Я влюбилась в своего героя

Глава 1. Ночной гость

Сентябрьское небо за окном давно почернело, когда я наконец закрыла ноутбук. Двадцать седьмая глава. История, которая отнимала у меня каждую свободную минуту последние два года, лишала сна, нормального питания и, если честно, почти всей моей социальной жизни. Но я её любила. Даже когда она меня бесила.

Я ненавижу убивать своих персонажей. Не потому, что это сложно: я делала это уже больше сотни раз. В конце концов, в моих комиксах постоянно кто-то умирает. Это жанр такой. Но есть одна проблема: после смерти они не исчезают. Они остаются в коридорах моего воображения, ходят по ним, шепчутся, спорят со мной по ночам, когда я пытаюсь уснуть. Словно им там самое место.

С моей головой, надо сказать, вообще творится что-то странное, но психиатр сказал, что это «норма для творческих людей». Я до сих пор не уверена, был ли это диагноз или просто он не знал, что ещё сказать.

В этот раз было особенно паршиво.

Кай появился в моей жизни два года назад. Я придумывала его по кусочкам: сначала татуировки, покрывавшие руки. На это ушла неделя, потому что я не могла решить, должен ли у него быть дракон или просто орнамент. В итоге нарисовала и то, и другое, а потом выкинула оба варианта и сделала что-то среднее. Потом пронзительный взгляд, который я никак не могла поймать на бумаге. С ним я провозилась месяц. Потом состояние, которое делало его богатым до чёртиков. Это было проще всего: богатые люди в моём воображении получались легко, наверное, потому что я сама никогда не была богатой и могла фантазировать сколько угодно. И одержимость, которая сводилась к одному: только ей, всегда только ей.

Он был моим любимчиком. Тем самым персонажем, в которого влюбляешься сильнее, чем во всех живых мужчин вместе взятых. Не потому, что живые мужчины плохие, просто они не умеют смотреть так, как я придумала. И у них обычно нет татуировок с драконами, если только они не переживают кризис среднего возраста.

И я убила его.

Я убила его красиво, драматично, со слезами на глазах, которые вытирала тыльной стороной ладони, пока пальцы левой руки всё ещё лежали на клавиатуре. Кай упал на колени, посмотрел прямо перед собой и прошептал: «Я бы сделал это снова. Ради неё снова». Красивая фраза. Я ей гордилась. Даже записала в блокнот, чтобы использовать где-нибудь ещё, если вдруг передумаю его убивать.

А потом выстрел. Пуля вошла в плечо. Не в грудь, не в сердце.

Я не смогла.

Я переписывала эту сцену три часа. Мои пальцы отказывались целиться в грудь, будто у них было собственное мнение о том, как должны умирать персонажи. В конце концов я сдалась. Сохранила файл. Закрыла ноутбук и выдохнула так, будто сама только что пробежала марафон и выиграла в споре с редактором.

— Ну всё, — сказала я пустой комнате. — Ты мёртв, красавчик. Прости.

В 2:15 я наконец доползла до кровати. В наушниках играл плейлист для этого комикса: «My Demons», Starset. Та самая песня, под которую я придумывала Кая, рисовала его впервые, влюбилась в него так, как не влюблялась ни в одного живого мужчину. Что? Не смотрите на меня так. У каждой писательницы есть любимчик. Моим был Кай.

Был. Потому что теперь он мёртв.

Я закрыла глаза и провалилась в сон.

Разбудил меня звук.

Шаги. По моей кухне.

Сердце забилось где-то в горле, и я несколько секунд лежала неподвижно, вцепившись в одеяло, пытаясь понять, не показалось ли мне. В квартире никого не было. Я закрыла дверь. Я живу на восьмом этаже. Чтобы попасть ко мне, нужно знать код домофона, пройти через турникет, подняться на лифте, который работает только по ключ-карте. И иметь наглость шуметь в три часа ночи.

Сосед сверху, — подумала я, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Опять шумит. В третий раз на этой неделе. Надо будет написать ему гневную записку. С рисунком, чтобы было наглядно.

А потом на кухне звякнула кружка.

Моя кружка. С динозавром, который держит в лапках сердечко. Единственная, из которой я пью овсяный латте. Та, что я никому не даю. Даже маме.

Я не помню, как встала с кровати, как вытащила бейсбольную биту из-под кровати. Ту самую, которую купила после того, как пересмотрела все фильмы ужасов за один уикенд и решила, что мне нужно оружие. Бита ни разу не пригодилась, но лежала на своём месте, верная и пыльная. Помню только, как пальцы сжимают рукоятку, как костяшки белеют.

В коридоре горел свет. Я его выключала. Я всегда выключаю, потому что электричество дорогое, а мои комиксы пока не приносят столько, чтобы освещать пустые коридоры по ночам.

Шаги затихли. Тишина навалилась такой плотной, что я слышала, как в раковине капает вода. Кап, кап, кап. Я уже три недели собиралась вызвать сантехника, но всё было некогда.

Это сон, — сказала я себе, делая шаг в сторону кухни. — Просто очень реалистичный сон после двадцати семи глав с Каем. Потому что нормальные люди видят сны про школу или опоздания на поезд. А я вижу сны про вымышленных мужчин с татуировками, которых сама же и убила. Мозг решил меня наказать.

Я сделала последний шаг, заглянула на кухню и увидела его.

Он сидел на моём стуле. Моя кружка с динозавром была зажата в его руке. Мой овсяный латте, холодный, остывший, тот самый, который я так и не выпила, он пил. Как будто имел на это полное право. Как будто не умер час назад в моём ноутбуке.

Он смотрел на меня.

— Ты меня пристрелила, между прочим, — сказал он.

Голос низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой, от которой у меня внутри всё перевернулось. И не потому, что я испугалась. Нет. Потому что этот голос я придумала. Потому что я переслушивала его в голове сотни раз, пока рисовала диалоги. Потому что этот голос принадлежал персонажу, который должен был быть мёртв.