Яд моей любви

Пролог

Она медленно шла.

Израненные ноги едва передвигались, цепляясь за острые камни подъездной аллеи. Темнота, холод и боль — всё сплелось в один сплошной клубок. Боль в ногах, горевшая при каждом шаге. Боль в руках, скованных холодом. Тело, казалось, стало живым синяком под рваной одеждой, помня каждое падение, каждый удар. С виска медленно стекала тёплая, липкая струйка. Она провела по ней тыльной стороной ладони, размазав по коже красный след.

Перед ней вырос знакомый силуэт — двухэтажный особняк с массивными коваными воротами. Она знала, как их открыть. Она ведь всё ещё хозяйка здесь…

Кругом царила глухая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев. И лишь в одном окне был свет — библиотека. Она подошла ближе, прижавшись спиной к шершавому стволу старой яблони.

Внутри, за толстым стеклом, застыли две фигуры. Её муж, Вадим Белов, развалился в своём любимом кожаном кресле у потухающего камина. В руке он лениво вращал бокал — она знала, что в нём его любимый виски, ни каплей не разбавленный. Напротив, на краешке кресла, сидел его двоюродный брат, Андрей. Он был сгорблен, руки бессильно лежали на коленях, а лицо было скрыто в ладонях. От него исходила такая плотная волна отчаяния, что её можно было ощутить даже сквозь стекло.

Окно было приоткрыто для проветривания. И теперь эта щель служила проводником для приглушённого разговора, который долетал до неё.

— Как ты можешь быть таким… спокойным? — прорвался наружу сдавленный голос Андрея.

— А что прикажешь делать? — Вадим отхлебнул виски. — Бежать с фонарём к морю? Стягивать народ? Я уже выполнил формальности. Обратился в полицию.

— Трое суток ждать неизвестно чего, Вадим! Целых трое суток! — Андрей вскинул голову.

— Так мне сказали в полиции. — равнодушно пожал тот плечами.

— Сколько часов она не выходит на связь?!

Вадим лениво скосил глаза на часы.

— Двенадцать.

— Двенадцать… — Андрей подскочил. — Ладно. Дело твоё. Я иду её искать.

Он рванул к двери, но, уже сжав ручку, резко обернулся. Его взгляд, налитый болью и гневом, впился в Вадима.

— Ты вообще её любил? Хотя бы каплю? Или это всегда был только… расчёт?

Вадим медленно, с лёгким звоном, поставил бокал на столик. Уголки его губ поползли вверх, складываясь в тонкую усмешку.

— Я любил её состояние, Андрюха. Что там ещё можно любить? Толстая, тупая корова, — он откинулся в кресле.

— Эта корова, как ты выразился, готова была за тобой и в огонь, и в воду.

— Ну и молодец. Это её выбор, её решение. Она призналась в любви — я не отказал. Удобно.

— Ты мерзок, Белов. До тошноты.

— Какой есть, — пожал плечами Вадим. — Но, что характерно, именно в меня Полька втрескалась по уши, а не в тебя, братец. Так что — мерзок я или нет — уже не имеет значения.

— Она любила тебя! И свято верила, что и ты её любишь! — выкрикнул Андрей.

Его кулак со стуком обрушился на косяк двери.

— Вот и славно, — голос Вадима стал тише, шёлковее, но от этого только ядовитее. — Главное, что она жила в этом своём розовом неведении. А если всё-таки отправилась к праотцам… так в нём и останется.

Андрей смотрел на него несколько секунд.

— Когда ты успел стать таким уродом, Белов?

— Я всегда им был, — тот безразлично отхлебнул виски. — Так проще и легче живётся.

Андрей больше ничего не ответил. Он с силой рванул дверь и исчез в тёмном провале коридора.

Вадим снова взял бокал, откинулся на спинку кресла и уставился в потухающие угли камина. На его лице не было ни тени тревоги, ни искры сожаления — только привычная, всепоглощающая скука.

А она стояла снаружи, впиваясь закоченевшими пальцами в ствол дерева.

Слова «любил её состояние», «толстая, тупая корова» и «счастливой до последнего вздоха» гудели в её ушах. Кровь с виска продолжала сочиться, но она больше не чувствовала ни этой жгучей влаги, ни ночного холода. Внутри всё промёрзло гораздо глубже, до самого нутра. Всё, что осталось, — это чёрная пустота. И в этой пустоте, будто отголосок в ледяной пещере, зазвучало одно-единственное слово, наполнившее тьму новым смыслом: «Месть».

Глава 1

Годом ранее

— Коровина! — звонкий, насмешливый голос разрезал воздух спортивной площадки. — Иди сюда.

Полина обернулась.

У края волейбольной сетки толпились девчонки с четвертого курса факультета экономики и бизнеса — все как на подбор: стройные, ухоженные, с идеальными укладками и снисходительными улыбками. В центре этого цветника возвышалась светловолосая голова их бессменной предводительницы — Миланы Осиповой. Староста группы. Звезда института. Та, чьё внимание редко сулило что-то хорошее тем, кто стоял вне её круга.

Милана была наглой, высокомерной, но при этом выделялась яркой, броской красотой. И при всём при этом в голове у неё отнюдь не порхал ветер: она хоть и не шла на красный диплом, но экзамены и зачёты уверенно брала благодаря собственным мозгам. В принципе, если бы не её заносчивый характер, она была бы вполне неплохой девчонкой. Но характер, как назло, перечёркивал всё.

Полина нерешительно двинулась в их сторону, чувствуя себя мишенью под прицелом десятка любопытных взглядов. Её неуверенность разрасталась до размеров слона. Девушки рассматривали её откровенно, не скрывая интереса. И Полина прекрасно понимала, что они видели.

Несмотря на то, что она росла в состоятельной семье, где могли позволить себе лучших врачей, дорогую одежду и престижные школы, её главным врагом всегда была собственная внешность.

С раннего детства она была пухлой. Не просто «слегка округлой» — по-настоящему, обидно пухлой. Лицо, руки, ноги, выпирающий живот — всё это, казалось, кричало о ней громче любой фамилии. А фамилия, как назло, была идеальной мишенью: Коровина.

С первым классом пришло и первое прозвище — «Корова». Оно липло к ней, как репей, и, наверное, так и осталось бы на всю жизнь, если бы не они…

Вадим Белов и Андрей Фролов появились в её школе семь лет назад, за два года до выпуска, внезапно, будто свалились с неба. И почему-то — загадочным и необъяснимым для неё самой образом — взяли её под свою опеку. Они не спрашивали разрешения, не объясняли мотивов. Просто в один день Вадим Белов, или просто Белый, как его называли за светлый цвет волос и почти прозрачные, ледяные голубые глаза, подошёл к компании парней, которые громко мычали ей вслед в столовой. И спокойно, буднично, без лишних эмоций объяснил, что, если он ещё раз услышит это слово в её адрес, неприятности будут очень серьёзными. Андрей молча стоял рядом. Он просто смотрел. У него была такая особенность: Андрею не нужно было говорить — он умел смотреть так, что становилось просто не по себе.

С тех пор прозвище притихло. Затаилось, уползло в тень. И последние годы в школе Полина доучивалась с уверенностью, что не всё в этой жизни так безнадёжно плохо. Они учились в одном классе, и так негласно закрепилось, что Вадим и Андрей выполняли функцию защиты, а Полина была мозгом этой маленькой компании — давала ребятам списывать и подсказывала на контрольных.

Правда, к её помощи прибегал только Вадим. Андрей ограничивался скупой фразой: «Сам разберусь». Он вообще был очень скуп на эмоции и слова. От него максимум, что можно было услышать: «Нет», «Да», «Наверное». В отличие от Андрея, Вадим был балаболом и заводилой в их компании. Вечные дикие идеи, шутки, приколы.

После школы они вместе поступили в один университет. Причём ребята поступили потому, что к этому стремились, а Полина — чтобы быть поближе к ним. А особенно — поближе к Вадиму. С ними ей было спокойно, и она чувствовала себя увереннее.

Но сейчас ни Вадима, ни Андрея рядом не было. А Милана Осипова и её свита — были.

Полина подошла к компании, стараясь держать спину прямо, но чувствуя, как каждое движение выдаёт её внутреннюю дрожь.

Звёзды института. Все как на подбор: тонкие запястья, острые ключицы, длинные ноги, идеально сидящая одежда, изящные туфли на каблуках, делающие их ещё выше, ещё недосягаемее. И ни грамма лишнего веса. У неё же — пухлые щёки, которые, когда она волновалась, наливались предательским румянцем и становились только заметнее. Пухлые пальцы, которые хотелось спрятать в карманы. Выпирающий живот, который она отчаянно пыталась скрыть под «балахонистыми» платьями.

Она ненавидела это. Всё это. Каждую секунду, проведённую в собственном теле.

И чем сильнее она это ненавидела, тем отчаяннее хотела стать меньше. Но у неё ничего не получалось. Диеты приводили к срывам, таблетки — к рвоте, занятия спортом — к травмам. Она чувствовала себя какой-то неумехой. Запертой в клетке собственного тела, из которой нет выхода.

— Чего тебе? — буркнула Полина, заправляя за ухо тёмную волнистую прядь. Голос прозвучал грубее, чем она хотела, но выдавать дружелюбие этим девушкам не было никакого желания.

Милана окинула её внимательным, чуть прищуренным взглядом. На её губах заиграла лёгкая, почти приветливая улыбка. Почти.

— Привет, Коровина, — протянула она с деланным интересом. — Куда идёшь?

— На занятия, — Полина сжала лямку рюкзака.

— Ммм… А вот ответь мне, Коровина, — Милана склонила голову к плечу, изображая задумчивость, — где Белый?

— Так сама у него и спроси, — буркнула Полина, чувствуя, как внутри всё начинает закипать. — Ты вроде с ним встречаешься, а не я.

Милана вдруг выпрямилась и медленной, вальяжной походкой двинулась к ней. Она была высокой. А на каблуках — метр восемьдесят, не меньше. Выглядела она шикарно: красивое синее шифоновое платье, тонкий кардиган, идеально уложенные волосы.

Глава 2

Полина посмотрела на часы и внутренне похолодела. До начала пары оставалось десять минут. Из-за этой Миланы она вполне могла опоздать на «Теоретическую фонетику и грамматику», а этого делать совсем не стоило.

Несмотря на то, что она поступила в Сочинский РУДН вместе с Вадимом и Андреем, Полина не пошла за ними на факультет экономики и бизнес-планирования. Она выбрала факультет иностранных языков и культуроведения. И это было осознанное решение. Полина — чистый гуманитарий, и языки всегда давались ей легко, будто она родилась с этим даром. Помимо русского, она свободно владела английским и французским и уже начала осваивать китайский — просто потому, что ей было интересно.

Сначала, конечно, был порыв ринуться за ребятами, поступить туда же, быть рядом всегда и везде. Но потом, в какой-то тихий вечер, когда она честно заглянула в себя, Полина поняла: она просто не потянет эту программу. Не потому, что глупая — просто это не её. И она приняла решение — учиться тому, что любишь.

Учёба ей нравилась и давалась легко. Она уже перешла на пятый курс — финишная прямая, до диплома рукой подать. И если Вадим с Андреем уже давно знали, куда пойдут работать после получения дипломов, у них были планы, амбиции, чёткие траектории, то Полина… Полина даже не могла толком об этом задуматься. Мысли разбегались, стоило только приблизиться к этой теме. Возможно, она предпочла бы продолжить обучение. А возможно, пришло время помогать родителям в их бизнесе.

Родители возлагали на неё большие надежды. Чета Коровиных владела сетью отелей «Мандарин» — всего их насчитывалось семь на территории Краснодарского края, и четыре самых крупных находились здесь, в Сочи. Но Полина была далека и от отелей, и от бизнеса в целом. Она пошла вся в мать.

Мама, коренная москвичка, искусствовед по образованию, когда-то влюбилась в тогда ещё бедного студента Бориса Коровина. Никто не верил в этот союз, но она почему-то поверила ему. Согласилась выйти замуж за неизвестного, нищего парня, который спустя годы построил свою «мандариновую империю» на черноморском побережье. Это была любовь с первого взгляда — и они пронесли её через всю жизнь, не растеряв по дороге ни нежности, ни уважения.

Имея перед глазами такой пример, Полина тоже мечтала. Мечтала о человеке, который будет любить её так же сильно и преданно, как отец любит маму. Эту безусловность, когда не нужно заслуживать, доказывать, выпрашивать. Эту тихую, твёрдую уверенность, что ты — не просто часть чьей-то жизни, а её центр, её смысл, её главная точка опоры.

Она хотела стать кем-то таким для Вадима.

Не просто другом, а той, ради которой он будет готов сворачивать горы. Той, кого будет ждать, по кому будет скучать, кого будет выбирать снова и снова — не потому, что она рядом, а потому что без неё уже нельзя.

Она хотела, чтобы он смотрел на неё так, как отец смотрит на маму. Чтобы в его глазах загоралось то самое тепло, которое не играют, не имитируют — оно либо есть, либо его нет.

Пока что его не было.

Но Полина всё равно надеялась.

Вадим словно магнит тянул её к себе и не только её. Он, как хищник на фоне домашних животных, выделялся среди общей серой массы — резкий, опасный, живущий на пределе. Энергия била из него через край, и не каждый мог выдержать этот напор. Короткие светлые волосы с длинной чёлкой, вечно падающей на глаза, за которыми угадывалось что-то звериное. Не просто голубые — ледяные, с прищуром человека, который привык брать своё, не спрашивая разрешения. И эта ухмылка — кривая, наглая, с намёком на превосходство.

Рядом с ним воздух становился плотнее. Он не просто находился в пространстве — он заполнял его собой, подчинял, делал своим.

Вадим играл в баскетбол, был капитаном институтской команды. На площадке он был практически непобедим: хищная пластика, мгновенная реакция, абсолютная власть над мячом и игроками. Его уважали. Его боялись. За ним шли. Успех в спорте, успех в учёбе — всё доставалось ему без видимых усилий, будто сама жизнь играла на его стороне. Телефон разрывался от сообщений, контакты плодились быстрее тараканов, девушки выстраивались в очередь, готовые на всё ради одного его взгляда.

Полина смотрела на это со стороны. Сжимала зубы. И молчала.

И при всех своих неоспоримых достоинствах, Вадим обладал одним очень большим недостатком, перечёркивающим всё остальное.

Он её не любил.

Погружённая в свои мысли, Полина не заметила, как дорогу ей перегородила высокая, плотная фигура.

— А у тебя разве нет пары? — раздался знакомый голос. Низкий, спокойный, без лишних интонаций.

Она вздрогнула, споткнулась на ровном месте и едва не полетела на асфальт, но в ту же секунду сильные руки Андрея подхватили её — жёстко, без лишней нежности, но надёжно. Поставили на ноги. Зафиксировали. Никаких лишних движений, никакой суеты.

— Привет, — выдохнула Полина, чувствуя, как привычное напряжение стягивает горло.

Семь лет знакомства — а она до сих пор не научилась спокойно находиться рядом с ним. И дело было не в росте, не в развёрнутых плечах, не в спортивной фигуре. Дело в том, как он смотрел. Внимательно, в упор. Он напоминал пантеру — не ту, что из цирка, а ту, что из дикой саванны. Неспешную, выжидающую, смертоносную. Полина всегда чувствовала себя рядом с ним не в своей тарелке. Не то чтобы она боялась Андрея — просто он выбивал почву из-под ног одним своим присутствием.

Глава 3

«Вот же блин-блинский», — бормотала она себе под нос, влетая во второй корпус университета, где должна была состояться лекция Симоновой.

Полине в принципе нравилось учиться. И, несмотря на её вечные комплексы, знакомых у неё хватало. Никто не лез в душу, не пытался надавить на больную мозоль. Но и популярностью она не пользовалась. Просто обычная девчонка. Просто одногруппница.

На тусовки не звали, близких подруг не было. Учёба — дом. Дом — учёба.

Иногда Вадим с Андреем брали её с собой. Но редко. Полина подозревала, что туда, куда они ходили, её наивные глаза и тихий голос просто не вписывались. Там было что-то другое — не для её ушей. Она не знала, что именно, но и не спрашивала, всё равно ничего не расскажут.

Однако иногда они втроём устраивали дружеские посиделки на съёмной квартире. Недалеко от университета парни снимали небольшую двушку. Когда за окном злился дождь или мороз цеплялся за стёкла, они втроём залипали в дурацкие фильмы, резались в «настолки», заказывали бургеры и пиццу. Просто. Без понтов. Без публики.

Полина обожала такие моменты.

В них она на мгновение чувствовала будто она всё-таки лучше, красивее, интереснее всех тех девчонок, которые никогда не сидели с ними в этой тесной кухне, не тянулись к одному куску пиццы, не пили газировку из горла одной на троих бутылки. Никто из них не играл в подкидного дурака с самыми популярными парнями университета, не смеялся над похабными шутками Вадима и не засыпал под работающий телевизор на продавленном диване.

Это было её маленькое, тихое превосходство. Никто о нём не знал. Но оно грело.

Правда в последнее время такие «посиделки» случались редко. Парни были нарасхват. Учёба, спорт, подработка у Вадима, но он хотя бы был на виду. А где пропадал Андрей, Полина не представляла. Однажды она случайно услышала обрывок их разговора с Вадимом.

— Ну ты больной, — удивлялся Вадим. — А если покалечат? Что делать будешь?

— Не каркай.

— Дело твоё. Но я тебя из дерьма вытаскивать не буду.

— А я тебя и не просил.

Как только парни заметили любопытное внимание Полины — тут же заткнулись. Тема была закрыта. Позже, когда они остались наедине, она всё же решилась.

— Андрей, а чем ты вообще занимаешься после института? Ты вечно пропадаешь где-то? — спросила осторожно.

Он посмотрел на неё в упор. Спокойно. Тяжело. Так, что воздух между ними будто загустел.

— Не вникай. — спокойно, но категорично ответил он и Полина больше не лезла.

Так что парни жили в своей кипучей, взрослой жизни. У Полины же было море свободного времени и вечный штиль.

Она влетела в аудиторию, плюхнулась на последний ряд, тяжело дыша после бега. И тут же в уши врезался тихий, но бойкий шёпот с соседнего ряда.

— Слышала, в выходные вечеринка намечается?

— Да ладно? Нет, не слышала…

— Осипова организует. Видимо, хочет снова показать, что у них с Белым всё супер. Что расставание — временное.

— Да это всё игра на публику. Чтобы друг другу нервы пощекотать. Оба красивые, успешные, яркие…

— Блин, как бы мне хоть на одно свидание с Вадимом. Ну хоть оди-и-ин разочек…

— И не мечтай. Мы с тобой для него — серая масса. Так, принеси-подай. — Девушка слегка покосилась на Полину. — Вон, Коровиной подфартило. Ещё со школы дружат. И то — никакой романтики.

— А Фрол там будет?

— Ну а как иначе. Они же братья. Ох, и боюсь я этого Фрола… Вадим лучше.

— Дура, ты ничего не понимаешь. От него такой силой прёт. Он как глянет — сразу хочется под землю провалиться. Интересно, у него девушка есть?

— А что, подкатить хочешь?

— А почему нет? Вечеринка — прекрасная возможность.

«Вечеринка» — зацепилось в голове Полины. Она ничего об этом не знала. Как так? А потом подумала: это же шанс. Провести время с Вадимом. Может, даже удастся снова с ним потанцевать.

Мысли унесли её в прошлое. Пять лет назад. Выпускной.

Зал, украшенный шарами и гирляндами, зеркальный шар под потолком, блики на лицах одноклассников. Белое воздушное платье, купленное за месяц до торжества. Волосы, высоко уложенные в затейливый пучок, из которого выбивались непослушные темные пряди. Полина так старалась выглядеть красивой в этот вечер — не ради всех, ради одного. Ради Вадима.

И в тот вечер он выбрал её.

Дурацкий конкурс, медленный танец, и Вадим вдруг протянул ей руку. Сердце тогда пропустило удар, потом ещё один, потом просто перестало биться ровно — только гулко, где-то в горле.

— Ну что, Мурррка, — мурлыкнул он ей на ухо, наклонившись так близко, что она почувствовала тепло его дыхания, — начнём с румбы?

— С чего?

— Ты что, не знаешь? — в его глазах плясали черти, и улыбка была такая, от которой у девчонок подкашивались колени. — Это танец любви.

Полина вспыхнула. С ног до головы — мгновенно, будто кто-то чиркнул спичкой и поднёс к пороху. Красные пятна предательски залили щёки, шею, даже уши, спустились к ключицам. Ладони взмокли в его руке. Она ненавидела себя в такие секунды: беззащитную, сконфуженную.

Глава 4

Полина быстро покидала вещи в рюкзак и вышла из аудитории, стараясь не думать о том, что её ждёт. Путь лежал в деканат факультета экономики и бизнес-планирования — место, куда она никогда не заходила раньше. Она подошла к нужной двери, постучалась, прошелестела тихое «можно» и приоткрыла дверь.

В деканате не было никого, кроме…

— Привет, — удивлённо выдавила она, застыв на пороге.

— Привет, Мурррка, — лениво протянул Вадим. — Давай проходи, я тебя тут уже заждался.

Он сидел в кресле секретаря, закинув ноги на стол, и листал что-то в телефоне. Вальяжный, расслабленный, будто здесь его личная территория. И как всегда — невообразимо красивый. Белая рубашка с расстёгнутым воротом открывала крепкую шею и маленький крестик на тонкой цепочке. Джинсы сидели на нём так, будто их шили по индивидуальным меркам, идеально обтягивая сильные, тренированные ноги. На ногах — его любимые кеды, немного потёртые.

Полина задержала на них взгляд, и память подбросила картинку из прошлого. Она помнила, как долго он на них смотрел в витрине, как ходил вокруг, но цена кусалась. Тогда она решила сделать ему подарок. Для неё это была мелочь, для него — целое событие. Он так радовался, кинулся обнимать, сказал, что она самая лучшая Мурка на свете. И ей тогда даже не было обидно, что он снова называет её этим дурацким прозвищем.

Только Андрей испортил идиллию. Стоял в углу, нахмуренный, а потом, проходя мимо, бросил: «Делать тебе нечего». Полине тогда стало не по себе, но она быстро отбросила этот эпизод, сконцентрировавшись на счастье Вадима.

Андрей всегда был сам себе на уме. Она тогда решила, что он просто завидует — и тоже захотел такие кеды. Полина в тот же день съездила в магазин и купила вторую пару, но Андрей не взял. Сказал: у него всё есть, а чего нет — значит, и не нужно. Пришлось возвращать.

Щелчки пальцев Вадима выдернули её из воспоминаний.

— Ты чего застыла? — он смотрел на неё с лёгкой усмешкой.

— Смело ты тут устроился, — Полина приподняла бровь, кивая на его позу. — А если бы это был декан, а не я?

— Не «боИсь», — он даже не пошевелился, — всё под контролем. Давай садись. Чай? Кофе?

— Ты так спокойно предлагаешь, будто это твой кабинет.

— Кабинет не мой, но связи есть. Позволить угостить свою подругу я могу.

— Ну ты и «наглющий», Вадим, — улыбнулась Полина, глядя на этого красивого самоуверенного парня.

— Какой есть, — он развёл руками и рассмеялся. — Этим и беру!

Он встал, медленно, с ленцой, подошёл к ней. В руке зашуршал знакомый пакетик.

— Будешь? — протянул ей эмемдемс.

— Нет, спасибо.

— На диете? — Он вдруг ущипнул её за бок — легко, как привык делать уже много лет.

Она стукнула его по руке и рассмеялась.

— Прекрати подтрунивать.

— А мне так нравится подтрунивать над тобой, Мурррка. Ты такая забавная, когда смущаешься.

— Снова издеваешься? — нахмурилась она.

— Ни в коем разе, — он изобразил невинность, но глаза смеялись.

Полина вздохнула, пытаясь вернуть разговор в конструктивное русло.

— Слушай, а зачем я здесь? Может, знаешь?

— Конечно знаю. Это я тебя позвал.

— Как?

— Обыкновенно. Попросил Петровну тебя сюда направить. Мировая тётка.

— Боже, Влад, ты и до преподавателей добрался? И теперь они пляшут под твою дудку?

— Мурка, ты наивная простота. — Он ухмыльнулся. — Я уже давно до них добрался, ещё на первом курсе. Сейчас просто пожинаю плоды.

— Так зачем я здесь, Вадим?

Он сделал паузу, засунул руки в карманы джинсов и слегка качнулся с пятки на носок. Этот жест она знала — Вадим всегда так делал, когда собирался с мыслями.

— Дело у меня к тебе есть.

— Дело? Какое?

— Слушай, меня ведь с этого года назначили представителем факультета от студенческого братства, — усмехнулся он, поигрывая бровями. — Как я сопротивлялся! — Вадим картинно прижал руки к груди, изображая вселенскую скорбь. — Прям ногами и руками отбивался, честное слово. Но куда там — не оценили моего героического сопротивления. Назначили — и всё тут. Теперь я лицо факультета

— Видимо, плохо сопротивлялся, — с улыбкой заметила она.

— Всё-то ты знаешь, Мурррка…

— Ну и что дальше?

— А тут, понимаешь, конференция на носу. Срочная. Всё нужно ещё вчера было сделать. А я с этими баскетбольными матчами совсем о ней забыл.

— И-и-и? — она уже начала нервничать, догадываясь, зачем здесь.

— А у меня планов громадьё. — Он многозначительно поднял бровь.

— Вадим, не томи, пожалуйста.

Он вздохнул, чуть склонил голову и посмотрел на неё тем самым взглядом, которому невозможно было отказать.

— Слушай, помоги с конференцией. Андрюха слился, у него заезд. А конференция — первый этап уже через два дня. Будь другом, сделай всё красиво, ну как ты умеешь.

Глава 5

Часы на руке показали 21:00.

Полина допила остатки чая, поставила чашку на стол и медленно поднялась с места. Голова гудела от напряжения — казалось, внутри кто-то монотонно бил в маленький, надоедливый колокол. Спину ломило после многочасового сидения в неудобном кресле секретаря. Головокружение снова навалилось, заставив её слегка пошатнуться и опереться рукой о стол. В последний месяц это стало происходить всё чаще.

«Надо брать себя в руки, — подумала она. — Снова садиться на диету. Может, к диетологу сходить?»

Но Полина знала, сколько раз уже пыталась и всё равно срывалась. Стоило узнать об очередных отношениях Вадима с новой девушкой, как она доставала свои любимые конфеты и ела их, как семечки, заливая слезами пустоту внутри. А потом ненавидела себя за это. И снова ела. Замкнутый круг, из которого не было выхода.

Родители очень беспокоились за её здоровье. Не упрекали, не тыкали в полноту, не читали нотаций — они просто просили обратиться к специалистам. Полина соглашалась. Честно кивала, говорила «да, конечно, схожу». Но каждый раз что-то вставало на пути: то экзамены на носу, то срочно нужно помочь Вадиму с вечеринкой, то забрать его куртку из химчистки — он же после университета бежал на подработку, и у него совсем не оставалось времени на эти бытовые мелочи. А Полина была рядом. Всегда. И в этой бесконечной беготне за чужими делами она не могла найти время для себя.

А когда форс-мажоры заканчивались, и жизнь снова входила в привычное монотонное русло — дом, учёба, снова дом — Полина убеждала себя, что здорова. Что это просто стресс, просто усталость, просто накопилось. И визит к врачу снова откладывался. До следующего приступа слабости. До следующего раза, когда организм давал сбой.

Но она всё равно откладывала. С мыслью: «Вот закончу это — и точно схожу. Вот разгребу дела Вадима — и займусь собой. Вот пройдет сессия — и тогда…»

«Вот» не наступало никогда.

Так продолжалось больше года. А теперь к привычной усталости добавилось ещё и головокружение.

О том, что кружится голова, она никому не рассказывала. Не хотела беспокоить, не хотела, чтобы за неё переживали, не хотела быть обузой. Она и так чувствовала себя никчёмной. А если окажется, что ещё и больна — будет выглядеть совсем жалко. Но, видимо, всё равно придётся сходить к врачу. Хотя бы ради того, чтобы услышать: ничего серьёзного, просто усталость. Просто витамины, сон и свежий воздух.

Всё, что требовалось для конференции, она сделала. Разложила по полочкам, расписала по минутам, согласовала с участниками, проверила технику, продублировала документы. Телефон за последние семь часов разрывался от звонков и сообщений, но она успела. Вадим остался доволен — он уже отписался: «Ты самая лучшая, Муррка». И даже прикрепил милое красное сердечко.

Полина перечитывала это сообщение снова и снова. И каждый раз сердце делало маленький кульбит. Она улыбалась экрану, как дурочка, и ничего не могла с собой поделать.

Она вышла из деканата, тщательно закрыла дверь, проверила замок. Ключи отнесла охраннику, как просила секретарь. Тот кивнул, даже не отрываясь от телефона.

На улице было тепло — мягкий сентябрьский вечер, когда воздух ещё хранит летнее тепло, но уже пахнет уходящим летом. Полина достала телефон и, не думая, набрала знакомый номер. Ей так хотелось обсудить с Вадимом всё, что она сделала. Похвастаться, услышать в ответ не короткое «ты молоток, Мурка», а что-то более душевное, настоящее, тёплое.

Несколько гудков — и сброс.

Он не ответил.

Полина замерла, а потом до неё дошло. Он же сейчас с Миланой. И в душе снова заскребли когти — острая, привычная, почти родная ревность.

«Успокойся, — приказала она себе. — Он тебе не парень. Он тебе ничего не должен. Радуйся тому, что имеешь. Быть другом Вадима — это гораздо больше, чем быть никем».

Она сунула телефон в карман и медленно побрела к остановке. Несмотря на то, что у неё были права —, она отучилась на курсах, сдала, получила заветную карточку и даже имела собственную новенькую BMW iX3 — Полина предпочитала такси. Садиться за руль боялась до дрожи в коленях. Ужасная трусиха. Только с Вадимом ей было спокойно на пассажирском сиденье. Хотя тот водил так, что сердце уходило в пятки, но почему-то она ему доверяла. В те редкие моменты, когда он садился за руль её машины, Полина тихо млела: они были словно влюблённая парочка, вместе едущая на учёбу.

Телефон ожил. Она полезла в рюкзак, лихорадочно надеясь увидеть на экране имя Вадима. Но звонила мама.

— Привет, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

— Полина, мы с папой тебя потеряли, — в голосе матери звучало беспокойство.

— Мам, я уже закончила, скоро буду.

— У тебя проблемы с учёбой? — напряглась мама. — Ты так поздно…

— Нет, просто было одно важное дело. Но я всё завершила. Сейчас вызову такси и приеду.

— Хорошо, милая. Мы ждём. Если хочешь, папа может за тобой приехать.

— Нет, мам, не хочу его понапрасну гонять. Такси прекрасно подойдёт.

— Хорошо, дорогая. Ждём тебя.

Полина убрала телефон и двинулась дальше. Подойдя к перекрёстку, она снова достала его, чтобы заказать такси, как вдруг за спиной раздался знакомый, чуть хрипловатый голос:

Глава 6

Полина зашла в квартиру, прикрыв за собой дверь. В прихожей горел мягкий свет, пахло чем-то невероятно вкусным — мама, кажется, жарила её любимые рыбные котлеты. Желудок предательски сжался от голода, есть хотелось просто ужасно. Но Полина решила: пора заканчивать с котлетами. Да и вообще с едой. А то скоро она будет как бегемот.

— Полина, ты? — раздался из гостиной голос матери.

— Я, мам.

Она скинула кеды, повесила рюкзак на крючок и прошла в комнату. Родители сидели на диване перед телевизором — отец с планшетом в руках, мама держала на коленях их толстого Вискаса. Ему было уже пять лет, он был кастрирован, вреден и весьма упитан. Вообще в этом доме было только два упитанных создания — Полина и Вискас. Родители, наоборот, выглядели подтянутыми и стройными: отец несколько раз в неделю ходил в спортзал, мама занималась восточными танцами. Одна Полина, к своему стыду, ничем не занималась. Ну и Вискас.

Кличку ему придумала она сама — потому что он очень походил на кота с упаковки корма. Такой же серый, с голодными глазами и умильной мордой. Увидев хозяйку, Вискас тут же соскочил с маминых рук и бросился к Полине, начал тереться об ноги, попрошайничая еду. У него Полина всегда ассоциировалась с чем-то вкусным.

— Ну наконец-то, — мама встала с дивана и подошла к дочери, обняла, поцеловала. Отец последовал за ней. — Мы уже волноваться начали. Так поздно… У тебя всё в порядке?

— Всё хорошо, мам. Просто помогала Вадиму с конференцией.

— С Вадимом? — в голосе матери мелькнула знакомая интонация.

— С ним. Он попросил помочь.

— А где он сам? — удивилась мама.

— Домой поехал, — соврала Полина, сама не зная зачем. Она всегда почему-то врала про Вадима, чтобы у родителей не возникло лишних мыслей.

— А Андрей с вами был?

— Нет, он на заезд уехал.

Полина не стала уточнять, что встретила Андрея час назад. Лишняя информация родителям была ни к чему.

— У меня к нему разговор, — сказал отец. — Надо будет его на следующей неделе к нам позвать.

— Классная идея! — воодушевилась Полина. — Давайте. Шашлыка замаринуем?

— Хорошо, дочь.

— А Вадима давайте тоже позовём.

Отец задумался. Полина знала: он не особо симпатизировал Вадиму. И она совсем не понимала почему.

«Мутный он какой-то», — говорил отец. А Полина обижалась: «И никакой он не мутный! Ты просто к нему предвзят!»

— Ну и Вадима, — согласился он наконец.

А потом внимательно посмотрел на дочь.

— Ты что-то бледная, Полька? — заметил он с беспокойством на лице.

— Пап, всё нормально. Просто устала. Семь часов за компьютером — не шутка.

Мама подошла ближе, всматриваясь в лицо дочери с тем особым материнским беспокойством, от которого невозможно спрятаться.

— Полина, ты в последнее время вообще плохо выглядишь. Я не шучу. Бледная, круги под глазами… Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, мам. Честно.

— Не похоже что-то, — мама вздохнула. — И вечно ты где-то задерживаешься. То учёба, то Вадим с Андреем, то ещё что-то… Ты сегодня хоть кушала?

— Кушала, — как можно правдоподобнее солгала Полина.

— Иди поужинай. Я котлет рыбных пожарила, твоих любимых!

— Вкуснотища! — показал отец большой палец вверх.

Мама готовила и правда волшебно. Вроде обычная еда, а получалось очень вкусно. Она говорила, что просто готовит с любовью — оттого и вкусно.

— Мам, что-то не хочется. Я правда недавно ела.

— Точно?

— Точно-точно.

— А анализы сдала? Ты обещала на этой недели сходить! — встрял отец, и Полина внутренне сжалась. — Мы с мамой уже ни раз говорили: сходи к врачу, проверься.

— Схожу, пап. Обещаю. На днях.

Она сказала это автоматически, как говорила уже много раз. И по тому, как переглянулись родители, поняла: они тоже это знают.

Мама хотела что-то добавить, но отец легонько коснулся её руки — не дави.

— Я в комнату пойду, — сказала Полина. — Хочу пораньше спать лечь сегодня.

— Иди, дочка, — кивнул отец. — Отдыхай. Завтра выходной, выспишься.

Полина чмокнула родителей в щёку и выскользнула в коридор.

В своей комнате она включила ночник, закрыла дверь и обессиленно опустилась на кровать. Тело гудело от усталости, голова всё ещё кружилась, но спать не хотелось. Вообще ничего не хотелось, кроме одного: увидеть его.

Она потянулась за телефоном, привычно открыла социальную сеть. Пальцы сами набрали в поиске знакомое имя. Она делала это каждый вечер. Каждый раз, когда становилось слишком пусто внутри.

Страница Вадима загрузилась.

И Полина замерла.

Первое, что она увидела, — свежее фото, опубликованное пару часов назад. Вадим улыбался в камеру своей фирменной улыбкой, чуть прищурившись, с той самой хитринкой в глазах, от которой у Полины всегда замирало сердце.

Глава 7

Мечты сходить на вечеринку так и остались мечтами. Все выходные Полина практически не вставала с кровати.

Утром субботы она проснулась с опухшим лицом и красными глазами — уснула далеко за полночь, снова и снова прокручивая в голове воссоединение Вадима и Миланы. Кадры, словно заезженная плёнка, мелькали перед глазами. Полина ругала себя за глупость. За эту дурацкую зависимость.

Хорошо, что родители уехали на все выходные в спа-отель — они старались чаще проводить время вдвоём, и Полина искренне радовалась за них. И завидовала той лёгкости, с которой они любили друг друга столько лет.

Вискас стал её единственным компаньоном. Он лежал рядом, урчал, тыкался мокрым носом в руку, требуя еды и ласки. И лента социальных сетей — второй компаньон, от которого Полина не могла оторваться, хотя каждое фото отзывалось болью.

На странице Вадима было полно фотографий. Может, он сам их выкладывал, а может, Милана пыталась всеми силами «застолбить» парня, выставляя напоказ их счастье. Так или иначе, судя по фото, Вадим все выходные провёл с Миланой.

На вечеринке они купались в бассейне и пили шампанское. Танцевали под медленные треки, прижимаясь друг к другу. Милана в красивом купальнике на идеальном, стройном теле. Вадим в плавках, демонстрирующих все его кубики пресса, мокрые волосы зачёсаны назад, улыбка до ушей.

Полина смотрела на эти фото и чувствовала, как внутри зреет обида на себя. За то, что она не такая. За то, что никогда не будет такой.

Андрея почти не было видно на снимках. Полина знала, что он не любитель всех этих селфи. Но она всё равно угадывала его по краю знакомой серой толстовки, по развороту широких плеч вдалеке, иногда в обнимку с какой-то девушкой. Полина лишь вздыхала — её не позвали.

Но цифра на весах меняла настроение. К вечеру воскресенья она заметила на весах минус килограмм. Уже третий день она почти ничего не ела — только вода и иногда зелёный чай. Есть не хотелось. Вообще. Организм словно забыл, что такое голод, и это было ей только на руку.

«Килограмм, — думала Полина, разглядывая себя в зеркало. — Это только начало».

Единственное, что беспокоило — головокружение усилилось. Теперь оно было почти постоянным, лёгким, но назойливым, как комариный писк. Полина отмахивалась: мелочи. Зато она действительно начала сбрасывать вес. И без диетолога, и без таблеток. Надо будет ещё спорт подключить. И за полгода она избавится от ненавистных двадцати килограммов.

Цифра, конечно, большая. Но, с другой стороны, много кто так худел. Вон сколько блогеров хвалят эту «диету»: неделя только на воде, потом неделя на гречневой каше, потом снова вода и так по кругу. Через месяц гречка заменяется обезжиренным творогом. И так все шесть месяцев. Жёстко — да, но и результат обещан колоссальный. А жира у Полины столько, что этих запасов надолго хватит. Анорексия ей точно не грозит, успокаивала она себя.

На этой неделе они с Вадимом идут в кино, и она мечтала скинуть к тому моменту хотя бы килограмма два. Это, конечно, капля в море при её весе, но с чего-то ведь нужно начинать. С надеждой на скорые изменения, она обняла Вискаса, уткнулась лицом в его шкурку и провалилась в сон.

А в воскресенье она решила: хватит смотреть соцсети. От них на душе становится только тоскливее. Лучше вообще ничего не знать, а сконцентрироваться на себе. Поэтому она скачала любовные романы и всё воскресенье провалялась с электронной книгой. Она обожала любовные романы — особенно те, где дурнушка превращалась в прекрасную красотку, а главный герой, который раньше не замечал её, начинал сходить с ума, пуская слюни при каждом её появлении.

«Ничего, — шептала она себе, перелистывая страницы. — Я тоже такой стану. Вот увидишь, Вадим. И ты обязательно в меня влюбишься».

Вискас довольно посапывал рядом, прижимаясь тёплым боком.

Телефон она умышленно выключила — чтобы не лезть снова на страницу Вадима и не травить душу. Она приняла решение: худеть. Во что бы то ни стало.

В понедельник утром Полина снова поехала на занятия.

Родители улетели в Москву рано утром — там жил брат отца, дядя Дима, младше отца на два года. У него была сеть турагентств, и они с отцом вели совместное направление. Полину звали с собой, но она отказалась.

Ей очень хотелось, конечно. Увидеть Москву, побродить по Красной площади, зайти в музеи... поболтать с дядей Димой и его женой тётей Олей. Но страх, что Вадим позовёт в кино, а она улетит, перевесил всё.

Этого она допустить не могла.

Она решила поговорить с ним сегодня, напомнить об обещании. Вдруг забыл? С него станется.

Сентябрь выдался на удивление тёплым. Полина надела своё любимое синее платье — одно из тех, что хоть немного скрывало недостатки, забросила рюкзак на плечо, вызвала такси и поехала в институт.

Сегодня открывалась конференция, которую она готовила. Она решила обязательно присутствовать — своими глазами увидеть, что всё получилось. Что не зря она просидела столько часов в душном деканате.

Около института на парковке она увидела их.

Андрей и Вадим только что подъехали. Андрей, как всегда, на своём чёрном байке — сидел, развалившись на сиденье, шлем висел на ручке. Чёрная футболка, тёмные джинсы, расслабленная поза.

Глава 8

День пролетел незаметно. Несколько семинаров, лекции, потом конференция. Вадим даже выступил с небольшим докладом. Как он был хорош! Полина не могла оторвать от него взгляд. Где бы Вадим ни появлялся, он везде приковывал к себе внимание.

А в восемь Полина уже была в квартире парней. У неё был собственный ключ, и она вошла, как к себе домой. Привычно огляделась — в гостиной был лёгкий беспорядок, на журнальном столике валялись пульты и пустая кружка. Она машинально убрала кружку в мойку, поправила подушки на диване.

Вадим появился минут через пять, влетел запыхавшийся, с пакетом из супермаркета.

— Мурррка, ты здесь! Отлично! — он скинул кеды в прихожей. — А где Фрол? Ещё не приехал?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Я только вошла.

Вадим взглянул на часы, нахмурился, достал телефон, набрал.

Гудки — и тишина.

— Странно, — пробормотал он. — Обычно он отвечает. Наверное, на трассе.

— Надеюсь с ним всё в порядке? — с беспокойством спросила Полина.

— Да, что с ним может случиться, — отмахнулся Вадим. — Он как танк, его не прошибёшь. Не парься. Так, Полин, какую пиццу будешь?

Полина вообще никакую не любила, но признаваться в этом не хотелось.

— Да мне всё равно, любую. На твой вкус, — ответила она.

— Тогда классическую «Маргариту» возьму и ещё какую-нибудь мясную бомбу, — Вадим быстро сделал заказ в приложении. — Через полчаса привезут. Ну что, пока есть время, может, начнём без Фрола? Я там фильм классный нашёл, боевичок, говорят, отличный.

— Давай, — улыбнулась Полина.

Пиццу доставили даже быстрее — минут через двадцать. Вадим включил телевизор, нашёл тот самый боевик, разложил коробки на журнальном столике и плюхнулся на диван рядом с Полиной.

— Ну что, погнали?

Полина смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло. Они были вдвоём. Впервые за долгое время — только вдвоём. И плевать, что по телевизору идёт дурацкий боевик с бесконечными перестрелками. Плевать, что пиццу она терпеть не могла — слишком жирная, слишком калорийная. Она отщипнула маленький кусочек «Маргариты», просто чтобы не обижать его, и запила газировкой, которую тоже не любила.

Главное — он был рядом.

Вадим комментировал происходящее на экране, отпускал шутки. Полина смеялась, поддакивала, смотрела на него и просто кайфовала.

Она представила себя на настоящем свидании. Представила, что нет никакой Миланы. Нет её лишнего веса и дурацких комплексов.

— Ты чего такая задумчивая сегодня? Всё нормально? — вдруг спросил Вадим, поворачиваясь к ней.

— Да, — улыбнулась она. — Всё отлично.

— Ну и славно, — он потрепал её по голове, как делал всегда. — Ты это, если что — обращайся. Ты же моя лучшая подруга.

«Лучшая подруга», — эхом отозвалось в голове. Она улыбнулась ещё шире, чтобы он не заметил, как дрогнули губы.

Время летело незаметно. За окном давно стемнело, фонари заливали двор жёлтым светом. Часы показывали почти одиннадцать, когда Полина спохватилась.

— Мне, наверное, пора, — сказала она, хотя уходить совершенно не хотелось. Каждая минута здесь, рядом с ним, была драгоценной.

— Давай подвезу, — вызвался Вадим, тоже поднимаясь. — Заодно заеду на трассу, где сегодня должен быть заезд у Фрола. Странно, куда он пропал. Уже одиннадцать, а его нет и телефон молчит.

— Может, случилось что? — снова забеспокоилась Полина.

— Да брось, с ним всё в порядке, — отмахнулся Вадим, но в его голосе впервые проскользнула неуверенность.

Они вышли в коридор. Полина натягивала кеды, Вадим быстро сунул ноги в свою обувь.

Вечер получился просто идеальным. До того момента, когда в двери раздался скрежет ключа.

Звук был каким-то неправильным — не уверенное движение, а судорожное, сбивчивое. Ключ царапнул замок раз, другой, третий, прежде чем дверь наконец приоткрылась.

Полина подняла голову и замерла.

На пороге стоял Андрей.

Воздух в лёгких закончился разом. Сердце пропустило удар.

Серую толстовку, которую она привыкла видеть на Андрее, покрывали тёмные, влажные пятна. Джинсы были порваны на колене, и сквозь прореху виднелась содранная кожа. На скуле расплывался синяк, уже наливающийся фиолетовым. Губа рассечена. Он тяжело опирался о косяк.

Было видно, что он держится из последних сил, чтобы не рухнуть.

— Ну чего вылупились? — прохрипел он, пытаясь улыбнуться разбитыми губами. — Всё норм.

Он сделал шаг вперёд, и нога подкосилась. Андрей рухнул бы на пол, если бы Вадим не бросился к нему, подхватив под руки.

— Твою ж мать, Фрол! — выдохнул Вадим.

Полина наконец очнулась. Бросилась помогать, хотя не знала, за что хвататься, как быть полезной. Её трясло.

— В больницу надо, — выпалила она. — Скорую вызывай!