Я выбираю себя

Глава 1. Приговор

Я никогда не думала, что жизнь может рухнуть в одно мгновение.
Мне всегда казалось, что катастрофа — это что-то громкое: крик, взрыв, битая посуда, истерика. Но мой мир разрушился тихо — под мерное тиканье настенных часов в гостиной, которые мы с Олегом выбирали вместе три года назад.

— Нам нужно отдохнуть друг от друга.

Шесть слов. Всего шесть слов, произнесённых ровным, почти безразличным тоном, — и пять лет брака, годы любви, общая дочь превратились в пыль.

Я стояла у плиты, помешивая куриный суп для Маши. Ложка застыла в моей руке, капли золотистого бульона падали на белую эмалированную поверхность плиты, шипя и оставляя тёмные пятна. Я медленно обернулась.

Олег сидел на диване в той же позе, в которой проводил все вечера последние полгода: расслабленно откинувшись на спинку, со смартфоном в руках, даже не удосужившись снять деловой костюм. Он даже не смотрел на меня.

— Что? — голос мой прозвучал странно, словно принадлежал кому-то другому.

— Я устал, Поля, — он наконец поднял глаза, и в них было то, отчего у меня похолодело внутри. Равнодушие. Абсолютное, выжигающее равнодушие. — Я работаю целый день, приношу деньги в дом, а прихожу — и тут вместо отдыха вечно орущий ребёнок, который требует внимания, и ты, постоянно уставшая.

Я моргнула. Слова доходили до меня медленно, словно сквозь толщу воды.

— Маше три года, — прошептала я. — Конечно, она требует внимания. Она твоя дочь.

— Я знаю, чья она дочь, — отрезал Олег, и в его голосе прозвучало раздражение. — Но я не могу так больше. Посмотри на себя, Поля. Когда ты последний раз была в салоне? Ты совсем за собой не следишь.

Я машинально провела рукой по волосам, собранным в небрежный пучок. Мои ногти были коротко острижены, без маникюра. На мне домашние лосины с растянутыми коленками и старая футболка Олега, в которой я убиралась днём. Да, я не выглядела как картинка из глянцевого журнала. Но как?

— А когда мне туда ходить? — голос мой дрогнул. — Я всегда с ребёнком. Ты же сам настаивал, чтобы мы не отдавали Машу в садик, чтобы я занималась ею. На мне весь дом, готовка, уборка…

— Вот именно, — перебил Олег, поднимаясь с дивана. Он был высоким, широкоплечим, когда-то я чувствовала себя защищённой рядом с ним. Сейчас он казался холодной стеной. — Ты превратилась в домохозяйку. А я хочу рядом женщину, а не… это.

«Это». Он назвал меня «это».

Я почувствовала, как внутри что-то надламывается. Пять лет. Пять лет я отдала этому человеку, этой семье. Бросила работу, карьеру, когда забеременела, потому что он сказал: «Мои дети должны расти с мамой». Отказалась от своих друзей, потому что «семья важнее тусовок». Посвятила себя дому, мужу, ребёнку. А он…

— Что ты предлагаешь? — я с трудом выдавила слова сквозь комок в горле.

— Я хочу, чтобы ты ушла, — просто сказал Олег. — Забрала Машу и ушла. На время. Мне нужно побыть одному, подумать, решить, как жить дальше.

— Уйти? — переспросила я, не веря своим ушам. — Уйти куда?

— Не моя проблема, — он пожал плечами, и этот жест — небрежный, безразличный — ранил сильнее любых слов. — У тебя есть квартира, которую ты сдаёшь. Квартира родителей.

— Она занята ещё три месяца по договору, ты же знаешь! Мы деньги с аренды вложили в ипотеку. — голос мой сорвался на крик. — Куда я пойду с трёхлетним ребёнком?!

— Это твои проблемы, Полина, — Олег взял со стола ключи от машины. — Квартира моя. Я плачу за неё ипотеку. Я устал, и мне нужно пространство. Собирай вещи. Я хочу, чтобы завтра вас здесь уже не было.

И он направился к двери.

— Олег! — крикнула я ему вслед. — Ты серьёзно? Ты выгоняешь нас?

Он остановился в дверном проёме, даже не обернулся.

— Я хочу пожить для себя. Хоть немного. Это нормальное желание.

Хлопок двери. Звук работающего лифта. Тишина.

Я стояла посреди кухни, и мир вокруг меня качался. В носу защипало, глаза наполнились слезами. Я зажала рот ладонью, сдерживая рыдание. Нельзя. Нельзя плакать. Маша в соседней комнате, она может услышать.

Ноги подкосились, и я медленно сползла на пол, прижимаясь спиной к кухонному гарнитуру. Холодная плитка обжигала сквозь тонкую ткань лосин. Я обхватила себя руками, качаясь взад-вперёд.

Как это произошло? Когда?

Воспоминания накрыли меня волной.

Семь лет назад. Университет. Последний курс.

Олег Смирнов ворвался в мою жизнь как ураган — яркий, уверенный, успешный. Он уже работал в крупной компании, делал карьеру, в то время как я ещё грызла гранит науки. Он был старше на пять лет, и эта разница казалась такой значительной, такой притягательной.

Нас познакомила общая знакомая на вечеринке. Олег не сводил с меня глаз весь вечер.

— Я женюсь на тебе, — сказал он на третьем свидании, и я засмеялась, думая, что он шутит.

Он не шутил.

Через полгода — предложение. Ещё через три месяца — свадьба. Я была на седьмом небе от счастья. Олег был таким внимательным, заботливым. Осыпал меня цветами, подарками, комплиментами.

Глава 2. Изгнание

Я проснулась от того, что не спала вовсе. Абсурдная мысль, но она точно отражала моё состояние. Моё тело лежало в постели, глаза были закрыты, но сознание ни на секунду не отключалось, прокручивая вчерашний разговор снова и снова.

«Нам нужно отдохнуть друг от друга».
«Ты совсем за собой не следишь».
«Это твои проблемы, Полина».

Я открыла глаза. Серый рассветный свет пробивался сквозь шторы. Шесть утра. За стеной, в гостиной, было тихо — Олег спал на диване. Мой муж. Отец моего ребёнка. Человек, который вчера выгнал нас из дома.

Нет. Не думать об этом. Просто делать.

Я села на кровати, провела руками по лицу. В зеркале напротив отразилась чужая женщина — с красными опухшими глазами, бледным лицом, всклокоченными волосами. «Ты совсем за собой не следишь». Голос Олега эхом прозвучал в голове, и я поморщилась.

Вставай, Полина. Собирай вещи. Уходи с высоко поднятой головой.

Я встала и открыла шкаф. Наши вещи висели вперемешку — его деловые костюмы, мои платья, которые я не надевала уже года два. Я начала снимать с вешалок свою одежду, аккуратно складывая в чемодан. Джинсы, свитера, футболки. Пара платьев — на всякий случай, хотя куда я в них пойду?

Руки двигались механически, а в голове крутились мысли. Куда мы поедем? К Кате, да. Но на сколько? Неделю? Две? Месяц? Это не моя квартира, я не могу злоупотреблять её добротой. Нужно искать работу, но кто возьмёт меня после четырех лет перерыва? И что делать с Машей?

— Мама?

Я вздрогнула и обернулась. Маша стояла в дверях в своей розовой пижаме с единорогами, сжимая в руках плюшевого мишку. Её большие голубые глаза — точная копия глаз Олега — смотрели на меня с непониманием.

— Доброе утро, солнышко, — я натянула улыбку и присела на корточки, раскрывая объятия.

Маша подбежала и уткнулась мне в плечо.

— Мама, ты плакала? — её маленькая ручка коснулась моей щеки. — У тебя глазки красные.

— Немножко, — я поцеловала её в макушку, вдыхая запах детского шампуня. — Но всё хорошо.

— Почему ты складываешь вещи? — Маша оглядела открытый чемодан. — Мы едем к бабушке?

К бабушке. К родителям Олега, которые живут в соседнем городе. Мои родители погибли в аварии, когда мне было двадцать. С тех пор родители Олега были единственной семьёй, которая у меня осталась. Или я так думала.

— Нет, малышка, — я погладила её по кудряшкам. — Мы поедем к тёте Кате. Помнишь тётю Катю? Она к нам приходила на твой день рождения.

— С тортиком? — Маша оживилась.

— Да, с тортиком. Мы погостим у неё немножко.

— А папа тоже поедет?

Я замерла. Посмотрела в её чистые, доверчивые глаза.

— Нет, солнышко. Папа останется дома.

— Почему?

Как объяснить трёхлетнему ребёнку, что её отец устал от неё? Что мама недостаточно хороша для папы?

— У папы много работы, — соврала я. — А мы с тобой поедем в гости. Это будет весело. Хочешь помочь мне собрать твои игрушки?

Маша кивнула и побежала в детскую. Я медленно выдохнула и продолжила укладывать вещи.

Через час чемодан был полон. Один большой чемодан на нас двоих. Вся наша жизнь. Я посмотрела на него и почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

Из гостиной донеслись звуки — Олег проснулся. Я услышала его шаги, шум воды в ванной. Моё сердце забилось чаще. Сейчас он войдёт. Может, всё-таки скажет, что вчера был не прав? Что погорячился?

Олег вошёл в спальню, застёгивая рубашку. Выглядел он отдохнувшим, свежим. Бросил взгляд на чемодан, на меня. Никаких эмоций на лице.

— Быстро собралась, — констатировал он.

— А у меня был выбор? — я не узнала свой голос. Он звучал холодно и отстранёно.

— Не начинай, Поля. Нам обоим нужна эта пауза.

Обоим. Он сказал «обоим», словно это было наше общее решение.

— Олег, — я сделала шаг к нему. — Может, стоит поговорить? Спокойно. Мы можем всё обсудить, найти решение…

— Я уже всё решил, — он прошёл мимо меня к шкафу, начал выбирать галстук. — Полина, ты же умная женщина. Неужели ты не видела, что между нами всё закончилось?

Всё закончилось. Просто так. Пять лет стёрты одной фразой.

— Когда? — вырвалось у меня. — Когда всё закончилось, Олег? Когда ты уговаривал меня бросить работу? Когда настаивал, чтобы я не отдавала Машу в садик? Когда я рожала твоего ребёнка?

Он повернулся, и в его глазах я увидела раздражение.

— Не надо драмы. Ты сама выбрала стать домохозяйкой.

— Ты настоял на этом!

— Я предложил. Решение было твоим, — он завязывал галстук, глядя в зеркало, не на меня. — И, честно говоря, Полина, ты слишком раздуваешь ситуацию. Я не выгоняю вас на улицу. Я просто прошу дать мне время подумать.

— Ты велел нам съехать из дома!

— Из моего дома, — поправил он, и эти слова ударили, как пощёчина. — Квартира оформлена на меня. Я плачу ипотеку. У тебя есть своя жилплощадь.