Я стану твоей тьмой

Пролог

ВНИМАНИЕ!

(скажу сразу!) Я НЕ историк и НЕ утверждаю, что все так и было! Таково моё альтернативное видение того времени!

Пролог

Бывают в жизни положения, выпутаться из которых можно только с помощью изрядной доли безрассудства.

Ф. Ларошфуко

Боль, обида, разочарование, злость – они съедали ее изнутри, не позволяли дышать полной грудью, улыбаться, радоваться простым мелочам, мечтать. Казалось, кто-то перерезал последнюю нить, что держала ее над пропастью, и вот теперь она тонула, падала, отчаянно пытаясь разглядеть там впереди хотя бы тусклый лучик света. Но его не было…

Расхаживая по комнате из стороны в сторону, она смотрела на свои руки, в которых дрожал лист бумаги, изрядно помятый и истерзанный. Сделав глубокий вдох, девушка решительно подошла к комоду, скрутила письмо в тонкую трубочку и подожгла его над свечой. Взгляд застыл на неровном пламени, стремительно пожирающем бумагу и подбирающемся к ее пальцам. Она бросила его на серебряный поднос рядом с чашкой недопитого чая, желая убедиться, что после ничего не останется. Здесь и сейчас она отчаянно пыталась сжечь горькую правду, обрушившую ее мир, хотела уничтожить малейшее напоминание о НЕМ, но вырвать его из сердца было слишком тяжело.

Снова по щекам катились слезы: наверное, тому виной едкий дым?! Уж, конечно, других оправданий и быть не может! Она посмотрела на собственные руки: тонкие пальцы все еще дрожали, и девушка сжала их в кулаки. Впервые в жизни больше всего на свете ей хотелось причинить боль другому человеку, насытиться созерцанием чужих страданий. От этих мыслей стало гадко и даже противно. «Это НЕ я!»

— Госпожа Строгонова, не соизволите ли вы отворить мне дверь? Должен предупредить вас, что я крайне не терпелив и ужасно раздражителен, так что пошевеливайтесь!

Знакомый голос заставил ее вздрогнуть и обернуться, она совсем забыла о его приезде, хотя знала о нем еще неделю назад. В груди что-то зашевелилось, словно подталкивая ее к двери, наполняя легкие таким необходимым сейчас воздухом.

— Алекс, — выдохнула она, едва распахнув дверь.

Она обняла его, крепко сжав руки, чем явно ошеломила гостя, но он быстро опомнился и, прочистив горло, заговорил с ней в привычной развязной и немного пренебрежительной манере.

— Пшеничка, ты меня удивляешь! Что, так сильно соскучилась? Тогда отчего же редко писала мне письма, ни разу не признавалась, что тоскуешь? Может, ты воспылала ко мне нежными чувствами, м?

Закинув голову и встретившись с насмешливым и наглым взглядом, Алиса тут же отстранилась от него.

— Ты должен мне помочь! — заламывая руки, произнесла она пересохшими от волнения губами.

Взгляд князя изменился, смешинки растаяли, острый проницательный и очень внимательный взор подмечал малейшие изменения ее лица: поджатые губки, сведенные брови, решительно вздернутый подбородок и нервные движения рук.

— Должен? Не люблю это слово и никак не припомню, когда бы мог тебе задолжать, разве что… ты хочешь попросить меня о поцелуе? В таком случае я готов открыть для вас, сударыня, неограниченный кредит! — он снова шутил, но его улыбка не доходила до глаз и была скорее привычкой, нежели искренним порывом развеселить девушку.

Алекс чувствовал ее волнение и тревогу и еще не понял, как следует себя вести и что именно так огорчило девушку.

— Прекрати паясничать! — одернула его Алиса, торопливо облизывая губы и пряча взгляд. — Кажется, ты называл меня своей сестрицей, а теперь вот заговариваешь о поцелуях! И не совестно? — попыталась упрекнуть князя девушка, неловко отступая от него на полшага спиной вперед.

— О, это было давно, точно до того, как ты превратилась из забавной малышки в прелестную красавицу! Увы, но я больше не испытываю к тебе братских чувств! – хищно прищуриваясь, заявил Алекс.

— Дурак, — обиженно заключила Алиса.

— Осторожнее, пташка, кажется, ты хотела просить меня об одолжении, а я человек обидчивый, могу оскорбиться и не ответить на твои просьбы!

— Но ты не можешь! ТЫ просто обязан помочь мне, кроме тебя никто меня не поймет! Алекс, прошу, я схожу с ума! — голубые глаза девушки блестели от слез, тень душевной боли скользнула по нежным чертам, затаилась в уголках дрожащих губ.

— Чего ты хочешь, Алиса? — хрипло спросил князь, осторожно касаясь ее плеча в невинном ласковом жесте.

Видеть ее такой было слишком невыносимо. Алиса снова посмотрела в его глаза, ее длинные ресницы намокли от влаги, она побледнела и часто дышала. Девушка сжала его запястья, словно желая удержаться на плаву и вдруг произнесла:

— Мне нужен твой револьвер, Алекс!

Часть 1. Глава 1

Анна

Благородство чувств не всегда сопровождается благородством манер.

О. Бальзак

Последние три дня маленький, полуразрушенный домик с худой, обветшалой крышей и разбитыми окнами стал ее прибежищем.

Военные продолжали свои бессмысленные перестрелки, убивая друг друга и днем, и ночью. Она слышала свист шальных пуль и грохот проносящихся ядер так близко, что отчаянно боялась покинуть свое укрытие.

Крохотный и совсем непрезентабельный домишка не представлял интереса для мародеров: очевидно, что прежние хозяева, были бедны и красть у них совершенно нечего. Анна ютилась в единственной застекленной комнатке, не осмеливаясь затопить печи и не решаясь отправиться за продуктами пропитания. Да и где же их взять сейчас: на что выменять и главное, у кого попросить? Солдаты не проявят к ней жалости, они и сами недоедают, а уж если угодить в лапы противника…

Но голод подталкивал ее к решительным действиям: она должна была во что бы то ни стало выбраться и найти людей, попросить о помощи, выжить, вернуться на родину… Закутавшись в старую, изглоданную молью шаль, она шагнула к двери, осторожно ухватилась за ручку и решительно опустила ее вниз.

Неожиданно послышались голоса. Чужая речь, громкий хохот и ужасный, режущий слух свист, потом снова злой пьяный хохот и короткий выстрел. Девушка почувствовала, как душа камнем ухнула вниз, она тут же поспешно отпустила ручку и отступила от двери. Испуганно огляделась, выискивая надежное укрытие, но вокруг не было почти ничего: война разрушила этот город, коснулась каждого дома, оставила уродливые шрамы за каждой дверью. Кроме грязного стола и лавки тут был только мусор и обломки старой мебели.

«Им незачем сюда входить!» — попыталась успокоить себя Анна.

Но шорох солдатских сапог и неприятный говор были совсем близко. Она растерянно зажмурилась, как в детстве, когда прикрыв глаза ладошками, ты наивно веришь, что если ты никого не видишь, то и они тебя не заметят. Вот только детство было далеко позади. Анна юркнула в спальню, коря себя последними словами за глупость и неосторожность. Что, если они увидели ее в окно? Почему она не догадалась опуститься на корточки и пробраться в комнату на четвереньках, быть может, тогда у нее был бы шанс…

Жалобно и зловеще скрипнули ступени, затем звук повторился еще и еще, дверь тяжело ударилась о стены и в хижину вломились незваные гости.

Она не сразу смогла разобрать их говор, однако кое-что понять все же удалось.

— Кого ты видел здесь, Грен?

— Кажется, это была женщина или девушка, я не разобрал, но точно не старуха!

— Решила спрятаться!? — последний голос был особенно страшным, в нем было что-то по-настоящему опасное.

Анна заползла под кровать, зажала рот рукой, чтобы не выдать себя не единым звуком, затаилась, старательно сдерживая каждый вдох и выдох, словно они могли и их услышать тоже.

«Что они со мной сделают?» — с ужасом подумала девушка.

Она до смерти боялась попасть в лапы врага, боялась собственной слабости и беззащитности. Какой же жалкой она стала! Запоздало мелькнула мысль о коротком ноже с давно потупившимся лезвием, которое девушка так неосмотрительно оставила на столе. Не будь она такой трусихой, у нее было бы оружие - не бог весть какое, но все-таки лучше, чем ничего!

— Ну и лачуга, что она тут могла делать? — незнакомцы по-хозяйски расхаживали по гостиной, поднимая пыль, отпинывая ветошь в сторону, переворачивая лавки.

Не прошло и минуты, как один из них догадался заглянуть в тесную комнатку, широко распахнув дверь и сразу пройдя вглубь. Она увидела большие грязные сапоги и внутренне сжалась, перебирая в уме слова молитвы.

«Отче наш, Иже еси на небесех…», - болезненный удар сердца. «Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое», — губы беззвучно шепчут слова, а солдат делает шаг к незастеленной постели. «Да будет воля Твоя…» — она испуганно замирает, отчаянно желая остановить биение сердца в груди, умереть в это самое мгновение и ничего уже не бояться и не чувствовать.

«Уходи, уходи, уходи…» — бьется в голове одна единственная мысль.

Но чужие пальцы в тот же миг обхватывают деревянную перекладину и с легкостью вздергивают ее вверх, отшвыривая куда-то в сторону. Анна вскрикивает и испуганно смотрит на незнакомца. Он кажется ей жутким уродливым великаном.

— Вы только посмотрите, кого я здесь нашел! Затаилась, как мышка, и надеялась, что мы тебя не найдем?

Солдат наклоняется и грубо хватает за волосы, вздергивает на ноги и тащит в гостиную.

Она почти ничего не видит от слез, застилающих глаза. Трое. Как она сможет избежать унижения и спастись из лап этих варваров? Тот, что нашел ее, был самым высоким, он толкнул девушку на середину комнаты, и она больно ударилась коленками и едва не разбила нос о старые деревянные половицы. Двое других тоже выглядели угрожающе, они смотрели на нее глазами голодных хищников, заприметивших свою жертву. Темные локоны рассыпались по худым плечам, Анна отбросила несколько прядей назад, чтобы заглянуть в глаза своих мучителей, а потом решилась встать на ноги, не желая оставаться безвольной игрушкой.

— Хорошенькая, — удовлетворенно проговорил один из них.

Высокий худощавый мужчина со спутанными рыжими волосами и такими же усами уверенно шагнул к ней, разглядывая миловидное личико своей добычи. В его руке блеснуло лезвие клинка, и он тут же приставил его к горлу Анны, любуясь ее страхом. Ему понравилось то, как она испуганно замерла на месте, задрав подбородок повыше, как забавно задрожали ее губы в немой мольбе.

— Полегче, приятель! Не порти нам веселье! — буркнул кто-то за его спиной.

— И в мыслях такого не было! — насмешливо отозвался мужчина, продолжая удерживать испуганный взгляд девушки.

Лезвие опустилось чуть ниже, едва касаясь, но пока еще не раня нежной кожи, затем он коснулся края грубоватой ткани ее старого изрядно поношенного платья и, деловито усмехнувшись, полоснул ножом, разрывая ворот и оставляя неглубокий кровавый след чуть выше ключиц. Анна дернулась, прикрыла царапину рукой, отступила подальше от солдата и почти сразу угодила в руки другого, того самого великана с черными, как смоль, волосами и страшным широким шрамом на правой щеке.

Часть 1. Глава 2

Алиса

Надежда — это чаще всего отсроченное разочарование.

У. Балдри

Надежда была бы величайшей из сил человеческой души, если бы не существовало отчаяния.

В. Гюго

Она устала ждать. Думала проявить упорство и выдержку и утереть нос наглому австрийцу, во что бы то ни стало, но сдалась. Вести о том, что Эрик никуда не пропадал, что он отвечает на письма матери и даже некоторых друзей, а значит, сознательно игнорирует девушку, ранили ее гордость.

Он ничего не обещал ей, он убеждал забыть и не ждать, он называл их поцелуи ошибкой… А она не могла просто забыть! Разве можно отдавать приказы сердцу? Разве можно в одно мгновение страстно целовать, а уже в следующее уверять в том, что это ничего не значит, ни к чему не обязывает и вообще требовать стереть из памяти!?

Алиса с завидным упорством желала доказать ему, что пятнадцатилетние девочки способны на настоящее чувство, способны пронести его через время, взрастить и удержать! Она никого не замечала вокруг, она отвергала любые ухаживания и симпатии. Зачем?!

Больше пяти лет волнений, слез, напрасных надежд… Хватит! А ведь она когда-то пообещала себе стать сильнее! Твердила это зеркалу, сестре и даже наглому австрийцу, неужели все зря?

Россия. Родина. Дом. Так много болезненных воспоминаний, ужасов, пережитых за годы отнюдь не беззаботного детства, связано с этим словом. Да и шумиха после суда над отцом только-только улеглась, а она решилась бередить старые раны. Алиса уговорила сестру не спешить с поездкой и отправилась на родину в сопровождении тетушки Агафьи, женщины хоть и пожилой, но очень понимающей и доброй. Оставлять сестру и малыша Дамиана, ее маленького очаровательного племянника, было непросто, но Алиса не могла продолжать ждать Эрика и ловить на себе сочувствующие взгляды друзей и близких.

— Чем в ваше отсутствие занимается Алекс? — спросила она тетушку, полагая, что тот в одиночку ведет дела поместья и хозяйничает в доме своей тети.

— Разве он не писал тебе? Алекс служит, его отец похлопотал и добился хорошего назначения сыну. Он исполняет различные поручения, ведет какие-то расследования и постоянно разъезжает по соседним уездом. Его и без того немалое эго раздулось пуще прежнего! - с доброй усмешкой сообщила тетушка.

— Я не знала, — удивленно пролепетала Алиса.

Алекс действительно иногда писал ей, особенно первое время, но она редко отвечала ему, все чаще сухо и равнодушно. Она не хотела питать его напрасными надеждами, опасалась, что дальний родственник воспылает к ней безответными чувствами и тщательно старалась избежать этого: кому как ни ей знать о том, как это больно – любить и не быть любимым.

— Я уже написала ему о нашем с тобой возвращении! Думаю, он вскоре объявится и устроит тебе нескучную жизнь! Только держи с ним ухо в остро! — тётушка снова улыбнулась. Было в ее взгляде что-то хитрое и немного задорное, что-то совсем не свойственное пожилым дамам.

— О, даже не сомневайтесь, я смогу справиться с вашим племянником! — гордо вздернув подбородок, заявила Алиса.

— Иногда он ведет себя, как дитя! А пора бы начать взрослеть: у него ведь уже и невеста есть, — со вздохом вдруг произнесла тетушка Агафья, чем немало удивила девушку.

— Неужели? Нашлась такая смелая и отчаянная? И ей совсем не страшно? Интересно было бы на нее взглянуть! — насмешливо уточнила она, пряча глубоко внутри невесть откуда взявшуюся досаду.

— Настя очень хорошая и милая девушка, но, да, загвоздка в том, что она очень застенчивая и робкая, слишком спокойная и мягкая что ли! — со вздохом увещевала старушка.

— Но они ведь любят друг друга? — скрывая волнение, спросила Алиса.

— Кажется, только им она и дышит, он для нее что-то вроде героя! Хвостом за ним следует! — с долей осуждения призналась тетушка. — Думаю, именно поэтому ее бабка, графиня Туманова, и отважилась организовать их сватовство.

— А что же Алекс?

— Ну, родители-то его ничего против их союза не имели, да и племянник мой не стал упрямиться и объявил о помолвке, а потом стал ходить чернее тучи: все не так, все не по вкусу, злющий, словно с цепи сорвался, только службой своей и успокоился! — со вздохом сообщила женщина.

— Странно! — пробубнила Алиса.

Перед ее глазами живо возник образ надоедливого родственника. Молодой человек был лишь на три года старше ее самой, а значит, сейчас ему двадцать один. Он был очень красив, на него всегда обращали внимание: веселый, общительный, наглый, всегда ищущий приключения на свою голову, иногда даже сумасшедший!

Он умел нравиться людям и умел завоевывать их доверие, а еще он ужасно упрямый. Но именно так ему удалось достучаться до Алисы три года назад и помочь справиться с собственными кошмарами и страхами. Это он научил ее держать в руке оружие и заставил поверить в себя. Он был старшим братом, которого у нее никогда не было. Алиса понимала, почему некая Настя влюбилась в Алекса, но почему он согласился на помолвку, если сам не любит девушку? Это совершенно на него не похоже! А если любит, почему так странно себя ведет?

Плотнее укутавшись в плед и приложив голову к маленькой подушечке, Алиса постаралась уснуть, надеясь, таким образом в очередной раз скоротать время в пути. Карета неспешно продолжала движение, а девушка все глубже погружалась в мир грез. Отчего-то воображение тут же вернуло ее в прошлое, то самое, в котором она была хрупкой и беззащитной, в котором боялась каждого шороха, боялась смотреть людям в глаза и задыхалась, если чувствовала опасность.

— У меня для тебя сюрприз, маленькая заноза, хватит спать! — живо услышала она над ухом голос Алекса.

Парень не постеснялся проникнуть в ее спальню ранним утром, подкрался к кровати, и, склонившись над ней, принялся будить, нещадно тряся Алису за плечи.

Часть 1. Глава 3

Константин

Власть над собой — самая высшая власть,  порабощенность своими страстями — самое страшное рабство.

 Л. Толстой

День, который с самого утра не задался, подойдя к своему логическому завершению, вдруг преподнес ему неожиданный сюрприз.

Он вел под руку очередную наивную и алчную девчонку, мечтающую растопить холодное сердце графа и, если и не занять роль его жены, то хотя бы стать постоянной любовницей. Что ж у него и в мыслях не было задумки лишить несчастную ее глупых мечтаний!

Девушка торопливо забралась в карету, а вот граф вдруг передумал и, захлопнув дверцу, обернулся, выискивая взглядом знакомую фигуру.

Он узнал ее почти сразу, хотя прежде практически не замечал маленькую княжну, полностью увлекшись ее старшей сестрой.

Алиса Строгонова, повзрослевшая и заметно похорошевшая, шла в компании дамы преклонных лет и с задумчивой улыбкой на губах слушала ее увещевания. Не замечая, что за ней наблюдают, она шла вперед и, оживившись, принялась что-то объяснять, размахивая при этом руками и едва сдерживая смех.

Неужели они с сестрой вернулись на Родину или только младшая?

Он продолжал следить за удаляющейся фигуркой, вслушиваясь в приятный мелодичный голос и все больше окунаясь в давно ускользнувшее от него прошлое.

«Нужно будет узнать о сестрах как можно больше», — решил граф.

— Ваше Сиятельство? — пролепетала заскучавшая в одиночестве девушка.

Крайнов только усмехнулся, она не видела, как изменились его глаза, в которых, казалось, прежде не было ничего кроме льда. Блеск темных глаз графа не предвещал для нее ничего хорошего, но об этом она догадается многим позже, не сейчас!

Константин ответил девушке странной улыбкой, которая в тусклом вечернем свете показалась ей опасной и пугающей, но та не прислушалась к внутреннему голоса. Словно завороженная, она покорно ждала его на своем месте, сгорая от нетерпения и обжигающего изнутри волнения.

— Куда же мы едем, граф? — разрывая затянувшееся молчание, спросила Дарья, незаконнорожденная дочь барона Шуммера.

Она была уверена, что граф, как и обещал, покажет ей свой особняк, но кучер свернул налево, и теперь карета увозила их куда-то к окраине города.

— Ко мне домой, разумеется! — голос Константин снова был добродушным и даже ласковым.

— Но я слышала… — неуверенно залепетала Дарья.

— В этом городе у меня два дома, — равнодушно пожал плечами граф. — Но что за вопросы, Даша, неужели вы мне не доверяете?

Легкая обида и досада, явственно прозвучавшие в словах мужчины, смутили девушку, и она поспешила убедить его в обратном:

— Ну что вы, вовсе нет, Ваше Сиятельство!

Дом графа был небольшим, намного меньше того особняка, о котором рассказывали девушке подружки-сплетницы. Удивление вызвали высокие кованые ворота и стражники с суровыми и одинаково безучастными лицами. Само строение имело два этажа, выглядело ухоженно и современно. А вот внутри было поразительно тихо и совсем мало света.

— А где ваша прислуга и почему нас никто не встречает? — смущенно пролепетала девушка.

— Чем меньше людей увидят вас в моем доме, тем лучше, поверьте мне, сударыня! Я всего лишь проявляю заботу о вашей же репутации, — обольстительно улыбаясь, ответил Крайнов.

Он помог девушке снять пальто и галантно поцеловал ее руку, снова вызывая в ней волнение и трепет. Вот только самого графа ее чувства не особо волновали: он, как паук, заманивал жертву в свои сети и с удовольствием наблюдал, как та, сама того не ведая, запутывается все больше и больше.

Было в этой игре что-то особенное, понятное, казалось, только одному ему. Теперь обездвиживать любовницу, связывая ее руки и ноги, было его любимой забавой: только так он чувствовал себя по-настоящему хорошо. Наверное, тому виной Кэтрин, его покойная супруга, именно она сделала его таким. За то время, что он был парализован ее ядом и терпел участь безобидной игрушки в руках мстительной стервы, он научился ценить свободу во всех ее проявлениях. А женщины, женщины окончательно утратили в его глазах уважение.

Он ненавидел каждую, хотя прятал свои чувства и умело вселял надежду в сердца наивных и глупеньких дурочек. Дарья ничем не отличалась от прочих: совсем юная, но все такая же алчная и жалкая. Не так уж и много времени потребовалось, чтобы соблазнить красавицу и уговорить поддаться и позволить связать хрупкие запястья. Теперь он делал это очень умело, не оставляя следов на нежной коже и шанса остановить игру раньше времени.

— Я боюсь, — робко призналась девушка, когда граф вдруг вздумал связать щиколотки.

— В самом деле? Но ведь я вовсе не похищал вас, Даша! Вы пришли в мой дом и в мою спальню по собственной воле, разве не так? Вы позволили сковать ваши руки, а теперь выказываете мне свои опасения?

— Я не понимаю зачем… — севшим голосом пробормотала девушка, испуганно глядя на черный лоскут ткани в руках Крайнова, которым он совершенно неожиданно завязал ей рот.

— Я всего лишь преподам вам один ценный урок, юная леди! Всегда знайте свое место и даже не смейте думать, что вы можете быть умнее мужчины!

Глаза девушки расширились от ужаса, когда она заглянула в лицо графа, склонившегося над ней и заботливо поправляющего повязку.

— Пожалуй, так намного лучше: больше никаких глупых вопросов! — поглаживая ладонью тонкую шейку и слегка сжимая пальцами горло, прошептал над ухом своей добычи Константин.

Девушка мычала, дергала руками, пытаясь освободиться из пут, но все было понапрасну.

—  Вы боитесь боли, Даша? — насмешливо поинтересовался мужчина, уверенно разрывая на ней тонкую ночную рубашку.

Вечерняя встреча заставила его вспомнить о другой девушке. Риана была первой, кого он связал, желая получить, наконец, в свободное пользование строптивую красавицу. А ведь тогда он был другим человеком: иначе чувствовал, желал другого, ставил высокие цели и намеревался взобраться еще выше. Его жизнь сегодня была лишена прежнего пыла, он просто наслаждался ею - возможностью дышать, говорить, ходить, касаться  и… мстить. Быть может, этого недостаточно?

Часть 1. Глава 4

Константин

У судьбы нет причин без причины сводить посторонних.

Коко Шанель

Неважно, как люди встречаются. Они могут быть из совершенно разных миров, никогда не ходить одними путями, но однажды они сталкиваются, и их жизнь меняется.

Погоня (The Chase) (1994) Натали Фосс

Проведение словно специально сталкивало его с этой девчонкой, ее сестрой. На этот раз, придя в компании своего приятеля и его пассии в оперный театр, он неожиданно снова встретил Алису Строгонову, и снова она его не заметила, прошла мимо.

Алиса на этот раз выглядела несколько напряженной и задумчивой, а ее улыбка казалась не такой уж и искренней, рядом с ней чинно шествовала все та же старушка, однако еще она держала под руку незнакомую графу девицу. Он мимоходом постарался запомнить приметы подруги или родственницы княжны Строгоновой, полагая, что она еще может ему пригодиться. Крайнов осмотрелся по сторонам, но, очевидно, и в этот раз поблизости не было ни старшей сестры Алисы, Рианы Богарне, ни ее французского муженька.

«Не может быть, чтобы она отпустила младшенькую одну: не приехала, чтобы присмотреть и удостовериться в ее благополучии и безопасности!» — упрямо подумал граф.

Они расположились в соседних ложах, и он то и дело бросал взгляды на маленькую хорошенькую княжну и ее новых знакомых.

В какой-то момент Алиса вызвалась проводить куда-то пожилую даму и скрылась из виду.

«Она вряд ли скажет мне правду и, конечно же, испугается и устроит скандал, но вот ее подруга совершенно не знает меня и вполне может поделиться полезной информацией!» — решил граф и торопливо направился знакомиться с девушкой.

Он приготовился очаровать незнакомку и, устроив легкий флирт, выведать все, что нужно.

Девушка эта показалась ему очень странной. Миловидная, худенькая, но с высокой красивой грудью и мраморно-белой кожей. Медово-русые волосы уложены в прическу, а несколько кудрявых прядей кокетливо обрамляют симпатичное личико. Вот только она совершенно не обратила внимания на появление в ее ложе постороннего человека. Выпрямив спину и расправив плечи, она смотрела на сцену, где во время антракта совершенно ничего не происходило.

— Вечер добрый, сударыня! — произнес он, приблизившись к незнакомке.

Она вздрогнула, словно только сейчас обнаружила его присутствие, на один короткий миг бросила странный взгляд в его сторону и снова уставилась на сцену, слегка нахмурив темные брови.

— Добрый вечер, сударь, кажется, вы ошиблись, это место уже занято, и мы с вами совершенно точно не знакомы, - в голосе ее звучали холодность и отстраненность, но больше всего графа раздражало то, что она не смотрела на него, полностью игнорировала, словно он был пустым место и не заслуживал ее внимания.

Сжав руки в кулаки, Константин постарался сохранить самообладание и вернуть голосу прежний непринужденный и дружелюбный тон.

— Вы правы, я вижу вас здесь впервые! Но я старый друг Алисы Николаевны и ее сестры Рианы, хотел передать княжне свое почтение и справиться о делах, но, очевидно, княжна куда-то подевалась?! — с наигранной досадой произнес он.

— Ах вот оно что, — все так же равнодушно вздохнула девушка. — Они с тетушкой отлучились в буфет. Агафья Тимофеевна давно не бывала в этих краях и наверняка задержится, чтобы переговорить с прежними знакомыми и друзьями, так что их точно не будет до конца антракта! Полагаю, вы можете дождаться окончания концерта где-нибудь в другом месте и уже тогда встретить Алису Николаевну внизу!

«Она что пытается избавиться от меня?» — изумился граф.

Незнакомка держалась все также строго и чопорно. На губах ее не было и следа улыбки, а взгляд все так же отстраненно и равнодушно скользил вдоль пустующей сцены.

— Позвольте, почему вы так грубо себя ведёте!? — не выдержав, возмутился граф.

— Грубо? — изумилась девушка, и ее брови тут же нахмурились, а тонкие губки поджались. — О чем это вы?

— Вы совершенно не смотрите мне в глаза, когда говорите, и я решительно не понимаю, чем заслужил столь пренебрежительное отношение к себе! — упрекающе произнес граф.

— Ах это, — вздохнула девушка и вдруг замолчала, закрыв глаза и глубоко вдохнув полной грудью.

— Каюсь, я до сих пор не представился и спешу исправиться! — спохватился Константин. Он осторожно коснулся тонкой девичьей руки с красивыми длинными пальчиками и запечатлел короткий поцелуй, продолжая неотрывно вглядываться в лицо странной девушки. — Меня зовут граф Игорь Степанович Володов, сударыня! — Крайнов предусмотрительно представился чужим именем.

Девушка удивленно приподняла брови, поспешно высвободила свою руку из его ладоней и, скользнув по лицу Константина сердитым взглядом, снова уставилась в противоположную сторону.

— Графиня Серова Анастасия Сергеевна, — равнодушно произнесла она, машинально потирая место его поцелуя, словно стараясь поскорее избавиться от следов чужого прикосновения.

«Да что же не так с этой графиней?» — не на шутку разъярился Крайнов.

— Что до вашей обиды, граф! То с некоторых пор я слепа и почти ничего не могу увидеть, потому мне нет смысла притворяться и пытаться смотреть незнакомцу в глаза. В любом случае, мой взгляд покажется вам неприличным или глупым, ведь я не смогу заглянуть в ваши глаза, — она говорила все так же спокойно и уверенно, однако на этот раз в голосе явственно прозвучали горечь и тоска.

Константин застыл в удивлении, он слегка наклонился, всматриваясь в красивые зеленые глаза, и неожиданно отметил для себя, что они действительно кажутся ему несколько неживыми. Что-то странное и доселе незнакомое кольнуло его в груди, он почувствовал нечто отдаленно напоминающее беспокойство и разочарование. Ему, в самом деле, было жаль красивую и молодую девушку с мертвым и безжизненным взглядом.

Часть 1. Глава 5

Алиса

Чувство тревоги несовместимо с чувством свободы.

О. Уайльд

Алиса надеялась не задерживаться в родном городе, быть от него как можно дальше. Думала, что они с тетушкой немного передохнут, сменят карету и отправятся в путь. Однако обстоятельства изменились. Оказалось, что та самая невеста Алекса сейчас тоже остановилась здесь и вот уже неделю пребывала на лечении у местного светила медицины.

Она узнала, что бедняжка недавно почти полностью потеряла зрение. Алиса была шокирована этим фактом. Она боялась даже представить каково это – потерять все практически в одночасье.

Отчего-то Алиса заранее испытывала к девушке некоторую неприязнь, думала, что встретит глупую дурачку, которая гоняется за призраками и пытается женить на себе ее друга. Раз уж тот так скоропостижно сбежал от нее на службу – дело тут точно нечисто.

Но на деле графиня Серова оказалась совсем другой. Это была красивая, умная девушка с неизменной печатью грусти на лице. Она держалась несколько скованно и замкнуто, казалась холодной и равнодушной. Вот только Алиса уже научилась видеть дальше того, что лежит на поверхности и сумела отчасти понять причину черствости и молчаливости графини Анастасии. Это было чем-то вроде способа самозащиты: она отчаянно пыталась выглядеть сильной и самостоятельной, не поддаваться панике и не допускать жалости в свой адрес. Это заслуживало уважения.

Вечером, когда они сидели в гостиной уютного дома, который на время своего визита арендовала девушка, Алиса предприняла попытку сблизиться с новой знакомой.

— Скажите, графиня, какие прогнозы дает вам доктор, есть ли у вас шанс, что зрение снова вернется? — она очень старалась не смотреть в подернутые серой дымкой глаза невесты Алексы, потом вспоминала, что девушка все равно не увидит ее любопытных и сочувствующих взглядов, и отчего-то краснела.

Графиня грустно улыбнулась, слегка наклонила голову в сторону собеседницы и спокойно и очень сдержанно произнесла:

— Мисье Лареш убежден в том, что я больше никогда не буду видеть!

Алиса восхищалась графиней, которая смогла произнести эти слова с таким достоинством и твердостью. Она заметила влажный блеск ее зеленых глаз, однако девушка смогла совладать со своими чувствами, а вот сама Алиса испуганно прижала руку к груди и на мгновение почувствовала нехватку воздуха: таким страшным показался ей приговор доктора.

— Мне очень жаль, — севшим голосом проговорила она.

— Все в порядке, я была готова к этому и почти привыкла. Жить во тьме страшно и очень сложно, но, уверяю вас, это возможно! — девушка улыбнулась Алисе вежливой, немного снисходительной улыбкой.

— Да, конечно! И Алекс обязательно вам в этом поможет, — тут же, как болванчик, закивала Алиса, невзначай вспомнив о женихе графини.

Лицо девушки переменилось, казалось, что его имя огорчило графиню еще больше, чем перспектива лишиться зрения навсегда.

— Да, полагаю, так и будет! — тихо проговорила Анастасия.

Алиса отметила некоторую неуверенность в голосе девушки и нахмурилась.

Что на самом деле связывает этих двоих? Может быть, Алекс согласился на эту помолвку лишь из жалости? Такое возможно? Почему ее вообще это так сильно волнует и задевает.

— Простите меня, но я ужасно устала сегодня и, пожалуй, мне уже пора. Доброй ночи, княжна!

— Доброй ночи! — задумчиво пролепетала Алиса.

Графиня подняла кисть и потрясла меленький колокольчик, который сжимала в руках все это время. Легкий звон тут же привлек внимание горничной, которая поспешила прийти на помощь своей хозяйке. Анастасия осторожно проследовала за девушкой, которая не торопясь повела ее через лестницу к барским покоям.

— Я бы хотела посетить оперу перед отъездом, может быть, вы с Агафьей Тимофеевной могли бы составить мне компанию? — вдруг задержавшись у подножия лестницы, спросила графиня.

Алиса по привычке попыталась встретиться с ней взглядом, но зеленые глаза девушки смотрели сквозь нее, как будто видели что-то, чего не мог заметить никто другой.

— Да, это было бы прекрасно! Думаю, тетушка будет рада! А я, честно говоря, еще ни разу не была в опере!

— Хорошо! — кивнула графиня и, ухватившись за перила, не спеша поднялась наверх.

Анастасия показалась ей хорошим человеком, но совершенно не подходящим по характеру Алексу! Ну как ей возможно совладать с этим вечно веселым и немного сумасшедшим молодым человеком? Да и сможет ли он заботиться о ней так, как нужно? Хватит ли ему терпения? И где вообще черти носят этого наглого грубияна в то время, как его невеста самостоятельно справляется с таким горем?

Алиса хмурилась и поджимала губы, вспоминая о Воронцове. А еще ей было стыдно из-за того что она, кажется, думает о нем слишком часто! Но вспоминать об исчезнувшем из ее жизни австрийце было еще неприятнее.

***

Пять лет назад…

— Господи, сгинь нечистая сила, оставь меня грешную в покое! — причитала Алиса, сердито хмуря брови на неугомонного Воронцова, который нетерпеливо постукивал костяшками пальцев по двери, поторапливая девушку.

— Да иду я, иду! — громко крикнула, надеясь, что Алекс, наконец, прекратит раздражать ее этим монотонным звуком.

Воронцов тут же бесцеремонно распахнул дверь, вовсе не опасаясь застать девушку неодетой, и, грозно шикнув, изрек:

— Ты решила ВСЕХ разбудить? Спятила?

— А мы что, собираемся сделать что-то неприличное? Что-то, о чем нельзя будет рассказать тетушке? — с подозрением вопрошала девушка.

— Естественно! — разочарованно фыркнул молодой человек. — Стал бы я будить тебя в такую рань ради каких-нибудь детских шалостей! Если тетушка узнает, куда и зачем я тебя веду — она оторвет мне голову!

Как ни странно, но после этого Алиса была скорее заинтригована, нежели напугана: озорной огонек в темных глазах молодого человека и в ней разжигал неуемную тягу к приключениям.

Часть 1. Глава 6

Анна

Говорят, что неумение принять потерю — это одна из форм безумия. Наверное, это так, но иногда это единственный способ выжить...

Мередит Грей

Очнувшись, Анна с трудом смогла найти в себе силы, чтобы подняться с кровати. Она была в незнакомом месте и не сразу поняла, где именно находится и почему.

«Должно быть, здесь Эрик квартируется вместе со своими сослуживцами», — подумала девушка, осторожно опуская ступни на грязный пол.

Судя по убранству комнаты, солдаты, как и она, заняли один из многих брошенных домов, однако этот явно принадлежал богатым аристократам. Здесь было пыльно и натоптано, но довольно тепло и даже уютно, особенно, если взяться за уборку и навести порядок.

Где-то в соседней комнате раздался заливистый мужской хохот, и Анна неприятно поежилась, перед глазами возникли образы мерзавцев, ворвавшихся в ее скромное убежище, и желание покинуть незнакомый дом возросло во стократ. Она больше не доверяла мужчинам, никому из них. Ей нужно было найти в себе силы, чтобы убежать из города, уйти как можно дальше от войны, но она все еще не знала, как это сделать.

Раздался несколько приглушенный стук, после чего практически сразу распахнулась дверь.

Анна вздрогнула и отступила к кровати, тут же осознав, что на ней лишь старая ночная сорочка. Девушка сдернула с постели плед и прикрыла им грудь, краснея от смущения.

— Ты проснулась! — произнес мужчина, приближаясь к ней.

Анна забралась на кровать, отчего-то ей стало холодно и неуютно в его присутствии.

— Как видите, — буркнула в ответ.

— Ты очень бледная, я думал, у тебя начнется горячка или что-то вроде того, — хмыкнув, произнес Эрик.

— Со мной все в порядке, — тихо отозвалась Анна, заставляя себя встретиться с мужчиной взглядом.

— Я рад это слышать! — он бесцеремонно уселся на край ее ложа и пристально посмотрел в глаза девушки.

— На мне было платье, кто меня раздевал? — сухим, немного надтреснутым голосом спросила девушка.

— Я, кто же еще! — невесело хмыкнул Эрик. — Оно было порвано и больше мешало, чем прикрывало твою наготу. И мне нужно было осмотреть твои раны: я не был уверен, в том, что эти уроды не успели порезать тебя.

— Они не успели, — тихо прошептала девушка, краснея и отводя взгляд. Анна невольно коснулась шеи и поморщилась, потревожив едва подживающий порез.

— Не трогай руками, — хмурясь, произнес мужчина.

— Мне нужна какая-нибудь одежда, тогда я смогу уйти и не побеспокою вас больше! — прочистив горло, произнесла Анна.

Она не могла и не хотела быть чем-то обязанной этому мужчине, она и так позволила себе непростительную слабость, когда потеряла сознание прямо посреди хижины!

— Думаю, здесь найдется что-нибудь подходящее, но я не позволю тебе уйти! — спокойно предупредил Эрик. Взгляд его потемнел, в чертах лица появилась что-то угрожающее.

— Хочу напомнить вам, что я вовсе не ваша собственность! Вы не можете удерживать меня силой! — проговорила Анна, гордо вскидывая подбородок.

— Да что с тобой не так? — вспыхнул мужчина. — Я задолжал тебе целую жизнь, девчонка! Я был уверен, что ты уехала, ты убедила меня в этом! А теперь я точно не позволю тебе пойти и умереть из-за глупой и неуместной гордости. На войне нет ей места, слышишь? Чтобы ты там обо мне не думала, я не позволю тебе уйти! Ты под нашей защитой до тех пор, пока я не найду способ выслать тебя отсюда! — он разозлился и последние слова буквально прокричал ей в лицо.

Анна почувствовала, как все внутри нее закипает, ярость вырвалась наружу, и в тишине полупустой комнаты раздался звук звонкой пощечины.

— Вы не имеете права повышать на меня голос, сидеть так близко и указывать мне, что делать! Вспомните еще раз о том, что вы мой должник и в благодарность проявите хоть каплю уважения! Неужели ваши родители совсем ничему вас не научили!? — теперь уже она смело кричала ему в лицо, сжимая пальцы в кулаки и впиваясь ногтями в нежную кожу.

— Ненормальная! — выплюнул ей в лицо мужчина, подскакивая с постели и торопливо делая два шага назад: не от страха, конечно, нет, это скорее было попыткой сдержаться и не отвесить девушке ответную пощечину. В его глазах сейчас было столько пламени, что Анна невольно вжала голову в плечи и натянула злосчастный плед до самого подбородка.

— Прекрасно, теперь она меня еще и боится! — фыркнул Эрик. — Я попрошу кого-нибудь принести тебе еду и одежду. Не вздумай попадаться мне на глаза и не надейся, что тебе удастся сбежать. Ты поможешь с кухней и займешься стиркой и уборкой в этом доме!

— Я вам не прислуга! — краснея от злости и беспомощности против этого невыносимого мужчины, крикнула Анна.

— Может быть, и нет! Я до сих пор понятия не имею, кто ты! Но мы оба хорошо знаем, что ты в состоянии мыть полы и готовить пищу! — с минуту они прожигали друг друга холодными злыми взглядами, а потом Эрик просто развернулся и оставил ее одну, хлопнув дверью.

— Неблагодарная скотина! — бросила ему в спину Анна и скатилась на подушку, прикрывая лицо ладонями и сдерживая глупые слезы.

— Следовало позволить тебе умереть на этом чертовом мосту!

Мост. Анна закрыла глаза, мысленно возвращаясь к событиям давно минувших дней.

В тот день ей сообщили о смерти Сережи, ее любимого брата, единственной надежды и опоры.

Анна чудом покинула родину и приехала сюда с одной лишь целью: отыскать брата, упросить его взять отпуск или вообще пойти в отставку и, вернувшись домой, раз и навсегда решить вопрос с ее замужеством. Анна не собиралась становиться женой князя Родского. Ее совершенно не волновало его происхождение, его деньги, его влияние и его выдуманные чувства к ней тоже. А еще она не хотела становиться решением финансовых проблем отца, который умудрился проиграть почти все состояние своей семьи.

Сережа ни за что бы не допустил подобного. Он бы защитил ее, уберег, но он увлекся службой, совсем перестал приезжать домой и не воспринимал ее жалобы всерьез.

Часть 1. Глава 7

Анастасия

Сердце молодой девушки — закрытая книга.

Э. Прево

Настя ужасно устала от этого города, от чужого сочувствия и откровенной жалости! И вообще быть в незнакомом месте среди посторонних, притворяться сильной, смирившейся со своим положением и уверенной в себе было слишком сложной задачей.

Появление Агафьи Тимофеевны нисколько не облегчило ситуацию: пришлось мириться с очередной слишком усердной опекой, скорбным сочувствием и старательно прятать свои эмоции. Настя не могла показать их окружающим, боялась сорваться, потерять самообладание.

Девушка рассчитывала немного расслабиться, посетив оперный театр, хотела всецело погрузиться в мир высокого искусства, слушать голос примы и ни о чем не думать, забыть обо всех вокруг. Но и там ее встревожил и даже немного напугал случайный знакомый, друг племянницы Агафьи Тимофеевны.

Граф Володов показался девушке опасным человеком, он вызывал в ней тревогу и смятение, хотя ничего страшного вроде бы не сказал и не сделал. Однако тот факт, что после концерта граф так и не появился, чтобы поприветствовать свою старую знакомую, озадачил девушку и даже насторожил. Кажется, она действительно правильно поступила, когда не стала ему ничего рассказывать о своей новой знакомой.

— Дорогая, я не готова смириться с приговором этого шарлатана Лареша! Ты должна задержаться и посетить моего друга и хорошего доктора, Александра Степановича Платова. Поверь мне, он настоящий кудесник! Он способен творить чудеса!

— Не стоит, Агафья Тимофеевна, — поморщившись, произнесла Настя. — Я доверяю мнению Мисье Лареша!

— Нет, милая моя! Не упрямься, с тебя не убудет! Уважь старую женщину и не вздумай спорить! — не желала уступать старушка.

— Но я не хочу! — старательно сдерживая раздражения и сжимая атласную ткань дневного платья, твердила девушка.

— Анастасия! Подумай о себе и своем будущем! Это все так ужасно и трагично, а я хочу, чтобы ты была счастлива! Кроме того Алексей еще совсем юн и неопытен, я не уверена, что он готов к такому испытанию, ему будет очень непросто… — она хотела сказать что-то еще, но Настя, не выдержав, перебила ее.

— Довольно! Я поняла вас! Хорошо, если вам будет так спокойнее, я обязательно воспользуюсь услугами вашего друга-волшебника! — она постаралась, чтобы сказанное прозвучало с небольшой долей пренебрежения, а не обиды, которая на самом деле больно царапала сердце.

Алекс…она не хуже тетушки знала, что он просто не готов к такому. Она по-настоящему боялась, что он передумает, откажется от нее.

И снова они отправились в дом известного врачевателя втроем. Александр Степанович принял ее, долго всматривался, задавал знакомые вопросы, спрашивал о причинах потери зрения, осматривал затылок девушки, выведывал о том, как пытались лечить ее слепоту прежде. Сочувственно вздыхал и… как и ожидалось, признал, что помочь в ее случае может лишь чудо, на которое он в действительности не способен.

Настя с трудом смогла сохранить лицо и спокойно кивнуть в знак смирения, но в этот раз она испытывала свою никчемность и ущербность особенно остро и болезненно, руки дрожали, ком в горле не позволял дышать свободно, и ей отчаянно хотелось спрятать лицо в ладонях и поплакать.

— Не могли бы вы оставить меня одну ненадолго, — надтреснутым голосом произнесла девушка.

Они ушли. Она громко выдохнула и зажмурилась.

— Вы расстроены из-за Алекса, да? — голос Алисы застал девушку врасплох.

— Я ведь просила уйти, — не сдержав досады, произнесла Анастасия.

— Простите, я хотела поговорить с вами и задержалась, — осторожно-вежливым тоном заговорила княжна.

— Не стоило! — оборвала ее девушка.

— Алекс никогда не откажется от вас из-за того, что вы не видите! Вам не о чем беспокоиться! Если он вас любит, то точно не бросит!

Почему-то Насте стало особенно горько от этой ее последней фразы. «Если любит…», а если… нет? Что-то внутри противилось этой мысли и что-то вновь и вновь заставляло задумываться об этом «если» изо дня в день! Было время, когда она убеждала себя, что в любом случае ее любви хватит на двоих, что ему просто стоит приглядеться и узнать ее получше. Иногда убеждала себя в том, что он просто очень хорошо скрывает свои чувства, не умеет их показывать… Но слова девчонки ранили ее! Они снова заставляли сомневаться, воскрешали в уме самые страшные кошмары. Настя боялась одиночества и быть отвергнутой больше всего на свете!

— Простите мне мою резкость, княжна, но я повторю свою просьбу: оставьте меня одну! — прозвучало это грубо, но девушка не жалела об этом, она демонстративно отвернулась от княжны и нетерпеливо ожидала, когда дверь за ее спиной издаст характерный щелчок.

Настя сидела напротив окна, опустив руки на колени, спина прямая, плечи расправлены, солнечный свет касался бледного лица, по которому без единого звука катились слезы.

Девушка почти ничего не видела, только мутные серые тени, однако она старательно пыталась дышать этими теплыми лучами, всем сердцем хотела согреться в них, мысленно представляла, как меняется облик незнакомой комнаты, когда солнце оживляет все вокруг своим светом.

Но холод никуда не девался, он оседал в груди колючим инеем, и ей хотелось закутаться во что-нибудь теплое и спрятаться от целого мира.

Дверь распахнулась неожиданно, с громким хлопком и характерным ударом о стену и так же резко и громко закрылась уже в следующее мгновение.

Настя вздрогнула и обернулась, но, конечно же, никого не увидела. Торопливо вытерла мокрые щеки тыльной стороной руки и прислушалась.

В комнате раздались несмелые шаги, а потом послышалось частое и тревожное дыхание в перерывах с жалобными всхлипами, детскими всхлипами.

— Помогите, пожалуйста! — тонкий голосок ребенка заставил сердце Насти пропустить один болезненный удар и тут же ускорить свое биение.

Часть 1. Глава 8

Если хочешь убежать от ужасов прошлого, научись закрывать за собой дверь, иначе рано или поздно они вырвутся наружу и станут твоим настоящим.

Л. Вансловович

— Агафья Тимофеевна, я бы хотела попросить вас об одолжении! — решительно заявила Настя вечером того же дня.

— Конечно, милая, все, что в моих силах! — отозвалась старушка, которая после неудачного посещения доктора Платова чувствовала себя виноватой перед девушкой.

— Завтра в полдень я бы хотела отправиться вместе свами на прогулку!

— Но, Анастасия, мы ведь не планировали больше задерживаться в городе, — явно удивилась такой просьбе старая княгиня.

— Я помню! Но вчера вы уговорили меня задержаться и уважить вас, посетить доктора! Я, в свою очередь, пошла на уступки, несмотря на то, что была уверена в диагнозе господина Лареша. Так почему бы и вам не пожертвовать ради меня еще одним днем!?

— Что ж, ты, конечно, права, — со вздохом признала Агафья Тимофеевна.

— Это непростая прогулка, я должна встретиться с одним человеком, графом, но я, как вы понимаете, нуждаюсь в сопровождении, чтобы со стороны наша беседа не выглядела чем-то неприличным, мне нужны вы! — Анастасия постаралась выдавить искреннюю улыбку.

— С графом? Кто он? Я его знаю? Это ваш старый знакомый? — не скрывая удивления, принялась расспрашивать княгиня.

— Его зовут Игорь Степанович Володов, мы познакомились совершенно случайно. Я бы хотела переговорить с ним по поводу способа лечения его маленькой дочери. Знаю, это прозвучало странно, я, конечно, не имею должного образования, однако все-таки в состоянии дать ему некоторые дельные советы. Как вы помните, моя мама многие годы страдала от кашля, да и я, в свое время, тоже намучилась, пока за мое здоровье не взялась бабушка.

— Хм… Володов, нет, пожалуй, я не имею представлениям о том, кто это. Но в этом городе я знаю очень немногих молодых людей! Что ж я, конечно, не могу отказать тебе в столь скромной просьбе, дорогая! — ласково проговорила княгиня.

— Благодарю вас!

— Может, тогда возьмем на прогулку и Алису? — задумчиво произнесла Агафья Тимофеевна.

— В этом нет никакой необходимости, я бы хотела, чтобы меня сопровождали именно вы, — несколько резковато отозвалась девушка.

— Меня очень огорчает твоя холодность, Анастасия. Я вижу, что ты сторонишься княжны, но ведь Алиса очень хорошая девочка, душевная, искренняя. Я надеялась, что вы поладите, у тебя очень мало друзей. Тем более что Алекс глубоко ценит дружбу княжны!

Может быть, старушка и рассчитывала на то, что последний аргумент растопит лед между девушками, но вышло все наоборот. Настя сжала губы и отвела взгляд «глубоко ценит её дружбу»… отчего-то эти слова ранили. Да, вероятнее всего, она просто эгоистка и собственница, однако правда заключалась в том, что Настя решительно не могла делить Алекса с кем-либо.

— И все же, я бы хотела, чтобы меня сопровождали только вы. Простите, если это расстраивает вас! — холодно произнесла Настя и, опережая возможные возражения, потрясла в руках свой маленький колокольчик, привлекая внимание заскучавшей горничной.

— Лиза, я хочу, чтобы ты написала за меня послание, поторапливайся!

— Но, Анастасия Сергеевна, вы же знаете, как я это не люблю! — со вздохом запричитала девушка.

— Моя бабушка обучила тебя грамоте и счету, так будь добра - пользуйся полученными знаниями, — пожурила ее Настя, осторожно ступая за Лизой в кабинет.

***

Странное чувство предвкушения терзало Крайнова с самого утра. Девчонка вызывала в нем смешанные чувства. Он хотел использовать ее, чтобы получить нужную информацию, узнать как можно больше о сестрах, но помимо этого графиня интриговала его, заставляла сомневаться в самом себе.

— Ваше благородие! — позвал его кучер, только что вошедший в дом.

— Гришка? Ты что здесь делаешь? — Крайнов торопливо достал карманные часы, сверяя время. — Я приказал ждать не меньше часа, даже если тебе скажут, что графиня никуда не поедет!

— Но, барин, она не отказала вам, она передала со своей горничной приглашение для вас! — опасливо отступая подальше от разгневанного хозяина, произнес кучер.

— Приглашение? — озадаченно переспросил Крайнов и нетерпеливо вырвал из рук холопа небольшой конверт.

«Уважаемый Игорь Степанович!

Я, как и говорила прежде, очень бережно отношусь к своей репутации и, конечно, не могу явиться в ваш дом с визитом! Однако я хотела бы пригласить вас на прогулку по Аркадьевскому парку сегодня в два часа пополудни.

Разумеется, я буду не одна, так как княгиня Агафья Тимофеевна Золотова любезно согласилась сопровождать меня. Думаю, мы сможем обсудить вопрос болезни вашей дочери, и я смею надеяться, что мои советы помогут вам вылечить Леночку.

Граф, не сердитесь и обязательно приезжайте!

Возьмите с собой вашу очаровательную дочь - сегодня прекрасная погода: такие прогулки пойдут ей только на пользу!

С уважением, графиня Серова Анастасия Сергеевна».

Крайнов раздраженно смял лист бумаги.

«Какова! Так просто и вежливо перевернула ситуацию в свою пользу, действительно обезопасив себя».

Поступок девушки вызывал не только уважение, но и острое разочарование. Не то чтобы Константин рассчитывал опорочить честь девушки, однако он очень хотел снова остаться один на один, снова смутить и вызвать румянец на бледных щеках и еще заставить маленькую жилку на ее очаровательной шейке биться сильнее…

«Что ж взять Елену с собой - не такая уж и плохая идея, графиня! Она прекрасно займет вашу княгиню, и та не будет нам мешать!» — подумал граф, снова сверяясь с карманными часами и прикидывая, сколько времени у него есть, чтобы добраться до Аркадьевского.

Единственное, что вызывало в нем опасение, так это возможное присутствии княжны Строгоновой. Девчонка может все испортить! Даже странно, что Анастасия не упомянула княжну!

Часть1. Глава 9

Глава 9

Константин

Предательство всегда ранит, даже если предал совершенно чужой человек, тот, на кого вовсе не следовало полагаться, тот, кто ничего тебе не обещал, и все же от его предательства все также больно и скверно на душе…

Л. Вансловович

Крайнов был удивлен реакцией девушки на появившегося, словно из ниоткуда, мужчину. Графиня побледнела, на красивом лице тут же отразились страх, смятение и слишком явное желание сбежать. Она пошатнулась, и он скорее инстинктивно, чем осознанно схватил ее за руку, придерживая и как бы демонстрируя сопернику, что девушка находится под его защитой.

Странно, он и не думал, что когда-нибудь с такой легкостью и естественностью сделает что-то подобное. Константин знал очень много о страхе, давно научился распознавать все его оттенки, он умел располагать жертву к себе, усыплять ее бдительность и заставлять полностью забывать о чувстве опасности, и также легко умел пробуждать в хрупких сердцах этих нежных созданий настоящий животный ужас.

Именно поэтому в первое же мгновение он понял: Анастасия боялась незнакомца, по-настоящему боялась, но почему?

Высокий, широкоплечий, несколько полноватый, но производящий впечатления физически развитого и сильного человека. На вид ему было не больше тридцати или тридцати пяти. Светлые слегка рыжеватые волосы, аккуратные бакенбарды, холеное лицо — в нем было что-то настораживающее и отталкивающее, а хитрому взгляду слегка прищуренных серых глаз нельзя было верить.

Крайнов внимательно всматривался, привычно стараясь запомнить лицо мужчины. Перед ним был такой же хищник, как и он сам. Незнакомец представился, изобразил приветливую и радушную улыбку, но все это, конечно, не могло ввести Константина в заблуждение.

Князь Вранов явно очень быстро осознал это и теперь смотрел на Крайнова несколько задумчиво и хмуро — тот ему тоже явно не понравился.

— Что вы здесь делаете, графиня? — вежливо поинтересовался он у Анастасии.

— Аналогичный вопрос я бы хотела задать и вам, Олег Константинович! Я никак не ожидала встретить вас здесь! — с досадой в голосе произнесла девушка.

Она явно храбрилась, и, несмотря на попытку выглядеть увереннее, граф чувствовал, что она дрожит, и гадал, чем же вызвана столь странная реакция.

— Мы с Алиной только что вернулись из Кисловодска: ваша сестра ужасно соскучилась, Анастасия Сергеевна! Думаю, вы не откажете мне в удовольствии сопроводить вас к ней! — неожиданно заявил князь.

Девушка молчала, очевидно, пытаясь справиться с собой. Глубоко вдохнув, она вскинула голову, слегка расправила напряженные плечи и ответила:

— Нет. Я никуда с вами не поеду, Ваше Сиятельство! Я здесь не одна, и, если надумаю отправиться к вам с визитом, княгиня Агафья Тимофеевна составит мне компанию.

Старушка, словно почувствовав, что о ней говорят, тут же появилась перед ними вместе с юной графиней Крайновой. Девочка сжимала в крохотных ладонях огромный пучок из разноцветных осенних листьев и выглядела довольной собой.

— Олег Константинович! Вы ли это! Какая неожиданная и приятная встреча! — заулыбалась княгиня.

Анастасия поморщилась, но сдержалась, неуверенно коснувшись руки Константина, которая все еще покоилась на ее локте.

Князь Вранов тут же поцеловал руку пожилой дамы и рассыпался в комплиментах.

— А мы завтра отправляемся в поместье, Олег Константинович. Я ужасно устала от всей этой городской суеты! Может быть, вы могли бы посетить нас сегодня вечером — я прикажу приготовить хороший ужин? — княгиня буквально лучилась радушием, в то время, как девушка судорожно сжала пальцы на руке Крайнова, побледнела пуще прежнего и тяжело дышала.

— Разве я могу отказать вам, Агафья Тимофеевна!? Мы с супругой обязательно приедем! Но, послушайте, почему бы нам не отправиться в деревню всем вместе? Алина хотела навестить бабушку, и я не смог ей отказать, так может, тронемся в путь большой и дружной компанией? Насколько мне известно, вы здесь присматриваете сразу за двумя юными барышнями, а я, признаться, так и не имел удовольствия познакомиться с вашей племянницей! Наверняка это очаровательное создание?

— Олег Константинович, а вы очень неплохо осведомлены! И как вам это удается! — лукаво улыбаясь, произнесла женщина. — Я обязательно познакомлю вас с Алисой, она чудесная девушка! И, конечно, я принимаю ваше предложение! Да и Анастасия Сергеевна будет чувствовать себя комфортнее в кругу родных и близких людей, не правда ли, милая?

И княгиня, и князь Вранов перевели взгляд на застывшую, словно изваяние, девушку, а та, стоило только обратить на нее внимание, тут же оживилась. Незрячие глаза неожиданно наполнились странным живым светом.

— Всенепременно! А сегодня устроим настоящий пир! Думаю, Игорь Степанович тоже не откажется прийти, ведь он давний друг Алисы Николаевны! Не правда ли, граф?

Она не видела, как сильно поразили всех присутствующих ее слова. Агафья Тимофеевна нахмурилась, снова придирчиво всматриваясь в лицо Крайнова, который, несмотря на наличие очень милой дочери, все же не внушал доверия; князь Вранов заметно напрягся, стиснул зубы, а лицо его передавало крайнюю степень недовольства и, как ни странно, беспокойства; сам же Константин несколько растерялся, будучи не готовым к подобному повороту событий.

— Боюсь, что я не смогу, простите, Анастасия Сергеевна! — несколько растерянно произнес он.

Он НЕ МОГ! Действительно не мог! Алиса тут же разоблачит его, устроит переполох! Но… холодные зеленые глаза, затянутые белой туманной дымкой не видели его и все же смотрели в самую душу… Боль, разочарование, отчаяние и… смирение! Именно их он увидел в ее глазах. Изящная кисть расслабилась и соскользнула вниз, она больше не держала его руку и казалась совсем хрупкой и беззащитной.

Лена, словно почувствовав расстройство графини, тут же подбежала к ней и вцепилась в руку. Тонкая ладонь сжала букет из золотисто-желтых листьев и робко и грустно улыбнулась девочке, поблагодарила за заботу, ласково погладила малышку по плечу.

Часть 1. Глава 10

Эрик

Она пыталась спрятаться от него или, может быть, от целого мира, но сложнее всего было спрятаться от самой себя.

Л. Вансловович

Четыре дня. Слишком долго. Слишком много времени, потраченного впустую. Они с Энцо рассчитывали разведать обстановку, найти остатки полка Раншильда, надеялись, что смогут примкнуть к ним и объединить усилия. А что в итоге? Раншильда и след простыл. Либо он с солдатами ушел в другую часть города, либо взят в плен, либо…

Они и сами попали под обстрел и едва выбрались из окружения, зашли далеко, без поддержки со спины и едва не поплатились жизнями. К счастью, в этот раз фортуна явно была на их стороне. Справились! Пришлось петлять, чтобы не привести хвост за собой, отбиваться и сильно рисковать, но они с Энцо все сделали правильно и в какой-то степени даже гордились собой. Хотя было не совсем понятно, что делать дальше. Кроме всего прочего, где-то глубоко все время неприятно скребло гадкое чувство вины и беспокойство.

Эрик, определенно, чувствовал ответственность за девчонку, и… было что-то еще, отчего временами хотелось держаться от нее подальше, чтобы не заглядывать в слишком пронзительные и осуждающие, даже ненавидящие его глаза. А иногда хотелось быть рядом, убедиться, что с ней все в порядке, цела и невредима, никто не обижает, хотелось стереть страх и боль из ее памяти.

Он задолжал ей целую жизнь и не знал, возможно ли вернуть такой долг? Она выхаживала его несколько недель, и он точно был самым скверным пациентом, впрочем, большую часть того времени он не помнил, но чувство, что в беспамятстве он мог серьезно навредить и обидеть, не проходило.

В доме оставалось еще семеро ребят. Эрик знал каждого, доверял, знал, что не обидят и будут защищать, но все равно было не по себе, и он торопился, становился невнимательным. Опомнился, только когда Энцо грубо толкнул его в темный проулок и, прижав к стене, уставился на него, угрожающе оскалившись.

— Желаете подставиться под пули, командир? — негромко проговорил приятель.

Эрик сбросил широкую ладонь товарища со своего плеча и выпрямился.

— Временами твоя болтовня так надоедает, что это даже не кажется мне плохой идеей, — насмешливо ответил ему, действительно приходя в себя и уже осознанно осматриваясь по сторонам.

— Хорошая попытка, Кауст, но я тебе не верю! Должно быть, та брюнетка все же запудрила тебе мозги! — в тон ему отозвался Энцо.

— Она мне никто, — спокойно ответил Эрик, не моргнув и глазом.

— Даже так? Что ж, тогда у Кристофа есть неплохие шансы: кажется, она ему понравилась! Когда мы уходили, он намеревался заняться покорением сердца твоей очаровательной прелестницы! — пристально изучая реакцию австрийца на свои слова, произнес приятель.

Взгляд командира потемнел, стал опаснее и злее.

— Не думаю, что у него получится! Она достаточно натерпелась, чтобы не бросаться в объятия голодного до женского внимания мужчины, — старательно изображая равнодушие, произнес Эрик, хотя слова друга покоробили и вызвали непонятную злость и раздражение.

Энцо прищурился, с сомнением глядя ему в глаза, но промолчал, пожал плечами и кивнул в сторону проулка: следовало поторопиться.

На какое-то время Эрик смог вернуть былое хладнокровие, даже пришел к мысли, что, если Кристоф охмурит девчонку и возьмется опекать, – это будет не так уж и плохо и снимет часть ответственности с его плеч.

Однако едва он переступил порог дома и поднялся на второй этаж, и показное спокойствие разлетелось в дребезги — стоило только услышать приторно-ласковые стенания Кристофа у спальни девушки.

— Анечка, прошу тебя, открой эту дверь и прекрати упрямиться. Мы тут уже все извелись, переживая за тебя. Ань, открой, а! Ну, хотя бы ответь мне, хотя бы поешь! — осторожно стучась в запертую дверь, произносил мужчина.

Высокий, широкоплечий блондин с выдающимся носом и идеально постриженными рыжеватыми усами все еще надеялся добиться благосклонности излишне строптивой дамы.

«Аня…значит, это и есть твое имя! А ведь я тогда так и не поинтересовался, так и не узнал, не спросил!» — с досадой подумал Эрик.

— Что здесь происходит? — грубо и резко спросил он.

Кристоф был когда-то разжалован за дуэль, и падение это оказалось болезненным ударом по его самолюбию.  Богатый, избалованный, самоуверенный, привыкший к женскому вниманию, он едва уживался с остальными, всем своим видом демонстрируя, что был рожден для куда более важной миссии, чем прозябать в полуразрушенном городишке. Очевидно, девушка должна была стать очередным утешением для его израненной души и… явно его разочаровала.

Кристоф вздрогнул и обернулся, посмотрел на Эрика с досадой и… отвел взгляд. Такая реакция совершенно не устроила австрийца: стоило только представить, что именно могло смутить кого-то вроде Кристофа настолько, чтобы он вот так прятал взгляд.

— Она не открывает! Со вчерашнего дня!  — пробубнил он.

— Я просто пошутил, всего лишь досадное недоразумение, но она восприняла мои слова слишком буквально, обиделась, и вот… Я, когда понял, хотел исправить, но вышло только хуже. Запер ее в комнате, а она… подперла ее чем-то с той стороны и теперь даже не ест! — он с силой ударил по двери, на этот раз, явно не сдержавшись.

Что-то в голове австрийца переклинило: сбивчивые и невнятные оправдания дали слишком большой простор для догадок и предположений. Эрик, не задумываясь, ударил солдата по челюсти, разбил губу, но совершенно не удовлетворился видом его крови. Сжатые в кулаки руки действовали против его воли, он ударил Кристофа в грудь дважды, прежде чем тот опомнился и наконец начал отступать и защищаться.

— Что ты себе позволяешь?! — сплевывая кровью, произнес Кристоф, как всегда позволяя себе слишком смелый и наглый тон. — Я и пальцем не тронул ее! Слышишь?

Эрик пытался слышать, но перед глазами все еще был образ перепуганной девчонки с ножом у собственного горла: одна против троих стервятников, готовых растерзать или полюбоваться зрелищем. А теперь еще и этот…

Часть 1. Глава 11

Анна

И мне бы вырвать сердце и скормить бродячим псам: так же грубо и жестоко ты поступал со мной сотни раз, но, как тысячи наивных дурочек до меня, я храню эту бесполезную вещицу в своей груди и страдаю… снова и снова!

Л. Вансловович

Обида и злость помогали прийти в себя, она не хотела и дальше казаться жалкой и беспомощной. Жалеть себя и оплакивать загубленную жизнь она будет многим позже, когда этот кошмар останется позади, а проклятый австриец перестанет мозолить глаза и СМОТРЕТЬ НА НЕЕ СОЧУВСТВЕННЫМ ВЗГЛЯДОМ!

Он отнес Анну в другую спальню, там было заметно теплее и имелась вполне надежная дверь, правда, теперь в случае чего подпереть ее будет нечем. Еще Анна смогла немного поесть: несколько ложек мясного бульона и кусочек черного хлеба – на большее она была не способна.

Эрик вошел в комнату и оглядел поднос с пищей хмурым взглядом. Анна вздернула подбородок и поджала губы.

— Ты почти ничего не съела! — наконец произнес он со вздохом.

— Я съела достаточно, теперь остается надеяться, что эта пища хотя бы задержится внутри меня!  И я не нуждаюсь в вашей излишне навязчивой заботе, Господин Кауст!

— Я и не собирался нянчиться с тобой! — фыркнул австриец, тут же подобравшись и недобро блеснув острым взглядом.

— Леший! — пробормотала в ответ Анна и отвернулась.

Она не знала, почему назвала его именно так, но в то время это прозвище очень подходило мужчине. Он казался девушке настоящим порождением нечистой силы, призванным свести ее с ума. Иногда и вовсе вел себя, как неразумное дитя или дикарь. Кроме того она понимала, что перед ней иностранец, который наверняка бывал в России, даже говорит по-русски, но, вполне вероятно, не знает значения этого слова.

— Ведьма! — вернул  ей «любезность» Эрик.

Ведьмой Анна стала за горькие отвары, которыми она его поила. Чаще всего Эрик в полубреду отбивался от нее, уворачивался и пытался выплюнуть странную зеленоватую жижу. Глядя на взъерошенную, разозленную девушку он шептал нечто вроде «Отстань от меня,  ведьма!» и проваливался в тяжелый сон, навеянный лихорадкой»

— Тогда вам и вашим друзьям следует опасаться меня: кажется, я уже имею серьезный повод проклянуть кое-кого из них, так и передайте! — фыркнув, проговорила Анна.

Эрик сверлил ее несколько мгновений недобрым взглядом, а потом, очевидно, совладав с собой, выдохнул и произнес:

— Прости, это было грубо с моей стороны — называть тебя так!

Она промолчала, плотнее укутываясь в теплый плед, почему-то от его попытки вести себя вежливо и учтиво ей не стало легче, напротив, эта отстраненная виноватая улыбка задевала и ранила.

— Кажется, нам следует представиться друг другу и оставить в стороне прежние обиды и недопонимания! — примирительно произнес мужчина.

Глаза девушки блеснули. Снова он видел в них целую лавину едва сдерживаемых эмоций, и иногда ему казалось, что это презрение и гнев, но уже в следующее мгновение они сменялись горечью и болью…

— Анна Анатольевна, княжна Славицкая, — проговорила она, пристально изучая выражение его лица спокойным и строгим взглядом.

— Ваше имя, Господин Кауст, мне известно! — так же ровно продолжила Анна, а потом ее голос дрогнул, а в глазах, теперь уже усталых и грустных, отчего-то сверкнули слезы. — Я читала ваши документы, когда опасалась, что вы не выживете. Думала, найти родственников и сообщить и, может быть, передать им что-нибудь на память…

Она отвела взгляд, поспешно вытирая щеки, которые вдруг стали влажными от слез. Она помнила тот страшный день, когда грудь Лешего едва вздымалась, с губ срывались болезненные и едва уловимые слухом стоны, а  сердце в груди почти не билось. Анна выбилась из сил и ужасно боялась, что он умрет и что она останется совсем одна… Она прикладывала голову к его груди и слушала, считала слабые удары, молилась, иногда убегала за дверь, падала на колени, прислонясь спиной к стене и горько рыдала, но быстро возвращалась, боясь оставлять его без присмотра.

Застигнутый врасплох таким признанием и слишком очевидной реакцией, австриец не мог найти слов и не решался коснуться девушки, которая больше не смотрела ему в глаза и вообще, словно забыла о его существовании, погрузившись в собственные воспоминания, без сомнений, тяжелые и болезненные для них обоих.

Княжна… А ведь он и мысли не допускал, что она имеет столь высокое происхождение. Разве могла такая ухаживать за неизвестным офицером, в общем-то, не имеющим ни громкого имени, ни титула, и, что примечательно, ничем не заслужившим такой чести.

В мгновение ока перед глазами промелькнули обрывки воспоминаний. Он был груб и резок, раздражителен, требователен, она же отбивалась, стойко выносила его выходки, лечила, мыла, убирала, стирала, готовила, кормила… А он ни разу и мысли не допустил, что она благородных кровей. Княжна... пожалуй, он еще не встречал барышни, способной справиться с домашними делами в одиночку: это ведь должно быть крайне унизительно и не достойно! Почему же она делала это для него?

— У меня ужасно болит голова, оставьте меня, Господин Кауст! — сухим и слегка надтреснутым голосом вымолвила Анна.

Он смотрел на четко очерченный профиль: слегка вздернутый носик, густые ресницы, пухлые розовые губы и боролся с желанием прикоснуться, прижать к груди и снова попросить прощения — по-другому, чтобы поверила, что он действительно сожалеет. Вот только теперь это будет выглядеть лицемерием с его стороны: узнал о титуле и стал добреньким?

Эрик опустил руки, вдруг осознав, что сидит на кровати и тянется к хрупкому плечику.

— Лучше называй меня, как раньше, Лешим! — хмыкнув, произнес он.

Анна вздрогнула, поспешно повернулась к нему, заглядывая в глаза своими удивленными, ничего не понимающими, чего-то ждущими и на что-то надеющимися. Вот только он был глупцом и слепцом, который ничего не понимал, кроме того, что в очередной раз разочаровал, потому что она не отыскала в его взгляде ничего из того, на что так надеялась.

Часть 1. Глава 12

Анна

Любовь – это всегда прекрасно? Вот уж вряд ли! Его любовь оскверняет и губит все светлое и чистое, что есть в моей душе! Его любовь – это яд, убивающий жертву самым извращенным способом! И совершенно неважно, что любит он не меня, а я добровольно выпила из отравленного бокала, ничего из этого уже неважно…

Л. Вансловович

Она все еще чувствовала вкус его губ, неосознанно коснулась нижней и закрыла глаза, стараясь успокоить рвущееся в груди сердце. Но куда там, когда воспоминания плотным пологом окутывают тебя, а призраки прошлого забираются в голову и заставляют переживать тот страх снова и снова…

***

Леший не приходил в себя. Он ничего не ел, не пил, его взгляд снова стал бесцветным и безжизненным, а биение сердца слишком слабым и медленным, словно он устал и сдался.

В какой-то момент паника охватила Анну, и она то плакала, то трясла его за плечи, то ругала, то упрашивала и даже умоляла прийти в себя.

— Живи, Леший, слышишь! Не смей умирать!

Но Леший ее не слышал. Прижавшись к груди мужчины, она судорожно проглатывала собственные всхлипы и слушала, считала каждый удар. Тук-тук, тук-тук, тук…

Казалось, стоит обернуться, и тут же встретишься взглядом с жуткой старухой, что сжимает косу в костлявой руке и смотрит пустыми глазницами на своего нового пленника. Анна дрожала, чувствовала, как холодеют ступни, словно кто-то уже касается ледяной ладонью ее тонкой кожи, подбираясь все выше, желая забрать с собой и ее тоже. Она приподняла голову, с трудом разлепила мокрые ресницы и еще раз посмотрела на Лешего.

Девушка коснулась его лица, изучая знакомые до боли черты: странно, но она выучила их наизусть и, пожалуй, могла бы с точностью воспроизвести на бумаге, если бы карандаш и альбом оказались у нее под рукой. Он был красив, каждая линия и каждая черточка казались ей правильными, точными, вылепленными настоящим гением из чистого мрамора. Когда Леший не сопротивлялся и не называл ее ведьмой, когда становился спокойным и умиротворенным, складка между бровей разглаживалась, лицо становилось чуточку мягче и добрее, а мужчина приобретал сходство со сказочным принцем – красивым благородным, отваженым…

Вот только сейчас Леший был совсем неподвижен: лик бледного, осунувшегося от долгой болезни мертвеца неожиданно испугал девушку. Она отдернула руку и громко всхлипнула, поспешно отстранилась и неловко скатилась на ледяной пол. Анна с трудом поднялась на ноги и вышла из комнаты, терзаемая желанием убежать как можно дальше. Но, шагнув за порог, она вдруг споткнулась и рухнула на колени, словно кто-то удерживал ее на коротком поводке. Сколько раз она вот также сидела у двери и не решалась оставить его одного? Ударившись затылком о стену, девушка снова заплакала.

— Нет, нет, нет… ты не умрешь, не сегодня, не умрешь… — словно безумная, шептала она сухими губами, глотая горькие слезы и пряча лицо в дрожащих ладонях.

Она не смогла уйти: отчаянно надеялась, что костлявая старуха не посмеет пройти мимо нее, живой и все еще сильной и готовой бороться, не только за себя, но и за него тоже. Вот только Анна устала, смертельно устала — слишком долго не решалась заснуть, а сейчас даже не заметила, как сползла на пол и, свернувшись на старом, обглоданном молью коврике, провалилась в тяжелый и болезненный сон.

Проснулась с криком, хриплым и надсадным, в горле неприятно жгло и ужасно хотелось пить. Анна поднялась на ноги, опираясь о дверной косяк, и с опаской заглянула в комнату, не решаясь сделать шаг.

«Он умер? Это все я! Я виновата!»

Слезы котились по щекам и превращались в ручейки, спальня перед ней расплывалась и таяла, но девушка все равно шагнула внутрь и, почти сразу пошатнувшись, едва не упала.

Она так отчаянно хотела, чтобы он жил… А он не имел никакого права умирать после всего, через что ей пришлось пройти ради него! Анна собрала последние силы и заставила себя подойти ближе. Она коснулась его запястья и вдруг отдернула руку, неверяще уставившись в лицо мужчины. Девушка не могла остановиться, скользя пальцами по его груди, шее, линии подбородка, губам… ведь он больше не был холодным! Напротив, тело Лешего было намного теплее ее рук, и он бессвязно шевелил губами, не произнося при этом ни звука.

— Живой, — прошелестело в воздухе, едва уловимо. — Живой! — уже громче и решительнее, преодолевая боль в горле. — Живой!!! — срываясь то на истерический смех, то на жалобный всхлип, твердила Анна, встряхивая плечи мужчины.

Она повторяла это, как заведенная, и не могла опомниться, пока Леший не посмотрел на нее своими необыкновенно чистыми, словно пронзающими тебя насквозь, до самой глубины души, глазами. Девушка замолчала, слова застыли, так и не сорвавшись с дрожащих от волнения губ, а пальцы вновь потянулись к его лицу, желая убедиться, что это не сон.

Леший снова удивил ее, поймав узкую ладонь и притянув Анну к своей груди. Она испуганно ахнула, уставившись в серо-голубые глаза мужчины. Анна безнадежно тонула в этом взгляде – обезоруживающе теплом и нежном.

— Я боялся, что больше никогда не увижу тебя, — прошептал он.

А она в ответ не решалась даже вздохнуть, чтобы не спугнуть видение. Да, все верно — именно видение: она отказывалась верить, что все происходит на самом деле. Скорее всего, и сама Анна, и Леший давно умерли: он — на старом диване, а она — на том серо-зеленом коврике у входа в спальню, потому что настоящий Леший никогда не был с ней ласков, не был благодарен и уж, конечно, никогда не смотрел на нее так…А этот совершенно незнакомый девушке Леший приподнялся и потянулся к ее губам, обжигая теплом, забирая остатки воздуха, заставляя дрожать и трепетать в его объятиях.

Целовал, словно она стала для него единственным источником жизни, словно задыхался и дышал этим жадными поцелуями. Руки, еще недавно слабые и безвольные, обвивали ее плечи, прижимали к телу, вынуждая забыть о том, что он ранен и что рана может опять открыться.

Часть 1. Глава 13

Константин

Быть в глазах окружающих кем-то другим привычнее, проще, однако быть собой намного приятнее. Пора признать очевидное — мне нравится, когда меня боятся и ненавидят, но иногда все-таки хочется быть героем для кого-то по-настоящему, а не шутки ради.

Л. Вансловович

Крайнов чувствовал, что каждое принятое им решение правильное! Чем ближе он приближался к дому, где остановилась графиня Серова, тем сильнее росла в нем эта уверенность.

Хотелось снова увидеть странную и даже загадочную девушку и разобраться в том, что она так старательно пытается скрыть от целого мира. Хотелось добраться до князя Вранова и, не таясь, дать тому почувствовать, с кем именно он имеет дело. И даже предстоящая встреча с юной княжной Строгоновой приятно будоражила кровь. Теперь он был уверен, что сможет заставить девчонку молчать!

— Игорь Степанович? — шустрый лакей уже сообщил хозяйке о его прибытии, и она в сопровождении своей горничной только что появилась перед графом. Вот только, чего именно ждать от девушки, он не знал. Быть может, храня обиду, она потребует от него немедленно убраться?

— Вы совершенно правы, сударыня! Обстоятельства изменились, и я смог найти время, чтобы ответить на ваше приглашение! — Крайнов уверенной походкой приблизился к Анастасии и коснулся ее правой руки в легком поцелуе.

Щеки девушки едва заметно заалели, она тут же поспешила освободить руку.

— Ты можешь идти, Таня, - слегка повернув голову в сторону своей служанки, произнесла графиня.

Девка обиженно и явно разочарованно поджала губы — Крайнов, несомненно, привлек ее внимание и уже дважды был одарен весьма щедрой и говорящей улыбкой.

— Таня, — строго и нетерпеливо повторила имя горничной Анастасия, явно давая понять, что девушка злит хозяйку своей нерасторопностью.

Татьяна наконец оживилась, низко поклонилась гостю, демонстрируя тому глубину выреза своего платья и, гордо перекинув длинную русую косу через плечо, направилась прочь.

— Я позову, если ты снова понадобишься мне, — сухо произнесла ей в спину графиня.

— Всегда к вашим услугам, барышня! — отозвалась та, не упустив последней возможности поглазеть на Крайнова.

Такое наглое поведение в присутствии собственной госпожи вызвало в нем волну раздражения: если бы графиня могла видеть, девка явно вела бы себя куда более учтиво, а сейчас она свободно пользовалась слабостью хозяйки.

— Я знаю, иногда она ужасно раздражает, но из всех моих служанок Таня самая сообразительная и шустрая, поэтому мне иногда приходится мириться с ее характером, — неожиданно проговорила графиня, словно только что побывала в голове Крайного и слышала все его мысли.

Константин прочистил горло, в котором отчего-то пересохло, и пристально посмотрел на девушку. Сейчас на ней было темно-зеленое строгое платье, лишенное привычных кружев и бантов. Туго затянутый корсет делал ее облик слишком тонким и хрупким. Казалось, что он мешает ей дышать и оттого она такая бледная и уставшая. Следом же появилось желание добраться до шнуровки и распустить ее, а за одно и прикоснуться к обнаженной коже, вдохнуть ее запах… Крайнов тряхнул головой, прогоняя слишком откровенные образы, и виновато улыбнулся девушке. Разумеется, на графиню его обаяние совершенно не действовало, она все также спокойно и с холодной и вежливой улыбкой стояла перед ним. Это вызвало чувство вины, потому что он вдруг осознал, что, как и Татьяна, пользовался тем, что девушка не может осудить его за слишком дерзкие взгляды.

— Так вы все же решили навестить нас? Желаете переговорить с Алисой Николаевной, граф? — деловито произнесла Анастасия, заламывая руки от волнения, которое все же просачивалось наружу.

— Сказать по правде, и это тоже! Мне непременно нужно побеседовать с княжной, но, признаться, это не единственная причина моего визита!

— Неужели? — она чуть приподняла подбородок, лицо ее снова превратилось в маску равнодушия и спокойствия. — Что же еще?

— Вы, графиня! Мне показалось, что вы нуждаетесь в моей помощи, и я посчитал нужным отблагодарить за заботу, проявленную вами по отношению к Елене.

Удивление блеснуло в зеленых глазах девушки, и она неосознанно сцепила руки перед собой, снова пряча от него свои чувства.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, граф! — тихо проговорила Анастасия, хотя уверенности в ее голосе поубавилось.

— В самом деле? — задумчиво склонил голову набок Крайнов, не веря ни единому слову графини. — Что ж, возможно, я действительно ошибся. Полагаете, мне лучше уйти?

— Нет, что вы, разве я могу прогонять гостя: какой хозяйкой я окажусь в таком случае! — возмутилась девушка, деланно изображая озабоченность. — Прошу вас, Игорь Степанович, пройдемте в залу: должно быть, меня уже хватились и вот-вот начнут искать! — она развернулась к нему спиной и сделала несколько уверенных шагов вперед, явно хорошо ориентируясь в доме. Однако Крайнов тут же поравнялся с графиней и предложил свой локоть в качестве поддержки и, когда девушка в уже знакомом ему жесте коснулась его руки и пристроилась к размеренному шагу графа, даже испытал некоторое облегчение.

— Благодарю за оказанную честь, буду рад оберегать вас этим вечером от посягательств господина Вранова! — небрежно бросил он, желая увидеть ее реакцию и подтвердить свои догадки.

Графиня сбилась с шага, побледнела, мрачная тень скользнула по красивому лицу, страх снова поселился в глубине зеленых глаз, и она не сразу нашла слова, чтобы ответить Крайнову.

— Глупости, совершенно не понимаю, почему вы решились, что я нуждаюсь в вашей защите и что князь чем-то опасен для меня! — проговорила девушка, наконец совладав с собой.

Крайнов нахмурился, реакция графини была слишком очевидной, ему это не понравилось, он чувствовал ложь в каждом сказанном ею слове. Она всерьез опасалась князя и не могла рассчитывать на помощь близких и именно поэтому так отчаянно желала видеть его здесь этим вечером.