Я создала Монстра, чтобы выжить

Глава 1

Боль была первой.

Она не приходила волнами, она жила во мне, словно раскаленный свинец, залитый в вены вместо крови. Я попыталась вдохнуть, но легкие обожгло, и из горла вырвался хриплый, лающий кашель. Что-то теплое и вязкое брызнуло на руку, которой я инстинктивно прикрыла рот.

Я открыла глаза.

Вместо белого потолка больничной палаты или привычных обоев моей квартиры, надо мной нависал тяжелый балдахин из темно-алого шелка, расшитый золотыми нитями. Узоры извивались, словно змеи, готовые к броску. Пахло сандалом, старой бумагой и… железом.

Я знала этот запах, так пахнет запекшаяся кровь.

Я медленно, с трудом оторвала голову от жесткой подушки-валика. Взгляд упал на мою руку. Тонкая, бледная, с длинными, безупречно ухоженными ногтями. Но на ладони, прямо на линии жизни, чернело пятно. Кровь. Моя кровь.

— Черт… — прошептала я, но звук утонул в тишине огромной комнаты. Голос был чужим. Низким, властным, надтреснутым.

Память обрушилась лавиной, не давая времени на адаптацию. Чужие воспоминания смешивались с моими, пока наконец не стали единым целым. Теперь меня звали Со Ынджу, отныне это имя выжжено на моей душе.

Глава Секты Кровавого Лотоса. «Ведьма Северных Гор». Женщина, чье имя использовали матери, чтобы пугать непослушных детей в деревнях у подножия хребта. Жестокая, высокомерная, одинокая.

И умирающая.

Я с трудом села на футоне, чувствуя, как меридианы внутри тела пульсируют в агонии. Искажение Ци. Внутренняя энергия, которую Со Ынджу копила годами, взбунтовалась. Её тело было сосудом с трещиной. В мире боевых искусств, в Муриме, это был смертный приговор. Слабость здесь не прощали. Стоит моим врагам — или, что хуже, моим «верным» старейшинам — узнать, что Глава не может поднять даже чашку чая, не то что меч, и меня разорвут на части до захода солнца.

— Какая ирония, — усмехнулась я, чувствуя на губах солоноватый привкус. — Получить второй шанс на жизнь только для того, чтобы оказаться в теле, которое вот-вот рассыплется в прах.

Я поднялась. Ноги, скрытые под слоями белых нижних одежд, дрожали. Я подошла к высокому бронзовому зеркалу, стоящему в углу.

Из мутной поверхности на меня смотрела незнакомка. Ей было не больше двадцати двух лет. Кожа бледная, словно лучший фарфор эпохи Корё, губы тонкие, сейчас пугающе синюшные. Но глаза… Глаза были черными омутами, в которых не отражалось ни света, ни тепла. Красивая. Хищной, пугающей красотой ядовитого цветка. Длинные черные волосы, растрепанные после сна, каскадом падали на плечи, скрывая худобу.

Со Ынджу была злодейкой. Не той, что строит козни ради принца, а той, что вырезает кланы ради территории. И теперь я — это она.

В груди снова кольнуло. Я схватилась за край лакированного комода, чтобы не упасть. Пальцы побелели от напряжения.

Мне нужно выжить.

В прошлой жизни я была никем. Офисным планктоном, винтиком в системе. Я умерла глупо и незаметно. Но здесь… здесь у меня была власть. Пусть шаткая, пусть ускользающая, но власть. Я не собиралась отдавать её без боя.

Я знала сюжет. Или, по крайней мере, я знала законы этого мира. В новеллах, подобных этой, у героини всегда есть выбор: бежать или сражаться. Бежать мне некуда. Вне стен поместья Кровавого Лотоса меня ждет смерть от рук "праведных" кланов. Оставаться внутри без защиты — смерть от яда в вине, поданном улыбающимся слугой.

Мне нужен щит.

Не наемник. Наемника перекупят. Золото Секты Небесного Меча звенит громче моего. Не ученик. Ученики амбициозны, они воткнут нож в спину, чтобы занять место учителя. Это закон джунглей. Не любовник. Любовь в Муриме — это слабость, которую используют против тебя.

Мне нужен кто-то, у кого нет ничего. Ни имени, ни чести, ни прошлого. Пустой сосуд, который я наполню своей волей. Мне нужен раб. Но не простой слуга, способный лишь носить паланкин. Мне нужен зверь.

В памяти всплыло воспоминание Со Ынджу. Черный Рынок в ущелье Драконьей Пасти. Место, где человеческая жизнь стоит дешевле мешка риса. Там продавали всё: от краденых секретных техник до людей, рожденных с проклятой кровью.

Я выпрямилась, заставляя дрожь в теле уняться усилием воли. Я — Со Ынджу. Я не дрожу.

— Эй! — крикнула я.

Сёдзи — раздвижная дверь из рисовой бумаги, тут же отъехала в сторону. В комнату, низко кланяясь, почти касаясь лбом пола, вошла молодая служанка.

— Госпожа проснулась? — её голос дрожал от страха. Она не смела поднять глаза. — Приготовить ванну?

— Мне нужно одеться, — бросила я, отворачиваясь от зеркала. — И прикажи подготовить паланкин. Мы отправляемся в Ущелье.

Служанка замерла, её плечи напряглись.

— В Ущелье, Госпожа? Но… целитель Пэк настоятельно рекомендовал вам постельный режим и медитации для восстановления ки…

Я медленно повернула голову. Мне не нужно было кричать. Достаточно было того ледяного взгляда, который достался мне в наследство от прежней владелицы тела.

— Разве я спрашивала мнение лекаря? — тихо спросила я. — Или, может быть, я спрашивала твое мнение?

Девушка побледнела так, что стала сливаться с бумажными стенами. Она рухнула на колени, ударившись лбом о деревянный пол.

— Прошу прощения, Госпожа! Эта ничтожная посмела открыть рот! Убейте эту рабыню!

— Встань, — устало бросила я. Мне не нужны были эти театральные представления. — Одевай меня. Я хочу что-то темное. И достань вуаль, никто не должен видеть моего лица сегодня.

Она вскочила, суетливо семеня к шкафам. Я стояла неподвижно, пока она облачала меня в слои шелка. Нижняя рубаха, юбка-чхима цвета грозового неба, короткий жакет-чогори черного цвета с вышивкой серебряных журавлей. Журавль — символ долголетия. Какая насмешка.

Я спрятала в рукав кинжал. Небольшой, с рукоятью из нефрита. Мои пальцы привычно легли на холодный камень. Тело помнило оружие лучше, чем разум.

Когда я вышла во внутренний двор, солнце уже стояло высоко. Слуги, занятые подметанием двора, замирали и падали ниц при виде меня. Я шла сквозь них, как сквозь пустоту. Мое поместье было красивым — изогнутые крыши с черепицей, маленькие пруды с карпами, сосны, искривленные ветрами. Но за этой красотой скрывалась гниль. Я чувствовала взгляды, прикованные к моей спине. Взгляды, полные страха и затаенной ненависти.