Ювелир его величества 2

Глава 1. Часть 1

Юсуф

Юсуф медленно и бесшумно шел по дому Жасмин. Ноги его не слушались, ощущались ватными. Ему казалось, он даже не сам идет – неизвестная сила толкает его. Он не чувствовал гнева, не чувствовал злости. Пустота выжгла эмоции. Он шел, преисполненный хладнокровием. Лишь болезненно щемило в груди. Он остановился у лестницы на второй этаж, глянул на дверь ее спальни и крепко сжал рукоять сабли, висевшей за поясом. В доме стояла напряженная тишина. Слышно было, как занавеска за спиной покачивается и ударяется о стену, словно отпружинивает от нее. Юсуф стал медленно подниматься по ступеням.

Жасмин играла с ним эти долгие два месяца. Она улыбалась ему, смеялась вместе с ним, засыпала на его спине, когда они всю ночь кружили над городом – но выбрала подарить себя не ему. Что ж, она была не первой женщиной, кто отверг его, узнав правду. Но она заплатит за свою ложь. Слава Великому богу, он наконец увидел, какая она на самом деле.

Мерод явился к Юсуфу днем сразу после утомительного собрания в тронном зале и с несвойственной ему поэтичностью заявил:

– Моя старое сердце бывалого жителя пустыня, мой господин, особо чувствительно к перемене погоды. Не только в природе, но и в мыслях и чувствах людей. И сегодня оно, как никогда, волнуется и трепетно бьется. Сходите, навестите эту невероятную женщину, предмет наших горьких страданий. – За прошедшие два месяца он одарил Жасмин новыми звучными эпитетами, теперь она была не просто «эта женщина». – Подите, мой господин. Чует мое сердце, жаждет она вас видеть. И не откладывайте, подите быстрее, не заставляйте эту ослепляющую разум красоту наших очей ожидать слишком долго.

Мерод почти вытолкал Юсуфа из дворца. В чем на этот раз хитрый слуга заподозрил его жену? Хотел бы он знать. Взаимные упреки и словесные оплеухи этих двоих порой забавляли его, но чаще раздражали не меньше ежедневных бестолковых собраний с торговцами во дворце. Однако у Юсуфа было много причин не доверять Жасмин. И слова слуги всколыхнули тлевшее волнение, его охватило дурное предчувствие. Мерод действительно умел предсказывать изменения погоды. Над Андорскими горами она установилась непривычно прохладная и приятная для летних месяцев, а в душе Юсуфа, широкими кольцами медленно закручивался смерч.

Все эти месяцы, что они жили с Жасмин под одной крышей, его удручала ее холодность. Они напоминали двух хороших знакомых, а не семейную пару. Она пресекала все его попытки сблизиться. Порой ему удавалось увлечь ее беседой и она улыбалась, в ее больших, зеленых глазах появлялся блеск – не тот магический, которым часто сияла ее кожа, а настоящий. Юсуф снова узнавал в ней женщину, с которой познакомился в песках Арибо и видел в первую ночь в ее доме. Но стоило ему ласково коснуться ее руки, приблизится губами к ее лицу – и она сбегала от него, как солнечные лучи исчезают из этого мира с приближением ночи.

Это сводило его с ума. Его сердце то бешено стучало, то изнывало, как если бы его нагревали на медленном огне, стиснув щипцами. Он уже не знал, какую Жасмин хотел видеть рядом с собой: ту, что продала ему сапфир среди песков Арибо, или ту, что сгорала от страсти к нему в комнатах дворца, или ту, что уверенно заявила, что не видит в нем чудовище.

Это последнее признание не давало ему покоя. Он метался в сомнениях: соврала она ему, желая удержать подле себя, чтобы прикрываться его именем и статусом, или сказала правду. Порой она так ему улыбалась и так смотрела на него, что он верил ей, как себе. А порой становилась настолько безразличной, словно в ней уживалось сразу несколько женщин. И та, что пылала любовью к нему, заснула и никак не может пробудиться.

Проклятье, так что она чувствовала к нему? Он был уверен, стоит ему постараться и она будет молить о его ласках уже спустя неделю. И как чудовищно он ошибся. Неужели Арслан был прав? Да было смешно даже думать об этом. Но если он был не прав, то почему Жасмин, этот редкий, изумительной красоты самоцвет, которым он ее считал, отказывалась сверкать в его руках?

Юсуф испробовал все, желая покорить эту женщину. Показывал заботу и участие: разжигал по утрам печь в ее мастерской и на кухне, приносил воду из колодца, порой разогревал для нее лепешки, нарезал сыр, собирал финики и инжир с деревьев у дома, вставал раньше солнца, чтобы ко времени явиться во дворец. Он развлекал ее беседами, дарил богатые подарки, которые она не принимала. Даже предложил купить магазин в нижнем городе, лишь бы она ушла из лавки у городских ворот, где продавала свои украшения, – но она отказалась уходить. Неужели она была влюблена в того человека, владельца магазина, в котором работала?

Два месяца назад, когда Юсуф впервые увидел их вместе, он наговорил чепухи, допытываясь, какие чувства она испытывает к своему новому воздыхателю, но до конца он не верил в ее влюбленность. Однако теперь сомневался все больше. И сомнения болезненно ранили гордость. Что она нашла в этом трусоватом, вежливом, все понимающем и все знающем слюнтяе?

Однажды он отправился забрать Жасмин из магазина, чтобы показать наглецу, на чью женщину тот бросает пылкие взгляды, и подслушал их милую беседу.

– Ах, Жасмин, ты прекрасна, как цветок, именем которого зовешься. Как бы я хотел, чтобы этот цветок рос в моем саду.

Юсуф был готов истоптать, выжечь и засыпать песком все сады в Кардове и ее предместьях. От злости сводило зубы. Он целый вечер и всю ночь вышагивал по дворцовым комнатам и рычал. То зубоскалил, то срывался на гнусный смех, от напряжения на руках вздувались вены. Он зарубил саблей весь королевский цветник. Наутро велел Мероду немедленно закрыть ювелирную лавку паршивца и вышвырнуть его из города. Если бы не беда в розовых песках, слуга бы выполнил его приказ и следа бы не осталось от этого нахального, вероломного Мехмеда Али. Но Юсуф сам остановил Мерода. Он все еще был эмиром Кардовы и не мог разбрасываться богатыми торговцами, когда дела в городе шли из рук вон плохо. А ситуация была даже хуже. И колдуны, прибывшие из столицы месяц назад, не спасали положение. Что ж, Юсуфу следовало сразу выставить гаденыша вон. Сейчас в его жизни было бы на одну заботу меньше.

Он поднимался по лестнице и тягостные воспоминания и мысли укрепляли в нем холодную уверенность и решимость. Его шаги становились быстрее и тверже. Рука крепче сжимала саблю, готовая вмиг ее оголить.

На последней ступени он хлестким ударом рубанул ногой по двери и она с оглушающим треском вылетела из рамы и грохнулась о стену напротив. Мелкие щепки и камушки глухо разлетелись по полу, как самоцветы по бархатной ткани. Этот громкий удар возродил в нем выжженные эмоции и гнев стал стремительно разгораться. Юсуф злобно сжал зубы. Выхватил саблю. Занес ногу через порог. Он изничтожит этого человека, исполосует его руки и губы, которыми он посмел прикоснуться к Жасмин. А она больше никогда не сможет никому улыбаться, подавать надежды, заставлять сердце трепетать и так жестоко обманывать. Он изрубит их обоих. Не оставит живого места...

Юсуф вихрем ворвался в комнату, замахнулся саблей и замер.

Комната была пуста. Постель стояла аккуратно заправленная разноцветными покрывалами, подушки пестрыми горками поднимались у изголовья и лишь щепки и камни нарушали чистоту и неприкосновенность этого места. Юсуф в недоумении закрутился по сторонам, стал вглядываться в убранство комнаты, словно мнимые любовники прятались за этой большой кроватью или столом у окна. А может, за коваными и деревянными сундуками около шкафа?

Проклятье! Он выругался грубо и зло. Что все это значило? Он опоздал?

– Юсуф! Великий бог, что произошло?

Он услышал за спиной голос, но далеко не сразу понял, кто его окликнул. Он даже не был уверен, зовут ли его на самом деле. Быть может, ему показалось? Лучше бы ему показалось.

Он медленно повернулся.

Внизу у лестницы стояла Жасмин, чуть растрепанная и раскрасневшаяся. На ее лице читались непонимание и беспокойство. А одежду скрывал рабочий фартук из грубой льняной ткани. Не самое подходящее одеяние для пылких свиданий. Юсуф почувствовал, как его щеки заливаются краской.

– О боги, к нам влезли воры?

Жасмин спешно поднялась по ступенькам, подскочила к нему, обеспокоенно оглядела. Убедилась, что он невредим, и бросилась к сундукам, где держала сбережения. Долго копошилась. Наконец поднялась и с недоумением сказала:

– Странно, они ничего не взяли.

Глаза Юсуфа беспокойно бегали по стенам и потолку, всматривались в растительный орнамент, которым те были расписаны, и избегали опускаться к полу, усыпанному свидетельствами его нелепой выходки.

Если она узнает правду, он сбежит ночью в розовые пески и закопается там живьем на радость синим огням и песчаным людям. Что б Мерод провалился со своими предупреждениями и назиданиями.

– Значит, они не успели, – наконец бросил он первое, что пришло ему в голову. Заметил, что все еще сжимает в руках саблю, и спрятал за пояс. – Дверь и окно я тебе новые поставлю.

– Окно? – удивилась Жасмин.

И он, чтобы не отвечать, быстро зашагал вниз, а она с сожалением осмотрела вырванную дверь и последовала за ним взглянуть на разбитое окно. Спустя несколько минут вышла из мастерской в большую комнату и смерила Юсуфа недоверчивым взглядом.

– Впервые вижу, чтобы грабители так аккуратно обращались с окнами. Та решетка стоит у стены дома, словно на прилавке в магазине.

– Значит, они действовали тихо. – Юсуф вспомнил, как осторожничал, когда влезал в дом. И все ради чего? Чтобы так осрамиться? Он с раздражением бросил: – Знай они, что хозяйка глуховата, могли бы не бояться и кинуть как попало.

– Ничего себе тихо, – с обидой возмутилась Жасмин. – Здесь стоял такой грохот. Я думала, бог сотрясает землю.

– А до этого? – вспылил Юсуф. – Как можно было не заметить, что в дом вломились?

Он вырвал раму, влез через окно, прошел через всю мастерскую, поднялся по лестнице – а она услышала, только когда он выбил дверь?

Жасмин посмотрела с укором и долго стояла, не произнеся ни слова. Он тоже молчал, прожигая ее взглядом. Такие долгие, немые переглядки уже вошли у них в привычку, когда не оставалось сил и желания спорить. А спорили они чудовищно, до хрипоты.

Начиналось с мелочей. Когда она была не в духе и пыталась выгнать его из мастерской или когда он возвращался из розовых песков весь изрезанный и побитый, а она не желала слушать ни о каких тренировках и изучении врага. Или когда он настойчиво приставал с вопросами о ее прошлом. Она пробовала закидывать его вопросами в ответ: расскажи о своей семье, расскажи о своих отношениях с Талией, расскажи, как жил до того, как водил караваны. И ему часто нечего было ответить и он отшучивался. Она же злилась и гнала его прочь, когда он пытался ее приобнять.

Сейчас он сам злился на нее. И на себя тоже. Больше оттого, что ему опостылело стоять и бестолково на нее смотреть. Ему безумно хотелось схватить ее, прижать к стене и покрыть поцелуями с головы до ног, не пропуская ни дюйм на ее теле. В его фантазиях она давно принадлежала ему. Он представлял каждый ее изгиб, его руки и губы исследовали самые потаенные места. Было чудовищно осознавать, насколько его воображение ушло дальше реальности. А реальность была такова, что он столкнется с привычной холодностью, и следом она велит ему покинуть дом, если он сделает хотя бы шаг. Потому он сдерживал себя. В который раз. И сегодня он тоже не желал уходить.

– Принеси воды из колодца, Юсуф, раз пришел так рано, – наконец сказала она сухо, словно за эти короткие минуты забыла и о грабителях, и о разбитых окне с дверью.

Она заглянула в маленькую комнатку рядом с мастерской, что служила чуланом, и вытащила оттуда огромный железный чан. Поставила перед ним и направилась к кухне, на ходу развязывая толстые ленты фартука и открывая взору красивое шелковое платье нежно-голубого цвета, чуть приталенное, со струящей юбкой в пол, обшитой по подолу мелкими самоцветами. Нарядная, богатая одежда, такую не носят дома и даже не надевают, чтобы продавать драгоценности в лавке. Жасмин все же ждала гостей. Но точно не его. И сейчас пыталась его выпроводить, чтобы отправить весточку своему воздыхателю и предупредить. Быть может, Мерод был прав?

Юсуф не притронулся к чану и двинулся вслед за Жасмин.

Глава 1. Часть 2

– Юсуф, почему ты не делаешь, как я велю?

Жасмин услышала его шаги, обернулась и постаралась помешать войти на кухню. Загородила собой проход и мельтешила руками перед его лицом, не позволяя рассмотреть, что внутри.

– Разве мы не договорились, что в этом доме, ты будешь уважать мои просьбы?
– Я уважаю.

Он приподнял ее и отставил в сторону. Широко перешагнул порог и оглядел помещение, всматриваясь в каждый угол. Что она прятала здесь от него? За окнами все еще ярко светило солнце, хотя уже медленно сползало к горизонту, и просторное, хорошо освещенное помещение лежало перед Юсуфом как на ладони. Что бы Жасмин ни задумала, он узнает. Хотя долго гадать не пришлось.

В печи на медленном огне тушилась баранина в баклажанах. На огромном столе, занимающим весь центр кухни, стояло с десяток блюд: от фаршированной птицы, запеченной в орехах и пряностях, до пшеничных шариков с лимоном и медом. По краям теснились кувшины с виноградными напитками и сладкие блюда с сухофруктами, орехами и ягодами. И всюду летали запахи, способные покорить или сбить с толку любого, будь он гурманом или аскетом. Однако Юсуфа это лишь больше раздразнило и вызвало новую волну обиды и гнева. Она ни разу не готовила для него, но так расстаралась для своего нахального воздыхателя.

И он вальяжно прошагал к столу.

– Так значит, тут у нас пир, – по-хозяйски заглянул он в чарки и кувшины. Принюхался к блюду с птицей и с восторгом бросил: – Как сладко!.. И где же наши гости? – Он демонстративно оглянулся. – Гостей пока не видно. Как жаль, а я так голоден. Не думаю, что смогу дождаться гостей. Ты же не против? – Он манерно указал на скамейку у стола.

Жасмин кинула фартук на низкий табурет и с раздражением ответила:

– Да садись уж. Ешь, раз тебе так неймется.

Он плюхнулся на скамейку и с азартом принялся за еду. Жасмин наготовила столько кушаний, что он бы не съел их за три дня, даже если бы неделю пролетал драконом. Но сейчас он намеревался опустошить весь стол. Он лучше лопнет, чем позволить ее нахальному лавочнику попробовать хотя бы кусочек из этой еды.

– Ммм, очень вкусно, – запихивал он в себя лепешки и пшеничные шарики, сладко облизывая пальцы. Добрался до птицы, разорвал ее руками и, нахваливая вкус, начал бодро поглощать мясо, обгладывая все до косточки. Следом перешел ко второму, третьему блюду.

Еда была божественной, не такой, как он привык вкушать во дворце, но по-домашнему наваристой и ароматной. Такие на дворцовых столах не встретить. Такие Юсуф пробовал лишь в гостях своих семейных друзей и знакомых. И это еще больше угнетало и распаляло его гнев. Тем паче, что он все сильнее чувствовал насыщение, а стол не пустел.

Жасмин же стояла, молча наблюдала за ним и даже не пытаясь остановить. Трудно было сказать, что она чувствовала. Лицо ее выражала смесь эмоций: от непонимания до гнева и насмешки.

– Проходи, садись, моя ненаглядная. Откушай эти богатые блюда со мной, – бросил он уже не из желания посмеяться над ее неудавшимся пиршеством, а в надежде, что она присоединится и поможет ему управиться с этой пищей богов. – Так, а теперь наши сладкие блюда.

Он глубоко и тяжело вздохнул. Поймал ее трудно читаемый взгляд, заставил себя криво улыбнуться. И нехотя потянулся за медовыми лепешками.

Жасмин подошла к столу, села на скамейку напротив, еще немного понаблюдала за тем, как он с притворным аппетитом запихивает в рот сладкую булочку, и наконец сказала:

– Юсуф.

– Что, моя ненаглядная? – Он сделал вид, что не может оторваться от ее кушаний. – Говори, я весь во внимании.

Она молчала. И он не без удовольствия оставил еду и посмотрел на нее. Сейчас в зеленых глазах Жасмин таилось смущение и нерешительность. Что такого важного и серьезного она собралась ему сказать? В голове закружили тревожные мысли.

Неужели она с этим лавочником сговорилась о свадьбе и теперь она будет просить отпустить ее? А как же ее дочь? Или он наобещал ей и ребенка вернуть? Интересно, как он это сделает, если уже два месяца никто не может отыскать Фарука и Талию? Фарук оказался тем еще ревнивцем. И было бы из-за чего так страдать. Ничего ведь и не случилось. Его жены даже не коснулись. Но неужели Жасмин действительно сейчас попросит о свободе?

Юсуф заговорил первым:

– Не знаю, что ты там хотела сказать, ненаглядная моя. Но ты явно не готова к этому разговору. Не спеши, у нас с тобой еще много дней впереди. Вдоволь наговоримся.

И он с сожалением притянул к себе поднос с выпечкой, залитой фруктовым сиропом.

– Нет, Юсуф, времени как раз совсем мало, – начала Жасмин и он стащил с подноса широкую нить текста и сунул ей в рот.

– Ты попробуй, ненаглядная моя, как это вкусно! От одного вида слюнки текут. У тебя непревзойденный талант ко всему... – он замялся, подбирая слова, – вкусному и красивому.

Жасмин от неожиданности закашлялась. Откусила и проглотила кусок. Остальное вернула на поднос и посмотрела на Юсуфа с раздражением и сильным желанием запихать в него разом все, что еще стояло на столе. Ему же совсем тяжко было смотреть на еду.

– Юсуф, я хочу тебя попросить... – снова заговорила Жасмин, явно пересиливая себя.

– Что, тебе все еще нужна вода из колодца? – перебил он ее.

– Нет, при чем тут вода из колодца?

– Значит, желаешь одолжить денег? – предположил он, с неприязнью рассматривая оставшиеся угощения. – Сколько тебе нужно, ненаглядная моя?

– Мне не нужны деньги... – она запнулась. – Может быть, но не сейчас.

А, значит, потом просить придет. Когда сживется с новым мужем.

– Тогда снова на Мерода будешь жаловаться? – Он вздохнул и понял, что точно больше не сможет съесть ни крошки.

– Я никогда не жаловалась, – сказала она резко и громко.

– Странно, он-то на тебя жалуется постоянно. И, как видно, не зря. Он человек старой закалки, особо чувствует людей и он очень наблюдательный...

– Да дай же мне хоть слово сказать!

Жасмин вскочила со скамейки.

Юсуф смерил ее долгим взглядом и по суровой решимости понял: подошло время, когда остается подняться и уйти, если он не хочет слышать ее просьбу. Но оставить все это пиршество и женщину, которую весь город считал его женой, тому, кто придет после – да лучше он умрет за этим столом, чем допустит в этот дом другого. Что ж, пусть просит – развода он ей не даст.

– Мне нужно разрешение на выезд из города. Мы едем на осенние ярмарки, – произнесла Жасмин на одном дыхании.

На него накатила такая волна разрядки, такое облегчение растеклось по телу, что губы сами растянулись в глупой улыбке. И он гадко расхохотался, чтобы скрыть эту неловкую реакцию. А отсмеявшись, ехидно спросил:

– Кто это мы, моя ненаглядная? Ты и этот чрезмерно вежливый господин из твоей лавки?

Она услышала колкость в его голосе и посмотрела с недовольством. Но его не заботили ее чувства, его недовольство было куда сильнее. Значит, развода ей не нужно. Она станет с ним развлекаться без развода. Ну, верно, они ведь не женаты по-настоящему.

– Остальные останутся работать в магазине, – с обидой ответила Жасмин, словно услышала его мысли.

«И он вовсе не чрезмерно вежливый» добавил ее взгляд, что еще больше раззадорило Юсуфа.

Ну, конечно, у них же такая великая любовь. Он жасминами в ее честь сады засаживает. Какая может быть чрезмерность. Ничего чрезмерного. Тем более, если речь о вежливости.

– Нет, – твердо ответил он.

– Это еще почему?

– Что тебе нужно на этих ярмарках, моя ненаглядная? Я сам тебе привезу.

Она нахмурилась и явно задумалась, может ли она ему сказать. Что там еще за новые тайны у нее появились? Но Юсуф терпеливо ждал, расскажет ли. Или придется намекнуть Мероду следить за ней тщательнее?

– Я сама хочу поехать, – твердо заявила Жасмин.

– А, сама... – медленно проговорил он. – Тебя прямо так и тянет остаться подольше наедине с твоим вежливым лавочником. – Она промолчала и он впился глазами в ее лицо. – Расскажи же мне, ненаглядная жена, чем тебя так привлекает этот весь из себя человек? Своими красивыми разговорами? «Ах, Жасмин!» – съехидничал он. – Или то, как он касается тебя? Мои прикосновения ведь не так желанны? – Он протянул руку к ее щеке, но она с неприязнью отбила ее. – Так и знал. Я, значит, недостаточно нежный.

– Прекрати, Юсуф. Это смешно.

– Вовсе не смешно. Разве похоже, что я смеюсь? Нет, ты скажи, что в нем такого замечательного? Ты прямо пылаешь рядом с ним, улыбка не сходит с твоего лица, глаз от него отвести не можешь.

– Не выдумывай.

– Да у тебя звезды в глазах горят, моя ненаглядная.

– Какие еще звезды, Юсуф?

– Те самые звезды. – Он многозначительно посмотрел в потолок.

– Те самые? – возмутилась она.

– Да, те самые.

– Так, это ты меня из-за тех самых звезд из города не выпускаешь?

Сейчас в глазах Жасмин вовсе не звезды горели, ее глаза метали искры. Она походила на разъяренную пантеру. Длинные черные локоны разметались по плечам, руки сжались в кулаки, весь ее вид говорил, что она готова задать ему порядочную трепку. Ну это еще кто кого.

– Ты моя жена. – Юсуф тяжело поднялся и пальцем застучал по столу. – Твоя обязанность – оставаться рядом с мужем. И хотя бы делать вид, что он тебе не безразличен.
– Вот оно что? Так я плохо стараюсь? – Она уткнула руки в бока. – И чего же тебе не хватает, дорогой мой муж, а? – Она гневно закачала головой. – Окон в доме, чтобы решетки вырвать? Или дверей, чтобы снести?

Он притворно расхохотался. Догадался, выходит. Но гнев давно перекрыл чувство стыда.

– Значит, как для чужих, так пир наготовила, а для меня окошка пожалела? – зло бросил он.
– Для чужих? – негодовала она. – Так ты сегодня, как чужой, в этот дом пришел и объел всю кухню? И что, не наелся?

И она схватила свой льняной фартук, подскочила к печи, ловко подняла таганок с мясом и громким ударом поставила его на стол перед Юсуфом. Голое дерево затрещало под горячим железом. А чарки, блюда и подносы, что стояли близко, обломились, подскочили и отлетели в стороны. Засверкали острыми обломками в свете солнечных лучей и огня в печи.

– Ешь! – гневно бросила Жасмин. Но Юсуф с отвращением посмотрел на баранину в баклажанах. – Или этого тоже мало? Что еще желает твое ненасытная душа?

Ее большие глаза от гнева стали черно-зелеными. Она схватила с полки большой поднос. Сыпанула на него муки из мешка, что стоял около стены. Подняла перед ним и почти крикнула:

– Ну, сколько теста месить будем? Сколько еды тебе нужно, мой дорогой муж, чтобы увидеть свои звезды?

Ее ярость, такая дикая и внезапная, почти успокоила его гнев. Как если бы мощный водяной поток затушил огромный костер. Он уже собрался подняться в комнату, чтобы прекратить этот бесполезный спор. Но ее слова про звезды прозвучали, как насмешка. Она не воспринимала его всерьез. Не чувствовала, как его задевает ее безразличие к нему и бесстыдная забота и внимание к своему воздыхателю. Юсуф зло усмехнулся.

– Так ты желаешь, чтобы я звезды поискал в твоих глазах? – он быстро подошел к ней, хотя после стольких угощений это далось нелегко. Схватился руками за поднос и приблизился к ее лицу. – Дай, приглядеться, моя ненаглядная!

Он стоял так близко, что ощущал ее дыхание, как свое. Слышал, как бьется ее сердце, словно это билось его сердце. И пусть на мгновенье, но уловил в ней знакомое, забытое волнение.

– Отпусти, Юсуф! – потребовала она и рванула поднос из его рук.
– Нет, уж. Стой смирно. Я ищу обещанные звезды. И пока не нашел.

Он еще крепче ухватился за железную пластину. Потянул к себе в надежде приблизить настолько, чтобы снова вызвать в Жасмин ту взволноваться и стремление коснуться его, отдаться его ласкам – возродить в ней те чувства, по которым он так скучал. Не могла же вся ее страсть испарится навсегда и так быстро. Не раз он с укором вспоминал ту минуту слабости, когда целую неделю оставался ночевать в горах и лишился привязанности этой женщины. Да ее нельзя оставить без присмотра даже на день. А она хочет сбежать от него из города да еще с другим мужчиной.

Жасмин снова резко дернула за поднос. Ее не беспокоила его близость, но злила. Он читал это в ее глазах.

– Я так не увижу звезды, моя ненаглядная. Умерь свой пыл.
– А ты их все еще не нашел? А если так? Так лучше видно?

И она привстала на носочки и почти проскользила своей щекой по его щеке. Теперь стояла, почти касаясь его. Проклятье, да что он мертвый, чтобы выдержать такое. Он чуть потянул поднос к себе и нежно, словно лепесток весеннего цветка, коснулся ее губ. Отстранился, поймал ее ошарашенный взгляд. Коснулся его губ снова, требовательнее, побуждая приоткрыть их и ответить на его легкие прикосновения.

Она не реагировала. Но он терпеливо продолжал целовать ее, уже не отпуская. От одного уголка пухлых губ к другому. Захотелось прикоснуться к ее щеке. Проклятый поднос, будь он неладен! Но Юсуф боялся отпустить его, боялся, что она тут же сбежит.

Ее ресницы вздрогнули и он почувствовал, как губы ее наконец нерешительно поддались его настойчивости, приоткрылись, и он впился в них и поцеловал со всей страстью, что сжигала его. Верно, поспешил. Она вдруг встрепенулась, словно очнулась от дурмана. Отстранилась и с силой пнула его по ноге. Ей самой стало больно от этого удара, она даже покачнулась.

Оттого ли он ослабил одну руку, что захотел поддержать ее, или по иной причине, но она вырвала из его левой руки поднос. Потянула за другой конец. Он с силой дернул на себя. Она рванула обратно. Не удержала. Он отпустил. И поднос взлетел высоко вверх. Перевернулся в воздухе чуть ли не дважды и звонко ударился о деревянный пол. Мука мягким, белым дождем медленно посыпалась сверху. А они даже не заметили, стояли и изумленно смотрели друг на друга, не в силах оторвать взгляда.

Жасмин казалась совершенно сбитой с толку. Она не ожидала, что его прикосновения будут такими нежными и ласковыми? Пусть не сомневается: они могут быть разными и ласковыми тоже. Но только не сейчас. Сейчас он желал притянуть ее к себе, отнести наверх в спальню и жарко целовать всю ночь напролет, чтобы она почувствовала не только его нежность, но и силу и страсть. Его поцелуи будет прерывать только их горячее дыхание, тихие мольбы о все больших ласках и переплетение их тел никому не в силах будет разорвать. Он предвкушал их первую ночь любви и потому не спешил, растягивая удовольствие. К чему спешить, если это неизбежно? Теперь уже ничто не сможет этому помешать.

Послышался нервный, неодобрительный кашель. И он с Жасмин почти одновременно повернули головы.

На пороге стоял Мерод. Да что б ему было провалиться! Слугу с головы до ног покрывала мука и он, насупившись, сдувал и сбивал с лица мягкие, белые пылинки. Они отлетали и вновь усаживались на его огромный нос и раскрасневшиеся щеки. И оттого столько возмущения и недовольства сквозило во взгляде его маленьких черных глаз.

И это он-то был недоволен? Юсуф негодовал. Интересно, на что он злился. Какое он вообще имел право злиться, явившись так не ко времени? Но вид у Мерода был глупый и забавный. Оттого Жасмин не удержалась, прыснула и громко расхохоталась. Юсуф последовал ее примеру, но радости он не ощущал и то и дело бросал гневные взгляды на слугу, намекая, чтобы тот немедленно убирался прочь.

Мерод не обращал на него внимание. Собственная обида, казалось, занимала его гораздо больше.

– Вот как в нынешних домах гостей встречают, – пробурчал наконец он, снял чалму, встряхнул ее хорошенько, утер подолом халата лицо и глубоко и протяжно вздохнул. – В мои-то годы... в мои-то годы подносили сладкие лепешки да вино, ягненка самого мясистого на стол ставили. Но теперь-то живут по-иному. Брачные клятвы не произносят, а звезды в глазах ищут. Подносы с мукой по кухням швыряют.

– Зачем ты явился в такой час, Мерод? – с раздражением оборвал его тираду Юсуф. – Пришел незваным гостем и вино требуешь?

– Вести вам принес, мой господин. И подарок этой невероятной женщине, ослепляющей разум.

Слуга кивнул на высокую полку на противоположной стене и Юсуф увидел, примостившегося там молодого сокола. Мука частично перекрасило его темно-коричневое оперение и, если бы не острый клюв, он бы легко сошел за голубя. Впрочем, это не мешало ему внимательно разглядывать собравшихся в комнате, словно высматривать среди них добычу. Юсуф в недоумении уставился на Мерода: более странного подарка женщине трудно было представить.

– Четыре месяца знакомства, мой господин, – воскликнул тот и, быстро сменив тему, добавил: – Прими, о наша невероятная, этот дар, – обратился он к Жасмин. – И да скрасит эта птица твои дни и принесет тебе счастья. И пусть она начнет это делать уже прямо сейчас, пока мы с моим господином обсудим последние новости из дворца.

И он многозначительно посмотрел на Юсуфа.

Юсуф хмыкнул и, резко развернувшись, вышел из кухни, услышал, как слуга поспешил за ним следом. Мерод, значит, не собирался уходить без разговора. Что ж, он сильно пожалеет, если новости окажутся ерундовые. Однако новости были слишком важными, чтобы оставить их без внимания.

Глава 2. Часть 1

Тайная горная тропинка от дома Жасмин до дворца стала Юсуфу такой же родной, как караванный путь через Арибо: так часто он поднимался и спускался по ней. Однако сегодня он впервые шел по этой тропинке и сердце его ликовало, а с лица не сходила улыбка.

Губы Жасмин оказались мягкими и сладкими, словно карамельными, а их поцелуй, свежий и нежный, напомнил ему касание ночного ветерка, который порой поднимался над барханами.
И она ответила на прикосновение его губ. Ему не показалось. Как же долго он шел к этому моменту. Целых два месяца. Юсуф нахмурился, осознавая эту цифру. Он теряет хватку? Ему еще не приходилось ждать столько времени, чтобы поцеловать женщину.

Невероятно, что еще два месяца назад она просила его об этой близости и что же он? Он отвлекся на ее невероятные глаза, ему почудился в них то ли обман, то ли хитрость, то ли колдовство – и он отказал ей. О чем он думал? Юсуф грубо выругался. Вспомнил, как следом не ко времени нагрянул Мерод. Точно так же, как без предупреждения явился сегодня. И выругался еще более дрянными словами, совсем не подобающими эмиру крупного торгового города.

Откуда у Мерода были такие отвратительные таланты: говорить, что не следует, молчать, когда надо бы сказать, появляться, когда его не ждут, и еще врать, что он старается для своего господина. Юсуф вспомнил о слуге и наконец заметил, что тот сильно отстал и теперь бежит за ним чуть ли не вприпрыжку.

– Мой господин, не спешите, подождите меня! – кричал слуга задыхаясь.

Юсуф остановился и позволил ему догнать себя. Мерод добежал, согнулся подле него, поставив руки на колени, и, отдышавшись, сбивчиво заговорил:

– Эта невероятная женщина, страдание нашего сердца, чем таким она вас сегодня накормила, мой господин, что вы потеряли способность видеть и слышать этот мир?

Юсуф был слишком счастлив, чтобы слушать нападки на Жасмин и уже хотел потребовать, чтобы Мерод замолчал, но оглянулся и заметил, что давно потерял тропинку и идет вниз по склону в сторону противоположную от дворца. Еще немного и он доберется до обрыва с гладким каменным выступом, а оттуда единственный путь – наверх к дому Жасмин. И как же его потянуло продолжить этот путь до обрыва. Оттуда подняться к ее дому и заснуть уже этой ночью в ее объятьях. Сегодня они наконец перешли ту грань, после которой она не сможет держать его на расстоянии. Еще бы провалился и утоп в песках этот бледный лавочник с торговой площади у ворот – и о большем можно не мечтать.

Мерод легонько дернул Юсуфа за кафтан и вернул из фантазий в настоящий мир.

– Пока великий Мешелени-апари в городе, мой господин, извольте просить его о противоядии, – с сожалением покачал головой он. – Эта невероятная женщина отравила вас своим колдовством. Знает Великий бог, она ничего не понимает ни в лекарстве, ни в домашнем хозяйстве. Но ее магия одурманила вас. Ваш разум перестал замечать очевидное. – Юсуф скривился. – Так я и знал, она что-то тайком готовит для вас. Потому и предупредил.

Тут уж Юсуф не выдержал. Как же он устал от этих причитаний. А слуга словно не замечал и упорствовал, как старый, дикий баран.

– Почему она ничего не смыслит в хозяйстве? Она отлично готовит... – гневно бросил Юсуф и осекся. – Для меня готовит?

Он хмуро уставился на Мерода, а тот сообразив, что сболтнул лишнее, поджал губы, втянул шею в плечи и часто заморгал.

Так, значит, она приоделась и столько трудилась на кухне ради него? По лицу Юсуфа медленно расползлась блаженная улыбка.

– Мой господин.

Он больше не слышал слугу. Он снова думал о Жасмин. И что же он натворил? Воспоминания погасили улыбку быстрее, чем она появилась. Какой же он болван! Снова. Настоящий дуралей! Как он додумался вырвать окно и вышибить дверь? Он же все испортил. И из-за чего? Из-за того, что кто-то слишком печется о его благополучии?

Юсуф грозно свел брови и сжал кулаки.

– Вы же просили, мой господин, разыскать ее семью в Арибо... – быстро залепетал Мерод, пытаясь оправдать свой поступок.

– Не желаю больше слушать!

Сейчас он еще и прошлое Жасмин разрисует в черных красках.

– Но, мой господин...

– Мешелени-апари... Когда они вернулись из пустыни? – Юсуф решительно сменил тему.

Мерод всплеснул руками и его мохнатые, густые брови поднялись к переносице скорбными загогулинами. Он уже открыл рот, чтобы выдать привычное: мой господин, да как же так. Но запнулся. Суровый вид Юсуфа подсказал ему: для разговора о грехах невероятной женщины стоит подготовить более благодатную почву – и Мерод был достаточно прозорлив, чтобы не пропустить такое очевидное предостережение. Он непременно заговорит о прошлом Жасмин снова. Юсуф знал об этом, но знал также, что это будет не сегодня. А завтра он найдет новую причину, чтобы не слушать обидные выдумки.

– Так что с колдунами, Мерод? – повторил вопрос Юсуф.

– О, мой господин, я же целую дорогу вам об этом толкую.

– Разве мы говорили не о том, что нашим людям удалось схватить одного из банды Халида Альтаро? – озадаченно спросил Юсуф, с сожалением осознавая, как много он прослушал.

– О, мой господин, да когда это было?

И Мерод принялся заново повествовать о том, сколько трудов их наемникам и стражам города стоило поймать разбойника с гор. Юсуф же стал нехотя выбираться на потерянную тропинку и на этот раз слушал рассказ с вниманием. Не зря же он согласился прервать столь многообещающий вечер. Он отправился во дворец только потому, что его людям наконец посчастливилось поймать человека из неуловимой разбойничьей банды.

Два месяца стражники и наемники присматривали за Жасмин и днем, и ночью, оберегали ее. Но Альтаро всегда выполнял заказы, за которые брался. И не сегодня завтра Жасмин подстерегала беда. Следовало изловить этого человека раньше и провести показательную казнь, чтобы каждый знал, что случается с теми, кто решил разбойничать на этих землях и позволил себе поднять руку на женщину самого эмира.

Хотя даже этих мер казалось недостаточно. Юсуф перебил гордый рассказ Мерода о подвигах его людей в горах и строго спросил:

– Ты уже отыскал для младшей Морено подходящего мужа?

Судя по унылому выражению лица Мерода, с этой задачей он справился не лучше, чем с поимкой банды разбойников. За два месяца они изловили лишь одного. Хотя им и удалось порядком припугнуть их и уже месяц рынок Тихири нигде не появлялся. И все же Юсуфа порядком раздражало, что почти ни с одним его поручением слуга не справлялся как положено. Но зато у него нашлось время, чтобы явиться и вырвать его из теплых объятий Жасмин.

– Вы попробуйте, отыщите для такой жениха, – оправдывался Мерод. – На тех, что недостаточно богаты и знатны, Морено даже не взглянет. А остальные бегут от этой фамилии, как он дурной болезни. Но... – и он выжидательно замолчал.

– Но? – переспросил Юсуф. Это что еще за игры в слова? Он взглядом велел Мероду немедленно продолжать.

– Одного мы все-таки отыскали.

И слуга довольно улыбнулся. Но Юсуф сдержанно промолчал. Мерод настолько провинился за последние месяцы, что ему еще долго придется успешно отыскивать нужных людей, прежде чем он расплатится за свои прегрешения.

– Ты не назовешь мне его имя? – строго спросил Юсуф.

Мерод вздохнул с большим сожалением. Словно он был героем, выстрадавшим свою победу, выбившим ее чуть ли не ценой собственной жизни, но его старания никто не оценил. Уже по одному этому вздоху было ясно: хитрец станет набивать себе цену. Однако избавиться от Морено было слишком заманчиво, чтобы прерывать их разговор, и Юсуф лишь спросил в нетерпении:

– Так что?

– Назову, конечно, мой господин. Отчего ж не назвать? Но прежде подумайте, не слишком ли безрассудно отдавать из Кардовы такую богатую и влиятельную невесту в такие сложные для города времена?

– И что ты предлагаешь? Ты же сам говоришь, что от Морено все бегут, как от болезни. А я не желаю больше числиться в списках подходящих женихов жадного старика. Он готов красть и убивать людей, лишь бы выдать дочь за меня замуж.

Мерод задумчиво покачал головой. Но взгляд его говорил, что он согласен с Юсуфов. А такое случалось нечасто. И Юсуф уже снисходительнее сказал:

– Говори уже, что там за человек.

– Хороший человек, – протянул слуга. – Но позвольте вам предложить, мой господин, одну полезную сделку.

– Даже не думай, – отрезал Юсуф. – Никаких сделок. Полезных и очень полезных. И невероятно, безоговорочно полезных тоже.

– Эта сделка разом избавит вас от нескольких забот. Даже от тех, о которых вы еще не знаете.

Юсуф остановился. Что еще за неизвестная забота? Он всмотрелся в хитрые глаза Мерода.
В какую еще игру решил втянуть его слуга?

Глава 2. Часть 2

– Есть у меня мыслишка, как удачно выдать замуж младшую Морено и не увозить ее из города, – быстро заговорил Мерод.

– Да ну? – недоверчиво бросил Юсуф. – И во что мне обойдется эта сделка? И что там за новая беда?

– О, мой господин, беда... беда большая. Огромная беда, – ожидаемо ответил слуга. – Великий Мешелени-апари нынче рассказал, что распорядился все же прислать в Кардову известного вам разгадывателя магических загадок...

Брови Юсуфу грозно вытянулись в прямую линию, заставив Мерод замолчать. Беда действительно была немая.

Больших усилий стоило сделать так, чтобы Хариф не приезжал в Кардому. От старшего брата Юсуф еще мог защитить Жасмин. Но вот от султана. Ему придется увезти ее чуть ли не к заснеженным скалам, чтобы спрятать от преследования отца. А она без дочери и с места не двинется. Он же понятия не имел, где искать ее ребенка. В общем, перспективы не радовали. И что было с этим делать?

– Так вот, – продолжил Мерод, выдержав нужную паузу, – да будет вам известно, что господин Амурды уже давно мечтает осесть в нашем чудесном городе...

– Этот человек уже женат, – отрезал Юсуф, догадываясь, куда клонит слуга. – И с чего вдруг Мешелени просил его приехать?

– С того, мой господин, что наши великие колдуны снова недосчитались в розовых песках одного человека.

Юсуф помрачнел еще больше. Это был уже пятый человек его наставника, которого поглотили пески за прошедший месяц. А мастерству этих людей завидовала вся Арибо.

– Думаете, как быстро господин Амурды разгадает нашу невероятную женщину, если явится в Кардову? – уговаривал Мерод. – Даже великий Мешелени-апари с его привязанностью к вам и желанием угодить вам, как сыну султана, не раз спрашивал: случаем, эти огни явились в пустыню не для того, чтобы забрать жену нашего Юсуфа. Не разумнее ли будет отвлечь острый ум господина Амурды, чтобы обезопасить нашу невероятную?

– И как ты предлагаешь мне его отвлекать? Морено не пожелает, чтобы его дочь оставалась на вторых ролях. Ты же сам знаешь, это главная сложность. А я не желаю зла жене Харифа...

Юсуф запнулся. До него начало доходить, на какого рода отвлечение намекает слуга. Он надеялся, что Юсуф скомпрометирует чужую жену и заставит Харифа от нее отказаться. И они тут же вручат ему младшую Морен, чтобы скрасить горечь расставания.

– Нет, – твердо буркнул Юсуф и снова зашагал по тропинке.

И не только потому, что ему было неинтересно сейчас ухаживать за другими женщинами. Они с Аминой Амурды давно состоял в приятельских отношениях. И эта женщина была слишком умна, она бы раскусила его уловку в два счета и посчитала себя оскорбленный. А этого Юсуф никак не мог позволить.

– Тогда мой господин, быть может, подумаете о том, чтобы спрятать нашу ненаглядную? – бежал вслед за ним Мерод.

– И где ты собрался прятать мою жену?

Юсуф думал о том, что не собирается прятать Жасмин, и вдруг поймал себя на мысли, что впервые в разговоре с Меродом назвал ее не по имени и не просто женщиной, а своей женой. Не сразу понял, понравилось ему или нет. Но отвращения или даже легкой неприязни не испытал. Уже от этого впал в замешательство и снова остановился.

Мерод воспользовался этой минутой сомнения, вытащил из своего привычно длинного халата сверток пергамента и попытался впихнуть в руки Юсуфа.

– Мои люди, мой господин, прошерстили весь Арибо. Они нашли пятерых женщин, которые по описанию очень похожи на нашу невероятную. Все пятеро совсем недавно покинули свои дома. Не разумно ли будет вернуть невероятную туда, откуда она сбежала? Ведь жила она там все эти годы тихо и незаметно. Никто не подумает искать в ней колдунью из Кардовы, если мы отправим ее в родной край.

Юсуф взял сверток и заметил, как на лице Мерода заиграла довольная улыбка. Старый хитрец только этого и добивался. Он видел, что Юсуф не желает копаться в прошлом жены и придумал свою сделку, чтобы заставить его посмотреть список. И ловко же сыграл. Теперь Юсуфу самому было любопытно, что за похожих женщин удалось найти. Он развернул свиток и быстро пробежался по именам. Остановился на последней строчке и в недоумении спросил:

– Рида Вос-Арено? – Он хорошо знал эту фамилию. – Это случаем не жена генерала северного Арибо? Не думал, что он погиб. Или это его сестра?

– В том-то и дело, мой господин, – многозначительно ответил слуга.

Вопрос: «Другая родственница?» застрял на языке Юсуфа. Что значит «в том-то все и дело»?

– Ты сейчас утверждаешь, Мерод... – медленно заговорил он, не сводя глаз со слуги. Ему не хватило сил закончить вопрос.

– Я ничего не утверждаю, мой господин. Мы отыскали пятерых женщин. Как я могу что-то утверждать?

Юсуф смерил Мерода мрачным, полным негодования взглядом. Скомкал пергамент и бросил в траву.

– Ты поплатишься за свои интриги. Я отправлю тебя к отцу. Не смей, слышишь меня, – он погрозил пальцем, – не смей наговаривать на Жасмин.

Он резко и размашисто зашагал по тропинке. Настроение его было вконец испорчено. Прекрасные воспоминания о поцелуях померкли вместе с романтичными мечтами о страстных объятиях и жарких ночах.

Понятно, почему она отталкивала его. Он не доверял ей. Никто из его людей ей не доверял. Она говорила, что непричастна к беде в розовых песках, но ей не верили. Хотя сколько раз они подлетали к тем огням так близко, что управляй она ими, давно бы убила черного дракона, который охранял караваны Кардовы. А сколько раз она молила показать ей дочь, обещала, что хочет лишь увидеть ребенка и убедиться, что девочка живет счастливо в новой семье, обещала, что не станет выкрадывать ее и сбегать – но он тоже ей не верил. И даже сейчас, когда она накрыла для него стол и приоделась, он своими подозрениями перечеркнул все ее старания. Теперь Мерод желал, чтобы он усомнился, что она потеряла своего первого мужа. Хотел убедить, что она обманывает его. Нет, он больше не попадется на эти глупые выдумки.

– Смилуйтесь, мой господин, – Мерод догнал Юсуфа и теперь, с трудом поспевая, шел рядом. – Не по моей воле среди этих женщин затесалась жена генерала.

Юсуф не собирался отвечать. Он будет игнорировать Мерода, пока они не дойдут до дворца.

– Мой господин, вся столица шумит об исчезновении рынка Тихири и вашей причастности к этому, – продолжал терпеливо уговаривать слуга. – Ваш брат Арслан рвет и мечет оттого, что отец не позволяет ему вернуться и сменить вас на троне. Не вы первый узнаете о секретах этой ненаглядной женщины, так узнает ваш брат. Да покарает меня бог, если я не прав и он уже не отправил людей все выяснить.

Юсуф резко повернулся и Мерод осторожно протянул ему распрямленный пергамент.

– Вы хоть представляете, мой господин, что будет, если окажется, что вы женаты на замужней женщине? Арслан станцует на ваших костях... И посмотрите, в списке нет ни одной уроженки Фрозы.

Юсуф сжал губы, чтобы не высказать Мероду все, что он думает о нем в грубой форме. Но в списке действительно не значилось жительниц родного города Жасмин. И слуга, заметив сомнения на его лице, запричитал пуще прежнего:

– Не настолько же вы влюблены, мой господин, чтобы не замечать, как эта невообразимая обманывает вас? Не станете же вы жертвовать ради такой женщины своей жизнью? И жизнью людей этого города? И жизнью всей нашей бескрайней, любимой Арибо. Не настолько же вы потеряли голову и обезумели от любви? Откройте же глаза, мой господин!

Мероду оставалось только упасть на колени и распластаться на траве в глубоком поклоне. Юсуф в еще больших сомнениях склонил голову.

Нет, конечно, он не был влюблен в Жасмин. Он не мог быть в нее влюблен. Еще девять лет назад он пообещал себе, что ни одной женщине не отдаст свое сердце, и он ни разу это слово не нарушил. Он так крутился возле Жасмин только для того, чтобы доказать неправоту брата. И все же он не мог отрицать, она нравилась ему. Он желал ее. Однако Мерод был прав. Если во Фрозе не проживало женщин, похожих на Жасмин, то выходило: она действительно его обманула. Даже если она не была женой генерала, она точно была не той, за кого себя выдает.
– Мои люди наняли художников, мой господин, чтобы нарисовать портреты этих женщин со слов их знакомых. Но пока мои люди соберут их рисунки, пока отправят мне в Кардову... – начал объяснять Мерод.

Юсуф уже знал, на что он намекает.

– Я сам все проверю, – хмуро буркнул он.

Выдернул из рук Мерода пергамент, сложил и, не глядя, сунул за пазуху. Продолжил путь вниз по склону и знаком велел слуге идти молча. На этот раз Мерод с удовольствием исполнил его повеление.

Юсуф шел и смотрел, как зачинался над пустыней солнечный закат. Он всегда находил чарующими закаты Кардовы. Они помогали отвлечься от мрачных мыслей, оттого в минуты сомнения он так любил гулять по горам. Однако сейчас даже эти восхитительные творения природы виделись ему унылыми и неприглядными.

Ветер шумел в листве, каждый раз подставляя ее под ускользающий солнечный свет. И Юсуфу казалось, что вечерние сумерки словно приковали эти лучи ветряными оковами к пышной зелени, пытаясь удержать их на земле. Но солнце настойчиво катилось к горизонту и вытягивала свой свет из сумеречных оков и этого мира. Лучи медленно исчезали. И как же они этим походили на Жасмин. Глядя на закат над барханами, Юсуфу все больше казалось, что он теряет эту женщину. И как же пусто становилось внутри от этой мысли.

«Она же не может быть чужой женой?» – мысленно спросил он, словно обращаясь к ускользающему солнечному свету. И закат впервые за два месяца, в течение которых Юсуф вместе с Жасмин провожали его почти каждый день, вдруг ярко вспыхнул и исчез за горизонтом, словно подмигнув на прощанье или посмеявшись над наивностью его вопроса.

Глава 3. Часть 1

Рида

– Все мужчины, облеченные властью, такие упрямцы и эгоисты, – возмущалась Зита, раскладывая рубины и аметисты на прилавке магазина перед началом рабочего дня. – Почему нельзя отпустить жену на ярмарку в другой город? Ты же не гулять туда едешь, это нужно для дела. Да еще какого! Посмотри, как идет торговля. Мне стыдно за свои мечты – я никогда даже подумать не могла о таком успехе.

Дела в магазине действительно шли лучше, чем можно было пожелать. Но Риде не хотелось думать о событиях, произошедших два дня назад, когда Юсуф явился взвинченный, как стадо сайгаков, загнанных хищником, разнес ее дом и запретил покидать город. Рида достала деревянные коробочки с украшениями из кованых сундуков у стены и постаралась с головой погрузиться в работу, занять мысли тем, как привлекательнее разложить серьги, колье и кольца на бордовых, бархатных салфетках или поставить на изящных подставках.

– Не понимаю я ваших отношений. – Зита словно восприняла ее молчаливый ответ, как позволение сказать больше: – Дочь нужно отыскать – он не помог. Торговлю нужно расширять – запрещает. Ты ходишь то хмурая, то обеспокоенная, то заплаканная. Разве так должна выглядеть женщина, которая вышла замуж полгода назад? Почему ты терпишь такое обращение? Ты действительно настолько его любишь и готова все простить?

– Я сейчас ни к чему не готова, милая, – поспешила оборвать ее Рида. – Я могу думать лишь о том, когда вернется господин Мехмед и принесет новости.

Рида действительно не находила себе места в ожидании ответа от Мехмеда Али. Казалось, лишь он один теперь был способен исправить ее глупую ошибку. О чем она думала, когда решила устроить ужин для Юсуфа и раскрыла свои намерения?

– О, не беспокойся, моя дорогая, – с сочувствием улыбнулась ей Зита и взялась подбодрить. – Мехмед-дайя все сделает так, как положено. Уже завтра ты выедешь через главные ворота города с ближайшим караваном. Я вижу это также ясно, как эти камни на прилавке.

Рида не была настолько уверена. За последние недели веселая, никогда не спящая Кардова, белый город на краю необъятной Арибо, превратился в укрепленную крепость. Караваны приходили и уходили каждый день, но торговля в большинстве магазинов – лавка Мехмеда Али стала приятным исключением – шла не шибко успешно, жители находились в постоянном страхе и все чаще покидали город, чтобы найти счастье в других краях. Ни летающий над их головами дракон с Ридой на спине, которую уже после первого их совместного полета стали величать защитницей Кардовы, ни присланные султаном колдуны, не могли это изменить.

Ситуация ухудшилась, когда неделю назад через главные ворота не ко времени вошел исхудавший и уставший пастух-кочевник – его тут же остановили, проверили и отпустили с извинениями. Но это породило волну ужасающих слухов, которые вмиг разлетелись по улицам, внушая страх и желание бежать, подобно песчаной буре. Жителей удалось успокоить, только когда стражники стали вести записи и проверять всех, кто входит и выходит из города, а владельцев караванов обязали предоставлять списки своих работников.

Юсуф с такой неприязнью воспринял желание Риды отправиться на осенние ярмарки, что она не удивилась бы, если б он строго настрого наказал стражникам не выпускать ее и усилил за ней слежку. Кто ее тянул за язык все ему рассказать? Ведь она не собиралась возвращаться в Кардову. Одной неправдой меньше, одной больше – это ничего бы не изменило.

– Я вот что думаю, моя дорогая... – оборвала Зита ее мрачные мысли, закончила выставлять товар и подошла помочь согнать с полки птицу Мерода, летающую за Ридой повсюду уже второй день. Сокол нехотя оставил насиженное место и перелетел на противоположную стену, уселся на полку и стал так же пристально всматриваться в женщин.

– От него мурашки по коже, – подернула плечами Зита. – Это тебе муж такое подарил?

– Можно сказать и так, – ответила Рида, подумав, что ни за что бы не приняла птицу, если бы Мерод не был человеком Юсуфа.

– Знаешь, подруга.... – Зита, чуть помолчала, словно вспоминая оборванную мысль, и заговорщически продолжила: – Считаю, с твоим талантом тебе вовсе не нужен в мужьях ни эмир, ни сын султана. Нужен тот, кто будет тебя понимать, хотя бы делая подарки, – она покосилась на птицу. – А еще лучше – поможет растить твое богатство.

Рида не удержалась от улыбки. Сокол действительно был неподходящим подарком. Стоило уточнить, что его вручил вовсе не Юсуф. Хотя для Зиты такая мелочь не сыграла бы роли и Рида промолчала, лишь шире улыбнулась.

– Что ты смеешься? – бросила Зита ей с притворной обидой. – За два месяца мы заработали столько, что Мехмед-дайя смог бы открыть два... или нет, три таких магазина, как наш, если бы настроение в городе было повеселее. Ты только представь, сколько мы заработаем с камнями, что привезем с осенних ярмарок. Послушай мой совет, дорогая.

И она зашептала Риде на ухо:

– Наш Мехмед-дайя пусть не сын султана, но далеко не самый последний человек в этом городе. В какую школу он помог пристроить наших с Маликом мальчиков – туда только дети вельмож да крупнейших торговцев ходят. А когда мы с мужем новый дом покупали? Как он за нас хлопотал, какую цену красивую помог получить. А на днях я его видела, знаешь, с кем?.. Ах, как же звали этого человека? – Зита запнулась. – Но он очень влиятельный, вхож в тронный зал твоего мужа. Не прозевай свое счастье и удачу, моя дорогая. Женщине вовсе не обязательно любить самой, женщине важно, чтобы ее любили. А Мехмед-дайя для тебя звезду с неба достанет и на ладонь положит.

Ох только не нужно про звезды! При упоминании об этих мелких светящихся точках на Риду накатила такая волна эмоций, что она вздрогнула. Поспешно отвела взгляд и отошла от Зиты. Шагнула слишком резко – и перед глазами поплыло. Она схватилась за прилавок.

– Что с тобой, моя дорогая? – Зита поспешила поддержать ее за руку.

Что с ней может быть? Из-за волнения она почти не спит и не ест эти дни. Ей непременно нужно покинуть Кардову. Даже страшно представить, что случится, если ей придется остаться. Но вслух она сказала иное:

– У меня дико болит голова от сумасшедших мыслей. Мне нужно чем-то себя отвлечь. Рашид, милый, не думаешь, что нам пора бы открыть лавку? Господин Мехмед может еще не скоро появится.

Хотя она надеялась, что ошибается.

– К полудню он точно вернется, – подмигнул ей Рашид. – Сегодня же день заказов.

«Ах, день заказов», – мысленно повторила Рида и настроение ее омрачилось еще больше.

Зато Зита с пониманием взглянула на нее и отказалась произносить свою привычную тираду: мол, глупая подруга опять ее не слушает, а потом локти кусать будет. Она переглянулась с Рашидом и молодой человек поспешил к дверям и стал резво поворачивать в замке большой ключ.

В лавку хлынул поток покупателей, едва щелкнула щеколда. И работа закружила. Однако вопреки ожиданиям она не принесла долгожданного успокоения. Рида показывала покупателям украшения, предлагала готовые эскизы серег и браслетов, рассказывала о магических свойствах самоцветов, но ей казалось, что эти слова произносит не она, а другой человек. А рисунки и украшения выставляют на прилавок и демонстрируют покупателям не ее руки, а чужие. Словно рядом с ней находился двойник, следующий по пятам и выполняющий всю работу. А она мыслями была погружена в заботы, что принесли последние дни.



Они собирались переодеть ее в мужское платье и отправить с караваном в роли извозчика. Сейчас, когда Юсуф уже день находился в отъезде, – Рида узнала это от Мерода, – это давало надежду на успех. Оставалось только подделать списки выезжающих и договориться со стражниками, чтобы те не слишком всматривались в лицо молодого паренька с большими зелеными глазами. Непростая задача для города, который живет в постоянном страхе. Непросто было и то, что Риде пришлось просить об этой услуге Мехмеда Али. В последние недели его ухаживания вопреки логике стали более частыми и настойчивыми, что смущало и озадачивало.

Он снова взялся провожать Риду до дома вечерами, часто встречал по утрам по дороге в магазин. Каждый раз прикрывался тем, что желает поговорить о делах лавки. Он постоянно делал ей комплименты, находил повод подойти и заговорить во время работы. Его намерения были очевидными и то, что Рида была замужем, нисколько не останавливало его. Должно быть, оттого его внимание казалось все более навязчивым и менее приятным и Рида начала чувствовать себя рядом с ним не так уютно и работать в магазине ей становилось все сложнее. Хотя она ума не могла приложить, когда именно их отношения так изменились и какое событие послужила этому толчком. Должно быть, это произошло постепенно и незаметно.

Но больше всего удручало то, что она попала в зависимость от этого человека и не могла просить его не питать надежду на взаимные чувства. Сейчас, спустя два месяца, не возникало сомнений, что их отношения никогда не пересекут черту дружбы и взаимного уважения, что бы ни представляла Зита в ее неуемных фантазиях. Однако порой даже мечтательница-Зита говорила правильные вещи. И она совершенно верно подметила насчет осенних ярмарок:

– Сейчас ты, Жасмин, – женщина, повелевающая драконом и заступница города. Твои украшения – словно магические амулеты, дарующие защиту и улучшающую жизнь. Но кто знает, как изменится настроение и благосклонность людей уже через месяц. Сегодня они тебя любят, а завтра ненавидят. Даже сердце одного человека непостоянно, а на сердца тысяч людей и подавно нельзя рассчитывать.

Рида на себе прочувствовала правдивость этих слов. За три месяца в Кардове она прошла путь от мерзкой колдуньи и пожирательницы караванов до великой волшебницы и защитницы. Она не могла упустить возможность поехать на ярмарки за камнями уже сейчас. Особенно после того, как выяснилась, что ее дочь, скорее всего, давно из города вывезли. Иначе, как объяснить, что она наняла людей и обыскала все дома, большие и поменьше, добралась даже до подвалов, но никого не нашла? И Мехмед Али, который прознал о ее беде и напросился в помощники, принес такие же неутешительные новости. Дальше ждать было непростительно. Это было преступление и предательство по отношению к ее девочке.

Краем глаза Рида заметила, как в дверях появился Мехмед Али и сразу потянулась к нему. Однако следом в магазин стали заходить ремесленники и она с сожалением вернулась к обслуживанию покупателей. Будь он неладен этот день заказов.

Уже три недели работники сторонних мастерских помогали их магазину выполнять заказы, хотя тот вовсе не нуждался в этой помощи. И больше всего съедало и било по гордости Риды то, что среди этих ненужных людей, входящих в лавку, в первых рядах гордо шествовала... кто бы мог предположить – Маниша Хартофан, та самая, что лишь два месяца назад обозвала Риду воровкой и убийцей. Сейчас она нисколько не брезговала работать на магазин, где та считалась главным ювелиром, а Рахмед Хартофан, ее муж, аж пылал от гордости, что собирал украшения по рисункам бывшей опасной ведьмы.

Не нашлось ни единой возможности отделаться от этой семейки. Ситуация в городе ухудшалась с каждым днем, а магазин Мехмеда Али пользовался все большей популярностью. И когда его успехи стало невозможно не замечать, гильдия ремесленников настояла, чтобы хозяин взял под свое крыло несколько мастерских, которые находились в особо плачевном положении. Среди них оказалась лавка Хартофан. И вот сегодня они, как обычно, явились за новыми заказами. Они словно насмехались над Ридой, красуясь перед ней. А Рахмед еще льстиво улыбался и кланялся.

– Дня доброго, госпожа, – промямлил он и на этот раз и вслед за женой просеменил за нитяную занавеску.

Рида с неприязнью отвернулась. Страшно было представить, если бы ей и дальше пришлось видеть нахальные лица этих людей и позволять им богатеть на своем труде.

Хотя бы точно знать, что завтра она покинет город. Хотя бы быть уверенной, что этим мукам скоро придет конец. Однако шли часы, а Мехмед Али, вопреки обыкновению, не покидал внутренних комнат и не отпускал ремесленников.

Волнения обуревали Риду все с большей силой. В голову уже начали лезть мысли, от которых она старательно отмахивалась второй день в подряд. А к закрытию магазина, когда поток покупателей схлынул, стало особенно тяжело. Она нехотя вспомнила о Юсуфе и их последнем разговоре и... Ах, боже мой, как ей не хотелось думать об этом.

Зита вовремя окликнула ее, не позволив сильно углубиться в неприятные воспоминания. Хотя предмет отвлечения также не доставил Риде радости, если не сказать наоборот.

Через порог магазина переступила богатая покупательница и направилась прямиком к ней, широко улыбаясь. На гостье было надето шелковое, двухслойное платье в пол с цветочным орнаментом, расшитое золотыми нитями и украшенное мелкими амазонитами, с ушей свисали нефритовые серьги, а на шее красовалось колье из сердолика и кунцита. В свете зажженных к вечеру свечей и ламп молодая женщина вся светилась и переливалась, как большое украшение, специально составленное так, чтобы снискать благосклонность противоположного пола, как бы упорно мужчины ни желали не обращать на нее внимание.

Обычно у Риды это вызвало бы понимание и сочувствие. Однако сейчас, лишь увидев гостью, она мысленно выругалась, что позволяла себе крайне редко. За какие прегрешения Великий бог послал ей такой невыносимый день? Еще птица Мерода все чаще маячила перед глазами, старалась подлететь поближе и все внимательнее смотрела своими маленькими, неморгающими глазками, словно выискивала неровности на лице.

Гостья грациозно доплыла до прилавка, кинула на него свою шелковую сумочку, украшенную под стать платью, и нежно проворковала, словно пришла навестить добрую подругу:

– Вы же узнали меня, Жасмин-дайя, неправда ли?

Конечно, Рида ее узнала. Трудно было бы не узнать младшую Морено.

Глава 3. Часть 2

– Безусловно, госпожа, – заставила себя Рида вежливо ответить. – Вы одна из наших постоянных покупательниц и всегда желанная гостья. Чем я могу вам помочь?

Морено заулыбалась еще шире.

– Я бы хотела заказать у вас украшения к своей свадьбе. Что бы вы мне посоветовали?

– Зависит от ваших предпочтений, госпожа, – сухо сказала Рида и подумала, что чем быстрее она ответит на вопросы этой женщины, тем быстрее спровадит ее из лавки. – Подойдут и изумруды, и бирюза, и рубины с сапфирами. Под ваш цвет глаз – темно-коричневый – я бы взяла рубины, гранаты и бирюзу. Но выбор остается за вами.

Рида приготовилась делать записи на пергаменте. Радовало, что ей не придется выполнять этот заказ. Только бы завтра – дай Великий бог – она смогла покинуть Кардову с первым караваном.

– А какие драгоценности вы одевали на свою свадьбу? – неожиданно спросила Морено и Рида сначала с непониманием уставилась на нее, но затем улыбнулась.

Она всегда считала эту девушку изрядно глупой. Внешне она была очень похожа на сестру: волнистые волосы, красивые, чуть раскосые глаза. Однако в одежде и поведении присутствовала не свойственная Талии чопорность, а во взгляде не хватало живости. Он казался безвольным и глуповатым.

– Если честно, – продолжила гостья, – мне ужасно стыдно за тот случай с нефритовыми серьгами. И я думаю... я должна извиниться перед вами. Вы бы могли меня простить за мой неразумный поступок?

Да, именно глуповатый взгляд, подтвердила сама себе Рида. Даже сейчас младшая Морено просила прощение за свои прошлые слова, но весь ее вид говорил о том, что она продолжает в них свято верить, как верила, когда их произносила, сидя на ковре в тронном зале. Она все еще считала, что драгоценные камни бросят в ее объятья ненаглядного Юсуфа.

Рида давно забыло тот случай с нефритовыми серьгами и не считала правильным злиться из-за него. Вот только неприязнь к девушке сохранилась и она ничего не могла с этим поделать.

– Объясните, что именно вам хочется знать, – попросила Рида вежливо, стараясь не выдать свое настоящее отношение, чтобы не обидеть девушку и не лишить магазин богатой покупательницы.

– Я бы хотела с вами подружиться, – попыталась объяснить Морено. – Но я бы не хотела оставаться во всем на вас похожей. Полагаю, наши свадебные платья и украшения должны отличаться. Вы так не думаете?

Рида не знала, что ответить. Ей вдруг показалось, что она потеряла логику их беседы, попыталась восстановить в памяти: свадьба, извинения, подружиться, но они должны быть разными. Нет, она определенно не видела в этом смысл.

– Вам все равно? – удивленно бросила Морено, заставив Риды нехотя нахмурится.

Почему ей должно быть не все равно?

– Мы же будем с вами жить под одной крышей, – вдруг выдала Морено, припечатав Риду к полу. – Станем почти сестрами. Вам не может быть все равно.

Рида мотнула головой. Она, должно быть, спала и ей снился безумно бестолковый сон. С чего вдруг она должна жить с младшей Морено под одной крышей? И почему для этого нужны разные свадебные украшения?

– Отец мне сказал сегодня утром, что я выйду замуж уже в этом месяце за человека, которого люблю больше жизни. Вы же понимаете, что это значит?

Тут до Риды стал медленно доходить смысл их долгой, непонятной беседы. Многозначительный взгляд и сочувственная улыбка Зиты подтвердили ее догадку. Но она все еще не знала, что ответить. Пожелать Морено счастья с ее мужем? Почему нет? Наверное, так даже будет правильнее и проще. Если Юсуф придет и вынесет окно и дверь в их доме, эта девушка даже не сообразит, что произошло. И ему не придется оправдываться, а ей не на что будет обижаться. Они никогда не будут спорить. О боги, да они будут самой счастливой парой во всей Арибо.

Рида вдруг представила себе эту картину. Недоумевающая Морено стоит у выломанной двери и Юсуф откровенно врет ей в глаза: «Дорогая, к нам залезли воры. Неужели ты не заметила?» Глупышка Морено удивленно моргает, смотрит благодарными глазами на Юсуфа, как на посланника Великого бога, кивает и с восхищением шепчет: «О боже, мой дорогой, что бы я без тебя делала!»

Рида вдруг дико расхохоталась. Младшая Морено аж отпрыгнула от прилавка. Должно быть, для нее столь яркое проявление эмоций было верхом бестактности. Ну, что ж, пусть привыкает, раз они станут почти сестрами. От этой мысли Рида засмеялась еще громче. Сестрами, боже мой. Они будут ходить под ручку и обсуждать во внутреннем дворике, кто какие украшения наденет к ужину, чтобы отличаться друг от друга. У Риды слезы брызнули из глаз.

Когда младшая Морено расстроенная, но гордая, выплывала за порог магазина, Рида все еще с трудом сдерживалась, чтобы снова не расхохотаться. Хотя Зита не разделала ее настроения и с укором смотрела на ее улыбку.

– Какая же все-таки наглость! Это как же надо совсем забыть о совести, – угрюмо бросила она, как только Рашид закрыл двери лавки на замок. – И эта девица еще обиделась! Поверить не могу. Почему ты согласилась принять ее заказ? Я б на твоем месте вышвырнула ее вон. А мужу устроила выволочку. Тебе стоит обязательно с ним поговорить, когда мы вернемся. Я расстроюсь за тебя, если ты молча стерпишь такое.

Рида отмахнулась и лишь глубоко вздохнула.

– Подумаю об этом, когда вернемся, – сказала она и постаралась сменить тему. – Какой безумно долгий день. Я мечтаю положить голову на подушку и забыться до утра. Только бы господин Мехмед принес добрые вести.

Только бы ей не пришлось заливать слезами эту подушку. Рида принялась перекладывать украшения с подставок в шкатулки и прятать в сундуки, убирать на полки мешочки с драгоценными камнями и проверять пергаменты с заказами. Заказ Морено она положила в самый низ, с глаз подальше, чтобы не думалось и не вспоминалось, и постоянно поглядывала на вход за нитяной занавеской. Все, что ее интересовало сейчас – говорила она себе снова и снова – это ответ Мехмеда Али. А он уж больно долго задерживался во внутренних комнатах. Точнее, уж больно долго у него задерживались Маниша с мужем. Остальные ремесленники давно покинули лавку.

Однако долгие ожидания оправдали себя сторицей. Когда злополучное семейство Хартафан ступило за порог, Мехмед Али, весь сияя от гордости, обрадовал Риду успешными переговорами с караванщиками.

– Ты выедешь уже завтра утром, – сказал он, – вместе с караваном одного из моих хороших друзей. Документы он уже подготовил, с людьми мы договорились. Зита и я отправимся вслед за тобой уже на следующий день. – Рида просияла. – Мы изменим в пергаменте город доставки с Тахмалина на Уривой. Он гораздо дальше на востоке и пока они разберутся, где тебя искать, ты уже будешь на полпути обратно в Кардову.

Она чуть ли не запрыгала от радости и с удовольствием обняла бы Мехмеда Али в благодарность за такие замечательные вести, но не была уверена, что ее поступок будет правильно истолкован и сдержала себя. Однако это не помешало ей продолжать лучиться счастьем.

Теперь она уже не сомневалась, их план непременно сработает. Он казался идеальным: Юсуф находился за много миль от города, у Мехмеда Али были богатые, влиятельные друзья, согласные поддержать их авантюру, а в кошельках скопилось достаточно денег, чтобы выкупить камни даже по цене в десятки раз выше их стоимости.

Рида вернулась домой в приподнятом настроении. С удовольствием поужинала, к ней наконец вернулся аппетит. И она стала собирать необходимые в дорогу вещи.

Их оказалось немного, что ее снова порадовало: сменная одежда, нефритовый браслет, кое-что из инструментов на всякий случай, туалетные принадлежности и по мелочам. Она уже собиралась лечь спать, но сон не шел и она примерила мужское платье, которое вместе с Зитой купила на окраине города еще накануне вечером. И одежда к ее радости села на ней, как влитая, еще раз подтвердив продуманность и слаженность ее действий. Потому даже когда в дверь дома неожиданно постучали, Рида не заподозрила неладное. Поздним гостем оказался Мехмед Али, но и это вызвало у нее лишь удивление, но не беспокойство.

Только когда Мехмед Али бросил с порога: «Нас предали», – она по-настоящему испугала. Однако следом события закружили с такой дикой скоростью, что на переживания не оставалось времени.

– Наши планы раскрыли, Жасмин, – объяснял Мехмед Али, виновато потупив взгляд. – Теперь каждого выезжающего мужчину раздевают догола, а каждую женщину заставляют снимать платки и поднимать чадру. Прости меня, не понимаю, откуда они смогли прознать о нашей затее? И я и мой друг в полном недоумении.

Рида несколько минут стояла, не могла сказать ни слова, казалось у нее отнялся язык. Предатели? Неужели среди их общих знакомых оказались люди, способные на такую подлость? Но кто это мог быть?

Ответ на эту загадку недолго оставался для нее тайной. Конечно, хитрый Мерод не стал бы просто так раздаривать дорогущих соколов. Рида отвернулась от Мехмеда Али и посмотрела на птицу, которая, едва ночной гость шагнул на порог, изъявила желание подлететь как можно ближе.

Насколько Рида могла судить, сокол был отлично обучен и привязан магией к хозяину, потому наверняка обошелся Мероду в добрых пятьдесят золотых монет, не меньше. И он определенно стоил таких больших денег. Даже сейчас, когда Мехмед Али делился с Ридой своими неудачами, птица внимательно следила за ними, а через нее наверняка также внимательно за ними следил Мерод.

Рида быстро остановила Мехмеда Али, едва он заикнулся о новом плане побега и попросила молчать и ждать, пока она не позволит говорить.

Она быстро пробежалась по дому, крепко закрыла все ставни, заперла на замок дверь, схватила приготовленную сумку с вещами и знаками велела Мехмеду Али следовать за ней. Вывела его на улицу через заднюю дверь, тут же крепко заперла ее и потащила недоумевающего торговца вниз по тайной тропинке. Лишь отойдя от дома на приличное расстояние, она позволила ему рассказать о своей новой задумке. И план показался ей дерзким и опасным. Она попыталась возразить, но Мехмед Али оборвал ее на полуслове.

– Это единственный выход, Жасмин. Никак иначе мы не сможем вовремя добраться до Тахмалина.

И он был прав. Рида должна была либо согласится принять план, либо вернуться в дом и остаться в городе. И она не осталась.

Однако ее одолевали сомнения всю дорогу, пока они поднимались к вершине Андорских гор. Думала она о своих сомнениях, и когда спустя два часа сидела на молодом, свежем жеребце около обрыва и смотрела, как зачинается над горами утренняя заря, а над барханами вдалеке гаснут синие огни. Рида видела, как медленно просыпается город у подножия, как затухают ночные факелы и лампы на его улицах и вдруг поняла, что несмотря на множество причин, почему она должна покинуть это место, многое удерживало ее в Кардове: люди, вещи и самое тяжелое – ее воспоминания и мысли.

Хотела она это признавать или нет, но за прошедшие месяцы ее дом на горном плато, который сейчас едва угадывался вдалеке, и даже весь этот город оброс яркими и значимыми моментами, которые нельзя было перечеркнуть одним желанием не думать о них. Сейчас, когда выдалась свободная минута, воспоминания накатили на Риду гигантскими волнами и не оставили ей ни шанса отмахнуться от них, как она делала последние дни. И она поддалась их настойчивости. В конце концов ей стоило разобраться в своих чувствах и навсегда положить конец сомнениям.

Глава 4. Часть 1

Рида не сомневалась, их поцелуй с Юсуфом два дня назад ничего не значил для обоих. Даже если бы не явился Мерод и легкое касание губ переросло в нечто большее, это никак не изменило бы их жизни. Юсуф всего лишь поступил, как истинно бессовестный человек – воспользовался ситуацией.

Что он тогда сказал?

– Стой смирно. Я ищу обещанные звезды?

Каков мерзавец! Новым хитрым уловкам он верно учился у своего слуги.

Но Рида не злилась на Юсуфа и не ненавидела его. Уж точно не из-за поцелуя. Она не была настолько мелочной. Ей казалось непонятным его поведение и ее обижали его неумеренные претензии и требования. Какое право он имел врываться в ее дом и устраивать сцены ревности?

Два месяца назад он сказал:

– Хочешь обратно ребенка?.. Стань полезной этому городу.

И разве она не стала полезной для Кардовы? Разве не создала образ защитницы и не помогала успокаивать людские страхи? Днем она продавала украшения, которые многие считали охранными талисманами, а по ночам появлялась в небе на спине дракона, внушая жителям, что город находится под покровительством могущественных сил. Так почему Юсуф ходил недовольным?

У них был фиктивным брак и она не обязана была согревать его постель и хранить ему верность. Он сам пообещал, что отпустит ее, если она захочет выйти замуж. Выходит, он врал даже в этом?

Но неужели он думал, что она ему уступит? И дело было даже не в том, что он удерживал ее в городе обманом и отказывался возвращать дочь. За это она давно уже не осуждала его. С тех самых пор, как он впервые закинул ее себе на спину и кружил над городом и пустыней всю ночь. Тогда она хорошо разглядела синие огни над барханами и осознала, насколько они походили на ее магию.

Юсуф не мог не подозревать ее.

– Ты появилась в Кардове – и по пустыне летают синие огни и сжирают целые караваны. Ты поднялась в горы – и эта дрянь залезла туда. И теперь ты хочешь, чтобы я обидел крупнейшего торговца ради тебя... а ты тем временем заберешь ребенка и уйдешь как ни в чем не бывало.

Да, Юсуф имел полное право не верить ей. Она сама много раз думала, что имеет отношение к этим огням. Только не понимала какое. Если это первый муж пытался отыскать ее, то почему не явился забрать, когда узнал, что она в городе? Но если это не муж, то откуда человек из песка мог ее узнать? Может, причина была в ее бирюзе, которую она закопала близ Фарезийского оазиса? Но этот самоцвет издревле считался защитным камнем. Ни один чародей, какой бы силой он ни обладал, не смог бы это изменить.

Сколько бы Рида ни думала, она не могла отыскать ответы на эти вопросы. А рассказать Юсуфу правду не решалась.

Если бы он узнал, что ее первый муж жив и она всех обманула, поверил бы он в остальную часть истории? Он и так ей не доверял. Она не могла рисковать. Она собиралась отыскать с помощью камней дочь и сбежать за пределы Арибо. Если это первый муж искал ее в песках, то он последует за ней. А если нет, то чем она могла помочь Кардове?

Рида с сожалением вздохнула. Ей с самого начала не оставалось другого пути, кроме побега.

Потому она не могла осуждать Юсуфа и не имела права требовать с него честности. Но принять его ухаживания она тоже не могла. Их чувства друг к другу никогда не были настоящими. Эти желания нашептала ее магия. И Рида не собиралась им потворствовать.

Пусть Юсуф был самовлюбленным, упрямым, обидчивым лжецом. Но она не желала наказывать его за свои ошибки. Теперь, когда она ушла, он сможет найти себе правильную женщину: страстную, верную и во всем потакающую его капризам. В любом случае младшая Морена так в него вцепилась, что он не будет долго страдать в одиночестве. Хотя стоило ли переживать об этом?

Сколько красочных историй ходило по Кардове о былых любовных похождениях Юсуфа. Если бы Рида действительно была его женой, она бы сошла с ума от ревности. Выбитые окно и дверь показались бы цветочками по сравнению с тем, какую сцену закатила бы она. Юсуфу повезло, что они не были женаты и больше никогда не увидятся. Он скоро забудет о ней и однажды встретит ту, которая сделает его по-настоящему счастливым.

Рида улыбнулась этой мысли. Хотя это не уняло тоски в ее сердце. Она явно переживала не потому, что чувствовала вину за свой побег. Тогда что беспокоило ее? Она снова взглянула на полусонный город, раскинувшийся у подножья.

Сейчас белые стены домов казались синевато-серыми, бордовые шиферные крыши темнели черными пятнами. А узкие улочки нижней Кардовы непривычно усыпал песок, что ветер гнал с пустыни. Еще два месяца назад их исправно подметали и вычищали каждое утро. Рида хорошо это помнила. Такая мелочь, но насколько точно она описывала изменения, которые произошли в городе за последнее время. Остались прежними лишь его очертания. Внутри он кардинально преобразился.

Да, раньше здесь все было иначе. И жизнь Риды тоже была иной. Быть может, эти разительные изменения и не давали ей покоя, путали мысли и подрывали ее уверенность?

Что ж, она хорошо помнила то время, два месяца назад. Тогда они с Юсуфом только начали жить в одном доме. Она сторонилась его и никак не могла собраться с духом, чтобы объясниться, хотя много об этом думала. Она открывала ему дверь и молча отправлялась в мастерскую, погружаясь в работу и делая вид, что он ей неинтересен, чтобы у него не было повода подойти и заговорить.

К ее радости, он не настаивал на общении. Хотя постоянном напоминал о своем присутствии. То оказывал ей мелкие знаки внимания: укрывал покрывалом, разжигал по утрам печь. То, напротив, устраивал в комнате беспорядок: разбрасывал подушки и белье, даже стащил ювелирный инструмент, который она порой забывала в спальне на столе. Мальчишество. Она сжимала зубы и не реагировала. Надеялась, что он заметит ее безразличие и перестанет приходить. Но он не перестал. Спустя неделю он спустился к ее мастерской, остановился на пороге – и прервал их длительное молчание.

Глава 4. Часть 2

В тот вечер Юсуф остановился у дверей и долго смотрел на Риду со спины. Она кожей чувствовала его взгляд. Он скользил по ее фигуре, словно пытался повторить каждый изгиб. То ли ласкал, то ли изучал ее тело под платьем. Или это ее воображение так разыгралось? Но как же это раздражало и мешало сосредоточиться. Сколько Юсуф собирался так простоять? Всю ночь?

Слишком больно было держать нож, воткнутым в ногу, целую ночь. Следовало побыстрее отправить Юсуфа наверх в комнату. Лучше – вовсе выпроводить из дома. Но Рида чувствовала, что у нее не получится заставить его уйти, если он сам этого не захочет. Придется сделать так, чтобы он захотел. Она бросила ему не оборачиваясь:

– Юсуф, будь добр, не стой на пороге. Зайди уже и скажи, чего ты желаешь.

Он вошел и сел напротив нее и она быстро окинула его взглядом.

Он сильно изменился за прошедшую неделю. Стал все больше походить на эмира города и сына султана южного царства. Носил платье из богатого сукна, украшенное изящной вышивкой и мелкими самоцветами, дорогую обувь, браслеты и кольца на руках с рубинами и сапфирами. Для полного образа ему не хватало только чалмы и он бы стал во всем походить на старшего брата. Но он, видимо, не любил носить головные уборы, однако теперь его волосы не спадали к плечам непослушными локонами, а были аккуратно зачесаны назад. И стало еще очевиднее: Юсуф был крайне привлекательным мужчиной.

Однако для Риды внешность не играла роли: ее первый муж тоже отличался красотой и статью и их брак превратил ее жизнь в кошмар.

– Так зачем ты пришел, Юсуф? – притворно вежливо повторила она вопрос. Он сидел и продолжил молча буравить ее взглядом и она еле сдерживалась, чтобы не одернуть его.

– Потому что мне скучно, моя ненаглядная, – наконец ответил он и улыбнулся. – Я там совсем один и еще слишком рано, чтобы я мог заснуть.

– Так отправляйся во дворец и пригласи своего слугу поговорить, – сухо ответила она. Неужели он надеялся, что она его пожалеет? – Я знаю, он у тебя словоохотливый.

Юсуф ухмыльнулся ее колкости.

– Я бы с удовольствием, моя ненаглядная. Но мы муж и жена и должны жить вместе. А ты, как я полагаю, во дворец пойти не согласишься.

Конечно, она туда не ступит и ногой. Слишком много неприятных воспоминаний таили эти богатые палаты. Но вслух она сказала:

– Ты и так здесь бываешь достаточно часто. Мне нет нужды никуда переезжать.

– Достаточно часто? Ты действительно так думаешь? – бросил он и принялся перебирать и подбрасывать камни, что лежали на столе. – Нет, ненаглядная моя. Я нахожу, что должен бывать здесь чаще, а лучше каждый день. И я собираюсь непременно воплотить это в жизнь.

Она поймала его насмешливый взгляд. Он же не станет так поступать? Или он придумал так ей отомстить за то, что она столько времени игнорировала его?

– Разве ты не жаловался, что тебе здесь скучно? – язвительно спросила она. – Ты же не думаешь, что я собираюсь тебя развлекать? У меня слишком много работы, Юсуф. И неужели у тебя, как у эмира такого большого города, по вечерам нет никаких обязанностей во дворце? Тебя не беспокоит, что подумают люди?

– А тебя не беспокоит, – резко оборвал он ее, – что они подумают, если я стану появляться здесь лишь раз в неделю? Или ты уже забыла, что мы не женаты и обманываем их? Правда, хочешь, чтобы по улицам гуляли об этом сплетни?

– Думаю, достаточно будет и двух раз, – хмуро заметила она. – Мы взрослые, занятые люди. Все поймут.

– Да, поймут, – усмехнулся он. – Мы взрослые, занятые люди, которые поженились несколько месяцев назад. Тайно, не дождавшись одобрения родителей.

К чему он клонил?

– Для всех, моя ненаглядная, – мы отчаянно влюбленная пара. И я отсутствовал целый месяц. Ты правда считаешь, что мне, как влюбленному мужчине, будет достаточно видеть свою жену два раза в неделю? Ненаглядная моя, ты в первый раз выходила замуж по любви? Или ваши семьи сговорились о браке?

Она смерила его гневным взглядом. Не ему ей рассказывать о любви и замужестве. Что он вообще об этом знал?

– О, сколько страсти в твоих глазах, – усмехнулся он и добавил после короткой паузы, словно принял решение за них обоих: – Вот и остальные пусть видят лишь страсть и не пытаются капнуть глубже.

Какая наглость!

Однако насчет мнения людей Юсуф был прав. Чем чаще он наведывался в ее дом, тем больше окружающие верили в их удачный брак. Даже Мехмед Али тогда, два месяца назад, стал осторожнее оказывать ей знаки внимания и перестал настаивать на вечерних прогулках. Это сняло с плеч Риды лишнюю заботу. И все же она бы предпочла, чтобы посещения Юсуфа ограничивались комнатой на втором этаже и он не досаждал ей своей компанией.

Но она не стала озвучивать это желание. Отсела от Юсуфа подальше, опустила голову и постаралась погрузиться в работу. Не станет же он часами смотреть, как она мастерит кольца и броши. В ответ услышала очередной смешок.

– Расскажи лучше, ненаглядная, что ты так старательно полируешь?

Что ж, Рида и не думала, что будет легко.

– Не полирую, – сухо ответила она, отложила камень и взяла в руки маленьких ножик и плоскую золотую пластину с нанесенным углем рисунком. – Я выпиливаю фон для ажурного канта. Потом буду крепить ее рантом на шинку и делать вставку.

Теплилась слабая надежда, что удастся напугать его сложными словами и уязвленная гордость заставит его сбежать на второй этаж. Она помнила, как легко его можно обидеть. Однако он не повел и бровью и спросил с неподдельным интересом:

– А вставкой будет бирюза или хризолит? – Он взял в руки оба камня и посмотрел на них в свете ламп, стоящих на столе и полках. Следом огляделся и подтянул к себе льняную тряпицу, на которой лежало два золотых ободка.– Ага, у тебя здесь два колечка. Одно – мужское, другое – женское. Ажурный кант – явно для женской ручки. А для мужского кольца какое обрамление ты сделаешь? И кому какой камень достанется?

Она замерла, глядя на него. Опустила глаза, едва он оторвался от колец и посмотрел на нее. Да что б он провалился, прохиндей! Откуда ему известны такие вещи? И она почувствовала кожей, как он улыбается, словно в ответ на ее молчаливые ругательства.

– Позволь угадаю, моя ненаглядная... – самоуверенно сказал он, – ты, правда думала, что я не пойму, о чем ты говоришь? У меня три крупных ювелирных лавки в Тахмалине. Ты что, не знала?

«У тебя-то?» – чуть не вырвалось у Риды. Она резко подняла голову.

Он смотрел на нее и действительно улыбался, довольный произведенным впечатлением.

– Так, бирюза – это, видимо, на женский пальчик. Или я ошибаюсь? – В его голосе снова появилась насмешка.

– Нет, ты не ошибаешься, – сквозь зубы выдавила она.

– Так что ты собираешься сделать для мужского кольца? Как у вас во Фрозе обычно обрамляют камни для мужских украшений?

Он пристально смотрел на нее, не позволяя увильнуть от ответа. Нет, он сегодня не собирался уходить. Даже после того, как она нехотя объяснила ему, какой рисунок придумала для кольца с хризолитом. Он расспрашивал ее о текущих заказах, о том, как она обрабатывает камни и как это принято во Фрозе и чем отличается от Кардовы. Ей пришлось изрядно пофантазировать, хотя она и старалась говорить общими словами, чтобы ему не случилось уличить ее во лжи. Она еще не раз пробовала огорошить его специальными фразочками, забрасывала названиями редких камней, неходовыми словечками, обозначающими элементы колец, брошей и кулонов.

Но он умело поддерживал беседу. Продолжал сыпать вопросами, много рассказывал о путешествиях и камнях – и к удивлению Риды, постепенно их беседа – часто надменная, насмешливая и чересчур хвастливая, но искренняя – ее увлекла.

Она сама не заметила, как это произошло. Должно быть, он оказался интересным рассказчиком и ей стало любопытно. Это не означало, что она смирилась с его компанией и больше не желала отправлять наверх в комнату. Но время давно перевалило за полночь, узкие серебристые полоски лунного света уже вовсе проникали в мастерскую через решетчатые окна и рисовали на полу бесхитростные узоры, а они все еще сидели и разговаривали о камнях и торговле. Они бы не заметили, как наступило утро, если бы не случайно оброненная фраза.

Глава 4. Часть 3

– Ненаглядная моя, только не говори, что собираешься добавить это в свои украшения? – бросил Юсуф про между прочим, когда рассматривал ее небогатую коллекцию камней, аккуратно сложенных в большом сундуке. – Тебе не стоит это делать, если ты хочешь продать их в Кардове.

Это еще почему? Рида даже подтянула к себе грубый холщовый мешочек, что привлек его внимание, и убедилась, правильно ли она поняла, о каких камнях он говорит.

– Это ты про кошачий глаз? – удивленно и чуть надменно спросила она. – Это же сильный оберег. С чего его не станут покупать?

Она подумала: за эту глупость Юсуфу точно станет стыдно и ей все же удастся закончить эту встречу победительницей. И завтра он не решится спуститься по этой лестнице. Однако он ответил коротко и уверенно, словно не сомневался в своей правоте:

– С того, моя ненаглядная, что этот камень может считаться оберегом в твоей родной Фрозе. Но здесь, на западе, особенно в Кардове, народ боится его, как огня и песчаной бури.

– Как огня и песчаной бури? – Рида лукаво сощурила глаза. – Юсуф, сейчас ты точно говоришь невероятные вещи. Что сделал этот бедный камень, что смог внушить такой страх?

– Это не камень, – бросил он, строго посмотрев на нее. Наконец ей удалось его задеть.

– Это из-за старой легенды. – Он постарался придать лицу безразличное выражение. – Не знаю, как у вас во Фрозе, а здесь на западе в легенды верят, словно это часть истории и все выдуманные события происходили на самом деле.

– Во Фрозе тоже в них верят, – оборвала она его. – Во всей Арибо верят в древние легенды. Давай уже, Юсуф, рассказывай свою историю. Или ты ее еще не придумал?

– В давние времена, – начал он сухо, ее слова все же обидели его, как бы он ни старался не подавать виду, – в Андорских горах жили дикие кошки. – Рида широко улыбнулась.

– Что ты смеешься? История выдуманная. Но я не виноват, что в нее верят люди.

– Я пока не слышу никаких выдумок, Юсуф. В горах живут дикие кошки. Уверена, и в прошлом они тоже жили.

– Но эти были особенные. Они умели на короткое время превращаться в красивых женщин.

– Только не говори, что они убивали мужчин?

Она отложила работу, чтобы он видел ее смеющиеся глаза. Но он даже не подумал отступить. Он словно чувствовал, что она нарочно распыляет его обиду.

– Они завлекали их, уводили в горы и наслаждались их обществом ночь напролет.

Он не поленился детально рассказать ей, что видели и слышали люди, находящиеся неподалеку от жилищ этих мифических животных. Он умело вел историю: останавливался на волнующих, романтичных моментах и аккуратно обходил пикантные подробности, чтобы не смутить ее. Или напротив. Но Рида в ярких красках легко представила события, даже те, на которые он лишь намекал. Сама того не желая, она заслушалась его рассказом. Так увлеклась, что забылась и перестала оценивать его слова и поступки. Очнулась, лишь когда он сказал:

– А наутро их тела находили с разорванной грудью и вырванным сердцем в пещерах и брошенных хижинах. Вокруг лежали россыпью эти маленькие камушки, словно над теми несчастными провели тайный магический ритуал. – Он потряс мешочком с камнями, крепко зашнуровал его и перебросил ей. – Теперь понимаешь, как местные жители, особенно мужчины, относятся здесь ко всему, что связано с кошками?

Рида мотнула головой и глубоко вздохнула. Рассказывать он умел хорошо. Но это не значило, что она собирается поверить в эту историю.

– Какой же ты выдумщик, Юсуф, – бросила она, забрала спрятала мешочек под стол и вернулась к работе.

Но он продолжил уговаривать.

– Добрая половина твоих покупателей, только увидев этот камень, выскочит прочь. Ты же это понимаешь?

– Это если твоя история – правда, Юсуф, – ответила она с безразличием. – Но ты же сам в нее не веришь. Так почему думаешь, что поверю я?

Хотя на мгновенье у Риды закрались сомнения. Мешочек с кошачьим глазом достался ей на удивление дешево и старик-торговец с отбывающего каравана был крайне рад неожиданной удачи продать товар. И все же это не значило, что рассказ Юсуфа правдив. Он легко мог придумать его, чтобы поддержать разговор и произвести впечатление. Это ему явно нравилось.

Она продолжила делать вставку в кольцо и твердо решила, что не станет отказываться от качественных самоцветов из-за глупых выдумок. Хотя спорить с Юсуфом ей тоже не хотелось. Она хорошо помнила, чем закончился их последний спор. И не была готова к новому полету над городом.

– Почему ты такая упрямая? – Он вдруг бережно взял ее за запястье и остановил руку.

Она вздрогнула и резко подняла голову.

– Юсуф, у меня же нож!

И он осторожно забрал у нее из рук тонкое лезвие и положил на стол.

– Зачем мне обманывать тебя?

Ей бы тоже хотелось это знать. Какой ему интерес морочить ей голову?

– Я много лет живу в этих краях. Ты только выиграешь, если станешь доверять мне. Для всех ты моя жена. Я не позволю, чтобы ты попала в неприятности.

Он смотрел спокойно и ласково, ничего не требуя взамен на свое покровительство. Но это было обманчивое впечатление. Рида не ошиблась, что подозревала его во лжи. Он вдруг стал медленно и нежно вести большим пальцем по тыльной стороне ее руки. У нее мурашки побежали по спине. Казалось, он сейчас поднимет ее руку и коснется губами там, где двигались его пальцы. Ну надо же! Он все же решил ее соблазнить.

Ей оставалось только сказать «мяу» и посмотреть: испугается он и сбежит или подхватит ее на руки и потащит наверх. Эта шутка помогла ей сбросить наваждение.

Она осторожно высвободила кисть и тихо сказала:

– Думаю, я слишком устала, чтобы продолжать слушать о древних легендах. И мы порядком засиделись с тобой, Юсуф. Завтра вставать ни свет ни заря.

На этом их разговор закончился в тот вечер. Юсуф послушно поднялся и отправился в комнату наверх, хотя она видела, что его разочаровала ее реакция. А что он ожидал? Что она разомлеет и бросится ему в объятья? От легкого прикосновения и рассказа о страстной любви до смерти? Нет, ее средство от любовных чар работало отменно. Ничего, что случилось во дворце, никогда не повторится. И если он явился в ее дом в надежде на страстные ночи, после которых ему не вырвут из груди сердце, то это разочарование станет для него не последним.

Рида постелила себе одеяла на полу в большой комнате у мастерской и тоже легла. Но долго ворочалась и уснула далеко не сразу. Она вынесла две вещи из их неожиданной беседы. Он, без сомнения, пытался обольстить ее. Хотя это стало для нее открытием. Он пытался сделать это и раньше. Другое дело, что он хотел больше узнать о ней. Может, он даже не верил в то, что она прибыла в Кардову из Фрозы и потому постоянно упоминал о ее родном городе. И это уже настораживало и пугало.

Однако он сумел и приятно ее удивить. Он великолепно разбирался в ювелирном деле. У него было целых три магазина в Тахмалине. Кто бы мог подумать. И он оказался прав насчет кошачьего глаза. На следующий день Рида спросила Зиту об этой странной легенде и она подтвердила его слова.

Но если Юсуф знал так много, то почему не смог отличить фальшивые рубины от настоящих? Хозяину трех ювелирных лавок сам бог велел уметь видеть поддельные самоцветы. Рида поняла бы, если бы Юсуф водил лишь караваны и хотел выгодно вложить деньги в богатый прииск, но если он занимался драгоценными камнями, то обязан был уметь больше. Как же все это выглядело удручающе непонятно.

Рида ждала, пока обоз, призванный доставить ее в Тахмалин, готовился к дороге, смотрела, как жаркое, южное солнце все выше поднималось над Андорскими горами, и ей пришла в голову мысль, что, должно быть, в тот вечер все и началось. Ей стало любопытно, что Юсуф за человек.

До всех этих драматических событий – обвинений в воровстве, похищения дочери и появления песчаного человека – она мечтала избавиться от своего магического дара и вместе с тем боялась этого. Сможет ли она продолжать заниматься любимым делом, если перестанет чувствовать камни? Сейчас и речи не шло о том, чтобы отказать от магии, и Рида уже не была уверена, что однажды сможет это себе позволить. Но ее все еще мучил прежний вопрос: что она могла потерять, а что бы выиграла. И вот перед ней появился человек, который мог на него ответить.

Разве удивительно, что она хотела знать о нем больше? Тогда казалось, не случится ничего дурного, если они побеседуют лишний раз и познакомятся поближе.

Ей не стоило позволять себе так думать. Сейчас ей было бы гораздо легче, если бы она с первых дней держала его на расстоянии. Они слишком сблизились и она узнала о нем даже то, что не собиралась. Он стал частью ее жизни. Понятно, почему она постоянно вспоминала его и ей становилось грустно от мысли, что она навсегда покидает город и они больше не увидятся. В конце концов, когда она расстанется с Мехмедом Али, Зитой и Рашидом, то будет скучать по ним не меньше.

Да, теперь она понимала свои чувства: она тосковала по человеку, с которым провела много времени и разделила немала приятных минут. И это тянуло ее вернуться в домик на горном плато. Он манил ее так сильно, что она готова была расплакаться.

– Жасмин, – окликнул ее Мехмед Али и она обернулась. – Поехали, мы отправляемся.

Как же она была рада этому известию.