Явь во сне

Пролог.

*от лица Кэссиди*

Тик-так… Тик-так… Стрелки старинных часов отбивают всё громче и громче, начиная раздражать. Дёргается глаз. С силой сомкнула тяжёлые веки. Прикрыла уши руками, пытаясь отгородиться от звука, но он не затихает, проникая прямиком в мозг. Не хочу, нет, только не опять!..

Кукушка отбивает двенадцать ударов. Полночь. Глаза непроизвольно открываются – сами собой. Сон не для меня. Такого понятия просто не существует, есть только нескончаемая боль и всепоглощающий страх. Ещё немного и она придёт.

Сильнее натянула одеяло, отказываясь в это верить – всё происходит не сейчас, не здесь и не со мной. Наверное, нужно только думать об этом, тогда открою глаза и встречу улыбку матери… В кресле будет сидеть отец, курить трубку и читать свежую газету. Поднимет взгляд и услышу его серьёзный голос: «Кэсси, тебе давно пора спать!».

В коридоре раздался грохот, от которого я сильнее зажмурилась и съёжилась. Всё заново… Ругань, отборный мат отчима и храп. Хорошо представила, как пьяное тело этого борова добралось до дивана, сворачивая на своём пути тумбочки, цветы и всё, что попалось ему на пути. Он завалился на диван лицом в подушку и захрапел.

Раз. Два. Три. Четыре... Послышались торопливые шаги, с меня сдёрнули одеяло и тело обдало ночным холодом комнаты. Я нехотя открыла глаза, встречаясь с безумным взглядом. Надо мной нависла худая женщина, закутанная в толстый засаленный халат, что тряпкой висел на тонких плечах, а в небольшом вырезе выступали кости ключицы, плотно обтянутые кожей. В некогда роскошных каштановых волосах белела седина, серые глаза метались по комнате, не в силах сфокусироваться на чём-либо. Костлявая бледная рука с жуткими просвечивающимися сквозь кожу полосами вен вслепую тянулась ко мне.

– Кэсси, они идут. Они идут за мной! Ты должна мне помочь, должна!.. – дрожащим срывающимся голосом твердит женщина, в панике оборачиваясь ко входу, но так ничего не увидев, возвращает внимание ко мне.

В этот раз её взгляд более пугающий, чем прежде, а широкие зрачки бездонной тьмой смотрели сквозь меня.

Всё повторялось снова. Я кивнула, нехотя покидая тепло кровати, всей душой желая остаться там, но цепкая рука схватила меня за локоть, утаскивая за собой в коридор и дальше. Он всегда казался мне слишком длинным, множество дверей, будто зеркально отражающие друг друга, заканчивающиеся внезапным тупиком. Пальцы женщины сжались сильнее, стало больно и, думаю, там вновь остались следы.

– Открывай же, открывай!.. – нетерпеливо повторила она, пихая мне в руки ключ и вновь бешеным взглядом оглядывая коридор, будто кто-то может вот-вот появиться.

Еле слышно вздохнув, забрала его и отворила дверь, замечая, что мои пальцы начинают дрожать. Время неумолимо утекало, буквально испарялось, не давая мне ни единого шанса на спасение.

Дверь тихо скрипнула, разевая перед нами свою тёмную пасть. Еле успела нащупать выключатель, как мачеха утащила меня в глубину. Лампочка тускло загорелась под потолком и начала моргать, совершенно не успокаивая, а только наоборот нервируя меня.

В конце комнаты совсем небольшая дверь, ведущая в чулан и запирающаяся на засов снаружи. Женщина быстро открыла её и бросилась внутрь. Тусклый свет слабо освещал происходящее внутри. Вот она забралась на кушетку, занимающую почти всё пространство и закуталась в одеяло, махая мне, чтобы помогла. Я подхватила ещё пару одеял и набросила на неё сверху, создавая подобие берлоги. Мачеха уже хныкала и поскуливала, будто маленький ребёнок. Удивительно, она тоже чувствовала их приход. Думала, что идут за её душой, но глубоко ошибалась…

Скрипнул засов под моими трясущимися пальцами. Я придвинула тумбочку под дверь, полностью перекрывая все шаги к отступлению. Теперь она точно переживёт эту ночь. Не навредит себе, мне, кому-то ещё… И не сможет ничего увидеть.

Вышла в коридор, закрыла за собой комнату на ключ и только сейчас заметила, что и здесь лампочка начала мигать, свет угасал, его поглощала Тьма, тянущая свои мерзкие лапы со всех углов. В комнате, как и ожидалось, царил настоящий хаос. Тумбочка сдвинута, цветочный горшок разбит и валяется рядом, торшер заморгал следом. Среди всего этого великолепия на диване храпел отчим, которого и человеком-то с трудом можно было назвать – жирное лысеющее тело.

В последний раз моргнув, лампочка в светильнике последний раз осветила комнату тусклым светом и погасла, погружая меня почти в кромешную тьму. Внезапно по спине пробежал холодок, кожу покрыли мурашки, и я осторожно отступила опять в коридор. Медленно прошлась взглядом, не решаясь посмотреть на некогда пустую стену в конце.

Лёгкий сквозняк прошёлся по босым ногам, в ушах колокольчиками прозвенел чей-то смех.

– Вперёд… – еле слышно прошелестело в воздухе.

Я подняла взгляд, с ужасом осознавая, что там появилась дверь. На моих же глазах она отворилась шире, зазывая меня своей темнотой и загорающимися внутри яркими огоньками.

-1-

*от 3-го лица*

Это продолжалось снова и снова. Грохот в гостиной, отборный мат и оглушительный храп. Она не хотела, но её никто не спрашивал, как и всегда до этого. Сдернули одеяло, потащили за руку по коридору. Бешеный взгляд мачехи застыл перед глазами девушки. Вот уже трясущимися руками Кэссиди повернула ключ в замке, лишая женщину последней возможности выбраться.

Вновь осталась одна, наедине с монстрами всего мира, желающими обрушить на неё всю свою мощь. Непонятно откуда повеяло холодом, словно раскрыли все несуществующие окна, а за ними настоящий мороз под минус тридцать. По коже побежали мурашки, неприятно покалывало кожу. Не раздумывая ни секунды, девушка бросилась обратно в комнату, запирая дверь на ключ. Навалившись всем телом, придвинула к ней комод, не обращая внимания, плотно ли он закрывает дверь. Старается делать всё как можно быстрее: забирается под одеяло, накрывается им с головой и, крепко зажмурившись, часто-часто дышит.

«Они уйдут, просто обязаны уйти…» Старается представить всё, что угодно. Что она не здесь и происходит всё это тоже не с ней. В ушах раздался еле слышный смех, по коже пробежался холодок, будто кто-то провёл ледяными пальцами вдоль позвоночника. С губ сорвался всхлип. Ей не оставили ни единого шанса на спасение…

– Пора… – прошелестело в воздухе, из-за чего Кэсси лишь сильнее съёжилась.

Всё та же ледяная рука медленным движением стащила с неё одеяло, заставляя распахнуть глаза и уставиться взглядом на дверь, что находилась напротив. По коже вновь побежали мурашки. Ничего больше, лишь дверь и отодвинутый в сторону комод…

Нужно тяжело вздохнуть, собрать в кучку капли ускользающего самообладания и встать. Шаг за шагом преодолевать расстояние до заветной двери в конце коридора. Сколько бы замков ни закрывала, сколько бы ни пряталась – ничего не помогало. То, что спасало Блэр, никогда не спасёт Кэсси.

Но это лишь в мыслях. В реальности тело сковал страх настолько осязаемый, что к нему можно было прикоснуться. Словно это происходило не с ней, а сама девушка лишь сторонний наблюдатель, привязанный к собственному телу.

На серых обоях появилось яркое красное пятно, больше напоминающее кровь. Очень медленно из простой кляксы оно растекалось, увеличивалось и вскоре уже стекало, оставляя за собой такой же яркий след. Среди серых тонов комнаты оно выделялось слишком сильно и резало взгляд, будто что-то неправильное и лишнее. Линия изогнулась дугой и вновь поползла вверх, потом обратно и вновь к началу. Простейшие манипуляции всё продолжались и вот уже совсем скоро на стене красовался ярко-алый глаз. Смотрел, наблюдал, напоминал, что скрыться некуда. От него сложно отвести взгляд, словно попав под гипноз.

Кажется, лампочка под потолком загудела громче, слышится треск электричества в проводке. Свет начинает моргать… Через несколько безумно долгих секунд всё чаще и чаще, вскоре гаснет совсем, открывая совершенно новую комнату. Серые стены теперь подсвечиваются неоновыми цветами – ярко-голубой, зелёный, фиолетовый – и красный глаз, продолжающий наблюдать. Краски режут взгляд, стены медленно движутся, кажется, ещё немного и сомкнутся совсем, мебель крутится, искажается, превращая серую комнату в нечто абстрактное и давящее. Смех становится громче, давя, вынуждая…

Кэсси не выдерживает и срывается с места, выбегая, лишь бы не видеть кроваво-красный рисунок. Коридор не отличается от комнаты – на стенах разыгрались краски, будто безумный художник разлил на их поверхности свою палитру. Вместо дверей зияют чёрные дыры их проёмов. Днём все они закрыты, многие из них – на навесной замок. Ночь – совершенно другое время, переворачивающее всё в этом мире с ног на голову.

Её цель в конце коридора – едва заметная бежевая дверь, которой нет и никогда не существовало. Днём на этом месте гладкая стена, серая пустота обоев. Ночью же это самое большое испытание.

Шаг, ещё шаг. Ноги дрожат и отказываются идти дальше. Останавливается у одного из проёмов и боковым зрением замечает вспышку зелёного света, что невольно притягивает взгляд и заставляет повернуть голову.

Узкая дорожка света освещает кровать в паре метров от входа. На смятых простынях, прижав колени к груди, сидит девушка, раскачиваясь взад-вперёд. Её тёмные волосы полностью закрывают лицо, достают до локтя, рассыпаясь каскадом по спине. Путаные космы кажутся грязными и сальными. До ушей Кэсси доносится едва различимый мотив, который незнакомка напевает себе под нос. Слов не разобрать, только едва слышная мелодия. Внезапно девушка останавливается и поворачивает голову в сторону двери. Губы, растянутые в безумной улыбке от уха до уха, обнажают белоснежные зубы. На щеках разводы непонятного цвета, а глаза… пусты…

Кэссиди мгновенно отшатывается от комнаты, врезаясь спиной в стену, пока чудище тянет руку в её сторону.

– Они ждут… – шипит та совсем тихо, но слова долетают до сознания девушки так громко и отчётливо, будто она стоит рядом.

Это действует, тело пробирает новая волна дрожи и ноги сами несут к заветной двери. Куда угодно, лишь бы не оставаться здесь, наедине с этим кошмаром. Куда угодно, даже туда, где монстры поджидают на каждом углу.

Рука резко дёргает ручку двери, Кэсси буквально залетает внутрь и захлопывает её за собой, прижимаясь спиной. Девушку встречает темнота. Глаза отказываются к ней привыкать и рассматривать хоть что-то. Под босыми ногами чувствуются грубые доски и в воздухе витает резкий запах свежеспиленного дерева. В звенящей тишине слышно лишь сбившееся дыхание, и кажется, что стук сердца отдаётся эхом от стен. Осторожно вытягивает руки в стороны и слишком быстро упирается в стены, понимая, что коридор достаточно узок.

Шаг и тишину нарушает скрип доски под ногой. Это словно лабиринт, только нет лишних поворотов, сбивающих тебя с пути. Они начинаются потом. Стены, как проводник, не дают сбиться с пути. Либо вперёд, либо назад, к той страшной девушке без глаз. Но сейчас темнота притягательнее буйства красок в доме.