Я выбираю себя

Глава 1. Приговор

Я никогда не думала, что жизнь может рухнуть в одно мгновение.
Мне всегда казалось, что катастрофа — это что-то громкое: крик, взрыв, битая посуда, истерика. Но мой мир разрушился тихо — под мерное тиканье настенных часов в гостиной, которые мы с Олегом выбирали вместе три года назад.

— Нам нужно отдохнуть друг от друга.

Шесть слов. Всего шесть слов, произнесённых ровным, почти безразличным тоном, — и пять лет брака, годы любви, общая дочь превратились в пыль.

Я стояла у плиты, помешивая куриный суп для Маши. Ложка застыла в моей руке, капли золотистого бульона падали на белую эмалированную поверхность плиты, шипя и оставляя тёмные пятна. Я медленно обернулась.

Олег сидел на диване в той же позе, в которой проводил все вечера последние полгода: расслабленно откинувшись на спинку, со смартфоном в руках, даже не удосужившись снять деловой костюм. Он даже не смотрел на меня.

— Что? — голос мой прозвучал странно, словно принадлежал кому-то другому.

— Я устал, Поля, — он наконец поднял глаза, и в них было то, отчего у меня похолодело внутри. Равнодушие. Абсолютное, выжигающее равнодушие. — Я работаю целый день, приношу деньги в дом, а прихожу — и тут вместо отдыха вечно орущий ребёнок, который требует внимания, и ты, постоянно уставшая.

Я моргнула. Слова доходили до меня медленно, словно сквозь толщу воды.

— Маше три года, — прошептала я. — Конечно, она требует внимания. Она твоя дочь.

— Я знаю, чья она дочь, — отрезал Олег, и в его голосе прозвучало раздражение. — Но я не могу так больше. Посмотри на себя, Поля. Когда ты последний раз была в салоне? Ты совсем за собой не следишь.

Я машинально провела рукой по волосам, собранным в небрежный пучок. Мои ногти были коротко острижены, без маникюра. На мне домашние лосины с растянутыми коленками и старая футболка Олега, в которой я убиралась днём. Да, я не выглядела как картинка из глянцевого журнала. Но как?

— А когда мне туда ходить? — голос мой дрогнул. — Я всегда с ребёнком. Ты же сам настаивал, чтобы мы не отдавали Машу в садик, чтобы я занималась ею. На мне весь дом, готовка, уборка…

— Вот именно, — перебил Олег, поднимаясь с дивана. Он был высоким, широкоплечим, когда-то я чувствовала себя защищённой рядом с ним. Сейчас он казался холодной стеной. — Ты превратилась в домохозяйку. А я хочу рядом женщину, а не… это.

«Это». Он назвал меня «это».

Я почувствовала, как внутри что-то надламывается. Пять лет. Пять лет я отдала этому человеку, этой семье. Бросила работу, карьеру, когда забеременела, потому что он сказал: «Мои дети должны расти с мамой». Отказалась от своих друзей, потому что «семья важнее тусовок». Посвятила себя дому, мужу, ребёнку. А он…

— Что ты предлагаешь? — я с трудом выдавила слова сквозь комок в горле.

— Я хочу, чтобы ты ушла, — просто сказал Олег. — Забрала Машу и ушла. На время. Мне нужно побыть одному, подумать, решить, как жить дальше.

— Уйти? — переспросила я, не веря своим ушам. — Уйти куда?

— Не моя проблема, — он пожал плечами, и этот жест — небрежный, безразличный — ранил сильнее любых слов. — У тебя есть квартира, которую ты сдаёшь. Квартира родителей.

— Она занята ещё три месяца по договору, ты же знаешь! Мы деньги с аренды вложили в ипотеку. — голос мой сорвался на крик. — Куда я пойду с трёхлетним ребёнком?!

— Это твои проблемы, Полина, — Олег взял со стола ключи от машины. — Квартира моя. Я плачу за неё ипотеку. Я устал, и мне нужно пространство. Собирай вещи. Я хочу, чтобы завтра вас здесь уже не было.

И он направился к двери.

— Олег! — крикнула я ему вслед. — Ты серьёзно? Ты выгоняешь нас?

Он остановился в дверном проёме, даже не обернулся.

— Я хочу пожить для себя. Хоть немного. Это нормальное желание.

Хлопок двери. Звук работающего лифта. Тишина.

Я стояла посреди кухни, и мир вокруг меня качался. В носу защипало, глаза наполнились слезами. Я зажала рот ладонью, сдерживая рыдание. Нельзя. Нельзя плакать. Маша в соседней комнате, она может услышать.

Ноги подкосились, и я медленно сползла на пол, прижимаясь спиной к кухонному гарнитуру. Холодная плитка обжигала сквозь тонкую ткань лосин. Я обхватила себя руками, качаясь взад-вперёд.

Как это произошло? Когда?

Воспоминания накрыли меня волной.

Семь лет назад. Университет. Последний курс.

Олег Смирнов ворвался в мою жизнь как ураган — яркий, уверенный, успешный. Он уже работал в крупной компании, делал карьеру, в то время как я ещё грызла гранит науки. Он был старше на пять лет, и эта разница казалась такой значительной, такой притягательной.

Нас познакомила общая знакомая на вечеринке. Олег не сводил с меня глаз весь вечер.

— Я женюсь на тебе, — сказал он на третьем свидании, и я засмеялась, думая, что он шутит.

Он не шутил.

Через полгода — предложение. Ещё через три месяца — свадьба. Я была на седьмом небе от счастья. Олег был таким внимательным, заботливым. Осыпал меня цветами, подарками, комплиментами.

Глава 2. Изгнание

Я проснулась от того, что не спала вовсе. Абсурдная мысль, но она точно отражала моё состояние. Моё тело лежало в постели, глаза были закрыты, но сознание ни на секунду не отключалось, прокручивая вчерашний разговор снова и снова.

«Нам нужно отдохнуть друг от друга».
«Ты совсем за собой не следишь».
«Это твои проблемы, Полина».

Я открыла глаза. Серый рассветный свет пробивался сквозь шторы. Шесть утра. За стеной, в гостиной, было тихо — Олег спал на диване. Мой муж. Отец моего ребёнка. Человек, который вчера выгнал нас из дома.

Нет. Не думать об этом. Просто делать.

Я села на кровати, провела руками по лицу. В зеркале напротив отразилась чужая женщина — с красными опухшими глазами, бледным лицом, всклокоченными волосами. «Ты совсем за собой не следишь». Голос Олега эхом прозвучал в голове, и я поморщилась.

Вставай, Полина. Собирай вещи. Уходи с высоко поднятой головой.

Я встала и открыла шкаф. Наши вещи висели вперемешку — его деловые костюмы, мои платья, которые я не надевала уже года два. Я начала снимать с вешалок свою одежду, аккуратно складывая в чемодан. Джинсы, свитера, футболки. Пара платьев — на всякий случай, хотя куда я в них пойду?

Руки двигались механически, а в голове крутились мысли. Куда мы поедем? К Кате, да. Но на сколько? Неделю? Две? Месяц? Это не моя квартира, я не могу злоупотреблять её добротой. Нужно искать работу, но кто возьмёт меня после четырех лет перерыва? И что делать с Машей?

— Мама?

Я вздрогнула и обернулась. Маша стояла в дверях в своей розовой пижаме с единорогами, сжимая в руках плюшевого мишку. Её большие голубые глаза — точная копия глаз Олега — смотрели на меня с непониманием.

— Доброе утро, солнышко, — я натянула улыбку и присела на корточки, раскрывая объятия.

Маша подбежала и уткнулась мне в плечо.

— Мама, ты плакала? — её маленькая ручка коснулась моей щеки. — У тебя глазки красные.

— Немножко, — я поцеловала её в макушку, вдыхая запах детского шампуня. — Но всё хорошо.

— Почему ты складываешь вещи? — Маша оглядела открытый чемодан. — Мы едем к бабушке?

К бабушке. К родителям Олега, которые живут в соседнем городе. Мои родители погибли в аварии, когда мне было двадцать. С тех пор родители Олега были единственной семьёй, которая у меня осталась. Или я так думала.

— Нет, малышка, — я погладила её по кудряшкам. — Мы поедем к тёте Кате. Помнишь тётю Катю? Она к нам приходила на твой день рождения.

— С тортиком? — Маша оживилась.

— Да, с тортиком. Мы погостим у неё немножко.

— А папа тоже поедет?

Я замерла. Посмотрела в её чистые, доверчивые глаза.

— Нет, солнышко. Папа останется дома.

— Почему?

Как объяснить трёхлетнему ребёнку, что её отец устал от неё? Что мама недостаточно хороша для папы?

— У папы много работы, — соврала я. — А мы с тобой поедем в гости. Это будет весело. Хочешь помочь мне собрать твои игрушки?

Маша кивнула и побежала в детскую. Я медленно выдохнула и продолжила укладывать вещи.

Через час чемодан был полон. Один большой чемодан на нас двоих. Вся наша жизнь. Я посмотрела на него и почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

Из гостиной донеслись звуки — Олег проснулся. Я услышала его шаги, шум воды в ванной. Моё сердце забилось чаще. Сейчас он войдёт. Может, всё-таки скажет, что вчера был не прав? Что погорячился?

Олег вошёл в спальню, застёгивая рубашку. Выглядел он отдохнувшим, свежим. Бросил взгляд на чемодан, на меня. Никаких эмоций на лице.

— Быстро собралась, — констатировал он.

— А у меня был выбор? — я не узнала свой голос. Он звучал холодно и отстранёно.

— Не начинай, Поля. Нам обоим нужна эта пауза.

Обоим. Он сказал «обоим», словно это было наше общее решение.

— Олег, — я сделала шаг к нему. — Может, стоит поговорить? Спокойно. Мы можем всё обсудить, найти решение…

— Я уже всё решил, — он прошёл мимо меня к шкафу, начал выбирать галстук. — Полина, ты же умная женщина. Неужели ты не видела, что между нами всё закончилось?

Всё закончилось. Просто так. Пять лет стёрты одной фразой.

— Когда? — вырвалось у меня. — Когда всё закончилось, Олег? Когда ты уговаривал меня бросить работу? Когда настаивал, чтобы я не отдавала Машу в садик? Когда я рожала твоего ребёнка?

Он повернулся, и в его глазах я увидела раздражение.

— Не надо драмы. Ты сама выбрала стать домохозяйкой.

— Ты настоял на этом!

— Я предложил. Решение было твоим, — он завязывал галстук, глядя в зеркало, не на меня. — И, честно говоря, Полина, ты слишком раздуваешь ситуацию. Я не выгоняю вас на улицу. Я просто прошу дать мне время подумать.

— Ты велел нам съехать из дома!

— Из моего дома, — поправил он, и эти слова ударили, как пощёчина. — Квартира оформлена на меня. Я плачу ипотеку. У тебя есть своя жилплощадь.

Глава 3. Убежище

Квартира Кати пахла кофе, ванилью и чем-то уютным, домашним. Такой запах бывает только в местах, где тебя ждут и любят. Я стояла посреди крошечной гостиной и чувствовала себя одновременно спасённой и глубоко пристыженной.

— Вот здесь диван раскладывается, — Катя суетилась, убирая с дивана журналы и ноутбук. — Он вполне удобный, я сама на нём иногда сплю. Маша может спать с тобой или, если хочешь, я постелю ей на полу матрас, у меня есть надувной...

— Катюш, — я остановила её, положив руку на плечо. — Спасибо. Правда. Я не знаю, что бы мы делали без тебя.

Катя обернулась, и я увидела в её глазах слёзы.

— Да брось ты, Полька. Мы же подруги. С института. Думаешь, я могла бросить тебя?

Подруги. Да, мы были подругами. До того, как я вышла замуж и постепенно исчезла из жизни Кати. Олег считал, что мне не нужны подруги. «Семья — это главное», говорил он. И я слушала. Перестала ходить на встречи, отказывалась от приглашений, пока они не перестали поступать.

Катя была единственной, кто не сдался. Кто продолжал звонить, писать, приезжать, даже когда я отвечала формально и холодно.

И вот теперь она приняла нас, не задав ни единого неудобного вопроса.

— Мама, смотри! — Маша выбежала из комнаты с планшетом в руках. — Тётя Катя включила мультик про пони!

— Это хорошо, солнышко, — я погладила её по голове.

— Пусть смотрит, — Катя подмигнула. — А мы с тобой выпьем чаю. Нормального, крепкого чаю. И ты мне всё расскажешь.

Мы сидели на кухне — такой маленькой, что стол с трудом помещался между плитой и холодильником. Катя налила чай в кружки с надписями «Лучшая подруга» и «Босс». Мне досталась вторая.

— Ирония, — я криво усмехнулась, глядя на надпись.

— Не ирония, — возразила Катя. — Ты боссом своей жизни станешь. Вот увидишь.

Я обхватила кружку ладонями, наслаждаясь теплом. Катя молчала, ждала. Она всегда умела ждать.

— Я не знала, — наконец выдавила я. — Честное слово, Кать, я не знала, что всё так плохо. Я думала, у нас просто сложный период. Маленький ребёнок, усталость, рутина. Я думала, это пройдёт.

— Расскажи всё с начала, — мягко сказала Катя.

И я рассказала. Про вчерашний разговор. Про «нам нужно отдохнуть». Про «ты за собой не следишь». Про то, как он велел мне съехать. Про равнодушие в его глазах. Про звонок его матери.

Катя слушала, и с каждым моим словом её лицо становилось всё жёстче.

— Сволочь, — выдохнула она, когда я закончила. — Поля, он конченная сволочь.

— Может, он прав? — прошептала я. — Может, я правда перестала быть женщиной? Посмотри на меня. Я не была в салоне больше года. Не покупала себе новую одежду. Вся в растянутых домашних шмотках. Я располнела после родов, у меня целлюлит, растяжки…

— Стоп, — резко оборвала меня Катя. — Стоп прямо сейчас. Ты родила ребёнка. Ты растила его одна, без помощи. Ты вела дом. Ты жертвовала собой ради семьи. А он? Что сделал он?

— Работал. Обеспечивал нас.

— И всё? Поля, это не медаль за героизм. Это базовая обязанность отца и мужа. — Катя наклонилась ко мне через стол. — Он обязан работать. Но он также обязан был помогать тебе с ребёнком. Давать тебе время на себя. Поддерживать. Любить. А что он делал?

Я молчала.

— Вот именно, — Катя откинулась на спинку стула. — Он превратил тебя в прислугу и наложницу в одном лице. А когда ты перестала соответствовать его стандартам, выкинул. Как использованную вещь.

Слова Кати ранили, потому что были правдой.

— Что мне теперь делать? — я почувствовала, как снова наворачиваются слёзы. — У меня тридцать тысяч на карте. Это всё, Кать. Всё.

— Пока живёшь здесь, — просто сказала Катя. — Бесплатно. Даже не думай предлагать деньги.

— Но я не могу…

— Можешь. И будешь. — Она взяла мою руку. — Поля, дай мне помочь тебе. Пожалуйста.

Я кивнула, не в силах говорить. Комок в горле становился всё больше.

— Завтра начнём искать работу, — продолжала Катя деловито. — Составим резюме, разошлём по вакансиям. С Машкой что-то придумаем. У меня есть соседка, тётя Клава, бывшая нянечка из садика. Может, она согласится посидеть за небольшую плату.

— Ты уже всё продумала, — я слабо улыбнулась сквозь слёзы.

— Конечно. Я же лучшая подруга, — Катя подмигнула, показывая на мою кружку.

Вечер прошёл в суете. Мы разложили диван, Катя принесла чистое бельё. Я распаковала вещи, развесила их в шкафу, который Катя освободила для нас. Маша носилась по квартире, исследуя новое пространство с энтузиазмом трёхлетки.

— Мам, а тут ванна большая! — кричала она из ванной. — Можно я искупаюсь с пеной?

— Конечно, солнышко.

Я искупала Машу, одела её в пижаму. Катя приготовила ужин — простой, но вкусный: макароны с сыром и овощной салат. Мы ели втроём за маленьким столом, и Маша болтала без умолку, рассказывая тёте Кате про своих друзей из песочницы.

Она не спросила про папу ни разу. И я не знала, радоваться этому или грустить.

Глава 4. Поиски

Первое собеседование назначили через три дня. Администратор в стоматологическую клинику. Зарплата тридцать тысяч, график сменный.

Я проснулась в шесть утра, хотя встреча была только в десять. Не спалось. Нервы.

Катя уже ушла на работу, оставив записку на столе: «Удачи! Ты справишься! Маше включи мультики, если будет капризничать. Люблю. К.»

Я улыбнулась, складывая записку. Потом открыла шкаф и уставилась на свою одежду.

Что надеть на собеседование? У меня не было делового костюма. Вернее, был — четыре года назад, когда я в последний раз работала. Я достала его с вешалки — серая юбка-карандаш и приталенный пиджак.

Натянула юбку. Молния застегнулась с трудом, врезаясь в бока. Я посмотрела вниз. Юбка сидела отвратительно, обтягивая складки на животе и бёдрах.

Слёзы подступили к глазам. Я располнела. После родов набрала десять килограмм и так и не сбросила их. Олег постоянно намекал на это, но я оправдывалась усталостью, ребёнком, нехваткой времени.

А теперь мне нечего надеть на собеседование.

Я стянула юбку и швырнула её на кровать. Перебрала остальную одежду. Джинсы, растянутые лосины, домашние платья. Ничего подходящего.

В итоге я надела чёрные брюки — единственные более-менее приличные — и белую блузку, которая когда-то была нарядной, а теперь выглядела просто скучной.

Я посмотрела в зеркало и не узнала себя.

Нет, серьёзно. Кто эта женщина? Бледная, с тёмными кругами под глазами, в мешковатой одежде? Волосы я собрала в хвост, но они были тусклыми, секущимися. Ногти короткие, без маникюра. Лицо без макияжа — декоративной косметики у меня почти не осталось, всё высохло за годы неиспользования.

«Ты совсем за собой не следишь». Голос Олега снова прозвучал в голове.

Он был прав. Я действительно не следила.

Я порылась в косметичке, нашла старую тушь и помаду. Накрасилась. Стало чуть лучше, но всё равно — я выглядела как бледная тень себя прежней.

— Мама, я хочу кушать, — Маша проснулась и вышла из гостиной, потирая глаза.

— Сейчас, солнышко, — я пошла на кухню готовить завтрак.

В клинику я приехала за пятнадцать минут до назначенного времени. Это был современный медицинский центр в центре города — стеклянный фасад, дорогой интерьер, запах дезинфекции и дорогих духов.

Я села в приёмной, сжимая папку с документами. Рядом со мной сидели ещё три девушки — явно тоже на собеседование. Все моложе меня. Все ухоженные, в модной одежде, с профессиональным макияжем.

Я почувствовала себя серой мышью.

— Полина Смирнова? — администратор позвала меня.

Я встала и прошла в кабинет.

Менеджер по персоналу оказалась женщиной лет сорока пяти — строгой, элегантной, с холодным взглядом.

— Присаживайтесь, — она кивнула на стул.

Я села, положила папку на колени.

— Итак, Полина, — она пробежалась глазами по моему резюме. — Последнее место работы — помощник менеджера. Четыре года назад. Почему такой большой перерыв?

— Я растила ребёнка, — ответила я.

— Понятно, — она даже не подняла глаз. — Ребёнку сейчас сколько?

— Три года.

— Кто будет сидеть с ребёнком, если мы возьмём вас на работу? У нас сменный график, возможны задержки.

— Я договорюсь с няней.

— Договоритесь, — она наконец посмотрела на меня. — Полина, скажу честно. У нас высокие требования. Нужна стрессоустойчивость, коммуникабельность, опыт работы с людьми. У вас перерыв четыре года. Вы не в форме.

Не в форме. Это прозвучало как приговор.

— Но у меня есть опыт, я быстро учусь, я ответственная…

— Я понимаю, — она подняла руку, останавливая меня. — Но мы ищем человека, который готов полностью погрузиться в работу. У вас маленький ребёнок. Больничные, отпрашивания, форс-мажоры. Нам это не подходит.

Я сжала папку так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Я не буду брать больничные. Я очень ответственна.

— Все так говорят, — она закрыла мою папку. — Спасибо, что пришли. Мы свяжемся с вами, если примем решение в вашу пользу.

Это означало отказ. Я знала эту формулировку.

Я встала, сказала «спасибо» и вышла из кабинета.

В приёмной всё ещё сидели те три девушки. Молодые. Без детей. Без перерыва в карьере.

Я прошла мимо них, чувствуя, как горят щёки от унижения.

На улице я остановилась, прислонилась к холодной стене здания и закрыла глаза.

Первое собеседование. Первый отказ.

Впереди ещё четыре.

Второе собеседование было на следующий день. Менеджер по продажам в небольшую фирму. Мне отказали через пять минут разговора, когда узнали о ребёнке.

Третье — ассистент в юридической компании. Молодой HR-менеджер откровенно зевал, пока я рассказывала о своём опыте. «Мы вам перезвоним», — сказал он равнодушно.

Глава 5. Решение

Я проснулась с чётким пониманием: хватит.

Хватит плакать. Хватит жалеть себя. Хватит ждать, что Олег одумается, позвонит, попросит вернуться.

Он не позвонит. И я не вернусь.

Сегодня я заканчиваю этот этап своей жизни официально.

Я встала с дивана, стараясь не разбудить Машу, и прошла на кухню. Катя уже пила кофе, собираясь на работу.

— Доброе утро, — она посмотрела на меня. — Ты как-то по-другому выглядишь.

— По-другому?

— Не знаю. Решительно, что ли.

Я налила себе кофе и села напротив.

— Кать, подскажи, куда идти подавать на развод?

Катя замерла с чашкой у губ.

— Серьёзно? Ты решила?

— Да, — я кивнула. — Окончательно. Не хочу быть связанной с человеком, который выбросил меня, как мусор. Пусть будет свободен. И я тоже.

— Молодец, — Катя протянула руку через стол и сжала мою. — Гордость тебе идёт. Адрес суда я скину. Нужно подать иск, приложить документы. Я помогу составить, если хочешь.

— Спасибо.

После того, как Катя ушла на работу, я отвела Машу к тёте Клаве. Добрая женщина приняла её с распростёртыми объятиями.

— Иди, деточка, — сказала она мне. — Делай свои дела. Мы с Машенькой тут поиграем, поедим, всё будет хорошо.

Маша даже не расстроилась. Она уже привыкла к тёте Клаве, полюбила её.

А я поехала в районный суд.

Здание суда было серым, унылым, пахло казённостью и чужими бедами. Я прошла через металлоискатель, поднялась на второй этаж, нашла нужный кабинет.

Очередь. Человек двадцать. Все с такими же усталыми лицами, как у меня.

Я взяла талон и села ждать.

Сорок минут я просидела на жёсткой скамейке, глядя в пустоту. В голове крутились мысли.

Развод. Конец брака. Конец пяти лет жизни. Конец семьи.

Мне было грустно? Да. Больно? Немного. Но больше всего я чувствовала облегчение.

Я отпускаю. Отпускаю Олега, отпускаю иллюзии, отпускаю прошлое.

Наконец мой номер высветился на табло.

Я зашла в кабинет. Женщина средних лет за столом даже не подняла на меня глаз.

— Слушаю.

— Я хочу подать на развод.

— Есть дети?

— Да. Дочь, три года.

— Иск о разводе с определением места жительства ребёнка и взысканием алиментов?

— Да.

Она протянула мне бланк.

— Заполните. Образец на стенде. Госпошлина шестьсот пятьдесят рублей. Квитанцию можно оплатить в терминале на первом этаже.

Я взяла бланк, прошла к стенду. Дрожащими руками начала заполнять.

Истец: Смирнова Полина Андреевна.
Ответчик: Смирнов Олег Семёнович.
Требование: расторгнуть брак, определить место жительства несовершеннолетнего ребёнка с матерью, взыскать алименты в размере...

Буквы расплывались перед глазами. Я заставила себя сосредоточиться.

Основание: брачные отношения прекращены, совместное проживание невозможно.

Какая сухая, казённая формулировка для того, что разорвало мою жизнь на части.

Я дописала, приложила копии документов — свидетельство о браке, свидетельство о рождении Маши, паспорт.

Спустилась, оплатила госпошлину. Шестьсот пятьдесят рублей. У меня осталось семнадцать тысяч четыреста.

Вернулась, подала документы.

— В течение месяца назначат заседание, — сказала сотрудница. — Повестку пришлём по почте.

— Спасибо.

Я вышла из здания суда. Остановилась на крыльце, вдохнула холодный воздух.

Всё. Сделано.

Я подала на развод.

Я больше не жена Олега Смирнова.

Скоро это будет официально.

Телефон зазвонил вечером.

Я уже вернулась к Кате, забрала Машу, покормила её ужином, уложила спать. Сидела на кухне с Катей, пила чай.

Номер Олега высветился на экране.

Я замерла. Катя посмотрела на меня.

— Это он?

Я кивнула.

— Ответишь?

— Да.

Я взяла трубку, нажала на зелёную кнопку.

— Алло.

— Ты охренела вообще?! — голос Олега был полон ярости.

Я даже не вздрогнула. Странно, но его крик не задел меня.

— Здравствуй, Олег.

— Какого чёрта ты подала на развод?! Мне сегодня повестка пришла!

— Ты хотел отдохнуть друг от друга. Вот я и решила сделать этот отдых постоянным.

— Я не говорил про развод!

— А про что ты говорил? — я почувствовала, как внутри поднимается гнев. — Ты выгнал нас из дома. Не звонил больше двух недель. Не спросил, как мы, где мы, есть ли у нас еда, деньги. Ты вычеркнул нас из своей жизни. Так давай сделаем это официально.