Ядовитый паззл

Глава 1. Яблоневый, вроде бы, Сад

Забегаловка, гордо именуемая гостиницей, была отвратная. Кто бы сказал Александру, что он остановится в такой - плюнул бы в рожу. Но, увы, выбора у него не было. Более-менее крупные поселения остались позади, а городок, в котором ему пришлось остановиться, был совсем маленьким. После уютных отелей Ханты-Мансийска, Сургута и Пыть-Яха ему было откровенно странно видеть эту забегаловку, но и она подтверждала его собственную теорию о жизни: везде всё одинаково. Есть плюсы, есть минусы, есть хорошее, есть плохое. Мир серый и не делится на чёрное и белое. Есть чистые, светлые номера, но в то же время есть… Картина не изменится со сменой города, страны, части света – это он уже давно уяснил. «Во всяком случае, бывало и хуже» – сказал себе Степанов, осматривая здание.

Уже десять минут кряду он пытался понять, как его вынужденное пристанище называется. Вывеска была старая, обшарпанная, залитая чем-то, о чём даже думать не хотелось. Потёки на ней как будто мягко намекали не стоять под окнами, и Алекс усмехнулся: "Ожидается артиллерийский удар".

И всё же, это "з" или "с"? О, поверьте, это очень важный вопрос, потому что ночевать в "Яблоневом саду" Алексу было предпочтительнее, чем... Ну, вы поняли, верно? Кстати, что интересно, яблонь он не нашёл, хотя обходил вокруг деревянного строения несколько раз. Да, гостиница была деревянная, из крепкого - когда-то давно - бруса. Сумерки сгущались, а отсутствие яблонь огорчило. Зато тонированный джип под окнами присутствовал – припаркованный совершенно не в положенном месте. Здраво рассудив, что это проблемы местной полиции, Алекс всё-таки вошёл в гостиницу.

Женщина-администратор за стойкой болтала с кем-то по телефону, не сразу обратив внимание на нового постояльца – пока что только потенциального, потому как документы она оформить не спешила. Она постукивала ногтями по столешнице, выдавая внутреннее смятение. От нечего делать Степанов подробнейше рассмотрел её – женщине было лет пятьдесят на вид, не очень высокая, худощавая. Темные волосы были заплетены в тугую косу и уложены на затылке, а разрез глаз выдавал в ней представительницу малой народности.

- Представляешь, хотят дальше в лес идти. Да-да, я своими ушами слышала. Ну… Ага… Да как какой? Наш лес. Ну… Нельзя, и я говорю. Да… Духи не любят гостей…

На этих словах Александру будто кто-то пером мокрым провёл по позвоночнику. Неприятное ощущение пропало также быстро, как и возникло, но оставило после себя гадкий осадок. В очередной раз пожалев, что вообще сунулся в этот город, он передёрнул плечами и кашлянул, привлекая внимание. Администраторша стушевалась, скомкано попрощалась и занялась заселением.

"Остатки былой роскоши" - так бы он назвал гостиницу сейчас, если бы ему кто-то дал право выбора. О том, что роскошь когда-то всё-таки была, непрозрачно говорили цены на апартаменты, как гордо именовались здесь комнаты. Отвалив баснословные - по местным меркам так точно - деньги за ночь, уставший мужчина поднялся в номер, плотно закрыв за собой дверь и приятно удивившись щеколде.

Что же этот заезжий человек делал в такой глуши, где даже гостиница - одна на много-много километров? В этом нет никакой тайны, и всем праздно интересующимся Алекс неизменно отвечал: «Ездил навестить дедушку. Знаете, он из здешних мест, всю жизнь провёл в деревне недалеко от Агана, а вот недавно сообщил, что ослаб здоровьем». И любой нежеланный попутчик тотчас же терял интерес к мужчине, который на первый взгляд казался загадочным искателем приключений или, возможно, охотником за богатствами, которые, согласно преданиям, скрывают леса и болота, щедрые как на награду, так и на смерть.

И совершенно зря, потому что на самом деле Алекс безбожно врал. «В конце концов, ложь не является смертным грехом», - рассуждал он, пуская пыль в глаза очередному неравнодушному. Была у Алекса шальная мыслишка, что его враки можно было бы записать как лжесвидетельство на ближнего своего, но его напарник и друг Герман успокаивал товарища: "Это в тебе говорит уголовный кодекс".

Вообще, Александра Степанова нельзя было назвать религиозным в полном смысле этого слова, он никак не мог соблюсти все заповеди и частенько грешил гневом. Но у каждого есть свои маленькие ритуалы и убеждения, поэтому простить Алексу его заморочки было легко. Тем более, что на работе это никак не отражалось, а частное детективное агентство если и не процветало, то приносило мал-мальский доход. Поэтому никто и слова не говорил плюющему через плечо сотруднику, а также - не мешали носить счастливые носки, огибать лестницы и шипеть на чёрных котов... Главная заповедь его взаимоотношений с коллегами могла бы звучать так: "Уважайте тараканов чужих, и будет вам счастье", но Герман Глушко называл это "корпоративной этикой", совершенно неэтично ругаясь при её нарушении.

Думаю, вы уже догадались, что в Ханты-Мансийском округе Алекс не любовался местными красотами, а выполнял одно важное поручение своего друга, напарника и начальника в одном лице. И теперь с чистой совестью мог бы вернуться домой... Но история не терпит сослагательного наклонения, не так ли?

Глава 2. Мертвецки пьян

Поднимаясь к себе в номер по лестнице, Алекс был нещадно отодвинут в сторону, почти затёрт грузным мужчиной в летах. Стойкое алкогольное амбре не давало усомниться в одном – постоялец пьян. Покачиваясь, он зашёл в свой номер, хлопнул дверью так, что с потолка посыпались опилки и краска, и, судя по грохоту, или упал, или начал громить “апартаменты”. Степанов надеялся всё же на первое, потому что прочность стен оставляла желать лучшего, а ночевать в комнате с дырой и слушать пьяную болтовню ему хотелось меньше всего.

Мимо быстрым шагом почти пробежала горничная, и природное любопытство заставило детектива задержаться, чтобы понять, куда же она так спешила. Поднявшись на этаж, он остановился, прислушиваясь. Снизу доносился громкий шёпот – девушка не сочла должным попытаться сохранить разговор в тайне. Значит ли это, что никакой тайны не было? Кто знает…

- Опять напился, номер бы не крушил хоть! Когда уже он уедет, свинота этакая! То под юбку лезет, то пьёт, то орёт по ночам… Послал же Бог мэру дружка…

Администратор за стойкой шикнула на горничную, и дальше они уже разговаривали совсем тихо. Что делать с поступившей информацией Алекс не знал, влезать в это дело он не собирался, тем более что и дела-то никакого не было – пьяное хулиганство, да и только.

Проблемный сосед вроде бы утихомирился, так что Алекс спокойно заселился в номер, скептически оценив его убранство. «Чисто – и ладно», - подумал мужчина, расстилая кровать. В последний момент он передумал, и лёг поверх одеяла лишь сменив дорожную одежду. Ему не нравилась ни гостиница, ни номер, ни сосед. Неприятное предчувствие холодило затылок, а своим ощущениям Алекс привык верить. Он называл это «профессиональной привычкой», а друзья совершенно некуртуазно – «чувством жопы». Но как ни говори, а ближе к утру детектива поднял громкий крик, раздавшийся из соседнего номера.

Порадовавшись собственной одетости, он поспешил в гости, чтобы понять, что же заставило женщину – а кричала несомненно она – так некрасиво орать, срываясь на самой высокой ноте на плач и задыхаясь.

В номере горел яркий свет, у самого выхода над телом проблемного постояльца стояла горничная и кричала уже сорванным голосом.

- Тише. Успокойтесь, - Алекс попробовал осторожно отодвинуть девушку от соседа, чтобы понять, что с ним, но она отшатнулась и закричала ещё громче. Поморщившись, мужчина приподнял руки ладонями вверх, как будто показывая, что бояться нечего. Он не шевелился, не делал резких движений, и вскоре такая тактика дала свои плоды – девушка затихла, всхлипнула и дрожащей рукой показала на лежащего на полу мужчину.

- Он… Не дышит. – Она судорожно вздохнула, выдохнула, явно пытаясь успокоиться.

Алекс взял осторожно её за плечи, передвинул ближе к выходу, а сам прошёл дальше в апартаменты, чтобы осмотреть соседа. От него, как и ожидалось, разило выпивкой. Опустившись на корточки и приложив пальцы к шее мужика, Александр понял, что горничная не соврала, не ошиблась – тот и в самом деле был мёртв.

За спиной раздался недовольный заспанный голос администратора:

- Что у тебя тут? – Вопрос был явно адресован горничной, но вряд ли девушка могла говорить из-за душащих её рыданий. Нет, странного и грубого постояльца ей было вовсе не жаль, Алекс не обманывался на этот счёт. Но стресс, страх, адреналин сделали своё дело. Ещё большой вопрос, что же она делала в номере мертвеца под утро… Однако пока её допросить не представлялось возможным – от испуга она и двух слов связать не смогла бы. Тем временем администраторша не унималась и, не добившись ответа от сотрудницы, переключилась на постояльца:

- Он что, опять пьян? Так перенесите его на кровать – зачем будить всю округу?

Алекс усмехнулся, и, поднявшись на ноги, ответил:

- Я бы сказал – мертвецки пьян. А точнее мёртв. Вызывайте полицию, нужно увезти тело.

Администратор что-то прошептала и осела по стенке вниз, теряя сознание. «Тонкие натуры», - с сожалением подумал Степанов, понимая, что ему придётся задержаться. Как минимум, чтобы вызвать полицию. «И скорую», - мысленно добавил он, глядя на ушедшую в себя трясущуюся горничную и лежащую на полу администраторшу.

Глава 3. Своя рубаха ближе к телу

Скорая приехала быстро, но этот факт быстро был объяснён тем, что больница – соседнее с гостиницей здание. Зато полицию пришлось ждать около двадцати минут. Преступнику явно давали фору, чтобы скрыться и – не дай Боже – не найти по горячим следам. К этому моменту администратор уже уехала в больницу, а горничная приняла успокоительное. Все попытки допросить девушку разбились о железобетонное врачебное: «Ей нужен покой». Щедро приправив свои рекомендации подозрениями – «А Вы, собственно говоря, кто? Я раньше тут Вас не видел…», врач успокоился, стоило ему увидеть корочку частного агентства, и занялся своими непосредственными обязанностями.

Степанов же ещё раз осмотрел труп, понимая, что доблестные блюстители порядка не торопятся. Поэтому, к приезду полиции примерная картина смерти у него уже была готова. Конечно, было бы неплохо затребовать экспертизу, узнать результаты вскрытия – но что-то подсказывало Алексу, что ждать он их будет тридцать лет и три года. Да и в принципе признаки – налицо. Точнее, на лице. А нашёл наш сыщик следующее:

хорошо выраженные трупные пятна в области ушных раковин, слизистой губ, цианоз кожи лица – проще говоря, посинение;

расширенные зрачки;

быстрое окоченение, гусиную кожу…

Всё указывало на быструю смерть, и походило – на смерть от отравления. Степанов даже взял бы на себя ответственность сказать, что отравлен его сосед был ничем иным, как метанолом. И это походило на естественную смерть, так как о злоупотреблении покойного алкоголем могли бы сказать многие – та же горничная. Он своими ушами слышал, как она жаловалась администраторше на приставания… Видимо, выпил мужик лишку – вот и скончался. Некачественная выпивка, проблемы с сердцем и почками… Да мало ли причин для смерти?

Таким образом, Алекс почти успокоился, но при появлении полиции опять задумался о том, насколько естественной была смерть постояльца. Потому что вместе с стражами порядка в гостиницу прибыл мэр, от которого разило перегаром за версту. Только вот признаком отравления, кроме алкогольной интоксикации, за ним не наблюдалось. Не странно ли? Судя по всему, они с покойным, если не друзья, то уж точно – хорошие знакомые. Сидели вместе. Пили вместе. Умер один. Интересное кино, не так ли?

Приехавший наряд состоял из трёх заспанных человек от двадцати до сорока лет, по которым было видно, насколько они не хотят вешать себе на шею очередное дело, в котором пробелов больше, чем нужно. Высокий худой сержант хмуро осмотрел место происшествия, сел на застеленную кровать заполнять протокол. На Степанова, как на единственного присутствующего свидетеля посыпался ряд вопросов. Опять пришлось трясти удостоверением, и спустя долгих сорок минут труп увезли, а номер опечатали по требованию мэра, который всё это время мрачно подпирал стену напротив, меря взглядом снующих туда-сюда сотрудников полиции и гостиницы. Никто ничего не видел. Никто ничего не слышал. Проснулись от крика Леры – так звали обнаружившую труп горничную.

Наряд отбыл, а Степанов с мэром остались на крыльце гостиницы. Мэр закурил, предлагая сигарету и Алексу.

- Не курю. – Обронил Александр, мыслями возвращаясь к покойнику.

Никита Марков, шестьдесят два года. Женат. Владелец крупной сети деревообрабатывающих предприятий, бизнесмен. Друг мэра. Прибыл в город для встречи с другом и беседы о развитии промышленности.

Вспомнилась реакция старшины, который поморщился, не сумев сдержать недовольства тем фактом, что эта самая деревянная промышленность будет развиваться в их районе.

На этом скудная информация, которую удалось услышать во время составления протокола, заканчивалась, а вопросы только начинались. Но задавать их мэру было не с руки, как и в принципе лезть в это дело. «Во всяком случае, я им Жегловым не нанимался. Пусть ищут сами, если это убийство», думал Алекс, уже ни капли не сомневаясь в том, что это убийство. Иначе как объяснить пыхтение вполне себе живого мэра? Что, он не пил? Или выпивка была другая? Каждый своё? Вряд ли, ой вряд ли…

Молчание нарушил мэр.

- Илья Петрович Карпов, - он протянул руку, и Степанову не оставалось ничего иного, кроме как пожать её. – Я слышал, вы частный детектив?

- Я работаю в агентстве частного сыска, - не стал скрывать Алекс, уже внутренне готовясь к последующей просьбе. И она не заставила себя ждать.

- Я не верю в то, что Никита умер сам. Мне кажется, его отравили. Мы пили вместе, алкашка дорогая – бурду не глотаем. Я тебя нанимаю. Найди мне убийцу

Алекс от такой неожиданной неприятности потерял дар речи, а обретя, спросил:

- Вы были такими хорошими друзьями?

Мэр некрасиво улыбнулся, оскалив пожелтевшие от огромного количества кофе и табака зубы, и сказал очевидное:

- Никита был не лучшим человеком, да и друзьями нас назвать тоже нельзя было. Скорее вынужденные союзники, сошедшиеся на фоне… - тут он замялся, подбирая слова, и Александр ему помог.

- …любви к деньгам?

Мужчина щёлкнул пальцами, и кивнул:

- Вы ухватили самую суть. Да, именно так. Чего скрывать – смерть Маркова может отразиться на бизнесе, к которому я имею некоторое отношение. Если это кто-то из противников лесопилки – я могу быть следующим в очереди. Это могут быть конкуренты, сумасшедшие экологи… Да мало ли кто, какой-нибудь городской сумасшедший, которому что-то шепнули голоса в голове. Я хочу знать, что мне ничего не угрожает. Никита… Мне всё равно, кто его убил. Главное, чтобы этот кто-то не убил меня.