Юленька

Глава 1

«Истинная любовь похожа на приведение: все о ней говорят, но мало кто видел».

Франсуа де Ларошфуко

Летом я приехал погостить к старому другу, с которым меня некогда связывали дела. Мы давно не виделись, года три, и он был рад меня встретить снова, как и я его. Мы сохранили хорошие отношения, остались добрыми товарищами несмотря на разлуку и редкую переписку. Он был старше меня лет на десять, пятнадцать, но это не мешало нам водить некое подобие дружбы.

Его усадьба стояла чуть поодаль небольшого городка в Челябинской области, но относилась скорей к деревне «Истоки», что так же находилась рядом, а не к самому городу. Красивый, густой лес простирался за высокой оградой дома. Сад на территории усадьбы был изумительным, полным восхитительных плодовых, цветочных и травяных ароматов. Узкие аллеи, затенённые ветками рябины, вели на много метров вглубь. Редкие лучи солнца, проникавшие сквозь густые ветви и играющие в волосах жены моего доброго друга, помнились мне как сегодня.

Дом был старым, но построен добротно, поэтому выглядел пусть и немного обшарпано, но всё же крепко. А вот фасад, недавно покрашенный, привлекал внимание своей новизной, двойные двери, по всей видимости, тоже сменили на новые. Дом был в два этажа. Я помнил, что на первом находился большой холл, гостиная, кухня и нечто на подобие библиотеки или кабинета, как угодно. Второй этаж насчитывал пять спален и одну большую террасу. Анистов любитель беседок, террас и веранд. Последняя стояла и перед домом.

Я приехал к вечеру и большой дом встретил меня приветливыми огнями из окон и шумной ватагой деревенской ребятни, что промчалась мимо моей машины, и унеслась в лес, постепенно затихая вдали. Дети растут, и, как многие меня уверяют, растут очень быстро.

Мы с Анистовым сидели и курили у него на веранде, вспоминали былые времена и глупые истории, что приключались с нами, нетрезвыми, засиживавшимися иногда в каком-нибудь баре, когда во двор прямо-таки влетела резвая наездница на вороном скакуне в развевающемся на прохладном ветру чёрном плаще. Белый летний берет, не скрывал красивые светлые кудряшки, обрамляющие немного бледное (должно быть от быстрой езды), худенькое юное личико. Я был поражён той грацией, с которой двигалась девушка! Она легко спрыгнула с коня и отдала поводья конюху. Сняла берет и заткнула его за поясок брюк.

— Позволь представить мою племянницу, Юлию, — добродушно, но как-то немного сконфуженно проговорил Анистов, кивая на юную особу. — Она приехала несколько дней назад погостить на лето. Почти всю жизнь прожила в деревне. Детонька, подойди.

Девушка направилась к нам, а я осторожно разглядывал её, словно диковинку на базаре. Небольшого роста, вся такая беленькая, с косой до самого пояса. Удивительно женственное круглое личико, не испорченное веснушками, оно дышало молодостью и отменным здоровьем, а добрая открытая улыбка была не омрачена ещё никакими тяготами жизни или несчастливыми событиями. Стройная, точёная фигурка притягивала взгляд. Я отметил полные губы цвета спелой вишни и представил как касаюсь их большим пальцем руки…

Девушка остановилась в паре шагов и посмотрела на нас. Маленькие кудряшки, обрамляющие лицо, весело качнулись от движения головой.

— Юлия, это Алексей Громов, мой старый друг, познакомься.

Я вдруг подумал: «Любовь такой девушки — гордость для любого мужчины».

Для любого, но я не был любым. Я был горд тем, что сам влюблял в себя девушек, а ещё я дорожил своей свободой.

Я протянул девушке руку, и она подала свою узкую, теплую ладошку. Мягкая, гладкая и такая маленькая её ручка мигом утонула в моей большой ладони. Её улыбка светилась смущением, а озорные ямочки на щеках глядели на меня будто с вызовом, который я тотчас принял, широко улыбнувшись ей.

Она в смятении опустила взгляд и произнесла красивым мелодичным голосом:

— Здравствуйте.

Я снова приметил два непокорных белых кудрявых локона у её лица, и мне тут же захотелось дотронуться до них, убрать за ухо, будто ненароком коснувшись девичьей щеки.

— Здравствуйте, Юленька, — произнёс именно так я её имя. Так и не иначе, ибо по-другому оно для меня и не звучало. Она зарделась румянцем, бледность ушла совсем. Я увидел её теперь полутаинственную, полулукавую улыбку, которая так противоречиво смешалась с её смущением.

Мой друг, кажется, и не заметил моей вольности во взгляде и в таком близком обращении. С того дня я звал девушку Юленькой, и это нравилось ей безумно.

В тот же вечер мы впервые оказались наедине. Ужин закончился, и я вышел подышать на террасу, окна и дверь которой выходили в сад. Здесь, вдали от города, даже дышалось легче. Я, ярый путешественник и любитель больших, шумных городов, в таких местах чувствовал покой, который иногда и моей мятежной и извращённой душе был нужен. Собственно поэтому я и приехал к Анистову в гости: хотел отдохнуть перед тем как снова кинуться в омут с головой. Разве я знал, что ещё до поездки упаду в омут голубых пронзительных глаз!

Я не сразу заметил на террасе Юленьку. Она сидела на скамье тихо и в полу тени. Я прошел к окну террасы и заглянул в сад. Солнце начало клониться за горизонт, раздавая последние лучи перед сном. Вечер всегда был моим любимым временем. Я вдохнул полной грудью прохладный воздух, в котором угадывались ароматы трав, деревьев и цветов. Здесь, повторюсь, дышалось легко, чистый воздух опьянял, не хуже крепкого вина. Почему-то эта вечерняя свежесть напомнила мне ароматы лесных ягод. Тут до леса рукой было подать, да и время как раз ягодное. Июль. Черника, голубика, ежевика созреет скоро… Я это знаю ещё с детства: родители часто ходили в лес за грибами, ягодами. Хоть сам я собирать не любил, но в лес с ними отправлялся.

— В лес стоит прогуляться завтра же, — решил я, проговорив вслух. И вот тут я уловил движение слева от меня. Оглянулся. Терраса озарилась тусклым светом. Наверное позаботились включить на ночь лампу на случай, если придёт кто посидеть в одиночестве и посмотреть на сад. Юленька смотрела на меня с лёгкой улыбкой на вишнёвых губах. Я покачал головой как бы осуждающе. Она опустила взгляд, поняв, что напугала меня.

Глава 2

Местность, в которой жил Анистов, была довольно гористая. Горы опоясывали близлежащие деревеньки, сёла и небольшие города. Они лесными чащобами возвышались над равниной и полем, заполненным цветами в это время года. Несмотря на всю мою испорченность и нечистый дух мой, я любил природу. Новым утром, я встал очень рано, вышел на балкон, бывший в моей комнате и засмотрелся вдаль. Рассвет стремительно расползался по горам, и постепенно стали видны зелёные холмы у подножия утёсов, поросшие тонкими берёзками и вечнозелёными соснами. Небо было безоблачно и ясно в этот ранний час. Солнце озарило скалы, утёсы, их зелёные вершины, а в одном из ущелий, что я мог видеть с моего места, заметны были клубы тумана. Я высунулся дальше в окно. Подул свежий ветерок и постепенно разогнал туман. Моё внимания вдруг привлекло движение у дома. Я увидел Юленьку. Она вышла из парадных дверей и медленно направилась в сторону леса.

Я, торопясь, вышел из дома вслед за ней. Телефон не взял, потому что в этом глухом краю мало где ловила связь. Я хотел прогуляться по лесу, и для этого гаджеты мне были не нужны.

Тоненькая, стройная, прямо-таки воздушная, одетая в простое белое платье, а сверху в вязаный кардиган, Юленька шла, не замечая моих шагов позади себя. Она мягко ступала по дороге своей лёгкой походкой, а я следил за её движениями, не приближаясь, на расстоянии пяти-шести шагов. Вот она подняла руку и убрала прядку за ухо, поправила свой воротник, потом сильнее закуталась в тепло кофты. Утро выдалось довольно свежее, я и сам оделся теплее. Девушка вдруг нагнулась и сорвала травинку, потеребила её в пальцах. Во всех её движениях было столько грации, изящества и нежности, что она походила больше на городскую леди, чем на деревенскую девушку. И вместе с тем, она была проста и бесхитростна. Я понял это как только увидел её. И даже обманчиво лукавая улыбка не дала мне повода усомниться в моей правоте. Как в одной женщине могли уживаться столь разные черты? Столь противоположные?

Между тем мы уже оказались в лесу, и я решился с ней поравняться, выдать своё присутствие.

— Юленька! — Позвал я издалека, чтобы не испугать её.

Она обернулась и потупила взор.

— Так рано не спите? — Спросила она, когда я нагнал её.

— Захотелось пройтись по утреннему лесу. Свежо то как, а ароматы, согласитесь таких днем уже нет.

Она кивнула в знак согласия и её волосы, собранные в нетугую косу качнулись, хлеснув меня по плечу.

— Я часто гуляю здесь с тех пор как приехала. Иногда езжу на лошади.

— Как вчера.

— Да. Если пройти чуть дальше, будет избушка лесника.

— Давай дойдём до неё? — Предложил я, переходя без спроса на «ты». Она, казалось, и не заметила этого.

— Лучше вот по этой тропке пройти. Другая заросла совсем.

Мы свернули на другую тропинку и пошли рука об руку, рядом. Я бессовестно разглядывал девушку, а она старалась спрятать свой взгляд, хотя я уверен, ей безумно хотелось меня рассмотреть как можно лучше. Я самоуверен, скрывать не буду. В порывах моих всегда запрятан смысл. Чаще всего корыстный. Корыстные цели постоянно преследуют меня. Или я их! Не важно. Когда я ушел из журнала и кинулся в очередные кутежи и погряз в пороках, у меня тоже была корыстная цель — удовлетворить собственные потребности, желания и купаться в роскоши, конечно. У меня и сейчас была цель — добиться расположение прекрасной моей новой знакомой, чтобы опять-таки удовлетворить свои низменные желания. Я честно себе в этом признаюсь. Не пытаюсь скрыться за благородными намерениями, ибо их у меня нет и в помине. А значит я герой, а не злодей. В какой-то степени. Пусть ей, этой милой девушке невдомёк, что я задумал, но зато себе я в этом признался. Я усмехнулся втихомолку. Хорош, молодчик! Хорош!

Мы прошли вглубь леса, туда, где стояла охотничья избушка. Избушка эта, впрочем, оказалась совершенно заброшенной. Передняя стенка её заросла диким плющом, а дверь оплели ещё какие-то незнакомые мне растения. Я не бывал здесь раньше, но Анистов рассказывал про эту избушку. Много лет назад, когда он был ещё мальчишкой (а лет ему уже не мало), здесь жила местная ведьма и к ней со всей округе ходили мужики да бабы, погадать или травы какие приобрести… Потом предприятие ведьмы захирело, народа ходить стало меньше, она уехала, а избушку использовали приезжие охотники. Да и те давно не захаживали сюда. И мне не понятно, почему эту избушку называют избушкой лесника. Ведь лесника здесь никогда не было. Чудачество, не иначе.

— Красивый ручей, — услышал я нежный голос моей спутницы и отвлекся от своих мыслей. — И такой чистый, что можно даже напиться из него.

Я улыбнулся. Напиться, пожалуй, и правда можно из этого ручья. Вода искрилась на солнце, была такой прозрачной, что все камушки, даже самые мелкие, и песок на дне были видны.

Юленька отошла от избушки и направилась к ручью. Он был совсем рядом. Я последовал за девушкой. Наблюдал как она присела на корточки и склонилась ближе к воде. Моя спутница мило сложила маленькие ладошки и зачерпнула немного воды из ручья. Я видел как капли стекали по её коже, исчезая под рукавом, который она немного засучила вверх. Её губы коснулись воды, а я представил как они касаются меня. Даже на мгновение закрыл глаза, но открыл вновь, чтобы видеть дальше. Я пожалел в этот момент, что не взял с собой телефон. С удовольствием сфотографировал бы Юленьку на память. Но ещё успеется.

— Холодная, — Юленька улыбнулась и поморщилась, но отпила ещё глоток и ещё. — Но такая вкусная. Идите, попробуйте, Алексей.

Как красиво и мило звучало моё имя из её сладких уст! Век бы слушал. Но века у меня нет. Лишь несколько недель.

Я не мог ей отказать. Приблизился и опустился рядом. Она ждала, смотрела на меня смущённо. Я зачерпнул воды и сделал большой глоток. Вздрогнул от холода. Ну и ледяная водица! Резко качнул головой.

Глава 3

Весь день стояла духота, но к вечеру начался дождь, освежая воздух, придавая лесам и горам ярко-зеленую окраску, которая так веселит глаз. Дождевые капли дрожали на листьях, сверкали в золотистых лучах заходящего солнца, воздух наполнился свежими ароматами трав, цветов, самой земли. Благоухания сада привели меня в небольшую беседку в самом его дальнем уголке.

После обеда я видел как Анистов с женой уехали из дома. Только тогда я вышел из своей комнаты, чтобы пройтись по дому. Я искал спальню Юленьки. Знаю, это неприлично, но о каких приличиях я могу рассуждать, когда столько пороков висит на моём сердце. Несмотря на то, что я обошел весь первый и второй этаж, комнату девушки я не нашел. Спальни на втором были заперты, а на первом была лишь одна спальня горничной. Кухарка приходила из деревни.

Придя на кухню попросить сделать мне чашку кофе, я разговорился с кухаркой. Полная, розовощекая, словоохотливая, веселая женщина с радостью налила мне крепкого кофе и поставила на стол целую тарелку свежеиспеченных булок с сахаром. Я с удовольствием уплел парочку. Анфиса, кухарка, рассказала мне много интересных вещей о доме Анистова, которые он никогда бы мне не рассказал сам. Я считал Сергея Анистова, в отличие от самого себя, порядочным, честным человеком, лишь иногда отступающим от правил. Например, очень не часто он мог придаваться пьянству. Но позже завязывал так крепко, что ничем не развяжешь. Сергей содержал свою красивую усадьбу в должном порядке и я всегда думал, что он довольно богат, раз имеет такой прекрасный дом и небольшую конюшню. Он продавал лошадей время от времени, занимался домашним хозяйством (имелись у него и куры, и утки, и овцы), этим и жил. Ада же не помогала ему в ведении хозяйства, всё больше сидела у себя в комнате перед зеркалом и любовалась на свою красоту. Но муж на Аду не сердился. Думаю, он её любил. Сам от природы не красавец, невысокого роста, но довольно коренастый. Лицо у него немного вытянуто, нос с горбинкой и очень большой, а глаза наоборот маленькие, близко посаженные к переносице. На ум приходит слово носач. Не лестное сравнение. Рядом Ада и Сергей смотрелись смешно. Но гордая Ада позарилась на деньги Анистова. Что ж, деньги делают невозможное возможным.

В хозяйстве Сергею помогала именно Анфиса. Горничная прибирала дом, следила за чистотой.

— Дом наш почти разорен! — Всплеснула руками Анфиса и покачала головой. — Ада Валерьевна, полгода назад ездила в город большой, да и проиграла всё в карты. И даже дом заложила. Бес её попутал, окаянную. Всегда не чиста на руку была. А тут письмо Сергею Марковичу пришло, что сирота-то наша, Юлия, наследство имеет. И уже через несколько недель приехала девчушка. Ой, не знаю, может и не потеряем дом. Так дом терять не хочется. И скотину! Хорошая такая девушка, Юлия-то. Добрая, милая.

— Она немного странная? Как Вы считаете? — Спросил я невзначай. Я не думал об этом сознательно, но видимо в подсознании такая мысль витала.

Анфиса пожала плечами:

— Да, наверное.

В глазах её я увидел оттенок подозрения.

— Но это не моё дело. Так дом терять не хочется, так не хочется!

Она сокрушалась еще несколько минут, а потом погрузилась в чистку посуды. Я быстро допил кофе и встал из-за стола.

— Спасибо за кофе, Анфиса.

Она лишь кивнула, погруженная в свои мысли и не заметила моего ухода. Я еще раз обошел дом и сел на веранде, поджидая, когда Юленька выйдет прогуляться. Её не было. Я совсем заскучал. Дело клонилось к вечеру. Я прогулялся по двору и направился в сад.

Просидел в беседке около часа, глядя на стекающие с крыши капли. В голове крутились неприятные мысли. Я думал о разговоре с кухаркой, и её слова никак не шли у меня из головы. Я не знал, конечно, что Юленька сирота. Но я и о ней узнал только вчера. Если она приехала, чтобы помочь дяде, это благородно с её стороны. Не каждый поделится наследством с родственниками. Я бы не поделился. Ну, я и не поделился. Я усмехнулся. Да, но Юленька не такая как я. Она добрая, чистая, непорочная. Такая запросто всё отдаст и не пожалеет.

Эти мысли приходили ко мне в голову пока я сидел в беседке. Скука. Но как же здесь красиво! Вечер вступил в свои права полностью. Я любовался прекрасным садом Анистова. Выглянул из беседки и рассматривал целые гряды разных цветов: пионы, эустома, похожая на маленькие розочки, анютины глазки, садовые ранние лилии и Бог знает ещё какие красавцы смотрели на меня снизу, качая головами на ветру. Я увидел калитку, что вела в лес. Значит из сада тоже можно покинуть дом. Причём незаметно. Я простер взгляд дальше и увидел её, наконец. Юленька медленно шагала по одной из дорожек, по пути срывая цветы и составляла из них букет. Я замер на несколько мгновений, любуясь неё чарующей изящной походкой, а потом встрепенулся и выбежал из беседки, боясь не успеть догнать её. Неуловимая Юленька была так погружена в свои мысли, что не заметила моего приближения. Когда она услышала шаги позади себя, то вздрогнула и обернулась.

— Это Вы…- рассеянно, будто её занимали какие-то свои глубокие мысли, проговорила она, останавливаясь и крепко прижимая к груди яркий солнечный букет из бархатцев, бархоток и жёлтых лилий с коротенькими стеблями. Будто я хочу их отобрать у неё, а она их защищает. Это было забавно, но я остался серьёзен.

— Да, я сидел в беседке и увидел тебя, — поспешил объясниться, глядя на её вишнёвые губы. Она заметила мой взгляд и отвернулась в смущении.

Двинулась вперёд. Я за ней. Мы зашли в дом со стороны сада и Юленька поставила цветы в уже приготовленную вазу.

— Хотите я для Вас сыграю? — Предложила она, садясь за фортепиано. Я подумал, что она очень странно выглядит в этом доме. Я больше представлял её в небольшом простом домике с печкой, баней и с вышиванием в руках. Было необычно для меня вдруг увидеть образ деревенской девушки, и Юленька отлично в него вписалась.

— Да, — коротко ответил я, облокотившись о фортепиано. Юленька и сама странная: всегда задумчивая, тихая, боязливая. И этот её взгляд, будто туманный, будто сверкающий, будто совсем неземной. Она словно не от мира сего! Я же говорю, ангел сошедший с небес.