекрестился. - Может, у тебя плохое зрение?

Я цеплялась за последнюю соломинку, пытаясь объяснить необъяснимое. Но он лишь молча помотал головой, глядя на меня с сожалением.

Значит, безумие…

Я медленно опустила рулонную штору и остаток ночи провела в гостиной, каждый миг ожидая, что Тень все-таки настоящий: постучится, или выбьет окно, и прирежет нас всех.

Если бы рядом были родители, мама наверняка нашла способ успокоить меня.

Если бы рядом был Давид, я бы и не волновалась.