Я влюбился

Глава 1

14.03.2026

Я влюбился.

Отчаянно и бесповоротно.

Да я бы и не начинал вести этот дневник, если бы не всё то, что копится у меня на душе и не даёт уснуть порою.

Хотя, если быть с самим собой честным до конца, писать я любил всегда. Писать, словно заново проживая день, сохраняя в нём по возможности не только себя, но и тех, кто так или иначе повлиял на что-то в моей жизни. Зверев говорил, что так я контролирую свои тревоги. Возможно, он был прав. Спросить уже не получится. Поэтому, думаю, этот дневник – попытка в первую очередь не потеряться в мире своих страхов, опасений и неуверенности. Понять, что я чувствую к ней.

К ней. Которая не покидает моих снов, словно ангел, спускаясь в них откуда-то с небес. И я порой не знаю, где она больше ангел. Там, во сне, или здесь, в реальности.

Всё и началось, как во сне.

Я проснулся сегодня достаточно рано, чтобы успеть везде, где меня ждали, пусть этих мест было не так и много. После лёгкой разминки и тёплого душа я сел в свою ласточку и на всех парах помчался к матери, чтобы как можно скорее завершить этот традиционный визит вежливости. Меня – и это неудивительно – не ждало ничего нового. Она вновь, как и каждый раз до этого, сидела в глубоком кресле, закинув ногу на ногу и, пристально глядя мне в глаза своими маленькими колючими глазками, допытывала, когда в её доме будет слышен топот детских ножек.

– Мам, ну мне не пять лет. Я уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно решать, когда и нужно ли вообще жениться.

Меня жутко раздражали своей нелепостью эти разговоры про женитьбу и детей, поэтому отвечал я достаточно резко.

– Ты же знаешь, какие сейчас женщины пошли. Им палец в рот не клади, по локоть откусят. Да и вообще, не для того ты орла рожала...

Обычно к этой или любой подобной фразе меня разбирал смех от фантасмагоричности ситуации, поэтому я до сильной боли кусал губу, чтобы только не подать вид, но мою мамашу это не успокаивало и уже через полчаса атаки на мои жизненные устои возобновлялись. Так у нас и строился диалог: когда женишься – нужно заехать в супермаркет – скоро день рождения – когда женишься – соседка соль не возвращает – может хоть подружку найдёшь – понавтыкали повсюду своих антенн – приезжай завтра, не забывай мать – не тяни с продолжением рода. Такая уж у меня мать. Добрейшей души человек, если присмотреться. Просто с пунктиком. Ну а у кого в современном мире их нет, этих пунктиков?

Родительский дом я покидал в хорошем расположении духа, с чувством исполненного сыновьего долга. Настроение поднялось ещё больше, когда я представил, как отец вернётся со смены и получит ровно то, что только что пережил я: причитания о том, какой у моих родителей сын нехороший человек.

Отец, как водится, позакатывает глаза приличия ради, покачает головой и пойдёт смотреть футбол, внутренне радуясь за меня. В его представлении я был пусть не героем, но человеком со стержнем, так как в свои тридцать три так и не стал подкаблучником – равно не женился. Подозреваю, во мне он видел маленькую победу над моей матерью, ведь сам он был очень мягкий и потакал ей во всём. Я же, его сын, был тем самым стержнем, который давал ему право говорить, что такой как я, не мог быть сыном человека слабохарактерного, каким отец себя считал. Даже не будучи таким. Просто добрый человек.

Эх, знал бы он, на чём все эти годы держится моя сильная мужская позиция.

Он бы разочаровался.

Надеюсь, никогда не узнает.

Мир за дверью дышал добром и каким-то особым спокойствием. И даже урод на шевроле, подрезавший меня на перекрёстке, не смог нарушить поселившуюся у меня в душе идиллию.

На дворе март. И если за городом ещё белым-бело, то здесь, на улицах хоть небольшого, но густонаселённого для своих размеров городка, когда-то белый снег, забытый на обочинах коммунальщиками, давно превратился во что-то серое и бесформенное. Такое обычно забрасывают в стиралку, добавляют двойню порцию порошка и молятся всем известным и малоизвестным богам, чтобы на выходе получилось что-то чуть белее и свежее застиранного пододеяльника.

Поймав себя на мысли, что думаю не о том, завернул во двор многоэтажки, где обитала ещё одна моя родственница. На этот раз ненаглядная. Любимая сестрёнка. Анька. Правда, «Аньке» уже под тридцатку, но с каких пор младшие сёстры перестают быть мелкими?

С сестрёнкой отношения у меня всегда были хорошие. Даже когда мне приходилось часами гулять с ней на улице, пока остальные подростки моего возраста занимались более интересными делами, я не видел в этом проблемы. И если что случалось у неё, мне не составляло труда разобраться с любым, кто как-то нарушал её покой. Доходило до комичного, когда вместо обычного «не говори отцу», она говорила матери «не говори Антону». Знала, что Антон, то есть я, не будет церемонится.

Короче, решение Анькиных проблем входило в мой будний день, даже если он был выходным, как сегодня.

– Что опять? – после её любимых обнимашек и никогда ничего ни для кого не значащего «как дела» пробурчал я.

– Полка, – улыбнулась в ответ сестра, протягивая мне молоток и шурупы.

– Понятно.

Как ей объяснить, что шурупы – это не дюбель-шурупы, а нужны именно дюбель-шурупы? Вот как?

Глава 2

Когда позже я подъезжал уже к дому, в котором жили Алина и Игорь, подумал о том, что хорошо, наверное, ехать куда-то, где тебя ждут. И, испугавшись собственных мыслей, резко затормозил у нужного подъезда.

Алина, как и всегда, была неотразима. Бордовое атласное платье в пол выгодно подчёркивало её фигуру, оставаясь при этом максимально строгим, а собранные в пучок длинные, ниже плеч, тёмные волосы, словно говорили, что эта красивая картинка занята, но позволяет себе иногда показывать другим свою красоту и изящество.

Алина редко пользовалась косметикой, а если и брала в руки, то чаще всего это были нейтральные тона, спокойные и уверенные, как и сама Алина. Ведь сколько я её знал, она редко выходила из себя, но очень хорошо умела успокаивать теплотой своей улыбки. В такие минуты её пронзительно зелёные глаза смотрели мягко и успокаивающе, словно показывая, что беспокоиться не о чем, и всё, что сейчас происходит – сущие пустяки. И человек сразу успокаивался – так тепло и уютно ему становилось под влиянием этого обволакивающего очарования. И, уже успокоившись, и вновь поглядев на Алину, человек обычно понимал, что на такую девушку и сердиться-то не за что. Алина знала это и активно использовала в своей работе, когда строптивые заказчики начинали вдруг требовать «такой же вот точно портрет, но совсем другой». Будучи пару раз свидетелем таких разговоров, я убедился, что Алина может постоять за себя. Но не силой, а обаянием. Один из клиентов даже воскликнул как-то в сердцах: «Как же я завидую Вашему избраннику», после чего покраснел, стушевался и спешно покинул мастерскую.

Мой букет произвёл на неё впечатление. На какой-то короткий миг я увидел в её глазах искру, крохотный огонёк, который загорается и тут же гаснет, но, увидев его, ты понимаешь, что попал в точку.

Чмокнув хозяйку квартиры, я зашёл на кухню, где Игорь открывал какую-то банку. Поприветствовав и вручив ему бутылку, хотел уже было идти в другую комнату, но он остановил меня.

– Антон, скажи, если я в понедельник к тебе подъеду, мы сможем подобрать мне гроб?

– Тебе?

– Ой, извини, не мне, конечно, коллеге. Ну ты понял.

Я мотнул головой и, пробормотав, что понял, пошёл вон из кухни, туда, где хотя бы в субботний вечер не будут вспоминать о том, чем я занимаюсь. Не люблю эту тему. Да, организация похорон приносит неплохой доход, но это не то, чем можно хвастаться в компании друзей под пенное. Только под водку если. И если кого-то поминать…

Я заставил себя не думать об этом и, войдя в комнату, где стоял стол с угощениями, едва не сбил с ног Кристину.

– Привет, Крис! – Как можно более удивлённо воскликнут я. – Какая приятная неожиданность.

– Она мне всё рассказала, можешь не стараться, – недобро проговорила Алина, как раз проходившая мимо с разносом, заставленным холодными закусками.

– Извини, – скорчила мне гримасу Кристина.

Мне ничего не оставалось, кроме как пожать плечами и нервно сглотнуть. Потому что, подняв взгляд, я увидел её.

Богиню.

Шедевр.

Мечту.

Леру?

Ещё одну подругу Алины, только на этот раз ни разу не лучшую. Они даже, вроде, были в ссоре, и я не понял, почему вдруг вспомнил об этом, но понял, что продолжаю это делать. Смотреть на неё.

– А это Лера, помнишь? – Услышал я рядом с собой голос Кристины. – Она со мной пришла.

– Да, помню, – выдавил я как-то из себя, продолжая глазеть на девушку.

И осознал вдруг, что голос не слушается меня и звучит как будто издалека, глухо и неестественно. Собрав в кулак всю волю, я протянул руку девушке, улыбнулся и выдавил глупое:

– Привет, Лера!

– Здравствуй, Антон!

Здравствуй, Антон!

Здравствуй

Антон!

В тот момент я не осознавал в полной мере, что происходит, но этих двух слов, её ослепительной улыбки было достаточно, чтобы голова пошла кругом.

– Может, присядете пока на диван? – Предложила Алина, проходя мимо нас на кухню.

– Да, конечно, – засуетился я и жестом предложил Лере пройти туда, куда нас только что послали – к дивану.

Я немного собрался с мыслями и мог оценить внешность Леры по достоинству. И всё равно ничего не понимал. Ведь я видел её не первый раз. Да, второй, и – да, это было давно, но в прошлый раз она на меня не произвела никакого впечатления. Зато сегодня…

Всё те же голубые глаза, всё те же коротко стриженые светлые волосы, всё то же правильно очерченное лицо с узкими скулами и милой полуулыбкой на губах. Всё те же словно слегка прикрытые глаза, всё те же изящные руки, немного угловатые плечи и всё остальное, что было и тогда, чёрт знает сколько лет назад, но другое.

Дело в поведении. Если раньше передо мной была неуверенная в себе девушка, то сейчас я видел совершенно другого человека.

Это меня в ней и зацепило.

Она излучала спокойствие, шарм, лёгкость и некую уверенность в своей женственности. Она не была красивой в полном смысле этого слова, но она была настолько очаровательной, что могла не напрягаясь привлечь к себе внимание мужчины.