За Курильскою грядой

Сергей собирал вещи. Надя, его жена, молча наблюдала за его действиями, в глазах её было отчаянье.

— Ну, не люблю я тебя, Надь, пойми правильно. И никогда не любил. Поженились по залёту. Ты забеременела, я, как честный человек, на тебе женился. А теперь я встретил женщину, ну, которая моя. Понимаешь?

— Не понимаю. Ты за мной ухаживал, в любви признавался, — всхлипнула Надежда.

— Человеку свойственно ошибаться, — спокойно возразил Сергей. — Нам тогда по двадцать лет было, мало чего понимали.

Надежда давно понимала, что муж ей неверен, и что у него на стороне есть другая, но терпела, надеялась на что-то. И теперь, когда он решился уйти, уговаривать его бесполезно.

— Квартира эта моя, извини, Надя, что напоминаю, но я хотел бы, чтобы вы её освободили.

— И куда мы пойдём?

— В свою квартиру.

— Но там брат с семьёй.

— Но там трёхкомнатная квартира, а у Лары двухкомнатная квартира, и там её сестра с семьёй. А у нас скоро двое мальчишек родится. Войди в наше положение.

— А ты в наше с Дашей положение войти не хочешь?

— Но вот что мне надо сделать? Ну, так получилось.

Сергей достал пачку денег.

— На, здесь сто тысяч, съезди куда-нибудь, хочешь одна, хочешь с Дашкой.

— Куда?

— Куда хочешь: можешь в Сочи, можешь в Турцию. На развод подам сам, не беспокойся. Дочь не брошу, буду помогать, обещаю.

— Да ты её уже бросил! Ладно, скажу ей, что папа её любит.

— Да, так и скажи.

К горлу подкатился комок, Надежда ушла в свою комнату и бросилась на опустевшее супружеское ложе. Она услышала, как Сергей закрыл за собой дверь на ключ, на душе стало горько и одиноко, и Надя разрыдалась в подушку.

***

Даша, дочка Надежды и Сергея, шести лет, известие, что папа от них ушёл, восприняла относительно спокойно, поплакала, но быстро успокоилась и сказала:

— Но мы же будем видеться? Он же меня любит?

— Ну, конечно.

— Я буду шестая в группе, — грустно вздохнув, добавила Даша.

— Как это — шестая? — не поняла Надя.

— Ну у кого родители в разводе.

Дима, брат Нади, перевёз её и Дашины вещи за один раз. В основном одежда и Дашкины игрушки. Мебель как возьмёшь? И делить её надо по суду, да и зачем она в родительской в квартире? Стиральную машинку жалко.

Родные встретили Надю без особого восторга, да это и понятно: отвыкли за столько лет, и у брата семья, тесно будет. Мама, правда, всплакнула, а отец огорчился, узнав в подробностях ситуацию дочери.

Утром Надежда подумала, что было бы неплохо уехать куда-нибудь вместе с Дашей на неделю, а лучше на две. Здесь страсти улягутся, утихомирятся, родные примут неизбежное. И самой успокоиться, привести мысли и чувства в порядок, всё-таки смена обстановки, и подавить это непреодолимое желание плакать каждые полчаса от жалости к себе и дочке.

Надежда молча собрала чемодан, а Даше — маленький рюкзачок и ещё девочка прихватила с собой большого серого зайца, свою любимую игрушку.

— Я уезжаю, — объявила Надя родным.

— Куда? — тревожно спросила мама.

— В отпуск, — ответила Надя, — Серёжа дал мне сто тысяч, имею полное право их потратить.

— Ну, хорошо, — сказал отец, — а в какую сторону хотя бы едешь?

«А действительно, куда я еду?» — задумалась Надя.

— На Камчатку, — сказала она первое географическое название, которое пришло ей в голову.

— Куда? — на понял брат.

— На Камчатку. Там медведи, вулканы, росомахи.

— Кто?

— Росомахи.

— И зачем они тебе?

— Просто так, посмотреть.

— А в зоопарк сходить не судьба?

— Дим, вулканов в зоопарке нет. Да какое вам дело — куда я еду?

— Дочка, ну, как же, неизвестно куда, — забеспокоилась мама, — где ты там жить будешь?

— Мам, везде есть гостиницы, деньги у меня есть, поживу неделю или две и вернусь.

— Мать, пускай прокатится до Камчатки, развеется, деньги тем более есть. А дома она вся изведётся.

Отец, как всегда, был на стороне дочки.

— Всё, мы поехали.

И Надежда с высоко поднятой головой вышла из квартиры, одной рукой катила за собой чемодан, другой рукой держала Дашу, а Даша прижимала к себе серого зайца.

***

Как добралась до Шереметьево, Надежда помнила плохо, она всё отгоняла от себя мысль: «Зачем я это делаю?» Самолёт на Петропавловск-Камчатский ждать надо было долго, и Надежда взяла билеты на Южно-Сахалинск. По её представлениям, эти два города находились где-то рядом.

В самолёте Даша сразу заявила:

— Я у окошка.

И уселась у иллюминатора. Третье место долго никто не занимал, и Надя надеялась, что и не займёт. Но — не судьба, пришёл пассажир. Мужчина сел в своё кресло, и оно жалобно заскрипело, такой он был большой. «Как медведь», — подумала Надя.

— Здравствуйте, — вежливо сказал он, — надеюсь, что шибко мешать не буду.

Надежда пожала плечами. Огромный, с рыжими усами и трёхдневной щетиной, короче — медведь, а лицо доброе.

«Господи, — подумала Надя, — какие медведи? Вот он рядом сидит. Куда я лечу и зачем?»

Надежда всхлипнула.

— Вы на похороны? — спросил «медведь».

— Почему вы так решили? — Надя повернулась к нему.

— Ну, всхлипнули и глаза вон слезами наполнились.

— Вовсе нет. Просто мы с дочкой решили прокатиться.

— В Южно-Сахалинск? С ребёнком? Вы смелая женщина.

Даша обернулась посмотреть, с кем это её мама разговаривает, что за дядя? Дядя улыбнулся ей и сказал:

— Я — Егор, дядя Егор, а тебя как зовут?

— Даша.